Всего новостей: 2495333, выбрано 602 за 0.143 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (76)Крутихин Михаил (39)Вардуль Николай (22)Донской Сергей (22)Путин Владимир (21)Алекперов Вагит (19)Миллер Алексей (18)Сечин Игорь (18)Молодцов Кирилл (17)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Муртазин Ирек (12)Минеев Александр (11)Симонов Константин (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Полухин Алексей (10) далее...по алфавиту
США > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 14 декабря 2016 > № 2015711 Юрий Рогулев

Юрий Рогулев: "Рекс Тиллерсон будет независимым от лоббистов госсекретарем США"

Избранный президент США Дональд Трамп накануне определился с кандидатом в госсекретари: на должности главы американской дипломатии он видит руководителя нефтегазового гиганта ExxonMobil Рекса Тиллерсона, известного обширными деловыми связями в крупнейших странах мира, в том числе и в России. О причинах и следствиях этого выбора "Вестник Кавказа" побеседовал с директором Центра изучения США имени Рузвельта при МГУ имени М.В. Ломоносова Юрием Рогулевым.

- В первую очередь, чем мог руководствоваться Дональд Трамп при выборе руководителя нефтегазового гиганта на должность главы американской дипломатии?

- Один из критериев, которому следует Трамп, - это независимость человека от ныне действующей политической элиты. Тиллерсон этому критерию полностью соответствует. Он независимый и в том смысле, что является руководителем крупнейшей американской компании и будет чувствовать себя в большей степени свободным от влияния различных лоббистских структур. Помимо этого, Рекс Тиллерсон – человек с огромным опытом деятельности. Его компания вела и ведет бизнес в 50 странах мира, а это требует учета геополитических факторов, решения вопросов на самом верху, в связи с чем он знает лично многих государственных деятелей. У него есть и опыт госслужбы как в ЦРУ, так и в Пентагоне, так что это опытный человек, рекомендованный, к тому же, такими зубрами, как Кондолиза Райс и Джим Бейкер. Наконец, думаю, у Трампа и Тиллерсона, как минимум, близки, если не совпадают взгляды и по внутриполитической ситуации в США, и по экономике, и по внешней политике. В итоге избранному президенту с главой ExxonMobilбудет более-менее комфортно работать.

- Насколько вероятно, что Трампу удастся провести эти кандидатуру и кто сопротивляется выбору Тиллерсона на пост госсекретаря?

- Я думаю, что ему удастся это сделать. Конечно, будут дебаты, будут вопросы к кандидатуре Тиллерсона, но в целом нет действительно существенных проблем, которые препятствовали бы его назначению госсекретарем. Конгресс более-менее благосклонно относится к назначениям такого рода. Тут главное, чтобы Трамп провел работу с республиканцами, чтобы те не запротестовали в самый последний момент. Если внутри Республиканской партии борьбы не будет, то вообще все пройдет гладко. Впрочем, даже если и будут проблемы, голосование пройдет в обычном режиме: сначала кандидатуру рассмотрят в Комитете Сената, затем в самом Сенате, и при всех дебатах и противниках Трамп все равно проведет это назначение.

- Может ли назначение Тиллерсона госсекретарем, если это произойдет, повлиять на внешнюю политику США?

- Об этом судить пока рано, на самом деле. Нужно дождаться не только утверждения Тиллерсона, но и вступления в должность президента Трампа, после чего он должен четко заявить о своих внешнеполитический целях. Безусловно, Тиллерсон будет рассматриваться как лицо команды и работать в общем и целом в том направлении, которое будет задавать президент. Поэтому сейчас все мы ждем не просто слов, а конкретных действий, мер и шагов, которые объявит новый президент.

- Насколько госсекретарь Тиллерсона при президенте Трампе удобен России?

- Не стоит рассматривать Рекса Тиллерсона как пророссийского кандидата, так же, как не стоит оценивать Дональда Трампа как пророссийского президента США. Никакие они, конечно, не пророссийские фигуры. Тиллерсон работал и работает в России, он знает нашу страну, многократно ее посещал, у него здесь много контактов, но из этого почти ничего не следует, он же работал не за Орден Дружбы, а ради получения высокой прибыли. Своей работой Тиллерсон доказал возможность взаимовыгодного сотрудничества с Россией и получения значительного дохода от взаимодействия с нами. Этот фактор можно рассматривать как положительный, который, наверное, будет оказывать влияние на его политику, но это фактор не главный. Ведь в первую очередь новый госсекретарь будет отстаивать интересы США и проводить американскую, а не пророссийскую политику.

США > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 14 декабря 2016 > № 2015711 Юрий Рогулев


Австрия. Германия. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 13 декабря 2016 > № 2014601 Александр Новак

Александр Новак в интервью газетам Die Welt и Die Presse рассказал о подробностях соглашения с ОПЕК.

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью немецкой газете Die Welt и австрийской Die Presse рассказал о ходе подготовки к подписанию соглашения стран ОПЕК и не ОПЕК о сокращении добычи нефти, а также о влиянии достигнутых договорённостей на мировой нефтяной рынок.

Цена на нефть: «И тогда все поняли, что нам пора действовать»

В субботу страны ОПЕК и еще одиннадцать других государств договорились снизить добычу, чтобы стабилизировать цены на нефть. О том, как это получилось, рассказал министр энергетики РФ Александр Новак.

- Почему достигнутое в субботу соглашение одиннадцати стран, не входящих в ОПЕК, о сокращении добычи рассматривается как историческое?

- Никогда ранее еще не было такого, чтобы страны ОПЕК и одиннадцать стран вне картеля скоординировали свои действия на рынке.

- За несколько часов до достижения соглашения Вы сказали: «Мы должны прийти к соглашению». Почему?

- Есть две причины. Во-первых, это сегодня важно для рынка и ожиданий, которые были с этим связаны. Поскольку предшествовавшее соглашение стран ОПЕК о сокращении добычи, достигнутое в конце ноября, было в значительной степени нацелено и на потенциальное соглашение стран, не входящих в картель. То есть если бы мы в субботу не достигли соглашения, то и соглашение стран ОПЕК провалилось бы.

- Но соглашение стран ОПЕК уже было подкреплено подписями…

- Да, но с оговоркой, что свой вклад внесут и страны вне картеля. То есть если бы мы не достигли соглашения, внезапно мы бы вновь столкнулись с ситуацией, которая была в апреле 2016 года в Дохе, когда соглашение провалилось. По всем оценкам экспертов, цена на нефть снова значительно бы снизилось, а спекулятивный фактор вновь оказал бы сильное влияние на ценообразование.

- То есть одной причиной было поддержание сделки ОПЕК. А вторая причина?

- Вопрос доверия. Мы условились с партнерами как в ОПЕК, так и за его пределами, что мы будем координировать действия. Если бы мы не достигли соглашения, вплоть до подписей, то доверие бы пропало, и в ближайшем будущем его невозможно было бы восстановить.

- Россия, будучи страной, не входящей в ОПЕК, в 2001 году впервые заключила соглашение с ОПЕК о сокращении добычи и затем – как это часто бывает со странами ОПЕК – не придерживалась его. Откуда существует уверенность, что сейчас все будет иначе?

- Во-первых, все, как в рамках картеля, так и за его пределами, заинтересованы в быстрых изменениях на рынке, потому что мы находимся в тяжелейшем кризисе нашей отрасли. В 2001 году ситуация была совсем другой, и падение цен было вызвано падением спроса после ряда событий. Тогда спрос восстановился относительно быстро.

- Но что все придерживаются соглашения – этого для причины еще не достаточно.

- Есть еще и другие причины. Так, образовались особые личные, доверительные, отношения с Саудовской Аравией и другими странами.

- Тем не менее, отсутствуют санкции на тот случай, если кто-то не будет придерживаться соглашения.

- Это так. Но есть определенное моральные обязательства и политические отношения. И еще есть вопрос доверия в будущем к принятию решений и сказанных слов. Каждый, кто подвергает сделку рискам, нарушая ее, ухудшает ситуацию и для себя тоже.

- Какой момент в ходе переговоров был для Вас самым тяжелым?

- Вернуться к переговорам, после того как встреча в Дохе в апреле выявила обоюдное недоверие. В июле мы начали интенсивно общаться друг с другом. Этому способствовало еще и то, что в Саудовской Аравии мой коллега Халед Аль-Фалех был назначен новым министром нефти. Кроме того, существовала поддержка на политическом уровне со стороны руководства многих стран. Без этой поддержки мы бы вряд ли смогли достичь соглашения.

- За счет участия России в сокращении добычи и за счет ее посреднической роли между странами ОПЕК кажется, что ваша страна на Ближнем Востоке действительно приобрела больше влияния. Правильное ли это впечатление?

- Россия – крупный игрок на нефтяном рынке.

- Россия и раньше им была.

- Зная, что ОПЕК сегодня не в состоянии в одиночку восстановить нефтяной рынок, необходимо, чтобы в таких сделках участвовали страны вне картеля.

- Но ОПЕК, по всей видимости, необходимы посредники, чтобы между собой прийти к соглашению.

- Мы вели переговоры как со странами ОПЕК, так и со странами вне картеля. И я надеюсь, что наше участие здесь помогло достичь консенсуса.

- Владимир Путин сыграл важную роль для достижения договоренности?

- Президент Путин сыграл ключевую роль при достижении договоренности. Он поддержал решение по сокращению добычи российскими компаниями. В конечном итоге, его отношения с главами государств, принимающих основные решения, помогли нам согласовать позиции и достичь договоренности.

- Тем не менее, вам пришлось 29 ноября, в ночь накануне сделки, звонить саудовскому министру нефтяной промышленности. Это имело определяющее значение?

- У нас было очень много телефонных переговоров, в том числе рано утром и поздно вечером. Саудовская Аравия в значительной мере взяла на себя роль координатора в ОПЕК. Должен сказать, что Саудовская Аравия заняла очень умную и прагматичную позицию и сыграла очень важную роль.

- А что же Саудовская Аравия хотела услышать от вас по телефону? Что вы действительно будете участвовать в сокращении добычи?

- Да, это тоже.

- На Россию придется половина всего сокращения добычи странами, не участвующими в ОПЕК, а именно 300 тысяч баррелей в день. Когда вы достигнете этого показателя?

- До конца первого квартала мы достигнем сокращения на 200 тысяч, затем ускоренными темпами сократим до 300 тысяч. И этот уровень мы будем удерживать до конца июня.

- А почему не сразу на 300 тысяч?

- Это никогда не было целью, потому что есть технические ограничения. В настоящее время мы бурим много новых скважин, и для завершения бурения большей части из них нужно 20-25 дней. Часть этих скважин будет введена в эксплуатацию только в январе, а это значит, что необходимо время, чтобы пересмотреть процессы.

- Какой эффект будет иметь нынешняя сделка для нефтяных цен?

- Все уже заранее увидели, какой эффект имели для рынка одни лишь слухи о возможности сделки.

- Поэтому все стороны усиленно распространяли эти слухи. Эта сделка была призвана просто подтвердить эти слухи?

- Видите ли, слухи в преддверии подписания договора о том, что сделка могла бы не состояться, обвалили цены на нефть на 7-8 долларов до 45-46 долларов. А если бы сделка не состоялась, то и до уровня ниже 40 долларов. Это мы говорили еще летом. Летом спокойствия на рынке удалось достигнуть лишь потому, что в Канаде бушевали пожары, а в Ираке, Ливии и Нигерии добыча сократилась из-за внутренних проблем. А с началом осени объемы вновь вернулись на рынок. И тогда все поняли, что нам пора действовать.

Австрия. Германия. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 13 декабря 2016 > № 2014601 Александр Новак


Саудовская Аравия. Индонезия. Венесуэла. РФ > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 декабря 2016 > № 2006586 Николай Вардуль

О чем договорилась ОПЕК?

Долго ли продлится праздник?

Николай Вардуль

ОПЕК все-таки смогла договориться. По законам остросюжетного жанра развязка наступила в самый последний момент. Цены на нефть рванули вверх. Надолго ли?

В прошлом номере «Финансовая газета» в статье, написанной до 30 ноября, прогнозировала, что цена возможной договоренности картеля — его разделение. Именно разделение, а не раскол. Слишком разные бюджетные ситуации в странах ОПЕК, разные исходные позиции. Разделение состоялось.

Можно сказать, что ОПЕК продемонстрировала высокий класс экономической дипломатии — никто не хлопнул дверью, договориться все-таки удалось. Но возможно и дополнение: решение обеспечила Саудовская Аравия, дальше следовало решение сложной, но арифметической задачи.

Достигнутую договоренность следует здраво оценить. ОПЕК готова сократить добычу нефти на 1,2 млн баррелей в сутки. Соглашение вступает в силу с 1 января 2017 г. Основную часть сокращения взяла на себя Саудовская Аравия, которая сокращает добычу почти на 0,5 млн баррелей в сутки.

А остальное сокращение? Ответ дает, например, Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент». Он обращает внимание на еще одно решение ОПЕК от 30 ноября — приостановку членства в ОПЕК со стороны Индонезии. Индонезия добывает 0,74 млн баррелей в сутки. Ее квота перераспределена между другими членами ОПЕК. Так что в итоге сокращение добычи дали Саудовская Аравия и вышедшая из ОПЕК Индонезия.

По сути, будущее достигнутой договоренности зависит исключительно от Эр-Рияда, что можно рассматривать и как определенную гарантию сохранения договоренности, и как фактор ее неустойчивости. Хотя формально для контроля за выполнением соглашения создается специальный комитет мониторинга ОПЕК, в состав которого войдут представители Венесуэлы, Кувейта и Алжира.

Министр энергетики России Александр Новак ожидаемо приветствовал решение ОПЕК и поэтапно в течение первого полугодия 2017 г. сократить добычу нашей страны на 0,3 млн баррелей в сутки. Ожидается, что не входящие в ОПЕК нефтедобывающие страны должны сократить добычу на 0,6 млн баррелей в сутки, так что Россия берет на себя половину этой доли.

Новак предусмотрительно сразу оговорился: сокращение добычи нефти в России будет действовать в случае выполнения ОПЕК своих решений.

Цены на нефть уже рванули вверх. Прогнозы сходятся в том, что они обоснуются выше $50 за баррель. А это значит, что праздник высоких цен теперь зависит от того, с какой скоростью на рынок вернутся новые добывающие мощности, основанные на передовых технологиях, и прежде всего сланцевики из США. Похоже, за ними дело не станет.

Тогда что же изменилось? ОПЕК доказала прежде всего себе самой свою дееспособность в очень непростых условиях. А это значит, что ОПЕК и сланцевики могут неформально построить некий коридор движения нефтяных цен. Но в любом случае нефтяные качели не остановятся. Во-первых, будущее все-таки за новыми технологиями, а значит, давление на ОПЕК в перспективе будет усиливаться. Во-вторых, нефтяной рынок уже давно и прочно интегрирован в финансовый и валютный рынки. Значит, ожидаемое в самое ближайшее время повышение ставки ФРС, которое может произойти в середине декабря и, как считают многие, будет активно продолжаться в 2017 г., окажет давление на нефтяные котировки, толкая их, при прочих равных условиях вниз.

Саудовская Аравия. Индонезия. Венесуэла. РФ > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 декабря 2016 > № 2006586 Николай Вардуль


Катар. Швейцария. Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 11 декабря 2016 > № 2000859 Михаил Леонтьев

«Роснефть» раскрыла новые подробности «сделки века»

Соглашение о продаже 19,5% акций «Роснефти» консорциуму Glencore и суверенного фонда Катара было подписано 7 декабря. Подробности в интервью Business FM разъяснил вице-президент «Роснефти» Михаил Леонтьев

«Роснефть» раскрыла некоторые детали сделки по продаже пакета акций международному консорциуму. Госкорпорация вечером в субботу опубликовала пресс-релиз, в котором говорится, что «Роснефть» 7 декабря подписала соглашение о продаже 19,5% акций консорциуму Glencore и суверенного фонда Катара. Соглашение называется крупнейшей приватизационной сделкой в истории России и самой крупной в мировой нефтегазовой отрасли в этом году.

Федеральный бюджет получит 10,5 млрд евро. Из них 10,2 млрд это средства от продажи акций. Еще 300 млн евро поступят за счет дополнительных дивидендов «Роснефтегаза», сообщается в пресс-релизе. Подробности в интервью Business FM разъяснил вице-президент «Роснефти» Михаил Леонтьев:

Михаил Леонтьев: Акции, зафиксированные на 6 декабря, с учетом 5% дисконта за продажу миноритарного пакета, что является вполне нормальным для сделки. Ровно по этой формуле они и были проданы инвестору. Поэтому цифра 692 — она же 10,2, которая фигурировала, это цифра, которую бюджет получил непосредственно от продажи пакета покупателю. Плюс 18 млрд рублей, которые бюджет дополнительно получил от «Роснефтегаза» в результате изменения дивидендной политики. Дело в том, что цифра 710, которую бюджет должен был получить, он ее и получил, ровно. Это 10,5, как докладывал Игорь Иванович президенту, 10,5 млрд евро.

Катар, получается, заплатит 2,5 млрд евро?

Михаил Леонтьев: Инвесторы заплатят 10,2, частично это средства кредита, частично это средства обоих участников консорциума, в разных пропорциях, которые связаны с тем, что это, безусловно, разные игроки, разного жанра. Это консорциум, между партнерами которого существует своя система взаимоотношений, свои мотивы, своя конфигурация сделки, достаточно сложная. Это их внутренние взаимоотношения, и было бы лучше, чтобы пояснения здесь давали они.

По поводу итальянского банка и участия других банков. Это российские банки?

Михаил Леонтьев: Мы не будем сейчас это уточнять, финансовые параметры сделки являются конфиденциальными в некоторой части. Важно, что деньги получены в полном объеме.

Правильно мы понимаем, что сделка была вчера подписана? Почему в субботу вечером?

Михаил Леонтьев: Вы не совсем правильно понимаете, потому что сделка сложная. Там достаточно сложный процесс, поэтому давайте мы будем опираться на пресс-релиз, который опубликован.

На рынке обсуждают, что не исключено, что нынешняя сделка лишь промежуточная, и в дальнейшем пакет в 19,5% акций может быть перепродан, в том числе может его выкупить сама «Роснефть».

Михаил Леонтьев: Это какой-то абсурд. Последнее является очередным достижением болезненных фантазий, которые вообще подлежат уже, по-моему, какой-то оценке. Либо политической, либо медицинской, одно из двух, ребята. Потому что, сначала говорилось, что мы вообще ничего не продадим. Потом — что мы сами все купим. Теперь, когда мы продали инвесторам, при этом является еще и стратегическое соглашение, сделка, безусловно, не является законченной, потому что есть стратегическое соглашение. И в ближайшее же время мы займемся реализацией этих стратегических соглашений с инвесторами, которые заинтересованы в дальнейшем инвестировании, в том числе в наши конкретные проекты, в первую очередь, Upstream.

Также в субботу Glencore сделал свое заявление. Компания объявила о создании консорциума с суверенным фондом Катара для покупки пакета «Роснефти», но указала, что сделка будет закрыта в середине декабря. В сообщении швейцарского трейдера говорится, что Glencore заплатит лишь 300 млн евро собственных средств, Катар — 2,5 млрд евро.

В пресс-релизе «Роснефти» уточняется, что основным кредитором консорциума, вместе с рядом банков, выступит итальянский банк Intesa Sanpaolo. Судя по всему, он заплатит остальные 7,4 млрд евро, как пишет РБК. В сообщении Glencore говорится, что в кредите будут участвовать российские банки, какие — не уточняется.

РБК отмечает, что катарский суверенный фонд не раскрыл никаких деталей сделки, и его доля в финансировании покупки пакета «Роснефти» остается неизвестной.

Катар. Швейцария. Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 11 декабря 2016 > № 2000859 Михаил Леонтьев


Россия. Катар. Швейцария > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 8 декабря 2016 > № 2006584 Николай Вардуль

Как приватизировалась «Роснефть»

Бюджет получит 10,5 млрд евро

Николай Вардуль

КТО ТЕПЕРЬ ГЛАВНЫЙ ПРИВАТИЗАТОР?

Это была не приватизация, а триллер. По закону жанра, до самого последнего момента рынок пребывал в неведении, кто и как купит приватизируемые акции. Какой там конкурс или аукцион! Ничего подобного не было.

Не было ясности даже с тем, когда же наступает тот самый «последний момент». 5 декабря истек срок, установленный правительством для приватизации 19,5% акций «Роснефти» не менее чем за 710,85 млрд руб. Однако ни о какой сделке тогда объявлено не было. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков вынужден был объясняться. Но и он привнести ясность не сумел, заявив лишь, что деньги от продажи бумаг должны поступить в бюджет, «как и предполагалось», до 15 декабря, и «этот крайний срок, мы уверены, будет соблюден». Сказано это было 6 декабря, то есть за 10 дней до «крайнего», несдвигаемого, как дал понять Песков, срока, а за 10 дней до поступления денег в бюджет точно должно быть понятно, кто и как акции «Роснефти» покупает. Понятно не стало. А срок, действительно, несдвигаемый, деньги от приватизации «Роснефти», те самые 710,85 млрд руб. необходимы бюджету в начинающемся новом году. Они уже в нем учтены и расписаны. По Пескову, о том, как прошла сделка по приватизации «Роснефти», можно будет судить лишь после 15 декабря. Вот и вся прозрачность.

Правда, 1 декабря помощник президента РФ Андрей Белоусов заявил, что получил от главы «Роснефти» Игоря Сечина ответы на все вопросы относительно приватизации крупнейшей российской нефтекомпании: «На те вопросы, которые у меня были как у председателя совета директоров „Роснефти“, Игорь Иванович ответил», — сказал Белоусов, отвечая на вопросы журналистов. То есть председатель совета директоров «Роснефти» все-таки знал, как приватизируется компания. А точнее, узнал, потому что для этого ему понадобилось писать запрос Сечину. Уже хорошо. Плохо то, что комментировать какие-либо детали Белоусов отказался. Каждый вопрос знай свой поднос.

Впрочем, как только и раньше речь заходила о приватизации «Роснефти», ясность быстро улетучивалась. Когда Игорь Сечин пролоббировал создание комиссии по ТЭКу под председательством Владимира Путина, став ее ответственным секретарем, приватизация как процесс продажи акций госкомпании компаниям частным сразу едва не обрела весьма экзотические черты: «приватизатором» в ТЭКе предлагалось сделать стопроцентно государственную компанию-копилку акций «Роснефти» и «Газпрома» — «Роснефтегаз». Идея была вызывающе абсурдна, если придерживаться канонов приватизации, зато контроль за ТЭКом сохранялся. В чьих именно руках — тайна Полишинеля. Игорь Сечин не только глава «Роснефти», но и председатель совета директоров «Роснефтегаза».

Потом с длительными аппаратными боями правительство вернуло себе первую скрипку в определении политики приватизации, включая госкомпании ТЭКа. Или так казалось самому правительству.

Но тут грянула «приватизация» «Башнефти». «Приватизация» взята в кавычки вполне заслуженно. «Приватизатором» «Башнефти», как известно, выступил не «Роснефтегаз», но подконтрольная государству «Роснефть». То есть старые лекала все-таки пригодились. Президент Владимир Путин, с одной стороны, дистанцировался от такой «приватизации», публично назвав ее на последнем инвестиционном форуме «Россия зовет!», «странной» и пожурив за это правительство, но, с другой, — выдал индульгенцию, признав, что главное в конце концов — интересы бюджета.

Вскоре все получили сразу два убедительных сигнала, свидетельствующие, что когда бы то ни было становиться на пути реализации планов «Роснефти», мягко говоря, небезопасно. Сначала как гром с ясного неба последовало разоблачение «аферы Улюкаева», по версии следствия решившего получить, если не взыскать, «вознаграждение» (естественно, незаконное) за поддержку поглощения «Роснефтью» «Башнефти» под видом приватизации последней. Потом — 6 декабря — полпред президента в Приволжском федеральном округе Михаил Бабич многообещающе высказался в адрес прежней команды «Башнефти»: «Я сейчас не хочу кидать камень в сторону прошлого руководства, но, по крайней мере, те доклады, которые сегодня идут, и та информация, которой мы сегодня владеем, показывают, что очень большие вопросы есть к эффективности работы предыдущего менеджмента». Можно еще вспомнить «казус» Владимира Евтушенкова, попытавшегося первым приватизировать «Башнефть», но быстро и с оттяжкой получившего по рукам. Сделка, как известно, с привлечением правоохранительных органов была возвращена в исходную позицию.

Кто-то еще что-то не понял?

САМА-САМА…

Предыстория, а также информационный вакуум толкали на предположение, что «приватизатором» «Роснефти» выступит сама «Роснефть».

5 декабря она в излюбленной стилистике спецоперации — внезапно и в течение получаса — сумела разместить облигации на сумму 600 млрд руб. ($9,4 млрд). Выпуск является частью облигационной программы общим объемом 1,079 трлн руб. ($16,9 млрд.), недавно одобренной советом директоров «Роснефти».

Свой комментарий аналитики Sberbank Investment Research начинали так: «У „Роснефти“ есть еще несколько вариантов потратить средства, помимо выкупа своих акций». То есть сомнений в том, что главная цель мобилизации денежного ресурса — выкуп своих акций, так называемый buy back, практически не было. «По нашему мнению, — пишут аналитики, — сумма привлеченных средств позволяет предположить, что «Роснефть», возможно, готовится к сценарию, в рамках которого ей придется полностью или частично выкупить 19,5% акций (оцененных в 711 млрд руб., или $11,1 млрд) у холдинга «Роснефтегаз».

Самовыкуп рассматривался как первая вспомогательная ступень приватизации «Роснефти», как мера, вынужденная нехваткой времени для привлечения частных инвесторов, которое ожидается на второй ступени. «Роснефть», таким образом, идет на выручку бюджету.

Какой будет вторая ступень, то есть, кто будет частным инвестором в «Роснефть», было совершенно неясно. Понятно, что в России таких не найти. Представить себе крепнущий за счет акций «Роснефти» ЛУКОЙЛ, например, совершенно нереально. «Роснефть» этого попросту не допустит. А вовне санкции.

Закрадывался и такой вопрос: нужны ли индийские или китайские стратегические инвесторы «Роснефти»? Политическая «галочка» — с этим все понятно. Но какие новейшие технологии они принесут с собой? Второй свежести — те, что уже могли получить (если получили) у тех же американцев. Если вдруг они окажутся в полной мере свежайшими, американцы могут затеять разбирательство, в котором ни китайцы, ни индусы не заинтересованы.

Главное: к канонам приватизации — замене госсобственника на частного собственника, как мы уже неоднократно видели, в «Роснефти» относятся без какого бы то ни было трепета. Там, безусловно, согласны с тем, что приватизация — это передел собственности. Но контроль важнее.

Кто был бы собственником самовыкупленных акций? Сама «Роснефть». А у кого был бы контроль над этими акциями? У руководства компании. Как владел «Роснефтегаз» с председателем совета директоров в лице Игоря Сечина 19,5% акций «Роснефти», так ими же распоряжалась бы «Роснефть» во главе с Игорем Сечиным.

Контроль — только в своих руках. Разве не логично?

Характерно, что уже когда пришла нежданная информация о том, что 19,5% акций «Роснефти» купил катаро-швейцарский консорциум, глава Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов прокомментировал ее как «проигрыш» Сечина: «Выиграв первый раунд — борьбу за Башнефть», он все-таки проиграл второй».

Я не думаю, что амбиции Игоря Сечина, какими бы они не были, способны перевесить его представление о том, что соответствует интересам российской экономики. А для нее произошедшая сделка очевидно предпочтительнее, чем buy back с перекладыванием в конечном счете государственных денег из одного кармана в другой.

БЮДЖЕТ, РУБЛЬ, КОНТРОЛЬ

Бюджет получает искомую сумму. Возможно, открытый конкурс принес бы больше, но на него в силу решения об очередности: сначала приватизация «Башнефти», потом «Роснефти», специфики приватизации «Башнефти» и сроков бюджетного процесса просто не оставалось времени. Ситуация цейтнота была создана искусственно, но теперь победителей никто судить не будет.

Процесс перевода евро в нужные бюджету рубли никакой трудности не представляет. Будет открыто несколько свопов, «Роснефть» может поделиться с бюджетом только что взятыми на рынке рублями, ей валюта пригодится для расплаты по внешним долгам.

Шероховатость тем не менее есть. Glencore в своем официальном заявлении о сделке сообщает, что заплатит за долю в «Роснефти» 300 миллионов евро в виде собственных акций. Как быть с ними? Российскому бюджету акции нефтетрейдера не нужны, а вот «Роснефти» они, наверняка, пригодятся. Дело даже не в том, что рынок сразу отозвался значительным ростом акций Glencore. «Роснефть» в принципе заинтересована в укреплении связей с нефтетрейдером, которые были установлены еще когда одним из собственников Glencore был небезызвестный Геннадий Тимченко.

У этого интереса как минимум две стороны. Об одной прямо говорится в пресс-релизе Glencore: сделка включает в себя «новое 5-летнее соглашение с „Роснефтью“, расширяющее бизнес Glencore на 220 тысяч баррелей в день».

Вторая сторона включает в себя тему контроля над «Роснефтью», а точнее, вопрос о блокируюшем пакете акций. Сейчас ВР владеет 20% акций «Роснефти», если кто-то из новых владельцев 19,5% акций, а они не являются в полной мере стратегическими инвесторами, так как далеки от технологий добычи, перепродаст 5% ВР, то английская компания получит блокирующий пакет. «Роснефть» в этом не заинтересована, значит, в ее интересах укрепление связей и с Glencore, и с катарским фондом.

Рубль в результате сделки, скорее, укрепится. И это укрепление будет тем значительнее, чем больше валюты продаст «Роснефть», чтобы оставить акции Glencore за собой.

Россия. Катар. Швейцария > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 8 декабря 2016 > № 2006584 Николай Вардуль


Казахстан > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 8 декабря 2016 > № 2004299 Тулеген Аскаров

Предновогодние ставки

Приближающееся Рождество вместе со следующим за ним Новым годом и традиционная предпраздничная суета в канун выходных временно отошли на второй план для жителей нефтедобывающих стран, включая и Казахстан.

Тулеген АСКАРОВ

Вена дает шанс

Ведь завтра, 10 декабря, в австрийской столице состоится историческая встреча стран-членов ОПЕК с представителями государств – экспортеров нефти, не входящих в этот картель. От ее исхода зависит многое. Как выяснилось, низкие цены на «черное золото» вопреки надеждам лидеров ОПЕК оказались неэффективными в борьбе с американскими производителями сланцевой нефти. Более того, игра на понижение этих цен повлекла значительное ухудшение финансовой ситуации и снижение уровня жизни во многих нефтедобывающих странах, вынужденных сокращать государственные расходы, распродавать госсобственность и девальвировать национальные валюты.

Насколько болезненно сказывается такой расклад на мировом нефтяном рынке, казахстанцы смогли в очередной раз убедиться на собственном опыте. В конце лета прошлого года произошла резкая девальвация тенге, поданная правительством как очередная попытка перехода к свободному плаванию казахстанской валюты. Государству вновь пришлось вливать в экономику миллиарды долларов из Национального фонда, пока не выяснилось, что его деньги могут быстро иссякнуть при нынешних объемах расходов. Бюджет с трудом сводит концы с концами, закрывая свой дефицит зарубежными займами и пенсионными накоплениями соотечественников, чтобы суметь достойно провести зимнюю Универсиаду и выставку ЭКСПО-2017. Нацбанк отчаянно балансирует на денежном рынке, выводя с него «лишние» тенге, которые оказались не нужными по той простой причине, что из-за финансовых проблем у бизнеса и населения значительно сократился круг качественных заемщиков банков. Падает платежеспособный спрос, фактически исчез горизонт планирования у предпринимателей, неопределенными остаются обменный курс тенге к доллару и инфляция.

В общем, как говорилось в популярных раньше детских стихах, «в этой сказке нет порядка». А ведь в «лихих» 90-х годах прошлого столетия казахстанцев еще не покидала вера в светлое нефтяное будущее. В середине «нулевых» годов этого века могло даже показаться, что сказочные макроэкономические чудеса стали явью в виде невиданно высоких цен на недвижимость, новеньких иномарок и жилья бизнес-класса. Увы, после первого же серьезного кризиса в 2008-2009 годах всем стало понятно, что наша экономика по-прежнему стоит на хрупком фундаменте нефтедолларов и внешних займов, не будучи способной поддерживать саму себя здоровыми малым и средним бизнесом, обрабатывающей промышленностью и развитой сферой услуг. И две последние девальвации тенге, одна из которых была проведена при ценах на нефть выше $100 за баррель, лишь подтвердили это всеобщее разочарование.

А посему нам всем только и остается надеяться в предстоящую субботу на предновогодний подарок экономической судьбы в виде согласованного сокращения мировой добычи «черного золота» с последующим подъемом цен на него. Напомним читателям «ДК», что надежду на восстановление мирового нефтяного порядка дала в последний день минувшей осени встреча стран – членов ОПЕК в Вене, где им впервые за последние 8 лет удалось договориться о сокращении в предстоящую новогоднюю ночь объемов добычи нефти сроком на полгода. Из богатых арабских государств взяли на себя весомые обязательства Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт, а из других ведущих производителей нефти, входящих в картель, к ним присоединился Ирак. Ливию и Нигерию освободили от таких обязательств, членство Индонезии в ОПЕК было приостановлено, а Ирану дали возможность заморозить добычу «черного золота».

Похоже, нефтяным росточком мы не вышли

Сразу же после этого решения цены на нефть пошли вверх, начала укрепляться против доллара и казахстанская валюта. И если в предстоящую субботу, 10 декабря, соглашение стран – членов ОПЕК будет поддержано сокращением нефтедобычи государствами-экспортерами, не входящими в эту организацию, то эти позитивные тенденции неизбежно усилятся. Конечно, решающая роль здесь принадлежит России, входящей в тройку лидеров мировой нефтедобычи. Видимо, по этой причине и появились вести о том, что историческую встречу примет у себя Москва, – ведь россияне пообещали взять на себя половину из общего объема сокращения добычи нефти странами, не входящими в ОПЕК. Кто возьмет обязательства по оставшейся половине, пока не ясно, но в ОПЕК, конечно же, надеются на поддержку, пусть даже и символическую, со стороны официальной Астаны. Кстати, ждут там жеста доброй воли и от соседнего с нами Узбекистана, где на днях был избран новый президент.

Увы, двойственная реакция властей Казахстана была вполне прогнозируемой. С одной стороны, наше министерство энергетики заявило о поддержке усилий государств – экспортеров нефти по заморозке объемов ее добычи, что и не удивительно – ведь это выгодно и Казахстану. С другой, добыча «черного золота» у нас в последнее время снижалась со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями для бюджета, обменного курса тенге и экономики в целом. Поэтому с такой помпой обставляется сейчас начало коммерческой добычи нефти на Кашагане, откуда до конца уходящего года должно поступить более миллиона тонн, а в следующем году – от 4 до 8 млн тонн. Экономической логики здесь пока мало, поскольку нынешние цены на нефть почти вдвое ниже себестоимости ее добычи на Кашагане порядка $100 за баррель. Но поскольку близится 25-летний юбилей независимости, то, как говорится, тут все средства хороши, а дареному коню, то есть трудовому подарку нефтяников в данном случае, в зубы не смотрят.

Но так как ссориться с арабами и россиянами в Астане не хотят, то уже найдены отговорки для того, чтобы Казахстан не участвовал в соглашении о сокращении добычи нефти. Как пояснил министр энергетики Канат Бозумбаев, «речи об ограничении добычи на Кашагане быть не может вообще, потому что есть обязательства. Огромные средства вложены, никто ограничивать этого не будет». Далее, казахстанская сторона сейчас настойчиво подчеркивает, что уровень добычи нефти у нас весьма скромен по мировым меркам. Г-н Бозумбаев так и заявил: «Мы не самая большая нефтедобывающая страна вне ОПЕК, мы будем смотреть на позицию партнеров». А ведь еще недавно с высоких трибун у нас равняли Кашаган с открытием Аляски, точнее, с расположенным там уникальным газонефтяным месторождением Прудо-Бей, обещая народу огромный куш в виде десятков миллиардов нефтедолларов. Но в итоге жители Аляски, уровень жизни которых и так гораздо выше нашего, продолжают исправно получать причитающиеся им ежегодные выплаты из Перманентного фонда этого штата (Alaska Permanent Fund), управляющего прибылью от добычи нефти там. А казахстанцев по-прежнему кормят сказками о светлом нефтяном будущем, не платя им напрямую ни тиына из Национального фонда, тогда как олигархам-сырьевикам и обласканным властью банкирам при первом же их требовании оттуда идут миллиарды долларов.

In oil we trust!

Ну, что поделаешь – такой уж перекошенной сложилась у нас за 25 лет независимости политико-экономическая система, которую сами «слуги народа» считают вполне совершенной, напоминая временами, что у Казахстана даже есть все шансы войти в «Топ-30» наиболее развитых стран мира! Достаточно выехать за пределы Алматы или Астаны, чтобы убедиться, какой третий, а может, и вовсе четвертый мир начинается там, где до сих пор греют воду для умывания на печках и ходят по нужде (пардон!) в дощатые щелястые нужники, установленные над наспех вырытой ямой в земле.

И, тем не менее, как известно, надежды не только юношей питают, но и отраду подают всем остальным поколениям. А посему всего за несколько недель до предстоящих рождественских и новогодних праздников по неискоренимой нашей традиции вновь будем верить в лучшее и надеяться, что светлое будущее все же наступит. К тому же стоит вспомнить и о том, каким неплохим был 2005 год, когда среднегодовая цена на нефть сорта «Брент» сложилась на отметке в $54,4 за баррель, близкой к нынешней. Кстати, сразу же по окончании того года после новогодних праздников вышел в свет первый номер «ДК». В принципе, до 20 августа, когда правительство резко девальвировало тенге, неплохим был и прошлый год, по итогам которого средняя цена на нефть оказалась на уровне в $52,4.

А если в Вене участники переговоров договорятся о сокращении добычи странами, не входящими в ОПЕК, то уходящий год гарантированно закончится в мажоре с дальнейшим ростом нефтяных котировок до тех пор, пока ФРС США не поднимет свою учетную ставку и не восстановят свои позиции американские производители сланцевой нефти. Тенге должен укрепиться против доллара, а поступления нефтедолларов в казну и Национальный фонд возрастут. Понятно, что при таком сценарии на подъеме пройдет и празднование 25-летнего юбилея независимости, где взбодренные Кашаганом чиновники наверняка будут опять шокировать нас своими внезапными озарениями вроде строительства пантеонов, проведения Олимпиады и чемпионатов мира по футболу.

С другой стороны, с ростом нефтяных цен столь же гарантированно подорожают бензин и солярка вместе с авиабилетами, проездом на железнодорожном транспорте и в общественном транспорте. Наверняка продолжится рост цен на товары в супермаркетах и на рынках, вряд ли будут упускать свой шанс и поставщики платных услуг.

Впрочем, ко всему этому негативу мы уже давно привыкли, как к капризам погоды, и каждый год забываем на время о нем под звон курантов и бокалов с шампанским за новогодним столом с неизменными оливье и винегретом! Конечно, верить в экономические чудеса в наших условиях становится все труднее. Но все же можно пожелать читателям «ДК», да и самим себе, увидеть в новогоднюю ночь нефтяные цены где-нибудь в районе $80-85 за баррель, а обменный курс в районе 300 тенге за доллар и ниже, что, несомненно, придало бы предстоящему праздничному застолью особый вкус!

Казахстан > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 8 декабря 2016 > № 2004299 Тулеген Аскаров


Россия. Швейцария. Катар > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > carnegie.ru, 8 декабря 2016 > № 2003305 Михаил Крутихин

Кто выиграл от частичной приватизации «Роснефти»

Михаил Крутихин

Банк, профинансировавший сделку, не назван, что заставляет по-новому взглянуть на недавнее размещение облигаций «Роснефти» на общую сумму 625 млрд рублей. Не исключено, что вырученные средства были переданы банку, который выступил кредитором сделки по приватизации. Если это так, то «Роснефть» сама профинансировала значительную часть покупки, увеличив свой долг перед банкирами

На поверхности операция по частичной приватизации «Роснефти» выглядела простой, прозрачной, обоснованной и полезной. Главной ее целью было объявлено сокращение дефицита федерального бюджета: предполагалось, что от реализации 19,5% акций госкомпании казна до конца текущего года получит более 700 млрд рублей, которые за этот пакет заплатят портфельные инвесторы или один стратегический инвестор. Однако на практике инициатива правительства столкнулась с серьезными препятствиями.

Первым из них стало явное нежелание руководителя «Роснефти» Игоря Сечина делиться хотя бы частью контроля над компанией с новыми акционерами, которые, объединившись, могли собрать блокирующий пакет акций и накладывать вето на стратегические решения менеджмента. Возникшая вдруг идея выкупить предлагаемый к приватизации пакет на средства самой «Роснефти» умерла в зародыше: часть выкупленных акций по российским законам становилась бы казначейскими (то есть предназначенными к продаже в течение года) и, главное, неголосующими. А это автоматически увеличивало бы пакет голосующих акций, которыми располагает англо-американская корпорация ВР (чуть менее 20%), и давало бы этому совладельцу право вето.

Такая ситуация породила предположения о двусмысленной позиции Сечина, который с самого начала признался, что не видит пользы в предложенной приватизации, хотя и готов выполнить решение правительства. Складывалось впечатление, что глава компании умышленно саботирует идею приватизации в ходе переговоров с потенциальными покупателями. От участия в сделке отказались японцы, вьетнамцы, индийцы, а китайцы дали понять, что миноритарный пакет, не дающий никакого права участвовать в управлении российской компанией, им неинтересен. Как пояснили китайские источники, одним из условий продажи «Роснефть» якобы сделала обязательство новых совладельцев голосовать на собраниях акционеров солидарно с представителями российского правительства. Более того, в СМИ просочились слухи о том, что Сечин, возможно, требует от покупателей обещаний не вступать в альянс с ВР, чтобы не дать посторонним возможности сформировать блокирующий пакет.

Вторым серьезным препятствием стал имидж «Роснефти», за которой давно тянется шлейф подозрений в махинациях с приобретением активов ЮКОСа. Сама госкомпания и ее глава Игорь Сечин попали под международные санкции, что затруднило сотрудничество с зарубежными партнерами и контрагентами. Например, индийские банки отказались финансировать сделки «Роснефти» с компаниями в Индии, хотя Индия не присоединилась к режиму санкций. Банкиры опасались испортить отношения с партнерами в США, где «Роснефть» включена в черные списки.

Тот факт, что ряд стратегических действий «Роснефти» – к примеру, участие в нефтяных проектах в Венесуэле – выглядят политизированными, а не коммерческими, также подрывает доверие инвесторов к российской госкомпании. Учитывая недоверие зарубежного бизнеса к инвестиционному климату России, где иностранный капитал недостаточно защищен от непредсказуемых действий властей и рейдерских захватов, осторожный подход к предлагаемой операции вполне оправдан.

В конце концов, чтобы выполнить в срок решение правительства, в обстановке полной секретности была подготовлена и осуществлена схема, которая оставила у наблюдателей больше вопросов, чем ответов. Миноритарный пакет акций «Роснефти» в объеме 19,5% на паритетных началах выкупает консорциум в составе Qatar Investment Authority (QIA), то есть государственного инвестиционного ведомства Катара, и нефтяного трейдера Glencore, зарегистрированного в Швейцарии. Главные детали сделки покрыты мраком, хотя некоторый свет на нее проливает пояснительный пресс-релиз Glencore (компания обязана раскрывать информацию, затрагивающую интересы ее акционеров).

Источники в Дохе, с которыми удалось связаться сразу после объявления о сделке, обращают внимание на напряженность в отношениях Катара с Россией в связи с военным вмешательством Москвы в сирийский конфликт. Однако, считают они, сделку можно рассматривать как желание катарских властей создать некий противовес для Вашингтона, политикой которого на Ближнем Востоке не слишком довольны в Дохе. Политический характер участия Катара в сделке с «Роснефтью» явно просматривается. Местные наблюдатели к тому же указывают на «неоправданно высокую» цену российских акций.

По словам этих источников, катарское инвестиционное ведомство серьезно отнеслось к альянсу с Glencore, согласившись потратить больше $5 млрд из своего капитала, общий размер которого около $300 млрд. Это крупное вложение для данного суверенного фонда, хотя Qatar Investment Authority, как правило, не настаивает на участии в принятии решений в компаниях, куда вкладывает деньги. Более того, катарцы вряд ли пойдут на формирование какого-либо альянса с ВР: в Дохе к англо-американскому гиганту относятся настороженно после того, как тот покинул Катар в 1980-х, сделав там крупное открытие залежей углеводородного сырья.

Второй покупатель – швейцарская компания Glencore – уже много лет торгует нефтью, которую приобретает у «Роснефти» (из официальной цены барреля нефти, отгруженного в танкер в Приморске на берегу Балтийского моря, российской компании остается не вся сумма, часть ее уходит в качестве комиссии иностранному трейдеру). В 2013 году Glencore вошла в число кредиторов, предоставивших «Роснефти» средства для поглощения активов ТНК-ВР, за что получила долгосрочный контракт на льготное приобретение нефти в объеме 190 тысяч баррелей в сутки. Финансовая помощь для «Роснефти», покупавшей ТНК-ВР, и стала предоплатой этих поставок.

Теперь, по новому контракту, Glencore будет получать от «Роснефти» еще по 220 тысяч баррелей в сутки на протяжении пяти лет. Такие объемы попадут к швейцарцам за счет сокращения поставок российской нефти через другие трейдерские компании-конкуренты. «Роснефть» фактически в очередной раз заложила посреднику свою еще не добытую нефть в обмен на участие Glencore в приватизационной сделке.

Glencore объявила, что вносит в сделку лишь 300 млн евро из собственных средств, хотя получит половину от приобретаемого пакета. Остальные деньги поступают от катарцев и в виде банковского кредита. Банк, профинансировавший сделку, не назван, что заставляет наблюдателей по-новому взглянуть на таинственную операцию, проведенную 7 декабря, по срочному, чуть ли не моментальному размещению облигаций «Роснефти» на общую сумму 625 млрд рублей. Есть весомые причины предполагать, что вырученные таким образом средства были переданы банку, который выступил кредитором сделки по приватизации. Если эти предположения верны, то «Роснефть» сама профинансировала значительную часть покупки, увеличив свой долг перед банкирами. При этом банкиры, как можно предполагать, должны представлять структуры, не попадающие под режим западных санкций против «Роснефти».

В явной выгоде – и катарский фонд, и швейцарский трейдер. Получит долгожданное финансовое вливание и российский федеральный бюджет. Остается вопрос: вместо такой сложной схемы не проще ли было напрямую перевести в бюджет колоссальные средства от дивидендов «Роснефти» за несколько лет, которые должны были накапливаться в компании-прокладке «Роснефтегаз»? Эта структура официально принадлежит государству на все сто процентов, но отчитываться перед кабинетом министров почему-то отказывается.

Россия. Швейцария. Катар > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > carnegie.ru, 8 декабря 2016 > № 2003305 Михаил Крутихин


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 7 декабря 2016 > № 2001602 Игорь Сечин

Встреча с главой компании «Роснефть» Игорем Сечиным.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с президентом, председателем правления компании «Роснефть» Игорем Сечиным. Обсуждались итоги сделки по приватизации части акций российской нефтяной компании «Роснефть».

В.Путин: Игорь Иванович, хочу Вас поздравить с завершением приватизационной сделки по реализации крупного пакета нашей ведущей нефтегазовой компании «Роснефть» – 19,5 процента. Сделка совершена на восходящем тренде стоимости нефти, соответственно, это отражается на стоимости самой компании.

В этом смысле время очень удачное, да и общий объём сделки значительный – 10,5 миллиарда евро вместе с компанией «Башнефть», которую вы приобрели совсем недавно, – это 17,5 миллиарда долларов. Даже в первой части – это крупнейшая приватизационная сделка, крупнейшая продажа и приобретение в нефтегазовом секторе в мире за уходящий, 2016 год.

Очень рассчитываю на то, что приход новых инвесторов – это консорциум катарского государственного фонда и крупнейшей мировой международной трейдерской компании Glencore, – надеюсь, что их приход в органы управления будет улучшать корпоративные процедуры, прозрачность компании и, соответственно, в конечном итоге будет приводить к росту капитализации. При этом контрольный пакет самой компании остаётся в руках Российского государства – пятьдесят с лишним процентов.

В целом это очень хороший результат. Хочу вас всех, ваших коллег, которые работали по этому направлению, поздравить с этим результатом. И конечно, возникает вопрос, когда деньги поступят в бюджет Российской Федерации.

И.Сечин: Уважаемый Владимир Владимирович! Позвольте доложить Вам об итогах работы по выполнению Вашего поручения о продаже 19,5 процента акций нефтяной компании «Роснефть».

В рамках привлечения потенциальных инвесторов и осуществления этой продажи нами проведены коммерческие переговоры более чем с тридцатью компаниями, фондами, профессиональным инвесторами, суверенными фондами, финансовыми институтами стран Европы, Америки, Ближнего Востока, стран Азиатско-Тихоокеанского региона.

Сегодня докладываю Вам о завершении этих переговоров, а также о завершении рассмотрений сделанных предложений, подписанной комплексной приватизационной сделки с учётом «Башнефти», как Вы абсолютно правильно сказали. Это более одного триллиона рублей, которые поступят в бюджет, в том числе за 19,5 процента «Роснефти» – 10,5 миллиарда евро.

Консорциум, который становится акционером компании «Роснефть», создан катарским суверенным фондом и трейдерской компанией Glencore, являющейся нашим долгосрочным партнёром. Участники консорциума имеют равные доли – по 50 процентов.

Оплата средств в счёт государственного бюджета будет произведена как за счёт собственных средств, так и за счёт привлечённого кредитного финансирования, организованного одним из крупнейших европейских банков.

Заключённая сделка, таким образом, является рыночной, основанной на биржевых котировках компании «Роснефть». Отторгованная в результате переговоров цена продажи является, с нашей точки зрения, максимально возможной с минимальным дисконтом, который предложен инвесторам в пять процентов от текущих котировок на бирже от 6 декабря.

Сделка является не просто портфельной инвестицией, а является стратегической и имеет дополнительные элементы, такие как заключение долгосрочного поставочного контракта с Glencore, согласование позиций на рынках в результате этой работы, а также создание специального предприятия по добыче вместе с этим консорциумом как на территории Российской Федерации, так и по международным проектам.

Данная продажа, как Вы правильно сказали, является крупнейшей среди приватизационных сделок в России. Всего от приватизации 49 процентов «Роснефти» общий объём сделок, целой серии сделок, которые проведены, – это 30, почти 34 миллиарда долларов, что практически в четыре раза выше всех приватизаций в нефтегазовом секторе Российской Федерации.

И эта сделка также является значимой для глобального нефтяного сектора, является, как Вы правильно сказали, крупнейшей сделкой по продаже активов в глобальном секторе в 2016 году.

Уверен, что высокое качество привлечённых инвесторов, а также переход «Роснефти» на новый стандарт выплаты дивидендов, который утвердило Правительство, в 35 процентов обязательно приведёт к повышению капитализации компании и позволит повысить её капитализацию, включая оставшийся государственный пакет. По нашим расчётам, несмотря на продажи, стоимость пакета, который принадлежит государству, вырастет примерно на 80 миллиардов рублей.

Уважаемый Владимир Владимирович! С учётом сложнейшей внешнеэкономической конъюнктуры и крайне сжатых для подобных проектов сроков докладываю Вам, что заключённая сделка стала возможной только благодаря Вашему личному вкладу, поддержке, которую мы получали от Вас в ходе этой работы.

Хотел бы также отметить, что на протяжении всего процесса реализации сделки нам была оказана необходимая поддержка со стороны Правительства Российской Федерации.

Позвольте от лица компании, всех тех, кто занимался этим, выразить Вам слова искренней благодарности.

В.Путин: Спасибо.

Смотрите: на финансовый рынок сейчас поступит значительный объём иностранной валюты, а деньги должны поступить в бюджет в рублёвом эквиваленте, в рублях, поэтому нужно разработать такую схему, которая бы негативно не повлияла на рынок, не вызвала бы каких-то скачков на валютном рынке.

Мы с Вами знаем, что у компании «Роснефтегаз», которая в конечном итоге и должна перечислять деньги в бюджет, есть значительные ресурсы в рублях. Во-первых, нужно использовать эти средства, во-вторых, разработать вместе с Министерством финансов и Центральным банком поэтапные движения в сторону конвертации – повторяю ещё раз, с тем чтобы не было никаких колебаний на финансовом рынке. И прошу Вас все эти вопросы согласовать с Правительством Российской Федерации, руководством Правительства, Минфином и Центральным банком.

И.Сечин: Я понял, Владимир Владимирович. Мы так и сделаем.

Безусловно, уже в ближайшие дни мы начнём получение средств от иностранных инвесторов. И мы находимся в контакте с Центральным банком и Министерством финансов.

Обязательно доложим Председателю Правительства и разработаем такую совместную схему, которая гарантирует минимальное воздействие на рынок.

В.Путин: И наших инвесторов, новых участников и акционеров компании «Роснефть», пригласите в Россию, мы их примем на высоком правительственном уровне.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 7 декабря 2016 > № 2001602 Игорь Сечин


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1998090 Александр Новак

Заявление Александра Новака о координации действий по стабилизации рынка нефти со странами входящими и не входящими в ОПЕК.

Россия приветствует достижение ОПЕК соглашения об ограничении добычи нефти в первом полугодии 2017 года на уровне 32.5 млн. баррелей в сутки, что эквивалентно снижению добычи на 1.2 млн. баррелей в сутки.

Это очень важный шаг для мировой нефтяной индустрии, направленный на восстановление здорового баланса спроса и предложения, а также поддержания инвестиционной привлекательности отрасли в долгосрочной перспективе.

Россия, будучи ответственным участником рынка, готова присоединиться к соглашению по стабилизации ситуации на нефтяных рынках.

По итогам активных переговоров, длившихся последние несколько месяцев с ключевыми странами, входящими и не входящими в ОПЕК, Россия поэтапно снизит добычу в первом полугодии 2017 года в объеме до 300 тыс. баррелей в сутки в сжатые сроки, исходя из своих технических возможностей.

Наши переговоры со странами не входящими в ОПЕК также позволяют нам рассчитывать на присоединение ряда стран к соглашению с общим вкладом в ограничение добычи примерно в объеме до 300 тысяч баррелей в сутки.

Добровольное ограничение добычи со стороны России увязывается с соблюдением ОПЕК уровня добычи 32.5 млн. баррелей в сутки, с поправкой на Индонезию, а также максимального участием стран не входящих в ОПЕК.

Таким образом, общий вклад участников сделки в усилия по стабилизации рынка существенно превышает уровень перепроизводства нефти в мире и позволяет ускорить процесс ребалансировки.

Мы с оптимизмом смотрим на развитие достигнутых договоренностей и считаем сегодняшнее соглашение исторически важным событием.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1998090 Александр Новак


Россия. ЦФО. УФО > Металлургия, горнодобыча. Нефть, газ, уголь > metalinfo.ru, 30 ноября 2016 > № 1989486 Олег Коржов

Мечел произвел более 350 тыс. т металлопродукции на УРБС с начала года

По итогам девяти месяцев текущего года компания Мечел выплавила 3 млн т чугуна (-2% к АППГ) и 3,1 млн т стали (-3%). Добыча угля предприятиями компании снизилась за этот период на 2%, до 17 млн т.

Продажи концентрата коксующегося угля выросли на 5% к АППГ, до 6,5 млн т, углей PCI (используются в качестве пылеугольного топлива) – 1,3 млн т (-27%), антрацитов – 1,3 млн т (-13%), энергетических углей – 5,3 млн т (+9%), железорудного концентрата – 2 млн т (аналогично АППГ), кокса – 2,1 млн т (-4%).

Продажи сортового проката Мечелом достигли по итогам 9 месяцев 2,2 млн т (+7%), листового проката – 353 тыс. т (-1%), заготовки – 125 тыс. т (-26%), метизов – 498 тыс. т (-6%).

При этом на универсальном рельсобалочном стане Челябинского металлургического комбината (ЧМК) выпуск продукции растет. В третьем квартале выпуск рельсов, балки и фасонного проката достиг 144 тыс. т, а всего с начала года выпущено 357 тыс. т (120 тыс. т за 9 мес. 2015 г.).

Генеральный директор Мечела О. Коржов так прокомментировал итоги года:

«В отчетном периоде цены на глобальном угольном рынке продемонстрировали взрывной рост. С середины августа индексы спотовых цен на премиальный коксующийся уголь резко увеличились и к середине сентября преодолели психологически важную отметку в $200 за тонну. А в начале ноября спотовые цены перешли уровень в $300 . Таким образом, спотовая цена на австралийский премиальный коксующийся уголь в сравнении с ноябрем 2015 г. «взлетела» в четыре раза с $75 . Уверенно росли и цены на энергетический уголь на мировом рынке. Нами была подготовлена благоприятная база для наращивания экспортных поставок и увеличения операционных и финансовых показателей, и в четвертом квартале мы ожидаем заметной отдачи от текущего рыночного тренда.

Между тем, в третьем квартале на внутреннем рынке возникла сложная ситуация с вывозом угольной продукции: в связи с серьезным дефицитом подвижного состава в Кузбассе в течение двух месяцев был существенно ограничен прием угля в адрес дальневосточных портов, что отразилось на наших показателях по производству и реализации.

Несмотря на общее уменьшение в третьем квартале отгрузки концентрата коксующегося угля (ККУ) на 10% в сравнении со вторым, в абсолютных показателях в отчетном периоде мы нарастили объемы продаж в Китай, Японию и Индию, реализовав более 1 млн ККУ на азиатских рынках.

Что касается угля PCI (пылеугольное топливо), то в третьем квартале мы полностью переориентировали наши экспортные поставки на АТР. Сегодня основными покупателями данного вида угля являются корейские компании. В отчетном периоде мы видим падение продаж на 7% в сравнении со вторым кварталом по техническим причинам: из-за упоминавшихся выше транспортных проблем, а также задержек прибытия судов из Ю. Кореи в порт Посьет, часть объемов сентября перешла на четвертый квартал.

Уменьшение реализации антрацита на 6% обусловлено снижением добычи на разрезе «Красногорский» и сокращением поставок данного угля на предприятия Группы. Тем не менее, мы зафиксировали рост продаж на экспортных направлениях (прежде всего, в Европе, где в третьем квартале было реализовано 53% антрацита).

Причиной незначительного снижения продаж энергетического угля «Южного Кузбасса» также являлись ограничения по перевозке. На Эльгинском угольном комплексе нисходящая динамика стала следствием плановых ремонтных работ на обогатительной фабрике. Сокращение спроса на кокс негативно отразилось на наших продажах (-5%).

Продажи железорудного концентрата (ЖРК) Коршуновским ГОКом увеличились на 12%, весь объем продукции был направлен в адрес Челябинского металлургического комбината.

Металлургический сегмент уменьшил объемы производства чугуна на 7% и стали на 5% в сравнении с кварталом ранее из-за плановых ремонтных работ в доменном переделе.

В третьем квартале по сравнению со вторым мы снизили производство плоского проката на 22%, перераспределив ресурсы на более рентабельные виды продукции, при этом нарастив реализацию такой высокомаржинальной продукции как листовой нержавеющий прокат.

Одним из главных акцентов в отчетном периоде остаётся дальнейшее развитие производства универсального рельсобалочного стана (УРБС). Мы на 23% увеличили реализацию продукции с высокой добавленной стоимостью, произведенной на УРБС. За девять месяцев текущего года объемы выросли почти в три раза – до 357 тыс. т. В третьем квартале мы досрочно произвели и отгрузили РЖД согласованный годовой объем рельсов, достигнув запланированного показателя 150 тыс. т. Мы продолжаем сотрудничество с РЖД и до конца года планируем увеличить этот показатель еще на 100 тыс. т рельсов. На данный момент мы вывели наш рельсобалочный стан более чем на 50% уровень ежемесячной загрузки, увеличив ее с начала года в три раза.

Практически весь объем заготовки мы используем в собственном производстве более маржинальной продукции, в связи с этим продажа заготовки третьим лицам сократилась на 56%. В соответствии с нашей стратегией мы намерены и в дальнейшем минимизировать объемы реализации заготовки.

Снижение объемов строительства привело к пропорциональному сокращению потребления проволоки и других метизов на российском рынке. Белорецкому металлургическому комбинату удалось частично компенсировать это падение наращиванием производства и продаж канатов для горнодобывающей и нефтегазовой отраслей промышленности.

Увеличение продаж кованых изделий на 29% вызвано переносом сроков отгрузки с конца второго квартала на начало третьего, а также сезонным ростом спроса на рынках сбыта нашего подразделения «Мечел Сервис Глобал» в Бельгии.

В энергетическом бизнесе причиной снижения объемов выработки электроэнергии на 20% по отношению к девяти месяцам прошлого года стало проведение плановых ремонтных работ на оборудовании Южно-Кузбасской ГРЭС в рамках подготовки к предстоящему осенне-зимнему максимуму нагрузок. Уменьшение выработки тепловой энергии за 9 месяцев на 3% произошло по причине завершения отопительного периода в более ранние сроки».

Россия. ЦФО. УФО > Металлургия, горнодобыча. Нефть, газ, уголь > metalinfo.ru, 30 ноября 2016 > № 1989486 Олег Коржов


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 30 ноября 2016 > № 1987442 Николай Вардуль

Курс на $36 за баррель?

После 30 ноября главная веха — 14 декабря

Николай Вардуль

Признаюсь сразу: этот текст написан до 30 ноября — наша газета слишком долго печатается в типографии. Я не знаю, сумела ли ОПЕК совершить чудо и все-таки договориться об ограничении добычи нефти, но могу передать cгущающуюся и не сулящую ничего хорошего атмосферу ожидания. Зачем все это читать после 30 ноября? Затем, что ничего не закончилось.

24 ноября Forbes опубликовал интервью Эльвиры Набиуллиной. Она, в частности, заявила: «Мы делаем стрессовый сценарий при цене 25 долл. за баррель. Это маловероятный сценарий, но даже он не катастрофичный для России, хотя может привести к ослаблению рубля. Это будет означать, что мы будем дальше проводить жесткую денежно-кредитную политику с высокими ставками, которая не всем нравится». Но $25 за баррель — «маловероятный сценарий», прогноз председателя ЦБ такой: «В 2014 и 2015 гг. цены на нефть падали. Почти весь 2016 г. цены на нефть росли, но устойчивой тенденции нет. В своих прогнозах мы придерживаемся консервативного сценария: цены с большой вероятностью будут колебаться в диапазоне 40–50 долл. за баррель в ближайшие два года».

Общее между «стрессовым» и «нормальным» сценариями в том, что пока жесткость кредитно-денежной политики ЦБ не ослабевает. В какой-то мере это страховочная сетка на случай движения цен на нефть вниз и на соответствующее ослабление рубля. Что же касается ОПЕК, то Набиуллина всегда прохладно относилась к ее возможностям диктовать цены, прогноз председателя ЦБ на два года практически строится на котировках на момент публикации ее интервью.

Так что же, от ОПЕК ничего не зависит? Но рынок раскачивался, как мог. Волны ожиданий 30 ноября были высоки. Когда рынок следовал за словесными интервенциями, раздававшимися из ОПЕК и из Москвы, где говорили, что вероятность заморозки существенно выросла, многие предсказывали рывок цен вверх. 21 ноября Валерий Полховский, аналитик ГК Forex Club, например, писал: «Рынок теперь снова закладывает в цены сокращение добычи со стороны ОПЕК. Причем цены растут на достаточно высоких объемах, что свидетельствует о наличии интереса на покупку со стороны крупных участников рынка. Месяцем ранее на ожиданиях сокращения добычи Brent достигал 53 долл. за баррель и теперь имеет все шансы снова начать формировать движение в эту сторону». На следующий день в Sberbank Investment Research назвали тот же ориентир: «Есть хороший потенциал для повышения цены Brent до $53,30/барр.».

Картина, правда, быстро утратила розовый фон. 23 ноября в Вене завершила работу встреча на экспертном уровне, которая готовила документы для министерской встречи. Когда выяснилось, что эксперты по существу так ни до чего и не договорились, а предложения Ирана и Ирака, о которых много говорилось накануне, так и остались за кадром, рост цены нефти остановился. Откат не превысил $1 за баррель, но только потому, что все продолжали ждать 30 ноября. Но уже 25 ноября падение нефти резко ускорилось, составив почти 4%.

25 ноября агентство Bloomberg сообщило, что встреча представителей ОПЕК с не входящими в организацию странами не состоится из-за отказа участвовать в ней Саудовской Аравии. Королевство же, как писала Financial Times, мотивировало свое решение тем, что пока члены картеля сами еще не достигли соглашения между собой, принимать участие в такой встрече бессмысленно. Более того, Саудовская Аравия вообще сомневается в необходимости проведения такой встречи.

26 ноября стало известно, что министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев отменил свой визит в Вену. Российский министр энергетики Александр Новак в тот же день заявил: «Мы солидарны с позицией, что страны ОПЕК должны достигнуть консенсуса внутри организации, прежде чем к соглашению смогут присоединиться страны, не входящие в ОПЕК. Россия сохраняет положительный настрой относительно соглашения и продолжает свое участие в консультациях с нашими партнерами».

Под «положительным настроем» — надежда, что до чего-то ОПЕК все-таки договорится, чтобы совсем не терять лицо. Возможный вариант: сокращение добычи произойдет, но в основном за счет Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ и Катара, а остальные члены картеля будут держать объемы добычи на текущих уровнях на протяжении первой половины 2017 г.

Появились совсем другие прогнозы. Эксперты ударились в технический анализ. Алан Казиев, старший аналитик Альфа-банка, отталкиваясь от графика цен на нефть, сделал, например, такой вывод: «Если наши ожидания подтвердятся, с текущих уровней может (должна) начаться очередная волна продаж, которая в процессе реализации гармонической конструкции „краб“ уведет котировки „черного золота“ вниз (ниже $36)». Это сценарий на случай провала венских переговоров 30 ноября. Не стрессовые $25, но точно в ту же сторону.

Пока речь шла исключительно об ОПЕК. Но цены на нефть точно определяет не только картель добытчиков. И отсюда следует главный вывод: попытка ОПЕК не только поднять, но и удержать цены на нефть на высоте, похоже, сорвалась. Собственно, надолго удерживать цены выше $50 за баррель ОПЕК в любом случае не могла.

Что влияет на цены нефти помимо заморозки ее добычи или ее отсутствия?

Во-первых, текущий баланс спроса и предложения. По итогам октября страны ОПЕК увеличили суммарную добычу до исторического максимума в 33,6 млн баррелей в день. Предложение уверенно превышает спрос. По данным МЭА, на рынке нефти избыток предложения сохранится и в 2017 г.

Во-вторых, фактор Трампа. Оживление экономики США может стать ответом на его новую фискальную политику, но превышение предложения нефти над спросом остается и в этом случае. Есть и другие элементы. 22 ноября Трамп представил шесть основных направлений своей политики на первые 100 дней. В самом кратком изложении он планирует отказаться от участия в Транстихоокеанском партнерстве; отменить ограничения на добычу углеводородов; ужесточить миграционную политику; снизить нагрузку на экономику со стороны регуляторов (помимо ФРС); ввести ограничения в сфере лоббизма и ужесточить борьбу с внешними киберугрозами. Для рынка нефти важен отказ от моратория на добычу нефти. С одной стороны, расконсервация шельфа США на текущие цены никак не влияет, себестоимость добычи нефти на шельфе выше, чем в сланцевых проектах, к тому же нужны немалые капиталовложения. С другой стороны, для рынка это все равно важный сигнал. Это укрепление шлагбаума, перегораживающего сверхрост цен на нефть, закладываться на который рынок начнет заранее.

В-третьих, политика ФРС. Состояние экономики США оставляет все меньше сомнений в том, что на следующем заседании, которое состоится 14 декабря, ставка будет повышена. Основной индикатор инфляционных ожиданий (а именно пассивность цен вызывала беспокойство ФРС) находится на максимальном уровне за период с августа 2015 г. Собственно, на уверенности в повышении ставки ФРС доллар и рос. Но он будет расти и дальше. Вот мнение аналитика компании Think Markets Найема Аслама: «Экономика в хорошем состоянии, показатели говорят об этом однозначно. Вопрос в том, как много внимания Федрезерв уделит обсуждению дальнейших темпов повышения ставок. В текущих условиях, мы ожидаем, что он будет очень по-ястребиному настроен в 2017 г.». Если этот прогноз верен, то доллар скоро сравняется с евро и может пойти дальше. И, как неоднократно подчеркивала «Финансовая газета», качели, на которых качаются доллар и баррель, опустят цену на нефть.

Так что указатель, которому в перспективе будут следовать цены на нефть, указывает вниз. Они уже в красной зоне. За ними последует и рубль.

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 30 ноября 2016 > № 1987442 Николай Вардуль


Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 29 ноября 2016 > № 1986276 Михаил Крутихин

Российский газ в Европе: тупик на трех уровнях

Михаил Крутихин

Главное препятствие для энергетического диалога России и ЕС – противоположные представления сторон об энергетической безопасности. В Москве утверждают, что энергобезопасности Европы угрожает Украина, через которую невозможно обеспечить надежный транзит газа. Но в Брюсселе уверены, что простое строительство новых труб из старого источника безопасность ЕС никак не упрочит

Нефтегазовые аналитики, работающие в связке с Министерством энергетики, сегодня пытаются создать впечатление, что так называемый энергетический диалог Россия – ЕС идет полным ходом. На московских семинарах и конференциях они рассказывают об успехах российских переговорщиков в Брюсселе, где им удается убедить европейских коллег в ошибочном подходе к трактовке некоторых положений Третьего энергетического пакета и доказать, что положения эти противоречат ряду мест того же пакета.

Беда в том, что эти победоносные сражения за трактовку отдельных параграфов в европейских документах никак не связаны с аппаратом принятия решений на уровне Еврокомиссии и прочих регулирующих органов Евросоюза. Сейчас переговоры с российской стороной не выходят за рамки контактов на экспертном уровне и потому совершенно непродуктивны.

Европейские страны, в своих парламентах ратифицировавшие Третий пакет со всеми его недостатками в некоторых параграфах, отнюдь не намерены менять этот набор документов по существу. Это солидная основа для противодействия монополизму и гарантия свободной рыночной конкуренции на рынке энергоносителей. Попытки оспорить требования Третьего пакета в судах, предпринятые, например, «Газпромом», результата не дали.

На экспертном микроуровне, несмотря на активность российских экспертов, энергодиалог попросту не работает. Запущенный в 2001 году, этот переговорный процесс формально включает четыре тематические группы и консультативный совет по газу, однако и чиновники ЕС, и руководство российского Минэнерго уже несколько лет подряд делают заявления не о работе диалога, а о шансах на его возобновление.

На более высоком уровне, то есть там, где вместо поисков изъянов в документах принимают конкретные решения, диалога тоже не получается. Главное препятствие – диаметрально противоположные представления об энергетической безопасности. В Москве утверждают, что энергобезопасности Европы угрожает Украина, через которую невозможно обеспечить надежный бесперебойный транзит газа из России. Поэтому, предлагают «Газпром» и Кремль, надо построить новые мощные газотранспортные системы через Балтику и Черное море, чтобы обойти украинскую территорию.

В Европе недоумевают. Позвольте, говорят там, украинцы ни разу не нарушили обязательства по транзиту газа. Это вы там в Москве демонстративно перекрывали задвижки в самый холодный период года в 2006 и 2009 годах, а в конце 2014 года резко сократили объем экспорта газа в Европу, и каждый раз это было политическое решение. Поэтому в Брюсселе уверены, что угроза энергетической безопасности Европы не Украина, а непредсказуемость российских властей, которую они уже не раз демонстрировали.

Исходя из таких взглядов, Евросоюз идет на дополнительные расходы и принимает серьезные меры, чтобы сократить зависимость стран – членов ЕС от поставок газа политически мотивированным «Газпромом».

Начато строительство «Южного газового коридора» для получения газа через Турцию из новых источников: Азербайджана, а в будущем Ирана, Иракского Курдистана и, возможно, Туркмении. Регулирующие органы ЕС приняли резолюции о поддержке и других маршрутов поставок газа – из стран Средиземноморья, а также о развитии сети терминалов для сжиженного природного газа. Строятся перемычки через границы, чтобы обеспечить переброску газа из страны в страну на тот случай, если в Москве опять решат перекрыть задвижки на трубопроводах. Комплекс таких мер, как не без основания считают в ЕС, как раз нацелен на укрепление энергетической безопасности. А строительство новых труб из старого источника – малопредсказуемой и погрязшей в конфликтах с соседями России – безопасность Евросоюза никак не упрочит.

Следующий шаг, уже выходящий за рамки Третьего пакета, – формирование Европейского энергетического союза с едиными правилами торговли газом и электричеством, с системой координации действий в критических ситуациях перебоев в снабжении. Некоторые эксперты заговорили сейчас о новой модели газового рынка в Европе. По их концепции, газотранспортная система внутри ЕС должна стать единой, а на входах импортного газа в эту систему надо создать единую прозрачную систему тарифов, не зависящих от договоренностей (или даже сговора) между поставщиками и отдельными странами или трейдерами. Идеи такого рода набирают популярность в Европе, но встречают протест в Москве.

Поднимаясь в анализе газового рынка с европейского на более высокий, глобальный уровень, можно заметить, что и здесь конструктивного диалога «Газпрома» с остальным миром не получается.

Ситуацию на мировом рынке газа в ближайшие годы будет определять газ сжиженный, который вывел этот энергоноситель в категорию обычного товара, вроде нефти, которым можно торговать по всему свету, не связывая контракты с наличием магистральных газопроводов. Вплоть до 2022–2024 годов предложение СПГ будет намного превышать спрос, а затем настанет очередь новых проектов по его производству, и в битве между судами-газовозами и трубопроводами победу явно одерживают суда.

Европа неплохо приготовилась к замене трубопроводных поставок поставками СПГ: имеющиеся терминалы работают пока менее чем на 20% мощности. Их полной загрузке мешает неравномерное распределение терминалов по континенту и нехватка соединений национальных газотранспортных систем между странами. И тот и другой недостаток постепенно устраняются, и дальнейшая конкуренция с трубопроводным газом выльется в форму ценовой войны. «Газпром», проворонивший наступление эпохи СПГ, уже сейчас вынужден прибегать к демпингу, чтобы не потерять позиции в Европе, но способность российского поставщика длительное время торговать газом себе в убыток остается под вопросом.

Сопротивляться натиску со стороны СПГ в «Газпроме» решили традиционным для этой компании методом. По международным конференциям стали сновать лекторы, которые пытаются убеждать аудиторию в том, что американский газ якобы проигрывает в Европе ценовое соперничество газу из России. Смущают два момента: некоторая натянутость арифметических выкладок по себестоимости российского газа, а также игнорирование других поставщиков, кроме США. Даже если газ из Северной Америки пойдет в основном на другие рынки – например, в Бразилию или Японию, в Европу будут стремиться компании с Ближнего Востока, которым больше некуда будет девать излишки газа. Переизбыток, а следовательно, и низкие цены обеспечены европейскому газовому рынку на годы вперед.

Косная стратегия «Газпрома» и чиновников из российского правительства на всех трех уровнях взаимодействия с другими участниками энергетического рынка предопределила тупиковый характер этих отношений.

Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 29 ноября 2016 > № 1986276 Михаил Крутихин


Азербайджан. Франция > Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 22 ноября 2016 > № 1985671 Ильхам Шабан

Ильхам Шабан: "Контракт с Total по "Абшерону" открыл новую эпоху в газовой отрасли Азербайджана"

Накануне в Баку компаниями SOCAR и Total было подписано рамочное соглашение о принципах, регулирующих программу разработки газового месторождения "Абшерон", подписи под документом поставили президент SOCAR Ровнаг Абдуллаев и гендиректор Total Патрик Пуянне. "Вестник Кавказа" побеседовал с директором бакинского Центра нефтяных исследований Caspian Barrel Ильхамом Шабаном о значении этого события для азербайджанской нефтегазовой промышленности.

- По вашей оценке, насколько значима для Азербайджан разработка месторождения "Абшерон"?

- "Абшерон" – это второе по размерам газовое месторождение в азербайджанском секторе Каспийского моря после "Шахдениза". Начало его разработки означает, что на Каспии уже последовательно, поэтапно ведется освоение газовых месторождений. Напомню, что прежде на Каспии столь методично, начиная с 1950 года, велись разработки только нефтяных месторождений, а из газовых вплоть до обнаружения "Шахдениза" в азербайджанском секторе были известны только очень небольшие, как "Бахар", открытый в 1968 году. Старт разработки "Абшерона" – вторая ступень в развитии газовой отрасли Азербайджана, которая следует за гигантским месторождением "Шахдениз", при этом она не будет последней: в скором времени наступит черед месторождений "Умид-Бабек" и "Булла".

- Насколько выгодно Азербайджану участие в разработке месторождения "Абшерон" компаний Total?

- Если сравнивать работающие долгое время в Азербайджане компании BP и Total, то Total более квалифицирована в технологиях добычи газа, чем нефти. Появление в азербайджанском секторе такой технологической компании как Total усиливает конкуренцию между компаниями и гарантирует надежность добычи газа, ведь месторождение "Абшерон" по сложности похоже на "Шахдениз", с тем отличием, что на некоторых участках глубина еще больше, свыше 550 м, то есть геологически это очень сложное месторождение с высоким давлением. Total будет здесь использовать ту же систему разработки с применением роботов, которая будет работать на "Шахденизе" с 2018 года. Дело в том, что на такой глубине невозможно ставить платформы для газодобычи, никакие традиционные технологические системы, которые прежде были на Каспии, здесь не применимы, нужны новейшие технологии, которыми владеет Total.

- Кто станет наиболее вероятным потребителем газа, добытого с "Абшерона"?

- Разработка "Абшерона" будет вестись в несколько этапов. На первом этапе, как официально объявила Total, планируется добывать до 35 тыс т нефтяного эквивалента в год, то есть около 2 млрд кубометров. Это первичный газ, который в полном объеме пойдет на внутренний рынок Азербайджана. Заметьте, что, если ранее планировалась добыча первого газа в 2022 году, то сейчас говорят о начале 2020 года – это делается для уменьшения капиталовложений. При этом весь газ скорее всего, закупит и направит на свои газохимические объекты и метанольный завод SOCAR, дабы обеспечить производство сырьем. Полуфабрикаты и другая производственная продукция этих предприятий будет реализовываться как на внутреннем рынке (около 25-30%), так и на внешнем (70-75%). Это даст стране значительную валютную выручку, что покроет расходы и на этот проект, и на "Шахдениз". Так Азербайджан будет и возвращать инвестиции в добычу углеводородов, и развивать ненефтяной сектор одновременно.

- На состоявшейся накануне встрече Патрик Пуянне также озвучил интерес Total к разработке структуры "Умид-Бабек". Насколько это предложение привлекательно для Азербайджана?

- Это действительно интересно. Развитие проекта "Абшерон" на второй стадии будет давать не менее 6 млрд, а возможно даже 8 млрд кубометров газа ежегодно. На "Умиде" сейчас возможно добывать 3 млрд кубометров в год, а "Бабек" – еще только разведочный проект. Я думаю, французы пошли на кооперацию с азербайджанской стороной с тем, чтобы на начальном этапе реализовать свой газ в полном объеме, причем в небольших объемах, на внутреннем рынке, а в будущем увеличить объем разработки свыше 10 млрд кубометров в год, и уже этот объем пойдет на экспорт. К 2026 году Азербайджан планирует увеличить объемы "Южного газового коридора" в два раза, и сделать это можно будет как раз за счет тех самых 10 млрд кубометров с "Абшерона", "Умида" и "Бабека". По планам разработка месторождений и наращивание мощности "Южного газового коридора" совпадают – это 2026-2027 год, в данном случае 1-2 года разницы погоды не меняет.

Азербайджан. Франция > Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 22 ноября 2016 > № 1985671 Ильхам Шабан


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 ноября 2016 > № 1972126 Михаил Крутихин

Что арест Улюкаева означает для «Роснефти»

Михаил Крутихин

Скандал с министром стал хорошим предлогом для того, чтобы отложить на неопределенный срок дальнейшие действия по приватизации самой «Роснефти». Это как нельзя лучше отвечает интересам руководства «Роснефти» с их намерением сохранить полный контроль над стратегией и финансовыми потоками компании

Знакомый нефтяник комментирует арест Алексея Улюкаева так: «Для демонстрации активной борьбы с коррупцией в жертву принесли самого ненужного министра. Экономического развития нет, а Министерство экономического развития есть». Горькая шутка, в чем-то справедлива не только для российской экономики в целом, но и для нефтегазовой отрасли. Здесь ведомство Улюкаева всегда воспринимали как пятое колесо в телеге – контору, играющую роль лишнего звена в цепочке всевозможных бюрократических согласований. Лишние бюрократы – лишние расходы для тех, кто занят реальным делом, а для чиновников – соблазн пойти по коррупционной дорожке.

Нефтегазовый сектор России работает по особым правилам, и фигуры, принимающие в нем реальные решения, четко обозначены. В газовом сегменте царствует монополист по транспортировке и экспорту – «Газпром», стратегические указания которому дает лично президент страны. Попытки других игроков потеснить «Газпром» не прекращаются, но покровители у него настолько мощные, что идеи реформ умирают в зародыше.

В нефтяной отрасли тон задает поглотившая множество других компаний «Роснефть» и ее руководитель Игорь Сечин, он же – председатель совета директоров государственного «Роснефтегаза» и, главное, ответственный секретарь президентской Комиссии по стратегическому развитию топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности. Его стратегическая линия откровенно направлена на максимальный контроль над нефтяной отраслью со стороны государства, то есть уполномоченного на это чиновника.

Роль министерств и ведомств в этой структуре крайне ограничена. Они зачастую лишь фиксируют решения, принятые в реально значимых кабинетах, строчат регулирующие и индикативные документы, но по-настоящему повлиять на инвестиционные решения, объемы добычи и экспорта, на уровень потребления нефтегазовой продукции они не в состоянии. Однако в отдельных вопросах – таких, например, как приватизация государственных активов – эти чиновники могут затруднить или облегчить процесс в зависимости от своих убеждений или в силу скрытой материальной заинтересованности.

Именно под этим углом и стоит рассматривать падение министра экономического развития с высот бюрократической системы. Улюкаев, как и большинство госчиновников, не ангел. Репутация либерала и реформатора, которая сопровождала его уже четверть века, не очень вяжется с работой в правительстве, где он вольно или невольно поддерживал далеко не либеральные начинания, а часто и участвовал в них.

Тот факт, что он изменил свою откровенно критическую точку зрения и дал добро на псевдоприватизацию «Башнефти», можно объяснять по-разному. Возможно, министр получил прямое указание вышестоящего начальства – президент Путин недвусмысленно дал понять, что он не вполне понимает позицию кабинета министров в отношении сомнительной сделки, хотя и оставляет решение за правительством. Возможно, мы имеем здесь дело с материальной заинтересованностью. И слежка за Улюкаевым, которая якобы продолжалась целый год без особых результатов, дала наконец повод ФСБ и Следственному комитету провести задержание министра.

Нефтяники и газовики в беседах обращают внимание на то, что позиция министра могла вызвать острое недовольство Кремля до того, как состоялась сделка с «Башнефтью». Росимущество, подведомственное Министерству экономического развития, потребовало в сентябре отчетности от «Роснефтегаза» и объяснений, почему оттуда в госбюджет не поступают дивиденды от «Роснефти», «Газпрома» и так далее. Оставшийся анонимным госчиновник, в котором многие наблюдатели разглядели Улюкаева или кого-то из его подчиненных, даже пожаловался в СМИ, что «Роснефтегаз» «не отвечает на письма собственника и шлет все Путину, будто он собственник».

Нельзя исключать, что такая позиция руководителей Министерства экономразвития ускорила падение министра. В отрасли говорят: «Покусился на святое». Особое положение «Роснефтегаза» – вроде бы ненужной фирмы-прокладки, которая аккумулирует дивиденды от «Роснефти» и «Газпрома», вместо того чтобы передавать их прямо в госбюджет, попытался объяснить генеральный директор «ИнфоТЭК-Терминал» Рустам Танкаев. Он утверждал, что «Роснефтегаз» выполняет задачи, поставленные перед ним президентом России, – задачи «экономические, политические и военные». Интересное утверждение, если вспомнить, что статья 114 Конституции РФ оставляет право управления федеральной собственностью за правительством РФ, а президент таким правом не обладает. И отказ «Роснефтегаза» отчитываться перед правительством за управление многомиллиардными суммами можно расценить как вопиющее нарушение Основного закона страны.

Никто из нефтегазовых профессионалов не ждет, что «Роснефтегаз» ликвидируют или что кто-то отменит спорную приватизацию «Башнефти». Деньги за башкирскую компанию перечислены в бюджет, а то, что «Роснефть» во многом компенсирует себе эти траты и в итоге недоплатит бюджету практически такую же сумму за счет сокращения дивидендов и налога на прибыль, мало кого удивляет. Главное – доложить начальству и народу, что бюджет пополнен.

Однако скандал с провинившимся министром стал хорошим предлогом для того, чтобы отложить дальнейшие действия по приватизации самой «Роснефти». План продать 19,5% компании, которая якобы повысила свою стоимость после установления контроля над «Башнефтью», пока далек от реализации. Иностранцы: японцы, китайцы, вьетнамцы, индийцы и так далее – не проявили интереса к вхождению в акционерный капитал «Роснефти». Отчасти их сдержанность можно объяснить санкциями Запада против этой компании и лично Сечина, а отчасти – сложной репутацией «Роснефти», которая тянется еще со времен дела ЮКОСа.

В «Роснефти» поначалу предложили решение: компания сама выкупает этот пакет у формального владельца – прокладки «Роснефтегаз», а потом ищет покупателя или покупателей. Таким образом, выполняется пожелание Минфина получить 700 млрд рублей в бюджет до конца года.

Вот только план этот оказался плохо продуманным. У стратегов «Роснефти» вообще не особо получается удачно проводить сделки с крупными пакетами акций – достаточно вспомнить, как первая попытка «Роснефти» купить активы ВР в России была оспорена совладельцами ТНК-ВР, которые в результате смогли продать «Роснефти» и свою долю в компании за $28 млрд.

Инициаторы новой приватизационной схемы не учли важное обстоятельство. Приобретенные «Роснефтью» собственные акции автоматически становятся казначейскими, то есть неголосующими. Объем голосующих акций сокращается на эту величину, и в итоге крупнейший иностранный акционер «Роснефти» – англо-американская ВР, у которой в руках сейчас чуть меньше 20% российского гиганта, получает достаточно голосов, чтобы считать свой пакет блокирующим и накладывать вето на стратегические решения руководства «Роснефти». А такого в компании допустить явно не хотят.

У «Роснефти» осталось два возможных решения. Первое – найти до конца года стратегического инвестора, который согласился бы приобрести выставленный на продажу пакет. Дело дошло до того, что эти акции пытались продать главе «Лукойла», но безуспешно. Вагит Алекперов не может единолично принимать такие решения, а совет директоров компании, куда входят иностранцы, ни за что не согласится вкладывать деньги в миноритарную долю в сильно политизированном активе, где внутреннюю норму рентабельности невозможно оценить (а норма эта, по строжайшим правилам «Лукойла», не должна быть менее 16%).

Остался второй выход – сорвать планы Минфина и отложить приватизацию на неопределенный срок. Это как нельзя лучше отвечает интересам руководства «Роснефти» с их намерением сохранить полный контроль над стратегией и финансовыми потоками компании. И разоблачение Улюкаева вполне может стать предлогом для того, чтобы объявить намеченную сделку невозможной в условиях неясности с делом бывшего министра.

События вокруг приватизации в российской нефтяной отрасли далеки от завершения, но эффект от ареста министра Улюкаева уже можно считать реальным и действенным.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 ноября 2016 > № 1972126 Михаил Крутихин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > snob.ru, 16 ноября 2016 > № 1969712 Георгий Бовт

«Дело Улюкаева». Лучше бы он и вправду взял

Георгий Бовт

Кем можно восхититься в истории с арестом министра экономического развития Алексея Улюкаева — так это Алексеем Кудриным, руководителем Центра стратегических разработок. Он сказал, что не видит «политической подоплеки и противодействия приватизации». Ну что сказать? Молодец. Отличная аппаратная школа. А то повадились, понимаешь, политику высматривать. Да ее нет даже в том, что арест Улюкаева произошел ровно на 25-ю годовщину начала «гайдаровских реформ», в которых арестант принимал деятельное участие.

В деле Улюкаева много странностей, которые требуют прояснения как в случае, если он окажется виновен во взяточничестве, так и в случае, если дело кончится ровно так, как в свое время закончилось дело замминистра финансов Сторчака. У того дома нашли крупную сумму в валюте, обвиняли в покушении на мошенничество, а через несколько месяцев, после его отсидки в СИЗО, состав преступления рассосался без остатка. Говорили, что «дело Сторчака» было давлением на тогдашнего министра финансов Кудрина (который и в то время мудро избегал рассуждений о политической подоплеке). Значит ли это, что дело Улюкаева — давление на Медведева?

Не все сходится, с точки зрения обывательской логики, в версии следствия. Улюкаеву вменяют вымогательство взятки за положительное заключение Минэкономразвития на то, чтобы одна по сути государственная компания «Роснефть» поглотила другую государственную компанию «Башнефть». То есть все хозяйствующие субъекты «государственные», а взятки у них вымогают, как у распоследних коммерсантов? Впрочем, «Роснефть», строго юридически, «негосударственная»: ее акции принадлежат не правительству РФ, а другой государственной же (!) компании «Роснефтегаз». Если «государственный на государственный» теперь дает «частный», то тут надо сразу Нобелевку по экономике давать. Однако эта юридическая заковыка и позволила совершить сделку по покупке «Башнефти» «недогосударственной» компанией Игоря Ивановича Сечина.

Летом против такой комбинации по перекладыванию денег из одного госкармана в другой были чиновники как правительства, так и администрации президента. В том числе курирующий ТЭК вице-премьер Аркадий Дворкович и помощник Путина по экономике Андрей Белоусов. Последний даже назвал такую продажу «глупостью». Основным претендентом на «Башнефть» тогда считался «Лукойл».

В сентябре Путин в интервью агентству «Блумберг» впервые допустил возможность покупки «Башнефти» именно «Роснефтью», оговорившись, что это не лучший вариант. Однако, во-первых, почти 20% «Роснефти» находится у британской BP (это делает ее «не совсем государственной»?), а во-вторых, «для бюджета важно, кто даст больше денег». «В этом смысле мы не должны дискриминировать участников рынка, ни одного из них», — сказал тогда Путин.

После чего сделка закрутилась. «Роснефть» предложила цену выше рынка, Минэкономразвития дало положительный отзыв. А разве могло не дать? Все свершилось до середины октября. И тогда же президент публично отозвался о сделке. И от тех его слов я бы на месте кое-кого поежился и насторожился. Путин обычно такими оценочными фразами не бросается. И если уж он их произносит, то рано или поздно будет следствие. Те, кому надо, в словах президента уловят такие нюансы, которые истолкуют как «команду». Путин тогда заявил, что удивлен позицией кабинета министров по покупке «Башнефти» «Роснефтью» и что «рынок был очень удивлен и переносом продажи компании, и передачей ее другой госкомпании… но это действительно позиция правительства, прежде всего его финансово-экономического блока». Президент как бы дистанцировался от этого «финансово-экономического блока», который в нынешнем публичном дискурсе давно уже приобрел негативную коннотацию.

Если «Лукойл» действительно не был готов дать больше, чем заплатила в итоге за «Башнефть» компания Сечина (она предложила около 5 млрд долларов при рыночной цене 4,3 млрд), считая цену «спекулятивной», то перебить предложение «Роснефти» вообще-то была готова малоизвестная компания «Лайтхауз Донойлгаз» гражданина Австралии Владимира Джамирзе, предлагавшая 6 млрд. Но «стратегический актив» в страну кенгуру решили не отдавать. В качестве обоснования «правильности» покупки в пользу «Роснефти» говорили про «синергетический эффект» и повышение капитализации самой «Роснефти» после того, как к ней отойдут нефтяные активы башкирской компании.

Ну а где тут роль Улюкаева, под которую он мог бы вымогать взятку? За что? За срыв сделки, одобренной Путиным? Или за одобрение сделки, одобренной Путиным? Оба варианта кажутся абсурдными. Но, возможно, мы чего-то не знаем.

Впрочем, был еще эпизод, где как раз Улюкаев сыграл свою роль. После поглощения «Башнефти» встал вопрос о приватизации уже самой «Роснефти» (19,5% акций). И якобы президент 31 октября чуть ли не лично уговаривал Вагита Алекперова («Лукойл») купить этот пакет. Но с точки зрения нефтяного магната, особенно после того, как его «прокатили» с покупкой «Башнефти», покупать ничего не решающие 19,5% в империи Игоря Ивановича — это поступок на грани альтруизма и безумия. Как Алекперов «отбился» и не выйдет ли это ему боком — вопрос, конечно, интересный, но отдельный.

И тут возник вариант, чтобы сама «Роснефть», совершив buy back, выкупила «на временную передержку» свои же акции (те самые 19, 5%) с целью поддержать капитализацию компании и перечислить в бюджет уже до конца текущего года примерно 711 млрд рублей, что позволило бы удержать дефицит бюджета в запланированных рамках 3,7% ВВП. Формально деньги перечислил бы держатель акций «Роснефтегаз», а уже в первом квартале 2017 года этот пакет продали бы другим инвесторам по хорошей цене. Но вот если такую сделку провернуть до конца года не удастся, то либо дефицит превысит установленную границу, либо придется — внимание! — изъять эти деньги у самой «Роснефти». То есть ударить ее по государственному карману. Обидно.

И в этот момент, 7 ноября, день в день, когда «Лукойл» окончательно отказался от счастья «породниться» с «настоящим Игорем Ивановичем», правительство выпускает директиву (которую и готовил, видимо, Улюкаев), где не был buy back разрешен. План не прошел.

Однако и тут есть «неувязочка». Потому как ФСБ говорит (а как ей не верить?), что в разработку Улюкаева взяли аж год назад. Прослушивали и записывали. И даже президенту периодически докладывали. Но ведь тогда про «Башнефть» еще речи не было. И зачем было подвергать столь важную сделку опасности, проводя ее на основании заключения Минэкономразвития, которое связано с вымогательством? Хотя сейчас говорят, что сей факт никак на чистоту сделки не повлияет. Не очень понятно также, почему Улюкаев занялся вымогательством спустя месяц после того, как все завершилось. Возможно, это связано как раз с ситуацией buy back. Что, теоретически, «подвешивает» и «Роснефть», и бюджет.

Однако каким надо быть безумцем и наглецом, чтобы вымогать взятку у самого Сечина? Да еще прийти за ней (купюры на 2 млн долларов занимают по объему две большие спортивные сумки) в офис самой компании, где службой безопасности руководит еще недавно первый замглавы управления собственной безопасности ФСБ генерал Олег Феоктистов. Тот самый, который впервые стал известен в связи с громкими делами «Трех китов» (контрабанда мебели) и о китайской контрабанде, поступавшей, как утверждали «разоблачители», на склад Управления материально-технического обеспечения ФСБ (которым ранее Феоктистов и руководил). Дело против чекистов пыталась раскручивать Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков в лице генерал-лейтенанта Александра Бульбова. Кончилось это печально как раз для самого Бульбова, которого обвинили во взятках и два года продержали в СИЗО.

Впрочем, может быть, все куда проще: Улюкаев действительно решил взять два «лимона», потеряв на вершине власти нюх, страх и чувство меры. И — согласимся с многомудрым Кудриным — тут нет политической подоплеки. И все закончится конкретным уголовным делом против конкретного зарвавшегося системного либерала. Потому что если политическая подоплека тут есть, то становится как-то страшновато. И как-то особенно беспокойно становится за: а) за дальнейшую судьбу компании «Лукойл» и ее владельцев (не захочет ли «Роснефть» «приватизировать» и этот нефтяной актив?); б) за вице-премьера Аркадия Дворковича (не раз спорившего с Игорем Ивановичем по делу и без); в) за весь этот надоевший народу «финансово-экономический блок» либералов, в который теперь затесался изобличенный мздоимец и под который давно копал условный «блок патриотов-силовиков»; г) за премьерство Дмитрия Анатольевича Медведева. Впрочем, конечно, не все перечисленные опасности равноценны.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > snob.ru, 16 ноября 2016 > № 1969712 Георгий Бовт


Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 ноября 2016 > № 1969691 Константин Гаазе

«Нельзя трогать Сечина»: тихий переворот во имя громких перемен?

Константин Гаазе

Пока либералы пишут либеральные планы, технократы занимают кабинеты в Кремле и тоже пишут планы и входят в курс дела, Сечин и небольшая группа сотрудников ФСБ, которую, к слову, ни в коем случае нельзя отождествлять с силовиками в целом, делает политическую работу за всех остальных

Наутро после ночного задержания министра экономического развития Алексея Улюкаева сотрудники вверенного ему ведомства как ни в чем не бывало пришли на работу и от представителей СМИ узнали о постигшей их утрате. Как сообщил ТАСС, инженер-электрик Минэка Александр очень удивился новостям о боссе, но заверил журналистов государственного информационного агентства, что «намерен сегодня приложить все усилия, чтобы в Минэке был свет и все работало исправно, как надо».

Руководители страны в отличие от простого инженера-электрика не смогли проявить ни такта, ни идеологической сдержанности. Помощник президента Путина по экономике Андрей Белоусов (предшественник Улюкаева в Минэке) сорвался на журналиста. «Кого бы я с удовольствием посадил – это всех вас, на 15 суток, каждому по метле – и вперед. Чтобы к людям не приставали», – отчитал Белоусов корреспондента «Лайфа», попросившего комментарий о ночных событиях. Из первых заявлений чиновников и представителей госкомпаний, в том числе непосредственно связанных с Улюкаевым, следует, что о деле Улюкаева они ничего не знали, потом узнали от прессы, были шокированы, с трудом приняли новую реальность и начали занимать позиции за или против министра.

Пока этот процесс не закончен, все выглядит как хаос: сплетение нервов, эмоций, страха и чувства неуверенности в будущем. Посреди хаоса высятся две твердыни: силовики из ФСБ и СК и компания «Роснефть», руководитель которой Игорь Сечин, по сообщению пресс-службы, в 4 утра был на работе, вероятно ожидая завершения оперативных мероприятий. Две твердыни, несмотря на ранний час, играли в пас в одно касание: «Роснефть» помогла СК вывести Улюкаева на чистую воду, претензий к ней или к ее сделке с акциями «Башнефти» нет. Всем спасибо, все свободны. Разумеется, все, кроме самого Улюкаева, который оставлен под домашним арестом. И российской элиты, которая теперь должна как бы из самой себя произвести политические последствия этой неприятной истории.

Версия СК

Что известно о деле Улюкаева на данный момент? Его обвиняют в том, что он вымогал и даже успел получить у «Роснефти» взятку $2 млн, как написано в официальном сообщении на сайте СК, «за выданную Минэкономразвития положительную оценку, позволившую ПАО НК «Роснефть» осуществить сделку по приобретению государственного пакета акций ПАО АНК «Башнефть» в размере 50 процентов». Задержали Улюкаева ночью с понедельника на вторник. Как утверждают источники «Лайфа», министр был растерян и пытался сделать несколько звонков, но никто ему не ответил. С утра Улюкаев дает показания.

В переводе на русский версия СК выглядит примерно следующим образом. «Роснефть» хотела купить «Башнефть», но правительство и Улюкаев были против. Потом Улюкаев попросил у компании взятку, компания сообщила куда следует, пообещала жадному министру мзду, тот немедленно оформил все нужные для сделки бумаги и оказал содействие в ее проведении. Затем пришел час расплаты: «Новая газета» пишет, что деньги для Улюкаева были заложены в банковскую ячейку, хотя ночью представитель СК Светлана Петренко заявила, что Улюкаев был задержан с поличным при получении денег. Возможно, верно и первое, и второе: Улюкаева, например, задержали в банке или пока он ждал посредника, отправленного в банк за деньгами, а потом отвезли в СК.

Факты и фактики

Первое же сообщение, полученное автором утром от бывалого источника – отставного высокопоставленного российского бюрократа, содержало в себе три слова, исчерпывающе объясняющих ночные события: «Нельзя. Трогать. Сечина». Но и без источников понятно, что дело, в котором публично замешана «Роснефть», так или иначе связано с этой фамилией.

Среди всех соратников президента Путина руководитель «Роснефти» Игорь Сечин имеет, вероятно, самую тягостную репутацию. Во-первых, он играет без правил, то есть разыгрывает оперативную или аппаратную комбинацию, а не договаривается, когда ему что-то нужно. Во-вторых, почти никогда не проигрывает, в том числе по той причине, что разыгрывает комбинации, а не договаривается. Когда в 2011 году Сечину было нужно остановить приватизацию «Роснефти» и других госгигантов, он сделал это одним письмом на имя премьера Путина. Когда спустя пять лет вышло так, что приватизация занадобилась самому Сечину, он пробил ее так же, как и остановил, – одним письмом на имя президента Путина. После письма Кремль якобы сменил гнев на милость и разрешил «Роснефти» купить акции «Башнефти». Правда, теперь получается, что, кроме письма, была еще и взятка, якобы полученная курирующим приватизацию чиновником в лучших традициях московского лоббизма, – небольшая сумма (примерно 0,04% от суммы сделки) за, как говорят опытные толкачи, «ноги и амортизацию ботинок».

Вопрос о сделках «Роснефти» и позиции правительства мы обсудим чуть ниже, а пока сосредоточимся на перечислении фактов и даже фактиков, которые помогут восстановить картину ночного происшествия.

Первое. Президент, как говорят, знал о мероприятиях в отношении Улюкаева. Знал с прошлого года, когда министром заинтересовались спецслужбы. Летом, перед тем как Улюкаева стали прослушивать, президенту снова доложили о его деле. Как говорит кремлевский сотрудник, президент Путин даже послал Улюкаеву сигнал, мол, остановись, что ты делаешь. В начале октября на форуме банка ВТБ, наблюдательный совет которого возглавляет Улюкаев, президента спросили, не был ли он удивлен тем, что правительство сначала сопротивлялось продаже «Башнефти» госгиганту под руководством Сечина, а потом внезапно отложило приватизацию, чтобы президент разрешил «Роснефти» принять участие. Ответ Путина выглядит действительно двусмысленно: «Вы знаете, может быть, вам покажется странным, я сам был немного удивлен такой позиции правительства, но это действительно позиция правительства Российской Федерации, прежде всего его финансово-экономического блока».

Второе. Когда о деле Улюкаева узнал премьер Медведев, точно установить пока нельзя. На прошлой неделе он был в Израиле, но якобы уже был в курсе претензий к Улюкаеву. Знал ли он об этих претензиях в сентябре или октябре, неизвестно. Если не знал, то мы имеем дело с вполне сталинским по духу сюжетом: президент в курсе перспектив Улюкаева, но не предпринимает никаких мер, не предупреждает своего ближайшего соратника и с тяжелым, вероятно, сердцем наблюдает за тем, как ключевой игрок команды премьера роет себе могилу при содействии СК и компании, которую возглавляет другой ближайший соратник.

Третье. Куратор Улюкаева в правительстве первый вице-премьер Игорь Шувалов, судя по всему, ничего не знал о проблемах Улюкаева. Но, чтобы его вмешательство не помешало оперативным планам, министра задержали в тот момент, когда Шувалов был в командировке в Японии. Как говорит близко знающий Улюкаева чиновник из его ведомства, именно Шувалову Улюкаев, вероятно, звонил ночью, но не дозвонился.

Четвертое. Дело «Улюкаев против "Роснефти"», как говорят в аппарате правительства, может затронуть не одного, а двух или даже трех высокопоставленных фигурантов. Подчиненного Улюкаева – начальника Росимущества Дмитрия Пристанскова, юриста из Санкт-Петербурга и ставленника премьера Медведева. И, вполне вероятно, самого первого вице-премьера Шувалова. На всех распорядительных документах по приватизации «Башнефти» стоят их подписи, в том числе на акте оценки госпакета и черновике директивы «Роснефти».

«Экипаж» для либералов и не только

Примерно год или даже полтора года назад высокопоставленные чиновники стали замечать странную активность подозрительных личностей на мероприятиях (в том числе чисто светских, спортивных и даже благотворительных) с их участием. Ходили какие-то странные слухи о пропадающих документах, слежке, употреблялось загадочное слово «экипаж» (на жаргоне спецслужб – прикрепленная к конкретному человеку смена наружного наблюдения), менялись сим-карты, приобретались конспиративные квартиры и офисы.

Рассказать эту историю целиком и связно пока невозможно: говорить о ней с фактами в руках, наверное, смогут только историки спустя лет двадцать. Но из слухов и фрагментов можно составить некоторое подобие правдоподобной картины. После обострения отношений с Западом якобы силовики получили из Кремля команду негласно взять под колпак большинство высших чиновников страны: членов правительства, губернаторов, даже собственное силовое начальство и так далее. Часть громких арестов последних двух лет, опять же якобы, – это оперативные разработки, начатые по результатам этого наблюдения.

Выпустил ли президент Путин джинна из бутылки, поместив российскую элиту «под колпак»? Еще год назад, когда речь шла об арестах губернаторов Хорошавина и Гайзера, все выглядело так, будто нет. Будто все остается под контролем: за очень большими ребятами следят не чтобы не брали взятки друг у друга, а чтобы не спутались с нехорошими ребятами из Лэнгли. Никто не пострадает, ну, за исключением идиотов, покупающих сотрудницам индустрии развлечений «лексусы» по кредитной карте.

Но сегодня так уже не кажется. Если история, вернее, истории про слежку правда, то получается, что сегодня часть команды ФСБ, вероятно причастная к контрольным мероприятиям в отношении министров и госкапиталистов, сменив место работы, использовала эти мероприятия в своих целях. Важным участником задержания Улюкаева был глава службы безопасности «Роснефти» Олег Феоктистов, который до августа 2016 года работал замначальника Управления собственной безопасности ФСБ; по слухам, именно это подразделение «пасло» чиновников. Феоктистов – давний соратник Сечина, журналисты The New Times даже назвали однажды это его подразделение «сечинским спецназом».

Теперь получается примерно следующее. Кремль летом произвел в ФСБ несколько перестановок. Бывший начальник Феоктистова Сергей Королев стал начальником самого крупного главка – Службы экономической безопасности. Но своего зама Феоктистова он посадить в свое старое кресло не смог, вместо него начальником УСБ стал Алексей Комков. Феоктистов ушел в «Роснефть». «Роснефть» в лице Феоктистова, ФСБ (как говорят, именно Служба экономической безопасности) и СК провели фактически совместную операцию по задержанию федерального министра. Хотя министр, судя по всему, денег от «Роснефти» в руки не брал, а значит, вполне мог быть допрошен при менее драматических обстоятельствах.

СК давно потерял субъектность, и его участие в деле Улюкаева само по себе ничего не значит. Но смычка – теперь уже публичная и официальная – ФСБ и «Роснефти» выглядит серьезно и даже пугающе. Особенно на фоне мыслей о том, что еще и про кого еще из давних аппаратных соперников Сечина знают бывшие и нынешние сотрудники самой влиятельной спецслужбы страны и что они по этому поводу собираются делать.

Проклятый вопрос

Приватизация – медвежья ловушка для любого чиновника, который решил посвятить ей некоторую часть своего рабочего времени. Что пошло не так на этот раз? Почему министр, давший Сечину зеленый свет на покупку госпакета акций «Башнефти», оказался в кабинете следователя СК? Кажется, дело в том, что покупку «Башнефти» заинтересованные стороны понимали по-разному. Компания, возможно, как двухходовку, как пролог к покупке «Роснефтью» акций самой «Роснефти» с целью распределения этих акций среди менеджмента. Улюкаев и его куратор Шувалов – как одноходовку: купили, и хватит с вас.

Сразу после завершения приватизационных действий вокруг «Башнефти» чиновники заговорили о том, что покупка акций «Роснефти» самой «Роснефтью» – это временная мера, нужная, чтобы снизить дефицит бюджета уже в этом, 2016 году. Предложение правительства выглядело так: одобряя директивы на выкуп акций самой компанией, оно одновременно накладывает на «Роснефть» обязательство (юридические формы обязательства обсуждались до нынешней ночи) до 1 июля или 1 сентября 2017 года перепродать купленный пакет инвесторам – российским, китайским, индийским; каким-нибудь инвесторам, среди которых не будет руководства компании. Компании это, кажется, не очень нравилось: защищая идею оставить акции у компании, источники говорили о бонусах для менеджеров и лучших западных практиках. Задержание Улюкаева – серьезный аргумент в пользу схемы с бонусами, а не с перепродажей. Даже если все эти события формально никак не коснутся первого вице-премьера Шувалова, понятно, что моральных сил сопротивляться бонусам в пользу пула инвесторов у него не будет.

Приватизация до сегодняшнего утра была похожа на важный, возможно, самый важный проект правительства Медведева. Бюджетные аргументы, кризис, санкции сдвинули с мертвой точки этот воз, который Игорь Сечин загнал в тупик, еще когда работал вице-премьером по промышленности и ТЭК. Дело Улюкаева возвращает воз обратно – в тупик. А также ставит перед премьером и его соратниками довольно неприятный вопрос: правильно ли они понимают текущую политику?

До сегодняшнего дня казалось, что правительство – издерганное внутренними конфликтами, не консолидированное, медленное и неэффективное – все же является главным душеприказчиком того, что условно можно назвать «реальным наследием президента Путина», то есть распорядителем крупнейших кусков собственности. Премьер снял с должности главу РЖД Владимира Якунина, подвинул некоторых других игроков калибром поменьше, при этом сохраняя относительно мирные отношения с силовиками. Когда летом речь зашла о новом главе таможни (кстати, тоже в связи с коррупцией), Медведев, по словам двух источников, первым сказал, что кандидата нужно согласовать в Совбезе, но так, чтобы этот кандидат сработался с Минфином. Главой ФТС в итоге стал силовик со стажем Владимир Булавин.

Выходит, все было зря? И лучше бы Якунин сидел на своем месте, а Улюкаев – на своем?

Мужчины на грани нервного срыва

Неопределенность вроде бы стала нормой для высших чиновников. Еще два года назад они начали привыкать к зигзагам внешней политики, полному отсутствию стратегических приоритетов в работе, решению вопросов в режиме «пока так, а до потом не все доживут». Эта неопределенность разбила старые большие коалиции – силовиков, либералов, государственников – на мелкие анклавы, часто ситуативные, спонтанные. И к этому тоже все постепенно привыкли. Если Россия сегодня дружит с Турцией, завтра – чуть ли не воюет, а послезавтра снова дружит, то какая, к черту, командная этика помешает Ивану Ивановичу сегодня дружить с Петром Петровичем, а завтра воткнуть старику Петровичу нож в спину.

В таком состоянии система с большими проблемами, но могла доковылять до выборов 2018 года. Пусть хаос, но управляемый, шутили игроки. Весной стало понятно, что хаос превращается в неуправляемую войну всех против всех, в которой выигрывают не большие батальоны, а слаженные диверсионные команды, вроде той, что получилась у Игоря Сечина и бывших и нынешних сотрудников ФСБ.

Пока либералы пишут либеральные планы, технократы занимают кабинеты в Кремле и тоже пишут планы, входя в курс дела, Сечин и небольшая группа сотрудников ФСБ, которую, к слову, ни в коем случае нельзя отождествлять с силовиками в целом, делает политическую работу за всех остальных. Решает, кто будет владеть крупнейшей нефтяной компанией страны, кто будет работать в правительстве, кто спасется в процессе транзита, а кто утонет. Противопоставить этой группе сегодня нечего, это видно даже невооруженным инсайдом глазом. Премьер держится от «дела Улюкаева» так далеко, как только возможно, вице-премьеры в шоке, министры трясутся, Кремль загадочно молчит.

Ситуация выглядит так, будто в сегодняшней российской политике есть два потока. В одном еще обдумывают контуры транзита, обсуждают вопрос о будущем Конституции, решают, может ли политика Кремля снова стать инклюзивной по отношению к интеллигенции и либералам. В другом действуют, а не говорят. Уже сегодня присваивая себе наследие, о котором другие пока даже боятся думать. В ближайшее время на доске должны появиться фигуры, которые смогут повернуть новый сюжет в пользу президента, иначе он сам рискует в нем не удержаться.

Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 ноября 2016 > № 1969691 Константин Гаазе


Россия. УФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 14 ноября 2016 > № 1970136 Леонид Михельсон

Встреча с председателем правления компании «НОВАТЭК» Леонидом Михельсоном.

Глава «НОВАТЭКа» информировал Президента о текущей деятельности компании.

В.Путин: Леонид Викторович, поговорим о том, как компания развивается, как идут ваши крупные проекты, и о текущей деятельности, конечно.

Л.Михельсон: Владимир Владимирович, я Вам докладывал о работе «НОВАТЭКа» в прошлом году. Мы запустили целый ряд больших инвестиционных проектов. Эти инвестиционные проекты дали большой плюс в показатели этого года. Допустим, по жидким углеводородам у нас прибавка по добыче получается более 30 процентов.

Сейчас хотел бы обратить Ваше внимание, доложить по крупным инвестиционным проектам, которые реализуют «НОВАТЭК» и «СИБУР». Я Вам докладывал по «Ямал СПГ».

В.Путин: Вы уже целый город построили.

Л.Михельсон: Да. Проект идёт по плану. Что очень важно, мы приняли инвестрешение в 2013 году, стоимость инвестиций эквивалентна 27 миллиардам долларов. Она так и подтверждается. Мы за бюджет не выходим.

Сегодня общий прогресс – где–то 68 процентов. Прогресс по первой линии – порядка 85 процентов. Плановый ввод первой линии – в 2017 году, в конце.

Сегодня в Сабетте работают уже более 22 тысяч человек, столько создано рабочих мест. Общий объём заказов по России оценивается где–то в 580 миллиардов рублей. Работают порядка 650 предприятий, создано, по нашей оценке, где–то 60 тысяч рабочих мест.

Очень помогла проекту Ваша своевременная поддержка по получению средств ФНБ. Как раз в период санкций своевременно не было открыто внешнее финансирование, и эта [поддержка] дала нам возможность сохранить график реализации этого проекта, несмотря на события.

Сейчас проект получил полностью все инвестиции, 13 миллиардов профинансировали акционеры, получили от российских банков порядка 4 миллиардов эквивалента, 12 – от китайских.

По проекту, можно посмотреть, необходимый фонд скважин для первой очереди полностью подписан. Первые резервуары, необходимые для первой очереди, будут вводиться в первом квартале следующего года. Электростанция: первая очередь будет запускаться в конце этого года. Будем запускать в следующем году, в конце года. Думаю, ровно через 12 месяцев пригласим Вас на заливку первого танкера.

За время проекта в Сабетте получено и разгружено более десяти миллионов тонн грузов.

В.Путин: И порт работает круглогодично?

Л.Михельсон: Да. Три года работает круглогодично.

На следующем слайде показана отгрузочная эстакада. Мы уже смонтировали модули по отгрузке и в первом квартале следующего года уже планируем тестирование причаливания танкеров.

В.Путин: Хорошо.

Л.Михельсон: Государственные инвестиции – те, что были по программе, – практически все вовремя выполняются, проведено дноуглубление порядка 68 миллионов кубов, все необходимые объекты федеральной собственности построены.

Сейчас нас обслуживают четыре ледокола, в том числе два атомных, построено именно под этот проект «Атомфлотом» два портовых буксира, два ледокольных буксира будут построены в следующем году, и строится ещё один большой портовый ледокол, войдёт в эксплуатацию в 2018 году.

Законтрактован практически весь объём – 96 процентов будущего объёма СПГ. Первый танкер – мы его назвали «Кристоф де Маржери» – уже проходит ходовые испытания. Очень хорошо движется проект.

И также хотел показать Вам, как строится и реализуется проект «СИБУРа» «ЗапСибНефтехим» в городе Тобольске.

В.Путин: Это вторая очередь?

Л.Михельсон: Нет. Это отдельный комбинат. Вы были на пуске завода на 500 тысяч тонн полипропилена. Этот – где–то в четыре с лишним раза больше.

В.Путин: Это будет один из крупнейших проектов.

Л.Михельсон: В Европе будет самый крупный. Пиролиз по сжиженным газам – порядка трёх миллионов тонн, который будет давать 1,5 миллиона тонн этилена и 500 тысяч тонн пропилена, громадное производство.

Общий бюджет проекта – около девяти с половиной миллиардов долларов. 57 процентов бюджета финансирует сам «СИБУР», и где–то 20 процентов средств выделены ФНБ.

В.Путин: Уже состоялись решения?

Л.Михельсон: Да, уже идёт финансирование, полностью открыто.

Россия. УФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 14 ноября 2016 > № 1970136 Леонид Михельсон


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 ноября 2016 > № 1968309 Владимир Омельченко

Украинская зима и российский газ

Виталий Портников, Крым.Реалии, США

Переживет ли Украина зиму 2016-17 годов? В начале каждого отопительного сезона этот вопрос становится главным как в экономической ситуации в стране, так и в российско-украинских отношениях. Вот и сейчас и в украинских, и в российских медиа достаточно много говорят о том, что будет происходить с украинским отоплением (не только для предприятий, но и для граждан, больниц, школ). Мы пригласили в студию директора энергетических программ Центра Разумкова Владимира Омельченко, чтобы он помог нам ответить на этот вопрос.

Владимир Омельченко: Вопрос очень актуальный, особенно для жителей Украины. С моей точки зрения, проблем у нас в этом году не больше, чем в предыдущие годы, хотя Украина накопила меньше угля; особенно это касается антрацитовой группы. Уголь антрацитовой группы добывается исключительно на оккупированной территории Украины, поэтому тут есть определенные проблемы. В целом, хотя угля меньше на 15-20%, шансы пережить зиму неплохие, потому что Украина в последние два года очень резко снизила потребление энергии — приблизительно на 20%.

«Крым.Реалии»: От хорошей жизни или просто потому, что упала промышленность?

— По сути, это мировой рекорд, и он не от хорошей жизни. Процентов на 70 он связан с падением промышленного производства, и на 30% — с тем, что высокие цены заставили определенное количество потребителей: население, промышленность, — экономить энергоресурсы.

— Мы говорим, что ничего особенного не может произойти, исходя из опыта прошлой зимы, но прошлая зима была теплой. Мы понимаем, как живет страна в теплые зимы, но не знаем, в каком режиме она живет в холодные, ведь после начала военного конфликта с Россией у нас фактически не было холодной зимы.

— Проблемы начнутся, если температура меньше десяти градусов Цельсия будет держаться больше десяти дней — тогда это действительно будет очень серьезная нагрузка на энергетическую систему Украины, и не исключены так называемые почасовые аварийные отключения отдельных регионов. Укрэнерго, главный оператор украинской энергетической системы, тоже готов к этому варианту.

— В России говорят, что Украина находится уже на угольном, а не на газовом крючке России. Насколько реалистичны эти соображения?

— С моей точки зрения, это во многом иллюзия, потому что на Украине много мощностей, которые могут работать на угле газовой группы. Эта группа угля добывается на территории Украины, она может быть достаточно легко импортирована, например, из Польши или других стран. Необходимо просто максимально загружать эту генерацию углями газовой группы — это первый вариант. И второй вариант: если бы Украина действительно раньше начала импортировать уголь антрацитовой группы из той же ЮАР, то вообще не было бы никаких проблем.

К сожалению, возникли вопросы, потому что очень долго не согласовывали тариф на электроэнергию. Вы знаете, что уголь является составным элементом цены электроэнергии. Потом у нас менялось правительство, пришел новый министр, фактически был задержан процесс формирования энергетического баланса и тарифной политики. Таким образом, определенный дефицит угля существует, и он, безусловно, отразится на потребителе в случае холодной зимы.

Здесь у нас тоже есть вариант — это именно почасовые аварийные отключения по регионам. Каждому региону дается определенный лимит, и если этот регион не выполняет лимит, то происходит автоматическое отключение на час или два, в зависимости от ситуации.

В целом энергетическая система должна справиться с этой ситуацией. В то же время, на следующий год надо учесть уроки и вовремя закупать уголь — начиная не с августа-сентября, а с апреля.

— Не является ли эта история с углем отражением каких-то интересов – скажем, владельцев тех шахт, которые находятся на оккупированных территориях? Шахты на оккупированных территориях, а владельцы здесь, и они имеют огромное влияние на политическую ситуацию в стране…

— Да, у владельцев есть такой аргумент: «наши шахты на оккупированных территориях, но они зарегистрированы на территории Украины».

— И налоги они платят здесь.

— Но деньги реально идут на оккупированные территории и серьезно поддерживают «ДНР» и «ЛНР». Это неприемлемый вариант с точки зрения национальной безопасности Украины, от этого надо отказываться, но почему-то идет промедление.

С другой стороны, куда же этим регионам сбывать свой уголь? Они так же зависят от Украины, как и Украина от них, потому что уголь больше никому не нужен. России он абсолютно не нужен, потому что там себестоимость того же кузбасского угля на порядок ниже, он добывается открытым способом. На Украине одни из самых, если не самые глубокие шахты в мире, очень тонкие пласты, себестоимость очень высокая, а оборудование устаревшее. Поэтому они не будут сбывать этот уголь никуда кроме Украины. А без этих украинских средств за уголь социально-политическая ситуация в ЛНР и ДНР выйдет из-под контроля.

— Но, с другой стороны, вам скажут: что будут есть семьи шахтеров, которые сейчас хотя бы работают, добывают уголь, получают зарплаты? Это тысячи людей. Это украинские граждане на оккупированной территории, которые как бы работают на Украину.

— Согласно международному праву, Украина не может влиять на процессы на оккупированной территории. В соответствии с документами ООН, с Женевской конвенцией за эту территорию, за все социальные моменты полностью несет ответственность оккупант, то есть Российская Федерация. Украина хотела бы влиять, но таких возможностей нет.

— Я хочу спросить вас о недавнем иске, который должен быть выдвинут Украиной против России в связи с потерей газовых месторождений в Крыму. Насколько серьезна вероятность того, что действительно можно будет получить эту сумму — миллиарды долларов, которые требует сейчас Украина у России? Многие говорят, что это просто стремление к взаимозачету по долгам.

— Я считаю, что шансы Украины превышают 90% в случае, если Украина обеспечит грамотное юридическое сопровождение этого процесса, найдет дорогих юристов, и это будет квалифицированный процесс — тогда у России фактически нет шансов отстоять свои интересы. Ведь очевидно, что территория аннексирована, Россия сама это признала и утвердила в Конституции. Очевидно, что эти месторождения принадлежат Украине, она вкладывала огромные деньги в их развитие. По-моему, тут нет никаких вопросов. Но очень сложно сказать, как это произойдет. Возможно, между российскими и украинскими элитами есть какие-то договоренности: «вы сильно не трогайте наше оставшееся в Крыму имущество, а мы тоже учтем ваши интересы в определенных вопросах».

— Там осталось не так много украинского имущества. Разве что дворцы Медведчука…

— Наверное, есть и дворцы других людей, близких к власти.

— Есть мнение, что этот процесс не так просто выиграть, так как в этом случае Украина вынуждена будет признать, что Крым де-факто контролируется Российской Федерацией.

— А что тут признавать? Уже всеми признано, что Крым является аннексированным, тут нет никаких вопросов. Это признало все мировое сообщество, Организация Объединенных Наций, Европейский Союз.

— Вы при этом допускаете, что процесс будет имитационным?

— Я считаю, что все-таки, к сожалению, остались непрямые связи между российскими и украинскими бизнес-элитами, существуют определенные интересы, идет торговля с неконтролируемой территорией, между Украиной и Россией по разным компонентам групп товаров. Она в разы уменьшилась, но не прекратилась полностью, то есть в Россию поставляется много оборудования, товаров, различных сыров, конфет и так далее.

— Но самое главное — энергетические связи остались в полном объеме.

— Не в полном, потому что Украина больше года не покупает главный российский товар, природный газ. На мой взгляд, самая большая зависимость — это топливо для атомных электростанций.

— Тут тоже, как я понимаю, непросто перейти на какие-то другие формы отопления, учитывая, что американские предложения до сих пор отвергались по каким-то технологическим причинам. Или это тоже политика?

— При Януковиче все делалось для того, чтобы показать, что топливная компания «Вестингауз» не соответствует украинским станциям, но сейчас доказано обратное: топливо абсолютно является нормальным — это подтвердила и инспекция по ядерной безопасности Украины. Это международная компания, и этого топлива с каждым годом становится все больше и больше. Я думаю, если процесс будет так идти, то через 5-7 лет Украина сможет диверсифицировать поставки ядерного топлива процентов на 50-60.

— А не будет ли давления со стороны России, чтобы этого не происходило?

— Уже есть это давление на Энергоатом, на людей, которые с ним связаны — например, компания «Шкода», которая проектирует реакторы… Сейчас Украина планирует достроить два блока на Хмельницкой станции. Давление колоссальное. На Украине существует очень мощная российская агентура, которая за деньги дискредитирует людей, желающих получить энергетическую независимость от России.

— Сейчас становится очень важной тема транзита. Вы говорили о том, что Украина уже год не получает от России газ, тем не менее, она получает деньги от транзита российского газа в Европу. Мы видим, что Россия принимает все меры — это такая давняя государственная политика Владимира Путина, даже идея-фикс — обойти Украину газопроводами. Один из таких газопроводов уже есть — это «Северный поток». Президенты Путин и Эрдоган договорились о строительстве первой ветки «Турецкого потока»; насколько я понимаю, сейчас обсуждаются проблемы «Северного потока-2». Если будут полностью построены «Турецкий поток» и «Северный поток-2», то это позволит даже не сократить, а ликвидировать транзит через Украину, ликвидировать украинскую газотранспортную систему.

— Я хотел бы успокоить руководителей Газпрома по поводу того, что Украина останется без транзита (как я понимаю, они очень переживают по этому поводу). Прежде всего, ни один европейский банк сейчас не даст кредит Газпрому на строительство второго этапа реализации проекта «Северный поток-2»: Газпром сегодня имеет очень плохой кредитный рейтинг.

Что касается «Турецкого потока», то здесь много очень блефа. С моей точки зрения, Россия специально ведет двойную игру, подталкивая Евросоюз к реализации «Северного потока», говорит: если вы не соглашаетесь, то мы будем вести дело с турками. Это такой способ шантажа.

С другой стороны, я бы сказал, что единственная система, которая может обеспечить безопасность поставок газа в Европейский союз в зимний период, — украинская, потому что она опирается на самые большие в Европе хранилища природного газа. Такой системы нет в «Северном потоке», не предполагается строительство таких хранилищ и в проекте «Турецкий поток». Украинские потребители совершенно не могут быть спокойны: если в зимний период отключат украинскую систему, то они на 100% будут иметь проблемы с перебоями поставок природного газа. Европейский союз все это понимает, сейчас ведутся интенсивные переговоры.

Были предложения к Украине со стороны словацкой и итальянской компаний: они готовы как операторы вложиться в украинскую газотранспортную систему при гарантии сохранения транзита через территорию Украины на уровне как минимум 40%.

Я бы хотел, чтобы одним из операторов газотранспортной системы была компания из Германии, ключевой страны по потреблению природного газа. Это нормальный вариант для Украины, сохранение транзита в 40 миллиардов позволит Украине нормально себя чувствовать и в первую очередь сохранить свою систему газопровода, а во вторую очередь обеспечить безопасность поставок в страны Европейского союза.

— Но Германия, как и Россия, является активным сторонником второй очереди «Северного потока».

— Я бы не сказал, что Германия, скорее, некоторые немецкие компании активно работают над этим, потому что проект сулит серьезные заказы, серьезные деньги. Но вопросов там больше, чем ответов, и я бы не давал очень больших шансов на то, что этот проект будет реализован. Если он будет реализован, то все равно без украинской газотранспортной системы безопасность поставок в Европу обеспечена не будет.

— Вы говорили, что Газпром имеет низкий кредитный рейтинг – я с этим согласен. Но, насколько я понимаю, сейчас главная задача Москвы — это чтобы «Северный поток-2» строили не компании, связанные с Газпромом, а некоторые компании-ширмы, которые создаются независимо от Газпрома. Они являются строителями, а «Газпрома» там как бы нет.

— А кто же даст им кредиты? В каждом европейском банке есть отдел рисков, он никогда не даст позволения на такие рискованные операции.

— В октябре встречались руководители стран Вышеградской группы. Они тоже обсуждали вопрос строительства второго «Северного потока», причем обсуждали в негативном ключе. Там говорилось, что даже если «Северный поток» будет построен и начнет функционировать, необходимо, чтобы он функционировал в рамках европейского энергетического законодательства. А что, есть вероятность того, что он может функционировать вне этого законодательства?

— Идет большая дискуссия. Газпром считает, что он не подлежит регулированию европейским законодательством, потому что проходит по водам Балтийского моря, которые являются нейтральными, не относятся к Европейскому союзу. Они считают, что этот проект не должен регулироваться так называемым третьим энергетическим пакетом. Бюрократы Европейского союза, напротив, считают, что этот газопровод должен регулироваться третьим энергетическим пакетом.

— Вы согласны, что первая ветка «Турецкого потока», которая будет гарантировать поставки российского газа именно для Турции, все-таки будет построена, и этой части транзита Украина лишится гарантированно? Или это тоже не является окончательным вердиктом?

— Я, честно говоря, не совсем понимаю, зачем это надо России. Мало кто знает, что большой частью украинской газотранспортной системы до сих пор владеет Газпром. Есть такой проект «Газтранзит», созданный в конце 1990-х годов — это транспортировка природного газа на Румынию, Болгарию и Турцию. Это ветка мощностью около 20 миллиардов кубических метров, оператором является компания «Газтранзит», которую контролирует Газпром. По сути, это и есть газ для Турции. Не совсем понятно, зачем Газпрому вкладывать десятки миллиардов в то, чтобы отключить ту ветку, которую он и так сейчас контролирует на территории Украины.

— У меня есть два ответа на этот вопрос. Прежде всего, эти деньги на строительство всегда можно частично разворовать – это большое обогащение для тех, кто участвует в строительстве. А мы видим по истории с Керченским мостом и другими объектами, что деньги дают людям, близким к Владимиру Путину. И тут может быть именно так.

— К сожалению, для российских людей, занимающихся подобным бизнесом, эти огромные, неограниченные финансовые ресурсы, которые были раньше, уже иссякают. Сейчас, я думаю, окружению президента России сложно будет изъять десятки миллиардов долларов. Уже не те времена.

— А второй ответ: если здесь не будет газотранспортной системы в целом (просто не идут газопроводы, весь газ транспортируется в обход), то это упрощает возможность любых силовых операций на территории Украины. Ведь сейчас любая силовая операция сопряжена с тем, что перебил газопровод – и все, нет никакого Газпрома с его поставками газа в Европу. А так, планируя военную операцию, можно чувствовать себя гораздо свободнее – главным становится уже не Газпром, а Генштаб.

— Турция на самом деле — намного более рискованный партнер для России, нежели Украина. Мы знаем историю с так называемым «Голубым потоком», построенным в конце 90-х годов. Турция потом сказала: «меня не устраивают ваши цены», и предложила «Газпрому» цены, которые были убыточными для этой компании, поэтому газопровод все время стоит незагруженным. Если Россия построит этот газопровод за свои деньги, то она будет тотально зависеть от Турции, потому что по территории Турции проходит куча всяких газопроводов, и Турция может выбирать и лавировать. Таким образом, Россия будет жестко привязана к турецкому рынку, будет тотально зависеть от него. Турция в любой момент может выставлять любые ценовые условия, или «отключим ваш газ». Эта игра очень опасна для «Газпрома». Я считаю, что тут нет бизнеса, а есть политика, притом — с большим элементом шизофрении.

— Для Газпрома есть еще дорога в Китай.

— «Сила Сибири»… Тут такой же вариант, как и с Турцией, потому что Китай сегодня совершенно независим от России в энергоресурсах. Во-первых, там огромная добыча угля, огромные угольные ресурсы. Кроме того, Китай — лидер в мире по строительству ядерных электростанций, по строительству терминалов, он может покупать газ в любой стране мира. Китай сейчас взял под контроль практически всю энергетику Туркмении; тот газ, который раньше шел на Украину, идет в Китай. Китай инвестирует в добычу Туркмении, эта добыча наращивается, все эти ресурсы идут в Китай. Там будет диктовать условия только Китай. Цены до сих пор не согласованы между Китаем и Россией, потому что Китай предлагает такие условия, что «Газпром» вынужден терпеть колоссальные убытки.

— Мне кажется логичным, что туркменский газ идет в Китай, а не на Украину. Мне никогда не было понятно, почему газ в украинские хранилища должен идти из Туркмении через всю Россию. А Туркмения находится рядом с Китаем — любой школьник, посмотрев на карту, увидит, что здесь все гораздо быстрее, короче и дешевле.

— Не совсем так, потому что Китай предлагает Туркмении незначительные цены; если бы этот газ шел на Украину, на европейский рынок, то Туркмения могла бы зарабатывать значительно больше. Зависимость от одного контрагента всегда очень опасна с точки зрения коммерции.

— Вы говорите о терминалах — это может касаться не только Китая, но и Европы. Разве Европа не может начать получать новые какие-то объемы газа из таких стран, как Катар? В этом смысле Газпром перестает быть таким важным поставщиком для Европы.

— Эти терминалы в Европе сейчас загружены только на 25-30% в связи с достаточно сложной ценовой конъюнктурой. В то же время, недавно построено два новых терминала, которые уже заработали — в Литве и в Польше. Катар действительно поставляет в эти терминалы свой природный газ. В принципе, Европа может полностью обойтись без российского газа, но вопрос в цене. Ресурса хватает, Европа может брать газ с терминалов. Рынок формируется, развивается с каждым годом все больше и больше, цены падают. Я думаю, через несколько лет эти цены сравняются с трубопроводными.

— В ситуации, которая складывается на энергетическом рынке, кажется логичным, что Россия как транспортер газа должна быть заинтересована на Украине как транзитере. Но этого не происходит, хотя такой симбиоз был бы экономически оправдан.

— Экономика, к сожалению, на втором месте, на первом — психологические особенности лидеров России. Почему-то они невзлюбили Украину как таковую. В истории наблюдались такие акты шизофрении. Я думаю, все это пройдет. Это лечится, со временем ситуация поменяется.

— Когда Украина была вполне коррупционной кормушкой для этих энергетических связей, по-моему, все очень ее любили.

— Вы знаете, что основная экономическая стратегия Леонида Кучмы была такова: главное — обеспечить дешевый газ. Обеспечим дешевый газ — заработает металлургия, наши базовые отрасли, и Украина зацветет. В результате мы, по сути, отдали весь рынок Газпрому. Потом цена на газ поднялась, и вместо того, чтобы развивать какие-то инновационные проекты, мы все деньги отдавали России за природный газ.

У нас есть возможность через несколько лет полностью обеспечить себя газом. Сейчас Украине абсолютно хватает ресурсов. Вместо того, чтобы платить деньги своим газовикам, мы платили за российский газ, то есть фактически Украина многие годы спонсировала Газпром.

— За счет того, что Газпром спонсировал украинских олигархов.

— Это была такая мафиозная связь российской и украинской элиты, и все это выкачивало деньги украинского народа.

— Вы можете сказать, что она разорвана?

— Нет, эта связь осталась.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 ноября 2016 > № 1968309 Владимир Омельченко


США. Саудовская Аравия. Алжир > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 12 ноября 2016 > № 1969773 Николай Вардуль

Нефтяной отлив

Рынки выходят из-под гипноза ОПЕК

Николай Вардуль

31 октября стал очередным «черным понедельником» на рынке нефти. Цена нефти марки Brent согласно декабрьским фьючерсам упала на 4,3% — до $48,54 за баррель. На рынке бывали дни и почернее, но все равно 31 октября — важный рубеж. До этого цену подталкивала вверх или удерживала наверху довольно искусно разыгрывавшаяся пьеса в постановке ОПЕК, откуда шли сигналы, что договоренность о страновых квотах заморозки добычи нефти возможна. Да, не в этот раз, но точно в следующий. Или почти точно. Теперь рынок в «завтраки» верить перестает. 2 ноября декабрьский фьючерс на баррель Brent стоил уже $45,19.

Game over?

Поводом для падения цены барреля 31 октября стала безрезультатная встреча членов Комитета высокого уровня при участии стран — производителей нефти, входящих и не входящих в ОПЕК. Название — заслушаешься. Комитет и его заседания — реализация одной из договоренностей, достигнутых в Алжире 28 сентября. Из стран, не входящих в картель, присутствовали Азербайджан, Бразилия, Казахстан, Мексика, Оман и Российская Федерация. Каких-то описываемых количественно решений от этого заседания никто всерьез не ждал, но все равно тот факт, что Комитет высокого уровня продемонстрировал неспособность договориться о чем бы то ни было, кроме того, что заседания необходимо провести как минимум еще раз перед заседанием ОПЕК, назначенным на 30 ноября, стал для рынка сигналом «Отбой!». Характерно, что цены нефти фактически вернулись на сентябрьский уровень.

Пока нефтедобытчики наращивают добычу. Согласно данным консалтинговой компании JBC Energy, суточная добыча нефти ОПЕК в октябре увеличилась на 0,05 млн барр. — до 33,715 млн барр. (в сентябре показатель составил 33,665 млн барр./сутки). В Саудовской Аравии добыча, правда, снизилась на 0,1 млн — с 10 65 млн барр./сутки до 10,55 млн барр./сутки, зато Иран, Ирак, Ливия и Нигерия нарастили добычу в общей сложности на 0,28 млн барр./сутки. Главный вклад обеспечила Нигерия, увеличив свою добычу на 0,15 млн барр./сутки, хотя ее показатель остается ниже 2,2 млн барр./сутки, которые были зафиксированы до нападений повстанцев на нефтяную инфраструктуру в дельте реки Нигер два года назад. Тем не менее этот результат указывает на существенное улучшение по сравнению с 1,3 млн барр./сутки, которые Нигерия добывала весной 2016 г.

Можно, конечно, оправдывать рекорды добытчиков тем, что этим каждый улучшает свои позиции перед предстоящим торгом за страновые квоты. Но заморозку и тем более сокращение добычи все плотнее закрывает туман неопределенности. А если вспомнить, что в Алжире общая квота ОПЕК определена в 32,5–33 млн баррелей нефти в сутки, то это означает, что теперь придется сокращать добычу. Однако на это, похоже, никто не готов. Так что превалирует стремление получить свое при нынешних ценах, которые синица в руках, а состоится ли заморозка и что тогда произойдет с ценами — это журавль в небе.

Факт состоит в том, что предложение нефти нарастает. Холодным душем стали данные Американского института нефти (API). 2 ноября API сообщил, что запасы нефти в США за неделю увеличились на 9,3 млн баррелей, что более чем в 9 раз (!) превышает прогноз экспертов. Конечно, данные API это еще не официальные данные Минэнерго США, но сомневаться в том, что предложение нефти еще больше оторвалось от спроса, не приходится. Конечно, до 30 ноября Саудовская Аравия, официальные спикеры ОПЕК и, скорее всего, представители России попытаются вернуть рынок в состояние ожидания того, что алжирские договоренности не будут забыты, но эффективность таких словесных интервенций уже падает.

Оптимисты и пессимисты

С тем, что из заморозки добычи, скорее всего, ничего не получится, соглашается все больше аналитиков. Но это не значит, что оптимистов всех выкосило. Есть Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, аналитик, который никогда в своих выступлениях, в частности в агентстве «Прайм», не пишет банальностей вроде: сегодня колебания рубля определят котировки нефти, чем грешат многие его коллеги. Нил Маккиннон не ограничивается рыночной текучкой, он регулярно поднимает очень важные и актуальные темы экономической теории. Читать его интересно. Но это не значит, что он всегда прав.

2 ноября он написал: «Теперь, когда до саммита ОПЕК остается меньше месяца, цены на нефть, похоже, закрепились в диапазоне 45–55 долл., обозначенном МВФ в качестве более низкой долгосрочной траектории. С этой точки зрения выход за границы этого диапазона в принципе стал бы неожиданностью для рынка». Не знаю, как для рынка, а для некоторых аналитиков выход из этой полосы, причем не вверх, а вниз вовсе не неожиданность, о чем еще будет сказано, когда очередь дойдет до пессимистов. Сам же Маккиннон придерживается прямо противоположной точки зрения: «Увеличивается вероятность, что цена на нефть пробьет верхнюю границу данного коридора».

Все дело в росте спроса на нефть. А он должен расти, потому что, как надеется МВФ, темп роста мировой экономики повышается. Правда, сам Маккиннон оговаривается: «Если только не верить в то, что глобальная экономика находится на пороге рецессии». Но есть прогнозы, которые делают сами предприниматели, — это индексы деловой активности PMI, формируемые на базе опросов руководителей компаний, они считаются так, что значение выше 50 пунктов означает позитивный прогноз и чем выше, тем позитивнее; соответственно, чем ниже 50 пунктов — тем прогноз ожидания негативнее. Маккиннон опирается, например, на опубликованный 1 ноября индекс деловой активности в обрабатывающей промышленности Китая, значение которого по итогам октября достигло двухлетнего максимума в 51,2 (против 50,4 в предыдущем месяце), а индекс PMI в. сфере услуг КНР поднялся с 53,7 до 54,0. Растущий оптимизм Китая — очень важный фактор для рынка нефти. Его доля в общем объеме мирового потребления нефти составляет всего 15%, но вклад в увеличение спроса на нефть весьма значителен, поскольку экономика КНР растет намного быстрее, чем экономика других стран. Но волна оптимизма Китаем не ограничивается. Сводный индекс PMI еврозоны находится на максимальной отметке за последние 10 месяцев, в первую очередь благодаря подъему экономической активности в Германии. Маккиннон подчеркивает: признаки улучшения отмечаются и в экономике тех стран, которые раньше находились в состоянии рецессии. В частности, индекс PMI обрабатывающей промышленности России в октябре поднялся до 4-летнего максимума.

Запомним: Нил Маккиннон с оптимизмом смотрит на будущее цен на нефть, которые, по его мнению, могут даже перешагнуть отметку в $55 за баррель, опираясь вовсе не на спектакль ОПЕК, какой бы ни была его развязка, а на перспективы оживления мировой и в первую очередь китайской экономики. Скорее бы!

Есть и пессимисты. Их прогнозы, может быть, не точнее прогноза Нила Маккиннона, зато ближе. Они оценивают реакцию рынка на провал усилий ОПЕК. «По нашему мнению, за последнюю неделю снизились шансы и на заявление о сокращении добычи и на то, что оно приведет к успешному снижению запасов», — 1 ноября агентство Bloomberg цитирует аналитиков инвестиционного банка Goldman Sachs. Они отмечают рост добычи в странах ОПЕК в октябре и запуск новых месторождений в странах, не входящих в картель. Эксперты банка полагают, что цена нефти может упасть почти до 40 долл. за баррель, если нефтедобывающим странам не удастся достичь соглашения. Ранее они прогнозировали, что стоимость нефти в этом случае может упасть до 43 долл. за баррель.

Есть и геополитика. Любое дальнейшее обострение обстановки на Ближнем Востоке, а полыхнуть в очередной раз может, например в Ираке, конечно, скажется на ценах на нефть, которые могут устремиться вверх.

Но пока ножницы названы: $55 за баррель, но тогда, когда оживление мировой экономики поднимет спрос на нефть, или $40, но уже буквально через месяц. Пока цена падает. И если оптимист Маккиннон пишет только об оживлении мировой и китайской экономики как поддержке роста нефтяных цен, но на стороне пессимистов не только спуск цен на нефть со спекулятивных высот ожидания заморозки добычи нефти, но и другие факторы (см. стр. 2), так что я, увы, на стороне пессимистов.

США. Саудовская Аравия. Алжир > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 12 ноября 2016 > № 1969773 Николай Вардуль


Россия > Транспорт. Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 2 ноября 2016 > № 1956020 Павел Иванкин

РЖД должны иметь экономически обоснованные тарифы

Стоимость перевозки угля всегда корректировалась специальными коэффициентами

Павел Иванкин, генеральный директор АНО «Институт исследования проблем железнодорожного транспорта»

Убыточность перевозок угля на расстояние свыше 5 тыс. км для ОАО «РЖД» становится главной проблемой в дискуссиях по индексации тарифов на 2017 год. Предстоит найти возможность более справедливо распределять издержки и выгоды от роста добычи в основном угольном регионе страны.

– Перевозка угля на дальние расстояния для ОАО «РЖД» невыгодна, и компания хочет покрывать хотя бы переменные затраты. На сколько нужно поднять тарифы, чтобы этого добиться?

– По действующему прейскуранту дальним считается расстояние свыше 3,5 тыс. км, и здесь предусмотрена скидка в 70% к цене перевозки. Из-за этого у РЖД на перевозках свыше 5 тыс. км возникают убытки. Но расчёт скидки довольно сложен и непрямолинеен, это так называемый перелом тарифа. И если мы говорим, что хотим тариф поднять до уровня экономически обоснованного, то речь идёт о том, чтобы отменить этот понижающий коэффициент. Для расстояния около 7 тыс. км рост тарифа будет составлять где-то 40–45%.

– Для экспортных перевозок угля это критично?

– Угольщики говорят, что да. Но, как мне кажется, они просто привыкли, что на всём протяжении последних десятилетий для них действовала специальная ставка. Когда в 2003 году принимали новый Прейскурант 10-01, то понижающую спецставку, чтобы не продлять каждый год, просто загрузили в документ.

Угольщики рассчитывают на определённый уровень транспортной составляющей (доля ОАО «РЖД» в стоимости перевозки тонны угля около 55%. – Ред.), и из неё исходят, выстраивая свой бизнес. Я не уверен, что это смертельно. Они не представляют, что транспортная составляющая может колебаться.

– Как говорил один учёный, который составлял межотраслевой баланс как раз в 2003 году, тогда выходило, что для железнодорожников перевозки угля были невыгодны, но эти убытки покрывались для государства ростом ВВП и налогов. На ваш взгляд, ситуация с того времени так и не изменилась?

– Да, с учётом 2003 года, когда понижающие спецставки «погрузили» в прейскурант, государству это оказалось выгодно, потому что ему через налоги компенсировалось то, что недобиралось тогда с Министерства путей сообщения. Другое дело, что МПС было государственным субъектом, не платило дивиденды, использовало перекрёстное субсидирование, от него никто не требовал высоких финансовых результатов, это всё нивелировалось. Но сегодня, когда мы говорим, что РЖД – хозяйствующий субъект и изменилась структура грузопотока, то, что невыгодно компании, отражается на её ковенантах и способности себя окупать. Но экономически ситуация не изменилась. Государству по-прежнему выгоден экспорт угля, потому что это и налоги, и валюта, и влияние на внешних рынках. Это мы видим по переговорам о тарифах на следующий год, где угольщики являются основным камнем преткновения.

– Можно ли решить эту ситуацию путём точечного повышения тарифов на экспорт?

– Мы говорим, что, во-первых, РЖД должны иметь экономически обоснованные тарифы. Во-вторых, если этот тариф не позволяет реализовывать уголь на внешних рынках, то производитель и РЖД должны договариваться в рамках гибкой тарифной системы. Если же и этого недостаточно, то угольщиков должно субсидировать правительство. Когда говорят, что РЖД должны субсидировать угольщиков, но при этом показывать высокие результаты и платить дивиденды, это выглядит странно.

– Кому лучше давать субсидии – отрасли или ОАО «РЖД»?

– Непосредственно производителю, потому что РЖД выступают здесь как посредник. Угольщики сами должны распорядиться деньгами, направив их туда, куда посчитают нужным. Возможно, на снижение внутренних издержек для компенсации высоких тарифов. Если субсидировать РЖД, то возникнет ситуация, когда становится непонятно: компания то ли поддерживает угольщиков, то ли использует эти деньги на себя.

– Одним из возможных выходов считалось замещение угля из Кузбасса более близким для восточных рынков углем из Восточной Сибири и Дальнего Востока. Но этого не происходит, на Кузбассе идёт рост добычи…

– Речь идёт о качестве. Кузбасский – один из самых качественных в мире, там большая доля высокомарочного угля. Ведь у каждого сорта есть свои характеристики и потребители. Красноярский уголь бедный, и на него спрос гораздо меньший. У якутского угля ещё нет истории добычи и истории качества. И, кроме того, не нужно забывать, что у угля разные собственники, которые заинтересованы, чтобы покупали именно их уголь. Если кузбасский производитель даёт лучшую цену, то его, конечно, охотно купят в Китае. Потом, правда, этот производитель придёт к РЖД за компенсацией этой цены, но это уже другая история. Понятно, что маржинальность тех же якутских углей выше, но у Кузбасса явно лучше маркетинговая политика.

Беседовал Сергей Плетнёв

Россия > Транспорт. Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 2 ноября 2016 > № 1956020 Павел Иванкин


Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 27 октября 2016 > № 1960227 Михаил Леонтьев

Леонтьев: «Таких депозитов быть не может, и в Bloomberg понимают, что это абсурд»

Если следовать данным агентства, правительство якобы разрешило «Роснефтегазу», через который государство владеет акциями «Роснефти», разместить на депозитах в «Газпромбанке» $29 млрд

Вице-президент «Роснефти» Михаил Леонтьев в интервью Business FM прокомментировал сообщение Bloomberg о депозите «Роснефтегаза». Агентство утверждает, что правительство разрешило «Роснефтегазу» разместить на депозитах в «Газпромбанке» до 1,8 трлн рублей — это 29 млрд долларов, более 63% от балансовой стоимости активов компании на конец прошлого года.

«Мне трудно отвечать за «Роснефтегаз», я не знаю, что там происходит, к «Роснефтегазу» прямого отношения мы не имеем. Но как гражданин я бы сказал, потому что на самом деле таких депозитов быть не может, это абсурд. И в Bloomberg это лучше всех знают и понимают. Скорее всего, на основании какой-то очередной «слитой» из кабинетов правительственных бумаг они увидели лимит на размещение депозитов. Все делают всегда кредиты, у нас в компании так поступают, когда совет директоров утверждает некий лимит на какой-то период размещения депозитов или лимит кредитования, который представляет собой предельную сумму на какой-то срок, это просто некая оперативная свобода для исполнительного органа, для руководства компании, его текущей хозяйственной деятельности. И всем это понятно, и Bloomberg это понятно. Зачем-то Bloomberg прикидывается больным. Люди, которые вроде как соображают, больными прикидываются или правда такими являются. Вот тут, к слову, поступил запрос от еще одной группы. Журнал Forbes готовит очередной рейтинг награждения CEO крупнейших российских компаний. Один раз мы суд выиграли уже у этого журнала... Особенность этих рейтингов в том, что у них, поскольку по многим позициями нет публичной информации — по известным причинам, это делается на основании некой собственной методики. Сначала эта методика давала по нашему руководителю 50 млн, что было опровергнуто судом, потом стало 17,5, теперь они предлагают 13 млн. На самом деле никакого официального ответа на этот бред давать невозможно, если люди больные, надо к доктору обращаться. Я просто напоминаю, что нынешний владелец Forbes как раз вроде рассказывал, что они не будут заниматься дешевыми сенсациями, политизацией и так далее, что их интересует ниша солидного, респектабельного журнала о людях, о жизни. Но нет же! Болезнь, очевидно, заразна, передается каким-то образом. Руки тянутся к перу, перо — к бумаге, и вот стихи свободно потекли... стихи мы не можем комментировать никак.

«Роснефтегаз» на 100% принадлежит государству. Через него оно владеет акциями «Роснефти», «Газпрома» и «Интер РАО».

Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 27 октября 2016 > № 1960227 Михаил Леонтьев


Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 27 октября 2016 > № 1950238 Алексей Текслер

Алексей Текслер дал интервью радиостанции "Эхо Москвы" .

 «На полях» форума «Открытые инновации» Первый заместитель Министра энергетики Российской Федерации Алексей Текслер дал интервью радиостанции «Эхо Москвы».

Замминистра рассказал о внедрении передовых технологий в нефтегазовом комплексе и других отраслях ТЭК.

«Наши нефтегазовые компании являются интеграторами инноваций в своей отрасли и одними из самых крупных потребителей инновационных услуг», – подчеркнул Алексей Текслер. При этом замглавы Минэнерго России отметил, что при добыче традиционной нефти обеспеченность отечественными технологиями достигает 80-95%.

«Определенная импортозависимость сохраняется в технологиях шельфовой добычи, добычи трудноизвлекаемых запасов, нефтепереработки. Таких технологий порядка 11, в данный момент активно нарабатываются необходимые компетенции, идет постоянное взаимодействие с Минпромторгом России и компаниями в рамках созданных рабочих групп», – рассказал замминистра.

По словам Алексея Текслера, особенное внимание уделяется технологиям горизонтального бурения и гидроразрыва пласта, катализаторам для нефтехимии.

«По каждому направлению уже есть определенные успехи или планы, которые будут реализованы в течение нескольких ближайших лет» , – уточнил замминистра.

По мнению Алексея Текслера, задача импортозамещения является экономически обоснованной. «В рамках девальвационного окна компании, применяя отечественные технологии, выигрывают в расходах. Кроме того, их внедрение помогает нивелировать эффект санкций, действующих в отдельных секторах», – добавил замглавы Минэнерго России.

Кроме того, замминистра рассказал о технологических задачах в области возобновляемых источников энергии (ВИЭ). «Основной целью развития ВИЭ на сегодняшний день является не введение дополнительной мощности, а наработка технологических компетенций. Тем не менее, в рамках поддержки ВИЭ запланировано введение порядка 6 ГВт мощности», – подчеркнул Алексей Текслер.

Основным условием решения поставленной задачи замминистра назвал локализацию производства соответствующего оборудования. «Уже построено несколько заводов по производству солнечных батарей, создаются производства для ветровой генерации», – отметил заместитель Министра.

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 27 октября 2016 > № 1950238 Алексей Текслер


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 24 октября 2016 > № 1945105 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером. Глава «Газпрома» информировал Президента о готовности единой системы газоснабжения страны к осенне-зимнему периоду. Отдельно обсуждались перспективы реализации межправительственного соглашения о строительстве «Турецкого потока».

В.Путин: Алексей Борисович, мы с Вами нередко встречаемся по разным поводам, но сегодня хотелось бы поговорить по вопросу, который для нашей страны – у нас северная страна – является особенно актуальным: это вопрос подготовки к зиме.

Значительная часть работы уже проведена, во многих регионах уже наступили времена, когда отопление надо включать, и мы знаем, какая нагрузка ложится на энергетику в этот период времени, особенно на большую энергетику. Как компания к этому подготовилась?

А.Миллер: Владимир Владимирович, «Газпром» закончил закачку газа в подземные хранилища, мы достигли целевого показателя, который планировали на этот год. Запас газа в подземных хранилищах на предстоящую зиму составил 72,1 миллиарда кубометров.

При этом за последние пять лет мы целенаправленно работали для того, чтобы увеличить суточную производительность подземных хранилищ, и за пять лет увеличили её на 22 процента. На начало периода отбора, сейчас как раз начинается осенне-зимний сезон, суточная производительность «подземок» составит 801 миллион кубометров в сутки, это рекорд в нашей газовой промышленности, максимальный показатель за всю её историю.

Проведено 16 комплексов планово-предупредительных ремонтов по подготовке к зиме, все комплексы проведены успешно, поэтому докладываю Вам, что единая система газоснабжения страны к осенне-зимнему периоду готова.

В.Путин: Отлично. И с тепловыми электростанциями у вас контракты заключены?

А.Миллер: Да.

В.Путин: Всё в порядке, никаких проблем?

А.Миллер: Никаких проблем нет. Мы обеспечим электроэнергией пиковую нагрузку для тепловиков.

В.Путин: Хорошо.

Совсем недавно в Турции подписали очень важное для компании соглашение. Как Вы оцениваете перспективы реализации?

А.Миллер: В соответствии с Межправсоглашением мы построим две морские трубы по дну Чёрного моря в Турцию производительностью 31,5 миллиарда кубометров газа. По графику обе трубы должны быть построены до конца 2019 года.

С учётом той подготовительной работы, которая проведена, Вы знаете, Владимир Владимирович, мы уже сейчас, до конца 2016 года, на территории России создали всю необходимую газотранспортную инфраструктуру для подачи газа в морской газопровод.

Плюс наши турецкие коллеги подтвердили все те разрешения и все те документы, которые были разработаны для участков в турецкой экономической зоне под «Южный поток». Турецкая сторона подтвердила, что все эти разрешения также действительны для «Турецкого потока».

Мы уже получили разрешение на участок в турецкой экономической зоне в Чёрном море, от границы экономических зон Турции и Болгарии в направлении Турции на расстоянии 250 километров, на проведение изысканий.

Всё это позволяет нам с уверенностью говорить, что обе трубы будут построены в срок, до конца 2019 года. Одна труба мощностью 15 750 миллионов кубометров газа предназначена для турецкого рынка; вторая труба предназначена, как Вы знаете, для поставки газа европейским потребителям. Соответственно предусматривается создание транзитной инфраструктуры через территорию Турции в направлении европейских стран.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 24 октября 2016 > № 1945105 Алексей Миллер


Турция. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 14 октября 2016 > № 1934817 Михаил Крутихин

«Турецкий поток»: цена упорства

Энергетическая безопасность

Михаил Крутихин

В отличие от украинского и германского маршрутов в Турции российскому газу придется столкнуться с жесточайшей конкуренцией со стороны Азербайджана, Ирана, Ирака, а возможно, еще Туркмении и Израиля. Маршрут для этих конкурентов «Газпрома» будет намного короче, а строительство трубопроводов намного дешевле. Рынок газа в юго-восточной и южной Европе не так велик и значительно вырасти не обещает

Россия отдает контроль над южным направлением своего газового экспорта недавнему врагу и члену НАТО – Турции, которая к тому же ведет боевые действия в Сирии далеко не на стороне России. Именно так в сухом остатке можно трактовать договоренности, достигнутые на днях в Стамбуле.

Министры энергетики России и Турции подписали в присутствии президентов Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана межправительственное соглашение, пообещав двустороннюю государственную поддержку проекту газопровода «Турецкий поток». Если – и пока это очень большое «если» – проект осуществится, «Газпром» переведет значительную часть своего экспортного потока газа с украинской на турецкую территорию.

В чем смысл замены одной транзитной территории на другую? Когда в 1997 году в России началась работа по созданию газотранспортных систем «Северный поток» на Балтике и «Южный поток» через Черное море, руководство страны и «Газпрома» твердило, что по новым трассам пойдут новые объемы газа по новым контрактам, не нарушая работу существующих маршрутов. Потом появились осторожные признания, что часть газа из старых труб планируется убрать. Сейчас официальная задача потоков сформулирована окончательно: обойти Украину, где якобы существуют политические и технические риски нарушения поставок российского газа в Европу.

Несмотря на надежность и сравнительную дешевизну старого маршрута, в Москве решили оставить Украину без транзита, то есть наказать недружественную соседнюю страну лишением ее примерно $2 млрд годового дохода от транспортировки российского газа европейским потребителям. «Газпрому» было поручено обеспечить обходные пути, и, судя по всему, компании приказали патронов не жалеть, то есть не обращать внимания на то, во что может обойтись такое мероприятие.

Такой подход к решению политической задачи, поставленной в Кремле, совпал с интересами традиционных подрядчиков газпромовских инфраструктурных проектов, по странному, но привычному совпадению оказавшихся близкими друзьями российского президента. Именно им достались контракты в рамках «Северного потока» и «Южного потока» на прокладку трубопроводов и строительство компрессорных станций на российской территории. Именно они продемонстрировали мастерство в раздувании смет: на участке Грязовец – Выборг средняя цена километра трассы достигла $4,8 млн, что втрое превышает затраты аналогичных проектов в других странах.

Деньги шли и трубопроводы строились даже тогда, когда заранее было понятно, что проект провальный: это случилось с трассой Сахалин – Владивосток, а затем и с «Южным потоком», на который «Газпром» впустую потратил до $17 млрд, пока в декабре 2014 года Владимир Путин не признал, что продолжить намеченную трассу на другом берегу Черного моря не удастся, и объявил о новом проекте, получившем название «Турецкий поток».

Дальше, пока российские чиновники вели переговоры с изумленными такой инициативой турками и обещали им за согласие принять трассу скидку в цене поставляемого газа в размере 10,25%, «Газпром» начал действовать в противоположном направлении. Компания полностью прекратила финансирование этого направления, упразднила департамент, отвечавший за проект, а два итальянских судна-трубоукладчика, которые почти год проболтались в Черном море без работы, были отпущены (итальянцы предъявили «Газпрому» иск на солидную сумму).

В попытке спасти «Южный поток» в новом облике и оправдать хотя бы часть колоссальных затрат, Министерство энергетики России вело с турками переговоры о прокладке хотя бы одной нитки газопровода мощностью около 16 млрд кубометров в год вместо запланированных четырех ниток. Турки требовали гарантий по ценовой скидке. Контакты прекратились после инцидента со сбитым российским самолетом в Сирии и возобновились в рамках нормализации двусторонних отношений.

Уступки по межправительственному соглашению были двусторонними. По сведениям из Минэнерго РФ, российская сторона согласилась на скидку по цене газа, а турки – на включение в документ второй нитки газопровода.

В Киеве к ситуации с обходными потоками относятся с огорчением и некоторым недоумением. Участники второго Украинского газового форума, который проходил 12–13 октября, констатировали, что две страны, которые на словах выступают как большие друзья Украины, то есть Турция и Германия, поддержали строительство обходных газовых маршрутов и, следовательно, прекращение транзита газа через украинскую территорию.

Германия, выразившая готовность принять у себя вторую очередь «Северного потока», видит себя в роли хаба по распределению потоков российского газа в северо-западной и центральной Европе. Европейские трейдеры надеются, что «Газпром» использует новый маршрут для поставок газа на новых коммерческих условиях. Что же касается Турции, то она получает ключ к стратегически важной инфраструктуре России и рычаги политического и экономического воздействия на Москву.

В отличие от украинского и германского маршрутов в Турции российскому газу придется столкнуться с жесточайшей конкуренцией. Там уже строится газопровод TANAP, который поставит по уже заключенным контрактам газ из Азербайджана не только в Турцию, но также в Италию, Грецию и Болгарию. В дальнейшем, как рассчитывают в Анкаре, в направлении европейских рынков через турецкую территорию пойдет газ из Ирана и иракского Курдистана. Нельзя исключать подключение к тому же маршруту в будущем газа из Туркмении и даже Израиля. И маршрут для этих конкурентов «Газпрома» будет намного короче, чем путь с Ямала через всю Россию и Черное море, а строительство трубопроводов намного дешевле.

К тому же в результате прекращения транзита газа в Турцию по нынешнему маршруту через Украину, Румынию и Болгарию старый газопровод можно реверсировать и поставлять газ в Болгарию и Румынию из Каспийского региона и с Ближнего Востока. Болгары уже лелеют мечту о создании у себя газораспределительного хаба.

Что касается второй ветки «Турецкого потока», то с ней ясности нет. В Анкаре согласились ее принять, но в межправительственном соглашении отмечено, что «Газпром» может отказаться от ее прокладки. Летом на Экономическом форуме в Санкт-Петербурге министры энергетики России и Греции подписали меморандум о возможности строительства «Южно-Европейского газопровода» от турецкой границы через Грецию в Италию и, возможно, в Австрию через Сербию (где этот маршрут может сомкнуться с потоком российского газа «Северного потока» из Германии).

Для того чтобы обойти антимонопольные требования Евросоюза, оператором проекта решили сделать не «Газпром», а российские и греческие банки в форме совместного предприятия при первоначальном российском финансировании. Вот только через пару месяцев греки объявили, что проект хороший, но состоится он лишь после благословения Еврокомиссии. А настроения у европейских регуляторов сейчас не в пользу «Газпрома».

Рынок газа в юго-восточной и южной Европе не так велик и значительно вырасти не обещает. Поэтому конкуренция там будет острой (даже если не принимать во внимание глобальный переизбыток сжиженного газа), и российский товар придется предлагать с огромными скидками, никак не оправдывающими расходов по добыче и транспортировке. Месть Украине за нежелание следовать курсом Москвы очень дорого обходится и еще обойдется и «Газпрому», и бюджету России, и в итоге российским гражданам. В выигрыше останутся только близкие к Кремлю подрядчики и, конечно, европейские потребители газа.

Турция. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 14 октября 2016 > № 1934817 Михаил Крутихин


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 12 октября 2016 > № 1930446 Андрей Гурков

Первый успех проекта «Лишим Украину транзита»

Договор по «Турецкому потоку» приблизил Москву к заветной геополитической цели. Теперь Кремль всеми силами будет форсировать «Северный поток-2».

Андрей Гурков, Deutsche Welle, Германия

Подписанное в Стамбуле 10 октября межправительственное соглашение о строительстве газопровода «Турецкий поток» является важной политической победой для Кремля, но станет серьезным финансовым бременем для Газпрома. Будь этот российский государственный концерн частной компанией, нацеленной исключительно на зарабатывание денег, он ни за что не взялся бы за этот проект. Но об экономике здесь и речи нет. Тут чистая геополитика.

Заветная цель Кремля

У Кремля есть заветная цель — к концу 2019 года, когда истечет подписанный с Киевом десятилетний договор, полностью прекратить транзит через территорию Украины российского газа. Этой сверхзадаче подчинены в последние годы все трубопроводные инициативы Москвы на европейском направлении.

Сначала был «Южный поток»: четыре нитки суммарной мощностью 63 миллиарда кубометров в год. Когда этот проект застопорился из-за нарушений законодательства ЕС, Владимир Путин 1 декабря 2014 года договорился в Анкаре с Реджепом Тайипом Эрдоганом пустить трубопровод в обход Украины через Турцию. Так появился «Турецкий поток».

Однако вскоре Эрдоган охладел к этой идее, и речь вместо четырех ниток пошла об одной-двух. Стало понятно, что прокачать через Турцию все идущие через Украину объемы не удастся. Поэтому 18 июня 2015 года Москва вместе с западноевропейскими фирмами возродила на Петербургском международном экономическом форуме проект «Северный поток-2» мощностью 55 миллиардов кубометров, от которого в ЕС в свое время отказались из-за ненадобности.

Три проекта вместо одного

В результате теперь «Газпрому» вместо одного дорогостоящего газотранспортного проекта предстоит реализовывать на европейском направлении два дорогостоящих проекта: один на Черном море, другой на Балтике. Причем если половину расходов по прокладке подводной части «Южного потока» в свое время готовы были взять на себя западные партнеры, то финансировать «Турецкий поток» Газпрому придется в одиночку. Равно как и «Северный поток-2», который обойдется как минимум в 10 миллиардов евро.

А впереди еще один, третий газотранспортный проект, на этот раз на Адриатике. Ведь если «Турецкий поток» будет осуществлен в том виде, как это предусматривает подписанное 10 октября соглашение, то по одной нитке пойдет газ для турецких потребителей, а другую, с газом для ЕС, доведут до границы Греции. Но по ту сторону никакой подходящей инфраструктуры пока нет, трубопровод Poseidon до Италии еще только предстоит согласовать, а затем и построить. Но в данном случае хотя бы есть надежда на финансовое участие европейских фирм.

Самый убыточный вариант для Газпрома

Если же со второй ниткой ничего не получится (а Газпром не исключает такой возможности и специально заложил в соглашение пункт об отмене ее строительства), то весь «Турецкий поток» сведется к одной-единственной нитке мощностью 15,75 миллиарда кубометров. И она будет предназначена для снабжения только западной, европейской части Турции, поскольку основная территория этой страны к востоку от Босфора получает газ из России по трубопроводу «Голубой поток».

Это был бы самый убыточный вариант для «Газпрома», ведь компания потратит миллиарды евро фактически на то, чтобы всего лишь заменить вполне исправно действующую вот уже много лет трубу, по которой российский газ через Украину, Молдавию, Румынию и Болгарию поступает в западную часть Турции. Да, на транзите можно будет сэкономить, но огромные инвестиции в прокладку труб в особо глубокие воды Черного моря это долго не окупит. Тем более, что Путин обещал Эрдогану в Стамбуле еще и скидку на газ.

Почему Путин не жалеет сил, времени и денег?

С точки зрения же российского президента подписанное соглашение — это большой успех. По сути дела, это первый реальный успех его большого проекта «Лишим Украину транзита». Если все пойдет, как планируется (в отношениях с Турцией этого нельзя гарантировать), то к 30 декабря 2019 года объемы прокачиваемого за год по украинской территории газа уменьшатся, по меньшей мере, на 15,75 миллиарда кубометров.

А если добавить к этому 55 миллиардов из «Северного потока —2», то заветная цель будет достигнута. Поэтому можно исходить из того, что теперь, после прорыва в Стамбуле, Москва бросит все силы на скорейшую реализацию проекта на Балтике. Теоретически, в режиме аврала, до конца 2019 года еще можно успеть.

Однако «Северный поток-2» не случайно вызывает серьезные сомнения во многих странах Евросоюза. Очень трудно поверить в то, что президент России тратит столько сил и времени, а Газпром — столько денег только на то, чтобы сэкономить на транзите через Украину и обезопасить поставки в Европу. Ведь как раз сейчас, в самый трагический период в российско-украинских отношениях, этот транзит действует бесперебойно.

Так что тут явно что-то иное. Это может быть простое желание лишить непокорного соседа важной статьи доходов. Но возможен и более сложный расчет: пока газовый экспорт, обеспечивающий валютные поступления в пустеющую российскую казну, идет через Украину, Кремль не заинтересован в крупномасштабной дестабилизации соседней страны. Как только Киев лишится этой страховки, ситуация изменится.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 12 октября 2016 > № 1930446 Андрей Гурков


Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 12 октября 2016 > № 1929258 Александр Корсик

Александр Корсик: «Я слишком упрямый: не хочу делать то, во что не верю»

Ирина Мокроусова

заместитель главного редактора Forbes

Елена Васильева

обозреватель Forbes

После решения о продаже нефтяной компании «Башнефть» «Роснефти» президент «Башнефти» Александр Корсик уходит в отставку. Это следует из сообщения компании о проведении совета директоров, размещенном в базе «Интерфакс-СПАРК». В повестке пять пунктов: в досрочном прекращении полномочий президента ПАО АНК «Башнефть»; о назначении президента; о досрочном прекращении полномочий членов оравления; об определении количественного состава правления и избрании его членов; о созыве внеочередного общего собрания акционеров.

По данным источников РБК, новым президентом компании станет Андрей Шишкин, который сейчас занимает пост вице-президента «Роснефти». «Такие вещи (менять руководство. — РБК) надо делать быстро, даже в идеальных компаниях существует огромное количество рисков, связанных с периодом безвременья — смены контролирующего акционера», — сказал РБК близкий к «Роснефти» источник.

Корсик пришел в «Башнефть» в апреле 2011 года, когда компания принадлежала АФК «Система». После национализации нефтяной компании он сохранил пост. Незадолго до того, как это случилось, Корсик дал подробное интервью Forbes, в котором, в том числе, рассуждал, что будет с «Башнефтью» после национализации. Вот несколько наиболее интересных высказываний Александра Корсика.

О своих первых днях в «Башнефти»:

Пришел в офис. Начал думать: а кто же будет работать? Я-то работать не люблю (смеется). Значит, работать должны те, кто любит и кто умеет это делать. Людей мы подбирали долго: 90% успеха — это команда. Некоторые менялись, но основа — это высокопрофессиональные, лояльные компании люди. Многих из них я знал по предыдущим местам работы — из «Сибнефти», «Русснефти», «Итеры», люди из других компаний отрасли, люди, которые работали в «Башнефти» и полностью вписались в нашу новую корпоративную культуру и по профессиональным, и по личным качествам.

О возможном уходе из «Башнефти»:

Уже много лет я не стремлюсь где бы то ни было остаться. Вопрос стоит в иной плоскости: нужен ли я и готов ли я работать в тех или иных условиях? Сейчас мне не хочется думать об этом. Сегодня у меня другая задача — надо провести компанию через этот непростой период без каких-либо потерь, а дальше жизнь покажет. Хочу ходить на работу и получать удовольствие от того, что делаю. Ходить просто для того, чтобы зарабатывать деньги? У меня был такой период в жизни, но он давно позади. У меня нет никаких особых притязаний: личный самолет или яхта мне не нужны. Люблю путешествовать, а на это мне точно денег хватит.

Я уже не раз думал: а может, пора заканчивать? Зачем эти бессонные ночи, проблемы, нервы, стрессы, перелеты? Разум подсказывает, что нужно заняться семьей и приятными делами, на которые катастрофически не хватает времени. Но уверенности в том, что подсознательные мотивы не победят разум, нет.

О судьбе «Башнефти» после национализации:

Я хотел бы, чтобы «Башнефть» осталась независимой компанией, поскольку всегда считал, что в нефтяной отрасли, как и в любой другой, должно быть много игроков. Уменьшать их количество, ограничивать конкуренцию, мне кажется, было бы неправильно. Даже у тех, кто определяет направление развития отрасли, всегда должна быть возможность сравнения. Вот есть, например, компании Х, Y и Z. Первая компания делает так, вторая — так же, третья — по-другому, но у нее все как-то намного лучше получается. Может быть, у первой и второй компаний проблемы? Этого не узнать и ошибки не исправить, если нет возможности сравнить.

О влиянии смены собственника на коллектив:

Я попросил всех коллег следовать простому принципу: то, что происходит за пределами компании, — абсолютно вне сферы нашего влияния, и мы ничего здесь изменить не можем. Я был приятно удивлен выдержкой и работоспособностью наших сотрудников в этой ситуации. Я горжусь своей командой. Безусловно, люди напряжены. Они думают о будущем, и это совершенно естественно. Но дембельских настроений в плохом понимании этого слова, к счастью, нет, и я не сомневался, что их не будет.

Об интересе «Роснефти»:

Игорь Иванович (Сечин, главный исполнительный директор «Роснефти»), если не ошибаюсь, публично заявлял, что «Роснефть» не заинтересована в поглощении «Башнефти». Если же вести речь о каком-то абстрактном поглощении, то цель (несостоявшегося) SPO была совершенно иная — радикально повысить ликвидность акций компании, принять жесткие дополнительные обязательства по корпоративному управлению, сделав «Башнефть» более привлекательной для инвесторов, что, естественно, должно было привести к росту ее стоимости. И, конечно, заработать деньги.

О своих недостатках:

Думаю, я слишком упрямый: не хочу делать то, во что не верю. Например, есть некий гениальный проект, в который верит много людей. А я в него не верю, потому что знаю этот проект уже лет десять вдоль и поперек. И я буду до последнего сопротивляться. В большинстве случаев это сопротивление заканчивается тем, что такой проект не принимается, но у того, кто в этот проект верил, остается, вероятно, ощущение, что я упускаю возможности. Но есть понятный критерий — насколько успешна компания. Не буду говорить о том, насколько она успешна. Хочу только сказать, что не помню ни одной глобальной ошибки. Хотя локальные, конечно, были.

Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 12 октября 2016 > № 1929258 Александр Корсик


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 октября 2016 > № 1927869 Елена Краузова

Водородная уборка: российский стартап хочет приучить нефтяников чистить трубы перекисью

Елена Краузова

обозреватель Forbes

В офисе на территории бывшего советского НИИ бытового обслуживания населения, недалеко от павильонов ВДНХ, по радио играет рок. Виктор Семенихин проводит опыт: в колбы с фосфорной кислотой, соляной кислотой и разработанным им составом он опускает одинаковые оцинкованные пластины. Детали покрыты толстым слоем «накипи» — такая оседает в трубах теплообменников в системах охлаждения. Через несколько секунд колба с составом по рецепту ученого желтеет, над поверхностью идет пар. Через 15 минут пластинка из этого сосуда полностью очищена, а в двух других или накипь «не взялась», или металл разъелся вместе с отложениями. «Жидкость «кипит», потому что в ней — производные перекиси водорода, которые, разлагаясь с выделением газов, «взрывают» отложения изнутри», – объясняет Семенихин, технический директор компании «Ангара-Сервис». Изобретение химика, композиция AlfaPerox, проходит испытания на нефтеперерабатывающих заводах, на теплообменниках ЖКХ и даже на молочном заводе. На что рассчитывает ученый с технологией, которой придется конкурировать с десятками производителей реагентов для очистки?

Идея с историей в 40 лет

В 1980-х сотрудник одного из НИИ Минобороны Семенихин основательно вникал в фундаментальные исследования вузов и подразделений Академии наук по всему СССР. Он перелопачивал горы научных статей из разных разделов химии, физики, материаловедения. Однажды ему на глаза попалось описание технологии для очистки оборудования атомных станций от радиоактивных отходов — с помощью соединений… перекиси водорода. Семенихин задумался: такой состав мог бы очищать любые промышленные трубы, внутри которых отложения оседают и в конечном счете «убивают» оборудование. Правда, в тот момент ученый не планировал разработку — раствор сильно разъедал трубы.

После распада СССР Семенихин работал в фирмах по производству химических реагентов, но идея бороться с «накипью» в трубах с помощью перекисных соединений его не оставляла. Больше 20 лет он следил за научными публикациями по этой теме. За это время появились новые вещества, снижающие скорость коррозии. Ученый решил, что они смогут сдержать агрессию перекиси водорода против материалов труб. Семенихин стал вечерами заниматься опытами на химфаке МГУ. В 2014 году ученый как-то вечером разговорился с Данилом Базановым, аспирантом химфака. Чем больше экспериментировали два химика разных поколений, тем эффективнее были результаты их исследований.

Приручить водород

Партнер фонда FPI Александр Тимофеев никогда бы не узнал об успехах Базанова и Семенихина, если бы не любовь к вузу. В апреле 2015 года он поехал на «Матч века» — ежегодный футбольный турнир выпускников МФТИ. Тимофеев разговаривал с учеными и предпринимателями, сменившими деловые костюмы и лабораторные халаты на футбольную форму и экипировку болельщиков. Один из старых знакомых обронил пару слов о проекте Семенихина и Базанова. Тимофеев взял его «на карандаш» — к нему уже обращались несколько стартапов с похожими разработками, но их изобретения оставляли желать лучшего. Вскоре Семенихин и Базанов уже демонстрировали Тимофееву «шипучку». «У Виктора было много идей, мы много чего обсуждали и в конечном счете остановились именно на очистке теплообменников, – вспоминает Тимофеев. – Тут огромный рынок».

FPI дал разработчикам около $30 000 на эксперименты с рецептурами, арендовал лабораторию и закупил самое необходимое оборудование.

Чем привлек инвесторов рынок средств для очистки теплообменников? Теплообменники — это система труб, внутри которых проходит жидкость-теплоноситель, она передает тепло (или холод) другому веществу. Теплообменники, например, поддерживают нужную температуру сливок или соков при пастеризации. Они же используются при нагревании и охлаждении нефтепродуктов, красок, лаков и эмалей, растительного масла или спиртов. Радиатор в квартире — это тоже теплообменник, только с воздухом.

Теплообменник работает хорошо, если теплопередача идет интенсивно. А когда стенки трубок изнутри покрываются отложениями, то разница температур двух рабочих веществ уменьшается — эффективность теплопередачи падает. Приходится «гонять» жидкость дольше. Вскоре теплообменник вообще может выйти из строя. Можно разобрать теплообменник и почистить его механически. Но простой оборудования невыгоден, а некоторые теплообменники и не разбираются. Поэтому появились химические методы очистки — прокачка через трубы химических растворов (обычно с кислотами), разрушающих накипь. Но здесь свои минусы — засорения удаляются только частично, материал труб истончается, а некоторые отработанные растворы еще и токсичны. Часто реагенты не «пробивали» затвердевшие отложения, многие владельцы теплообменников разочаровались в химических методах и просто списывали оборудование.

«Идея очистки теплообменного оборудования с помощью перекисных соединений не нова», – признает Семенихин. Но ученый сделал ее дешевле. За счет чего? Первые реагенты с перекисью водорода не завоевали массовый рынок не только из-за агрессивности, объясняет ученый. Вторым их недостатком был большой расход составов. Перекись водорода — активное вещество: она интенсивно разлагается, особенно если в растворе есть примеси. Поэтому составы не проникали вглубь образований на стенках труб, реакция проходила в толще раствора или в объеме отложений. Приходилось заливать в трубы больше жидкости и делать больше прогонов. На это уходило больше времени и денег — из-за дорогих (более мощных) установок для промывки. Композиции в порошках Семенихина и Базанова управляли реакцией лучше —и потому «забирались» в пористые отложения глубже.

Инвесторов FPI покорила настойчивость Семенихина и его помощника и то, как глубоко они разобрались в теме. «Когда я познакомился с Виктором Семенихиным, сразу подумал: въедливый технарь, которому даже с учетом его богатого жизненного опыта хочется чего-то эдакого», – говорит Илья Родин, партнер FPI.

Основатели фонда зарегистрировали компанию «Ангара Сервис». FPI не забирает долю у стартапа, а становится соучредителем в новой фирме и берет на себя большинство проблем начинающего бизнеса, объясняет Родин. По данным СПАРК, ему принадлежит 100% в компании «Ангара Сервис». Реальные доли расписаны в структуре капитала компании в английском праве, а отношения авторов проекта и FPI регулируют внутренние бенефициарные договоры, говорит инвестор. FPI вложил в новый бизнес уже почти $400 000.

Инвесторы пригласили в проект предпринимателя Станислава Бецера. У Бецера до этого был бизнес с эксклюзивной дистрибуцией автомобильной электроники. «Химическое производство казалось темным лесом, – говорит Бецер. – Но я понимал: поставлять аудиосистемы — это просто перепродавать, а тут есть шанс изменить стандарты в целой нише».

Семенихин, Базанов и Бецер доработали состав, который назвали AlfaPerox. Одни его вещества (подбираемые под каждый тип отложений) делают отложения более пористыми. Дальше специальные катализаторы инициируют разложение перекиси — отложения дробятся на мелкие кусочки. Через некоторое время активируются другие вещества, которые, наоборот, сдерживают новые реакции разложения. Дальше вступают в работу вещества, которые предотвращают перенос отложений из одной части теплообменника в другую вместо их удаления. Еще две составляющие — антикоррозийные реагенты и специальные добавки против набухания прокладок внутри теплообменников.

К маю 2015 года у «Ангара-Сервис» был набор «рецептов» на разные случаи. В августе инженеры поехали на первый «полевой» эксперимент в Домодедово. Управляющие одним из тепловых пунктов пригласили стартап на промывку теплообменника в составе систем отопления. «Мы приехали с установкой для прокачки состава, собранной «на коленке» на даче у знакомых», — вспоминает Бецер. Нервничал Бецер, как оказалось, зря: удачные прокачки первого теплообменника впечатлили инженеров теплосетей, и они попросили стартап прочистить еще две установки. Суммарно AlfaPerox удалил из труб 15 кг отложений солей жесткости.

Нефтяникам и молочникам

Но важнее было впечатлить промышленных заказчиков. Через компанию «Миррико», как следует из документов, предоставленных Forbes стартапом, «Ангара-Сервис» получила заказ на теплообменнике нефтесервисной «Танеко». Судя по профилю Виктора Семенихина в Facebook, он тоже работал в «Миррико». Разработчики и инвесторы не комментируют, как именно был получен «пилот». «Сеть контактов партнеров FPI очень обширна, «Ангаре» это сильно пригодилось, многое ускорило, хотя, конечно, команда тоже многое сделала для работы с заказчиками», – говорит Родин о том, как стартапу удалось заполучить заказчиков даже для тестовых внедрений. Так или иначе, 20 октября 2015 года команда стартапа отправилась в Нижнекамск. Бецер хорошо запомнил эту дату. Это была пятница, и, заперев лабораторию с канистрами с AlfaPerox, он пошел отмечать 45-летие. В понедельник его разбудил звонок на мобильный. «Крышки выбило газом, на полу пены по щиколотку», – услышал он в трубке. Бецер кое-как успокоил сотрудников (они пытались собрать пену с перекисью тряпками) и помчался в лабораторию — «месить» новые растворы.

В теплообменнике «Танеко» тепло передавали тонкие гофрированные пластины. По трубкам одного контура внутри теплообменника идет горячая нефть с температурой выше 200°C, по трубкам другого — тягучий гудрон с температурой выше 340°C. «Когда мы заглянули в трубу, казалось, там просто асфальт», – вспоминает Семенихин. Вначале на сотрудников стартапа смотрели косо, вспоминает Бецер. «Когда мы пришли на промывку, в глазах инженеров читалось: это вряд ли вам по зубам», – говорит он. Люди из цеха с недоверием смотрели на новенькие шланги, через который состав загоняли в трубу, на насосную установку, которой Базанов управлял с планшета. А на следующее утро, когда уже были видны первые результаты обработки, Бецера, Базанова и Родина уже засыпали вопросами. «В общем, уже смотрели с уважухой», – говорит он. Вскоре на пластинах кокса уже не было, перепады давления упали почти вдвое, а разница температур выросла в несколько раз.

Следующий тест провели на Новолипецком металлургическом комбинате (НЛМК) — теплообменник, который должен был охлаждать воздух, забился соляными отложениями и слизью из ила. «По контуру шла речная вода, так что в теплообменник даже рыба заходила», – морщится Семенихин. «Их технология действительно новая — промывка производится кислым раствором перекиси водорода, – говорит Сергей Чеботарев, вице-президент по энергетике НЛМК. – Качество промывки достигается за счет присутствия сильного окислителя (перекись водорода), его авторазложения и, как следствие, обработки поверхности пузырьками кислорода. Применение такой технологии приводит к минимальной коррозии металла». Хотя результаты испытаний НЛМК оценила как удовлетворительные, использовать новую технологию на постоянной основе пока не решили.

Самый необычный заказчик стартапа — Останкинский молочный комбинат. В его теплообменнике нагревают паром трубы, по которым идет молоко. При разных температурных режимах оно превращается в сметану, ряженку, кефир и йогурт. При такой пастеризации частицы молочных продуктов оседают на стенках, производство идет медленнее. После промывки AlfaPerox затраты времени на производство молочных продуктов сократились на 5-6%.

Всего за полгода пилотных внедрений стартап заработал около 1 млн рублей, говорит Родин. Бецер только три месяца назад организовал отдел продаж, который обзванивает потенциальных заказчиков. Предприниматель рассчитывает и дальше развивать сервисный бизнес, а не продавать AlfaPerox массово. Сумма заказа может варьироваться от сотен тысяч до сотен миллионов рублей — все зависит от объемов теплообменников и сложности отложений.

Станислав Бецер

«Оживить» теплообменник

«Ангара» предложила идею физико-химического, в том числе кавитационного, воздействия на отложения действительно не первой, говорит Павел Морозов, курирующий стартап как резидента Сколково в энергетическом кластере. «Однако подтвердить работоспособность технологии вне стен лаборатории удалось только «Ангаре», – говорит он. Препарат с похожим «взрывным» принципом на основе перекиси водорода есть, например, у стартапа из Мордовии. Резидент «Центра нанотехнологий и наноматериалов Республики Мордовия» тоже научился управлять скоростью разложения композиции и кавитации частиц, следует из материалов на сайте наноцентра. Пока проект проходит стадию патентной экспертизы, значится на портале наноцентра. «Если «Ангаре» удастся решить вопрос полной очистки теплообменных аппаратов и при этом исключить существенное коррозионное воздействие, то будет решена задача повышения КПД эксплуатирующихся теплообменников (приращение до 20%) и существенной экономии по топливу и косвенно на электрической энергии, которые часто составляет заметную долю в себестоимости продукции», – резюмирует Морозов.

«Если команда стартапа действительно нашла способ сдержать разрушительное действие пероксидных соединений (а они «едят» все подряд, с чем соприкасаются), ей обеспечен быстрый захват рынка», – уверен Джомарт Алиев, председатель Бизнес Школы МИРБИС, ранее входивший в топ-менеджмент «дочек» «Лукойла» и «Росатома». «Возможно, состав не подойдет для силикатных отложений или некоторых органических, но карбонатные отложения (самые распространенные) точно будут ему по зубам, — говорит Алиев. — Разработчики большие молодцы, что не «куксили» разработку, а пошли раскручивать пилоты и общаться с потенциальными заказчиками».

Как следует из сертификационных документов на сайте стартапа, задача стабилизации перекисной группировки решалась несколькими путями: с помощью ЭДТА — комплексного соединения широкого класса многовалентных ионов металлов, с помощью стабилизаторов перекиси водорода на основе производных фосфорной кислоты и благодаря входящему в состав реагента сульфанолу. Всех их можно считать классическими, говорит Константин Мотовилов, старший научный сотрудник Лаборатории терагерцовой спектроскопии МФТИ. Уксусная и муравьиная кислоты (тоже входят в состав AlfaPerox) также являются классическими мягкими растворителями окислов железа и ряда других металлов, отмечает Мотовилов. Реагент не представляется трудно воспроизводимым и, скорее всего, очень скоро будет вынужден конкурировать с аналогами, говорит ученый.

А команда «Ангары-Сервис» рассчитывает быстрее занять место на рынке за счет того, что в кризис производители стали внимательнее к проблемам очистки теплообменников. «Раньше было так: больше не работает — все, выбрасываем, ставим новый, – говорит Бецер. – Сейчас сто раз подумают, прежде чем списать оборудование за сотни тысяч евро». Чистка от «Ангара-Сервис» обходится в 10-15% от стоимости нового теплообменника.

Основные продажи основатели и инвесторы «Ангара-Сервис» ждут в 2017 году — в рамках тендеров, которые разыграют за осень 2016 года. За 2017 год компания рассчитывает на 10-20 проектов, общая сумма заказов пройдет отметку в 50 млн рублей. «Мы верим в перспективность ниши, которую выбрал проект, так что не ставим жестких планов по выручке», -поясняет Илья Родин. По его мнению, важнее быстрого роста выручки наработать новые партнерства, чтобы AlfaPerox стал «ксероксом» на рынке безразборной очистки теплообменников. Родин планирует, что в ближайшие годы «Ангара-Сервис» выйдет на европейский рынок, где из-за высокой стоимости рабочей силы, разборная очистка оборудования от нереакционных отложений стоит гораздо дороже, чем в России. А пока стартап рассчитывает продать франшизу партнеру в Казахстане, который уже собирает предзаказы от нефтеперерабатывающих заводов.

А Семенихин не жалеет, что сменил лабораторию НИИ на стартап. «Для того, чтобы увлеченно заниматься наукой, нужно идти либо в R&D-подразделение в корпорации, либо в крупный научно-исследовательский центр, оба сценария, увы, ведут за пределы России», – говорит химик. По его словам, наукоемкий бизнес — один из немногих способов для российского ученого продолжать научную работу и обеспечить детей и внуков.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 октября 2016 > № 1927869 Елена Краузова


Туркмения. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 10 октября 2016 > № 1934896 Игорь Коробов

Игорь Коробов: "Строительство Транскаспийского газопровода в первую очередь зависит от действий Азербайджана"

Орхан Саттаров

Полтора месяца назад в ходе переговоров в Берлине с канцлером Ангелой Меркель президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов обсуждал планы продаж природного газа в страны ЕС. Он заверил, что Ашхабад не намерен концентрироваться только на азиатском направлении, и заинтересован в экспорте топлива в Евросоюз. Это было воспринято как желание Ашхабада активизировать переговоры вокруг реализации Транскаспийского газопровода. На вопросы "Вестник Кавказа" о перспективах Транскаспия и других трубопроводов отвечает исследователь Центра изучения Каспийского региона при берлинском Свободном университете Игорь Коробов.

- После недавнего визита президента Туркменистана в Берлин вновь стала актуальна тема поставок туркменского газа в Европу. Проектом-фаворитом ЕС стал Транскаспийский газопровод с дальнейшей прокачкой через Азербайджан, Грузию и Турцию до европейской границы. В каком случае сложатся оптимальные условия для реализации проекта Транскаспийского газопровода и каковы интересы Азербайджана в этом контексте?

- Азербайджан заинтересован в транзите туркменского газа, так как транзитные пошлины могли бы выгодно дополнить собственные поставки газа в условиях снижающейся добычи. Положение транзитной страны сулит и политические дивиденды. За последние десять лет Азербайджан более чем в три раза увеличил собственную добычу газа, при этом его потребление осталось практически на том же уровне, что свидетельствует об экспортном потенциале Азербайджана. Однако он несравним с потенциалом Туркменистана, чей транзитный газ может стать конкурентом азербайджанскому. Вероятно, прибыль от транзита туркменского газа будет нивелирована потерями от снижения цены собственного азербайджанского газа в конкурентной борьбе на газовых рынках Турции и Европы.

Строительство Транскаспийского газопровода в первую очередь зависит от действий Азербайджана. Можно предполагать, что существует неформальная договоренность между Азербайджаном и Россией о недопущении туркменского газа через Каспий. Именно поэтому активной деятельности Баку в этом направлении не наблюдается. Несмотря на заявления официальных лиц Азербайджана, Баку отдает себе отчет о возможных рисках в отношениях с Россией, не желая вести политику, идущую вразрез с позицией России по каспийскому вопросу. В ближайшей перспективе Азербайджан будет избегать напряжения в отношениях с Россией, которое может быть создано даже не полной реализацией Транскаспия, а демонстративной попыткой его строительства. Другими словами, Азербайджан не готов принести в жертву отношения с Россией ради реализации проекта. Позиция Ирана по Транскаспию созвучна российской, хотя менее политизирована. Для Ирана важнее экономические последствия выхода туркменского газа не столько на рынок Европы, сколько на рынок Турции, ведь за последние годы Иран успешно наращивал свой газовый экспорт именно в эту страну. Таким образом, для реализации Транскаспийского газопровода необходимо одновременное совпадение двух условий - экономического и политического. Азербайджан должен сначала реализовать собственные планы по имеющимся на сегодняшний день экспортным газовым контрактам.

- Как быстро, на ваш взгляд, на доставку своего газа в Европу могут рассчитывать иранцы? Какие маршруты доставки будут предпочтительными для Тегерана?

- Иран всерьез не рассматривает газопроводные проекты, особенно в европейском направлении, несмотря на официальные заявления, за исключением разве что газопровода Иран – Пакистана - Индия. В этом контексте было бы уместно говорить, что Иран учится на ошибках России, которая "связана газопроводами" только в одном, европейском направлении, что лишило ее возможности маневрировать в зависимости от изменения конъюнктуры на рынках газа и геополитических разногласий с традиционными покупателями газа. Географически Иран имеет выход к открытым морям, причем основные газовые месторождения ИРИ располагаются в регионах, выходящих к Персидскому заливу, где уже имеется частично построенная LNG-инфраструктура. Поэтому Иран стремится использовать географические преимущества. Это предопределяет будущее развитие иранского газового экспорта именно в направлении LNG.

Создание существенной LNG-инфраструктуры и разработка новых месторождений требуют существенных инвестиций, что в условиях низких цен на газ стало проблематичным. Ситуацию с привлечением иностранных инвестиций осложняет и то, что Иран не готов полностью отойти от практики так называемых сервисных контрактов. Он не готов предоставить долевое участие иностранным компаниям в собственных нефтегазовых проектах.

Еще одним серьезным вызовом для Ирана является высокая энергоемкость внутреннего энергопотребления. Целью газовой добычи всегда была необходимость удовлетворения собственного внутреннего потребления газа, и газ для экспорта в Турцию шел за счет туркменского импорта в газовом балансе Ирана. Учитывая все сложности в газовом секторе Ирана, поставки в ЕС - вопрос не пяти, а, возможно, и не десяти лет.

- Каков ваш прогноз динамики спроса и предложения на европейском газовом рынке в ближайшие годы?

- Не ожидаю сильной динамики спроса на газ в Европе. Скорее всего, он сохранится на нынешнем уровне. Собственная добыча газа будет снижаться из-за падения добычи в Великобритании, Норвегии и Нидерландах. Это падение будет компенсироваться за счет наращивания импорта катарского и американского газа. Нет определенности с объемами этих поставок. Здесь определяющим будет вопрос развития газовых цен. Много надежд связывается с потенциальным импортом газа из Египта и Израиля. Несмотря на попытки Еврокомиссии снизить зависимость от импорта газа из России, доля российского газа в ЕС продолжает расти, и радикальное снижение импорта газа из России в ближайшем десятилетии не предвидится.

- Насколько реалистичной вам представляется перспектива "Турецкого потока"?

- Стратегическая цель "Газпрома" - обход Европы с юга - сохраняется, хотя "Турецкий поток" и перестал быть приоритетом для России. Время для полномасштабной реализации "Турецкого потока" упущено. До сих пор нет признаков активных действий по строительству этого газопровода. В отличие от «Северного потока-2» (СП2), "Турецкий поток" лишен поддержки немецкого бизнеса, что делает его реализацию затруднительной, учитывая то, что России придется иметь дело с политически слабыми государствами ЕС, сильно зависящими от Брюсселя, который продвигает конкурентную концепцию "Южного газового коридора". О реализации первоначальной мощности в 63 млрд куб.м. уже не может быть и речи. Даже обсуждаемая сегодня в мощность в 31,5 млрд куб.м. находится под вопросом, и его дальнейшая реализация будет завесить от того, сколько газа останется в украинском транзите.

- Какова перспектива "Северного потока-2" с учетом противодействия планам по его реализации со стороны отдельных членов ЕС?

- Локомотивом реализации СП2 выступает Германия, которая воспользовалась эскалацией в российско-турецких отношениях вокруг Сирии и перехватила инициативу у Турции, предложив нарастить газовые поставки через Германию. В случае успешной реализации СП2, ФРГ замкнет на себе значительную часть газового импорта ЕС, что превратит Германию в крупнейший газовый хаб в Европе. "Турецкий поток" больше соответствует стратегическим планам России, но СП2 был бы более надежным проектом, если уж выбирать, что строить. Протесты восточноевропейских стран по большей части политизированы, чем юридически обоснованы, поэтому смогут разве что замедлить, а не отменить реализацию проекта.

- Какой вы видите будущую роль Украины в качестве транзитной страны?

- Строительство "Турецкого потока" и СП2 не началось, несмотря на то, что завершение строительства намечено на конец 2019 года. Это может свидетельствовать о том, что транзитный контракт с Украиной будет продлен. Неопределенным фактором остается продолжительность договора и объемы транзита. Заявление министра иностранных дел Германии о том, что реализация СП2 не должна угрожать украинскому транзиту, призвано успокоить как Украину, так и Брюссель. В реальности после введения в строй СП2 транзит через Украину существенно снизится как раз именно за счет начала поставок газа по СП2. Украине оставят символические транзитные объемы, которые позволят ее газотранспортной системе (ГТС) какое-то время безубыточно функционировать. Постепенно Украина потеряет роль той полноценной транзитной страны, которая у нее была до сих пор. После реализации обходных маршрутов необходимость в ГТС отпадет по объективным экономическим причинам.

Туркмения. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 10 октября 2016 > № 1934896 Игорь Коробов


США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 10 октября 2016 > № 1934894 Василий Богоявленский

Василий Богоявленский: "Нефть будет востребована всегда"

"В условиях падения цен на нефть более чем в два раза многие заговорили о том, что эра углеводородов идет к закату, что надо уже сейчас полностью переориентироваться на альтернативные источники энергии", - заявил сегодня президент России Владимир Путин, выступая на Всемирном энергетическом конгрессе в Стамбуле. По его словам, потребление нефти и газа продолжат расти, хотя и не столь высокими темпами, как ранее: "Спрос на традиционные энергоресурсы поддерживается не только автомобилизацией и электрификацией таких огромных стран и экономик, как Китай, Индия, некоторых других государств, но и продолжающимся проникновением продукции нефте- и газохимии в самые разные сферы жизни человека, в промышленные процессы". О перспективах нефтедобычи "Вестник Кавказа" расспросил заместителя директора Института проблем нефти и газа РАН, член-корреспондента РАН Василия Богоявленского.

- Василий Игоревич, каковы, на ваш взгляд перспективы нефтедобычи на Кавказе?

- Предкавказье - один из старейших регионов нефте- и газодобычи. На территории Чеченской Республики, в Дагестане расположены старейшие месторождения. На Кубани уже в XIX веке бурились скважины и велась добыча углеводородов, которая продолжается и сейчас. Хотя надо сказать, что во многих республиках объемы нефте- и газодобычи сейчас ниже, чем в былые годы, что связано с исчерпанием традиционных ресурсов, но вместе с тем целый пласт еше недоисследован. Я имею в виду сланцевые углеводороды хадумской свиты, где уже найдены месторождения. Речь идет о том, чтобы подтянуть технологию, чтобы экономически рентабельно было разрабатывать эти месторождения. Я верю, что Предкавказье ожидает вторая жизнь с точки зрения нефти и газа, и вся инфраструктура, которая была построена еще в советские времена, в значительной степени может быть задействована.

- Как вы можете прокомментировать сообщения о крупных нефтяных месторождениях на Аляске?

- Это реально. Были пробурены две скважины в прибрежной зоне. Американцы прагматичны, они не будут рваться найти месторождения, наладить разработку далеко от берега, тем более на Северном полюсе. А это совсем близко от берега, там с 1987 года ведется добыча на ряде месторождений. Сейчас речь идет о том, что найдено месторождение с большими запасами хорошей нефти. Теперь компании будут продумывать, как организовать добычу, доразведку сначала, добычу углеводородов. Их можно поздравить, это успех. Для нас это неудивительно, потому что мы анализируем геологическую обстановку во всех регионах мирового океана, и в Арктике в том числе. Мы видим большие перспективы северного склона Аляски. Это открытие подтверждает то, о чем мы уже давно говорили и писали.

- Как вы считаете, нефть будет еще долго востребована в мире?

- Нефть будет востребована всегда. Важно ее использовать не только как топливо или, как говорил Менделеев, сжигать ассигнации, а для нефтехимии; а газ, соответственно, для газохимии. Многое из того, что нас сейчас окружает, в значительной степени сделано из нефти.

США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 10 октября 2016 > № 1934894 Василий Богоявленский


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 10 октября 2016 > № 1927271 Михаил Крутихин

Битва за Европу. Почему «Газпром» продает газ себе в убыток

Михаил Крутихин

«Газпром» продает газ в Европе ниже себестоимости, и ему остается надеяться лишь на то, что сжиженный газ из США и других стран тоже будет продаваться ниже себестоимости, и ждать, пока конкуренты разорятся, не выдержав ценовой войны

Сколько бы ни говорили российские чиновники о планах наладить экспорт газа в сторону Азии и даже вывести объемы продаж газа в Китай до показателей поставок в западном направлении, без развития экспорта в Европу о будущем «Газпрома» можно забыть.

У азиатского направления газового экспорта из России есть ряд очень неприятных недостатков по сравнению с Европой. Совокупная мощность трубопроводов, которые идут сейчас на Запад, более чем вдвое превышает объем поставок, и при этом «Газпром» прокладывает и планирует прокладывать туда все новые и новые маршруты. В Европе – диверсифицированный рынок, на котором российский поставщик не зависит от диктата одного-двух потребителей. На входе в существующие газопроводные системы у «Газпрома» наработан потенциал добычи, который больше чем на 200 млрд кубометров в год превышает объем всей реализации газа «национальным достоянием». К тому же на Западе подписаны многочисленные контракты с покупателями на период до 2035 года и далее.

Ничего этого в Китае не просматривается. Туда не построено достаточно трубопроводов, чтобы выполнить обещание и сравнять объемы восточных поставок с объемом западных. Там нет для этого ни подготовленных к эксплуатации месторождений, ни необходимой инфраструктуры. Нет и уверенности в том, что китайцам нужно столько российского газа, сколько хотят продать им газпромовцы. Во всяком случае, Пекин постоянно отвечает недвусмысленным отказом на просьбы принять участие в финансировании российских газовых проектов. И главное – цены газа на азиатских рынках на протяжении ближайших пяти-десяти лет должны держаться на уровне, не оправдывающем затраты России на его добычу и транспортировку.

Вот только и на европейском направлении у «Газпрома» не все благополучно. Начнем с того, что предсказанный руководством компании рост потребления газа в ЕС оказался не таким высоким. Действительно, собственная добыча газа в Европе неуклонно сокращается, но импорт сокращается еще быстрее, поскольку спрос с 2010 года уменьшился на 20%. С 299 млрд кубометров в 2010 году нетто-импорт упал до 219 млрд в 2014 году, и небольшое увеличение этого показателя в 2015 году общую тенденцию пока не нарушило.

О фиктивном росте спроса на российский газ руководители «Газпрома» докладывают с оглядкой на цифры последнего квартала 2014 года, когда поставки в Европу были резко сокращены политическим решением Кремля в отместку за продажи газа из ЕС на Украину. Сравнение с микроскопическими уровнями экспорта в тот период выглядит внушительно, но реальности не отражает.

По оценке специалистов Statoil, вплоть до 2040 года спрос на газ в ЕС будет сокращаться на 0,4–1,6% ежегодно. В целом можно согласиться с прогнозами тех экспертов, которые оценивают нишу для новых поставок газа в ЕС в 2035 году объемом от 40 млрд до 70 млрд кубометров. Однако пока неизвестно, какую долю из этой ниши перекроет импорт сжиженного газа и сколько останется добавить российскому поставщику.

При этом цена на сжиженный газ обещает быть весьма конкурентоспособной на протяжении как минимум ближайших десяти лет. Стали понимать это и в Москве. Если раньше газпромовские пропагандисты на международных конференциях проталкивали одну-единственную идею: «монополия – это хорошо, а конкуренция – плохо», то сейчас с помощью наукообразных слайдов они стараются доказать, что российский трубопроводный газ дешевле американского сжиженного.

Давайте посчитаем. В августе этого года средняя цена газа, который «Газпром» продает в Европе по долгосрочным контрактам с привязкой к цене нефтепродуктов, составила примерно $150 за тысячу кубометров ($4,16 за миллион британских тепловых единиц – БТЕ). Сделки на спотовом рынке были еще дешевле.

Как подсчитал руководитель компании East European Gas Analysis Михаил Корчемкин, доставка российского газа в Германию по трубопроводу «Северный поток» обходится в $0,92 за миллион БТЕ, транспортировка из Западной Сибири до входа в «Северный поток» в районе Выборга – еще в $1,45-1,54, экспортная пошлина отбирает еще $1,53, а себестоимость добычи составляет от $0,88 до $1,08 за миллион БТЕ. В сумме себестоимость газа при поступлении его в Германию можно оценить в диапазоне от $4,78 до $5,07 за миллион БТЕ. В эту сумму не входят некоторые расходы – такие как проценты по кредитам, содержание административного аппарата, социальная ответственность, инвестиции в проекты, которые не дают пока прибыли (и вряд ли когда-нибудь дадут), да и некоторую норму прибыли компания должна себе обеспечивать.

Как ни крути, получается, что «Газпром» уже сегодня, не дожидаясь американского сланцевого газа, торгует в Европе себе в убыток. Ему остается надеяться лишь на то, что сжиженный газ из США и других стран тоже будет продаваться ниже себестоимости, и ждать, пока конкуренты разорятся, не выдержав ценовой войны.

А война эта уже не за горами. По самым скромным прикидкам, предложение на мировом рынке сжиженного газа к 2020 году увеличится на 50% по сравнению с уровнем 2014 года. Проекты, начатые и в основном профинансированные в период высоких цен, вступают в строй и обеспечивают перепроизводство, которое уже провоцирует демпинг. Мы видим, как из США пошел быстро нарастающий в объеме экспортный поток сжиженного газа по ценам, которые никак не окупают его добычу, сжижение, транспортировку и регазификацию. Товар, который обошелся продавцу в $6 или даже $7 за миллион БТЕ, идет, например, в Южную Америку по цене $5,50, а в Португалию и Великобританию еще дешевле. Задача – компенсировать хотя бы часть расходов по проекту сжижения и, разумеется, завоевать рыночные ниши на будущее, когда цены могут вырасти.

Можно ли предвидеть чью-то победу в ценовых битвах? Скорее всего, нет. Да, против «Газпрома» работает и колоссальный переизбыток сжиженного газа по всему миру, и меры Евросоюза по диверсификации поставщиков, и репутация компании как политического инструмента Кремля. Однако у российского экспортного монополиста есть и весомые преимущества.

Во-первых, это потенциал уже готовых к эксплуатации промыслов, которых хватило бы на снабжение еще одной Европы, если бы там нашлось достаточно потребителей. Во-вторых, «Газпром» располагает инфраструктурой по доставке газа в Европу, мощность которой используется меньше чем наполовину. И в-третьих, политическое руководство России не оставит в беде «национальное достояние». Не исключены налоговые и прочие льготы, которые будут пущены в ход, чтобы поддержать «Газпром» в его борьбе против конкурентов.

Анализ фундаментальных факторов, действующих на европейском газовом рынке, позволяет предположить, что вплоть до 2035 года российские поставки должны сохранить за собой около 30% потребляемого в ЕС газа. В абсолютных же цифрах объем поставок предсказывать сложно из-за разноречивых прогнозов потребностей Европы в энергоносителях и соотношения этих энергоносителей в балансе ЕС.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 10 октября 2016 > № 1927271 Михаил Крутихин


Турция. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > kremlin.ru, 10 октября 2016 > № 1926045 Владимир Путин

Мировой энергетический конгресс в Стамбуле.

Владимир Путин принял участие в работе специальной сессии 23-го Мирового энергетического конгресса.

В.Путин: Уважаемый господин Президент Эрдоган! Уважаемые коллеги-президенты, господин Премьер-министр, дамы и господа!

Очень рад возможности выступить на столь авторитетном международном форуме. Считаю, что в нынешней непростой ситуации в глобальной экономике встречи и переговоры в рамках Мирового энергетического конгресса предоставляют хорошую возможность для профессионального и заинтересованного обсуждения острых проблем современной энергетики и их влияния на перспективы общего мирового роста.

Наша общая задача заключается в том, чтобы обеспечить доступ всех людей в мире к современным источникам энергии. Напомню, что сегодня без малого два миллиарда людей в мире этого доступа не имеют. Необходимо снять энергетические ограничители на пути к всеобщему росту экономики и развитию. Сделать так, чтобы элементарными благами цивилизации – такими как электричество, свет, тепло – могли воспользоваться и жители самых бедных стран.

Нельзя не видеть и то, что конъюнктура на глобальных энергетических рынках, прежде всего на мировом рынке углеводородов, в последние годы претерпела серьёзные изменения. В условиях падения цен на нефть более чем в два раза многие даже заговорили о том, что эра углеводородов идёт к закату, что надо уже сейчас полностью переориентироваться на альтернативные источники энергии. Думаю, реальных оснований для таких далеко идущих выводов пока нет – во всяком случае, пока.

Да, человечество движется в сторону «зелёной» энергетики, это, безусловно, генеральный путь развития, правильный путь. Спрос на возобновляемую энергию растёт опережающими темпами по сравнению с энергией из традиционных источников. Внедрение самых передовых технологий, в том числе таких, как распределённая генерация, мощные накопители и так называемые умные сети, способствует ускорению этого процесса. Но параллельно с этим потребление нефти и газа также продолжает расти, хотя и не столь высокими темпами, как ранее.

Спрос на традиционные энергоресурсы поддерживается не только автомобилизацией и электрификацией таких огромный стран и экономик, как Китай, Индия, некоторых других государств, но и продолжающимся проникновением продукции нефти и газохимии в самые разные сферы жизни человека, в промышленные процессы.

Более того, масштабный рост производства сжиженного природного газа ведёт к тому, что впервые в истории газовых рынков этот газовый рынок становится по–настоящему глобальным. Стремительно расширяется сопутствующая инфраструктура. По прогнозам, уже через 10 лет объёмы торговли сжиженным природным газом превысят традиционные поставки газа по трубопроводным системам. И интерес к закупкам СПГ в мире будет только расти.

Кстати, напомню прогнозы Международного энергетического агентства: через 20–30 лет мир останется всё–таки углеводородным, а спрос на нефть и газ продолжит расти. К 2040 году доля нефти в общемировом энергопотреблении составит примерно 26 процентов, угля – 25 процентов, газа – 24 процента, биомассы и биотоплива – 10 процентов, атомной энергии – 7, гидроэнергетики – 3, прочих возобновляемых источников – 5. Естественно, это такой среднесрочный прогноз, нужно смотреть дальше, но он тоже о многом говорит и создаёт для нас определённый ориентир.

Так чем же в таком случае вызван сегодняшний избыток предложений углеводородов? Ответ очевиден: высокие цены на нефть в течение последних 10 лет привели к беспрецедентному притоку инвестиций в энергетическую отрасль.

Совершенствование методов добычи и трудноизвлекаемой нефти в сочетании с упрощённым доступом к финансированию позволили перейти к освоению новых, ранее нерентабельных запасов. Всё это помогло целому ряду стран-импортёров нарастить собственные мощности по добыче, и в результате рынок столкнулся с существенными факторами перепроизводства нефти и резким обвалом цен. Посмотрите, что происходит сейчас: низкие цены на нефть спровоцировали и самый продолжительный за 45 лет цикл падения инвестиционной активности отрасли.

Капитальные расходы в нефтедобыче за два года сократились почти на полтриллиона долларов. Из–за снижения вложений в геологоразведку зафиксирован наименьший, обратите внимание, уважаемые коллеги, наименьший за 70 лет прирост запасов нефти. Наблюдается массовая отмена инвестиционных решений по проектам, которые теперь уже рассматриваются как экономически неоправданные.

Нет сомнений, при дальнейшем сохранении таких тенденций нехватка финансирования станет хронической, а мировое перепроизводство энергоресурсов неизбежно обернётся их дефицитом и новыми непредсказуемыми скачками цен и в конечном счёте сильно ударит и по производителям, и по потребителям. Поэтому в сложившейся ситуации считаем, что заморозка или даже сокращение добычи нефти является, пожалуй, единственно правильным решением для сохранения устойчивости всей мировой энергетики. Это отнюдь не нарушит работу рыночных механизмов, напротив, ускорит ребалансировку рынка.

Россия готова присоединиться к совместным мерам по ограничению добычи и призывает к этому других экспортёров нефти. Мы поддерживаем недавнюю инициативу ОПЕК по фиксации лимитов на добычу и рассчитываем, что на заседании ОПЕК в ноябре эта идея воплотится в конкретные договорённости, дав позитивный сигнал рынкам и инвесторам, и, конечно, поможет унять спекулятивную активность и избежать новых колебаний цен.

Отмечу, в условиях турбулентности мировой энергетики ответственно и предсказуемо должны вести себя не только производители и экспортёры, но и потребители энергоресурсов. Энергетическую безопасность можно гарантировать, действуя по–настоящему согласованно, реально учитывая интересы других. При этом мы, конечно, за то, чтобы твёрдо придерживаться принципов свободной торговли и справедливой конкуренции. Мы за то, чтобы последовательно либерализовать трансграничные потоки капиталов, на системной основе расширять промышленную и технологическую кооперацию.

Особо хотел бы подчеркнуть, что недопустимы попытки сдерживать развитие энергетической отрасли в угоду каким бы то ни было политическим амбициям отдельной страны. Имею в виду ставшее модным использование односторонних санкций, необоснованных ограничений на доступ к инвестиционным ресурсам, передовым технологиям. Это всё равно не даёт нужных для инициаторов этих идей результатов.

Тем не менее властями ряда стран практикуются рекомендации бизнесу сворачивать доходные проекты, отказываться от закупок топлива по кратчайшим маршрутам и по выгодным ценам. При этом ссылаются на так называемую союзническую солидарность и блоковую дисциплину.

Такие действия отнюдь не добавляют стабильности мировой энергетике да и мировой экономике в целом. Если уж честно, всё мы это знаем и видим, нужно сказать, что инициаторы подобных идей не очень–то думают как раз о своих союзниках-партнёрах, но никогда не принимают решений, которые противоречат их собственным интересам.

Уважаемые коллеги! Россия, как крупная энергетическая держава, всегда вносила и будет вносить свой вклад в обеспечение долгосрочного и устойчивого развития. Мы стимулируем разведку новых месторождений и продолжаем даже в сегодняшних непростых экономических условиях инвестировать в добычу. Никто не должен сомневаться, что наша страна будет и впредь надёжным поставщиком энергии на глобальные рынки.

Экспорт российских энергоресурсов гарантирует успешное функционирование многих экономик мира. Упомяну лишь, что наши нефть и газ составляют более четверти всего топливного баланса Европейского союза. Причём мы бесперебойно снабжаем Европу природным газом уже на протяжении почти 50 лет.

В строй введена разветвлённая сеть трубопроводов, в том числе самые современные по технологическому оснащению и экологической безопасности, а сейчас идёт интенсивная работа над проектом «Северный поток–2». Только что да и в процессе подготовки к сегодняшнему визиту мы с турецкими партнёрами и с Президентом Эрдоганом подробно говорили и говорим, что намерены реализовать «Турецкий поток». Мы также намерены активно расширять экспорт углеводородов на восточном направлении – в Китайскую Народную Республику, Японию, Индию.

Совместно с партнёрами из других стран наращиваем энерготранспортные возможности, расширяем производство сжиженного природного газа, реализуем целый ряд других крупных инфраструктурных проектов для доставки углеводородов на традиционные и новые рынки, в том числе трубопроводы «Восточная Сибирь – Тихий океан», «Сила Сибири» с соответствующими будущими поставками в Китайскую Народную Республику, модернизируем терминалы в морских портах Дальнего Востока.

При этом мы ответственно относимся к проблемам экологии и климата, уделяем большое внимание повышению в национальном энергетическом балансе доли чистых источников, гидро- и ядерной энергетики, совершенствуем государственное регулирование выбросов парниковых газов, стремимся обеспечить быстрое и экономически эффективное сокращение эмиссии в соответствии с Парижскими соглашениями. Россия будет и далее конструктивно взаимодействовать в энергетической сфере со всеми заинтересованными сторонами на основе принципов взаимовыгодного и равноправного партнёрства.

В заключение хотел бы пожелать всем участникам Мирового энергетического конгресса успешной, продуктивной работы, поблагодарить организаторов за проведение этого мероприятия. Мы понимаем, что в Турции сегодня не самое лучшее время, может быть, для таких крупных мероприятий, потому что совсем недавно, мы знаем об этом, она пережила попытку государственного переворота. Мы очень внимательно и с тревогой следили за тем, что происходит в Турции. Хочу поздравить турецкий народ и Президента Эрдогана с тем, что ситуацию удалось сохранить под контролем. Мы очень рады, что Турция восстанавливается, и желаем успехов.

Спасибо.

Турция. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > kremlin.ru, 10 октября 2016 > № 1926045 Владимир Путин


Иран. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 9 октября 2016 > № 1963549 Николай Вардуль

Подарок из Африки

ОПЕК в Алжире предварительно установила общий ограничитель добычи нефти

Николай Вардуль

ОПЕК откровенно удивила рынки. Все ждали, что в лучшем случае Международный энергетический форум в Алжире пройдет по сценарию: «Завтра, завтра, не сегодня» и по законам остросюжетного сериала решение по заморозке добычи нефти «сползет» на 30 ноября, когда состоится очередная официальная встреча ОПЕК в венской штаб-квартире. Формально так и будет. Но встреча в Алжире привела к куда более значимому результату: объявлено, что предварительно согласован общий потолок суточной добычи стран ОПЕК. На ноябрьской встрече предстоит договариваться о страновых квотах.

Что, как и почему произошло в Алжире?

До последнего момента в возможность значимого прогресса на пути в нефтяной «холодильник» практически никто не верил. Характерно, что министр энергетики России Александр Новак покинул алжирский форум до его окончания, не дождавшись сенсационной кульминации.

Казалось, «заклятые друзья», Саудовская Аравия и Иран, выдвигая взаимоисключающие условия, в очередной раз потопят надежды на продвижение к заморозке, как это уже случилось в Дохе. Позиция Саудовской Аравии: заморозка возможна, если на нее согласятся все страны. Позиция Ирана: в любом случае мы будем увеличивать добычу, цель — вернуть себе нишу на рынке, что соответствует суточной добыче в 4 млн баррелей. В цифрах, ранее звучавших у представителей Ирана, встречалась некая путаница: до алжирского форума из Тегерана приходила информация, что досанкционный уровень добычи уже достигнут, но сегодня Иран настаивает на цифре 3,6 млн баррелей при цели в 4 млн. В преддверии встречи в Алжире две страны вновь провели переговоры, однако, по сообщениям СМИ, так и не договорились.

Главная сенсация алжирского форума: шаг навстречу сделал Эр-Рияд. Предложенный компромисс выглядит так: Саудовская Аравия готова не просто заморозить, но даже несколько сократить свою добычу, если Иран остановится на 3,6 млн баррелей. В цифрах саудиты готовы вернуться на январский уровень добычи, т. е. сократить ее с августовских 10,63 млн баррелей в сутки до 10,2 млн. Иран так и не согласился. Министр нефти Ирана Биджан Зангане уже после завершения алжирских переговоров заявил: «Иран не будет замораживать добычу… Но некоторым странам придется понизить добычу».

Зато в Алжире предварительно зафиксировали общий для картеля потолок добычи в 32,5–33 млн баррелей в день, а это сокращение текущей добычи. Строго говоря, ОПЕК в августе уже сократила добычу нефти по сравнению с июлем на 23 тыс. баррелей в день — до 33,24 млн баррелей в день. Теперь сокращение по сравнению с августовским уровнем может составить 240–740 тыс. баррелей.

Страновые квоты будут полем битвы в ходе подготовки и проведения совещания ОПЕК 30 ноября. Но в Алжире, как сообщает, например, РИА Новости, определенные цифры уже назывались. Так, Саудовской Аравии было предложено снизить добычу на 442 тыс. баррелей в сутки относительно августа, до 10,1 млн баррелей в сутки. Для Ирана была рекомендована квота в 3,7 млн баррелей в сутки, что означает рост добычи нефти на 52 тыс. баррелей в сутки по сравнению с августовским уровнем. Нигерию и Ливию предлагалось вообще освободить от сокращения добычи. Анголе было предложено сократить добычу на 35 тыс. баррелей в сутки, Эквадору — на 5 тыс. баррелей в сутки. Габону рекомендовалось снизить общий объем нефтедобычи на 6 тыс. баррелей в день, а Индонезии — на 16 тыс. баррелей в сутки. Ираку предлагалось снизить добычу на 135 тыс. баррелей в сутки относительно августа, а Кувейту — на 87 тыс. баррелей в день. Катар мог бы снизить объем нефтедобычи на 5 тыс. баррелей в сутки, а ОАЭ — на 155 тыс. баррелей в день.

Все эти пороговые величины пока сугубо предварительны. Распределение, как уже было сказано, впереди.

Что заставило Саудовскую Аравию смягчить свою позицию и, что казалось совершенно невозможным, сделать шаг навстречу своему геополитическому и, что, наверное, не менее важно, идеологическому противнику — Ирану? Версии могут быть разными. Начиная с той, что это была «разведка боем», в том смысле, что Эр-Рияд исходил из принципа: обещать — не значит жениться, цель была — прозондировать готовность Ирана идти на уступки. Если это так, то попытку особенно удачной не назовешь. Иран своей позиции пока так и не изменил, там хорошо помнят, как выдержали санкционную осаду; с одной стороны, вера в стойкость не утрачена, с другой — налицо решимость оставить санкционные ограничения позади.

Но, возможно, все куда прозаичнее. Все дело в деньгах, а точнее, в их недостатке в саудовском бюджете. Характерно, что саудовские бюджетники буквально только что столкнулись с сокращением зарплат. Экономия, мало свойственная Саудовской Аравии, налицо. Некоторые наблюдатели интерпретируют последние шаги по сокращению бюджетных расходов королевства как неверие Эр-Рияда в конечный успех операции «Холодильник». В любом случае Саудовская Аравия второй год подряд сталкивается с внушительным дефицитом бюджета, вынуждена прибегать к внешним займам, налицо стагнация экономики, диверсификация в сторону упора на финансовый сектор пока ощутимых результатов не дает. Остается активизировать усилия, подталкивающие цену нефти вверх.

Первый шаг сделан — потолок добычи для всей ОПЕК согласован. Правда, предварительно. Тем не менее президент конференции ОПЕК, министр энергетики Катара Мохаммед бен Салем ас-Сад имел основания для того, чтобы по окончании алжирского форума 28 сентября заявить: «Результаты сегодняшней встречи ОПЕК — исторические как для мирового сообщества, так и для международной экономики».

Риски

Переоценивать достигнутое в Алжире, впрочем, не стоит.

Во-первых, так и не преодолены разногласия между ключевыми игроками в команде ОПЕК — Саудовской Аравией и Ираном. И нет никакой уверенности, что исправить положение до 30 ноября удастся.

Во-вторых, распределение страновых квот — это наведение порядка в «вороньей слободке». Понятно, что не обойдется без коммунальных склок, взаимоисключающих заявлений, переходящих в ультиматумы. К тому же у квот ОПЕК есть давно известная особенность — они редко выдерживаются, каждый из участников стремится добиться больших финансовых результатов для себя. Главное — см. пункт 1, прежде всего должны договориться Эр-Рияд с Тегераном.

В-третьих, сегодня, после вытеснения с рынка сланцевых пришельцев из США, ОПЕК с полным основанием ощущает себя вершителем судеб нефтяного рынка. Но это лишь одна сторона медали. Вторая — в том, что ОПЕК резонно опасается, что в случае принятия решения о заморозке или сокращения добычи нефти в выигрыше окажутся сторонние производители нефти.

Россия эти опасения отнюдь не развеивает. 27 сентября, досрочно покидая алжирский форум, министр энергетики Александр Новак заявил, что наиболее подходящий вариант для РФ — заморозка добычи нефти на уровне сентября, когда был достигнут ее исторический максимум в 11 млн баррелей в сутки. Это прозвучало как знак того, что Новак, несмотря на договоренности России с Саудовской Аравией о совместных действиях для поддержания стабильности на рынке нефти и обеспечения устойчивого уровня инвестиций в долгосрочной перспективе, в конечную заморозку добычи не верит. Ведь заявление о том, что на фоне заморозки и даже сокращения добычи в странах ОПЕК Россия намерена удерживать свой исторический рекорд по уровню суточной добычи, похоже на красную тряпку перед разъяренным быком.

С этих исходных позиций Россия намерена принять участие в переговорах с ОПЕК, которая — и это тоже было решено в Алжире — намерена разработать постоянный формат консультаций с нефтедобывающими странами вне организации для обеспечения баланса рынка. Созданный в ОПЕК Комитет высокого уровня, который предложит индивидуальные уровни добычи для стран — членов ОПЕК, одновременно «разработает формат для консультаций высокого уровня между странами ОПЕК и странами, не входящими в нее, по распознаванию угроз для нефтяного рынка и обеспечению баланса на нем на постоянной основе», — говорится в документе, который был зачитан на пресс-конференции по итогам встречи.

Цены

А как произошедшее в Алжире отразилось на самом нефтяном рынке? Там вовсю раскачивались качели. 27 сентября они потеряли более 3% из-за пессимистических оценок исхода алжирского форума. 28 сентября, когда стало известно, что в Алжире смогли договориться об общем потолке добычи, цены взлетели почти на 6%, к тому же их подтолкнули сообщения Американского института нефти (API) о неожиданном снижении запасов «черного золота» в США. 29 сентября цены перешли, что называется, «к коррекционному снижению». Алжирское решение «действительно застало рынок врасплох — цены сильно подскочили, а сейчас рынки взяли паузу для того, чтобы обдумать все», — прокомментировал динамику торгов агентству Рейтер аналитик OptionsXpress в Сиднее Бен Ле Брун (Ben Le Brun).

Но это моментальная фотография торгов. Что же дальше? Мнения, как обычно, расходятся. Мейнстрим в том, что следует ждать некоторый рост цен нефти, но большим он не будет. Прежде всего из-за рисков недостижения конечных договоренностей о заморозке нефти.

Из этого ряда выпадает Андрей Верников, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент». 29 сентября он написал: «Наш прогноз остается прежним: до конца года нефтяные цены достигнут отметки 60 долларов (Brent)».

Если 30 ноября последует подписание соглашения по квотам в рамках общей заморозки добычи, то большинство прогнозистов склоняются к тому, что цены перешагнут $50 за баррель, устремясь к $55–60 в начале следующего года.

Картинка благостная. Но не следует забывать, что бронепоезд сланцевой добычи по-прежнему стоит на запасном пути. ОПЕК правит нефтяной бал, пока цены на нефть низки настолько, что сланцевая добыча нерентабельна. Это положение может изменить совершенствование и удешевление сланцевой добычи и рост мировых цен.

Михаил Поддубский, аналитик компании TeleTrade, напоминает: «Любой сильный рост цен на нефть (выше 50–55 долл./барр.) создает благоприятные условия для постепенного восстановления добычи североамериканскими производителями. Именно добыча нефти в Штатах — тот фактор, который определяет скорость достижения баланса спроса и предложения на рынке нефти. Соответственно в ближайшее время следует продолжать следить в первую очередь за показателями добычи нефти в Штатах. Опубликованные 28 сентября данные продемонстрировали, что объем добычи составляет 8,497 млн барр./сутки. Примерно в начале июля этого года были поставлены минимумы по добыче (8,428 млн барр./сутки), после чего мы видим, как показатели добычи держатся примерно на одном уровне, при этом также наблюдается еще и рост числа буровых установок. На наш взгляд, рост цен на нефть выше 50–55 долл./барр. только открывает возможность для наименее рентабельных производителей захеджировать цены будущих поставок, что впоследствии приведет к новой волне снижения нефтяных цен».

Дисбаланс предложения и спроса на рынке нефти существует. Ограничение добычи ОПЕК не сразу, но восстановит баланс. Цены вырастут, но их рост может позвать на рынок новых поставщиков, и цены отзовутся падением. Так рынок и работает.

Но пока впереди просвет. Не подведи, нефть-кормилица, на тебя вся надежда!

Иран. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 9 октября 2016 > № 1963549 Николай Вардуль


Турция. Россия > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 октября 2016 > № 1934938 Александр Новак

Александр Новак дал интервью турецкой газете "Хюриетт".

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак накануне визита Президента Российской Федерации Владимира Путина в Турецкую Ресублику дал интервью газете «Хюрриет». Публикуется полный текст интервью.

- Г-н Новак, по известным причинам прошедший год нельзя назвать успешным с точки зрения отношений двух стран. Но жизнь не стоит на месте, и процесс нормализации отношений между нашими странами набирает обороты. В связи с этим мы наблюдаем выход на первый план вопросов, связанных с реализацией энергетических проектов – в первую очередь, газопровода «Турецкий поток» и АЭС «Аккую». Не могли бы Вы рассказать подробнее о переговорах, которые были проведены Вами за последние три месяца в рамках процесса нормализации отношений?

- Турция является для нас близким соседом, важным и давним партнером, отношениям с которым мы придаем большое значение. К сожалению, у нас за последний год ввиду известных событий ситуация изменилась не в самую лучшую сторону, например, если в 2014-м году у нас объём торговли достиг 32 млрд долларов, то в 2015-м году он составил всего 23 млрд. За первые 8 месяцев 2016 года в сравнении с аналогичным периодом прошлого года объемы торговли уменьшились еще на 40%. Конечно, есть и другие негативные тенденции, например, значительное падение цен на энергоносители на мировых рынках. Но я могу сказать, что ключевую роль за прошедший год сыграло именно физическое сокращение объемов торговли. В связи с этим, в настоящее время мы должны сконцентрироваться на поэтапном восстановлении наших взаимоотношений по всем сферам деятельности.

Конечно, в наших отношениях ключевое место занимает энергетика. Турция на сегодняшний день является вторым крупнейшим потребителем российского природного газа - ежегодно закупает у нас 27-30 миллиардов кубометров газа. С учетом интенсивного развития турецкой экономики мы прогнозируем и рост потребления энергоресурсов. Поэтому те проекты, которые вы упомянули - «Турецкий поток» и АЭС «Аккую» - являются ключевыми, их осуществление придаст импульс развитию двусторонних отношений.

По «Турецкому потоку». Как известно, Меморандум между ПАО «Газпром» и Боташ по данному проекту был подписан еще в декабре 2014 года.

В настоящее время после перерыва вновь возобновлены и активно ведутся переговоры. Финальной точкой этого процесса станет подписание межправительственного соглашения между российской и турецкой сторонами. Проект предусматривает сооружение 2-х ниток газопровода на территории Турции. По первой из них в Турцию ежегодно будет поставляться 15,75 миллиардов кубометров газа. По второй нитке газопровода поставки будут осуществляться в страны юго-восточной Европы в том же объеме порядка 15,75 миллиардов кубометров. Для выработки окончательного варианта соглашения Министерство энергетики РФ и энергетическое ведомство Турецкой Республики сформировали рабочую группу, в рамках которой ведутся все переговоры. В результате многочисленных встреч нам удалось вплотную приблизиться к подписанию соглашения. Параллельно турецкая сторона работает по получению разрешений, необходимых для реализации проекта.

Что касается ситуации по строительству АЭС «Аккую», которое осуществляется в рамках подписанного в 2010 году межправсоглашения. Это совместный стратегический масштабный проект с объемом капиталовложений в 20 миллиардов долларов.

Проект реализуется по модели «строй-владей-эксплуатируй» и предусматривает строительство и ввод в эксплуатацию четырех энергоблоков с реакторами суммарной мощностью 4,8 ГВт. в провинции Мерсин. Все необходимые средства будут привлечены Госкорпорацией «Росатом», которая является мажоритарным акционером будущей АЭС.

Мы приветствуем принципиальное решение, озвученное на встрече Президентов наших стран 9 августа с.г. о присвоении проектной компании «Аккую» статуса «стратегического инвестора». Ожидаем, что этот шаг значительно повысит привлекательность проекта для потенциальных инвесторов, в т.ч. из Турции.

Сдача первого блока АЭС должна состояться не позднее чем через 7 лет после выдачи Турецкой Республикой всех разрешительных документов на строительство атомной электростанции. Запланировано, что блоки будут вводиться в эксплуатацию последовательно с интервалами в один год. Сегодня проектная компания Аккую Нуклеар находится на этапе лицензирования и выполнения подготовительных работ на площадке сооружения АЭС.

В рамках проекта открываются значительные возможности для турецких поставщиков. По предварительным оценкам, турецкая сторона сможет выполнить порядка 35-40% от всех работ по сооружению АЭС «Аккую».

Активно развивается сотрудничество по подготовке турецкого персонала для будущей АЭС. В настоящий момент обучение в российских ВУЗах за счет российского бюджета проходят более 260 турецких студентов.

- Насколько велика вероятность того, что во время вашего с президентов Путиным визита в Стамбул будет подписано окончательное соглашение по «Турецкому потоку»?

- Проект межправсоглашения находится в высокой степени готовности. Конечно, мы прилагаем все усилия, чтобы за оставшееся время провести все необходимые процедуры, как в России, так и в Турции, с тем чтобы это соглашение было подписано в ближайшее время. Думаю, что такая возможность есть.

- До кризиса в отношениях, основным препятствием перед реализацией проекта «Турецкий поток» являлось требование Турции о снижении цены на газ, и противоречивая позиция ЕС. Сейчас ЕС оказался на периферии, поскольку Россия и Турцияпреобразовали проект в систему двух ниток трубопровода. Удалось ли достичь соглашения о 10%-й скидке на газ?

- Вопрос цены на газ связан с содержанием торговых соглашений между хозяйствующими субъектами наших государств. Вопрос скидки, о котором Вы говорите, рассматривался в начале 2015 года. Сейчас переговоры о цене на газ возобновлены, надеюсь, стороны придут к единой позиции.

Реальность на сегодняшний день такова. Турецкая компания BOTAŞ вынесла вопрос о цене на газ на рассмотрение Международного арбитражного суда. Первое заседание по этому делу состоится в 2017 году. Не исключено, что до этого момента российскому «Газпром Экспорту» и турецкой BOTAŞ удастся разрешить разногласия, связанные с ценой на газ. Здесь есть еще один нюанс. «Газпром Экспорт» продает газ не только BOTAŞ, но и частным турецким поставщикам. Следовательно, вопрос ценообразования является довольно сложным. Поэтому необходимо найти выход из положения, принимая во внимание все факторы, используя комплексный подход.

- Обеспокоила ли Вас возможность того, что в какой-то момент Турция может переориентироваться с российского на израильский природный газ?

- Турция ежегодно потребляет около 50 миллиардов кубометров газа. Из них 57% закупается у России. Турция также импортирует газ из ряда других стран, таких как Алжир, Катар, Иран, Азербайджан. То есть, Турция является газовым рынком с высоким уровнем конкуренции и большими перспективами роста. По прогнозам наших экспертов, в 2030 году объемы ежегодного потребления природного газа в Турции могут составить 70 млрд куб.м. Для того, чтобы Турция начала закупать газ у Израиля, в первую очередь необходимо подготовить соответствующую инфраструктуру. Кроме того, встает вопрос о том, насколько Израиль сможет обеспечить потребности Турции в природном газе. Россия готова к конкуренции, в том числе ценовой, не только с Израилем, но и с любыми другими поставщиками.

- Для вас Турция - это лишь хороший торговый партнёр, или же Москва рассматривает её и как стратегического партнёра?

- Конечно, мы рассматриваем взаимоотношения с нашими турецкими партнёрами и в стратегическом направлении. Ещё раз повторюсь, что это близкий наш сосед, и мы заинтересованы не только в поставках газа как сырья, но и в создании перерабатывающих производств, создании совместных предприятий по выработке электроэнергии, развитии газохимии и по другим направлениям. Это касается и электроэнергетики, и угольной отрасли. Я как сопредседатель межправкомиссии с российской стороны заинтересован не только в развитии отношений в энергетике, но и фактически во всех отраслях экономики, в социальной сфере. Мы выстраиваем наши отношения по всем направлениям на долгосрочной основе.

- В последние месяцы Турция повысила уровень закупки сырой нефти из России. Как вы это оцениваете, положительно?

- Да, мы видим положительную динамику. Сейчас по итогам семи месяцев объёмы поставок нефти из России увеличились на 27% и превысили миллион тонн. Это ещё раз подчёркивает, что, во-первых, турецкая экономика сегодня развивается и потребляет больше энергоресурсов, а Россия как надёжный партнёр может поставлять не только нефть, но и нефтепродукты. Мы заинтересованы, не только в поставках энергоресурсов, но и в создании предприятий по их переработке, что позволит создать дополнительные рабочие места, увеличит объем налоговых поступлений.

- Г-н Новак, мы видим, что Турция и Россия находятся внутри кипящего котла. С одной стороны находится сирийский конфликт, а с другой стороны – иракская проблема, которая неизвестно чем может обернуться. Наш регион находиться на очень запутанном и опасном повороте. Если принимать это всё во внимание, чтобы вы хотели сказать читателям газеты «Хюрриет» и турецкому народу в целом?

- Как глава Минэнерго России, я хотел бы прежде всего отметить, что сотрудничество наших стран в области ТЭК (в газовой, атомной, электроэнергетической сферах) не только представляет интерес с точки зрения инвестиций и развития торгово-экономических отношений двух стран. В первую очередь, оно способствует реализации в Турции седьмой цели в области устойчивого развития ООН, которая заключается в обеспечении доступа людей к недорогой и чистой энергии. Диверсификация энергобаланса за счет строительства атомной генерации, увеличение в нем доли газа (самого экологичного на сегодняшний день углеводородного топлива) будет укреплять энергетическую безопасность Турции и способствовать сохранению ее уникальной природы, которую так ценят, в том числе и россияне.

Как председатель российской части МПК также отмечу, что Российская Федерация готова развивать сотрудничество с Турцией в сфере промышленности, строительства, транспорта, сельского хозяйства, туризма, здравоохранения, охраны окружающей среды и рационального природопользования, телекоммуникаций. Мы надеемся, что после возобновления полномасштабного диалога между двумя странами будут успешно реализованы все приостановленные ранее проекты и рассчитываем на поддержку совместных двухсторонних инициатив турецким народом.

Турция. Россия > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 октября 2016 > № 1934938 Александр Новак


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > bfm.ru, 7 октября 2016 > № 1923777 Михаил Леонтьев

«Роснефть» не обязательно купит весь пакет своих акций, который будет продавать государство

«Роснефть» ответила ЦБ и прокомментировала влияние покупки «Башнефти» на валютный рынок. Вице-президент компании Михаил Леонтьев подробно изложил позицию предприятия в беседе с Business FM

«Роснефть» не обязательно купит весь пакет своих акций, который будет продавать государство, заявил в эксклюзивном интервью Business FM вице-президент корпорации Михаил Леонтьев. Также он прокомментировал публикации о том, что сделки «Роснефти» повлияют на валютный рынок.

Леонтьев заявил, что «Роснефть» никогда не говорила, что может купить все 19,5% акций, которые приватизирует государство. В каком объеме компания заинтересована, он не уточнил.

Кроме того, вице-президент «Роснефти» отметил: приватизационные сделки — не окажут воздействия на валютный рынок. Ранее аналитики «Райффайзенбанк» предположили: если компания перечислит в бюджет накопленную валюту, это приведет к ее дефициту на рынке.

Михаил Леонтьев: Во-первых, никто не говорил о том, что мы будем выкупать весь пакет акций продаваемых. Еще раз повторю, что порядок продажи определяем не мы, их определяет продавец. Мы просто сформулировали свою четкую позицию, что мы свои акции в принципе покупать готовы, что нам это интересно. В каком количестве, по скольку, каким образом продавец заинтересован, в какой форме продажи, это вопрос второй.

Сама «Роснефть» в каком пакете заинтересована?

Михаил Леонтьев: Мы сейчас не будем об этом говорить. Пустой разговор, вообще, на рынке такие вещи не говорят.

Вы какое-то предложение продавцу готовите?

Михаил Леонтьев: Конечно, готовим, мы готовим разные предложения, но нам нужно понять правила и условия. Теперь, возвращаясь к «Башнефти»: и к сделке: вот эти распространившиеся слухи о том, что мы опять обрушим рубль, продавая валюту. Во-первых, если вы внимательно посмотрите на то, как компания себя вела в процессе подготовки этой сделки, процесс был длинный, вы можете предположить по рисунку наших действий, что мы к этой сделке были готовы давно и все это время готовились. Никаких действий на валютных рынках компании, чтобы эту сделку осуществить, вообще, каких-либо действий на рынках совершать не надо. Никакие рынки эту сделку не заметят, потому что мы к ней готовы, просто никакой необходимости это делать нет — первое. Второе — эти «цветущие дебилы», которые пытались обвинить нас в обвале валютного рынка два года назад, когда мы якобы покупали валюту, теперь мы якобы ее будем продавать… Ну, тут одно из двух: ребята, вы разберитесь, так не бывает. Каким образом два противоположных действия могут иметь одинаковый результат? Это же просто не смешно. Это же деловая журналистика, это же не «Мурзилка», просто позор.

Вы, мне кажется, зря обвинили именно деловую журналистику именно сейчас, потому что это обзор «Райффайзенбанка».

Михаил Леонтьев: Я не знаю, зачем их цитировать. Своя логика должна быть. Ну, можно, конечно, чесать левой ногой правое ухо, но это же натуральная акробактика. Вот эти буквы, текст этих букв не может нормальный человек напечатать в своей газете.

Первый зампред ЦБ Ксения Юдаева в интервью Bloomberg заявила, что покупка «Роснефтью» «Башнефти» может временно укрепить рубль. Накануне правительство опубликовало директиву «Роснефти» — приобрести чуть больше 50% «Башнефти», потратив на сделку не более 330 млрд рублей. Кроме того, ранее «Ведомости» сообщили, что «Роснефть» может сама купить свои акции в ходе продажи пакета в 19,5% и перечислить в бюджет 700 млрд рублей. Днем ранее Михаил Леонтьев подтвердил радиостанции заинтересованность компании в покупке своих акций.

Михаил Сафонов

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > bfm.ru, 7 октября 2016 > № 1923777 Михаил Леонтьев


Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 7 октября 2016 > № 1923775 Михаил Леонтьев

«Роснефть» подтвердила, что в ходе приватизации готова сама купить часть своих акциий

Об этом сообщил в эксклюзивном интервью Business FM вице-президент компании Михаил Леонтьев. По его словам, корпорация серьезно рассматривает возможность выкупа своих акций у собственника, то есть у правительства

«Мы своим клещом довольны!» Корпорация серьезно рассматривает возможность выкупа части приватизируемого пакета акций компании у собственника, то есть, у правительства, сообщил в эксклюзивном интервью Business FM вице-президент «Роснефти» Михаил Леонтьев

Ранее «Ведомости» написали, что «Роснефть» может приобрести весь приватизируемый пакет акций компании. Государство владеет «Роснефтью» через компанию «Роснефтегаз». Суть схемы в том, что «Роснефть» выкупает пакет у «Роснефтегаза», а потом уже сама продает его сторонним инвесторам.

Казна от этой сделки должна получить 700 миллиардов рублей, и они уже заложены в бюджет, выяснило издание. И вот, как Business FM прокомментировал слухи о возможном выкупе 19,5 % акций пресс-секретарь «Роснефти» Михаил Леонтьев.

«Это какая-то остаточная волна той паранойи, которая вокруг приватизации — вообще, всей этой истории с приватизацией — развивается. Удивительно вообще читать, что говорится. На самом деле, мы готовы покупать наши акции. Мы свои акции любим. Вообще, это банальная процедура в деятельности любой компании. Exxon, например, очень часто покупает свои акции. Знаете, как у Марка Твена Том Сойер, когда он клещами торговал, говорил: «Мы своим клещом довольны». Чужого клеща может оклеветать каждый, а мы свои клещом довольны. Не хотите — не берите. Мы верим в колоссальный потенциал повышения капитализации компании. Мы считаем, что компания фундаментально недооценена. И было бы странно, если бы мы не верили в собственную компанию. Интересно, как бы мы работали. Поэтому ничего в этом странного и удивительного нет, если мы будем покупать свои акции. А порядок приватизации определяем не мы, а продавец. Мы же только покупать можем, мы не можем продавать. А продает хозяин, собственник — вот и все. И он определит этот порядок. В рамках наших намерений, так сказать, мы вполне серьезно рассматриваем возможность купить наши акции в том или ином объеме. Структуру сделки определяет продавец. Это вопрос к правительству, оно определяет. Вы все время задаете вопросы нам немножко не по адресу. Я понимаю, что с правительством сложно, потому что оно на эти вопросы не отвечает. Но так тоже нельзя. Помните анекдот, когда ищут ключи под фонарем — так вот, нет ключом под фонарем. Если у нас будет возможность приобрести наши акции, мы очень серьезно рассматриваем этот вопрос, гордимся этим, а не стыдимся».

Напомним, власти собираются приватизировать около 20% «Роснефти» и, возможно, это случится уже в текущем году. А перед этим «Роснефть», скорее всего, купит «Башнефть». Соответствующую директиву за подписью Игоря Шувалова в четверг опубликовало правительство. Но не исключено, что конкурс, все-таки, проведут.

Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 7 октября 2016 > № 1923775 Михаил Леонтьев


Казахстан > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 6 октября 2016 > № 1921280 Тулеген Аскаров

Время нового курса пришло!

По мере того, как новые трубопроводы, идущие с Кашагана на берег Каспия начинают заполняться нефтью, а мировые цены на «черное золото» растут благодаря предварительному соглашению стран-членов ОПЕК о возможном замораживании его добычи с ноября, все более «очевидным – невероятным» становится отсутствие заметной позитивной реакции нашего общества на эти радостные новости.

Тулеген АСКАРОВ

За четверть века и не такое видывали

Удивительно, но даже нефтяники, которым сам Бог велел откупоривать шампанское и спешно наращивать добычу, пока не торопятся слать ударные трудовые рапорты к 25-летнему юбилею Независимости и обещать новые рекордные свершения в сжатые исторические сроки. Видимо, весьма близок к реальности оказался диагноз «ДК» месячной давности о том, что и добытчики нефти, и вся отечественная экономика, не говоря уже о мировом хозяйстве, приспособились к новой «нормальности» низких цен на сырье. Да и соотечественники, скорее всего, просто устали ждать обещанного им нефтедолларового процветания вместе со своим куском этого «пирога», который так и не оказался на их столах, точнее, на банковских и пенсионных счетах. Вряд ли бодро чувствуют себя и инвесторы, вложившие огромные средства в освоение Кашагана, – не зря ведь наши коллеги из британского журнала «The Economist» окрестили это месторождение как «cash all gone», что буквально означает «наличность на ветер». В огромных долгах оказалась и нацкомпания «КазМунайГаз», участвующая в этом проекте, а к ее спасению от финансовой катастрофы пришлось подключиться даже Нацбанку.

В общем, экономического чуда от Кашагана сейчас, конечно же, лучше не ждать. Но, как учит народная мудрость, даже синица в руках лучше журавля в небе. А уж Кашаган даже по мировым меркам все же не малая нефтяная «птаха», а тянет скорее на вполне солидную «дойную корову», сравнимую со славным Тенгизом, исправно поддерживающим отечественную экономику в самые тяжелые кризисные времена. Кроме того, Кашаган преподал важный экономический урок всем нам, ясно дав понять, что гораздо лучше жить благополучно уже сегодня, упорно трудясь и используя имеющиеся ресурсы, чем предаваться мечтам о большой нефти и финансовом рае, транжиря попутно деньги Национального фонда, принадлежащие будущим поколениям казахстанцев.

Вполне спокойно относимся мы теперь и к прогнозам о возможном падении нефтяных цен ниже $20-25 за баррель в случае, если в ноябре страны-члены ОПЕК так и не придут к окончательному соглашению об ограничении добычи «черного золота». На днях глава Банка России Эльвира Набиуллина, признанная одним из лучших руководителей центральных банков мира по версии журнала «Global Finance», вполне авторитетно заявила, что и в таком случае катастрофы в соседней стране не произойдет. Причина, с ее слов, проста – российская экономика, финансовая система и платежный баланс уже приспособились к нынешним невысоким ценам на нефть.

Вряд ли вызывает сейчас сердечный трепет и апокалиптический прогноз главы Сбербанка России Германа Грефа, утверждающего, что к 2030 году придет конец экономике, ориентированной только на экспорт углеводородов, вместе с «золотым» веком нефти и газа. По его мнению, выход из моноресурсного состояния непрост и болезнен, ибо влечет революционные проявления, гражданские войны наряду с сильной зависимостью от других государств. В принципе, и участники международного энергетического форума, прошедшего недавно в Алжире, где заодно провели неформальную встречу страны-члены ОПЕК, также призвали ускорить переход к новым источникам энергии, чтобы заменить ими ископаемые природные ресурсы и ядерное топливо.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 6 октября 2016 > № 1921280 Тулеген Аскаров


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 4 октября 2016 > № 1918848 Михаил Крутихин

Почему приватизация «Роснефти» и «Башнефти» не поможет бюджету России

Михаил Крутихин

Планируемые доходы от двух приватизаций надо не складывать, а вычитать. Потратившись на приобретение «Башнефти», «Роснефть» сократит на эту сумму средства, которые могла бы вернуть государству в виде налогов. Иными словами, госструктуры переложат деньги из одного кармана в другой, замаскировав бессмысленную сделку ширмой приватизации

После нескольких месяцев колебаний российское правительство объявило, что до конца года намерено осуществить частичную приватизацию «Башнефти» и «Роснефти». Более того, по словам чиновников, основным участником намеченной продажи акций становится «Роснефть», включенная в список претендентов на приобретение контрольного пакета «Башнефти».

Стоит напомнить, что совсем недавно против такой роли «Роснефти» возражали вице-премьер Аркадий Дворкович, помощник президента Андрей Белоусов, министр экономического развития Алексей Улюкаев и министр энергетики Александр Новак. Да и сам Владимир Путин, если верить информации Bloomberg, еще в начале августа был против того, чтобы под видом приватизации одна государственная компания покупала другую. Но сейчас президент поддерживает участие «Роснефти» в конкурсе на «Башнефть».

Министерство финансов уже включило поступления от приватизации обеих компаний в доходы бюджета 2016 года. Сумма ожидаемых поступлений не объявлена, но руководитель «Роснефти» Игорь Сечин, по сообщениям СМИ, выступал в августе с прикидками этой выручки. Он якобы предложил около $5 млрд за пакет «Башнефти» размером 50,08% и оценил выручку от продажи 19,5% «Роснефти» в $11 млрд. Журналисты поспешили сложить обе цифры, получив $16 млрд, – именно на такую сумму должен был, по этим расчетам, пополниться годовой бюджет Российской Федерации.

С арифметикой тут, пожалуй, не все в порядке.

Для начала надо вспомнить, что миноритарный пакет акций «Роснефти» будет продавать не сама компания, а ее основной владелец – «Роснефтегаз», полностью принадлежащий государству. Правда, совет директоров «Роснефтегаза» возглавляет Игорь Сечин, а исполняющим обязанности генерального директора в сентябре был назначен бывший помощник Сечина Геннадий Букаев, но формально эта структура действует в государственных интересах. Предположим, хотя в это верится с трудом, что «Роснефтегаз» действительно выручит $11 млрд при продаже 19,5% «Роснефти».

Но дальше та же государственная структура как держатель контрольного пакета акций «Роснефти» должна дать разрешение на покупку 50,08% «Башнефти», то есть фактически выложить $5 млрд из средств своей «дочки». Поскольку часть этих денег будет потрачена и другими совладельцами «Роснефти», то из государственного кармана сделка будет профинансирована примерно на 69,5% – столько составляет доля «Роснефтегаза» в «Роснефти». То есть «Роснефтегазу» придется потратить около $3,47 млрд своих или заемных средств. Иными словами, планируемые от двух приватизаций доходы надо не складывать, а вычитать.

Вычисленные нами $3,47 млрд – никак не доход бюджета. Потратив их на приобретение контроля над «Башнефтью», компания Игоря Сечина сократит на эту сумму средства, которые могла бы вернуть государству в виде налогов. Иными словами, госструктуры переложат деньги из одного кармана в другой, замаскировав бессмысленную сделку ширмой приватизации. Спасти таким методом госбюджет от кризиса никоим образом нельзя.

Да и выгода от укрупнения «Роснефти», и без того страдающей от гигантизма и неспособной в срок освоить набранные ею месторождения, вызывает сомнения. В 2014 году компания признала, что не в состоянии выполнить лицензионные обязательства по 70 месторождениям, и получила по ним отсрочку на четыре года, а затем приостановила почти всю деятельность на шельфе, куда российские власти не пускают никого, кроме нее и «Газпрома». Пока в правительстве разглагольствовали о приватизации, госкомпания поглотила «Удмуртнефть», ЮКОС, ТНК-ВР и более мелкие частные предприятия, мешая здоровой конкуренции и подавляя инициативу частного бизнеса.

Рассуждения о возможной синергии от установления контроля над «Башнефтью» не выдерживают критики. Да, в Башкортостане нефтеперерабатывающие предприятия – одни из лучших в стране, и их мощности выручают многие компании с излишками добытой нефти, включая «Роснефть». Сама же «Роснефть» сильно тормозит с программой модернизации своих НПЗ – по данным Минэнерго, эта программа, рассчитанная на срок до 2020 года, может продлиться на семь лет дольше. За 2015 год компания сумела увеличить глубину переработки на своих заводах с 66,4% всего до 66,5% – позорный показатель по сравнению с 85,8% у «Башнефти». То есть «Роснефть» рассчитывает взять чужие хорошие НПЗ и за их счет покрыть собственные огрехи в модернизации мощностей.

Задуманная в «Роснефти» сделка с акциями «Башнефти» не имеет никакого отношения к приватизации и принесет лишь вред отечественной нефтегазовой отрасли. Жаль, если перспективная и эффективно работающая компания попадет под контроль структуры, которая страдает манией величия, но то и дело выступает в роли попрошайки. Вот лишь часть просьб руководства «Роснефти», адресованных президенту и правительству, причем такие просьбы часто сопровождаются угрозами сокращения добычи или сворачиванием планов корпоративного развития.

• В августе 2014 года глава «Роснефти» предложил правительству пять разных способов поддержки компании. Самый дорогой из них для государства – выкуп новых облигаций нефтяной компании на сумму 1,5 трлн рублей за счет средств Фонда национального благосостояния.

• В октябре 2014 года министр финансов Антон Силуанов сообщил, что сумма заявки «Роснефти» на финансирование из Фонда национального благосостояния составляет более 2 трлн рублей.

• В апреле 2015 года Игорь Сечин обратился к вице-премьеру Аркадию Дворковичу с письмом, в котором попросил 1,3 трлн рублей из Фонда национального благосостояния России на осуществление 28 проектов.

• В августе 2015 года после обращения Игоря Сечина президент РФ Владимир Путин поручил обнулить ввозные пошлины и НДС на бизнес-самолеты.

• В феврале 2016 года Игорь Сечин и глава «Газпрома» Алексей Миллер попросили премьера Дмитрия Медведева вывести большинство своих сделок из-под действия закона «О госзакупках».

• В августе 2016 года Игорь Сечин направил письмо главе Минэкономразвития Алексею Улюкаеву, где отметил целесообразность участия госкомпании в приватизации «Башнефти».

• В сентябре 2016 года Игорь Сечин обратился к президенту с просьбой предоставить нефтяникам новые льготы. Он заявил, что отрасль сильно нуждается в налоговом стимулировании, чтобы остаться конкурентоспособной на мировых рынках.

• Одновременно в письме, адресованном правительству, «Роснефть» просит снизить тарифы «Транснефти» на прокачку нефти на 50%, а тарифы РЖД – на 30%.

Доход $11 млрд за счет продажи государством доли в «Роснефти» тоже выглядит сомнительно. Эти акции предлагали и японцам, и китайцам, и индийцам, и вьетнамцам, но интерес со стороны потенциальных покупателей существует пока только в воображении оптимистичных российских СМИ. Покупать миноритарный пакет, не дающий права реального голоса, в компании, которая ради бессмысленного укрупнения заложила огромную долю своей будущей нефтедобычи китайцам, мало кто стремится.

Серьезных инвесторов отпугивает политизированность некоторых решений «Роснефти», сомнительных с точки зрения коммерческой целесообразности. Например, операции в Венесуэле или строительство нефтехимического предприятия в Приморье. Санкции Запада, введенные в связи с событиями на Украине, тоже остаются негативным фактором.

Можно, конечно, попытаться продать этот пакет не стратегическому инвестору, а мелкими частями тем же нефтетрейдерам, чтобы спасти лицо при провале широко разрекламированной приватизации, но эффект такой распродажи для бюджета будет невелик. То, что продажу доли в «Роснефти» затеяли в момент, когда цены на углеводороды и нефтегазовые активы обрушились, может свидетельствовать о том, что правительство пытается спасти госбюджет отчаянными и в целом безнадежными методами.

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 4 октября 2016 > № 1918848 Михаил Крутихин


США. Алжир. Ближний Восток. РФ > Нефть, газ, уголь > rosbalt.ru, 3 октября 2016 > № 1917890 Игорь Николаев

Во время недавнего энергетического форума в Алжире страны, входящие в нефтяной картель ОПЕК, неожиданно заключили предварительное соглашение о сокращении добычи нефти. По идее это должно было подтолкнуть нефтяные цены вверх, однако пока новость привела лишь к обратному эффекту. Можно предположить, что парадоксальная реакция нефтяного рынка вызвана тем, что официальный саммит стран ОПЕК, где и могут быть подписаны реальные соглашения о заморозке добычи на определенном (скорее всего, нынешнем, весьма высоком уровне), состоится только в конце ноября. Однако ряд авторитетных экспертов относятся к такой версии весьма скептически. Обозреватель «Росбалта» попросил поделиться соображениями о причинах столь вялой реакции нефтяного рынка на действия ОПЕК директора Института стратегического анализа Игоря Николаева.

- Насколько серьезно договоренности стран ОПЕК о сокращении добычи нефти могут повлиять на рост ее цены в среднесрочной и долгосрочной перспективе?

- То, что произошло с ценами сразу после этого решения, говорит о том, что надеяться на некий перелом в ценовой динамике на мировом рынке нефти не приходится. Да, отскок был, но он был отыгран. Разворота ценовой динамики не будет.

- Можно ли назвать тот объем снижения добычи нефти, о котором договорились в ОПЕК, серьезным фактором, способным повлиять на рынок?

- Цены на нефть останутся пока в диапазоне 40-50 долларов за баррель. А это значит, примерно на том же уровне, что сейчас. Это объяснимо. Потому что договорились уменьшить производство нефти всего на 0,7%-2% с нынешних более 33 млн баррелей в день. Это очень немного. Кроме того, нет никаких гарантий, что это соглашение будет выполняться. Да и, собственно говоря, соглашения как такового еще нет. Окончательно оно может быть принято только в ноябре.

Здесь действуют еще и другие факторы. Например, общая экономическая ситуация в мире, в Китае, ожидание повышения в декабре ставок Федеральной резервной системы (ФРС) США. Все это скажется на том, что цены на нефть, как минимум, не будут расти.

- Готова ли Россия к сокращению добычи нефти и если да, то насколько сильному и продолжительному?

- С учетом того, что до настоящего времени снижения добычи и не было, а провозглашалось лишь намерение, шла работа, направленная на то, чтобы такое соглашение приняли. Россия не ограничивала свою добычу, а даже наоборот, наращивала ее. И это понятно, так как структурно экономика РФ остается прежней. Добывающие отрасли промышленности и бюджет по-прежнему критично зависят от того, сколько мы произвели и поставили энергоресурсов. Поэтому если и говорить про какое-то ограничение в добыче нефти, приостановке наращивания ее объемов, то оно может быть только конъюнктурным, исходящим из необходимости поддержать ограничения, которые могут быть приняты странами ОПЕК.

В связи с этим с большой долей вероятности можно прогнозировать, что Россия не будет себя ограничивать. Текущие проблемы просто не дают ей возможности это сделать.

- Тем не менее, глава российского правительства Дмитрий Медведев своей недавней статье заявил, что российский бюджет зависит от нефти уже не на 60%, а на 40%.

- В этой оценке есть лукавство. Мы же понимаем, что сокращение доли бюджета, зависящей от продажи энергоресурсов, произошло одномоментно и только за счет того, что цены на нефть упали в два с лишним раза. Да, структура бюджета изменилась, но чисто формально. Завтра цены на нефть вырастут, и снова будет 60%.

Доля нефтяных доходов в бюджете действительно упала, но одновременно нужно говорить о том, что мы стремительно расходуем Резервный фонд. Из-за этого такая структура бюджета и стала возможна. А когда мы израсходуем этот фонд, что будет? Повторю. Это лукавые цифры для неспециалистов. Собственно, и не надо быть экспертом, чтобы это понимать.

- Противоречия России и Саудовской Аравии в Сирии (где они поддерживают разные силы) могут взорвать такие договоренности?

- Да их и взрывать не надо. Они самой жизнью будут не то чтобы девальвированы, но смягчены. Практика показывает, что и прежние договоренности не выдерживались.

Существенным фактором здесь еще является и то, что ОПЕК – это больше не глобальный игрок, который определяет, куда двигаться ценам. После того, как произошла сланцевая революция в США (а она состоялась и успешно развивается) ОПЕК не так много может сделать. Раньше такие возможности были, а сейчас что получается?

Если будут приняты жесткие ограничения добычи нефти и цена на нее начнет расти, это даст еще один импульс для развития сланцевых проектов. Таким образом, страны ОПЕК просто лишь отдадут свою долю мирового рынка добычи нефти.

50 долларов за баррель или около того — это сегодня потолок цен. Думаю, что в ОПЕК и, особенно, в Саудовской Аравии это прекрасно понимают.

- Причем ситуация такова, что некоторым крупным игрокам ОПЕК: Ирану, Нигерии, Ливии - добычу нефти вообще разрешили не снижать.

- Да, это очень важный момент. Только одна эта оговорка заставляет не переоценивать значение подобных договоренностей.

Беседовал Александр Желенин

США. Алжир. Ближний Восток. РФ > Нефть, газ, уголь > rosbalt.ru, 3 октября 2016 > № 1917890 Игорь Николаев


Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 30 сентября 2016 > № 1917853 Игорь Шувалов

Брифинг Игоря Шувалова по окончании встречи Дмитрия Медведева с представителями деловых кругов, принимающими участие в Международном инвестиционном форуме «Сочи-2016».

Из стенограммы:

И.Шувалов: После дополнительного изучения вопроса о приватизации «Башнефти» и «Роснефти» Правительством и доклада Президенту принято решение о возобновлении подготовки процедуры продажи контрольного пакета «Башнефти». Мы незамедлительно также приступаем к подготовке продажи 19,5% «Роснефти».

По заверениям, которые мы получаем от инвестиционных консультантов, мы надеемся получить денежные средства в объёме свыше триллиона рублей по этим сделкам до конца текущего года. Если эти приватизационные сделки состоятся, они позволят нам значительно улучшить макроэкономические показатели, поскольку средства от приватизации «Роснефти» будут засчитаны в федеральный бюджет как доходы федерального бюджета, и средства от продажи «Башнефти» – как источник покрытия дефицита федерального бюджета.

В какой-то момент мы почувствовали серьёзный реальный интерес к активам обеих компаний, взяли паузу, посовещались с нашими инвестиционными консультантами, посмотрели, как себя будут вести потенциальные инвесторы, если они одержат победу в конкурсных процедурах, и после доклада Президенту приняли решение о том, что эти сделки будут успешными. Для этого есть все условия.

Вопрос: Может «Роснефть» купить пакет «Башнефти»?

И.Шувалов: «Роснефть» не будет ограничена в том, чтобы участвовать в торгах.

Вопрос: Соответственно, кто инвестор на «Роснефть», есть ли уже заявки и какие они?

И.Шувалов: Да. Это не заявки – у нас есть проявленный интерес в виде писем, которые получил инвестиционный консультант и сама «Роснефть». Мы с этими компаниями сейчас работаем. Я в силу разных причин не могу назвать их конкретно, это компании, интересующиеся приобретением небольших пакетов, но в совокупности это будет 19,5%.

Вопрос: По «Башнефти» будет продан весь пакет?

И.Шувалов: По «Башнефти» будет продан весь контрольный пакет, принадлежащий Правительству Российской Федерации.

Вопрос: Кто заинтересован всё-таки в покупке, кто интерес проявляет? Это иностранные инвесторы?

И.Шувалов: По «Роснефти» это иностранные инвесторы, по «Башнефти» – преимущественно российские инвесторы.

Вопрос: В какой форме может быть продан пакет «Башнефти»? Аукцион?

И.Шувалов: Мы решим в ближайшие дни. Должно быть подписано постановление Правительства. Мы все материалы получаем от Росимущества, они работают интенсивно.

Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 30 сентября 2016 > № 1917853 Игорь Шувалов


Россия > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 сентября 2016 > № 1914724 Александр Крылов

Драйв без эмоций. Чему гонки на выносливость могут научить топ-менеджера

Иван Просветов

заместитель главного редактора Forbes

Выставить в офисе побитое автомобильное крыло можно, если это свидетельство победы. В ноябре 2015 года российская команда G-Drive Racing выиграла в Бахрейне финал чемпионата мира по автогонкам на выносливость и в общем зачете заняла первое место в своем классе. Крыло болида-призера украшает теперь кабинет Александра Крылова — директора по региональным продажам «Газпром нефти» и руководителя G-Drive Racing. Отвечая за сбытовой бизнес компании, он в 2012 году придумал гоночный проект для раскрутки нового бренда топлива. В результате автогонки стали для Крылова увлечением и способом проверить свои менеджерские качества.

Моя любительская гонка в Португалии на трассе в Алгарве закончилась аварией. Совершенно банальная история: пошел дождь, у меня стояла неподходящая резина — и до свидания. Хотя я шел первым. На гонки я нахожу время пару раз в год, не могу позволить себе чаще — отвлекает от управления бизнесом. А участие ради участия меня не устраивает, мне хочется побеждать, и отдельные соревнования я выигрывал. Думаю, без G-Drive Racing этих успехов бы не было. Проект научил меня отключать эмоции в гонке. Это базовый вопрос: автомобиль — транспортное средство повышенной опасности, и люди, которые тебя окружают на тех же средствах, — такая же опасность. Человек, не понимающий эту специфику, очень рискует, выезжая на трассу как герой, для которого нет преград. Эмоциональность в гонках мешает на 100%. Все герои заканчивают в кювете.

Спорт занимает в моей жизни достаточно важное место — наверное, наравне с работой, с семьей. Может, потому со мной и произошла такая метаморфоза. До G-Drive Racing я не увлекался автогонками вообще. В детстве я всерьез занимался хоккеем, дорос до молодежной сборной ленинградского СКА. Одно время, и очень недолго, я интересовался картингом — не затянуло. Когда пришлось выбирать между спортивной и профессиональной карьерой, я решил, что в хоккее у меня меньше шансов добиться весомых результатов, чем в бизнесе. Спорт никуда не делся, превратился в хобби. Например, я влюбился в бокс и до сих пор хожу на тренировки. Спортивный драйв у меня не исчезал, и когда возникла тема автогонок, она совершенно естественно вписалась в мою жизнь.

Бренд G-Drive мы создали в 2011 году, последними среди конкурентов вывели на рынок премиальный розничный продукт («Газпром нефть» выросла из «Сибнефти», у которой не было брендированного топлива). На чем строить маркетинговую стратегию? Первое, что мне пришло в голову, — «Формула-1». Именно в автоспорте сочетаются инновационность, эффективность, надежность. Целый год я потратил на изучение вопроса и в итоге понял, что «Формула-1» — это банально и зарегламентировано. Платишь деньги, получаешь свои сантиметры рекламной площади — и будь доволен тем, что попал в семью «Формулы-1».

Естественно, меня такое не устраивало. И тут мне на глаза попалось фото болида Le Mans Series. Этот тип автомобилей и одноименный европейский чемпионат получили свое название по старейшей и самой культовой гонке «24 часа Ле-Мана» во Франции. Я был впечатлен красотой машины. А потом узнал, что есть соревнования круче Le Mans Series — чемпионат мира по автогонкам на выносливость, самым длительным этапом которого являются «24 часа Ле-Мана». В чемпионате FIA WEC участвуют четыре категории автомобилей — как гоночные прототипы, так и спорткары. Разница скоростей и поведения машин на трассе делает эти соревнования более зрелищными, чем «Формула-1». Я понял: это то, что нам нужно, и мы в течение полугода создали команду с нуля. Все сошлось в одной точке: идея, желание, люди. Роман Русинов, наш капитан, сам вышел на меня с предложением собрать команду для FIA WEC. У него не сложилось с «Формулой-1» — он был там тест-пилотом, но не смог продолжить карьеру из-за отсутствия спонсоров.

В чемпионат 2012 года мы вошли с середины сезона, поэтому не боролись за титул. Но одну из гонок все же выиграли (чемпионат мира по автогонкам на выносливость состоит из девяти этапов, проходящих Европе, Азии и Америке. — Forbes). На второй год мы заняли третье место в своем классе LMP2. На третий год — второе место, на четвертый — первое. После нашего первого сезона у меня появилось желание сесть за руль прототипа. Болид-прототип — уникальная машина, собирается по деталям от самых разных поставщиков. Важно найти подходящее шасси, двигатель и так далее, все это увязать единой концепцией, подписать пилотов, провести тесты. На предсезонных тестах я попытался проехать раз, два — оказалось, могу. С тех пор я всегда испытываю машину нашей команды и по совету Русинова стал участвовать в любительских гонках.

В G-Drive Racing для меня совпали две вещи: спортивный азарт и менеджерский опыт. Гонщик отвечает за отрезок времени, когда он сел в машину и сдал ее напарнику. Механик — за момент настройки машины и смену колес, тактик — за продумывание стратегии на гонку, а менеджер команды отвечает за результат. Ему важно, чтобы все компоненты были одними из лучших и работали слаженно. Поскольку в сбытовой структуре «Газпром нефти» под моим началом работает больше 20 000 человек, у меня нужные навыки были, и я их использовал в новом проекте. Не скажу, что это зона комфорта, но она мне интересна и понятна. Рома Русинов отвечает у нас за подбор персонала от механиков до пилотов, он носитель компетенций, и к его пожеланиям, понятно, я прислушиваюсь. Но окончательный выбор за мной.

На ежегодных гонках в Ла-Мане участники за 24 часа проезжают более 5000 км

Гонка — это не просто педаль тормоза-газа. Можно иметь самого способного пилота, самую быструю машину, самого крутого тактика, но, если механик не лучшим образом прикрутит колесо, вся система рухнет. Главное, чему меня научили гонки: в этой системе мелочей не бывает. Вообще. Любой сбой в цепочке — и, как говорят гонщики, ты в стене. Никакой боевой настрой не поможет. Если бы на трассе в Алгарве в боксе оказался более сообразительный team manager, то, наверное, аварии бы не случилось и я бы выиграл эту гонку.

В роли пилота G-Drive Racing я себя даже не мыслю, любительских гонок мне хватает. Цель проекта — побеждать. Я на таком уровне побеждать не могу. В моей хоккейной юности, когда я играл на уровне первенства СССР, наша команда встретилась с командой ЦСКА. Мы с треском проиграли. В той команде был Павел Буре, мой сверстник. Я видел, как он играет, и понимал, что между мной и ним — просто пропасть. Так играть я не смогу (хотя играл я прилично), и уже нет времени, чтобы компенсировать отставание. Всегда надо соизмерять свои желания и возможности. Хотя бывают разные ситуации. Если ты должен или вынужден «ввязаться в историю», то нужно выкладываться по полной, опираясь на то, что у тебя есть.

В этом году мы заменили одного пилота — он прекрасный гонщик, но авантюрист. Гонщик, как правило, платит за разбитые машины. Конечно, есть страховка, но если машина повреждена несильно, то франшиза не позволяет получить выплату. Поэтому тот, кто за себя не платит, или человек из богатой семьи — он более рисковый, чем тот, кому придется доставать деньги из своего кармана. Пилот, о котором идет речь, как раз из первой категории. Дело в конечном счете не в деньгах — машины неизбежно бьются, а в осознании риска. Чем меньше ощущение опасности — тем ниже шансы на победу.

У нас всегда есть цель победить. Сезон 2016 года еще не закончился. По сумме очков у нас пока большой отрыв от лидера, но мы будем биться. В прошлом году мы также на каком-то этапе сильно отставали по очкам, а в итоге выиграли чемпионат. Все возможно. «24 часа Ле Мана» мы пока не выигрывали. В этом сезоне пришли вторыми, хотя нацеливались на первое место. Тем не менее второе тоже почетно — в классе LMP2 соревновались 24 команды. К чему стремиться, когда и в Ле-Мане мы станем первыми? Сложно сказать. Надо сначала добиться этой цели. А потом еще и удержать звание победителя.

Записал Иван Просветов

Россия > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 сентября 2016 > № 1914724 Александр Крылов


Алжир. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 29 сентября 2016 > № 1934935 Александр Новак

Александр Новак прокомментировал итоги неформальной встречи стран ОПЕК.

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак прокомментировал итоги неформальной встречи стран ОПЕК, прошедшей накануне в Алжире.

«В рамках неформальных консультаций было принято очень важное решение. Впервые за последние несколько лет страны сблизились в своих позициях и, по сути, вернулись к регулированию добычи на мировых нефтяных рынках, что стало действительно позитивным сигналом», – отметил Александр Новак.

По мнению Александра Новака, достижению договоренности во многом способствовало существенное сближение позиций Саудовской Аравии и Ирана. «Мы видим, что Саудовская Аравия и Иран стали более гибкими при обсуждении параметров, с помощью которых ОПЕК планирует достичь целевых показателей по добыче, озвученных вчера», – пояснил Министр.

«Ситуация на рынке в дальнейшем будет во многом зависеть и от фундаментальных факторов – это баланс спроса и предложения – и от ситуации в отдельных странах. Тем не менее, решения, которые были приняты вчера, позволят снизить волатильность цен и участие спекулятивного фактора – уже сегодня мы видим, что котировки отреагировали довольно позитивно», – подчеркнул Александр Новак.

«Конечно, есть еще ряд деталей, которые страны-участницы ОПЕК должны доработать в течение октября-ноября – итоговые предложения и будут рассмотрены странами, не входящими в ОПЕК, в том числе Россией», – добавил глава Минэнерго. Александр Новак сообщил, что в течение ближайших двух месяцев будут вестись активные консультации с партнерами из ОПЕК.

Говоря о возможности присоединения России к соглашению о регулировании добычи, Министр отметил, что ранее в переговорах с участием России рассматривались механизмы, предусматривающие «заморозку» добычи нефти на достигнутом уровне, а не ее сокращение.

«Инструменты влияния на добычу могут быть разные, поэтому мы будем рассматривать окончательные предложения. Все будет зависеть и от макроэкономической ситуации и от планов компаний, но мы ориентируемся на сохранение объемов добычи на достигнутом уровне», – рассказал Александр Новак.

«Российская нефтяная отрасль адаптировалась к любым ценам, которые были на рынке в течение этого года. Безусловно, важно иметь цены, которые позволяли бы инвестировать в разработку новых месторождений, чтобы избежать рисков резкого изменения ситуации в сторону дефицита предложения. Цена в пределах 50-60 долларов комфортна и будет удовлетворять одновременно интересы производителей и интересы стран-потребителей», – продолжил глава Минэнерго России.

«Что касается сроков ограничения добычи, то сейчас также рассматриваются различные опции. Если бы решение принималось в начале года, целесообразен был бы более длинный срок – до одного года. Сейчас могут оказаться оптимальными варианты ограничения на срок около полугода, плюс-минус несколько месяцев», – заметил Министр.

Алжир. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 29 сентября 2016 > № 1934935 Александр Новак


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 28 сентября 2016 > № 1912878 Владислав Иноземцев

Большой маленький рынок. Как Запад преодолел зависимость от нефтяных цен

Владислав Иноземцев

директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Живя в России, трудно не поверить в рассказы о том, что нефть находится в центре мировых геополитических игр, а Россия, как крупнейший ее производитель, выступает их важнейшим участником.

Действительно, нефть — наиболее активно торгующийся биржевой товар в мире, ее потребление в 2015 году оценивается в $1,86 трлн, причем 64,5% этого объема пересекает национальные границы. Нефть выступает основным источником дохода почти для каждого десятого жителя Земли — от нее критически зависят условия жизни граждан Нигерии, Анголы, Венесуэлы, Ирака, Ирана и ряда других государств, более 90% экспорта которых приходится на углеводороды. Несмотря на то что многие специалисты обещают наступление эры возобновляемых источников энергии (и таковая действительно имеет шансы стать реальностью), нефть до сих пор занимает почти 33% в глобальном энергетическом балансе. Но означает ли это, что ее роль остается и останется прежней?

Ряд экспертов связывают грядущие проблемы нефтедобывающих стран с тем, что глобальное потребление нефти сократится, товар этот станет излишним и цены на него рухнут. Такое утверждение, однако, кажется мне слишком прямолинейным и сомнительным — по крайней мере, катастрофические (для петрогосударств) ценовые минимумы 1989 и 1998 годов наблюдались на фоне растущего мирового потребления нефти (соответственно на 2,0% и 1,0%, что оставалось в пределах многолетней средней). Альтернативные источники энергии остаются довольно дорогими, и вряд ли их быстрое развитие возможно при падении цен ниже $50 за баррель. Проблема, на мой взгляд, состоит в другом — в том, что колебания на рынке нефти, оказывая не менее значимое, чем прежде, влияние на экономику ее производителей, уже практически не волнуют страны-потребители и, таким образом, радикально снижают шансы петрогосударств влиять на глобальные процессы.

Между 1973 и 1982 годами западный мир столкнулся с энергетическим кризисом — фактически единственным в своей истории. Резкий рост котировок нефти (с $2,48 за баррель в 1972 году до $35,9 в 1981-м в текущих ценах) привел к нарастанию инфляционных процессов (CPI в США в 1979 году достигла 13,3%), стремительному росту процентных ставок и обвалу инвестиций. Несмотря на то что с начала 1980-х ведущие экономики стали приспосабливаться к новой реальности, а затем и цены на нефть начали снижаться, удар нельзя было не признать очень чувствительным. Это был звездный час нефтяного и прочих сырьевых картелей, когда развивающимся странам показалось, что совсем немногое отделяет их от исторического реванша и установления нового мирового экономического порядка. Причина же такого положения крылась в одном довольно простом и очевидном факте.

Экономики большинства развитых стран в середине 1970-х относились к энергии и топливу как к ресурсу, предлагающемуся в избытке. В 1974 году все использовавшиеся в ФРГ автомобили потребляли столько же бензина и дизеля, сколько и все ездившие по дорогам объединенной Германии 40 лет спустя, хотя их стало почти втрое больше. В 1976-м двигатели самых больших американских легковых автомобилей по мощности превосходили двигатели легких бомбардировщиков времен Второй мировой войны. Все это и многое подобное приводило к тому, что общее потребление нефти в США (18,4 млн баррелей в сутки в 1979 году) оценивалось в текущих ценах в $213 млрд, или 8,3% ВВП Соединенных Штатов. В Европе показатели составляли 6,4–7,6%, но все равно не стоит сомневаться, что еще одного, например двукратного, роста цен ни одна западная экономика не выдержала бы без того, чтобы уйти в серьезный кризис, который мог затянуться не на один год.

За прошедшие 40 лет ситуация изменилась радикально. Если повторить тот же расчет и оценить в текущих ценах потребление нефти в США в прошлом году (даже не касаясь вопроса о том, какова в нем доля импорта), совокупный «чек» составит $370 млрд, или 2,1% американского ВВП. Иначе говоря, доля нефти в валовом продукте сократилась не на какие-то проценты, а в четыре раза — и ровно во столько же раз, рискну я предположить, снизилось и влияние петрогосударств, что бы они сами ни говорили о «возвращении истории», «вставании с колен» и неизбежном росте своей роли в глобальной политике. В отличие от 1970-х годов, рост цен на бензин в США с $0,96 за галлон в феврале 1999 года до $4,11 за галлон в июле 2008-го не привел к сокращению его потребления. Экономика стала слишком большой и диверсифицированной, чтобы замечать, сколько долларов надо отдать Чавесам и Путиным за импортируемые нефть и газ.

Рынок, который казался лидерам нефтедобывающих стран третьего мира гигантским, не утратил своего абсолютного масштаба — он скорее стал видеться экономикам-лидерам куда менее значимым. Именно поэтому сейчас не западные страны ссорятся друг с другом из-за того, как и где будут закупаться энергоресурсы (а именно это происходило тогда, когда европейцы решились увеличить закупки газа у СССР против воли США — вспомним знаменитую сделку «газ — трубы»), а производители борются друг с другом и с международными регуляторами за право поставить дополнительные объемы нефти и газа на наиболее привлекательные рынки.

В 2000-е годы, особенно в первой половине десятилетия, когда отечественные прогнозисты не могли поверить в новый тренд цен на сырье, были популярны рассуждения о том, выше какого уровня цен на нефть — $40, $70, $100 или $120 за баррель — мировую экономику ждет крах. Видимо, напрочь забыв об этих упражнениях ведущих российских исследователей, президент Владимир Путин в октябре 2014 года удивил мир утверждением о том, что такой результат станет неизбежен при падении цен ниже $80. Однако сейчас ясно, что ни сверхвысокие цены 2008-го и 2011–2013 годов, ни провалы начала 2016 года никого, кроме профессиональных трейдеров в развитых странах да работников министерств финансов в петростолицах, не волнуют.

Западному миру сегодня не нужно «полностью преодолевать» зависимость от нефти — она давно уже полностью преодолена. Ни сегодня, ни в будущем цены на энергоносители не способны спровоцировать кризиса; никогда больше эмбарго и иные искусственные ограничения не смогут дезорганизовать ведущие экономики мира. Именно поэтому новые картели нефте- и газодобытчиков сейчас нежизнеспособны: они не могут и не смогут выставлять ультиматумы противоположной стороне. Напротив, позволяя ценам колебаться под влиянием чисто спекулятивных факторов, западные державы «разрешают» петрогосударствам время от времени «накапливать жирок», а их руководителям — ощущать себя хозяевами жизни, рассуждающими о становлении многополярного мира.

Собственно говоря, в этом нет ничего нового. Ровно то же самое мы видели в 1980-х годах, когда за десятилетием высоких цен на сырье последовало их снижение — и в то же время, запустив инфляцию в развитых странах и повышение там процентных ставок, развивающиеся сами подписали себе финансовый приговор, поскольку оказались не в состоянии обслуживать собственные займы. Сегодня экспортеры нефти запредельно завысили свои обязательства уже не перед иностранными кредиторами, а перед собственными подданными — что также грозит в будущем большими проблемами (пример тому Венесуэла, но будут и другие).

Эксперты, как и генералы, готовящиеся к прошлой войне, часто полагают, что мировая динамика зависит от неких «мегатрендов», от появления новых великих секторов экономической деятельности, от возникновения каких-то источников чуть ли не неограниченного богатства. Но, как говорил знаменитый Фрэнсис Бэкон, оставшийся в памяти людей как выдающийся философ, «я не совершил ничего великого, но лишь счел незначительным то, что считалось великим».

Именно так и посчитали пионеры современной экономики: они не произвели на рынках великого переворота, но сделали так, что нечто, казавшееся великим, вдруг стало не слишком существенным.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 28 сентября 2016 > № 1912878 Владислав Иноземцев


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 23 сентября 2016 > № 1906029 Эльдар Касаев

«Газпром» в Европе: обойти конкурентов

Эльдар Касаев, Член экспертного совета Союза нефтегазопромышленников России, кандидат экономических наук

Российский газ, сбываемый за рубежом, постоянно конкурирует с трубопроводным и сжиженным сырьем ряда других поставщиков. Так, Соединенные Штаты Америки делают заявления о скором масштабном экспорте сжиженного природного газа (СПГ) не только в Азию, но и Европу. Австралия планирует в ближайшей перспективе, запустив несколько крупных СПГ-проектов, выйти на международные рынки с солидными объемами энергоносителей и потеснить с лидирующего места Катар, который несколько лет подряд уверенно держит пальму первенства среди двух десятков экспортеров СПГ.

Турция и Европа, надеясь снизить зависимость от российского сырья, делают ставку на Азербайджан. Они активно лоббируют запуск проекта «Южный газовый коридор», чтобы азербайджанское топливо с месторождения Шах-Дениз-2 поступало на европейский рынок, тем самым понижая конкурентоспособность «Газпрома». Однако максимальные объемы азербайджанского сырья уже законтрактованы на долгие годы. Кроме того, там добыча не такая высокая.

А по оценкам самих европейцев, к 2030 году спрос на газ в Европе составит порядка 600-650 млрд. куб. м, увеличившись на 150-200 млрд. куб. м по сравнению с нынешним объемом потребления1.

Весьма спорно, что Азербайджан и другие игроки, которые в перспективе могут присоединиться к проекту, будут в состоянии полностью удовлетворить дополнительные потребности Европы в «голубом топливе». Причина - множество политических, военных и экономических рисков.

Стоит отметить туркменский газ, который преимущественно идет в Китай, а также европейских производителей (Великобританию, Норвегию, Нидерланды), у которых наблюдается спад газодобычи, поскольку месторождения Северного моря давно разрабатываются и, как следствие, истощены.

Перспективы скорого выхода на международные рынки приличных объемов иранского «голубого топлива» также неоднозначны. Несмотря на то что Иран объявил о готовности после отмены экономических санкций наладить экспорт газа в Европу в больших объемах, достичь этого не удастся по ряду причин.

Газовый сектор государства находится в упадке, поскольку долгое время страна недополучала финансовые ресурсы от продажи нефти и не имела возможности развивать нефтегазовый сектор. За время санкций иранцам удалось газифицировать собственную территорию, но говорить о существенном экспортном потенциале на европейском направлении пока преждевременно из-за отсутствия необходимой инфраструктуры.

Ирану гораздо выгоднее осуществлять поставки газа на азиатском направлении, поскольку этот рынок премиальный и удобный в плане инфраструктуры. По иранской территории уже построен участок газопровода Иран - Пакистан - Индия. В течение нескольких лет китайские подрядчики планируют соорудить пакистанскую часть трубы. В перспективе этот трубопровод можно продлить до Китая, рынок которого из-за высокого спроса готов принять иранский газ по ценам выше европейских.

Заместитель председателя правления «Газпрома» Александр Медведев не исключил участия российской компании в развитии СПГ-индустрии на иранской территории2 (например, при строительстве мини-заводов по производству СПГ). Этот вопрос детально обсуждался во время официального визита в Тегеран министра энергетики России Александра Новака в марте 2016 года.

Таким образом, в нынешних реалиях - без участия нашего государства - и Турции, и ЕС сложно получить те объемы «голубого топлива», которые необходимы местным промышленным предприятиям и домохозяйствам.

РОССИЯ VS ТУРЦИЯ: ТРУДНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

На пресс-конференции после августовской встречи с Президентом России В.Путиным Р.Эрдоган твердо заявил, что «Турецкий поток» будет осуществлен.

В свою очередь, В.Путин отметил: «Мы изначально рассматривали «Турецкий поток» даже не как альтернативу «Южному потоку», а как возможность для расширения нашего сотрудничества в газовой сфере и с Турцией, и с Европой. Одна часть «Турецкого потока» предусматривалась исключительно для внутренних потребителей Турции в связи с растущим потреблением и ростом экономики. Мы сегодня так об этом и говорили, что эта часть вообще не подлежит никакому сомнению. Она может начать реализовываться в самое ближайшее время. Вторая часть, связанная с маршрутированием наших энергоносителей в Европу, зависит, конечно, и от третьей стороны - мы должны прорабатывать эти вопросы с европейскими странами, в том числе с Еврокомиссией. Мы с нашими турецкими партнерами готовы к такой работе. Но об этом нужно договориться со всеми участниками»3.

Глава Российского государства пояснил, что даже во время охлаждения политической ситуации с Россией (ноябрь 2015 г. - июнь 2016 г.) турецкая сторона продолжала работать над проектом совместного газопровода и основные разрешения, связанные со стройкой, были выданы. Однако часть согласований еще необходимо получить. Не хватает пока и самого главного - межправительственного соглашения между двумя странами.

Как отметил Президент Турции, государство хочет взять на себя половину расходов на строительство своего отрезка магистрали. «Никаких проблем с «Турецким потоком» нет. Мы предложили разделить инвестиции пополам в части финансирования проекта на нашей территории. Есть договоренность, что «Турецкий поток» после того, как он придет на территорию Турции, будет реализовываться с Россией в соотношении 50 на 50»4, - заявил Эрдоган.

Примечательно, что накануне встречи двух президентов Болгария вновь серьезно заинтересовалась возобновлением работ над реализацией «Южного потока», предшественника «Турецкого потока». Болгария хочет вернуться к реализации этого проекта, но пока наше государство не получило от нее гарантий возобновления работ. Проснувшийся интерес Софии к отмененному в 2014 году проекту отнюдь не случаен. Болгария предпринимает попытку обеспечить внутренний рынок бесперебойными поставками газа по комфортной цене и параллельно заработать на транзите российского сырья через свою территорию.

Однако, по заявлению Миллера, ожидаемое переоформление турецкими государственными органами разрешения, которое «Газпром» ранее запрашивал под «Южный поток», не означает, что российская компания может продолжить работу по проекту в прежней конфигурации - с трубой на Болгарию5.

В кулуарах Восточного экономического форума (2-3 сентября 2016 г., Владивосток) он заявил, что «Газпром» получит подтверждение, что все разрешения, выданные ранее на «Южный поток» в Турции, будут действительны для «Турецкого потока»6.

Кроме того, компания и профильное министерство Турции договорились, что «Газпром» получит разрешение на изыскания в турецкой экономической зоне и на берегу Турции под береговую инфраструктуру, в частности под приемный терминал проекта «Турецкий поток».

На «полях» саммита «Большой двадцатки», прошедшего в сентябре 2016 года в Китае, В.Путин и Р.Эрдоган вновь обсудили перспективы совместного газотранспортного проекта. Как заявил по итогам этих переговоров пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков, для ускорения процесса реализации проекта российской стороне необходимо получение соответствующей документации от турецкой стороны7.

По информации А.Новака, «Дорожная карта» проекта находится в стадии согласования у турецких партнеров, и мы рассчитываем на скорейшее ее согласование не позже октября8.

В свою очередь, бывший генеральный директор турецкой нефтегазовой компании «Botas» Мете Гекнель выразил сомнение, что Анкара способна к столь оперативным действиям: «До начала практической реализации проекта необходимо завершить ряд формальных этапов по подготовке межправительственного соглашения. Сначала должна быть проработана и утверждена «Дорожная карта», подготовлен проект этого соглашения, урегулированы формальности с работами в исключительной экономической зоне Турции, нужно будет решить вопрос с налогообложением проекта, прийти к соглашению о налоговых вычетах»9.

По его мнению, процесс затянется еще из-за того, что потребуется одобрение турецкого парламента и подпись президента, поскольку речь идет о задействовании в проекте государственных компаний и финансовых ресурсов, а сам проект имеет статус стратегического.

Затягивая с подготовкой необходимой документации, Анкара в первую очередь нацелена на получение экономических выгод, прежде всего скидок на газ. Однако жесткий и длительный переговорный процесс - дело привычное для «Газпрома». Следует напомнить, что при строительстве «Голубого потока» договориться с турецкой стороной было отнюдь не просто. Еще один яркий пример - Россия с Китаем на протяжении десяти лет вела переговоры, и лишь в 2014 году был подписан «контракт века» на строительство газопровода «Сила Сибири».

Тем не менее китайские партнеры все еще не спешат нам навстречу, потому что накал отношений России и Запада позволяет им получать от этого дивиденды: Москва может пойти на более серьезные уступки - полностью профинансировать масштабный газотранспортный проект, предоставить бóльшую скидку на газ.

Похожим образом действует и Турция. Из практики могу сказать, турки такие же тяжелые переговорщики, как и китайцы.

Пока затяжные переговоры по цене с турецкими фирмами приводят лишь к тому, что государственная компания «Botas», в том числе из-за потепления, в феврале-марте 2016 года сократила российские закупки, а частные импортеры, которым «Газпром» урезает поставки, собирают консорциум, чтобы впервые перейти к покупке СПГ10.

Стоит отметить, что Турция располагает двумя терминалами по приему СПГ - Marmara (оператор «Botas») и Aliaga (оператор «Egegaz»). Их суммарная мощность составляет около 12 млрд. куб. м в год11. Основные переговоры идут с «Egegaz», поскольку летом этот терминал, как правило, почти не загружен.

По данным Международного энергетического агентства (МЭА), с начала 2016 года закупки СПГ Турцией на 28% превысили результат полного первого квартала 2015 года, составив 2,8 млрд. куб. м. В свою очередь, терминал Aliaga в апреле-октябре 2015 года был загружен лишь на 8,5%12.

Несмотря на острое желание турецкой стороны сократить импорт российского сырья в пользу сжиженного газа, на практике этот сценарий вряд ли возможен на длительную перспективу. Летом, конечно, можно увеличить объем закупки СПГ, так как ввиду низкого спроса сырье дешевеет. Однако накануне отопительного периода и в течение зимы предпочтение, вероятно, будет отдано сетевым поставкам «Газпрома» по двум магистралям.

Как и отказ от нашего газа, реализация еще одной «голубой мечты» Президента Эрдогана - превращение страны в международный энергетический хаб - также находится под большим вопросом. Турция претендует на роль главного посредника между поставщиками (Россией, странами Прикаспия) и потребителями. Поэтому реализация «Турецкого потока» может помочь Эрдогану осуществить этот стратегический замысел.

Несмотря на обещания Турции профинансировать половину строительства «Турецкого потока», рано обнадеживаться. Нужно сначала получить весь необходимый для реализации проекта пакет документов, включая межправительственное соглашение, а также точно выверить маршрут и количество веток магистрали.

Если турецкие партнеры согласятся на строительство лишь одной ветки, имеющей небольшую пропускную мощность (достаточную лишь для покрытия нужд собственного рынка), то это невыгодно «Газпрому». Российской компании в перспективе целесообразно посредством новой трубы не только удовлетворить растущие потребности в топливе турецких клиентов, но и безукоризненно выполнить обязательства по бесперебойным долгосрочным поставкам сырья потребителям ЕС.

России не стоит авансом предоставлять турецким предприятиям скидку на покупку отечественного газа. Сначала подписанные документы со стороны Анкары - затем экономические уступки России относительно стоимости «голубого топлива».

Вполне логично, что в сложившейся ситуации нашему государству целесообразно сосредоточиться на сооружении альтернативных мощностей доставки газа в Европу. Необходимо действовать по всем направлениям. Важное преимущество России - очень большие объемы газа, которые будут увеличиваться. У нас уже насчитывается около 200 млрд. куб. м сырья, которые можно дополнительно использовать на внутреннем и внешних рынках13. Это почти половина того, что ежегодно потребляет Евросоюз.

Бояться конкуренции «Газпрому» не стоит, но принимать во внимание амбиции своих визави надо. Свободную нишу лучше занимать сейчас, что и пытается осуществить российская компания, начав с европейскими партнерами кампанию по расширению «Северного потока».

«СЕВЕРНЫЙ ПОТОК-2»: В ЕВРОКОМИССИИ СОГЛАСиЯ НЕТ

В России активно идет процесс импортозамещения по некоторым направлениям газовой промышленности. Несколько лет назад, еще до введения западных санкций, у «Газпрома» было не более 70% производства труб в России, остальное приобреталось за рубежом. Сейчас уже более 95% составляет российское производство. В перспективе этот показатель планируется довести до 100%. В этой связи есть надежда, что в газовой сфере мы будем прогрессировать и дальше.

Россия активно продвигает проект «Северный поток-2». По этой магистрали российский газ по дну Баренцева моря может напрямую доставляться до европейских потребителей, минуя транзитеров. «Северный поток-2» поддерживают пять европейских компаний, подписавших с «Газпромом» акционерное соглашение по проекту осенью 2015 года.

Тем не менее далеко не все в Европе солидарны с этой пятеркой. Некоторые оппозиционные газотранспортному проекту государства направили в Европейскую комиссию коллективные письма с описанием опасных геополитических последствий ввода в строй «Северного потока-2».

Так, в марте 2016 года соответствующий документ подписали главы правительств Чехии, Эстонии, Венгрии, Латвии, Польши, Словакии, Румынии и Литвы14.

Министр промышленности и торговли Чехии Ян Младек заявил, что его страна подписала так называемый «мягкий вариант» совместного письма государств - членов ЕС в Еврокомиссию против строительства газопровода «Северный поток-2»15.

Вместе с тем Чехия на 100% зависит от российского газа. Неофициальные источники указывают, что Чехия напрямую получает около 80% российского газа, а оставшуюся часть покупает у европейских трейдеров, но этот газ все равно куплен у России.

При этом в самой Еврокомиссии, которой адресованы эти письма, весьма противоречивое отношение к газопроводу. В стане генерального директората по энергетике ЕК уверены в том, что морская часть газопровода подпадает под действие норм специального европейского законодательства, Третьего энергопакета.

Однако юридическая служба той же Еврокомиссии выступила с опровержением этой информации, заявив, что нормы энергетического рынка ЕС не распространяются на проект газопровода «Северный поток-2»16.

Как представляется, перспективам магистрали ничего не угрожает. Страны Европы (Германия, Австрия, Франция), поддерживающие эту магистраль, в политическом и экономическом плане гораздо мощнее тех государств, лидеры которых направляют «жалобные» письма главе Еврокомиссии. Авторитет Берлина, Вены и Парижа возьмет верх над беспочвенными опасениями некоторых «боязливых» стран Центральной и Восточной Европы.

Против создания совместного предприятия для строительства и управления трубопроводом «Северный поток-2» в конце июня 2016 года выступил польский Офис защиты конкуренции и потребителей. В августе 2016 года появилась официальная информация, что потенциальные участники проекта по строительству газопровода («Газпром», «Engie», «OMV», «Royal Dutch Shell», «Uniper», «Wintershall») отказались от создания консорциума.

Ничего критичного для проекта и неожиданного для российской компании не произошло. Затянутые действия польского антимонопольного регулятора, который постоянно откладывал рассмотрение полученной от шести компаний заявки на создание консорциума по проекту, изначально были слишком политизированы. Здесь нельзя обойти вниманием провокационные заявления Украины, направленные в первую очередь на подрыв авторитета «Газпрома».

УКРАИНА: ХОЛОСТЫЕ ВЫСТРЕЛЫ

Украина перестала покупать «голубое топливо» у России с ноября 2015 года, сделав ставку лишь на собственное производство и реверсный газ из Европы. Любопытно, что в августе 2016 года украинской стороной было сделано два заявления, которые противоречили друг другу.

Сначала министр энергетики и угольной промышленности Украины Игорь Насалик отметил, что 1 тыс. куб. м реверсного газа обходится Украине на 45 долларов дороже. «Да, мы платим дороже, потому что мы платим за транзит и по территории Украины, и по территории Европы. На сегодняшний день эта цена составляет 185 долларов (за 1 тыс. куб. м. - Прим. автора). По прямым контрактам с Российской Федерацией эта цена составляла бы 140 долларов»17, - заявил Насалик.

Затем коммерческий директор компании «Нафтогаз Украины» Юрий Витренко опроверг информацию министра. «Цена по контракту с «Газпромом» на ІІІ квартал (2016 г. - Прим. автора) не составляет 140 долларов. Реальная цена выше как минимум на 30 долларов. При этом сейчас цена на европейский газ на границе Украины уже существенно ниже 185 долларов. Ниже, чем по контракту с «Газпромом»18, - подчеркнул Витренко.

Европейцы продают Украине сырье на рыночных условиях, по сложившимся здесь и сейчас ценам, а «Газпром» практикует иную стратегию: долгосрочные поставки, цены на топливо прописаны в контрактах. Если же взять среднюю цену товара за год, то «Газпром» вполне может оказаться более выгодным и надежным партнером, чем европейцы.

Стоит отметить, что у российской компании есть контрактные полномочия поставлять газ в Европу в определенных объемах: указывается нижний и верхний уровень поставок (в зависимости от спроса). Скажем, в Европе повышается спрос - делается запрос на увеличение объемов.

Однако в соответствии с контрактными обязательствами «Газпром» может поставлять сырье и по низшей планке объемов, то есть не принимать во внимание требования контрагентов. Соответственно, европейцы находятся в зависимости от «Газпрома». В отопительный сезон - при аномально низкой температуре - излишков газа, купленного у нас, для продажи Украине вполне может и не хватить.

Откуда в таком случае брать газ Украине? Собственное производство низкое, около 20 млрд. куб. м газа в год19. Причем год от года газодобыча на Украине стала сокращаться ввиду дефицита капиталовложений в поиск и разработку новых месторождений, а старые стали истощаться. Большинство украинских подземных хранилищ - это истощенные месторождения. Украинские газовые месторождения исчерпаны на 70-80%, а новые крупные газоносные месторождения в последние десятилетия на территории государства не открывались.

Теоретически у Украины есть потенциал для газодобычи. Нужны финансы, технологии, кадры. Этого у незалежной, к сожалению, нет. Делать громкие заявления об отказе от российского газа можно, но не долго.

Напомню, что в конце 2015 года в Киеве даже говорили об одностороннем повышении ставок за транзит нашего газа в Европу20, что противоречило договорным положениям. От слов к делу украинская сторона так и не перешла. В итоге этот холостой выстрел никоим образом не смутил наше государство, потому что в случае судебного разбирательства международный арбитраж вряд ли поддержал бы Украину.

В заключение следует отметить, что без российского «голубого топлива» ни Украина, ни Турция, ни Европа не обойдутся, ибо у ряда альтернативных поставщиков нет достаточных объемов сырья и соответствующей инфраструктуры для масштабного экспорта.

 1«Газпром» намерен зайти в Европу с Юга. Обзор «круглого стола» «Рынок газа Юго-Восточной и Центральной Европы в условиях формирующегося «Южного газового коридора» (Москва, ИМЭМО РАН, 17 марта 2015 г.) // Международная интернет-газета Диалог.ру. 22.03.2015.

 2Reuters. 26.06.2015 // URL: http://ru.reuters.com/article/businessNews/idRUKBN0P60WD20150626

 3Интерфакс. 09.08.2016 // URL: http://www.interfax.ru/business/522795

 4РИА Новости. 11.08.2016 // URL: https://ria.ru/economy/20160811/1474117716.html

 5Интерфакс. 05.09.2016 // URL: http://www.interfax.ru/business/526733

 6РИА Новости. 05.09.2016 // URL: https://ria.ru/economy/20160905/1476070660.html

 7Интерфакс. 04.09.2016 // URL: http://www.interfax.ru/world/526679

 8РИА Новости. 02.09.2016 // URL: https://ria.ru/economy/20160902/1475875810.html

 9Процесс согласования проекта «Турецкий поток» займет время - экс-глава БОТАШ // Информационно-аналитический портал «Нефть России» (по материалам ТАСС). 02.09.2016 // URL: http://www.oilru.com/news/531135/

10Коммерсантъ. 22.03.2016.

11Там же.

12Там же.

13Ведомости. 29.07.2015.

14Независимая газета. 18.03.2016.

15МИА «Россия сегодня». Из эфира радио «Sputnik». 22.03.2016 // URL: http://ria.ru/radio_brief/20160322/1394744327.html

16Независимая газета. 15.02.2016.

17РИА Новости - Украина. 25.08.2016 // URL: http://rian.com.ua/economy/20160825/1015202033.html

18Укринформ. 25.08.2016 // URL: http://www.ukrinform.ru/rubric-economix/2072247-v-naftogaze-popravili-nasalika-gaz-iz-rf-doroze-evropejskogo.html

19Интернет-сайт НАК «Нафтогаз Украины». 29.01.2016 // URL: http://www.naftogaz.com/www/3/nakwebru.nsf/0/57EFAFE81C2AA85FC2257F490052196C?OpenDocument

20Лента.ру. 30.12.2015 // URL: https://lenta.ru/news/2015/12/30/gas/

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 23 сентября 2016 > № 1906029 Эльдар Касаев


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 сентября 2016 > № 1906010 Юрий Шафраник

Борьба за нефтяные рынки

Юрий Шафраник, Председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России

Беседу провели Елизавета Антонова, руководитель отдела журнала, Сергей Филатов, обозреватель.

«Международная жизнь»: Юрий Константинович, сейчас непростое для нефтедобывающих государств время. Происходит ли консолидация государств, экономика которых во многом завязана на добыче и экспорте энергоресурсов?

Юрий Шафраник: На мероприятиях, будь то саммит ОПЕК или другие встречи, публично декларируется цель - ограничение добычи нефти ради повышения ее цены. Но что сделали в 2014 и 2015 годах почти все страны ОПЕК и ведущие мировые нефтяные компании, в том числе и основные российские? Увеличили добычу! Берем 2016 год. Что все опять сделали? Опять увеличили!

Почему? Потому что главная цель всех - борьба за рынки. О ней, может быть, никто открыто не говорит, но все ее преследуют. При этом конкурентная борьба обострилась до предела. Конечно, все желают высокой цены на нефть, но воюют именно за увеличение (или хотя бы за сохранение) своей доли рынка.

Тем не менее апрельское совещание ОПЕК в Дохе обозначило два вектора. С одной стороны, необходимо встречаться и обсуждать нефтяную тематику. Нужно пытаться выработать способы регулирования цен, делая их приемлемыми для всех игроков рынка. С другой стороны, учитывая ужесточившуюся конкуренцию, следует совершенствовать формы и методы действий на этом рынке.

Надо также понимать, что за последние шесть-восемь лет энергетический мир сильно изменился. Не радикально, но достаточно сильно. Да, нефть - это главный энергетический товар. Но, например, уже серьезно заявляют о себе возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Так, Япония к 2018 году собирается выйти на промышленное производство метана из газового гидрата. Или взять, к примеру, «сланцевую революцию», ставшую возможной благодаря внедрению передовых технологий добычи нефти и газа в США при создании там соответствующих экономических условий.

Замечу, что с 2000 по 2010 год Международное энергетическое агентство неоднократно информировало мировую общественность о приближающейся нехватке нефти. Но теперь видно, что ее добыча не достигла пика!

Изменился энергетический мир. Поэтому формат встреч, подобных совещанию в Дохе, следует нацеливать прежде всего на деловое обсуждение того, что реально происходит в энергетической сфере. Однако какие бы решения ни принимались в Дохе или Вене, они не гарантируют выполнения конкурентами достигнутых договоренностей.

«Международная жизнь»: А возвращение Ирана на энергетический рынок является реальной угрозой для других стран?

Ю.Шафраник: Полагаю, что об «опасном возвращении» Ирана пока рано говорить. Вот года через два эта тема может стать актуальной. Сейчас важнее, чтобы в Саудовской Аравии, других странах Ближнего Востока и странах - участницах ОПЕК осознали произошедшие перемены.

Почему, например, США стали благоволить к Ирану? Да потому что Саудовская Аравия, по американской шкале приоритетов, съехала с первого на десятое место. Еще вчера Америка зависела от нефтяных поставок с Ближнего Востока, и Саудовская Аравия для нее была стратегическим партнером. А сегодня она обеспечена собственной нефтью и готова даже стать ее экспортером. У американцев нет нужды в зарубежных экспортерах нефти, но это фундаментальное явление далеко не всеми осознано.

«Международная жизнь»: Для внутреннего потребления выгодна низкая цена на нефть, а для нефтедобывающих компаний, наоборот, - высокая. Что же побудило США пойти по пути самообеспечения нефтью?

Ю.Шафраник: Экономика Соединенных Штатов Америки чрезвычайно разнообразна и хорошо сбалансирована на рынке. Хотя одни говорят, что высокая цена нефти - это тяжело для Америки, другие считают невыгодной низкую цену… Но все уравнивает баланс взаимодействия сегментов экономики.

США действуют, исходя из сугубо прагматичных (цинично прагматичных) целей. Мы все время рассуждаем о политических аспектах, о геополитических интересах, а в Америке главный параметр - практичность, обеспечивающая выгоду. И Иран в сегодняшних коллизиях интересен США не только с политических позиций. Газ Ирана, нефть Ирана - вот что важно для будущего европейского рынка, который США хотят «подмять» через продвижение Трансатлантического партнерства.

Еще раз подчеркну - сейчас идет борьба за рынки. И Америка смотрит на несколько лет вперед, расчищая для себя рынок в Европе. Вот это и есть яркое, но не для всех очевидное свидетельство жесткой конкурентной борьбы.

«Международная жизнь»: Известно, что в течение нескольких десятилетий в США были заморожены стратегические нефтяные запасы. Сейчас американская энергетическая отрасль идет параллельными курсами: и «распечатывает» эти запасы, и добывает сланцевый газ. С вашей точки зрения, какое направление наиболее перспективно?

Ю.Шафраник: В Америке делали упор на целый комплекс мер в энергетике - от возобновляемых источников до новых разработок получения энергии, в том числе термоядерной. В результате осуществили мощный технологический прорыв. Кстати, в Вашингтоне считают, что уже в этом году 17% энергии, произведенной в США для внутреннего потребления, будет из ВИЭ, состоящих в основном из солнечного света, водных потоков, ветра, приливов и геотермальной теплоты. Это очень большая величина для такого огромного потребителя, как американская экономика.

«Международная жизнь»: Насколько эффективны технологии использования ВИЭ?

Ю.Шафраник: В Германии, например, они приносят 28% энергии. И с каждым годом ее получение обходится дешевле. То же самое происходит и при добыче углеводородов. Стандартная сланцевая скважина с хорошим горизонтальным уклоном шесть лет назад стоила в Америке 20 млн. долларов. А сегодня стоит 6 миллионов. ВИЭ также начинают резко снижать затраты и себестоимость. В результате это дело становится если и не супервыгодным, то приемлемым.

«Международная жизнь»: Как вы оцениваете нынешние тенденции нефтяных цен?

Ю.Шафраник: Была двухлетняя тенденция на понижение цены. Даже на обрушение: со 100 с лишним долларов за баррель до почти 30 долларов. Этот провал обусловлен множеством факторов, включая неустойчивое положение мировой экономики. Во многих странах идет спад. В Америке наблюдается экономический рост. Индия и Китай якобы стабилизируются, но там тоже хватает сложностей. Вот на этом фоне мировая финансовая система стала играть все более заметную роль.

Не так давно до 40% в цене на нефть составлял спекулятивный капитал. Были периоды, когда предложение нефти превышало спрос, а потом - наоборот, но цена-то все равно росла! Почему? Потому что на нее влияли другие факторы. Нельзя считать соотношение «спрос - предложение» главным фактором. Если бы это было так явно, то мы бы заранее все про цены знали и предусматривали свои действия. Но мы почему-то не знаем и не предусматриваем. Потому что мировая финансовая система влияет на сегодняшнюю цену. Сейчас спекулянты стали играть на повышение, но никто не знает, как долго это продлится.

Полагаю, что в целом за длительный период - с 2010 по 2020 год - среднюю цену можно определить в 80 долларов, не выше. На этотгод - 40-50.

«Международная жизнь»: Темы развития нефтяной отрасли, цены на нефть, диверсификации, безусловно, находятся в поле зрения Президента России В.В.Путина. Отсюда можно сделать вывод, что это вопросы наибольшей важности. Какое место сегодня в российской экономике занимает нефтянка?

Ю.Шафраник: Наш президент не раз подчеркивал, что нефтегазовый комплекс России должен быть стабилен, потому что он остается хребтом экономики. И нельзя в один день, даже в десятилетку, поменять одну систему экономики на другую. Однако оздоровительные процессы заметны. В связи с этим главнейшая задача нефтяной отрасли - уменьшение затрат и повышение эффективности плюс всемерное развитие сервисного направления и сохранение инвестиционных программ.

И ни в коем случае нельзя снижать добычу, потому что можно проиграть в борьбе за рынок. И при низкой, и при высокой цене нефти мы получаем валюту. Продолжается экспорт, рабочие места сохранены, заказы поступают от нефтяников в другие отечественные отрасли промышленности. Вот это - главное, вот это и есть роль нефтянки. Она важна и при 40 долларах за баррель, и при 140. Полагаю, что эта роль сохранится в ближайшие 20-25 лет при любой цене на нефть.

И еще есть задача, о которой пока не говорят, но которую надо бы считать приоритетной, - это радикальное насыщение внутреннего рынка дешевой нефтью, дешевым газом, дешевой электроэнергией. Только тогда увеличится инвестиционная привлекательность российской экономики. С Запада и Востока инвесторы придут. И тогда вместе с иностранными компаниями мы сможем (и обязаны) создать нефтегазохимические комплексы, потому что глубокая переработка сырья - это обязательное будущее отрасли: выход на полимеры, композиты, наноструктуры… Иначе нам не поднять экономику страны.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 сентября 2016 > № 1906010 Юрий Шафраник


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > globalaffairs.ru, 13 сентября 2016 > № 1892001 Александр Новак

Старые цели, новые задачи

Основные направления международного сотрудничества России в сфере энергетики

Александр Новак – министр энергетики Российской Федерации.

Резюме: С учетом ускорения развития новых технологий и потенциального ограничения цен на энергоресурсы борьба за рынки будет обостряться. Основными задачами остаются привлечение инвестиций, технологий и человеческого капитала в российский ТЭК.

Международное энергетическое сотрудничество – одно из ключевых направлений деятельности Российской Федерации. Оно помогает не только развивать взаимовыгодные торговые связи, но и обеспечивать энергетическую безопасность страны и ее партнеров. В процессе реализации международных проектов укрепляются позиции российских компаний на интересующих нас рынках, происходит совершенствование важных для экономики компетенций, повышается общий уровень конкурентоспособности российского ТЭКа.

Кроме того, международное энергетическое сотрудничество способствует решению актуальных задач внешней экономической политики:

созданию на территории Евразийского экономического союза общих энергетических рынков;

формированию на европейском пространстве правовых и политических условий для бесперебойного транзита российских энергоресурсов;

развитию транспортной инфраструктуры, снижающей транзитные риски и обеспечивающей конкурентоспособность российских энергоносителей;

повышению эффективности экономической интеграции со странами АТР и увеличению поставок энергоресурсов на растущие азиатские рынки;

продвижению российских интересов при подготовке итоговых документов многосторонних мероприятий высокого уровня.

Эти задачи определяют общую проблематику и преемственность внешней энергетической политики России. Но в условиях текущих трансформаций и неопределенности на рынках мы сталкиваемся с новыми вызовами и вопросами, на которые необходимо отвечать своевременно и эффективно. В данной статье речь как раз и пойдет о нашем взгляде и реакции на наиболее актуальные вызовы для мировой энергетической отрасли.

В поисках рыночного равновесия

Главный вызов связан с тем, что меняются базовые механизмы и условия формирования устойчивого равновесия на энергетических рынках, это вызвано переинвестированием в отрасли в период высоких цен на нефть, а также взрывным развитием технологий. Конкуренция на всех направлениях резко обострилась, цены на энергоносители рухнули. Снизилась инвестиционная активность и нарушилась долгосрочные отношения потребителей и производителей. Острая конкуренция повышает роль новейших технологий, способных в перспективе снижать себестоимость производства энергоресурсов. Это расширяет практику применения краткосрочных финансовых инструментов и манипулирования ими. В условиях неопределенности на рынок стремятся выйти новые игроки, которые в борьбе за рыночные ниши прибегают к демпингу, а при наличии политических рычагов – к прямому давлению на потребителя. В краткосрочной перспективе подобное привело мировой рынок к перепроизводству энергоресурсов и снижению роли производителей, а в среднесрочной – может вызвать серьезный дефицит энергоресурсов в связи с теперь уже имеющимся недоинвестированием отрасли.

Новое рыночное равновесие все равно наступит – вопрос в том, как при этом изменится положение России на наиболее важных рынках. Для нас это вопрос важнейший, ведь ТЭК продолжает играть ключевую роль в российской экономике (в 2015 г. доля ТЭК в ВВП составила 27%). Да и в мировой экономике рынки энергоресурсов еще долго будут сохранять значение: по актуальному прогнозу Международного энергетического агентства и нашим расчетам, в ближайшие 20–30 лет мир останется «углеводородным», а спрос на нефть и газ продолжит расти, хоть и не такими темпами, как в прошлые десятилетия.

Но прежде чем ответить на вопрос, как будут меняться позиции российского ТЭК в мировой энергетике, нужно понять, в каких условиях ему предстоит развиваться.

Среди долгосрочных трендов, на наш взгляд, важнейшими являются:

Сохранение ведущих позиций углеводородов на рынках энергоресурсов в ближайшие десятилетия. Их доля в мировом энергобалансе снизится за счет распространения и удешевления технологий возобновляемых источников энергии (ВИЭ), но в количественном отношении потребление углеводородов продолжит расти. Этому способствует автомобилизация развивающихся стран, где машины с двигателями внутреннего сгорания за счет дешевизны еще долго будут популярнее электромобилей, и электрификация новых регионов: в мире до сих пор не имеют доступа к электроэнергии 1,5 млрд человек.

Технологический прогресс в добыче традиционных углеводородов, делающий рентабельными ранее экономически непривлекательные запасы. Вовлечение новых месторождений позволит странам – нынешним импортерам максимально наращивать добычу.

Растущий избыток перерабатывающих мощностей (доля загруженных мощностей переработки нефти в мире составляет 85%, в Европе – 80%). Перерабатывающие предприятия начинают перемещаться ближе к потребителю – в том числе в страны Юго-Восточной Азии. Глубина переработки и качество нефтепродуктов будут играть все большую роль в мировой торговле.

Растущая доступность СПГ. За последние 15 лет СПГ удвоил долю на рынке (с 18 до 36%), а в ближайшие десять лет может опередить по объему продаж трубопроводный газ. Очевидно, что это приведет к диверсификации поставщиков на ключевых рынках – в Китае и Европе – и повысит конкуренцию на мировом рынке газа, в том числе для российских производителей.

Возможность появления очередного «черного лебедя» на рынке технологических инноваций. Многие страны работают над совершенствованием технологий накопления энергии, добычи трудноизвлекаемых запасов, таких как метан-гидраты, над новыми видами двигателей – например, водородными. Эти прорывные технологии могут полностью изменить конфигурацию мировой энергетики.

В краткосрочной перспективе рынки ТЭК также останутся под давлением. Так, на нефтяном рынке продолжается одно из самых затяжных падений цен. Оно связано с перепроизводством нефти вследствие технологического прогресса и переинвестирования в период высоких цен, с ожиданием замедления темпов роста мировой экономики и постепенным укреплением доллара.

В среднесрочной перспективе цена на нефть будет регулироваться себестоимостью добычи «замыкающих объемов». Сейчас это сланцевая нефть, потолок цены которой находится в диапазоне 50–60 долларов. В дальнейшем технологический прогресс может удешевить добычу сланцевой нефти, и замыкающими станут более дорогие запасы на глубоководном шельфе или битуминозных песках. Тем не менее вопрос о потенциале тех или иных видов месторождений и себестоимости их добычи открыт.

На рынках природного газа также наблюдается избыток предложения. Темпы роста спроса были ниже, чем ожидалось, а добыча показала высокую устойчивость к низким ценам на нефть и сам газ.

Аналогичные процессы мы отмечаем и на мировом угольном рынке, где удешевление производства и ВИЭ обвалили цены.

Растет конкуренция в электроэнергетике, в том числе атомной, где широко применяются политический лоббизм, ограничения на доступ к финансовым рынкам и искусственные преференции в пользу ВИЭ.

Таким образом, для энергетики, как и для всей глобальной экономики, характерно обострение конкуренции, причем ситуация только усугубляется, а конкурировать нам приходится с производителями, обладающими преимуществами в доступе к финансовым ресурсам и технологиям.

Россия и конкурентоспособность

Несмотря на объективно сложное положение на международных рынках, Россия сегодня – один из наиболее конкурентоспособных производителей углеводородов в мире, что определяется как себестоимостью основных экспортных товаров, так и географическим положением и применяемыми технологиями.

Это хорошо видно на примере наших нефтегазовых компаний, которые, в отличие от многих конкурентов, продолжают зарабатывать деньги в сегменте добычи и при этом наращивают ее – что, кстати, объясняет сохраняющийся интерес международных инвесторов.

В прошлом году Россия удержала лидерство по поставкам газа на мировые рынки (20%) и вернула первое место по поставкам жидких углеводородов – нефти (12%) и нефтепродуктов (9%). Проект Энергетической стратегии России до 2035 г. предусматривает дальнейшее развитие по целому ряду направлений – в частности:

Россия останется в числе лидеров по добыче и экспорту нефти, газа и конденсата. Добыча нефти сохранится на уровне не ниже 525 млн тонн. В структуре добычи произойдет увеличение доли трудноизвлекаемых ресурсов, шельфовых и арктических запасов, увеличится КИН (коэффициент извлечения нефти) на действующих месторождениях. Такие изменения потребуют широкого внедрения новых технологий добычи, развития сервиса и процессов импортозамещения.

Продолжится модернизация нефте- и газопереработки, а также нефте- и газохимии с целью увеличения глубины переработки (увеличение глубины нефтепереработки – с 72 до 90% с производством моторного топлива высших экологических классов) и выхода на внешние рынки с новыми группами товаров.

Трубопроводная инфраструктура будет развиваться в целях диверсификации регионов поставки. В первую очередь – нефтепровод ВСТО и газопроводы «Сила Сибири», «Северный поток-2», «Южный/Турецкий поток». Произойдет существенный рост поставок в восточном направлении при сохранении в среднем уровня поставок в направлении на запад (в том числе увеличение в два раза продажи нефти и нефтепродуктов на рынках АТР). В экспорте газа, включая СПГ, доля АТР вырастет почти на порядок. Мы ожидаем пятикратного увеличения производства СПГ к 2035 г., что позволит России нарастить долю в мировой торговле СПГ примерно до 15 процентов.

Энергостратегия подразумевает снижение энергоемкости экономики к 2035 г. в 1,6 раза. Среди необходимых мер в данном направлении – сокращение удельных расходов топлива на выработку электроэнергии и расхода энергии на нужды объектов ТЭК. Не последнюю роль должны играть и возобновляемые источники энергии. Сектор ВИЭ будет развиваться для формирования научных и промышленных компетенций в этой важной сфере. К 2035 г. установленная мощность возобновляемой энергетики составит 7–9 ГВт, а производство электроэнергии на электростанциях ВИЭ вырастет в 10 раз.

Неизбежна структурная трансформация энергетического сектора – увеличится доля инвестиций в инновации, модернизацию производства, создание высокопроизводительных рабочих мест, повышение экономической и энергетической эффективности. Предусматривается изменение соотношения государственного регулирования и механизма рыночной конкуренции в пользу последней, что опять-таки повысит эффективность и качество функционирования энергетики.

Научно-технологическое развитие ТЭК и импортозамещение даст России возможность экспортировать не только топливо и энергию, но и энергетические услуги и технологии. Уже сейчас российские компании работают во всех регионах мира (45 стран), участвуя в проектах по добыче и переработке энергоресурсов, строительстве объектов генерации и инфраструктуры, поставках энергетического оборудования.

Помимо этого Россия на протяжении многих лет является одним из мировых лидеров в экспорте технологий ядерной энергетики, у нас выдающиеся навыки в строительстве ГЭС и ТЭЦ, отечественные разработки в области солнечной энергетики вполне конкурентоспособны. В частности, большой интерес представляют отечественные технологии высокоэффективных гетероструктурных солнечных элементов каскадного типа с КПД более 40 процентов.

Расширяются поставки энергетического оборудования, в том числе турбин. Российские компании участвуют в строительстве всех видов энергетической инфраструктуры, реализуются проекты по подготовке кадров для энергетики разных стран. Все эти направления мы планируем развивать и в будущем.

Наличие опыта, знаний и технологических заделов – важное преимущество. Но в условиях перечисленных вызовов монетизировать его на международных энергетических рынках можно только скоординированными усилиями различных ведомств, дипломатических структур, межправкомиссий и представительств российских энергетических компаний.

Приоритеты энергосотрудничества

Каковы приоритетные формы энергетического сотрудничества на современном этапе? Прежде всего необходимо вовлекать иностранных партнеров во все звенья производственной цепочки – от добычи и транспортировки энергоресурсов до их глубокой переработки, генерации электроэнергии, а также маркетинга (например, сбыт через розничные сети АЗС или трейдинговые операции), в том числе на рынках третьих стран. Аналогичный подход должен быть и к российским компаниям за рубежом – участвовать не только в поставках энергоресурсов, но и в их переработке, маркетинге, реализации конечным потребителям и в создании инфраструктуры. Интенсивнее применять обмен активами на основе принципа зеркальности для расширения присутствия на интересующих нас рынках.

Будет все больше применяться практика заключения своповых контрактов на поставку СПГ и нефти. Однако либерализация торговли СПГ не означает отказа от политики единого экспортного канала для трубопроводного газа.

В интересах развития и привлечения инвестиций необходимо увеличивать процент локализации в России наукоемкого высокотехнологического производства и услуг в сфере энергетики. Одно из важных направлений – увеличение экспорта энергетических технологий и компетенций, реализация совместных проектов с ведущими компаниями в третьих странах.

Главными принципами двустороннего и многостороннего энергетического сотрудничества являются последовательность развития взаимовыгодных партнерских отношений в данной сфере, индивидуальный подход в сочетании с защитой наших базовых интересов. Кратко остановимся на позиционировании проводимой политики по ряду основных направлений.

В рамках многостороннего сотрудничества мы ориентируемся на продолжение и укрепление взаимодействия с различными организациями – в частности такими, как ОПЕК, Форум стран – экспортеров газа (ФСЭГ), АСЕАН. Много общих интересов у нас со странами БРИКС, потенциал взаимодействия с ними огромен. У нас во многом схожие экономические проблемы, в частности зависимость от импорта высоких технологий. Мы предлагаем существенно углубить экономическую кооперацию, создавая совместные НИОКР и продвигая высокотехнологичную продукцию ТЭК. Хорошие перспективы сотрудничества имеются в рамках Энергоклуба ШОС (включая, например, продвижение проекта «Шелковый путь»). На евразийском направлении ключевой задачей остается формирование общих энергетических рынков, включая решение вопросов ценообразования на ресурсы и транзит.

Политика против рынка

Несмотря на санкции и растущую политизированность отношений, Евросоюз является ключевым партнером. Мы, со своей стороны, готовы к восстановлению взаимодействия, которое было нарушено политикой ЕС и США последних двух лет – естественно, на основе равноправия, невмешательства во внутренние дела и уважения взаимных интересов. Три года назад была подписана Дорожная карта энергетического сотрудничества России и Евросоюза до 2050 г., нацеленная на создание панъевропейского энергетического пространства – но никаких сдвигов не происходит. Более того, практически заморожен энергодиалог Россия–ЕС. Налицо стремление европейских партнеров политизировать сотрудничество.

Приведу несколько примеров. До сих пор не удалось решить проблемы с использованием газопровода ОПАЛ. Под давлением Еврокомиссии свернут проект «Южный поток», ряд стран, прежде всего Польша и страны Прибалтики, развернули кампанию против сооружения «Северного потока-2». В то же время мы видим активную поддержку Брюсселем и Вашингтоном конкурирующих проектов вроде Трансадриатического или Транскаспийского газопровода. Польше, Хорватии, Греции и прибалтийским странам активно навязывают проекты приемных СПГ-терминалов для поставок американского природного газа, который заведомо проигрывает ценовую конкуренцию российскому «голубому топливу». К слову – уже построенные СПГ-терминалы в Европе загружены только на 30%, что лишний раз доказывает их экономическую нецелесообразность.

Еще один пример. С лета 2013 г. на неопределенное время фактически заморожены переговоры о Соглашении о совместной работе Единой энергетической системы России, Белоруссии, Латвии, Литвы и Эстонии в синхронном режиме. А ведь эта тема крайне важна для гарантий энергетической безопасности северо-запада нашей страны – в Калининградской области (до 40% пропускной способности между энергосистемами центра и северо-запада России обеспечивается сетями прибалтийских стран). В этой ситуации нам приходится думать об обеспечении автономного энергоснабжения Калининградской области.

Тем не менее мы не видим каких-то значимых барьеров (включая так называемый Третий энергопакет) на пути к полномасштабному восстановлению и развитию энергетического сотрудничества – если за основу взять рыночные принципы, а не политизированные соображения. Именно таким рыночным, коммерческим проектом является газопровод «Северный поток-2», осуществление которого тормозится именно политиками.

Опубликованный Еврокомиссией в начале года очередной пакет документов относительно энергобезопасности направлен на дальнейшую централизацию полномочий в области энергетики на уровне ЕК. В случае принятия документов она получит возможность администрировать договорные отношения в сфере поставок энергоресурсов, исходя из принципа «надежности поставок» в соответствующем государстве-члене, регионе или Евросоюзе в целом. При этом не установлены критерии для оценки воздействия договоров на надежность поставок газа в пределах ЕС, а также не определены последствия такой оценки. Очевидно, что подобный подход сложно назвать рыночным, а с учетом последних событий он ожидаемо может носить антироссийский характер.

К числу антирыночных и антироссийских шагов Евросоюза относятся и попытки принудить «Газпром» к изменению условий контрактов на поставку газа, включая перенос точек сдачи, отказ от условия «бери или плати» и т.д. Сюда следует отнести и планы ввести обязательное согласование с ЕК любых энергетических соглашений, включая юридически не обязывающие документы (декларации, меморандумы и т.д.) между странами Евросоюза и третьими странами еще до их подписания.

Тем не менее возможностей для развития энергетического сотрудничества с ЕС много: нужно ориентироваться на развитие прямых контактов по «незамороженным» направлениям, в том числе на региональном уровне, и работать над созданием более благоприятных условий кооперации в будущем.

Позитивное влияние на отношения с Евросоюзом может оказать конструктивное взаимодействие с нашими партнерами по ФСЭГ – по вопросам баланса экологии и энергетики, популяризации природного газа как экологичного и доступного вида топлива. Большой потенциал у совместных экспертных площадок, совместных научно-исследовательских работ и проектов.

Все большее значение приобретает сотрудничество со странами АТР и Азии. Ключевые партнеры – Китай, Япония, Вьетнам, Индия и Республика Корея. Эти государства заинтересованы в расширении поставок российских энергоресурсов, поскольку стремятся снизить зависимость от углеводородов с нестабильного Ближнего Востока.

Рынки Китая и Индии – самые быстрорастущие в мире, и расширение присутствия на них российских компаний – одна из основных задач. Взаимодействие показывает, насколько всеобъемлющим может быть это сотрудничество – помимо роста поставок нефти по ВСТО, соглашений по продаже СПГ в Китай и Индию, инвесторы из обеих стран проявляют высокий интерес к проектам в России (Ванкор, ВНХК, Верхнечонск, Ямал СПГ) и дают доступ к проектам на своей территории (Essar в Индии, Тяньцзинь НПЗ в Китае). Отмечен большой интерес и к некоторым российским технологиям. Китайские и другие партнеры готовы действовать без оглядки на американские санкции. Яркий пример – выделение многомиллиардного финансирования для проекта «Ямал СПГ» и прокладка подводного кабеля из Тамани в Крым.

Ближний Восток – еще одно ключевое направление. Богатые нефтью страны – Иран, Ирак и другие – представляют большой интерес для российских энергетических компаний, в том числе для участия в восстановлении и развитии инфраструктуры добычи и переработки нефти и газа. Мы видим очень высокий потенциал взаимодействия со всеми государствами региона. При этом перед странами Персидского залива стоят задачи, во многом схожие с нашими, – диверсификация экономики, импортозамещение. Если правильно координировать усилия, это не только перспективный рынок для российской промышленности, но и потенциальные возможности укрепления связей на годы вперед.

Энергетика – один из важных аспектов сотрудничества и с государствами Африки и Латинской Америки, где российские компании участвуют не только в разработке ресурсов, но и в создании электросетевой инфраструктуры и систем генерации электроэнергии.

* * *

В каком бы направлении ни развивалось энергетическое сотрудничество, основными задачами остаются привлечение инвестиций, технологий и человеческого капитала в российский ТЭК. С учетом ускорения развития новых технологий и потенциального ограничения цен на энергоресурсы борьба за энергетические рынки будет обостряться. Необходимо эффективно пользоваться нашими преимуществами, чтобы оказать максимально позитивное влияние на развитие российской энергетики и экономики в целом.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > globalaffairs.ru, 13 сентября 2016 > № 1892001 Александр Новак


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 12 сентября 2016 > № 1893760 Николай Токарев

Встреча с президентом компании «Транснефть» Николаем Токаревым.

Председатель правления, президент ПАО «Транснефть» Николай Токарев информировал главу государства о текущей деятельности компании.

В.Путин: Николай Петрович, давайте начнём наш разговор с итогов работы компании за девять месяцев этого года, а потом по конкретным вопросам пройдёмся.

Н.Токарев: Владимир Владимирович, компания работает стабильно, обстановка рабочая, все показатели, предусмотренные нашими планами на текущий год, выполняются в полном объёме – и в производственной, и в финансово-хозяйственной деятельности, и в части нового строительства, капитального ремонта, реконструкции и модернизации наших уже существующих объектов.

В целом на текущий год предусмотрен бюджет 349 миллиардов рублей. Из них на новое строительство – 159, остальная часть – это капитальный ремонт и модернизация уже существующих объектов.

Налоги и зарплаты выплачиваются вовремя. Кстати, у нас в среднем зарплата по компании – порядка 75 тысяч рублей. В центральных регионах поменьше. Допустим, Брянская область: средняя региональная зарплата – 28 тысяч, а у нас где–то 38–39 тысяч. Ну и на Севере – 110–115 тысяч рублей.

В.Путин: Там и работа тяжёлая.

Н.Токарев: Да, там и условия совершенно другие, северные коэффициенты применяются. Отсюда и такая зарплата.

В целом мы наши объекты, запланированные на сдачу в этом году, к концу года гарантированно сдаём. Это самые большие наши проекты, которые на протяжении четырёх лет реализовывались. «Заполярье – Пурпе» – проект сам по себе уникальный, обеспечивает нефтяникам доступ в новую нефтеносную провинцию на Севере, за Полярным кругом.

Наши разработчики и проектировщики получили государственную премию Правительства Российской Федерации за новые, совершенно уникальные инженерные решения, которые использованы при строительстве этого нефтепровода.

Более 30 международных патентов также защищено по этим разработкам. В целом ввод в эксплуатацию этого магистрального нефтепровода позволит компенсировать в значительной степени объёмы добычи нефти, которые в Западной Сибири сегодня ощутимо снижаются. Плановая мощность – 45 миллионов тонн, первый этап – 32 миллиона. Нефтяники уже начали сдавать нефть. Первую нефть мы 1 сентября от «Лукойла» получили. Теперь в режиме пусконаладки будем опробовать уже своё оборудование.

Так что те проблемы, которые первоначально нам представлялись довольно сложными с заполнением трубы из–за того, что сроки освоения месторождения сдвигались, сегодня, на наш взгляд, уже в достаточно хорошей положительной динамике. И нефтепровод будет работать в комфортном режиме.

В.Путин: Из числа новых объектов что Вы считаете наиболее важным?

Н.Токарев: [Проектом] «Заполярье – Пурпе» мы занимались четыре года, его стоимость более 200 миллиардов рублей. И тоже в конце года, в декабре, мы сдаём ещё один магистральный нефтепровод – «Куюмба – Тайшет», он тоже позволит нефтяникам выйти в богатую нефтеносную провинцию и тут же подсоединяется к ВСТО. Мы занимались им три года. Сегодня этот проект в режиме пусконаладки. Это хороший, серьёзный вклад в наращивание объёма добычи и в сохранение на том уровне, который запланирован в Минэнерго.

В этом году мы планируем обеспечить транспортировку порядка 482 миллионов тонн нефти. Это на 1,5 миллиона больше, чем в предыдущем году. Из них на экспорт – 238 миллионов тонн, на внутреннюю переработку – 244. Немного подросли показатели по внутренней переработке – заводы после реконструкции с новыми мощностями, плюс премиальность этого рынка.

Параллельно мы ведём работы по увеличению пропускных мощностей магистрального нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан» до плановых. К 2020 году планируем обеспечить ВСТО-1 – 80 миллионов тонн, ВСТО-2, от Сковородино до Козьмино, – 50 миллионов тонн. Это максимальная мощность, на которую проект был рассчитан и построен. Это связано со строительством десяти новых насосных станций, из них четыре – где уже осуществляются строительно-монтажные работы. По остальным идут проектно-изыскательские работы.

Мы полностью в этом случае выполняем свои обязательства перед Китайской Народной Республикой. Загружаем наши заводы, которые находятся в регионе. В целом это позволит более интенсивно наращивать мощности в Козьмино. Сегодня у нас в Козьмино забирают нефть порядка 60 процентов, даже 67 процентов, китайские партнёры, 15 процентов – японские потребители. Дальше – Малайзия, Сингапур, и совсем небольшие объёмы, 1,5 процента, другие потребители из этого региона.

Сегодня проводим работы, увеличены мощности Козьмино. Теперь можно будет грузить 150-тысячные танкера – это значит, что режим работы будет более интенсивный и более насыщенный.

Из строительства, которое мы ведём в области нефтепродуктопроводов, – в соответствии с поручением Правительства мы переориентируем грузопотоки с прибалтийских портов Вентспилса, Риги на наши балтийские порты – это Усть-Луга и Приморск, – а также на Новороссийск.

Если в прошлом году там [в Прибалтике] переваливалось порядка 9 миллионов тонн нефтепродуктов, то в этом году – 5 миллионов. До 2018 года, в ближайшие годы, мы сократим этот грузопоток в район Прибалтики до нуля. Будем загружать свои порты, поскольку есть профицит мощностей.

Заводы позволяют нам сегодня загрузить нефтепродуктопроводную магистраль до 32 миллионов тонн, и часть мощностей, которые не востребованы под нефть, мы переориентируем под продукты. Это произойдёт в направлении Приморска – до 25 миллионов тонн дизельного топлива будем поставлять, и в направлении Новороссийска с Волгоградского завода группой НПЗ Краснодарского края.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 12 сентября 2016 > № 1893760 Николай Токарев


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 сентября 2016 > № 1963542 Николай Вардуль

Когда подешевеет рубль?

Еще не поздно прикупить доллары

Николай Вардуль

Ситуация на валютном рынке традиционно неустойчива. Но одно можно сказать со всей определенностью: рублю, скорее, предстоит снижение, чем взлет. При всех зигзагах, а рубль, бывает, позволяет себе даже ненадолго отрываться от динамики цены нефти, судьба курса зависит прежде всего от нефтяных котировок. Нефть же, как выяснила «Финансовая газета» в прошлом номере, уверенно смотрит вниз. Рубль, как и полагается ревнивому воздыхателю, смотрит туда же. Главный вопрос не в том, просядет ли рубль, в этом мало кто сомневается, он к тому же это уже делает, а в том, есть ли какие-нибудь сигнальные рубежи, которые ответили бы на совершенно практические вопросы: еще можно застраховаться от падения рубля, приобретя на свободные средства доллары, или об этом уже пора забыть? Если еще не поздно, то когда станет поздно?

Экономика и справедливость

С экранов телевизора вас могут пристыдить: как можно родные рубли тратить на чужую, хотя и уже хорошо знакомую, «зелень», которая, к тому же опять, как во времена, когда рубль был абсолютно деревянным и совершенно неконвертируемым, стала, как нас горячо убеждают, валютой потенциального противника? По меньшей мере, непатриотично.

Но те, кто об этом говорит, наверняка, сами водят куда более тесное знакомство с долларами, чем те, к кому они обращаются. Я, конечно, не о том, что нашим самым горячим политологам «платит вашингтонский обком» — боже упаси, я просто исхожу из того, что у них больше денег, а, значит, проблема сохранения их покупательной ценности стоит острее, чем у тех, кто живет от зарплаты до зарплаты и о свободных деньгах только мечтает.

И вообще весь этот текст не о политике, тем более не о вечных ценностях, а хоть о ценностях, но о бренных. Об экономике. А в ней представления о справедливости, добре и зле свои, не совпадающие ни с Нагорной проповедью, ни с кодексом строителя коммунизма.

Ее «справедливость» в том, что в каждый данный момент, несмотря на все возможные прыжки и ужимки рынков, экономика ищет и находит некий баланс. Он многогранен и проявляется по-разному, но он есть всегда. Надо понять, в чем он состоит на каждом представляющем интерес рынке, почему и как он будет меняться, а дальше в меру возможностей пользоваться этим. Да, в целях личного обогащения. Понимаю, что для уха тургеневской девушки сказанное звучит неприлично, но даже тургеневской девушке, если таковые еще не окончательно вывелись, финансовая грамотность никак не повредит, а только пойдет на пользу.

Конечно, экономическая «справедливость» корректируется. Действующими законами, которые призваны эту «справедливость» очеловечить в той мере, в какой это удается на заданном уровне развития и экономики, и общества. Значит, надо знать компоненты экономического баланса, представлять себе, как это динамическое равновесие будет изменяться, и знать законы, принятые Государственной Думой. Тогда путь к «добру», в бренном смысле этого слова, открыт.

Точка ру

До сих пор я формулировал задачу в самом общем виде. Но, как и было сказано, баланс экономики многогранен. Интересующая нас грань на валютном рынке.

Какие основные факторы, балансируя, дают на выходе показатель валютного курса рубля? Во-первых, нефть. Состояние спроса и предложения на нефтяном рынке, влияющие на ее цену; главное — оценки его перспектив.

Во-вторых, доллар. Не столько его сегодняшний курс по отношению к основным валютам, сколько оценка курсовых изменений, потому что укрепляющийся, скажем, к евро доллар — к снижению цены нефти и соответственно курса рубля. Потому что курс доллара и цена продаваемой за доллары нефти балансируют.

В-третьих, проводимая в России экономическая политика. Это, в первую очередь, действия Банка России, но не только. Важнейший элемент на этой полке — состояние бюджета. Оценка его предстоящих изменений.

Что же у нас получается на выходе? Увы, баланс однозначно указывает, что рублю предстоит дешеветь.

Хотя на нефтяном рынке есть эксперты, ждущие, как было показано в предыдущем номере «Финансовой газеты», превышения спроса над предложением нефти, даже они согласны с тем, что в ближайшее время это не случится. Должен сказаться фактор сокращения инвестиций в добычу нефти. Пока же и Саудовская Аравия, и Иран, и Ирак, и Россия лишь наращивают добычу. В конце сентября состоится встреча стран ОПЕК в Алжире, в ходе которой возможно обсуждение замораживания добычи, но даже если такой разговор состоится, вероятность принятия решений об ограничении добычи крайне низка, хотя бы потому, что такое решение наряду с членами ОПЕК должны принять крупнейшие экспортеры нефти, включая в первую очередь Россию. Хотя Москва высказывалась в пользу подобного совместного решения, никаких признаков подготовки встречи в формате ОПЕК+неОПЕК нет.

Значит, нефтяной рынок за то, чтобы нефть дешевела. Иначе опять поднимут голову сланцевики, и спираль всемерного наращивания добычи нефти странами ОПЕК для вытеснения американских пришельцев может закрутиться с прежней скоростью.

Доллар в свою очередь близится к новому восхождению. ФРС все отчетливее подает сигналы того, что условия для повышения процентных ставок улучшились, а основные макропоказатели американской экономики близки к целям регулятора. Последние данные о росте занятости в США укрепляют ожидания повышения ставки. Рынки этого ждут. Но приближения подъема ставки означает подорожание доллара и соответственно подешевления нефти, а вместе с ней и рубля.

Что касается российской экономической политики, то, с одной стороны, банки если не с прямой подачи, то с молчаливого согласия ЦБ, делают все, для того чтобы частным лицам было невыгодно хранить деньги в иностранной валюте — ставки по валютным вкладам издевательски низки, настолько, что в СМИ уже появились спекуляции на тему о том, что скоро банки будут заставлять держателей валютных счетов доплачивать им за хранение. Но есть и другая сторона. Чем дальше, тем острее стоит проблема покрытия дефицита федерального бюджета. А раз так, все актуальнее становится политика снижения курса рубля, точнее, не столько самого снижения (бедняга будет припадать на обе ноги и так), сколько ускорения снижения. Расчет очевиден: чем дороже доллар, тем больше рублей получит бюджет в виде вывозных пошлин с нефтяников, газовиков и прочих экспортеров.

Итак, рубль будет дешеветь. Что же делать тем, кто хочет обезопасить от обесценения свои рублевые средства?

18 сентября

Обратимся к экспертам рынка. Все они поют дифирамбы августу. Самый тревожный месяц на российском календаре в этом году оказался тихим и пушистым. На валютном рынке особенно. Он, наконец, переломил тенденцию, неуклонно соблюдавшуюся шесть последних лет, став первым, когда рубль не падал, а, наоборот, продолжил укрепление. Цифры таковы, их приводит Анна Бодрова, старший аналитик компании «Альпари»: за восемь месяцев 2016 г. российская валюта подорожала к доллару на 12%, а в августе — на 2,7%.

Но счастливый август закончился. Что дальше? Вот прогноз и вытекающие из него рекомендации на сентябрь, опубликованные на сайте компании БКС.

«Альпари»: До выборов резких движений на рынке не случится. Вероятный диапазон торгов для доллара на это время — 63,50–66,50 руб., для евро — 71–74 руб. После выборов рублю придется несладко: увеличиваются выплаты по внешнему долгу (пик в декабре), новая Госдума будет судорожно решать, за счет чего сократить бюджетный дефицит (скорее всего, за счет ослабления рубля).

Вывод: Покупать доллары США для сбережения личных средств имеет смысл от уровня 63,50 с расчетом возвращения выше 67–68 руб. уже в середине осени.

Финам: К концу месяца ожидаем курса доллара на уровне 66,5 руб., возможен рост до 68. Евро может достигнуть отметки 75 руб. Ключевым фактором ослабления нацвалюты в сентябре может стать снижение цен на нефть. Согласно нашим прогнозам, котировки Brent в сентябре могут устремиться к отметке $46 за баррель. Так, скорее всего, на ближайшем заседании ОПЕК в сентябре опять никто ни о чем не договорится, так как нет смысла замораживать или сокращать добычу, когда спрос и предложение достаточно быстро балансируются сланцевыми производителями.

Вывод: Если планировалось делать инвестиции (открыть валютный вклад, купить иностранные акции) — лучше это сделать сейчас, поскольку потом это может стоить дороже.

Локо-Банк: Рубль в сентябре будет дешеветь. Причины — падение цен на нефть и ожидания по повышению ставки ФРС, вдобавок некая девальвация ожидается после выборов.

AMarkets: Рубль может достичь уровня 67–67,5 руб. за доллар. Ослабление по отношению к евро может быть менее значительным — порядка 74–74,5 руб. за евро. Два основных события сентября: 16 сентября пройдет заседание ЦБ РФ, на котором будет принято решение по ключевой ставке. А 20—21 сентября состоится заседание ФРС США, которого очень сильно ожидает мировое инвестиционное сообщество.

Forex Club: Рубль остается под влиянием нефти. Если ОПЕК примет решение заморозить добычу, то нефть может вырасти до $53–55 за баррель. И это поддержит рубль. Но это в среднесрочной перспективе может вылиться в рост предложения, что только усугубит ситуацию с дисбалансом на мировом рынке. Правда, произойдет это не в сентябре.

Неисключено, что после выборов 18 сентября правительство примет решение немного ослабить национальную валюту, для того чтобы несколько сократить дефицит бюджета.

Большинство экспертов за то, что покупать доллары надо и делать это еще не поздно. Названы и пороговые значения курса доллара, пока позволяющие рассчитывать на достаточно быструю окупаемость этого шага, и число. Оно секрета не составляло, конечно, это 18 сентября.

Дальше каждый поступает сам. В меру возможностей и понимания экономической справедливости.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 сентября 2016 > № 1963542 Николай Вардуль


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 8 сентября 2016 > № 1891742 Александр Новак

Александр Новак дал интервью информационному агентству "ТАСС".

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью информационному агентству "ТАСС" подвел итоги обсуждения вопросов энергетической повестки Восточного экономического форума, рассказал о ключевых проектах ТЭК на Дальнем Востоке и дал оценку текущей ситуации на мировом рынке нефти.

— Александр Валентинович, переговоры с представителями Японии стали одними из самых ярких на Восточном экономическом форуме, какие моменты вы могли бы выделить?

— Действительно, на форуме была представлена большая делегация из Японии, что связано с визитом премьер-министра господина Абэ. Мы обсуждали большое количество проектов, в том числе уже реализованные "Сахалин-1" и "Сахалин-2", а также вели переговоры по поставкам нефти (возможному увеличению поставок нефти — прим. ред.) и нефтепродуктов, угля и сжиженного природного газа (СПГ — прим. ред.) в Японию.

Японская сторона представила программу по восьми направлениям развития наших двухсторонних отношений и определила министра, который будет заниматься взаимодействием с Российской Федерацией. Мы также знаем, что был составлен перечень 50 совместных новых проектов, причем не только по энергетике, но и по другим отраслям.

— Какими проектами в сфере энергетики интересуется японская сторона?

— Планы по расширению сотрудничества с Японией есть почти по всем направлениям ТЭК. Если говорить о сотрудничестве в газовой сфере, это увеличение поставок СПГ в Японию, возможность участия компаний и банков этой страны в возведении второй очереди "Ямал СПГ" (речь идет о проекте завода по сжижению природного газа "Арктик СПГ-2" на полуострове Гыдан — прим. ред.). В ходе переговоров представители японской стороны также отметили, что очень довольны итогами своего участия в "Сахалине-2" и проявляют интерес к финансированию и строительству третьей очереди СПГ-завода "Сахалин-2". Кроме того, они также хотели бы расширить поставки углеводородов с сахалинских проектов.

— Обсуждали ли вы проект строительства энергомоста из России в Японию?

— Наши коллеги подтвердили свою заинтересованность, более того, они отметили, что готовы внести изменения в свое законодательство, так как на данный момент в Японии существует запрет на импорт электроэнергии.

Отмечу, что проект строительства энергомоста сместился в практическую плоскость: на данный момент идет разработка технико-экономического обоснования, которое будет завершено уже в этом году. Проект предполагает три этапа. Первый — это передача мощности в объеме до 200 МВт, но в будущем этот показатель может превысить 2 ГВт.

По электроэнергетике также были подписаны соглашения с "Русгидро" по участию японских компаний в развитии возобновляемых источников энергии: солнечной, ветряной генерации, геотермальных станций на Камчатке и в Хабаровском крае, и в создании необходимого для "Русгидро" оборудования на территории Российской Федерации.

По линии "Газпрома" — соглашение о бункеровке судов с компанией Mitsui, "Роснефти" — с компанией Marubeni о производстве компонентов для добычи нефти на территории России с участием российских компаний. По линии Росатома также есть большой перечень предложений по развитию сотрудничества, подготовлен комплекс мер, который будет обсуждаться в рамках нашего взаимодействия.

В целом мы видим активную позицию японских партнеров, наших компаний. Япония для нас важный партнер, с которым мы будем развивать наше сотрудничество.

— На ваш взгляд, корректно ли будет сказать, что у России с Японией начался новый этап взаимодействия?

— Да, безусловно.

— В связи с этим новым этапом обсуждался ли вопрос участия японских компаний в приватизации российских нефтяных компаний?

— Нет, этот вопрос напрямую не обсуждался. Но мы знаем, что интерес есть, японские компании также могут на общих основаниях участвовать в приватизации, если их удовлетворят условия.

Дальний, но перспективный Восток

— Во время форума ливни в Приморье затопили несколько тысяч домов, в этой связи считаете ли вы, что "Русгидро" нужно вернуться к реализации проекта строительства противопаводковых гидроэлектростанций для предотвращения затопления на Дальнем Востоке?

— Эти проекты обсуждаются, речь идет о строительстве четырех гидроэлектростанций. Это довольно капиталоемкие процессы, нам нужно понимать их экономику, сроки возврата инвестиций и куда пойдет электроэнергия от выработки. В любом случае у "Русгидро" есть такие планы. Я знаю, что они обсуждают эти проекты с китайскими партнерами, ищут финансирование, но конкретных решений пока нет.

— Как идет подготовка к отопительному сезону? Есть ли проблемные регионы?

— Министерство энергетики отвечает за мониторинг подготовки к отопительному сезону крупных теплоэлектростанций мощностью свыше 25 МВт. Мы проводим совещания с представителями компаний и субъектами Федерации, мониторим ход ремонтных работ, которые должны быть выполнены летом.

Отмечу, что подготовка объектов электроэнергетики к осенне-зимнему периоду (ОЗП) — важнейший комплекс мероприятий в годовом цикле работ. Это связано с необходимостью работы объектов электроэнергетики в режиме повышенных нагрузок, в сложных погодных условиях — при низких температурах, при повышенном уровне осадков, образовании льда и т. п. При этом особенно критичными становятся требования к бесперебойности тепло- и электроснабжения.

Сейчас подготовка идет полным ходом, на прошлой неделе в Уральском федеральном округе прошло совещание, на очереди все остальные округа. Обычно этот процесс завершается до 15 октября, затем на всероссийском совещании мы подводим итоги подготовки к ОЗП.

Что касается проблемных регионов — была ситуация с Воркутой, но на данный момент выработан план-график подготовки, мы понимаем, какова там ситуация. Внес свои коррективы в процесс подготовки к ОЗП тайфун "Лайонрок", бушевавший на территории Приморского края, вызвавший отключения в электрических сетях 35–220 кВ и массовые аварийные отключения в распределительных сетях 6–10 кВ.

На сегодняшний день ситуация находится под контролем, аварийные бригады в круглосуточном режиме осуществляют восстановительные работы.

По остальным регионам у нас в данный момент нет критических ситуаций. Рассчитываем, что компании электроэнергетики закончат все необходимые мероприятия в установленные сроки.

— Александр Валентинович, как вы оцениваете перспективы Дальнего Востока для российской энергетики?

— Восточная Сибирь и Дальний Восток являются для энергетики одними из самых перспективных регионов, в том числе по приросту добычи нефти, газа и угля. Геологическая изученность региона на суше составляет всего 8%, на шельфе — 6%. При этом уже открытые месторождения позволяют осуществлять масштабную добычу углеводородов.

Я уверен, что развитие энергетики в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке в конечном итоге приведет к раскрытию индустриального потенциала России, а реализация ряда крупных проектов, таких как Азиатское энергокольцо, расширение ВСТО, строительство магистрального газопровода "Сила Сибири", поможет существенно увеличить объемы торговли со странами региона и удовлетворить растущие энергетические потребности стран АТР.

ОПЕК и заморозка

— Сразу после Восточного экономического форума вы полетели в Китай, где было подписано, можно сказать, историческое заявление с Саудовской Аравией. Как вы оцениваете шансы на достижение договоренности по заморозке добычи на следующем саммите ОПЕК с учетом того, что Иран уже почти достиг досанкционного уровня добычи?

— Как вы знаете, "на полях" саммита G20 мы с Саудовской Аравией заключили соглашение, предусматривающее совместные действия по стабилизации ситуации на нефтяном рынке, которое я без преувеличения могу назвать знаковым. Конечно, мы ожидаем, что это будет способствовать достижению консенсуса среди стран, входящих и не входящих в ОПЕК. Нельзя утверждать на сто процентов, что договоренность будет достигнута, но ряд факторов, и в том числе показатели добычи нефти Ираном, говорят о том, что такая вероятность существует.

— Возможно ли, что Россия каким-либо образом примет участие в предстоящем саммите ОПЕК?

— Не являясь членом ОПЕК, мы, как правило, принимаем участие в мероприятиях различных форматов, которые проводятся в преддверии саммита, в частности в форумах, куда приглашают страны, не входящие в ОПЕК, международные организации. Если и в этом году будет подобная встреча — мы примем участие.

— То есть в идеале ситуация выглядела бы следующим образом: ОПЕК внутри договаривается, что они это решение принимают, и приглашает остальных присоединиться?

— На самом деле это более сложный процесс, где важную роль, безусловно, имеют позиции крупнейших производителей. Но по отдельным странам ОПЕК должна сначала договориться внутри себя.

— Какие вопросы планируете обсудить на встрече министра энергетики Алжира, который планирует приехать в Москву в сентябре? Стоит ли в повестке вопрос участия России в переговорах по заморозке в Алжире?

— Как сопредседатель межправкомиссии с Алжиром я курирую не только взаимоотношение в области энергетики, но и в целом торгово-экономическое сотрудничество. Замечу, что министр Алжира был назначен недавно, это его первый международный визит. У нас есть перечень вопросов, которые мы обсуждаем в рамках сотрудничества, в частности совместные проекты. Что касается заморозки добычи нефти, то обсуждение этой темы не фигурирует в повестке.

— Сохраняется ли риск падения цены нефти этой зимой, до какого уровня?

— Ранее мы говорили о том, что баланс спроса и предложения нефти будет достигнут только в 2017 году, мы сохраняем эти прогнозы.

В целом по году мы ожидаем, что спрос увеличится на 1,1–1,3 млн баррелей по отношению к предыдущему году. При этом прогнозировать предложение на рынке сложно из-за чрезвычайных ситуаций, которые возникают. Риск снижения цены нефти в целом остается.

— Если сравнить текущую ситуацию на рынке и аналогичную накануне встречи стран-экспортеров нефти в Дохе, выше ли сейчас шансы на принятие решения по заморозке добычи нефти?

— Сегодня мы видим, что ребалансировка рынка затягивается, снижение объема инвестиций в отрасль составляет порядка $200 млрд в год. В результате уже сейчас мы наблюдаем отрицательную динамику показателей по геологоразведке и приросту запасов, а в будущем и вовсе можем оказаться в ситуации дефицита нефти. Поэтому сегодня заморозка уровня добычи как раз тот инструмент, который мог бы ускорить возвращение на рынок баланса спроса и предложения. То, что две страны, добывающие свыше 22% нефти в мире, пришли к договоренностям, должно дать рынку позитивный сигнал и способствовать достижению консенсуса между странами, входящими и не входящими в ОПЕК.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 8 сентября 2016 > № 1891742 Александр Новак


США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 5 сентября 2016 > № 1963514 Николай Вардуль

Вниз, но зигзагами

Николай Вардуль

Появились новые прогнозы нефтяных цен. Можно ли и стоит ли им верить — вопрос веры, но познакомиться с ними полезно.

Прогнозы пишутся, во-первых, для того чтобы оригинальные или парадоксальные ходы прогнозиста прославили контору, которая его труд в значительной мере ради этого и оплачивает. Во-вторых, если контора достаточно серьезная и занимается не исключительно таким несерьезным делом, как изготовление прогнозов, а является, скажем, крупным инвестиционным банком с мировым именем, то прогнозы читаются. И не только яйцеголовыми экспертами, занятыми собственными идеями, но и быстрыми на руку трейдерами с брокерами. А значит, сами прогнозы, как бы к ним ни относиться, становятся фактором пусть спекулятивного, но ценообразования. В общем, show must go on. Последуем за ним.

Сачок для бабочек

На рынке прогнозов нефтяных цен выходных не бывает. Прогнозы — что бабочки, долго не живут, зато постоянно обновляются. Комплекс вины за содеянное — признак профнепригодности прогнозиста. Настоящий прожженный прогнозист, не меняя серьезной мины, запросто может сегодня написать прямо противоположное сказанному вчера. На него, впрочем, распространяется старое правило: «Не стреляйте в прогнозиста, он играет, как умеет».

Может быть, именно поэтому нефтяные прогнозы — увлекательное чтиво. Можно найти все, что угодно: от апокалиптических видений до благостно гламурных постеров, от вариаций на тему: «Гипс снимают, клиент уезжает!» до «Расслабьтесь, ваши веки тяжелеют, по телу разливается тепло…». Любой каприз — и ведь бесплатно! Но это именно чтиво, т. е. нечто несерьезное.

Выход на конструктив дает именно их изобилие. Понятно, что истина большинством голосов не находится, но, повторю, рынок — дело рукотворное, а значит, поиск неких условных векторов прогнозов позволит оценить и некий тренд, на который реальные участники нефтяного рынка обязательно среагируют.

Карт-бланш Франциско Бланша

Начну не с мейнстрима. Франциско Бланш — глава управления исследований биржевых товаров крупнейшего инвестиционного банка BofA-Merrill Lynch. Среди собратьев по цеху он — белая ворона. Хотя бы потому, что имел основания в августе утверждать: «Мы не меняли наши прогнозы цен на Brent и WTI с первой недели января». Правда, в обоснование заслуживающей уважения стабильности он приводит фактор, который вряд ли стоит ставить в заслуги ему лично: «До сих пор цены на марку WTI двигались по траектории, которая неожиданно схожа с динамикой цен в 2015 г.». Ключевое слово: «неожиданно». Хотя, что взять с прогнозиста.

Но главная его фишка в другом. Он видит ключевое отличие 2016 г. от 2015 г. в том, что «сейчас объемы предложения нефти в мире падают довольно быстрыми темпами. Ожидается, что в III квартале 2016 г. мировая добыча нефти сократится на 300 тыс. барр./сутки в годовом сопоставлении, а в 2017 г. вырастет всего на 230 тыс. барр./сутки. Хотя мы осознаем, что запасы нефти находятся на весьма высоких уровнях, мы по-прежнему полагаем, что рынок нефти движется к дефициту, и ожидаем, что цены на Brent к концу года отскочат до $55 за баррель».

Бланш и в самом деле стабилен. В июле он утверждал: «В ближайшие 24 месяца рынок столкнется с кризисом поставок. Некоторые хедж-фонды готовы поспорить, что цены на нефть резко возрастут, чтобы снова спровоцировать падение спроса».

Спорить, как нетрудно заметить, он предлагал не на свои деньги, а на деньги хедж-фондов. Впрочем, имея для этого основания. В середине июля NYMEX и U. S. Depository Trust & Clearing Corp сообщали, что «за последний месяц инвесторы скупили опционы колл, дающие право на покупку нефти по заранее определенной цене: до конца 2018, 2019 и 2020 гг. по ценам от $80, $100 и $110 за баррель».

Чувствуете, как по телу, необязательно вашему, но точно нашего общего федерального бюджета растекается тепло, хочется забыть все текущие проблемы и проснуться, когда все они будут решены? Но, увы, проблемы российского бюджета гипнозом не лечатся.

Что же касается купленных опционов, то это те же лотерейные билеты, выигрыш отнюдь не гарантирующие, их прикупают, чтобы быть готовым ко всему.

Главное в позиции Бланша — утверждение о падении предложения нефти. Падение цен на нефть должно приводить к падению его предложения, но усилиями Саудовской Аравии, Ирана, других основных добывающих стран ОПЕК и совсем не в последнюю очередь России этот рационализм посрамлен. Бланш это, конечно, знает, но стремится заглянуть туда, где рационализм все-таки возьмет свое: хотя бы в течение ближайших 24 месяцев, когда должна сказаться нехватка инвестиций в нефтедобычу.

Что ж, дай бог прогнозисту, а заодно и российскому бюджету.

Но важно еще раз подчеркнуть: на указанные сверхцены опционов Бланш не рассчитывает. Его ценовой оптимизм так далеко не заходит — «всего» $55 за баррель и то к концу года.

Сегодня в моде черные очки

На 24 месяца вперед прогнозисты заглядывают нечасто, они знают, что если и могут повлиять на рынок, то прямо сейчас. А сейчас нефть, похоже, завершила свои альпинистские экзерсисы. 23 августа она потеряла с пиковых значений 19 августа 5%. Правда, после этого они снова подросли на 1,5%.

Колебания — это жизнь рынка. Но тренд к понижению нельзя не заметить. Ирак намерен увеличить объем нефтяного экспорта, в Нигерии повстанцы, разрушающие нефтяную инфраструктуру, согласились на перемирие и перешли к переговорам, в Канаде пожары давно потушены.

Важнее то, что заработали сообщающиеся сосуды: взлет цен на нефть не остался без сланцевых последствий, что подтверждается, например, тем, что за последние три месяца число нефтяных буровых установок в США увеличилось на 29%. Есть и фактор доллара. Федеральная резервная система США близка к достижению двух основных таргетов кредитно-денежной политики — целевых уровней занятости и инфляции, как считает вице-президент ФРС, лауреат Нобелевской премии по экономике Стэнли Фишер. Стоит отметить, что ряд других членов ФРС также в последнее время делают явные намеки на готовность повышения ставки в ближайшее время. Если доллар, отозвавшись, станет крепнуть, это будет еще одним толчком вниз, который получат цены на нефть.

Вот и международное рейтинговое агентство Moody's считает, что среднегодовая цена барреля нефти в 2016 г. составит $40, а в 2017 г. вырастет только до $45.

Алжир в сентябре

Фактором роста цен может стать неформальная сентябрьская встреча стран ОПЕК в Алжире. Конечно, не встреча сама по себе, а появившиеся спекуляции о том, что на ней могут быть возобновлены переговоры о заморозке добычи нефти.

Формально основания для этого есть. Предыдущие попытки заморозиться не состоялись, главным образом, потому что Иран расставил свои приоритеты так: сначала возвращение своей доли на рынке, т. е. выход на досанкционный уровень экспорта нефти, переговоры о заморозке добычи — потом. 10 августа первый вице-президент Ирана Эсхад Джахангири (Eshaq Jahangiri) заявил о восстановлении доли страны на нефтяном рынке: экспорт нефти увеличился до 2,5 млн баррелей в день. Другими словами, Иран к заморозке добычи нефти в принципе готов.

Но есть позиция Саудовской Аравии, которую очень трудно предсказать. С одной стороны, баррель нефти подпрыгнул выше $50 после заявления министра нефти Саудовской Аравии о том, что королевство будет принимать меры, чтобы помочь рынку достичь баланса. С другой стороны, в июле добыча Саудовской Аравии, крупнейшего производителя ОПЕК, составила рекордные 10,67 млн баррелей в сутки, что на 120 тыс.баррелей больше показателя июня.

Неизменно одно — острые политические и идеологические противоречия между Саудовской Аравией и Ираном.

22 августа свой неутешительный прогноз результатов алжирской встречи выдал инвестиционный банк Morgan Stanley, он и обрушил цену. По оценке руководителя отдела исследований Morgan Stanley Адама Лонгсона, договоренность между странами ОПЕК крайне маловероятна.

23 августа банку Morgan Stanley ответил банк Goldman Sachs. Он опубликовал опрос анонимных аналитиков. Выводы противоречивы. С одной стороны, опрос показывает, что на алжирской встрече страны ОПЕК все-таки могут договориться о заморозке добычи. С другой стороны, аналитики соглашаются с тем, что, если такая договоренность будет достигнута, от нее в первую очередь выиграют Россия и другие поставщики нефти, не входящие в ОПЕК. Выходом могло бы стать возобновление переговорного процесса в режиме ОПЕК + неОПЕК. Но если такие переговоры и станут возможными, то лишь после сентябрьской встречи. От Алжира, таким образом, рынок уже получил массу расходящихся сигналов. Поучаствовали и Саудовская Аравия с Ираном, и Morgan Stanley с Goldman Sachs. Можно предположить, что по мере приближения встречи рынок будет реагировать на любую новую информацию о ее возможных итогах, но предыдущий опыт настраивает все-таки на пессимистический лад.

Хотя — обратимся к универсальной формуле прогноза цен на нефть — возможно все.

США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 5 сентября 2016 > № 1963514 Николай Вардуль


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 5 сентября 2016 > № 1884406 Владимир Путин

Путин комментирует Трампа, ОПЕК, Роснефть, Японию

Владимир Путин дал интервью главному редактору агентства Bloomberg Джону Миклтвейту, в котором рассказал о своем видении выборов в США, ответил на обвинения во взломе тысяч электронных писем и документов Национального комитета Демократической партии, прокомментировал возможную сделку с ОПЕК по замораживанию добычи, планы продажи пакета ПАО «Роснефть», отношения между Японией и Россией, а также будущее еврозоны после решения Великобритании покинуть Европейский Союз.

Джон Миклтвейт (John Micklethwait), Bloomberg, США

Джон Миклтвейт: Президент Путин, спасибо вам большое за интервью агентству Bloomberg. Здесь, во Владивостоке, мы находимся на краю Тихого океана, накануне второго Восточного экономического форума. Чего вы надеетесь достичь на нем?

Владимир Путин: Это способ привлечь внимание наших партнеров, потенциальных инвесторов к Дальнему Востоку России. В этом смысле данное мероприятие, данное событие мало чем отличается от других региональных форумов подобного рода. Мы в России проводим таких много. Это и экономический форум в Санкт-Петербурге (обычно мы проводим его летом, в начале лета), это и экономический форум в Сочи.

Дальний Восток имеет для нас особое значение, имея в виду приоритетность развития этого региона. В последнее годы, даже, скажем так, в последние десятилетия, мы здесь столкнулись с большим количеством проблем. Мало уделяли внимания этой территории, а она заслуживает гораздо большего, потому что здесь сосредоточены огромные богатства и возможности будущего развития России. Не только развития России как таковой, но и развития всего региона АТР, потому что эта земля очень богата природными и минеральными ресурсами.

Обычно, когда мы говорим о Дальнем Востоке, мы имеем в виду и собственно Дальний Восток — это Приморский край, Хабаровский край, это Камчатка, это Чукотка, но это и так называемая Восточная Сибирь. Если все это вместе взять, вся эта земля содержит колоссальные ресурсы. Это нефть, это газ, это 90% запасов российского олова, 30% запасов российского золота, 35% запасов леса, здесь добывается 70% российской рыбы, в этих водах.

И это регион, где достаточно развита инфраструктура транспортная, железнодорожная. Мы в последние годы активно развиваем автомобильное сообщение. И огромный потенциал: возможности развития авиационной промышленности, космической промышленности. Если Вы обратили внимание, мы запустили в одном из регионов Дальнего Востока новый российский космодром. Здесь традиционно развивается, как я уже сказал, авиация, в том числе и боевая авиация, известные во всем мире самолеты Су производятся именно на Дальнем Востоке России. Наконец, мы возобновляем здесь производство морских судов, прежде всего гражданского назначения. Только сегодня я присутствовал при начале работы одной из очень перспективных площадок в этом плане.

И это очень хорошая возможность для обмена в гуманитарном плане с нашими соседями.

Мы предполагаем здесь развивать музыку, театральную деятельность, выставочную деятельность. Совсем недавно здесь прошли концерты нашего выдающегося музыканта и дирижера господина Гергиева, мы открываем здесь филиал Мариинского петербургского театра. Планируем здесь открыть также филиал петербургского Эрмитажа, Вагановского балетного училища.

Как видите, мы с вами сейчас работаем в здании Дальневосточного федерального университета. Я думаю, что Вы тоже смогли оценить масштаб этого учебного заведения: здесь уже тысячи молодых людей из зарубежных стран учатся, большое количество иностранных преподавателей. Нам бы очень хотелось, чтобы здесь развивалась наука и высшая школа, образование, причем с тем чтобы это было одним из заметных центров научной деятельности во всей системе АТР. Конечно, здесь еще многое можно было бы сделать, но с учетом потребностей рынка труда востребованность такого учебного заведения, она очевидна. Но есть еще одно направление, которые для нас очень интересно и перспективно, кроме всего, что я перечислил выше, —это биология моря. Традиционно и на протяжении многих лет здесь находится один из ведущих институтов Академии наук России как раз по изучению биологии моря. Вы знаете, мы здесь запускаем новый центр, при нем мы построили океанариум, который должен быть не просто площадкой для публики, которая, думаю, будет получать удовольствие от общения с живой природой, но это еще и часть самого Института биологии моря. Здесь складывается интересный, перспективный кластер, и нам бы очень хотелось, чтобы наши потенциальные инвесторы, наши коллеги из зарубежных стран, прежде всего из стран АТР, знали о нем больше.

— Один из гостей, которые приедут на форум, это Синдзо Абэ. Он прибывает во Владивосток. Кажется, это может положить начало политической сделке, если хотите, в рамках которой вы могли бы отдать один из Курильских островов в обмен на более широкое экономическое сотрудничество? Вы открыты для сделки такого рода?

— Мы не торгуем территориями, хотя проблема заключения мирного договора с Японией является, конечно, ключевой. И нам бы очень хотелось с нашими японскими друзьями найти решение этой проблемы. У нас еще в 1956 году был подписан договор и, на удивление, он был ратифицирован и Верховным советом СССР и японским парламентом. Но затем японская сторона его отказалась выполнять, ну а затем и Советский Союз как бы свел на нет все договоренности в рамках этого договора.

Несколько лет назад японские коллеги просили нас вернуться к обсуждению этой темы, и мы это сделали, пошли навстречу. За предыдущие пару лет не по нашей инициативе, а по инициативе японской стороны фактически эти контакты были заморожены, но сейчас наши партнеры проявляют желание вернуться к обсуждению этой темы. Речь не идет о каком-то обмене, о каких-то продажах, речь идет о поиске решения, при котором ни одна из сторон не будет чувствовать себя в накладе, ни одна из сторон не будет чувствовать себя ни побежденной, ни проигравшей.

— Но сейчас вы ближе к решению, чем в 1960-е? Сейчас для этого лучшее время, чем в тот период?

— Я не думаю, что ближе, чем в 1956 году, но, во всяком случае, мы возобновили диалог на этот счет и договорились о том, что наши министры иностранных дел и соответствующие эксперты на уровне заместителей министров активизируют эту работу. Конечно, это всегда является и предметом обсуждения и на уровне президента России, и премьер-министра.

Уверен, что когда мы будем встречаться с господином Абэ здесь, во Владивостоке, мы также будем эту тему обсуждать, но для того чтобы ее решить, она должна быть очень хорошо продумана, подготовлена, повторяю еще раз, на принципах не нанесения ущерба, а наоборот, на принципах создания условий для развития межгосударственных связей на длительную историческую перспективу.

— Кажется, что территории на восточном фронте Вас не так волнуют. Мы упомянули Курилы, вы отдали Китаю остров Тарабаров. Вы могли бы подумать о том, чтобы вернуть Калининград г-же Меркель?

— Мы ничего не отдавали. Это были территории, которые являлись спорными и в отношении которых мы вели переговоры с Китайской Народной Республикой в течение 40 лет — хочу это подчеркнуть, 40 лет, — и в конце концов нашли компромисс. Часть территории окончательно закреплена за Россией, часть территории окончательно закреплена за Китайской Народной Республикой.

Хочу подчеркнуть, что это стало возможным исключительно — это очень важно — на фоне очень высокого уровня доверия, которое сложилось к тому моменту между Россией и Китаем. И если мы добьемся такого же высокого уровня доверия с Японией, то и здесь мы можем найти какие-то компромиссы. Но есть принципиальная разница между вопросом, связанным с японской историей, и, скажем, с нашими переговорами с Китаем. В чем она заключается? Она заключается в том, что японский вопрос возник как результат Второй мировой войны и закреплен в международных документах, связанных с результатами Второй мировой войны. А наши дискуссии с китайскими друзьями по пограничным вопросам ничего общего со Второй мировой войной и с какими нибудь военными конфликтами не имеют. Первое. Вернее, это уже второе. А третье — что касается западной части. Вы сказали про Калининград.

— Это была шутка…

— А я Вам скажу без всяких шуток. Если кому-то хочется начать пересматривать итоги Второй мировой войны, давайте попробуем подискутировать на эту тему. Но тогда нужно дискутировать не по Калининграду, а в целом по восточным землям Германии, по Львову, который был частью Польши, и так далее, и так далее. Там есть и Венгрия, есть и Румыния. Если кому-то хочется вскрыть этот ящик Пандоры и начать с ним работать, — пожалуйста, флаг в руки, начинайте.

— Могу я еще раз спросить Вас о Китае? В 2013 году Вы сказали, что хотели достичь товарооборота с Китаем в 100 миллиардов долларов к 2015 году, 200 миллиардов долларов к 2020 году. Но в прошлом году она упала примерно до 67-70 миллиардов долларов в год. Что пошло не так? Я знаю, что есть проблемы с рублем и проблемы с нефтью. Но что пошло не так, и думаете ли Вы по-прежнему, что цель в 200 миллиардов долларов в 2020 году достижима?

— Да, думаю, что это вполне достижимо, и Вы сами назвали причины падения уровня товарооборота. Мы на первом этапе ставили перед собой цель достичь оборота где-то в 100 миллиардов долларов, и мы почти добрались до этой цифры, потому что она была под 90 миллиардов. Так что эта цифра была почти уже достигнута. Но мы знаем причины, они действительно заключаются в падении цен на наши традиционные экспортные товары, они заключаются в курсовой разнице. И это просто объективные данные. Вы прекрасно это знаете.

— Санкции как-то повлияли на это?

— Санкции и наши отношения с Китаем друг с другом никак не связаны, потому что Китайская Народная Республика, с которой у нас сложились отношения беспрецедентно высокие и по уровню, и по качеству, мы их называем отношениями «всеобъемлющего партнерства и стратегического качества». Санкции здесь совершенно ни при чем. В основе падения товарооборота лежат вещи объективного характера, связанные с ценами на энергоносители и с курсовой разницей. Но физические объемы у нас не упали, они даже растут. Что касается наших торгово-экономических отношений с Китаем, то они на сегодняшний день все больше и больше приобретают диверсифицированный характер, чего мы постоянно добивались вместе с нашими китайскими партнерами.

Обратите внимание: кроме чисто торговли, причем традиционными товарами (с одной стороны, скажем, энергоносители — углеводороды, нефть и теперь уже газ, нефтепродукты, с другой стороны, допустим, текстиль и обувь), мы перешли совершенно к другому уровню кооперации. Мы работаем, допустим, уже по космическим программам совместным. Сейчас мы разрабатываем, и в ближайшее время этот проект будет реализован, производство тяжелого вертолета, работаем над планом создания широкофюзеляжного дальнемагистрального самолета. Мы кооперируемся в области машиностроения, в области высокоскоростного железнодорожного сообщения, в области переработки, переработки леса и так далее, в области атомной энергетики. Мы уже построили Тяньваньскую атомную электростанцию, два блока уже работают, причем работают очень хорошо, строим еще два блока. Так что та цель, которую мы перед собой ставили, — диверсифицировать наши отношения, — она реализуется.

— Слушая вас, мне стало интересно, оглядываетесь ли Вы назад. Вы стали президентом в 2000 году, и теперь думаете ли Вы, что за прошедший период Россия стала немного более азиатской страной и менее европейской?

— Вы знаете, она стала более развитой страной. Вы знаете, я сейчас бы не стал проводить черту между азиатами, европейцами. Водораздел лежит в другой плоскости — в плоскости развития. Объем российской экономики увеличился в 1,7 раза, почти в 2 раза выросла российская экономика. А по паритету покупательной способности российская экономика стала занимать пятое-шестое место в мире на сегодняшний день.

И совершенно точно десять, уж не говоря о том, что пятнадцать лет назад, мы бы не могли ответить на те санкции, которые ввели в отношении России, ответными мерами, скажем, в области сельского хозяйства. Мы не смогли бы закрыть свой рынок для сельхозпродуктов тех стран, которые недружественно поступили в отношении нашей страны, потому что мы не могли обеспечить собственный рынок своими собственными товарами, а теперь мы можем. Первое.

Второе — освобождение собственного рынка дает возможность нашим сельхозпроизводителям наращивать товарное производство внутри страны. У нас при общем падении ВВП в связи с целым рядом событий (не только санкционного характера, но и чисто объективного — с процессами в мировой экономике) небольшое падение ВВП есть, и промышленности тоже есть. А вот сельское хозяйство растет темпами три процента в год, причем стабильно растет, и в этом году будет три процента, а может быть, больше, и в следующем.

Поэтому, если говорить о том, что произошло, скажем, за 15 лет — произошло очень многое, но не только в этом дело, дело еще и в том, что произошло существенное оздоровление российской экономики. В 2000 году у нас было 12 миллиардов долларов золотовалютных резервов и, по-моему, свыше 20 миллиардов долларов внешних долгов. Сегодня Россия входит в десятку стран с наиболее благоприятным соотношением внешнего долга и золотовалютных резервов. На 1-е число прошлого месяца у нас было почти 400 миллиардов долларов золотовалютных резервов — 395 миллиардов долларов, и где-то всего около 13% от ВВП внешнего долга. Это соотношение — одно из лучших в мире считается.

У нас за чертой бедности жила треть населения — свыше 40 миллионов человек, сейчас эта цифра упала почти в три раза, но за последние год-полтора, к сожалению, немножко подрастает с учетом экономических сложностей и общего падения доходов населения, но все-таки это несопоставимо положительная величина с тем, что было 15 лет назад. Пенсии выросли в разы, реальная заработная плата выросла несопоставимо с тем, что было. Поэтому эти составляющие привели к тому, за что мы боролись и что лежит в основе развития каждого государства — демография. В начале 2000-х казалось, что нам не переломить негативную демографическую тенденцию, население России убывало с каждым годом, сейчас я Вам назову ужасную цифру: почти на миллион человек (минус 900 тысяч ежегодно). Сейчас, в последние три года, мы наблюдаем естественный прирост населения.

— Вы поощряете романы…

— Мы можем считать и записать себе в актив, что у нас самая низкая младенческая смертность и самая низкая материнская смертность за всю нашу новейшую историю. По-моему, в советское время такого не было. Мы ставили перед собой задачу роста продолжительности жизни. Она за последние пять лет росла темпами гораздо большими, чем мы планировали. Так что все это вместе дает нам основания полагать, что мы были на правильном пути. Конечно, еще многое можно и нужно сделать и, наверное, можно было добиться и больших результатов, но в целом мы двигаемся в правильном направлении.

— Вы только что говорили про российскую экономику, мы к этому еще вернемся, и я Вас спрошу про резервы буквально через секунду. Но вот мне пришло в голову, пока Вы детально рассказывали, как Россия стала сильнее: вы скоро отправитесь на G20. Вы изучали и наблюдали, как идут дела на Западе. К настоящему моменту Вы участвовали в G20 чаще, чем любой другой лидер. Были ли Вы когда-либо на G20, где Запад был бы настолько разделен и его раздирали бы такие сомнения и недоверие к самому себе? Посмотрите на то, что происходит сейчас в Европе — миграция, Брексит, посмотрите на Америку с выборами и проблемами, с ними связанными. Не кажется ли Вам, что сейчас Запад особенно разобщен? Чем это объясняется?

— Много проблем в мировой экономике в целом, в западной экономике тоже много проблем: старение населения, падение темпов роста производительности труда. Это очевидные вещи. Вообще, в целом демография — очень тяжелая. Потом, наверное, ведь сами специалисты — а Вы как раз один из лучших специалистов в этой сфере — считают, что в политике расширения Евросоюза не были учтены некоторые элементы, связанные с готовностью тех или иных экономик к вхождению в зону евро. Войти в единую валюту с достаточно слабыми показателями экономическими и удержать не то чтобы темпы роста, а удержать саму экономику от тяжелых испытаний — очень сложно. Мы это проходили не только в Европе, мы знаем это (сколько там — лет десять назад или больше) по Аргентине, когда они привязали национальную валюту жестко к доллару, а потом уже не знали, что с этим делать. Так же и вход в зону евро.

— Как Вы думаете, евро выживет?

— Надеюсь, что да, потому что, во первых, мы верим в фундаментальные основы европейской экономики. Мы видим, что западноевропейские лидеры в основном — идут споры, конечно, все это понятно, мы это прекрасно тоже видим и наблюдаем, анализируем — но все таки придерживаются, я считаю (не могу сказать, правильных, неправильных, — это всегда с какой стороны посмотреть), очень прагматичных подходов к решению экономических проблем.

Они не злоупотребляют финансовыми инструментами, финансовой накачкой, а стремятся прежде всего к структурным изменениям, что, собственно говоря, не менее остро стоит и в нашей экономике, а может быть, даже более остро, имея в виду проблему, которую мы до сих пор не можем преодолеть, а именно, доминирование нефтегазового сектора в Российской Федерации и как результат — зависимость от этих нефтегазовых доходов. Но и в Европе тоже есть это, не зависимость от нефти и газа, но структурные реформы давно назрели, и думаю, что ведущие экономики очень прагматично и грамотно подходят к решению стоящих перед европейской экономикой проблем. Поэтому мы и держим примерно 40% наших золотовалютных резервов в евро.

— Вы ожидаете, что евро выживет, и что Европа сохранит существующих членов, что не потеряет больше, не потеряет еще одну страну, как потеряла Британию?

— Вы знаете, я не хочу отвечать на ваш провокационный вопрос, хотя понимаю, что он может быть интересен.

— Вы много, много раз критиковали Европу, Вы могли бы…

— Да, я критиковал, но повторяю еще раз: мы держим 40% наших золотовалютных резервов в евро, и мы не заинтересованы в развале зоны евро. Хотя я не исключаю, что могут быть приняты какие то решения, которые консолидируют группу стран, равную по развитию экономики, и тем самым, на мой взгляд, это приведет только к укреплению евро. Но могут быть какие-то и другие промежуточные решения с целью сохранения в зоне евро имеющегося количества членов сегодня. Это не наша задача, но мы всегда очень внимательно следим и желаем успехов нашим европейским партнерам. То, что Вы говорили о критике, я критиковал внешнюю политику, но это совсем не значит, что мы должны со всем соглашаться.

Мы действительно многие вещи критикуем, мы считаем, что наши партнеры совершают немало ошибок (наверное, мы тоже, никто не гарантирован от ошибок), но что касается экономики, повторяю еще раз, на мой взгляд, и Еврокомиссия, и ведущие экономики Европы действуют очень прагматично и находятся на правильном пути.

— Можем ли мы поговорить о российской экономике? Давайте, наверное, начнем с обменного курса. Я знаю, что Вы скажете, что обменный курс — это прерогатива центробанка и что курс рубля определяет рынок. Но я помню, что в июле, 19 июля, когда доллар стоил 62,8 рубля за доллар, вы сказали, что рубль слишком крепкий, вы критиковали это. Сейчас рубль ослабел до 65 за доллар. Такого ослабления достаточно, чтобы Вы были довольны? Или Вы бы хотели, чтобы он еще немного ослабел?

— Я не раскритиковал позицию Центрального банка. Я действительно всегда считал и считаю, что Центральный банк должен действовать самостоятельно. На самом деле он так и действует, можете мне поверить. Я не вмешиваюсь в решения Центрального банка и не даю директивных указаний ни правлению Центрального банка, ни председателю Центрального банка. Центральный банк смотрит на то, что происходит в экономике, и, разумеется, я в контакте и с членами правления, и с председателем Центрального банка, но я никогда не даю директивных указаний. Если я говорил о том, что рубль слишком окреп, то я не говорил, что позиция Центрального банка неправильна.

Я говорил о том, что это накладывает дополнительную нагрузку на экспортоориентированные отрасли экономики. А то, что это так, мы с вами хорошо понимаем, когда рубль послабее, легче продавать, здесь производить за дешевый рубль, а продавать за дорогой доллар и получать большую выручку в долларах, а потом менять на рубли и потом получать больший доход. Это элементарные вещи. Но если говорить о фундаментальных вещах, то вопрос регулирования курса действительно относится к функции главного регулятора, а именно, к функции Центрального банка. И здесь он должен думать, конечно, о том, как экономика, как промышленность реагируют, но он должен думать и о своих фундаментальных задачах, чтобы обеспечить стабильность курса.

Главный вопрос в стабильности курса, а это так или иначе Центральному банку при всех нюансах все-таки удается. И это удалось в конце концов сделать, после того как Центральный банк перешел к плавающему курсу национальной валюты. Центральный банк должен учитывать и другие вещи: стабильность банковской системы страны, должен смотреть на то, как увеличивается, либо сокращается денежная масса в экономике, как это влияет на инфляцию. Там очень много составляющих, о которых должен подумать Центральный банк, и лучше не трогать его компетенцию.

— Но лично Вы хотели бы, чтобы рубль все же был чуть слабее? Помогло бы это российской экономике, с Вашей точки зрения? Я знаю, что это не Ваша работа, но Вы тогда это прокомментировали. Что Вы скажете сейчас?

— Вы знаете, моя позиция заключается в том, что курс должен соответствовать уровню развития экономики. Потому что это всегда баланс, баланс интересов, и в нем должен отражаться этот баланс. Баланс между теми, кто продает что-то за границу, и им выгоден слабый курс, и баланс между интересами тех, кто покупает, а им нужно, чтобы курс был повыше. Баланс между производителями внутри страны, скажем, сельхозпроизводителями, — это их интерес. А у нас так или иначе с селом связано 40 миллионов российских граждан. Это очень важная вещь! Но также нужно не забывать про интересы просто покупателей, которым нужно, чтобы цены в магазинах были чуть-чуть пониже. Поэтому, повторяю, курс не должен ориентироваться на интересы конкретной группы либо одной-двух групп, он должен соответствовать фундаментальным интересам развития самой экономики.

— То есть Вы больше не жалуетесь? Тогда я это понимаю как то, что Вы не слишком недовольны тем, где рубль сейчас… А что с резервами?

— Я и не выражал недовольства, и не жаловался. Я просто отмечал, что для одной из групп, а именно экспортеров, выгодней было бы иметь более слабый рубль.

— Возвращаясь к резервам, вы упоминали их ранее. У России было 500 миллиардов долларов резервов. Сейчас их $400 миллиардов. Это намного выше, чем когда Вы стали президентом, но все же они снизились до 400 миллиардов долларов. И у Вас есть цель вернуть их к $500 миллиардам. Как Вы думаете, реалистично к таким показателям стремиться? И должен ли Центробанк покупать больше долларов, чтобы поскорее вернуться к $500 миллиардам?

— Центробанк и так постоянно покупает, покупает-продает, покупает-продает — это его работа. За последние полгода, по-моему, золотовалютные резервы Центрального банка выросли на 14%.

— Резервы выросли немного, но Центробанк не покупал доллары так же систематически, как делал это ранее.

— Знаете, мы знаем с Вами о необходимом уровне запасов Центрального банка, а цель нам тоже с Вами хорошо известна, но для широкой публики мы можем с Вами сказать. Цель золотовалютных резервов Центрального банка не в том, чтобы финансировать экономику, а в том, чтобы обеспечивать внешнеторговый оборот. Для этого нужно, чтобы этот уровень был бы способен обеспечить внешнеторговый оборот для такой экономики, как Россия, как минимум на три месяца. Но у нас уровень такой, что он может обеспечить наш товарооборот, если все прекратит работать, только за счет золотовалютных резервов как минимум полгода, а то и больше, поэтому этого более чем достаточно. С точки зрения обеспечения стабильности экономики и внешнеторгового оборота у нас сегодня абсолютно достаточный уровень золотовалютных резервов.

А все другое — покупка и продажа валюты — связаны с регулированием внутреннего валютного рынка. А как на это будет реагировать Центральный банк и приведет ли это к росту ЗВР — пока трудно сказать. Давайте не будем забывать, что у нас еще два резервных фонда правительства: собственно Резервный фонд и Фонд национального благосостояния, а это, то и другое вместе, — 100 миллиардов долларов.

— Могу я Вас спросить о цене на нефть — Ваша любимая тема. Почти два года назад Вы говорили, что если цена на нефть упадет ниже 80 долларов за баррель, тогда производство нефти обрушится. Сейчас цена все еще ниже 50 долларов за баррель и добыча не остановилась. Изменилось ли Ваше мнение по этому поводу?

— Если я говорил, что добыча нефти прекратится, то я ошибался. Правда, не помню, где я это сказал, видимо, сгоряча, но, по моему, я даже такого и не говорил, но может быть, не помню этого. Я говорил о том, что при определенном уровне цены на нефть новые месторождения вряд ли будут вводиться. Собственно говоря, так и происходит. Но, может быть, даже на удивление, наши нефтяники и газовики (нефтяники главным образом) продолжают инвестировать.

За последний год нефтяники проинвестировали 1,5 триллиона рублей, а если учитывать еще инвестиции государства в развитие трубопроводного транспорта и в электроэнергетику, то получилось, у нас общие инвестиции в энергетику 3,5 триллиона рублей за прошлый год. Это очень существенно.

У нас растет добыча нефти, производство электроэнергии. У нас немножко сократилась, по моему, на один процент… Кстати говоря, по экспорту газа мы занимаем лидирующее место в мире — 20% мирового рынка. По экспорту жидких углеводородов мы тоже заняли лидирующую позицию, заняли первое место.

У нас, несмотря на то что мы сохраняем первое место по экспорту газа, немножко сократилась внутренняя добыча, но связано это с тем, что увеличился объем гидрогенерации для электроэнергетики, и поэтому потребность в газе на тепловых электростанциях несколько упала. Это результат реструктуризации ситуации на внутреннем энергетическом рынке. Но в целом Газпром в отличной форме и наращивает экспорт в страны своих традиционных партнеров.

— Вы будете говорить с заместителем наследного принца Саудовской Аравии Мухаммедом бен Сальманом на G20. Будете ли Вы дальше поддерживать заморозку добычи нефти, если саудовцы захотят сделать это?

— Господин Сальман, насколько мне известно, является заместителем наследного принца, но это уже детали. Он очень энергичный государственный деятель, у нас с ним действительно сложились очень добрые отношения. Это человек, который знает, чего он хочет, и умеет добиваться своих целей. Но в то же время я считаю его очень надежным партнером, с которым можно договариваться и можно быть уверенным в том, что договоренности с ним будут исполнены.

Но ведь это не мы отказались от замораживания объемов добычи, это наши саудовские партнеры в последний момент изменили свою точку зрения и решили сделать паузу в принятии этого решения. Но хочу повторить нашу позицию, она не изменилась. Если мы с принцем Сальманом будем говорить на этот счет, я, конечно, нашу позицию воспроизведу снова: мы считаем, что это для мировой энергетики правильное решение — первое.

Второе. Всем хорошо известно, о чем спор шел: спор шел о том, что если замораживать добычу, то это должны сделать все, в том числе и Иран. Но ведь мы понимаем, что Иран начинает с очень низкой позиции, связанной с известными санкциями в отношении этой страны, а было бы несправедливо оставлять его на этом санкционном уровне. Думаю, что на самом деле с точки зрения экономической целесообразности и логики было бы правильно найти какой то компромисс, уверен, что все это понимают. Вопрос лежит не в экономической, а в политической плоскости. Мне очень хотелось бы надеяться, что все участники этого рынка, заинтересованные в сохранении стабильной и справедливой мировой цены на энергоносители, все таки в конце концов примут необходимое решение.

— То есть вы бы поддержали заморозку добычи нефти, но предоставив при этом некую свободу Ирану сделать то, что им необходимо?

— Да.

— Вернемся немного назад. Нефть и многие другие факторы влияют на бюджет. У вас сейчас дефицит бюджета. Но вы только что решили дать больше денег пенсионерам, о чем Вы говорили ранее. В какой-то момент придется занимать деньги. Будете ли Вы это делать в этом году? Будете ли Вы занимать на внутреннем рынке или за рубежом?

— Пока такой необходимости нет. У нас нет необходимости заимствования на внешнем рынке, хотя как такой традиционный инструмент — инструмент в мировых финансовых отношениях — мы применяем всегда и сейчас применяли, и у нас были размещения, и желающих приобрести наши финансовые инструменты достаточно, у нас просто нет такой необходимости сегодня. При наличии таких резервных фондов правительства — в $100 миллиардов — это просто для нас бессмысленно, имея в виду стоимость заимствований. Здесь всегда нужно внимательно смотреть. Кстати говоря, и заимствования тоже возможны, надо только понимать, что выгоднее на данный момент времени. Это первое.

Второе — что касается дефицита. В прошлом году дефицит федерального бюджета был 2,6 процента. Это, согласитесь, достаточно приемлемая величина. В этом году мы ожидаем, что он будет чуть побольше, где то в районе 3 процентов, может, три с небольшим. Это тоже абсолютно приемлемая величина. Но мы идем по какому пути? По пути оптимизации бюджетных расходов. Мы в этих не простых для нас условиях, на мой взгляд, прагматично очень подходим к решению экономических, социальных вопросов, мы решаем основные задачи социального характера, выполняем обещания перед населением.

Сейчас только правительство объявило о том, что мы проиндексировали пенсии на четыре процента, но второе полугодие не индексировали, зато в начале следующего года сделаем единовременную выплату в размере пяти тысяч рублей для каждого пенсионера, которая, в общем-то, сопоставима с компенсацией. Мы действуем очень прагматично и очень осторожно. Мы сокращаем расходы по тем позициям, которые не считаем первоочередными, и не собираемся бездумно раскидывать наши резервы и бездумно жечь их в угоду каким то политическим амбициям. Мы будем действовать очень осторожно.

Надеюсь, что нам особенно и не потребуется, у нас не будет нужды, во всяком случае, обращаться за внешним финансированием. Ведь у нас, обратите внимание, упал [торговый баланс], но все-таки сохраняется положительное сальдо. У нас сейчас, по-моему, за первое полугодие 45 миллиардов долларов положительное сальдо торгового баланса. Инфляция сократилась год к году в разы. В разы просто сократилась! У нас была, если год к году смотреть, где-то под 10, что ли, процентов уже, если смотреть август к августу, а сейчас — 3 с небольшим процента. Безработица сохраняется на достаточно приемлемом уровне — 5,7%. У нас макроэкономические показатели стабильны. И это дает мне основания полагать, надеяться на то, что мы спокойненько, уверенно будем проходить этот непростой период в нашей экономике, которая, безусловно, уже адаптировалась к современным условиям.

— Могу я Вас спросить о приватизации и нефти? Приватизация Башнефти — вы ее отложили. И, как мы сообщали, Игорь Сечин из Роснефти предложил купить половину Башнефти за 5 миллиардов долларов. Но Вы всегда говорили, что не хотите, чтобы крупные государственные компании покупали новые приватизируемые компании. То есть Вы не позволите этому случиться?

— Знаете, Вы сейчас сказали о государственных компаниях. Роснефть, строго говоря, не является государственной компанией. Давайте не будем забывать, что 19,7% принадлежит компании BP, кстати говоря, британской компании. Вы же поданный Британии, правда? То есть Вы, по сути дела, в известной степени тоже являетесь…

— Я думаю, у Вас больше контроля над Роснефтью, чем у Терезы Мэй над BP.

— Да, может быть, у нас и больше контроля, но, строго говоря, это не государственная компания. Я вот о чем хотел сказать, и думаю, что это очевидный факт: 19,7% принадлежит иностранному инвестору. Тем не менее, имея в виду, что контрольный пакет находится у государства, наверное, это все таки не лучший вариант, когда одна компания, подконтрольная государству, приобретает другую, чисто государственную компанию. Это одна позиция.

А вторая заключается в том, что в конечном то итоге для бюджета важно, кто даст больше денег при торгах, которые должны быть организованы в ходе приватизационного процесса. И в этом смысле мы не можем дискриминировать участников рынка, ни одного из них, но пока это не актуально, поскольку правительство приняло решение приватизацию Башнефти отложить.

— То есть вопрос отложен. Но все-таки, говоря о приватизации — в 2012 году Вы отмечали, что хотите расширить программу приватизации. Это оказалось непросто. Почему это не получилось? Почему российскому правительству необходимо владеть 50 процентами в таких компаниях? Может быть, можно продать больше?

— Российскому государству нет необходимости держать такие крупные пакеты, и мы намерены обязательно реализовать наши планы. Вопрос не в том, что хотим мы этого или не хотим, вопрос в том, целесообразно или нет и в какой момент. В целом это целесообразно хотя бы с одной точки зрения — с точки зрения структурных изменений в самой экономике. Государства, действительно, слишком много, может быть, сегодня в экономике России, но делать это на падающем рынке даже с точки зрения фискальных интересов не всегда целесообразно. Поэтому мы подходим аккуратно, но наш тренд с точки зрения приватизационных процессов и постепенного ухода государства из определенных активов остается неизменным.

Кстати говоря, Вы упомянули компанию Роснефть. Мы сейчас активно занимаемся подготовкой приватизации части пакета самой Роснефти. Это лучшее подтверждение того, что мы своих кардинальных планов не поменяли. Или, например, одна из крупнейших российских компаний в мире по добыче алмазов. Мы приватизируем часть этого пакета.

— Алроса?

— Алроса. Также мы действуем и по другим направлениям, поэтому мы принципиально своей позиции не меняем. Просто это не тот случай, когда мы должны, как у нас говорят, суетиться, то есть проявлять какую-то нервную реакцию: мы должны немедленно и любой ценой. Нет, любой ценой мы делать не будем. Мы будем делать с максимальным эффектом для российского государства, для российской экономики.

— То есть вы продадите Роснефть в этом году? Вы надеетесь, что сможете продать акции Роснефти в этом году?

— Мы готовимся к этой сделке в этом году. Не знаю, сможет ли правительство подготовиться, реализовать эту сделку вместе с менеджментом самой Роснефти, найдут ли соответствующих стратегических инвесторов. Мне кажется, речь должна идти именно о таких инвесторах. Но мы готовимся и планируем сделать это именно в текущем году.

— И что касается этой доли в 50%, Вы были бы довольны иметь ситуацию, при которой российскому государству принадлежало бы менее 50% в этих крупных компаниях?

— Мы здесь не видим ничего страшного. Вы знаете, я помню, у нас была одна из компаний, сейчас не буду называть ее, но когда в нее вошли на 50 процентов иностранные акционеры, иностранные инвесторы, их взнос в федеральный бюджет и налоговые платежи увеличились в несколько раз сразу, а эффективность компании нисколько не ухудшилась. Поэтому, с точки зрения интересов государства, конечных интересов государства, с точки зрения фискальных интересов мы имеем положительный опыт, а не отрицательный.

— Позвольте мне развить тему. Потому что когда я анализирую Ваши действия за все эти годы, во внешней политике Вы очень агрессивны, очень решительный, очень смелый, и каждый с этим согласится. Но в экономической политике Вы кажетесь…

— Я не соглашусь с этим. Я действовал решительно, но не агрессивно.

— Да, решительно…

— Действовал в соответствии со складывающимися обстоятельствами.

— Но в экономике Вы были менее решительным с точки зрения продвижения реформ. Если Вы посмотрите на такие страны, как Китай и Вьетнам, Вы знаете, они совершенно изменили свои экономики. А Россия, как Вы сказали, по-прежнему зависит от нефти, по-прежнему зависит от нескольких компаний, которые по-прежнему управляются теми же людьми. Не думаете ли Вы, что за все эти годы были в некоторым смысле неудачными, что Вы недостаточно провели реформ?

— Нет, я так не думаю. Более того, смотрите, мы провели земельную реформу, у нас в России трудно было себе представить, что это когда-нибудь будет возможно. Обратите внимание, в отличие от многих государств мира с достаточно развитой рыночной экономикой у нас, скажем, нефтяной сектор почти полностью приватизирован. Вы назвали компании Роснефть и Башнефть, все остальные — частные компании. И смотрите, что в Саудовской Аравии происходит в этом секторе, в Мексике, во многих других нефтедобывающих странах. Почему вы считаете, что Россия меньше продвинулась в направлении этих реформ?

Другое дело, что при высокой цене на нефть очень трудно переориентировать участников экономической деятельности от тех отраслей, где они получают большие доходы, и побудить их вкладывать деньги, ресурсы в другие отрасли. Для этого нужно осуществлять целый набор мер, вот мы их и делаем постепенно. К сожалению, может быть, эффект не такой большой, как нам бы хотелось… Сейчас, я закончу, наберитесь терпения, но все-таки результат тоже есть.

Смотрите, в позапрошлом году от доходов нефти и газа бюджет получал 53%, в позапрошлом году, в 2014-м; в 2015-м — 43, а в этом году будет 36 примерно. Так что все-таки структурные изменения тоже происходят, и дело не только в цене, а дело и в распределении, в росте экономики, в росте отдельных отраслей производства. Допустим, сейчас мы наблюдаем рост промышленного производства в целом по стране — 0,3%, небольшой, но все-таки он есть. А, скажем, на Дальнем Востоке, где мы с Вами находимся, рост промышленного производства, именно промышленного — 5,4%.

— Позвольте мне привести пример. Вы недавно провели политические перестановки среди чиновников в администрации. Если посмотреть на бизнес, например, компанию Газпром, я проверял, в долларовом выражении капитализация Газпрома сейчас меньше пятой части того, что было 10 лет назад, и Газпром выпал из десятки крупнейших мировых компаний, сейчас на 198-м месте. И у Вас 15 лет был один и тот же менеджер, который управлял компанией — Алексей Миллер, Вы только продлили его контракт еще на 5 лет. Я хочу сказать, что Вы — не такой жесткий с бизнесменами, которые управляют нефтяными компаниями, каким Вы можете быть с другими людьми. Почему Вы с этим миритесь? Вы широко известны как эффективный человек.

— Послушайте, Газпром явно недооценен, это абсолютно очевидный факт. Мы его продавать пока не собираемся, и связано это с особенностями российской экономики, социальной сферы и российской энергетики. Одна из функций Газпрома — обеспечить бесперебойное прохождение страны в осенне-зимние максимумы, обеспечить большую энергетику России, и он справляется с этой функцией. Я думаю, что оценки Газпрома носят сегодня достаточно спекулятивный характер. И нас это абсолютно не беспокоит и не волнует.

Мы знаем, что такое Газпром, чего он стоит, и чего он будет стоить в ближайшие годы, несмотря на, допустим, развитие, «shale» газа в Соединенных Штатах или где-то в других регионах мира. Трубный газ всегда будет дешевле. И Газпром наращивает сейчас экспорт в страны своих традиционных партнеров. В Европу — посмотрите отчеты Газпрома — особенно за последние месяцы, растут продажи.

Уверен, так и будет в будущем. Почему? Потому что в ближайшее время, несмотря на развитие альтернативной энергетики, все-таки, если посмотреть на экономическую составляющую и на требования к экологическим стандартам, никакого другого первичного энергетического источника, кроме газа, в мире нет. Кроме разве что атомной энергетики, но здесь тоже очень много проблем и противников атомной энергетики. У газа нет таких противников. Но есть страна, которая, безусловно, является лидером по запасам газа. Это наша страна, Российская Федерация. И Газпром исполняет все функции, которые на них возложены, на менеджмент возложены.

Есть конечно, и вопросы, есть и проблемы, мы их видим. Знаю, что менеджмент Газпрома предпринимает необходимые шаги для того, чтобы эти проблемы решать, борется за свои интересы на мировых рынках. Хорошо он это делает или плохо — это другой вопрос. Многие его критикуют, говорят, что нужно было бы вести себя более гибко, надо было бы перейти на плавающие цены в зависимости от текущей ситуации в экономике. Но газовый бизнес, он очень специфический. Это даже не торговля нефтью.

Это отдельный бизнес, который связан с большими инвестициями в добычу и транспортировку. Это значит, что добывающие структуры должны быть уверены, что они реализуют товар и по определенной цене. Можно, конечно, договариваться с партнерами о каких-то плавающих рамках в зависимости от каких-то условий. Думаю, что это тоже может быть предметом переговоров, но если, скажем, наши европейские партнеры хотят обеспечить свою конкурентоспособность на мировых рынках, они сами, в конечном итоге, должны быть заинтересованы в долгосрочных контрактах с Газпромом.

Смотрите, когда цены были высокими, сколько было претензий к Газпрому о том, что нужно что-то сделать для того, чтобы верхнюю планку цены немножко понизить. Сейчас цены на нефть упали, а цена на газ привязана к нефти, и никто не поднимает почему-то вопрос о том, что нужно поднять цены на газ, всех это устраивает. Значит, есть естественные противоречия между продавцом и покупателем. Но есть и какие-то рамки, в которых они могут договариваться, чтобы минимизировать свои риски. Но, наверное, они могут об этом поговорить.

— Я знаю, Вы великодушный человек, но если бы у Вас был генерал, который потерял 80% своей армии, Вы бы, наверное, не оставили его в качестве генерала. У Газпрома по-прежнему монополия на экспорт, Вы не думаете о том, чтобы забрать ее, учитывая такую работу, поскольку ее результаты хуже, чем у других газовых компаний?

— Это другой случай. Если говорить о генерале, то в данном случае генерал ничего не потерял, а перевел в резервы, которые в любой момент могут быть востребованы и использованы.

— Предстоящая G20 будет одной из последних возможностей встретиться с Бараком Обамой. Как Вы знаете, в Америке предстоят выборы, и выбор стоит между Хиллари Клинтон и Дональдом Трампом. Кого бы Вы хотели слышать на другом конце провода, если возникнет геополитическая ситуация — Дональда Трампа или Хиллари Клинтон? Какие у Вас чувства на этот счет?

— Мне бы хотелось иметь дело с человеком, который может принимать ответственные решения и исполняет достигнутые договоренности. Фамилии совершенно не имеют значения. И конечно, нужно, чтобы этот человек пользовался доверием американского народа, тогда у него будет не просто желание, но и подкрепленная политическая воля для того, чтобы исполнять все эти договоренности.

Поэтому мы никогда не вмешивались, не вмешиваемся и не собираемся вмешиваться во внутриполитические процессы, будем внимательно смотреть за тем, что происходит, и ждать результатов выборов, а потом готовы работать с любой администрацией, если она сама этого хочет.

— Могу я развить тему? В 2011 году Вы обвиняли Хиллари Клинтон в том, что она пыталась подогреть протесты, с которыми Вы тогда столкнулись. И, напротив, когда я вспоминаю некоторые из вещей, которые о Вас говорил Дональд Трамп: в 2007 году он говорил, что Путин прекрасно справляется, в 2011 году он хвалил Вас за серьезный подход, на следующий год он сказал, что Вы — его новый лучший друг, на следующий год, что Вы перехитрили американцев, он сказал, что у Вас хорошие рейтинги. Я могу так продолжать… И Вы сейчас мне говорите, что если бы у Вас был выбор между женщиной, о которой Вы думаете, что она пытается избавиться от Вас, и мужчиной, который, кажется, относится к вам с большой симпатией, почти граничащей с гомоэротизмом, то Вы не стали бы выбирать между ними двумя, поскольку один из них, кажется, будет более благоприятным для Вас?

— Вы знаете, я уже, по сути, ответил на Ваш вопрос, а еще раз могу его переформулировать, другими словами сказать. Мы готовы работать с любым президентом, но, конечно, — я тоже об этом сказал — настолько, насколько готова будет будущая администрация. И если кто то говорит, что он хочет работать с Россией, мы приветствуем это. А если кто-то, как Вы выразились (может быть, неточный перевод), хочет от нас избавиться, это совершенно другой подход. Но мы и это переживем: здесь неизвестно, кто больше потеряет при таком подходе.

Вы понимаете, в чем дело, я уже неоднократно видел, что антироссийские карты разыгрываются в ходе внутриполитических кампаний в Штатах. Я считаю, что это очень недальновидный подход.

В то же время нам присылают всякие сигналы со всех сторон, что на самом деле все хорошо. И в прежних администрациях так было в ходе предвыборных кампаний, что мы там все восстановим потом. Но, Вы знаете, мне кажется, что это не отвечает тому уровню ответственности, которая лежит на плечах Соединенных Штатов. Мне представляется, что все это должно быть более солидно, спокойно, более уравновешенно.

По поводу того, что нас кто-то критикует. Вы знаете, и со стороны команды господина Трампа тоже раздаются критические высказывания в наш адрес. Например, один из участников или членов его команды сказал, что якобы Россия платила семье Клинтон через какие то фонды и что на самом деле мы руководим семьей Клинтон. Ерунда полная. Я даже не знаю, где там Билл выступал, через какие фонды. Это просто и одной, и второй стороной используется в качестве инструмента внутриполитической борьбы, что, на мой взгляд, плохо. Но, разумеется, когда кто то говорит о том, что он хочет работать с Россией, мы это приветствуем — и вне зависимости от того, как фамилия этого человека.

— Очень коротко: еще одно обвинение, с которым Вы сталкивались или о котором много слышали, связано с тем, что Россия или люди, поддерживаемые Россией, взломали базу данных Демократической партии. Это Вы, наверное, тоже назовете совсем неправдой?

— Нет, я об этом ничего не знаю. Вы знаете, как много хакеров сегодня, причем они действуют настолько филигранно, настолько тонко, могут показать в нужном месте и в нужное время свой след — или даже не свой след, а закамуфлировать свою деятельность под деятельность каких-то других хакеров из других территорий, из других стран. Это абсолютно такая, труднопроверяемая вещь, если вообще возможно ее проверить. Во всяком случае на государственном уровне мы этим точно не занимаемся.

А потом, послушайте меня, разве это важно, кто взломал, эти какие-то там данные из штаба, предвыборного штаба госпожи Клинтон? Разве это важно? Важно, что является содержанием того, что было предъявлено общественности. Вот вокруг этого должна вестись дискуссия на самом деле, не нужно уводить внимание общественности от сути проблемы, подменяя какими-то второстепенными вопросами, связанными с поиском того, кто это сделал.

Но хочу Вам еще раз сказать, мне об этом точно совершенно ничего неизвестно, и на государственном уровне Россия никогда этим не занимается. Я, честно говоря, даже не мог себе представить, если сказать Вам откровенно, что информация подобного рода может представить интерес для американской общественности, что, оказывается, предвыборный штаб одного из кандидатов, в данном случае госпожи Клинтон, работал на нее, а не равномерно на всех кандидатов Демократической партии. Да мне просто в голову не приходило, что это может быть для кого-то интересно. Поэтому даже с этой точки зрения мы никак туда официально не могли залезть. Для этого, понимаете, нужно чувствовать нерв и особенности внутриполитической жизни Соединенных Штатов. Я не уверен, что даже наши специалисты в МИДе чувствуют это должным образом.

— Вы не думаете, что сейчас такое время, когда каждый должен в этом признаться? Россия пытается взломать Америку, Америка пытается взломать Россию, Китай пытается взломать Америку, Китай пытается взломать Россию? Все пытаются друг друга взломать. Не думаете, что одна из задач «двадцатки» выработать свод правил, чтобы это как-то упорядочило внешнюю политику, когда каждый этим занимается. Якобы.

— Мне думается, что лучше бы «двадцатке» в это не вмешиваться, для этого есть другие площадки. «Двадцатка» все-таки собиралась как площадка для обсуждения, прежде всего, вопросов мировой экономики. Конечно, политика влияет на экономические процессы, это очевидный факт, но если мы туда переложим какие-то склоки или даже не склоки, а вопросы очень важные, но относящиеся к чисто мировой политике, то мы перегрузим повестку дня «двадцатки» и вместо того, чтобы заниматься вопросами финансов, вопросами структурных изменений экономики, вопросами ухода от налогообложения и так далее, — вместо этого будем бесконечно спорить по проблемам Сирии или по каким-то другим мировым проблемам, их достаточно много, по ближневосточной проблеме начнем дискутировать, для этого лучше находить другие площадки и другие форумы — их достаточно. ООН, например, Совет безопасности.

— Могу я задать последний вопрос по Дональду Трампу? Некоторые люди говорят, что он слишком переменчив, чтобы быть американским президентом. Вы были бы так же довольны, если бы он стал президентом, как были бы, если бы увидели Клинтон в этой роли?

— Вы знаете, мы не можем отвечать за американский народ. Ведь при всем эпатаже одного и, кстати говоря, другого кандидата — они же оба занимаются эпатажем, только каждый по-своему — они же умные люди, очень умные люди, и они понимают, на какие точки нужно немножко поднажать, чтобы их поняли, почувствовали и услышали избиратели в самих Соединенных Штатах. Трамп делает упор на традиционный республиканский электорат, на среднего человека со средним достатком, на рабочий класс, на определенную группу предпринимателей, на людей, которые придерживаются традиционных ценностей; госпожа Клинтон — на другую часть электората тоже пытается воздействовать своими способами, поэтому они друг на друга нападают, и в некоторых случаях я бы не хотел, чтобы мы брали с них пример. Думаю, это не самый лучший пример, который они подают. Но такова политическая культура в Соединенных Штатах, это просто нужно принять как есть. Америка — великая страна, и она заслужила того, чтобы никто не вмешивался и внешне не комментировал.

Отвечая на Ваш вопрос в третий раз, могу сказать, что мы будем работать с любой администрацией, с любым президентом, которому окажет доверие американский народ — если, конечно, он сам будет хотеть сотрудничать с Россией.

— Позвольте мне спросить о другой стране. Еще один человек, с которым вы встретитесь на «двадцатке», это Тереза Мэй. Британия в итоге оказалась в такой же ситуации, как и Россия. Она — часть Европы, но, по-видимому, не будет частью Евросоюза. Вы будете вести с ними переговоры о зоне свободной торговле?

— Вот смотрите, чтобы закончить предыдущий вопрос. Вы все-таки много лет в журналистике работаете, вы очень информированный человек и понимаете все угрозы, связанные с обострением международной обстановки, правда? Особенно между крупнейшими мировыми ядерными державами. Мы же все это понимаем.

Вы меня, конечно, спрашиваете, это интервью, которое Вы у меня берете, а не наоборот. Но все-таки я позволю себе спросить. Вы хотите обострения на уровне Карибского кризиса?

— Нет, никто не хочет.

— Нет, конечно, нет, этого никто не хочет.

— Именно поэтому я и спросил о Дональде Трампе, потому что его воспринимают как более непредсказуемого человека, чем Хиллари Клинтон.

— И Вы наверняка бы тоже хотели, чтобы у России складывались добрые отношения и с Великобританией, и с Соединенными Штатами, правда? И я этого хочу. Если кто-то в Америке говорит: «Я хочу наладить хорошие отношения партнерские с Россией», — значит мы с Вами это должны поприветствовать: и Вы, и я, такие, как я, и такие, как Вы. А что там на самом деле, как будет проходить после выборов, мы пока не знаем. И именно поэтому я говорю, что мы будем работать с любым президентом, которого назовет в качестве такого народ Америки.

Что касается Великобритании. У нас запланирована встреча с премьер-министром в Китае, на полях «двадцатки». Мы разговаривали по телефону. К сожалению, не самым лучшим образом складывались отношения между Россией и Великобританией в последнее время, но не по нашей вине. Не мы сворачивали отношения с Великобританией, это Великобритания решила заморозить по многим направлениям наши взаимные контакты. Если британская сторона считает, что необходимость диалога есть по некоторым направлениям, то мы готовы, мы не собираемся здесь как-то надувать губы, обижаться на кого то. Мы очень прагматично подходим к сотрудничеству с нашими партнерами, считаем, что это полезно было бы между двумя странами.

Вот мы говорили о нашей крупнейшей нефтяной компании Роснефть, и уже я вначале вспомнил, что почти 20% (19,7) принадлежит BP. А это чья компания? British Petroleum, правда? Наверное, уже неплохо. Должен Вам сказать, что капитализация British Petroleum в значительной степени связана и с тем, что она владеет 19 с лишним Роснефти, которая располагает огромными запасами в России и за рубежом. Это же отражается на устойчивости компании.

Вот BP попала в сложное положение после известных печальных событий в Мексиканском заливе. Мы все делали для того, чтобы ее поддержать. Разве Британия в этом не заинтересована? Думаю, что заинтересована — так же и по другим направлениям.

Сейчас мы отмечаем юбилей Северных конвоев, Вы знаете об этом, да? Мы реально, это не для красного словца я говорю, относимся к участникам Северных конвоев как к героям. Они и были такими на самом деле. Мы знаем, в каких условиях они воевали — в тяжелейших. Они каждый раз шли на смерть ради общей победы, и мы это помним.

— Вы думаете, Британия сейчас, когда она выходит из Европейского союза, будет более расположена к достижению соглашения с Россией?

— Британия выходит и вышла уже фактически из Европейского союза, но она не вышла из особых отношений с Соединенными Штатами — и, думаю, то, что касается отношений с Россией, зависит не от ее присутствия либо отсутствия в Европейском союзе, а зависит от ее особых отношений со Штатами. Если она будет проводить более независимую внешнюю политику, то тогда, наверное, можно будет сделать это. А если Британия будет руководствоваться союзническими обязательствами и будет считать, что это представляет больший национальный интерес, чем сотрудничество с Россией, тогда пусть будет так.

Это же не наш выбор в конечном счете, это выбор наших британских партнеров, выбор приоритетов. Но так или иначе, конечно, мы понимаем, что в рамках союзнических отношений и особых партнерских отношений со Штатами Великобритания должна делать поправку в отношениях с Россией на мнение своего главного партнера — Соединенных Штатов. Мы относимся к этим реалиям как к данности, но, повторяю, как далеко Великобритания готова будет пойти на установление сотрудничества с нами, настолько же и мы готовы будем идти. Это зависит не от нас.

— Могу я Вам задать в последний раз вопрос об еще одном участнике «двадцатки»? Президент Эрдоган. Вы не особенно протестовали, когда недавно турецкие танки вошли на территорию Сирию. Почему? Вы считаете, что Турция приблизилась к вашей идее, что будущее Сирии подразумевает, что президент Асад каким-то образом останется? Или Вы изменили свое мнение о президенте Эрдогане? Недавно Вы жаловались, что он ударил вас в спину, когда был сбит российский самолет. Что-то изменилось в Турции, как Вы считаете?

— Прежде всего, мы исходим из того, что Турция принесла извинения за инцидент, который произошел, за гибель наших людей, сделала это прямо, без всяких оговорок, и мы это ценим. Президент Эрдоган пошел на это, и мы видим явную заинтересованность президента Турции в полноформатном восстановлении отношений с Россией. У нас много совпадающих интересов и в регионе Черного моря, и в глобальном плане, и в регионе Ближнего Востока.

Мы очень рассчитываем на то, что нам удастся наладить конструктивный диалог, у нас много больших проектов в сфере энергетики — тот же самый «Турецкий поток». Думаю, что мы его в конечном итоге реализуем, во всяком случае первую часть, касающуюся расширения транспортных возможностей и увеличения поставок на внутренний турецкий рынок, но с возможностью транспортировки и для европейских партнеров, — если они опять же этого захотят, если Еврокомиссия будет это поддерживать.

У нас очень большой проект по строительству атомной электростанции — по уникальным условиям. Они состоят там из нескольких элементов: мы кредитуем, владеем и эксплуатируем. Эта уникальность дает нам основания полагать, что это реализуемый проект с учетом тех договоренностей по экономическим параметрам, в основе которых лежит стоимость киловатт-часа электроэнергии, что это будет экономически выгодный проект обеим сторонам.

Но кроме всего прочего, как я уже говорил, у нас есть взаимное стремление прийти к договоренности по проблемам региона, в том числе и по сирийской проблеме. Я как считал, так и продолжаю считать, что извне нельзя ничего решать по политическим режимам, по смене власти. Когда я слышу, что какой то президент должен уйти, слышу не внутри страны, а со стороны, то это вызывает у меня большие вопросы. Я уверен просто, и такую уверенность мне придают события последних десяти лет, а именно попытки демократизации в Ираке, попытки демократизации в Ливии, — мы видим, к чему это там привело: по сути, к развалу государственности и к росту терроризма.

Где в Ливии Вы видите элементы демократии? Может быть, они когда-то возникнут, я очень на это рассчитываю. Или продолжающаяся гражданская война в Ираке — а что там будет вообще с Ираком в целом в будущем? Пока это все большие вопросы.

То же самое и в Сирии. Когда мы слышим, что Асад должен уйти (почему-то со стороны кто-то так считает), то у меня большой вопрос: а к чему это приведет? Вообще, соответствует ли это нормам международного права? Не лучше ли набраться терпения и способствовать изменению структуры самого общества — и, набравшись этого терпения и способствуя изменению структуры общества, подождать, пока произойдут естественные изменения внутри.

Да, это не произойдет с сегодня на завтра, но, может быть, в этом и заключается политическая мудрость — в том, чтобы не суетиться, не забегать вперед, а постепенно вести дело к структурным изменениям, в данном случае в политической системе общества.

Что касается действий Турции. Мы находимся в контакте с нашими турецкими партнерами. Все, что противоречит международному праву, мы считаем недопустимым. Но мы находимся в контакте и на политическом уровне, и на уровне Министерства обороны, Министерства иностранных дел. Уверен, что и на встрече с президентом Турции господином Эрдоганом в Китае мы тоже будем об этом говорить.

— Очень коротко о Сирии. Мы немного приблизились к российско-американским договоренности по плану того, что произойдет с Сирией? У вас недавно были переговоры. Кажется, что вы немного приблизились, но есть ли какой-то прогресс? И думаете ли Вы, что мы сейчас ближе к этому, чем когда-либо?

— Вы знаете, переговоры идут очень тяжело. Одна из кардинальных сложностей заключается в том, что мы настаиваем — и против этого не возражают наши американские партнеры — что так называемая здоровая часть оппозиции должна быть отделена от радикальных группировок и террористических организаций, таких как «Джабхат Ан-Нусра» (запрещена в России).

А у нас создается впечатление, что Джабхат Ан-Нусра и иже с ней, они там мимикрируют, другими названиями себя там уже обозначают, но по сути ничего не меняется. Они начинают поглощать так называемую здоровую часть оппозиции, и в этом нет ничего хорошего. Кроме всего прочего, это уже не элемент внутренней борьбы, это уже пришлые боевики, получающие вооружение и амуницию из-за границы. И, по сути, наши американские партнеры с этим согласны, но они не знают, как это сделать.

И тем не менее, несмотря на все эти сложности, мы все-таки находимся на правильном пути. И должен отметить, что госсекретарь Керри проделал, конечно, колоссальную работу. Я удивляюсь его терпению и настойчивости одновременно. Но все-таки, на мой взгляд, мы постепенно-постепенно двигаемся в правильном направлении, и не исключаю того, что в ближайшее время можем уже о чем-то договориться и предъявить мировой общественности наши договоренности. Пока об этом рано говорить, но мне кажется, что мы действуем, как я уже сказал, двигаемся в нужном направлении.

— Если посмотреть на весь период с тех пор, как Вы президент, Вы могли бы поспорить, что то, как сложились отношения с Западом, связано с проблемами доверия… И мы можем остановиться на каждом из конфликтов. Но если оглянуться на эти отношения с Западом, которые не всегда работают, считаете ли Вы, что могли бы сделать что-то по-другому, зная, к чему все может привести?

— Нет, я бы ничего не стал делать по-другому. Думаю, что наши партнеры должны были бы сделать многое по-другому. Ведь когда Советский Союз прекратил существование, образовалась новая Россия, мы просто открыли свои объятия для наших партнеров на Западе. Вспомните, чего стоил хотя бы такой жест, как открытие наших систем подслушивания в американском посольстве в Москве! Никто в ответ нам ничего подобного не сделал. Вы что думаете, у ЦРУ нет подслушивающих устройств где-то у нас? Конечно, есть! Больше того, они еще усилили свою работу по этому направлению. Мы, например, прекратили полеты нашей стратегической авиации вдоль границ Соединенных Штатов, а Соединенные Штаты — нет. Мы десять лет не летали, а Соединенные Штаты так и не прекратили, так и летали. Зачем? Мы говорили о том, что мы готовы были бы создать какую-то новую систему европейской безопасности с участием Соединенных Штатов. Вместо этого начался процесс расширения НАТО, продвижение его к нашим границам: одна итерация, потом вторая.

Мы говорили о том, что нужно вместе решать вопросы, связанные с системами противоракетной обороны и сохранить или модернизировать Договор о противоракетной деятельности. Соединенные Штаты в одностороннем порядке вышли из Договора по ПРО и развернули активное строительство стратегической системы противоракетной обороны, именно стратегической системы как части своих стратегических ядерных сил, вынесенных на периферию, перешли к строительству позиционных районов в Румынии и затем в Польше.

Тогда, на первом этапе, как Вы помните, делали это со ссылкой на иранскую ядерную угрозу, потом с Ираном подписали договор, в том числе Соединенные Штаты, ратифицировали уже сейчас, никакой угрозы нет, а позиционные районы продолжают строить. Вопрос — против кого? Нам тогда говорили: ‘‘Мы не против вас’’. — А мы отвечали: ‘‘Но мы тогда будем совершенствовать наши ударные системы’’. — А нам ответили: ‘‘Делайте, чего хотите, мы будем считать, что это не против нас’’. Мы это и делаем. Сейчас видим, что когда у нас кое-что начало получаться, наши партнеры забеспокоились, говорят: ‘‘Как же так? Что ж там происходит?’’ Почему был такой ответ в свое время? Да потому что никто не думал, наверное, что мы в состоянии это сделать.

В начале 2000-х годов на фоне полного развала оборонно-промышленного комплекса России, на фоне, прямо скажу, низкой, мягко говоря, боеспособности Вооруженных Сил в голову никому не приходило, что мы в состоянии восстановить боевой потенциал Вооруженных Сил и воссоздать оборонно-промышленный комплекс. У нас же наблюдатели из Соединенных Штатов (Вы знаете об этом, да?), сидели на наших заводах по производству ядерного оружия. Они прямо на заводе сидели, вот такой был уровень доверия. И потом эти шаги — один, второй, третий, четвертый. Мы же должны как-то на это реагировать. А нам все время говорят: «Это не ваше дело, это вас не касается, а это не против вас».

Я уже не говорю об очень чувствительном периоде нашей истории — о тяжелых событиях на Кавказе и в Чеченской Республике. Вы же журналист, Вы знаете, как реагировал политический истеблишмент Запада и пресса. Это что, была поддержка законной российской власти в восстановлении и укреплении государственности? Нет, совсем наоборот, это была поддержка сепаратизма и, по сути дела, терроризма. Потому что никто не хотел слышать, что на стороне боевиков и сепаратистов воюет «Аль-Каида». Нам говорили: «Вы не беспокойтесь, мы только думаем о развитии демократии в вашей стране». Спасибо большое за такую заботу. Тем не менее мы настроены благожелательно, мы понимаем логику политической и геополитической борьбы, мы готовы к сотрудничеству, если готовы к такому сотрудничеству наши партнеры.

— Если бы я обратился к Западу и обобщил, что они думают, их позицию, я думаю, что их доводом стало бы, что в основе их недоверия лежит идея того, что они думают, что Вы хотите расширить зоны влияния России, в некоторых случаях географически, но также что, как минимум, Вы хотите контролировать страны на границе с вами. И в настоящий момент, основной очаг нервозности по этому вопросу в Прибалтике —Эстонии, Литве, Латвии. Вы говорили о доверии… Вы могли бы сказать что-то, что могло бы придать им спокойствия на этот счет?

— Послушайте, думаю, что все здравомыслящие люди, которые реально политикой занимаются, понимают, что ссылки на угрозы со стороны России в отношении, скажем, Прибалтики — это полный бред. Мы что, собираемся воевать с НАТО, что ли? В странах НАТО сколько человек проживает? Где-то 600 миллионов, да? А в России — 146 миллионов. Да, мы — крупнейшая ядерная держава. Но Вы что, реально предполагаете, что мы собираемся завоевать Прибалтику, используя ядерное оружие, что ли? Что за бред? Это первое, но далеко не самое главное.

Самое главное заключается совершенно в другом. У нас очень богатый политический опыт, который заключается в том, что мы глубоко убеждены в том, что ничего нельзя делать вопреки воле народа. Вопреки воле народа ничего нельзя сделать, а некоторые наши партнеры как будто этого не понимают. Когда вспоминают о Крыме, они стараются не замечать, что воля народа, проживающего в Крыму, где 70% этнических русских, а все остальные говорят на русском языке как на родном, была присоединиться к России. Этого стараются просто не видеть. В одном месте, в Косово, можно волю народа исполнить, а здесь нельзя. Это все — политические игрища.

Так вот, чтобы успокоить, я Вам могу сказать, что Россия проводила и собирается проводить абсолютно миролюбивую внешнюю политику, направленную на сотрудничество. Что касается какого-то расширения зоны нашего влияния. Я из Москвы во Владивосток летел 9 часов. Это немножко меньше, чем из Москвы до Нью-Йорка через всю Западную Европу и Атлантический океан. Как Вы думаете, у нас есть необходимость что-то расширять что ли? Вопрос совершенно не в территориях.

А что касается влияния, то да, мы хотим, чтобы влияние России было более заметным, существенным, но мы вкладываем в это абсолютно мирное и позитивное содержание: влияние экономическое, гуманитарное, влияние, связанное с развитием равноправного сотрудничества с нашими соседями. Вот на что мы нацеливаем нашу внешнюю политику и, кстати говоря, и внешнеэкономическую деятельность. В этом может никто не сомневаться.

— Я только хочу привести один пример по этому вопросу. Вы упомянули Крым, Вы упомянули, что тогда происходило и те заверения, которые вы давали. В 2014 году 4 марта, и мы проверяли, трижды наш корреспондент спрашивал Вас, что происходит внутри Крыма, знаете ли Вы что-то о российских войсках, которые брали под контроль украинскую власть там. И Вы сказали: нет, ничего не знали ни об этом, ни о военных базах. И спустя год Вы говорили о том, что собственноручно управляли операцией по возвращению Крыма. Вы признаете, что иногда могли бы четче комментировать события в тот момент, когда они происходят?

— Конечно. Я уже много раз комментировал эти вещи. Здесь нет ничего проще, я уже об этом говорил. Да, наши военнослужащие обеспечили безопасное проведение голосования и референдума. Если бы мы этого не сделали, мы столкнулись бы с трагедией худшей, чем сожжение заживо людей в Доме профсоюзов в Одессе, когда националисты окружили людей беззащитных и безоружных и заживо их сожгли. В Крыму это бы носило массовый характер. Мы этого сделать не позволили. А то, что люди сами пришли на избирательные участки и проголосовали, это факт, под дулом автомата никто бы не пошел на избирательные участки.

Это настолько очевидно, что спорить с этим невозможно, поезжайте сами в Крым сейчас, погуляйте там, и Вам все станет ясно. Вот и все. Поэтому, да, наши военные были в Крыму, мы даже не превысили численного состава нашей группировки, которая находилась там в рамках соответствующего договора с Украиной.

Но самое главное совершенно в другом: самое главное, что за этот референдум, а потом и за независимость проголосовал парламент Крыма, избранный за два года до голосования по украинскому закону. То есть это абсолютно легитимный, представительный орган власти людей, проживающих в Крыму. Это первая позиция.

А вторая — международно-правовая составляющая. В ходе решения вопроса по Косово Международный суд ООН принял решение, и все западные партнеры аплодировали этому решению, а решение заключается в том, что при определении вопроса по независимости решения центральных властей той или иной страны не требуется. Вот и все. Так что мы действовали в полном соответствии с международным правом, с Уставом Организации Объединенных Наций и на основе демократических принципов, а это, прежде всего, не что иное, как волеизъявление людей.

— Последняя серия вопросов о Вашем наследии или Ваших текущих достижениях. О будущем: Вы уже решили, будете ли вы баллотироваться в президенты в 2018 году?

— Сейчас мы стоим перед парламентскими выборами. Нужно пройти эти выборы, посмотреть на результат. И даже после этого еще впереди у нас будет почти два года. Поэтому говорить об этом абсолютно преждевременно. Знаете, в современном, быстро меняющемся мире говорить об этом просто вредно. Нужно работать, нужно добиваться того, чтобы были реализованы планы и задачи, которые мы перед собой ставили, нужно добиваться повышения жизненного уровня людей, развития экономики, социальной сферы, повышения обороноспособности страны. В зависимости от решения этих задач будем потом смотреть, как организовывать кампанию президентских выборов в 2018 году, и кто должен принять в ней участие. Я пока ничего для себя не решил.

— Вы думаете, сейчас Россией легче или сложнее управлять?

— Проще, чем когда? При Иване Грозном или при Николае II, или при Брежневе, Хрущеве?

— В Ваше время.

— Думаю, что сложнее, потому что все-таки при всей критике со стороны, прежде всего, наших западных партнеров у нас развиваются процессы внутренней демократии. У нас, скажем, на этих выборах на порядок больше будут участие принимать партий, чем в предыдущие годы. И это, безусловно, будет накладывать отпечаток на ход и результаты избирательных кампаний.

Это имеет практическое измерение, вот о чем я говорю. Сейчас мы смотрим, рейтинг ведущей нашей политической силы, партии «Единая Россия», он немножко понизился, и многие задаются вопросом: «А что такое? Что произошло? Что случилось?’» Да что? Началась активная избирательная кампания, и это большое количество партий, которые сейчас принимают участие в избирательном процессе, они все выходят на экраны телевизоров, в средства массовой информации, в газеты. А с чем они выходят?

Они все критикуют власть. Они, правда, не говорят, как сделать лучше или говорят такие вещи, которые даже для человека с поверхностными взглядами кажутся малореалистичными или вообще неисполнимыми, но зато они очень красиво смотрятся на экране телевизора: они ругаются, они клеймят позором представителей правящей партии. Но они не говорят, готовы ли они взять на себя ответственность за принятие каких-то не очень популярных, но нужных в конечном итоге [решений].

— Вы завидуете китайцам, которым не надо проходить через выборы?

— В Китае другая политическая система, там и другая страна. Думаю, что Вы бы не хотели, чтобы 1,5 миллиарда человек почувствовали какую-то дезорганизацию своего общества и государства. Поэтому давайте предоставим китайцам право и возможность решать, как им нужно организовать свою страну, свое общество. Россия — другая страна, у нас другие процессы, другой уровень развития политической системы, и это вообще другое качество. Даже дело не в уровне, а дело в качестве политической системы, но она развивается, она становится сложнее.

На самом деле меня это только радует, и мне бы хотелось, чтобы и в будущем эта система укреплялась, чтобы возникли такие балансы внутри политической системы страны, которые бы позволяли ей всегда находиться в дееспособном состоянии и быть нацеленной на развитие.

— У вас есть стратегия ухода из власти? В 2018 году Вы можете стать президентом, который дольше всего находится у власти со времен войны. Вы будете даже дольше, где-то так же, как и Брежнев. У вас есть представление о том, как Вы оставите власть?

— Я могу либо принять участие в выборах, либо не принимать. Если не буду принимать участия, то тогда будет избран другой глава государства, другой президент России, и тогда уже сами граждане решат, за кого нужно проголосовать.

Но я на что хочу обратить внимание: в любом случае мы уже сейчас должны думать о том, как мы видим (когда я говорю «мы», я имею в виду и себя, и членов моей команды: правительство, администрацию президента) будущее развитие страны — и политические, и внутриполитические, и экономические процессы. Поэтому уже сейчас мы работаем над стратегией развития экономики — прежде всего, экономики, конечно, — после 2018 года.

Как бы ни развивались внутриполитические процессы, мы — и я в этом убежден — должны будем предложить стране наше видение этого развития. А дело будущего президента, будущего правительства согласиться с этим, не согласиться, скорректировать как-то либо предложить что-то совершенно новое.

— Вы недавно реорганизовали часть государственного аппарата, продвинули некоторых людей, некоторые из них телохранители или подобные люди. Вы думаете, эта та сфера, откуда может прийти новый лидер для России? Будет ли это выходец из более молодого поколения, которое начинает заявлять о себе?

— Да, конечно, да, я исхожу из того, что будущий лидер должен быть достаточно молодым человеком.

— Молодой человек, как Алексей Дюмин, или кто-то подобный?

— Но зрелым. Что касается представителей различных спецслужб, вооруженных сил — никакой новизны здесь нет. У нас не в первый раз, скажем, на уровне руководства регионов выдвигаются представители Министерства обороны, Федеральной службы безопасности, не исключением является, скажем, Федеральная служба охраны — чем они хуже? Главное, чтобы человек хотел расти, был бы способен к этому росту, хотел бы служить своей стране на участке работы с более широкими полномочиями и ответственностью. И если он хочет, и я вижу, что у человека есть потенциал, почему нет, он вполне может поработать.

В конце концов, что касается, скажем, регионального уровня управления, то тоже придется пройти через выборы и вынести свои предложения на суд населения того или другого региона, нужно, чтобы люди посмотрели, познакомились с этими программами, с человеком познакомились. Должна сложиться определенная химия отношений между лидером региона и людьми, которые там проживают. Люди должны почувствовать своего возможного будущего руководителя, и если уж будут за него голосовать, исхожу из того, что будут ему доверять, иначе они не проголосуют.

— Вы только что говорили о системе, которая может сложиться после Вас. Люди могут сказать, что существуют две вещи, которые делают управление Россией очень сложным. Одна из них — это очень персонифицированная система, когда многие люди больше голосуют за Вас, чем за партию. И другая причина —это то, что в России достаточно много беззакония. И у вас все еще проблемы в Чечне, у вас происходят события, подобные убийству Бориса Немцова, которое, я знаю, Вы осудили и призвали к ответу виновных, но заказчик до сих пор не найден. Сейчас Россия — это страна, которой очень сложно управлять?

— Вы знаете, любой страной сложно управлять, я Вас уверяю. Что, Соединенными Штатами легко управлять, что ли? Разве легко решать даже, казалось бы, такие несложные задачи? Гуантанамо, допустим. Президент Обама в первом сроке своем сказал, что он ликвидирует Гуантанамо. Но оно до сих пор живо. Почему? Он не хочет, что ли? Конечно, хочет. Уверен, что хочет. Но просто тысяча обстоятельств возникает, которые не дают окончательно решить этот вопрос. Кстати говоря, это очень плохо на самом деле, но это другая тема. Любой страной сложно управлять, даже очень маленькой. Вопрос не в том — большая страна или маленькая. Вопрос — как относиться к своему делу, насколько ответственно к этому относиться.

И Россией сложно управлять. Но Россия находится на этапе развития и политической системы, и становления рыночных принципов экономики. Это процесс сложный, но очень интересный. Россия действительно не просто большая, а великая страна, имея в виду ее традиции, культурные особенности. Да, есть свои особенности и свои традиции в политической сфере. Но чего греха таить, мы же знаем прекрасно: у нас была абсолютная монархия, потом почти сразу наступили коммунистические времена, база немножко расширилась, но в известной степени система руководства страны стала даже еще более жесткой.

Только в 90-х годах мы перешли к строительству совершенно другой внутриполитической системы, основанной на многопартийности. И это тоже такой сложный, неоднозначный процесс, нельзя перепрыгивать через определенные этапы. Нужно, чтобы и граждане привыкли, чтобы они чувствовали свою собственную ответственность, когда идут к избирательным участкам, чтобы не доверялись просто, скажем, таким популистским решениям, соображениям, или просто ругани одних претендентов в адрес других претендентов.

Надо, чтобы граждане тоже внимательно смотрели, анализировали, что предлагается кандидатами. Это касается и выборов в парламент, это касается и президентских выборов. Но, кстати говоря, там, где четкая президентская форма правления, там в значительной степени голосуют не за партию, а голосуют за кандидата в президенты — это везде практически так, поэтому здесь в этом смысле ничего необычного в положении в нашей стране нет.

— Конечно, если Вы посмотрите на Чечню и влияние кого-то, как Рамзан Кадыров. Он довольно своевольный, не похоже на то, что его кто-то держит под контролем. Это совершенно другая ситуация, чем если бы мы говорили об условном Миссиссиппи или Теннесси. Это совершенно другая система, то, что происходит в Чечне. Она, безусловно, совершенно другая. Она более персонифицирована и в ней больше беззакония.

— Вы знаете, это как посмотреть. Мы же не должны забывать, что там было совсем недавно, там на рынках открыто людьми торговали, там господствовали представители международных террористических организаций, включая «Аль-Каиду», людей обезглавливали. Мы что, все это забыли, что ли? Нет. А тот же сегодняшний глава Чечни Рамзан Кадыров, он в так называемую первую чеченскую войну с оружием в руках воевал против федеральных сил. Это ведь очень сложная и большая трансформация, причем, когда его отец сначала, первый президент Чечни, а затем он сам — они пришли к выводу о том, что будущее Чечни связано с Россией, они же сделали это не под давлением какой-то силы, они это сделали по внутренним убеждениям.

Прекрасно помню свои первые разговоры с отцом Рамзана Кадырова, с первым президентом Чечни. Он мне прямо сказал, я был премьером тогда, в 1999 году, что «мы видим, что будущее Чечни не может быть отделено от России, иначе мы попадем под зависимость других сильных мира сего, и там нам будет хуже. Но главное — я это тоже очень хорошо запомнил — чтобы вы нас не предали».

Тогда была очень сложная ситуация, федеральный центр вел себя непоследовательно: то наступал, то отступал, то с чем-то соглашался, то потом рвал договоренности. Чеченскому народу нужна была последовательная, ясная позиция центральной власти страны. Но надо не забывать, через какие трансформации прошли эти люди. Мы подписали договор с Чечней, этот договор находится полностью в рамках Конституции Российской Федерации. Но у нас федеративное государство, и у нас члены Федерации наделены определенными правами, и это, как мы видим на примере Чечни, не разрушает, не разваливает страну, а, наоборот, объединяет ее. Да, конечно, наверное, многое еще нуждается в совершенствовании, многое нуждается в том, чтобы эти тяжелые события середины 90-х годов забылись и окончательно зарубцевались. На все это нужно время.

Я уверен, что мы будем укреплять свою внутреннюю политическую структуру и экономику, и просто никаких сомнений у меня в этом нет. Думаю, что самые тяжелые страницы своей истории Россия перевернула, мы будем только идти вперед и только укрепляться.

— Личный вопрос. Вы управляете Россией 16 лет. Если вы посмотрите на генеральных директоров и бизнесменов, которые смотрят Bloomberg, лишь некоторые из них остаются на своих должностях более 5-6 лет. Какой совет Вы могли бы дать им, чтобы дольше сохранять свои посты?

— Как это ни странно прозвучит, но не нужно хвататься, любой ценой стараться удержаться за какое-то кресло. Ведь я не просто, как Вы сказали, был там 16 лет, я восемь лет был президентом Российской Федерации, а потом, не нарушая Конституции, не изменяя ее под себя, просто не стал баллотироваться на третий срок, что было невозможно в рамках действующей Конституции. У нас в Конституции написано, что можно избираться два срока подряд. Все, я так и сделал: два срока был избран, а потом просто ушел и перешел на другую работу — работал четыре года председателем правительства. В соответствии с Конституцией, когда такое право у меня возникло через четыре года, я баллотировался на должность президента, был избран и работаю сейчас. Так что это не 16 лет, это четыре и четыре — восемь, и сейчас четыре, в должности президента я работаю 12 лет.

— Какова причина Вашего успеха?

— Сейчас, подождите. Что касается длительности, один из примеров — Канада, допустим. По-моему, 16 лет был у власти. А канцлер ФРГ, она сколько у власти? Если мы говорим о первой позиции в исполнительной власти.

— Не 16 лет. Вы были у власти дольше, чем большинство.

— Так и я не 16, я 12. Она уже, по-моему, не меньше. Дело ведь не в этом. Я не знаю, какие здесь могут быть секреты. У меня секретов нет, я просто всегда стараюсь чувствовать настроения людей, чувствовать их потребности, их настрой на формы, на способы решения задач, на их приоритеты и ориентировать прежде всего на это. И мне думается, что это самое главное в работе любого человека, который занимается той работой, которую народ России доверил мне.

— Если посмотреть на ситуацию в мире сейчас, то есть много стран, где у власти династии — Клинтоны, Буши в Америке. У Вас есть дети, которых Вам успешно удается скрывать от публики. Вы бы хотели, чтобы одна из Ваших дочерей занялась политикой? Вы хотите для них такую же жизнь, как у Вас?

— Я не считаю себя вправе хотеть чего-то за них. Они молодые, но все-таки взрослые люди, и они сами должны определить свое будущее. В целом, насколько я себе представляю, они уже выбрали, они занимаются наукой, еще кое-какими видами деятельности, весьма благородными и нужными людям. Они чувствуют себя востребованными, они получают удовольствие от своей работы, и меня это очень радует. Они очень ответственно и по-честному относятся к тому делу, которое для себя выбрали.

— Когда я летел сюда корейскими авиалиниями, у меня был на выбор два фильма: «Доктор Живаго» и вторым был «Крестный отец». Какой из них Вы бы порекомендовали человеку, который хочет понять Россию?

— Не знаю. Вы знаете, у нас есть известное выражение: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить: у ней особенная стать, в Россию нужно просто верить». Но русская культура многогранна и многообразна. Поэтому, если Вы хотите понять, почувствовать Россию, конечно, нужно и книжки почитать — и Толстого, и Чехова, и Гоголя, и Тургенева, послушать музыку Чайковского, посмотреть наш классический балет. Но самое главное — с людьми нужно поговорить. Я вас уверяю: как только Вы начнете встречаться с обычными, рядовыми гражданами, Вы поймете, что русский человек, да и вообще россиянин, будь то татарин, мордвин, чеченец, дагестанец — очень открытые люди, открытые и даже немного наивные.

Но есть одна отличительная черта, которая, наверное, у всех народов есть, но у нас она особенно ярко выражена. Это — стремление к справедливости. Это одна из доминирующих черт, мне кажется, в менталитете россиянина и русского человека. И еще одна составляющая, которая характерна для ментальности российского человека — это стремление к каким-то… Конечно, это такая общая черта, нас — миллионы людей, все люди разные, но в среднем все-таки мы, конечно, хотим жить материально очень хорошо, и я буду стремиться все, что от меня зависит, сделать для того, чтобы люди жили лучше, чтобы уровень жизни становился лучше. Но при всем при этом в ментальности, в душе русского человека всегда есть стремление к какому-то высокому моральному идеалу, к каким-то высоким моральным ценностям. Это нас точно отличает, и уверен, в хорошую сторону.

— Тогда скорее «Доктор Живаго». Президент Путин, благодарю Вас за интервью агентству Bloomberg, Вы очень щедро распорядились своим временем.

— Спасибо Вам большое за интерес.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 5 сентября 2016 > № 1884406 Владимир Путин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter