Всего новостей: 2300545, выбрано 506 за 0.166 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (67)Крутихин Михаил (37)Вардуль Николай (22)Путин Владимир (21)Донской Сергей (19)Алекперов Вагит (17)Миллер Алексей (16)Сечин Игорь (16)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Минеев Александр (11)Молодцов Кирилл (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Муртазин Ирек (10)Полухин Алексей (10)Симонов Константин (10) далее...по алфавиту
Казахстан. Весь мир > Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 29 апреля 2016 > № 1737263 Болат Акчулаков

Болат Акчулаков: «Многие факторы говорят о возможном росте цен на нефть»

17 апреля в Дохе состоялось заседание стран - членов ОПЕК, в котором приняли участие и представители Казахстана. Обсуждалась возможность заморозки добычи углеводородного сырья. Однако, как стало известно, ведущие страны-экспортеры не смогли договориться.

Тем не менее существует мнение, что стабилизация цены на нефть - это вопрос времени. Так, в представленном Ассоциацией KAZENERGY "Национальном энергетическом докладе" содержится прогноз о возможном росте цены на нефть до 60 долларов за баррель. О том, на чем он основан, мы поговорили с генеральным директором ассоциации Болатом Акчулаковым.

- Недавно был обнародован 2-й выпуск "Национального энергетического доклада". В чем отличие этого фундаментального документа от предыдущего, изданного в 2013 году? Какие секторы добывающей отрасли РК представлены в данном документе? Какие основные тенденции развития сырьевого рынка в нем прослеживаются?

- 2-й "Национальный энергетический доклад" включает в себя информацию об энергетическом потенциале страны в 2015 году. Отличие от предыдущего доклада заключается в его аналитической емкости. По сути, была осуществлена попытка оценить, суммировать весь энергопотенциал страны. Проведена серьезная работа по анализу текущего энергобаланса республики, то есть производства и потребления, а также пер­спективы развития, сделаны прогнозы в отношении цен на нефть. В НЭД представлен обзор всего топливно-энергетического комплекса страны: нефтегазовый, угольный и атомный сектора. Также изучены вопросы развития нетрадиционных источников, сланцевых нефти и газа, применения возобновляемых источников энергии.

- Каковы прогнозы аналитиков в отношении цен на нефть?

- Еще полтора-два года назад стоимость барреля составляла сто и выше долларов. Говорить о том, что эта цена вернется, конечно, неправильно. Однако многочисленные факторы свидетельствуют о возможном росте цен на нефть уже в текущем году. Такие тенденции мы можем наблюдать уже сегодня, когда цена за баррель достигает свыше 40 долларов. Если же говорить о цене от 80 долларов и выше, то, по нашим прогнозам, это произойдет не в нынешнем году и, скорее всего, даже не в первом полугодии следующего.

- Доля казахстан­ской нефти в мировом объеме добычи углеводородного сырья не столь существенна. В этой связи есть ли смысл нашей стране сокращать объемы добычи "черного золота"?

- В сравнении с Саудовской Аравией или Россией, где добывают свыше 500 млн тонн нефти в год, доля нашей страны значительно ниже. С этой точки зрения, конечно, заморозка объемов добычи нефти в Казахстане существенно не повлияет на общую картину переизбытка на рынке. В то же время наше участие в заседаниях стран - членов ОПЕК, безусловно, является полезным с точки зрения изучения современных трендов, понимания позиций стран, диктующих политику в области цены путем сокращения или увеличения добычи нефти, как это происходит на примере Саудов­ской Аравии.

Если же говорить о заморозке объемов добычи на уровне января, о чем в основном заявляют международные эксперты, то для Казахстана это означает, что ее сокращения не произойдет.

- В докладе приведен анализ инвестиционной привлекательности. И в частности особое внимание уделяется Китаю. Каковы перспективы казахстанско-китайского сотрудничества в сфере энергетики?

- Китай продолжает оставаться одним из стратегических партнеров Казахстана не только в силу географической близости, но и, в первую очередь, из-за огромной емкости китайского рынка. Тем более что новым руководством КНР продекларирована нацеленность на увеличение качества внутреннего потребления, что свидетельствует об ожидаемом росте производства в соседней стране. В таком случае китайский потенциал с точки зрения сбыта казахстанских углеводородов не только не сократится, но и имеет все шансы возрасти.

Как известно, компании из Китая инвестировали значительные средства в разведку и добычу, а также в строительство трансграничных трубопроводов, в нефтеперерабатывающий завод в Шымкенте, газоперерабатывающий завод в Жанажоле. При этом строительство магистральных нефте- и газопроводов в китайском направлении считается вариантом диверсификации казахстанского экспорта.

- Считаете ли вы, что Иран действительно пустит казахстанские нефтесервисные компании на свой рынок?

- Наша страна традиционно поддерживает дружеские отношения с Ираном, о чем свидетельствует недавний визит президента РК Нурсултана Назарбаева в Тегеран, где он встречался с президентом страны Хасаном Рухани.

Думаю, что эта встреча придаст дополнительный импульс казахстан­ско-иранскому сотрудничеству. Тем более что существует взаимная заинтересованность сторон по ряду направлений, в том числе в нефтегазовой сфере. Известно о намерении Ирана восстановить преж­ние объемы добычи, существовавшие до введения санкций, а это порядка 3,5 миллиона баррелей в сутки. На эти цели Иран планирует выделить около 140 млрд долл. В то же время, как вы знаете, из-за введенного эмбарго нефтегазовая отрасль Ирана долгое время находилась в изоляции, не обновлялись технологии и оборудование, был закрыт доступ зарубежным специалистам. Как итог, основные средства инфраструктуры оказались изношенными.

Что же касается наших компаний, то в связи с неблагоприятными мировыми тенденциями они ищут новые рынки и возможности. Казахстанские нефтесервисные компании, имеющие значительный опыт, технологии и высококвалифицированный персонал, намерены выйти на иранский рынок и предложить свои услуги в разведке, бурении и добыче углеводородного сырья.

Словом, на мой взгляд, существует взаимная заинтересованность и иранской, и казахстанской сторон.

- Как вы считаете, своевременна ли приватизация трех казахстанских НПЗ?

- В настоящее время правительство РК проводит масштабную приватизацию принадлежащих республике активов с целью доведения доли государства в экономике до 15% ВВП к 2020 году.

В рамках данной программы планируется, в первую очередь, реализация госпакетов акций 60 крупных предприятий. В этом списке три НПЗ на территории Казахстана, а также НПЗ в румынском городе Констанца, входящий в состав KMG Inter­national N.V. (стопроцентная собственность АО "НК "КазМунайГаз").

Решение о том, какая доля отечественных НПЗ может быть продана, пока не принято. Как известно, акционерному обществу "КазМунайГаз" принадлежат 100% Атырауского и Павлодарского заводов, а также 50% Шымкентского НПЗ.

Думаю, что приватизация НПЗ позволит значительно улучшить ситуацию, поскольку государство получит значительный доход, а присутствие частного бизнеса будет способствовать скорейшей модернизации заводов.

Пресс-служба KAZENERGY

Казахстан. Весь мир > Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 29 апреля 2016 > № 1737263 Болат Акчулаков


США. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 26 апреля 2016 > № 1740702 Юрий Сигов

Заокеанская бензоколонка

Больше всего повышение мировых цен на нефть выгодно Соединенным Штатам

Юрпий Сигов, Вашингтон

Много чего было сказано да написано за последние пару недель по поводу нынешнего состояния мировых нефтяных рынков. Падение цен на черное золото почти в три раза, «игра на понижение», которую затеяли и до сих пор продавливают саудовские принцы, резкое снижение доходов в бюджеты многих нефтедобывающих стран мира, которые только на мощность своей энерготрубы долгие годы делали ставку, - все это реалии не только сегодняшнего дня, но и ближайшего будущего.

Во всей этой «нестабильной подвешенности» мировых энергетических рынков почти всегда упоминаются Соединенные Штаты, причем исключительно в негативном смысле. Дескать, это все они - «проклятые американцы» - заварили «нефтяную кашу» с низкими ценами, и именно они виноваты в том, что наряду с ценовой войной с нефтеэкспортирующей Россией они обрушили бюджетные поступления в еще пары десятков стран мира. Включая Казахстан, Азербайджан, Анголу, Нигерию и еще многих других, которые вроде как числятся у Америки «надежными стратегическими партнерами».

При этом сами Соединенные Штаты почти всегда рассматриваются как именно глобальные игроки в геополитику, но никак не в качестве одного из крупнейших нефтедобытчиков плюс потенциальных нефтеэкспортеров. Хотя реальные возможности США как добывать нефть (прежде всего из сланцев), так и ее продавать на внешние рынки (а запрет на этот экспорт был сравнительно недавно американским конгрессом снят), именно эту страну делают на ближайшие годы одним из самых влиятельных (если не самым) участником любых энергетических мировых схем и раскладов.

Так насколько же нынешнее нестабильное положение нефтяных рынков выгодно Америке, и будет ли Вашингтон кровно заинтересован в том, чтобы цены на нефть на мировых рынках все-таки возвращались как минимум к 70-80 долларам за баррель? Или все-таки руководство США будет настойчиво ждать, пока из-за низких цен на черное золото окончательно развалятся энергоэкономики России, Венесуэлы и Ирана (хотя параллельно по полной программе проблем не оберутся и все остальные нефтеэкспортеры)?

Новые технологии дали возможность США полностью обеспечить себя нефтью. Вопрос только один: что дальше с этим делать?

Итак, за счет чего американцы из крупного покупателя нефти на мировых рынках стали фактически полностью самообеспеченными черным золотом? Причина тому - внедрение (и довольно успешное) новых технологий, оборудования и организация буровых работ, что позволило впервые в истории США получить максимально выгодный доступ как к нефтяным, так и газовым месторождениям, расположенным на территории самих Соединенных Штатов.

Общие запасы нефти в недрах Соединенных Штатов и Канады (а канадцы - крупнейшие продавцы своей нефти в США) составляют 3,5 триллионов баррелей. Это без учета получения нефти из новых источников и разведки новых месторождений. То есть даже с этими запасами нефти Америке хватит как минимум на 80-90 лет неспешной добычи и разработки.

Что касается газа, то с 2005 года, когда на территории США началась его промышленная добыча, то его запасы оцениваются в 2,2 триллиона кубометров. Половина этого газа залегает в сланцевых пластах, но и в этом виде энергетического сырья Соединенные Штаты стали более чем самообеспеченными. Именно поэтому прекращена была закупка сжиженного газа у Катара, а вложенные катарцами миллиарды долларов в предназначенный для газовозов порт в Техасе теперь планируется переориентировать для поставок «голубого топлива» в Европу и Японию.

Если же учесть запасы сланцевого газа, которые в США могут быть добыты в ближайшие десять лет, то они составляют 5,76 триллиона кубометров, что делает Америку одним из крупнейших газовых добытчиков в мире.

Одновременно с этим американцы хотят нарастить добычу нефти у себя до 7 млн. баррелей к 2020 году, а к 2035 году планировалось довести эту добычу до 15 млн. баррелей в день. Но такие наметки существовали при условии, что стоимость барреля черного золота не опустится ниже 110 долларов. Какие цены реальны нынче в мире - всем известно, так что подобные гигантские планы уже американцами скорректированы и, скорее всего, составят на нынешний и ближайшие три-четыре года не более 11 млн. баррелей в день.

Есть и еще одна помеха наращиванию нефтедобычи в США помимо низких текущих мировых цен. Речь идет о выбросах углекислоты в атмосферу, что неизбежно при росте добычи нефти и газа именно из сланцевых пластов и песков - то есть основных источников энергоресурсов на американской территории. Какими бы не были жесткими требования относительно загрязнения окружающей среды к американским энергетическим компаниям, наращивать им добычу при соблюдении требуемых руководством норм сокращения выбросов углекислоты в атмосферу просто нереально.

Нельзя здесь забывать и о таком важном аспекте наращивания добычи нефти и газа в США, как резкое снижение уровня безработицы в штатах, где такая добыча ведется (в Оклахоме она составляет всего 5 процентов населения, а в Северной Дакоте - 3 процента). По всему региону Аппалачей (а это прежде всего штаты Пенсильвания и Огайо) за последние десять лет было создано только в энергетическом секторе свыше 70 тысяч рабочих мест, причем в основном очень прилично оплачиваемых. И любое снижение добычи энергоносителей там - прямой удар по материальному благосостоянию местного населения - да еще в преддверии президентских выборов.

Помимо этого, за последние годы в разы возросла производительность еще одной важной индустрии, работающей на энергетику в США, - местной химической промышленности. Там тоже создано несколько десятков тысяч рабочих мест, с ростом добычи нефти и газа было запущено несколько десятков крупных проектов. И нынешние низкие цены на нефть на мировых рынках - это прямой удар «под дых» этому сектору американской промышленности, который ни один будущий американский президент явно не потерпит.

Мировая энергетика становится все более непредсказуемой и нестабильной. А американское руководство пока так и не определилось, как на подобное США могли бы повлиять

Вне зависимости от того, как в последние пару лет колебались цены на нефть, сам нефтяной рынок стал еще более насыщенным самыми разнообразными игроками. Плюс сравнительно недавно туда стал пытаться протиснуться Иран - один из крупнейших мировых производителей черного золота. К тому же общая международная обстановка становится день ото дня все более непредсказуемой. И соответственно даже с самыми точными прогнозами по нефтяным ценам ровным счетом ничего дельного нельзя предвидеть ни на три месяца вперед, ни на год.

Абсолютно бессмысленны поэтому нынешние прогнозы, которые дают по поводу что нефтяных, что газовых цен все существующие в мире рейтинговые и иные аналитические структуры. Тот же Китай просто перестраивает свою экономику и ориентирует ее теперь на внутреннее потребление. Но все мировые «знатоки» только и твердят - Китай якобы «замедляется». Значит и вся мировая экономика тоже будет проседать, а соответственно падать якобы будет потребность в нефти и газе на ведущих мировых рынках.

Но ведь все это - гадания от балды. Будет ли реально расти или падать спрос на нефть и газ, никто в мире не знает. Потому что на подобный процесс влияет такое количество факторов, что ни одна нефтяная компания нынче не в состоянии точно определить, кто и сколько у нее черного золота купит и по какой цене.

Даже резкий рост числа автомобилей в таких странах, как Индия, Китай, Бразилия, Индонезия, который вроде как должен был бы повлечь за собой рост потребления нефтепродуктов, реально на мировых ценах на нефть практически не сказывается. А по всем вышеназванным причинам явно падают нынче инвестиции в нефтяную отрасль. И в США (а также соседней Канаде) это ощущается очень существенно - как минимум в течение последних полутора лет.

В этой связи американской стороне куда выгоднее покупать нефть за границей, чем нарашивать ее производство дома, если только не пытаться самому стать крупнейшим мировым экспортером черного золота. Посудите сами: еще в 2005 году 60 процентов требуемой Америке нефти страна ввозила. В 2011 году эта цифра снизилась до 45 процентов, а к 2035 году, по прогнозам экспертов, она уменьшится до 36 процентов. А производство природного газа в США уже сегодня вышло на точку полного насыщения внутреннего рынка, и к 2035 году превысит американские потребности на 5 процентов (то есть этот лишний газ можно будет свободно продавать за границу).

Как бы ни развивались мировые рынки нефти и газа дальше, США будут оставаться в центре их глобального функционирования

И здесь очень важными становятся два момента. Первый - это сохраняющаяся глобальная роль США во всем, что касается мировых энергетических рынков. При любом следующем президенте страны американцы будут напрямую вмешиваться во все, что касается мировой торговли нефтью и газом. Даже если сами американские компании непосредственно на тех или иных рынках работать и не будут. Соответственно от «энергетической закулисы» США будут зависеть и мировые цены на энергосырье (а большая часть их по-прежнему продается именно за доллары США), и то, куда и какие пойдут по свету трубопроводы.

И второе: Соединенные Штаты сами собственным энергетическим потенциалом (а не только военным и политическим) могут существенно перекраивать мировые рынки нефти и газа. Причем делать это исключительно самостоятельно, никого не приглашая в «стратегические партнеры», и поступая в этом случае приоритетно из своих собственных интересов.

Не будем забывать и о том, что сами США крайне расточительно расходуют имеющиеся у них энергоресурсы, то есть им все время будет нужно увеличивать собственную добычу, чтобы покрывать имеющиеся потребности. Так, на душу населения американцы потребляют 17 баррелей нефти в год, в то время как ведущие европейские страны и Канада - только 13. А по газу ситуация еще более красноречива: американцы расходуют в год 7650 кубометров газа при 3700 кубометров в других ведущих западных странах.

В общей же сумме США расходуют энергоресурсов больше всех в мире, и как минимум около пятой части этих расходов можно было бы спокойно сократить. Если, разумеется, будет конкретный рынок для того, чтобы подобные излишки там реализовывать. А для этого Соединенным Штатам надо будет создать соответствующую инфраструктуру - причем не только у себя, но и в тех странах, куда излишки нефти и газа теоретически можно было бы из Америки поставлять.

Здесь, правда, многое будет зависеть от того, какое внимание собственной энергетике станет уделять следующий президент США. Нынешнему уже вся эта тематика не особо интересна, потому как не даст Б. Обаме нужных ему «политических очков», которые после ухода из Белого дома можно было бы конвертировать в разного рода «исторического содержания» лекции и публичные выступления. А вот следующий американский президент может фактически своей волей полностью перестроить весь мировой энергетический рынок.

Это касается и самой структуры мировых цен на нефть и газ, и тех процессов на основных энергетических рынках, где Соединенные Штаты «из-за кулис» могут оказывать решающее влияние на происходящее. Это, кстати, касается и возможных трубопроводов из стран Центральной Азии в сторону Индии-Пакистана, и Каспийского бассейна (как бы далеко он не был расположен от американских берегов), и вне всякого сомнения от того, кто и как будет в дальнейшем снабжать энергоресурсами старушку-Европу.

Стоит обратить внимание, что абсолютно все кандидаты в президенты США нынче только и твердят о сохранении глобального лидерства Соединенных Штатов, включая и энергетические рынки. То есть Америка не только имеет для подобного поведения все возможности, но и намерена будет именно в этом ключе действовать. А на практике все это будет означать одно: все те, кто по каким-то соображениям США не будет устраивать в политическом и ином поведении, будут подвергаться откровенному давлению на энергетических фронтах. Это относится и к России, и к Ирану, и Китаю, и ко всем остальным, кому по каким-то причинам с Америкой «не сложится» стратегически партнерствовать.

Поэтому как минимум до конца нынешней президентской кампании именно Соединенные Штаты, а вовсе не спрос-предложение на нефть-газ на мировых рынках будут напрямую влиять на состояние глобальных энергетических рынков. И, в принципе, рост цен на нефть для Соединенных Штатов сейчас достаточно выгоден, потому как это позволит запустить с новой силой маховик сланцевой добычи. Плюс вывести на практическую добычу новые технологии, которые сделают добычу нефти и природного газа в Соединенных Штатах ниже по себестоимости, а на продажу сырье может уже уходить с еще более привлекательной ценовой разницей.

США. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 26 апреля 2016 > № 1740702 Юрий Сигов


Россия. УФО > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 25 апреля 2016 > № 1734265 Денис Мантуров

Заседание Правительственной комиссии по импортозамещению.

В повестке – о реализации планов импортозамещения в промышленности в 2016 году, о разработке и реализации планов импортозамещения в топливно-энергетическом комплексе.

Стенограмма:

Д.Медведев: Уважаемые коллеги! Мы проводим выездное заседание нашей комиссии по импортозамещению, встречаемся в Челябинске. Сегодняшнее заседание у нас будет посвящено в основном двум темам: мерам по реализации планов по импортозамещению и, с другой стороны, импортозамещению в ТЭКе.

Для промышленности прошлый год был непростым. Потребительский и инвестиционный спрос снижался, индексы производства также снижались, тем не менее на этом фоне почти во всех обрабатывающих отраслях было зафиксировано снижение доли импорта, хотя в значительной мере это был девальвационный эффект. Принятые нами меры в целом приживаются и по мере возвращения к росту, восстановления деловой активности дают свой эффект, тем более что выход большинства проектов на стадию производства серийной продукции планируется через несколько лет – примерно столько же занимает средний инвестиционный цикл.

Что удалось достичь к настоящему моменту? Наверное, скажу так: важным результатом является организация процесса импортозамещения по всем ключевым отраслям, то есть решения на эту тему везде приняты. Мы провели инвентаризацию наших потребностей в технологиях, в оборудовании, конечно, наших проблем. Разработали законодательную базу, разработали инструменты поддержки, наладили работу по отраслевым планам. Что у нас появилось?

У нас появились чёткие технологические приоритеты снижения зависимости от иностранного оборудования, от комплектующих, от технических услуг, программ. Свёрстаны отраслевые планы, как я уже сказал, и понятно, в каком направлении двигаться.

О чём нужно также сказать: заработали институты (это Фонд развития промышленности), работают законы о промышленной политике, о стандартизации. Сейчас формируется Агентство по технологическому развитию, которое также должно подключиться активно к этой работе. И, наконец, программам замещения импорта обеспечена государственная поддержка, конечно, в тех объёмах, в которых мы в настоящий момент готовы предоставить.

В 2015 году финансирование из различных источников осуществлялось в равных долях, я имею в виду бюджетные и внебюджетные источники. Государственная поддержка составила приблизительно 53,5 млрд рублей, ещё 20 млрд рублей было выделено по линии Фонда развития промышленности. Итого получается 73,5 млрд рублей. Приблизительно столько же профинансировано компаниями за счёт собственных и заёмных средств. Дополнительно предприятиям были предоставлены в ряде случаев государственные гарантии, субсидии на проведение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, на уплату процентов по кредитам. Ряд предприятий получили поддержку на основе проектного финансирования. Результат за 2015 год – более 800 запущенных инвестиционных проектов. В целом цифра неплохая, конечно.

Теперь о дальнейшей работе. Первое. В такой новой для нас теме, как замещение импорта, – новой в нынешних условиях, конечно, – не может быть раз и навсегда данных решений. Для того чтобы продукция нашего производства отвечала реальным запросам рынка, нужна постоянная актуализация планов.

Для этого региональные планы, отраслевые планы должны быть приведены в полное соответствие, чтобы у нас не провисало ни одно технологическое направление. И конечно, нужно обеспечить единый порядок их учёта и контроля. Исполнение у нас мониторят межведомственные рабочие группы, число проектов растёт, сама деятельность расширяется, поэтому это уже не очень простой процесс. Нужно переходить на автоматизированный мониторинг – мониторинг, который будет происходить в автоматизированном ключе.

Второе, о чём бы хотел сказать. Одна из главных задач – обеспечить спрос на отечественную продукцию. Компании с государственным участием в своих корпоративных планах, в закупочной политике должны больше ориентироваться на продукцию российского производства, более того, их планы будут увязаны с отраслевыми планами по импортозамещению. Если производители будут в курсе перспективных потребностей компаний, мы можем рассчитывать на достаточно уверенное движение вперёд.

Недавно, в конце марта, я подписал распоряжение о проведении второй международной выставки по импортозамещению. Она пройдёт в середине сентября в Москве при поддержке Правительства. Это хорошая возможность познакомиться с нашими достижениями, с разработками, которые есть у промышленности, завязать деловые контакты.

Третье. Недавно было принято решение о заключении первого специального инвестиционного контракта. С этой новой для нас формой партнёрства с инвесторами связываются большие надежды. Нужно продумать, каким образом этот механизм будет развиваться. Очевидно, что для этого и регионам, и предприятиям нужны определённые стимулы. Несколько законодательных инициатив сейчас рассматривается в парламенте, они касаются включения в контракт налоговых преференций, возможности признания компании единственным поставщиком для целей госзакупок. Нужно будет принять окончательное решение. Тем не менее к этому должен быть продуманный подход, рассчитываю также, что сегодня прозвучат предложения на сей счёт.

Четвёртое. Ещё одна важная задача – разработать порядок рефинансирования предприятий с привлечением специальных источников, в том числе Фонда развития промышленности, о чём всё время нам говорят наши коллеги из бизнеса, ну и максимально широко вовлекать в реализацию планов по замещению малый и средний бизнес. Говоря об этих мерах, а они должны в совокупности придать политике импортозамещения более серьёзную устойчивость, не будем забывать, что в прошлом году промышленность у нас находилась в несколько других условиях. Ей сыграл на руку так называемый девальвационный эффект – снижение цен на сырьевые товары, ослабление рубля. Но он не может длиться бесконечно, понятно, что те преимущества, которые отдельные производители получили, рано или поздно закончатся, и необходимо тщательным образом проанализировать, что делать дальше. Конечно, мы и дальше собираемся поддерживать импортозамещение, в том числе финансами. В этом году помощь из бюджета сохранится практически в прежнем объёме. Тем не менее нужно всё-таки вот эти все развилки просчитать для себя, что мы будем делать в ближайшей перспективе.

Теперь в отношении топливно-энергетического комплекса. Я перед совещанием (надеюсь, как и многие здесь присутствующие) осмотрел новый завод по изготовлению высокопроизводительных нефтяных насосов. В России это первое предприятие полного цикла для создания подобного оборудования, и это такой абсолютно чёткий, я бы сказал, рафинированный пример избавления от импортной зависимости в нефтегазовом машиностроении, потому что практически все эти насосы мы получали по импорту, практически ничего у нас не производилось. С учётом места топливного комплекса переход на российские технологии, оборудование в этой сфере способен дать очень серьёзный, масштабный эффект. Когда речь идёт об обслуживании объектов компании, особенно компаний, которые попали под секторальные санкции, иного выбора просто не остаётся. И именно здесь нам нужно сконцентрировать усилия.

В целом уже здесь много что произошло. Доля российской продукции в общем объёме закупок крупнейших компаний сегодня очень неплохая, где-то под 90%. Цифры разные, но плюс-минус они где-то в этом промежутке находятся. В «Транснефти», где мы сегодня смотрели новое производство, это приблизительно 91%. В целом коллеги рассчитывают в ближайшие пять лет выйти на цифры где-то в районе 97%, с тем чтобы только 3% продукции закупалось за границей.

Этой темой сейчас активно занимается специальный научно-технический совет по развитию нефтегазового оборудования. К энергетике в равной степени применимы все те задачи, которые я упомянул в первой части выступления, в том числе и заключение специальных инвестиционных контрактов на освоение новых производств и стимулирование государственных компаний закупать российское оборудование, переход на этот автоматизированный учёт и, конечно, облегчение доступа к заёмным средствам. Хотя для топливно-энергетической сферы, может быть, ситуация с деньгами несколько получше, чем для других, тем не менее всё равно и у них есть проблемы.

Для ритмичной работы важно, чтобы потребности и программы государственных компаний топливного комплекса были максимально синхронизированы с планами импортозамещения. Рассчитываю на то, что министерства, которые этим занимаются, и Минпром, и Минэнерго, это сделают. Когда мы получим полную картину, будет проще сосредоточить ресурсы на приоритетах и выработать единые стандарты. Не исключено, что по многим направлениям – не по всем, но по многим – нам потребуется и проведение НИОКР, причём с привлечением средств государственной поддержки. Вот мои соображения и по первой, и по второй теме. А сейчас давайте заслушаем сообщение министра на эту тему. Пожалуйста, Денис Валентинович.

Д.Мантуров: Спасибо большое. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Перед тем как доложить о планах на 2016 год, я коснусь ретроспективы прошлого года.

Нашим ведомством полностью выполнен 31 пункт общего плана содействия импортозамещению в промышленности. Оставшиеся три мероприятия будут реализованы в соответствии с установленными сроками – до конца II квартала этого года.

При активном участии бизнеса реализуются отраслевые планы импортозамещения, которые включают 1730 проектов. На этот год запланирована реализация 423 с общим объёмом инвестиций около 300 млрд рублей. С начала года уже начато 97 проектов. На текущий год, как Вы уже обозначили, планируется выделить 73 млрд рублей, они распределятся по основным, приоритетным отраслям промышленности, включая средства из Фонда развития промышленности – 20 млрд рублей. В настоящий момент фонд совместно с Центробанком приступил к реализации новой программы поддержки лизинга промышленного оборудования. Это важно для повышения технологического уровня предприятий, которые будут выпускать новую продукцию.

Пул участвующих банков и лизинговых компаний полностью сформирован, первые заявки уже поступают на рассмотрение наблюдательного совета нашего фонда. Эта программа обеспечит дополнительный спрос на продукцию станкостроения в районе 15 млрд рублей. 2 млрд предполагается выделить из фонда, и 10 млрд Центральный банк обеспечит из предоставленных займов.

Сейчас мы прорабатываем с нефтегазовыми компаниями механизм финансирования разработок отечественных аналогов на основе технологий, которые используются в импортных изделиях. С этой целью предлагается создать на базе Фонда развития промышленности центр обратного инжиниринга, который саккумулирует государственные и частные средства в пропорции 30 на 70. Для этого требуется оперативно внести соответствующие изменения в мандат фонда. Мы бы просили Вас в этом нас поддержать.

Импортозамещение мы намерены осуществлять не только через развитие собственных компетенций, но и через локализацию. В рамках принятого в прошлом году 719-го постановления Правительства уже осуществлены соответствующие требования об увеличении объёмов производственных операций, выполняемых в России, тем самым мы стимулируем иностранные компании обеспечивать трансфер технологий в нашу страну. Вы уже сказали о дополнительном эффекте, который в этой части должно обеспечить создаваемое агентство технологического развития. Его основной задачей станет содействие в привлечении частных инвестиций для реализации лицензионных проектов.

Что касается поддержки спроса на замещающую продукцию, мы стараемся как можно более активно использовать регуляторные механизмы. По тем видам продукции, которые уже производятся в нашей стране, Правительством в прошлом году уже установлены ограничения и запреты на импорт в рамках госзакупок. К сожалению, на конкурсных процедурах госкомпаний в настоящий момент наблюдается разночтение в трактовке понятия «российский продукт», поэтому мы считаем целесообразным определить требование 719-го постановления обязательным и для таких ситуаций.

Дальнейшее развитие регуляторного направления будет осуществляться в рамках применения положений принятого в прошлом году закона «О стандартизации» и, самое главное, закона-спутника, который был подписан Президентом уже в начале этого месяца. Он внёс изменения в федеральные законы о госзакупках и закупках компаний с госучастием. Благодаря этому заказчики будут устанавливать требования к продукции, работам или услугам на основе национальных стандартов. В прошлом году утверждено более 2 тыс. стандартов, разработанных совместно с бизнес-сообществом, план на этот год – 2,5 тыс. по всем отраслям. Применение нацстандартов позитивно скажется на процессах импортозамещения и будет содействовать повышению качества отечественной продукции. Это необходимо и для наращивания своей доли на внутреннем рынке, и, самое главное, для развития экспорта новой продукции, которую мы создаём в рамках планов импортозамещения. В этом направлении большое значение будут иметь инструменты поддержки экспорта, которые включены Правительством в план по обеспечению стабильного социально-экономического развития. И очень важно, чтобы они были реализованы в полном объёме.

Импортозамещение в интересах топливно-энергетического комплекса осуществляется в трёх связанных отраслях: нефтегазовом, тяжёлом и энергетическом машиностроении. В прошлом году совокупно по этим секторам через различные инструменты поддержки мы довели до предприятий более 5 млрд рублей. С использованием этих средств реализовывается свыше 60 проектов, включённых в соответствующие отраслевые планы импортозамещения.

По нефтегазовому оборудованию общую координацию мы осуществляем через специально созданную межведомственную группу с Минэнерго. Она выявила так называемые красные зоны, то есть технологические направления с критической зависимостью от импорта. У нас 11 направлений, в том числе шельф и добычные комплексы. По каждому из них заказчики в лице нефтегазовых компаний совместно с предприятиями машиностроения подготовили «дорожные карты» по реализации более 70 проектов. 16 проектов уже реализуются с господдержкой, например, с использованием займа Фонда развития промышленности. Концерном ЦНИИ «Электроприбор» осуществляется разработка и подготовка к производству российской роторной управляемой системы. Её серийный выпуск, начало которого запланировано на 2019 год, позволит заместить импортное оборудование при освоении месторождения трудноизвлекаемой нефти.

Вы уже сказали про важность применения для реализации проектов импортозамещения механизмов специнвестконтрактов. В части нефтегазового оборудования нам поступило пять заявок с суммарным объёмом инвестиций около 18 млрд рублей. Это и «Газпромнефть», это и «Транснефть», проект которой мы сегодня смотрели, который запускается, и Вы заложили камень.

Мы рассчитываем, Дмитрий Анатольевич, что и другие компании активно будут использовать этот механизм.

В прошлом году по просьбе руководителя «Газпрома» мы вынесли на Ваше рассмотрение вопрос о заключении компаниями с госучастием и машиностроителями долгосрочных договоров с гарантированными объёмами поставок будущих периодов. На наш взгляд, это может быть сделано при условии выдачи Минпромторгом заключения об отсутствии в России аналогов такого оборудования либо при наличии заключённого СПИКа на освоение выпуска такой продукции. Это обеспечит производство в нашей стране наиболее значимых с точки зрения импортозамещения видов продукции.

Мы считаем целесообразным внести соответствующие изменения в 583-е постановление Правительства. Также необходимо транслировать практику согласования компаниями ТЭКа закупок продукции через правкомиссию и на те случаи, когда оборудование закупается не напрямую, а через привлечение на аутсорсинг сервисных коммерческих организаций. Это не позволит компаниям использовать, по сути, обходной путь по реализации проектов импортозамещения.

Как Вы уже сказали, требуют доработки и корпоративные планы импортозамещения самих нефтегазовых компаний с учётом тех решений, которые уже приняты Правительством. В прошлом году мы провели такую работу с «Газпромом», то же самое необходимо сделать, на наш взгляд, и по другим компаниям с государственным участием.

Отдельно скажу про работу по импортозамещению технологий и оборудования для шельфовых проектов. Вы нас поддержали в части корректировки программы судостроения в прошлом году, мы в этом году завершили эту работу, а для создания предпосылок к снижению критической зависимости от иностранных лицензиаров в ближайшие два года мы обеспечим поддержку на 1,8 млрд рублей в части проведения НИОКР по шести направлениям шельфовой тематики.

В тяжёлом машиностроении с господдержкой реализовывается семь проектов импортозамещения. В частности, нами предусмотрено проведение Копейским и Юргинским машзаводами НИОКР по разработке освоения производства высокотехнологичного оборудования для угледобычи, в том числе добычных комбайнов нового поколения. Дальнейшую координацию работ мы будем осуществлять в формате так же, как межведомственная комиссия по нефтегазу, которая уже доказала свою положительную результативность, то же самое мы хотим сделать по тяжмашу.

По энергетическому машиностроению. На 28 уже реализуемых проектов выделено 2,3 млрд рублей бюджетных средств. Особо отмечу проект создания газотурбинного двигателя мощностью 110 МВт, который сегодня реализовывается консорциумом «Интер РАО», «Роснано», НПО «Сатурн» с участием Академии наук. Сейчас модернизирована версия газотурбинного двигателя, проходят испытания, по итогам которых с 2018 года планируется запустить промышленное производство, и до 2030 года у нас есть заказы на 20 таких турбин.

В заключение отмечу, что в целом в трёх отраслях целевые показатели 2015 года по снижению импортозависимости выполнены. Спасибо за внимание.

Россия. УФО > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 25 апреля 2016 > № 1734265 Денис Мантуров


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 21 апреля 2016 > № 2047151 Александр Новак

Александр Новак дал интервью газете "РБК-Daily".

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью газете "РБК-Daily" рассказал об итогах переговоров в Дохе, взаимоотношениях России с ОПЕК и перспективах развития мировой нефтяной отрасли.

— Не считаете ли вы, что результаты переговоров о заморозке добычи нефти изначально были предрешены из-за разногласий Садовской Аравии и Ирана?

— Изначально мы исходили из того, что у нас существует общая позиция — к соглашению, которое инициировали четыре страны (Россия, Саудовская Аравия, Венесуэла и Катар — РБК) в феврале, присоединяются крупные экспортеры. Помимо нас (четырех стран инициаторов) еще 14 стран заявило о желании поучаствовать в таком соглашении. Буквально на следующей день после подписания предварительного соглашения в Дохе 16 февраля, мы уже понимали, что Иран не будет участвовать в этой сделке. 17 февраля в Иран полетела делегация — министры Венесуэлы, Катара и Ирака встречались в Тегеране с министром [нефти Бижаном] Зангане. Иранцы сразу сказали, что пока не нарастят объемы добычи хотя бы до досанкционного уровня, они не будут подписывать соглашение. Они объявили, что будут готовы к нему присоединиться когда начнут добывать 4 млн баррелей в сутки. Мне кажется, это было бы хорошим компромиссом — лучше позже присоединиться, чем вообще не участвовать в сделке.

Поэтому накануне встречи в Дохе [17 апреля] мы были вполне уверены в том, что министры 18 стран приедут для того, чтобы закрепить предварительные договоренности соответствующим документом. Оставалась вероятность того, что сделка может не состояться, но, на мой взгляд, она была минимальной. Иначе не было бы смысла лететь, мы могли продолжить консультации и в телефонном режиме.

— Как вы думаете, почему Саудовская Аравия в последний момент изменила свою позицию?

— Мне трудно за них отвечать, не исключено, что политические факторы сыграли свою роль. Однако цена должна отражать баланс интересов между производителями и потребителями нефти, сейчас наблюдается перекос в сторону потребителей. В восстановлении баланса заинтересованы все страны-экспортеры, это подтвердила и встреча в Дохе 17 апреля. Все участники были согласны с необходимостью заморозки, не договорились по ее условиям. Большинство стран считало, что нет необходимости привлекать всех производителей для участия в этом соглашении. «Критической массы», при которой можно принимать решение, было достаточно. Общий объем добычи стран, которые собрались, составляет 46 млн баррелей в сутки — почти половина мировой добычи, а среди стран-экспортеров — 75% (некоторые крупные производители нефти продолжают ее импортировать, например США — РБК). Впервые вместе собрались и страны ОПЕК — 11 из 13 членов, и семь стран, не входящих в ОПЕК. Всего 18 крупных экспортеров. Куда еще больше? Конечно, можно поставить себе задачу договориться только при 100% поддержке, но это нереально.

Позиция [Саудовской Аравии о необходимости присоединения Ирана и других экспортеров] нас немного удивила. Накануне, до начала заседания в воскресение, Саудовской Аравией, Венесуэлой, Катаром и нами был согласован и завизирован текст самого соглашения. Новые условия были выдвинуты саудитами за полчаса до встречи.

— Есть ли шанс, что страны ОПЕК договорятся между собой до июньского саммита? И не потерял ли ОПЕК свою роль регулятора на мировом нефтяном рынке?

— Я этот вопрос не зря задавал министру нефти и горной промышленности Венесуэлы Эулохио дель Пино в ходе Национального нефтегазового форума [в среду, 20 апреля], потому что мы видим, что договоренности внутри ОПЕК не соблюдаются, квоты превышаются. ОПЕК не предпринимает никаких действий. В отличие от предыдущих десятилетий, сегодня ОПЕК никак не влияет на нефтяные рынки. Например, Саудовская Аравия повышает объем добычи. Она может это делать и вне ОПЕК, проводя свою политику. Напрашивается вопрос — в чем функция картеля?

Я понимаю, что по сравнению с 2008 годом ситуация изменилась, и у ОПЕК нет такого влияния на мировые рынки. Появились технологии добычи сланцевой нефти в промышленном масштабе, и страны-импортеры, которые раньше покупали нефть и сами добывали мало, например США, стали существенно наращивать собственную добычу, тем самым снижая спрос на покупку нефти. А экспортеры не имеют никакого влияния на такие страны и не могут с ними договориться: интересы абсолютно разные.

Раньше любая координация действий внутри ОПЕК и снижение квот существенно влияла на предложение экспортеров и балансировала рынок. Сейчас же, наоборот, при повышении цены в активную фазу вступают игроки-импортеры, как, например, производители сланцевой нефти. В этом случае действия стран-экспортеров становятся бессмысленными: опять предложение превышает спрос, цена падает и так далее.

Вариант февральского соглашения о неувеличении предложения нефти — наиболее мягкий и компромиссный. Он предполагает не сокращение, а ограничение предложения по нефти. Эта вилка [между спросом и предложением] все равно сокращается за счет роста спроса и неувеличения предложения.

— Если значимость ОПЕК снижается, а спрос на нефть растет, есть ли смысл сейчас о чем-либо договариваться?

— Смысл был договариваться в феврале, есть он и в апреле. Но, действительно, чем больше времени проходит, тем более значимыми становятся фундаментальные рыночные факторы. За счет снижения инвестиций в отрасль в результате низких цен предложение будет снижаться. Мы видим, что только за последние два года мейджоры существенно подсократили свои инвестиционные программы, общее недофинансирование отрасли составляет около $400 млрд. Наблюдается падение добычи сланцевой нефти в США уже больше чем на 500 тыс. баррелей с пиковых величин — сейчас они добывают меньше 9 млн баррелей в сутки. Это все будет влиять на то, что при росте спроса предложение будет снижаться, рынок все равно выровняется.

Таким образом, заморозка имеет смысл в течение ближайших трех-шести месяцев. А если мы говорим о более поздних сроках, это уже становится менее целесообразным.

— А что для России означает неудача переговоров в Дохе?

— Последние полтора года у нас была позиция, что рынок сам выровняет ситуацию. Когда мы встретились в феврале, ситуация была экстраординарной (в конце января цены падали до минимальных $27), необходимо было предпринять какие-то совместные шаги. Сейчас цена боле-менее нормальная, рыночные фундаментальные факторы продолжают работать.

Нужно спокойно относиться к тому, что пока договоренности по заморозке не достигнуты. Мы не считаем переговоры в Дохе какой-то неудачей. Был шанс, который могли использовать страны, чтобы несколько подсократить эти сроки. Не получилось, но трагедии делать не стоит. С точки зрения конкурентоспособности и планов компаний, нас абсолютно устраивает механизмы формирования цены на основе рыночных факторов.

— С российскими нефтяными компаниями не собираетесь встречаться по итогам Дохи?

— Да, я думаю, что мы, безусловно, обсудим текущую ситуацию и встретимся с руководителями компаний. Хотя мы и так общаемся с ними в постоянном режиме.

— На этой встрече будут даваться какие-то установки и обсуждаться возможность увеличения добычи, раз заморозка не удалась?

— У нас никто никогда никому никаких установок не дает. У нас рыночная отрасль, и все компании сами принимают решения на основе действующего законодательства. Консультации носят рекомендательный характер, их основная задача — совместно оценить ситуацию. Министерство энергетики занимается только нормативно-правовым регулированием.

— Как вы думаете, возможно ли увеличение добычи в России по сравнению с предыдущим прогнозом — 537–540 млн т?

— В целом, у наших компаний есть возможности еще больше увеличить добычу. Как они будут распоряжаться своими ресурсами и реализовывать свои инвестпрограммы, каждый решает самостоятельно. Мы в принципе исходили из того, что непревышение уровня января не наносит ущерб ни одной компании. А внутри получается, что некоторые компании в условиях низких цен снижают объемы добычи, а некоторые из-за инерционного эффекта от ранее запущенных инвестпрограмм вводят новые месторождения и увеличивают добычу. В любом случае, мы ожидаем, что до конца года мы прирастем к уровню 2015 года. Прогноз не меняем, мы не были привязаны к Дохе, для нас это некритично.

— А цену на нефть какую ожидаете?

— Я ожидаю, что во втором полугодии будет между $40 и $50, возможно, что к концу второго полугодия выйдем к $50. Но средняя цена по году с учетом того, что в первом полугодии цена было довольно низкой, будет $40-45.

– Если отвлечься от ОПЕК, 19 апреля Минэнерго должно было представить в правительство свою позицию по доступу независимых производителей газа к газопроводу «Сила Сибири», который строит «Газпром». В чем ваша позиция?

— Позицию мы уже направили, мы ее не меняем. На наш взгляд, должен оставаться единый экспортер, единый переговорщик, особенно с учетом того, что спрос на природный газ в Китае меняется, и поставки вне рамок «единого экспортного канала» могут привести к существенной недооценке российского газа и даже пересмотру цен в сторону понижения по уже заключенным контрактам. Мы также считаем, что экспортер должен покупать газ не по внутренней цене, формируемой ФАС, а по цене на уровне нетбэка, возможно, с небольшим дисконтом, чтобы дать возможность компаниям иметь определенную экономическую эффективность от реализации инвестпроектов. Сейчас этот вопрос менее актуален: цены на внутреннем и на внешних рынках выровнялись при падении мировых. Возвращаться к обсуждению возможности изменения подходов к экспорту трубопроводного газа в восточном направлении целесообразно не раньше, чем будут зафиксированы договоренности о поставках газа в КНР по Западному маршруту.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 21 апреля 2016 > № 2047151 Александр Новак


Россия > Нефть, газ, уголь > regnum.ru, 20 апреля 2016 > № 1728838 Ахмет Тимурзиев

С распадом СССР возможность проведения исследований в области теории глубинного, неорганического происхождения нефти практически исчезла. «Глубинщики» сегодня работают без какой-либо поддержки со стороны государственных структур и нефтяных корпораций, так как все административные высоты в науке и отрасли оккупированы «органиками» — сторонниками традиционной, органической теории происхождения нефти, которая давно «не работает», так как она ничего вразумительного не может сказать по поводу открытия за последние десятилетия гигантских месторождений там, где нефти, по «канонам органиков», быть не может в принципе. А набралось таких случайно открытых «парадоксальных» месторождений уже на 15% мировых запасов. Об этом рассказал 20 апреля на круглом столе «Сколько в России и мире осталось нефти и газа?» доктор геолого-минералогических наук, заместитель главного геофизика Центральной геофизической экспедиции (ЦГЭ), главный редактор электронного журнала «Глубинная нефть» Ахмет Иссакович Тимурзиев.

Тимурзиев так характеризует нынешнюю ситуацию: «Присутствуя на многочисленных конференциях, я пришел к выводу, что за период после распада Союза органическая теория должна была бы умереть по сути, поскольку еще в советские времена мы ее, мягко говоря, не уважали. Она была официальной теорией, руководящим инструментом. Однако за постсоветские годы научные школы глубинной теории были потеряны, мы были лишены возможности публично выступать и защищать свою позицию. На всех конференциях при обсуждении проблемы происхождения углеводородов продолжают рассуждать об органическом веществе, как-будто ничего не произошло».

Поэтому в 2011 году Ахмет Тимурзиев вместе со своими, единомышленниками провел в Москве первую за постсоветское время рабочую конференцию по абиогенной нефти. Тогда на мероприятие собралось около 30 ученых со всей России. Участники конференции приняли решение о необходимости пропаганды своих идей и разоблачения лженауки, в которую превратилась на современном этапе органическая теория.

В 2012 году они провели в стенах ЦГЭ первую ежегодную Всероссийскую конференцию по глубинному генезису нефти и газа, которая была названа в честь великого советского геолога и патриота России Николая Александровича Кудрявцева «Кудрявцевскими чтениями». В этом году пройдут уже пятые чтения. Был также создан сайт и электронный журнал «Глубинная нефть».

Ахмет Тимурзиев продолжает рассказ о злоключениях неорганической теории: «В 1989 году оставшиеся представители советской научной школы абиогенного происхождения нефти Бескровный и Аникиев совместно с другими сподвижниками со всего Союза умудрились провести первую и единственную Всесоюзную конференцию, также названную в честь Кудрявцева. Однако на этом фоне органическая теория практически не развивается. Мы следим за литературой: ничего революционного, никаких научных доказательств, ничего не открывается, но при этом органическая теория занимает нишу государственной официальной теории, которая организует геологоразведочный процесс и предсказывает его результативность».

По мнению лидера «глубинщиков», сейчас проедаются достижения Советского Союза, во многом благодаря деятельности правительства РФ. В Советское время наблюдался систематический прирост минерально-сырьевой базы, однако сейчас, несмотря на заявление чиновников, ситуация плачевная. «Мы как специалисты понимаем цену этих деклараций. На самом деле ресурсы не восполняются — они либо равны добываемой нефти, либо чуть-чуть ее превосходят», — добавил он

Комментируя недавнее заявление министра Сергея Донского в интервью «Российской газете» о том, что разведанных запасов нефти в России хватит для обеспечения добычи всего на 28 лет, Ахмет Тимурзиев отметил: «Бытует обманчивое представление, теория — это не столь важно. Важна практика. Но без правильной теории искать нефть невозможно. Это очень дорогостоящее мероприятие, большие риски. Коэффициента успешности поиска нефти колеблется в различных странах и регионах в пределах 30%. То есть лишь три из десяти месторождений подтверждаются, остальные — оказываются пустышками», — рассказал эксперт.

Иллюстрируя современный, не опирающийся на теорию подход к поиску нефти, Тимурзиев приводит пример с организацией добычи сланцевой нефти в США: «Чем обеспечивается добыча сланцевой нефти в США? На сегодняшний день благодаря освоению скоростных технологий они скважину бурят за неделю. Но надо иметь ввиду, что сланцевая нефть залегает в США на поверхности, до километра, в редких случаях глубже. В отличие от Бажена (Баженовская свита — гиганстское месторождение сланцевой нефти в Сибири), на который мы сегодня молимся, — это две-три тысячи метров. Это другая по природе порода, другие технологии извлечения. Американцы умудрились увеличить добычу, но какой ценой? Бурятся тысячи и десятки тысяч скважин, то есть нефть ищется методом квадратно-гнездового бурения. При том, что сейчас наука способна обеспечить прогноз высокоэффективных участков, где добыча будет обеспечиваться при многократно более высоких продуктивностях скважин».

Ахмет Тимурзиев заявил, что он является убежденным представителем неорганической школы, в связи с чем он полагает, что любая нефть — это глубинная неорганическая мантийная нефть, а термины «традиционная» и «нетрадиционная» нефть относятся не к происхождению нефти, а к технологиям ее извлечения.

По мнению академика РАЕН, традиционной нефти крайне много, ее век не закончился, несмотря на технологическую революцию в добыче сланцевой и шельфовой нефти, более того, он еще впереди. Однако заинтересованных структур нет — ни государственных, ни коммерческих.

«В мире из разведанных запасов нефти и газа на долю запасов, разведанных в фундаменте, приходится порядка 15%. При том, что лидеры органического учения декларируют, что 99% нефти находится в осадочных породах. Это явный обман», — заявил Ахмет Тимурзиев.

Россия > Нефть, газ, уголь > regnum.ru, 20 апреля 2016 > № 1728838 Ахмет Тимурзиев


Венесуэла. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 19 апреля 2016 > № 1728151 Алексей Текслер

Во вторник в Москве стартует Национальный нефтегазовый форум. В нем примут участие главы крупнейших российских нефтяных компаний, члены правительства РФ. Форум посетят министр нефти Венесуэлы Эулохио дель Пино и руководитель авторитетного агентства Platts Имоген Диллон Хатчер. Одной из главных целей форума станет привлечение инвестиций в российскую нефтяную отрасль. О росте инвестиций и состоянии российских нефтяников в период падения цен на нефть рассказал в интервью РИА Новости первый заместитель министра энергетики РФ Алексей Текслер.

— Нефтяные компании в мире сокращают инвестиции, эксперты называют разные цифры сокращения объемов инвестиций — 20%, 30% в 2016 году. Как вы считаете, будут ли сокращаться инвестиции российских нефтяных компаний в 2016 году по сравнению с 2015 годом и на сколько?

— По моей оценке, падения инвестиций в целом не будет, если все останется как есть. Компании не заявляют о снижении инвестиционных планов. По крайней мере, по принятым бизнес-планам на этот год они точно уровень (объема инвестиций — ред.) не снижают. Возможны отдельные какие-то разовые решения в отдельных компаниях. У каждой компании может быть своя ситуация, но в целом пока, учитывая текущий уровень цены на нефть (в понедельник — ред.) и курсовые соотношения, инвестиции не снижаются. Наша оценка, что по крайней мере в сегменте upstream (разведка и добыча — ред.) этого точно не произойдет, в некоторых компаниях даже возможен рост вложений, если считать в рублях. В downstream (переработка и сбыт — ред.) это возможно, но тем не менее у нас по 12 установкам ожидается завершение строительно-монтажных работ.

— В то же время мы наблюдаем максимальные уровни добычи нефти в РФ. Ранее Минэнерго прогнозировало рост добычи нефти дор 536-540 миллионов тонн по сравнению с предыдущим годом, прогноз на 2017 год был на уровне 537 миллионов тонн. Означает ли это, что РФ находится на полке добычи нефти? Рассчитывает ли Минэнерго на увеличение добычи после 2017 года?

— Пока исходим из того, что мы в этом году достигаем максимального значения и потом, в течение 2017-2018 годов, возможно незначительное снижение (объемов добычи — ред.). В целом это можно характеризовать как полку добычи. Но на самом деле мы о полке говорили в рамках энергостратегии, просто мы обозначали ее в пределах 525 миллионов. Сейчас мы ее немножко подняли в силу фактического достижения чуть более высокого уровня. Снижение возможно до 537 миллионов тонн в 2017 году, до 533 миллионов тонн в 2018 году. Но если вы посчитаете, какое это отклонение в процентах, оно минимальное, то есть по сути это и есть полка.

— Пусть это минимальное отклонение, но не начало ли тенденции на снижение?

— Нет. Это колебания в пределах полки. У нас существует достаточно потенциала, чтобы удерживать полку, а при определенных обстоятельствах есть и потенциал роста добычи.

— Что нам нужно для того, чтобы начать наращивать добычу?

— У нас нет задачи любой ценой повышать уровень добычи. Мы исходим из экономики и максимизации эффекта как для компаний, так и для страны. В целом же дополнительные стимулы в нефтедобыче нужны для развития месторождений в новых регионах, на шельфе, добычи трудноизвлекаемых запасов и на выработанных месторождениях. Нам для этого нужно уточнять в первую очередь налоговое законодательство, я имею в виду введение налога на финансовый результат, который бы учитывал экономику добычи. Я даже сейчас не говорю о конкретном названии налога, я говорю о системе налогообложения, основанной на финансовом результате, потому что как в итоге мы его назовем — НДД или НФР — это будет один закон. Понятно, что в конечном счете мы должны предложить с Минфином некую согласованную конструкцию. Как ее назовем — посмотрим. Пока не принципиально.

— Есть шанс, что вы договоритесь с Минфином в этом году?

— Шанс есть.

— Насколько он высок? Какова вероятность, что в осеннюю сессию Госдума будет рассматривать законопроект?

— Мы надеемся, что это случится. На самом деле сейчас, наверное, самая активная фаза обсуждения. Ищется компромисс между Минэнерго и Минфином в этом вопросе. Задача — до декабря выпустить закон, чтобы он мог заработать в следующем году.

— Обсуждается ли вариант продления заморозки экспортной пошлины на нефть на уровне 42% в 2017 году? Заявлял ли Минфин о таких планах?

— Мы ни разу не получали от Минфина таких предложений, по крайне мере, в официальном режиме. Ни разу. Ничего конкретного ни в каком виде не поступало. Так что мы живем в логике того, что со следующего года вообще должно быть (снижение пошлины до — ред.) 30%.

Ничего не поменялось. У нас есть закон, у нас есть решение по заморозке на этот год, и при прочих равных мы живем в логике того, что сегодняшнее правовое поле — это реализация большого налогового маневра в следующем году.

— Вы говорили в прошлом году, что заморозка экспортной пошлины на уровне 42% в конечном итоге сократит добычу нефти в России на 11 миллионов тонн. Однако этот прогноз не осуществился. Получается, что наша полка добычи нефти в РФ, небольшое снижение в 2017 году по сравнению с 2016 годом никак не связаны с заморозкой экспортной пошлины?

— Нет. Большинство инвестиций, которые дали прирост (объемов добычи нефти — ред.) в этом году, они были сделаны до (решения о заморозке экспортной пошлины — ред.). Ярудейское месторождение, которое дало наибольший прирост добычи в этом году, запустилось бы, например, вне зависимости от заморозки пошлин. Однако если эта история (с заморозкой экспортной пошлины — ред.) будет продлеваться, она будет иметь негативные последствия, негативный эффект.

— Если она будет продлена все-таки на 2017 год, это даст сокращение добычи?

— Я думаю, что да. Тяжело говорить о конкретных объемах, все зависит от конкретной финансово-экономической ситуации в каждой компании. В конечном счете вопрос в основном о деньгах. Также не надо забывать о внешней конъюнктуре — цены на нефть, курс, доступ к заемному капиталу. Будет бурение, если его объемы будут расти, то будет расти добыча или находиться на полке. Как только у компании будет не хватать денег, она начнет оптимизировать сначала геологоразведку, потом и эксплуатационное бурение, если до этого дойдут — будет снижение добычи. И такой риск при сохранении заморозки, безусловно, существует.

— Если говорить о приватизации пакетов акций российских нефтяных компаний — "Роснефти" и "Башнефти", допускаете ли вы отсрочку в процессе продажи части акций, если ситуация на нефтяном рынке будет в ближайшее время меняться либо в сторону роста цен на нефть, либо, наоборот, их снижения?

— Задача была поставлена и публично озвучена президентом РФ: приватизация должна быть прозрачной, выгодна бюджету, она не должна происходить в том числе за счет денег, которые находятся в государственных банках. Вы знаете, собственно, мы из этого и исходим. Обсуждение какой-то конкретики, детализации в приватизации на этом этапе, когда обсуждаются варианты, предварительные претенденты, — все это не идет на пользу.

— Почему?

— Потому что эта работа требует тишины. Выбрали инвесторов-консультантов, они собирают пул возможных инвесторов или разговаривают с каждым конкретным инвестором, обсуждают возможные варианты сделок и так далее. Любой вброс информации негативно может влиять на все это. Мы глубоко в этом процессе. Какая-либо детализация и дополнительная информация может, на мой взгляд, быть по разному воспринята и потенциальными покупателями, и рынком. Любые сделки по продаже активов не комментируются пока идут переговоры — это нормальная рыночная практика. Все будет озвучено, но тогда, когда придет время.

— Как вам кажется, есть ли спешка в проведении приватизации сейчас?

— Есть определенные планы. Я бы не говорил, что есть спешка. Мы, кстати, проговорили план — график, ну, к примеру, приватизации "Башнефти" — он ясен, понятен, все там детализировано, понимание сроков есть.

— Какие это сроки?

— Детально не скажу. До конца текущего года.

— Обсуждается ли как одно из условий приватизации нефтяных компаний требование к инвесторам раскрыть своих бенефициаров? Нужно ли оно?

— Если говорить о привлечении стратегического инвестора, то это правильно, если будет известен реальный покупатель. А если по той или иной причине будет выбор в пользу неограниченного количества покупателей на рынке, то это другая история. Никакой из возможных вариантов не отвергается на этом этапе. Будет и матрица вариантов и решений, и ценовых параметров, и из этого всего будет делаться выбор.

Прозрачность, в том числе опять же если речь идет о стратегическом инвесторе, о бенефициарах, это, на мой взгляд, совершенно понятное и нормальное условие.

— Как вы считаете, кто сейчас может стать потенциальным стратегическим инвестором для "Роснефти": Китай, Индия или европейские покупатели?

— Я бы сейчас не ограничивался ни Западом, ни Востоком. Интерес проявляют многие. Я бы, как двуглавый орел, смотрел в обе стороны — это точно не помешало бы процедуре продажи, совершенно точно.

— Китайские инвесторы проявляют интерес?

— Думаю, что да.

— Глава "Башнефти" Александр Корсик выражал опасения, что компания может быть приватизирована в кредит, впоследствии перекредитована. Будет ли предусмотрено в условиях приватизации ограничение на покупку акций на заемные средства с последующим переводом долга на компанию?

— Будут определены критерии, это может быть одним из таких критериев. Я лично рассмотрел бы такой вариант ограничений. Хочу сказать, что в первую очередь наша задача провести приватизацию максимально прозрачно и максимизировать поступления в бюджет. Это важно как с точки зрения инвестклимата в целом, так и повышения доверия к институту приватизации.

— Вы считаете, пакет акций "Башнефти", принадлежащий Башкирии, нужно приватизировать вместе с федеральным пакетом?

— Я думаю, что Башкирия — это собственник этих акций, и это должно быть их решение.

— Саудовская Аравия продолжает поставлять небольшие объемы нефти на традиционные для российской Urals европейские рынки. В прошлом году глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов говорил, что нефтепереработчики жалуются на качество российской нефти…

— Действительно, там есть вопросы, но мы занимаемся этим регулярно, мониторим качество нефти на предмет содержания серы. До 2018 года, мы считаем, угрозы ухудшения качества Urals ниже принятых стандартов нет.

Если мы увидим, что есть угроза снижения качества, то будет выделен отдельный поток такой тяжёлой сернистой нефти и он будет реализовываться, продаваться отдельно, в этом смысле никакой угрозы снижения качества Urals нет и не будет на протяжении всего обозримого будущего. За это переживать никому не стоит. Учитывая, что мы вообще хотим сделать свой маркерный сорт на основе Urals, поверьте, никто ухудшать свой эталонный сорт нефти не будет.

— Но ведь "Транснефть" уже активно лоббирует выделение высокосернистого потока, давно говорит об этой проблеме. Решения в обозримом будущем не будет принято?

— Есть понятная, простая экономика. Мы проводили анализ. Если сейчас выделим отдельный высокосернистый поток, в целом нефтяная отрасль получит меньше денег за счет дисконта на эту нефть, а Urals как был Urals, так и останется, государство налоги потеряет. Выделять до того момента, пока это будет реально необходимо, нет никакого смысла. Этот смысл будет только тогда, когда очевидна будет угроза превышения предельных качественных характеристик.

В результате реализации "Транснефтью" ряда технических мероприятий в 2015 году ухудшения качества нефти вообще не было.

— Есть ли какой-то прогресс в создании бенчмарка Urals?

— Да, в этом году планируем‎ увеличить продажи нефти на нашей Санкт-Петербургской бирже для формирования репрезентативных индикаторов цены, необходимой ликвидности и совершенствования биржевых инструментов.

Мы хотим создать свой маркерный сорт, без надлежащей ликвидности на бирже сделать это физически невозможно. Поэтому будем двигаться в эту сторону, соответствующий документ с ФАС будем готовить, формулировки вытачивать, чтобы не было потом проблем у наших компаний для его исполнения и отрицательных экономических последствий.

— Ранее вы говорили, что Минэнерго РФ ожидает рост экспорта нефти в 2016 году. При этом ожидается ли существенный рост экспорта в Китай? Сможет ли Россия опередить Саудовскую Аравию в объеме экспорта в Китай?

— Мы ожидаем рост поставок в Китай где-то на 3% по сравнению с прошлым годом, при этом хочу отметить, что мы ни с кем не соревнуемся и продолжаем работать в логике максимизации выгоды для наших компаний. В первую очередь за счет увеличения технической возможности порта Козьмино. В целом график по Китаю стоит максимально возможный. Понятно, что ограничение в основном связано с ограничением технической возможности китайской стороны. Например, мы свой участок трубопровода "Сковородино-Мохэ" расширили, а китайцы свой участок Мохэ-Дацин не расширили в установленные сроки. В этом проблема. Поэтому и на Козьмино, и на Мохэ весь максимальный транзит, который нужно будет обеспечить, мы обеспечим. Также рассматривается возможность использования существующей железнодорожной инфраструктуры для увеличения поставок нефти в направлении КНР.

— В то же время мы понимаем, что экспорт будет расти, объемы нефтепереработки при этом будут снижаться..

— Мы это видим, они уже снижаются. За первый квартал первичная переработка нефти снижена по сравнению с прошлым годом где-то на 3%.

— А по году?

— По году примерно эта тенденция сохранится. Если анализировать компании, то общий принцип такой: снижение в основном идет по еще не модернизированным заводам, в первую очередь за счет необходимости снизить объем производства мазутов и других продуктов с низкой добавленной стоимостью, спрос и цена на которые упала. Таким образом, из-за меняющейся конъюнктуры рынка компании стараются снижать объемы первичной переработки, не покрытой вторичными процессами.

В целом (по году — ред.) снижение переработки на 3%, я думаю, что это тот минимум, который будет. То есть мы переработаем в районе 273-275 миллионов тонн против 282,4 миллиона тонн прошлого года по данным ЦДУ ТЭК. Соответственно, объем экспорта нефти будет увеличен где-то 8 миллионов тонн, при этом если мы говорим о росте добычи на 6 миллионов тонн, то это может дать дополнительный объем к росту экспорта, который может быть по отношению к прошлому году. То есть экспорт будет в районе 254-255 миллионов тонн, это даже выше, чем 3%, это в районе 5% (по отношению к экспорту нефти из РФ в 2015 году — ред.). Экспорт будет расти за счет этих двух факторов: снижение переработки и роста объема добычи по году.

При этом маржа переработки в прошлом году была несколько выше, чем сейчас. Примерно на 5-10%, в том числе за счет роста акцизов. Но это не критичные колебания.

Венесуэла. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 19 апреля 2016 > № 1728151 Алексей Текслер


Катар. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 18 апреля 2016 > № 1726852 Михаил Крутихин

Конец эпохи сговоров. Почему провалился нефтяной саммит в Дохе

Михаил Крутихин

Уход каких-либо поставщиков с рынка через вольное или невольное замораживание добычи будет означать одно: освободившуюся нишу быстро займут американцы из сланцевых компаний. В этих условиях договариваться о сокращении практически бесполезно

Ничего сенсационного в Дохе не произошло. Собравшиеся в воскресенье в катарской столице представители нескольких нефтедобывающих стран не смогли вымучить даже совместное заявление о готовности заморозить суточные объемы добычи.

Результат предсказуемый. Попытка манипулировать нефтяными ценами в отсутствие главного игрока на этом рынке была заведомо обречена на провал. А игрок этот в картельные игры играть не хочет и не может: это тысячи и тысячи американских нефтедобывающих компаний, которые своей «сланцевой революцией» продемонстрировали, что время нефтяных заговорщиков и манипуляторов прошло.

Эти компании, не сговариваясь, быстро и эффективно восполнят любой дефицит спроса на жидкие углеводороды без оглядки на политику и «патриотизм». Невозможно представить это множество компаний, которые руководствуются исключительно соображениями коммерческой рентабельности, вызванными на ковер Белого дома и выслушивающими приказ нарастить добычу нефти, чтобы наказать Россию, саудовцев, иранцев, венесуэльцев и далее по бредовым спискам досужих комментаторов.

В Соединенных Штатах наготове дожидается своего часа огромное число буровых установок и комплектов оборудования для гидроразрыва пласта, чтобы возобновить работу, как только оставленные на время промыслы выйдут на уровень рентабельности. Пробурены тысячи скважин, где осталось только приступить к периодическим операциям по этому самому гидроразрыву. Покажут цены уверенный рост за пределами 40 долларов за баррель марки WTI – американцам потребуется несколько недель, чтобы увеличить добычу в национальных масштабах.

Иными словами, уход каких-либо поставщиков с рынка через вольное или невольное замораживание добычи будет означать одно: освободившуюся нишу быстро займут американцы. Несогласованные рыночные действия нефтедобывающих компаний в США победили махинаторов из некогда всемогущей ОПЕК. Технологический прогресс побил политику.

Да и внутри ОПЕК никакой солидарности давно нет. Существовавшие когда-то согласованные квоты на добычу по отдельным странам давно отменены, а на официально объявленную общую квоту всей организации никто внимания не обращает. А уж в условиях триумфального шествия сланцевой революции, создавшей устойчивый избыток предложения на рынке, каждый опековец отстаивает собственные интересы, лишь для приличия заявляя о сотрудничестве с другими членами бывшего картеля.

Лучше всех это поняли, похоже, в главной стране ОПЕК – Саудовской Аравии, где неожиданно для многих еще в 2014 году решили, что сокращать добычу ради поддержания высоких нефтяных цен бессмысленно и убыточно. Саудовцы решили, что в условиях избыточного предложения со стороны неподконтрольных американских поставщиков драться надо не за цены, а за объемы, защищая свои традиционные рынки и стараясь привлечь новых покупателей, пусть даже и путем откровенного демпинга.

Да, низкие цены привели к тому, что экспортеры нефти потеряли почти полтриллиона долларов с осени 2014 года по сравнению с тем, что могли бы выручить за баррели, уходившие за сотню и дороже. Потери тяжелые, особенно если учесть провал социально-экономических программ, появившихся в период высоких прибылей от паразитирования на дешевой в добыче, но дорогой в продаже нефти. И совещание 17 апреля в Дохе стало отчаянной, хоть и заведомо безнадежной попыткой хоть как-то повлиять на ситуацию – пусть даже и ненадолго, и немного заработать на временном повышении цен под воздействием слухов о вероятном замораживании.

Не имея возможности вовлечь в эту игру не подчиняющиеся приказам американские компании, саудовцы старались обеспечить солидарность поставщиков хотя бы внутри ОПЕК. Отдавать часть своих рыночных ниш американцам еще куда ни шло, но видеть, как вместо саудовской нефти покупают нефть иранскую, для Эр-Рияда было выше всяких сил. Поэтому делегация королевства на встрече в Катаре заняла категоричную позицию: соглашаются на замораживание или все, или никто. А поскольку иранцы на такую солидарность пойти не могут – им надо восстанавливать утраченный в годы санкций экспортный потенциал, – то провал переговоров стал неизбежным.

К тому же и другие члены ОПЕК отнюдь не готовы сокращать объемы продаж. О планах наращивания добычи заявляют в Ливии, Ираке, Кувейте, Нигерии. Что касается России, то исходящие из Москвы предложения присоединиться к замораживанию с самого начала выглядели малоубедительно.

Министр энергетики РФ Александр Новак, который вел переговоры по этой инициативе, не имеет практически никаких инструментов для регулирования – не говоря уже о манипулировании – в отечественной нефтяной отрасли. Его бюрократическое ведомство лишь собирает данные о добыче, потреблении и экспорте (по большей части данные недостоверные, да и то лишь те, которые компании соблаговолят сообщить) и готовит ни к чему никого не обязывающие «стратегии» и «генеральные схемы развития». Чтобы воздействовать на поведение компаний, Новаку приходится обращаться выше, к президенту, дабы тот пригласил нефтяных «генералов» в свой кабинет и дал им ценные указания.

Такое ручное руководство отраслью и объемами добычи остается, однако, во многом демонстративным и играет исключительно на публику. В ситуации избыточного предложения, слабеющего спроса и низких цен российские нефтяники поневоле руководствуются теми же принципами, что и их коллеги в других странах. Они гонят на экспорт все, что могут добыть с минимальными затратами. При этом инвестиции в геологоразведку и в освоение новых залежей, где получение прибыли ожидается лишь через несколько лет, усыхают. При таком подходе действующие промыслы опустошаются ускоренными темпами, а новые не приходят им на смену, и добыча нефти в России неизбежно начнет снижаться без всяких искусственных замораживаний.

Помните слова Владимира Путина о катастрофе, которая наступит, если цена барреля опустится ниже 80 долларов? Президент определенно имел в виду не мировую экономику, а российскую, которая почти полностью зависит сейчас от нефти. Вводить новые месторождения в эксплуатацию в России имеет смысл лишь в том случае, если цена нефти надолго, на пару десятилетий, установится на уровне выше 80 долларов – ведь больше 70% оставшихся в наших недрах запасов требуют для добычи именно таких затрат.

На недавнем семинаре в «Деловой России» представитель Центробанка сообщил, что в первом квартале этого года российская нефть реализовывалась в среднем по 32 доллара за баррель против 52 долларов годом ранее. По его словам, постепенный рост цены до 40 долларов в банке ждут только к 2020 году. Что станет с госбюджетом, если такой мрачный сценарий осуществится?

В проекте годового бюджета, рассчитанного на баррель по 50 долларов, предусматривалось добавить в экономику свеженапечатанных денег на полтора триллиона рублей. Если средняя цена нефти в этом году составит 35 долларов, денежная масса может вырасти триллионов на пять, а это выльется в галопирующую инфляцию и значительное ухудшение качества жизни в стране.

В историческом масштабе период проедания «природной ренты» был относительно коротким, но ущерб он нанес огромный. Паразитируя на высоких нефтяных ценах, Россия не развивала другие отрасли, которые могут быть конкурентоспособными в новых постиндустриальных условиях. Руководство страны самоуверенно пошло по пути изоляции от развитых стран с их передовыми технологиями и пустилось на внешнеполитические авантюры, не обращая внимания на их экономические последствия.

Новая реальность нефтяного рынка может стать отрезвляющим фактором, если, конечно, вынудит руководство России сменить ориентиры с самоизоляции на всестороннее сотрудничество с наиболее развитой частью мирового сообщества.

Катар. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 18 апреля 2016 > № 1726852 Михаил Крутихин


Саудовская Аравия. Катар. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 13 апреля 2016 > № 1723158 Иван Грачев

«Ценам на нефть пора расти»

Депутат Госдумы РФ Иван Грачев

Инна Деготькова

В Дохе 17 апреля состоится встреча стран – экспортеров нефти, на которой стороны планируют прийти к консенсусу по вопросу заморозки уровня добычи сырья. Инициатором переговоров стала Россия, экономика которой сильно пострадала от падения барреля. А камнем преткновения является позиция Ирана, не собирающегося фиксировать уровень добычи до наращивания досанкционных объемов. О том, насколько важны решения предстоящего нефтяного саммита для стабилизации цен на сырье, и какие еще факторы влияют на укрепление барреля, «НИ» поговорили с членом комитета Госдумы по энергетике Иваном ГРАЧЕВЫМ.

– Весь нефтяной мир возлагает большие надежды на решения встречи в Дохе, итоги которой могут развернуть баррель к росту. По вашим прогнозам, чем завершатся переговоры?

– Думаю, что с большой вероятностью стороны договорятся о заморозке, потому что ценам на нефть пора расти. Единственная проблема – позиция Ирана, который отказывается заморозить добычу. Но я полагаю, что интересы этой страны все-таки удовлетворят в подписанных соглашениях и дадут Тегерану право нарастить добычу нефти до досанкционного уровня в 4 млн. баррелей в день.

– Какие факторы указывают на то, что ценам на нефть пора расти?

– В течение последних полутора лет наблюдается серьезное недоинвестирование отрасли – порядка 20%. Если положение дел сохранится еще на полтора года, то это приведет к катастрофическому снижению производства нефти в мире. Дело в том, что легкодоступные месторождения кончаются, поэтому в новые проекты нужно вкладывать деньги, а из-за низких цен на нефть компании капиталовложения не делают.

В то же время есть три фундаментальных фактора, которые гарантируют рост цен на нефть вне зависимости от решений в Дохе. Во-первых, растет уровень энергопотребления, вместе с ним закономерно растет спрос на нефть, а затем и цены. Во-вторых, совершенно очевидно, что солнце, ветер и другие возобновляемые источники не выдерживают конкуренции и для большой энергетики не имеют весомого значения. В-третьих, дешевые месторождения кончатся уже очень скоро, соответственно, нефть подорожает. Все остальные факторы – это спекуляции и политика.

– А как же быть с переизбытком предложения на рынке нефти, которого так опасаются страны-участницы встречи в Дохе при существующих темпах наращивания добычи?

– На самом деле, переизбыток очень маленький. В прошлом году он составлял 1,5 – 2 млн. баррелей в день. При этом шло снижение добычи американской сланцевой нефти примерно на 1 млн. из-за нерентабельности месторождений, а потребности росли на 1,5 млн. Таким образом, профицит легко исчерпывался уже к осени прошлого года.

– Что же помешало баррелю вырасти еще тогда?

– Полтора года назад и в ноябре прошлого года произошел выброс нефти на рынок от Саудовской Аравии объемом 1 млн. баррелей в день для поддержания низких цен искусственным образом. В нем не было никакой необходимости, кроме разве что политического давления на Россию в качестве санкций.

– Насколько эффективными стали эти санкции и как отразился период низких цен на всей нефтяной отрасли России?

– Считаю, что искусственный перелом ситуации с ценами на нефть стал самой эффективной частью санкций. Из-за низких цен наша страна значительно сократила инвестирование в отрасль – например, свернула работы по геологоразведке месторождений на северном шельфе.

– Получается, что рынок нефти – это поле для ценовых войн между странами-производителями. Кто против кого сражается?

– Я так понимаю, что на решения Саудовской Аравии влияют США. Насколько мне известно, королевство в военном плане себя обеспечить не может и пользуется поддержкой Штатов, без которой оно абсолютно уязвимо. На мой взгляд, все эти искусственные выбросы нефти были согласованы с США.

Однако с точки зрения экономики у США – крупного производителя и потребителя нефти и газа – большие проблемы с отраслью. Примерно две трети их добычи сланцевого газа и нефти оказались нерентабельны. Для экономики, которая еле-еле растет, массовое банкротство «нефтянки» – очень серьезная проблема. Поэтому Америка уже «наелась» низкими ценами на энергоносители и тоже заинтересована в их повышении.

– А как же быть с позицией Ирана, который намерен наращивать добычу, и может тем самым сорвать грядущие договоренности?

– Считаю, что Иран занял совершенно честную и справедливую позицию относительно наращивания добычи до досанкционного уровня. Это наращивание кардинально не изменит ситуацию с переизбытком нефти, так как 4 млн. барреля в день – очень немного для мирового рынка, тем более в Иране увеличивается собственное потребление сырья, которое не идет на экспорт. Кстати, квоту Ирана на добычу, которую он потерял во время действия санкций, забрала все та же Саудовская Аравия, которую теперь должна ее вернуть. Поэтому саудиты еще и антииранскими мотивами руководствуются.

– Тем временем в России с начала года добыча нефти тоже наращивается, несмотря на договоренности по заморозке. С чем это связано?

– Я считаю, зря наращивается. Надо было зафиксировать добычу на уровне января, как и договаривались после первых переговоров, которые провел министр энергетики Александр Новак с рядом стран-экспортеров в феврале. Наверно, власти руководствуются соображениями тактического характера.

– Что вы имеете в виду?

– Видимо, Россия демонстрирует потенциальную возможность наращивания добычи, как это делала Саудовская Аравия, пытаясь объемами нефтедобычи компенсировать бюджетные потери и всем показать, что резервов нефти у нее достаточно.

– А этих резервов нашей стране надолго хватит для демонстрации мощи?

– Ненадолго, у России и Саудовской Аравии они постепенно кончаются. Есть такая теория Хотеллинга, которая гласит, что, анализируя кривую роста добычи, можно спрогнозировать начало ее спада. Так вот, если следовать этой теории, то становится очевидно, что в ближайшее время в России зафиксируется спад добычи на старых месторождениях. То же самое вскоре произойдет и в Саудовской Аравии.

– Всех, безусловно, интересуют конкретные прогнозы по цене нефти. Чего ждете вы?

– Я думаю, что в короткие сроки цена за баррель установится в районе 60–70 долларов. При таких ценах добыча нефти в России будет приносить прибыль, которая при нынешних 40 долларов за баррель вряд ли достигается. На мой взгляд, есть все шансы, что стоимость бочки вернется и к уровню 110 долларов, но трудно сказать, когда именно это произойдет. При цене в 110 долларов прибыльной будет даже добыча тяжелых пород сырья – битумозных сортов в Канаде и сланцевых – в США, которые сейчас добываются в убыток. Если же на предстоящей встрече в Дохе не договорятся о заморозке, то в ближайшей перспективе рост цен приостановится, но, уверен, что через полтора года все равно случится мощнейший подъем нефтяных котировок.

Саудовская Аравия. Катар. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 13 апреля 2016 > № 1723158 Иван Грачев


США. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 13 апреля 2016 > № 1722223 Майкл О'Салливан

Россия как развивающаяся экономика выглядит интересно с точки зрения инвестирования. Мировой рынок нефти уже преодолел дно, что хорошо для таких стран, как РФ, а рублю в ближайшее время не грозит высокая волатильность. О том, как выглядит страна с точки зрения иностранных инвесторов и как будет развиваться мировая экономика в целом, в интервью РИА Новости рассказал управляющий директор швейцарской финансовой группы Credit Suisse Майкл О'Салливан. Беседовала Вероника Буклей.

— Давайте поговорим о перспективах глобальной экономики. Ключевые экономики держат ставки на исторически низких уровнях, рост в Китае замедляется. Значит ли это, что мировой экономике грозит рецессия?

— Я не думаю, что мы столкнулись с рецессией. Проблема в том, что рынки еще в феврале заложили рецессию в цену. Даже если мы посмотрим на банковский сектор, он и сейчас учитывает в ценах рецессионные условия. Однако это больше касается рынков и избегания риска.

Что касается глобальной экономики, в настоящий момент мы наблюдаем улучшение макроэкономических показателей в США и в Европе. США, Китай и Европа чувствуют себя нормально, и важно, что все они движутся в одном направлении. В течение последних восьми месяцев они были асинхронны. Развивающиеся рынки сжимались, США росли, Европа была где-то посередине. Такое разнонаправленное движение с трудом позволяло увидеть полную картину. У меня впечатление, что экономика Китая в некоторой степени восстанавливается, экономика США определенно восстанавливается, ситуация в Европе не такая ясная, но они все движутся в одном направлении. Поэтому я думаю, что разговоры о рецессии будут сняты с повестки на ближайшие шесть месяцев.

— Каков ваш взгляд на развивающиеся экономики, которые обычно считаются рискованными инвестициями? Какие из них сегодня выглядят многообещающими?

— Я думаю, Россия выглядит интересно. В целом развивающиеся рынки, как класс активов, выглядят интересно, поскольку они очень дешевы. Они были непопулярны среди инвесторов в последние четыре-пять лет. Я думаю, доллар может немного вырасти по сравнению с текущими уровнями (DXY = 94,5), а затем наступит период стабильности.

Цена на нефть (41 доллар за баррель марки Brent) также начинает стабилизироваться. Для таких стран, как Россия, это хорошо. В отдельных странах, например в Турции, по ряду причин сохранится состояние, близкое к кризисному. Бразилия находится в политическом кризисе. Я думаю, по мере ускорения роста нужно очень избирательно относиться к развивающимся рынкам. Например, из развивающихся рынков нам не нравится ЮАР.

— Почему?

— В этой стране существуют значительные политические, институциональные и валютные риски.

— Российская экономика во многом зависит от нефти. Каков ваш прогноз по ценам на нефть?

— Я думаю, что рынок нефти уже достиг дна, поскольку 27 долларов за баррель — это отметка, при которой производители испытывали огромные трудности и не хотели бы к ней вернуться. В корпоративном сегменте мы видели значительное сокращение инвестиций в нефть и нефтепереработку, а это означает, что в долгосрочной перспективе цены на нефть будут немного выше. Я думаю, что на встрече 17 апреля (в Дохе — ред.) будет предпринята попытка сохранить стабильность.

— Каковы ваши ожидания от этой встречи? Поможет ли она стабилизировать цены?

— В центре процесса — сложное созвездие стран, не так ли? Сейчас идет предпереговорный период. Я думаю, Россия заняла очень сильную позицию благодаря своему влиянию на Иран и операции в Сирии. В некотором отношении Россия является ключевым игроком. И это в интересах России — стабильная или более высокая цена на нефть.

— Вы упомянули, что доллар может немного подрасти. Может ли это стать фактором давления на рубль?

— Я думаю, что доллар стабилизируется. Возможно, до конца года он вырастет, это будет зависеть от статистики по инфляции в США, но я не считаю, что в связи с этим мы увидим резкое ослабление валют развивающихся рынков по отношению к доллару в течение следующих нескольких месяцев. Сейчас мы находимся в фазе стабильности.

— Есть ли у вас прогноз по курсу рубля?

— Я думаю, он достигнет 65 или 66 рублей за доллар, что недалеко от текущих уровней (67 рублей). В краткосрочном периоде.

— Будет ли рубль так же волатилен, как в прошлом году?

— Я не думаю, что он будет так же сильно волатилен. Решение отпустить рубль было правильным. Думаю, он был волатильным по нескольким причинам. Одна из них — это доллар, вторая и основная — это цена на нефть, третья — последствия геополитической напряженности.

— Можно ли сказать, что российская экономика находится на пути к восстановлению — ведь инфляция замедляется, а статистика производства улучшается?

— Я определенно думаю, что она восстанавливается. Для восстановления необходимо некоторое время. Следующий этап — это возобновить кредитование компаний банками. Компаниям необходимо чувство стабильности с точки зрения фискальной политики, правил ведения бизнеса и так далее. Люди не могут инвестировать, принимать решения, если не понимают, какова политика.

— Думаете ли вы, что участники рынка сохранят обеспокоенность по поводу Китая?

— Я думаю, да. Китайские власти очень стараются делать ясные заявления и не делать шагов, которые расшатали бы рынки. Они понимают, что, если коммуникация не будет налажена, им придется иметь дело с последствиями.

— Ряд центробанков, включая ЕЦБ, установил отрицательные процентные ставки. Считаете ли вы подобные меры адекватными и своевременными?

— Я думаю, что они носят скорее экспериментальный характер. В некоторых странах, например в Японии, они могут иметь все более негативные последствия, поскольку японские домохозяйства привыкли сберегать. Сейчас в Японии появится что-то вроде налога на сбережения, и не ясно, что люди будут делать с деньгами и что это будет означать для уровня зарплат. По-моему, это похоже на эксперимент и он позволяет выявить другие проблемы. Одна из них — это высокий уровень долга, другая — нежелание правительств активно проводить реформы.

— То есть это скорее крайние меры вроде попытки понять, помогут ли они?

— Да. Есть опасения, что центробанки, возможно, слишком полагаются на подобные эксперименты и оказывают недостаточное давление на правительства, чтобы они также включались в работу.

— Ряд западных банков недавно объявил о масштабных сокращениях. На ваш взгляд, это временные меры или это становится тенденцией?

— Я думаю, что банки все еще перестраиваются после докризисных лет (кризиса 2008 года — ред.), в которые они разрослись до огромных размеров. Теперь они уходят от этих масштабов. Этот процесс обусловлен изменениями в регулировании и необходимостью сокращать баланс. Таким образом, это лишь часть тренда, который существует уже семь-восемь лет.

— Это не связано с тем, что банки переживают не лучшие времена?

— Во многом эти процессы связаны с регулированием, многое продиктовано необходимостью сокращать баланс.

— Как вы оцениваете китайский проект "Один пояс, один путь"? Сможет ли он изменить экономическую картину мира?

— Это во многом зависит от политики, а также отношений между странами. Россия гораздо меньше торгует с Китаем, чем с Европой. Я действительно верю, что мир становится многополярным и менее глобализованным, определяются четкие полюса экономических отношений. Шелковый путь является частью этого процесса.

Если Россия хочет стимулировать экономику, лучшим способом является налаживание отношений с Европой. Реализация идеи Шелкового пути займет очень много времени.

Для России в этих странах существуют конкуренты в сфере нефти и газа, все они хотят продавать и увеличивать свою долю рынка в Китае.

США. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 13 апреля 2016 > № 1722223 Майкл О'Салливан


США > Нефть, газ, уголь. Экология > ria.ru, 12 апреля 2016 > № 1720972 Дмитрий Косырев

Сдать следствию все документы, электронную переписку, исследовательские работы, наброски и черновики за период с 1997 по 2007 год. Такой приказ поступил от прокурора Виргинских островов (США) исследовательскому центру Competitive Enterprise Institute, который изучает мировую энергетику и ее влияние (а также отсутствие влияния) на перемены климата.

Что происходит? Лоббистская битва невиданного накала, которая просто не может не затрагивать внутреннюю российскую политику. Не убережемся от таких историй — будут и у нас арестовывать документацию исследовательских институтов за то, что они сделали неправильные открытия.

Явки, связи, финансирование

Следствие ищет связи научного центра с Exxon Mobil, одной из крупнейших нефтяных компаний даже не США, а мира. То есть речь о том, не подкупил ли нефтяной гигант ученых, чтобы повлиять на результаты их труда. Если найдут хоть обрывок документа о таких связях — для тех, кто считает, что есть глобальное потепление и виноваты в нем нефтяные, угольные, газовые и прочие компании, будет большая радость. Это примерно как раскрыть троцкистское подполье в СССР году этак в 1937-м.

Консервативное издание Daily Signal, рассказывающее об этой истории, говорит о заговоре судей и прокуроров против всех "отрицателей". То есть отрицать глобальное потепление и особенно то, что в нем виноваты вполне определенные компании, — это в США еще вчера пытались выдать как минимум за признак умственной отсталости и морального уродства. Сейчас такое "отрицание" становится постепенно уголовным преступлением.

А то, что прокурор, выписавший упомянутое постановление, состоит членом "объединения за чистую энергетику", связанного с партией демократов, — это как бы ничего. Если это и прочие объединения и компании финансируют науку, утверждающую, что потепление есть, — это тоже ничего. Это у них нормально. Потому что цель всей этой давней "кампании за спасение планеты" — заставить американцев, а также весь мир платить за "альтернативные" технологии производства энергии гораздо больше, чем они (мы) платим сейчас за обычную энергетику, типа электростанции на мазуте. Два лобби столкнулись в битве.

Масштабы битвы можно себе представить из еще одной подобной истории. Она про то, что теми же методами действует и противоположная сторона.

Созданный в 1950 году и финансируемый из федерального бюджета Национальный фонд науки распределяет гранты на исследования. Комиссия конгресса США (связанная скорее с республиканцами) ведет сейчас расследование насчет того, на какие проекты в последнее время расходуются эти деньги. Дело в том, что деньги поступали на миллионные суммы профессору Джагадишу Шукле — лидеру группы из 20 научных работников США, которые требуют от президента Барака Обамы преследовать тех, кто не верит в потепление, в уголовном порядке. Причем Шукла и его команда хотят, чтобы против ученых был применен акт, разработанный в свое время для борьбы с мафией, акт об организациях, находящихся под коррумпирующим влиянием (RICO).

Итак, два лобби, финансовая база демократов и республиканцев. Если вам непонятен накал страстей в нынешней президентской предвыборной кампании, следите за будущим "арестом троцкистов" в исследовательских центрах: дело-то дошло до крайней стадии. И, кстати, не только по части энергии и климата.

Теперь выводы

Что нам в этой истории важно, какие выводы было бы хорошо сделать? Для начала следует понять, что эколог сегодня — это человек специфической профессии в зоне риска (если, конечно, он касается в своей работе проблемы климата).

Борьба двух лобби идет не просто смертельная, а еще и глобальная. И очень полезно знать, чьи гранты получает та или иная скандальная группировка, работающая в России и "спасающая планету". Нам кажется, что иностранные агенты — это люди, вмешивающиеся в нашу внутреннюю политику. А экология (то есть энергетика) и еще несколько таких идущих в России американских лоббистских кампаний — это не политика. Так вот, это еще худшая политика, чем влияние на исход тех или иных выборов.

Надо учитывать, что в таких кампаниях применяется особо опасное оружие — бешеная и глобальная информационная обработка мозгов. Заметим, что американцы, первые ее жертвы, это уже поняли. Тот же ресурс Daily Signal напоминает, что, согласно последнему исследованию социологической службы Pew Research, 65% американцев не доверяют своим СМИ и переходят на альтернативные источники получения информации. Такого в истории страны еще не было.

И давайте честно скажем, что это вряд ли потому, что в этих СМИ американцам не так рассказывают об Украине, о России, Крыме или Сирии. По крайней мере Daily Signal утверждает, что население страны устало от лоббистской обработки умов по вопросам, более непосредственно затрагивающим повседневную жизнь американца.

Это и экология, и, добавим, борьба с сахаром, табаком и пальмовым маслом (вместо американского соевого), и многое другое. Во всех случаях используются одни и те же приемы психологического давления через СМИ. А именно, "спор на эту тему закончен", "97% ученых считают, что в потеплении виноват человек", и т.д.

И вот сейчас мы видим, что в США бывает с теми, кто пытается говорить очевидное, — что спор только начинается, и что о потеплении и прочем упомянутом на самом деле имеются и другие научные данные. У них тогда арестовывают документацию по статье "отрицатели" и "сомневающиеся". Daily Signal очень убедительно показывает, как ведущие СМИ вводят стандарты того, как положено писать на эти темы, чтобы уберечься от судебных исков.

От этой заразы Россию хорошо бы уберечь. От использования как науки, так и СМИ для обработки умов в пользу только одного из минимум двух конкурирующих лобби.

И последнее — из серии мировой политики. России выгодно, чтобы на президентских выборах победил республиканец (любой) как минимум потому, что все республиканские кандидаты напоминают, что идея насчет "потепления" наукой не доказана. А дальше, в случае прихода к власти республиканца, будет интересная история с тем, насколько быстро миру удастся избавиться от подписанных в прошлом году Парижских соглашений по климату.

Сегодняшняя Washington Post говорит, что эти соглашения (если вообще вступят в силу после ратификации необходимым минимумом государств) удастся демонтировать только в 2020 году. Ведь для того, чтобы это сделать, республиканцам сначала придется долго ограничивать всевластие "климатического" лобби в США. Дональд Трамп, скандальный республиканский кандидат, обещает это сделать, так ведь он много чего обещает.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США > Нефть, газ, уголь. Экология > ria.ru, 12 апреля 2016 > № 1720972 Дмитрий Косырев


Катар. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 12 апреля 2016 > № 1719100 Юрий Сигов

Есть ли выход из нефтяного лабиринта?

Договариваться справедливо делить сотни миллиардов долларов человечество никогда не научится

Юрий Сигов, Вашингтон

В ближайшее воскресенье в столице Катара Дохе состоится встреча больших нефтяных начальников стран-членов ОПЕК и России. Сколько раз они за последние пару лет встречались, какое количество раз друг другу что-то «подковерно» обещали, и потом все договоренности элементарно спускали коту под хвост обсуждать сегодня, думаю, нет особого смысла. Куда важнее понять другое: до каких пор по сути дела состояние всей мировой экономики будет зависеть от подобных «дружеских посиделок», и есть ли вообще какие-то шансы, что в мировой энергетике возобладает когда-нибудь здравый смысл, а не сиюминутная выгода?

Понятное дело, что «нефтяная справедливость» - вещь столь же недостижимая, как и установление даже минимальной справедливости в международных отношениях в целом. Но так уж напридумывало человечество в своем развитии, что именно нефтяные цены то повергают всю нашу планету в бурную радость (особенно когда доходят до 150 долларов за баррель), то убивают наповал и разоряют бюджеты всех без исключения «нефтеналивных государств», если «черное золото» падает в своей стоимости до 20-30 долларов.

И вот сейчас состоится одна из таких «судьбоносных встреч», от которой в очередной раз ждут чего-то прорывного, конкретного и «на этот раз точно уж справедливого». Вот только, скорее всего, разбираться с нынешними «нефтяными качелями» нужно вовсе не министрам энергетики, а первым лицам государств. Причем не только тех, кто нефть качает и продает, но и тех, кто подобным процессом исключительно в собственных интересах управляет.

Добывать нефть - это одно. А продавать ее на мировом рынке - совсем другая история

Итак, какие реальные результаты может принести не только встреча больших нефтяников в Дохе, но и любые другие подобные с помпой обставленные мероприятия? Начнем с самого простого - так называемой игры в спрос и предложение. Кто, кому и что предлагает, у кого что прячется «в заначке», и каким образом «большая нефть» оказывается то в домашних хранилищах, то вдруг выбрасывается на мировой рынок понять даже очень хорошо информированному специалисту крайне сложно.

Поэтому стоит для начала разобраться, что собираются каждый раз обсуждать господа нефтяные министры? И выясняется, что практически всегда одно и тоже - сколько надо на мировой рынок нынче выбросить нефти, кому какую квоту прописать для этого под поставки, и отсюда уже решать, какими будут мировые цены на нефтяное сырье? Так вот падавшие весь прошлый год цены на нефть вроде как зависели от двух основных факторов - переизбытка нефти на мировом рынке, и замедления китайской экономики, о которой мало что кому известно, и уж тем более - сколько ей на самом деле нужно что нефти, что газа, что всего остального.

Затем к большим нефтяным ценовым проблемам добавился Иран и его якобы возможность выйти в полный рост на мировые энергетические рынки. Кто, и какие санкции снял, и сколько Ирану было позволено добывать и продавать нефти на мировых рынках толком было непонятно. Но иранское руководство решило, что «нефтяные шлюзы» полностью после заключения ядерной сделки стали открытыми. А значит надо срочно (пока Б. Обама еще находится в Белом Доме) качать нефть на внешние рынки, и оперативно довести продажи до объемов, которые существовали до введения западных санкций.

Напомню, что мировые цены на нефть стали резко снижаться с лета 2014 года. Примерно год цена «качалась» у отметок в 50-70 долларов за баррель, а потом упала до 30 долларов. Именно тогда начались разговоры о том, что всем нефтепроизводителям надо срочно снизить добычу, и тогда товар под названием нефть вновь станет расти в цене. Но одним уменьшать добычу не очень хотелось, другим - не было в этом смысла в связи с возможной потерей, что рынка сбыта, что немалых доходов. А третьи вообще никаким ОПЕК не принадлежали, и делают то, что считают нужным (те же Россия, Азербайджан, Мексика, Норвегия и целый ряд других стран).

Ситуация стала довольно серьезно меняться в начале нынешнего года, когда стало ясно: Иран будет качать столько нефти, сколько посчитает нужным, и продавать ее по любой, а не разумной для рынка цене, потому как хочет по-настоящему вернуться на мировые рынки. Никого Иран слушать не собирался, и ни на какие инициативы ряда стран ОПЕК и России насчет сокращения добычи не реагировал.

Даже после того, как Россия, Саудовская Аравия и Катар вроде как договорились снизить добычу, чтобы вернуть нефтяные цены как минимум к отметке в 50-55 долларов за баррель, иранцы на всю эту затею откровенно «забили». Официальный Тегеран дал всем вокруг понять, что надо наращивать добычу и продажу нефти, пока американские большие начальники не передумали, и не ввели против Ирана новые санкции (а вот-вот на самом деле введут). Поэтому пусть кто хочет - тот и сокращает свою добычу. А у Ирана - свои по жизни заботы, и никто ему посторонний в нефтяном добыточном деле не указ.

Но если бы дело было только в Иране, то особой беды не стоило бы ждать. Очень специфическую политику в нефтяных делах стала проводить и Россия. Она втихую (благо, в ОПЕК страна не входит) наращивала добычу, которая достигала самых высоких показателей за последние восемь лет. Хотя вроде бы какие-то договоренности у Москвы с Эр Риядом и Дохой были, здесь стоит разделять две вещи - добычу (продукт которой можно оставлять у себя дома) и экспорт (то есть то, что из добытого пойдет на мировые рынки, и уже тем самым будет напрямую влиять на мировые цены «черного золота»). Так вот Россия качала на мировые рынки все больше нефти, и даже при ее падающей цене своих клиентов Москва (чтобы не достались кому другому - тому же Ирану, к примеру) терять была не намерена.

К тому же российские энергетические власти решили провести плановый ремонт целого ряда нефтеперерабатывающих заводов, и на этом фоне максимально нарастить и добычу, и экспорт нефти на мировые рынки. В итоге даже при договоренностях о снижении поставок нефти на внешнюю продажу Россия, не связанная никакими квотами ОПЕК, может фактически в любой момент (как и Иран, у которого при членстве в ОПЕК есть, по его мнению, уважительная причина - столько времени пребывали под санкциями) затоваривать своей нефтью потенциальных клиентов. А это значит, что мировые нефтяные цены будут в обозримой перспективе по-прежнему крайне низкими.

Нефтяные чиновники собираются попугать друг друга, а не договориться о совместных разумных действиях

А теперь - о том, насколько вообще реальны какие-то вменяемые договоренности, когда министры и чиновники рангом пониже собираются в какой-нибудь очередной уютной стране для душевных разговоров о своем, «нефтью пахнущем предмете». Так уж сложилось, что нынче нефть и цена на нее - не просто очередная позиция в списке торгово-сырьевой биржи. Это - фактически мировой индикатор экономической стабильности, или напротив - полного паралича всей мировой экономики.

Конечно же, приезжающие что в Доху, что в Вену с Эр Риядом нефтяные мировые начальники получают некие инструкции от своих «первых лиц». Президенты и премьеры, прежде всего нефтедобывающих стран лично курируют работу «большой энергетики», и назначают на посты министров энергетики или нефти с газом только наиболее близких к своему телу персонажей. Но сути дела это не меняет. Договариваться о больших миллиардах зеленых денежных знаков все-таки могут только главы государств, но никак не их третьи заместители.

А посему все встречи нефтяных начальников в любой точке нашей планеты (и уж тем более - в нынешней обстановке) предназначены для одного - попугать соседей -партнеров своей нефтяной мощью, и ждать, пока эти самые соседи по переговорному столу то ли твоей мощи испугаются, то ли выдвинут что-нибудь свое, не менее пугающее. К примеру, Иран всех пугает ростом поставок нефти на мировые рынки. Россия - тем же самым, даже если по себестоимости добычи ей это влетает «в копеечку».

Зато страны Персидского (Арабского) Залива (прежде всего Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт) являются самыми дешевыми производителями нефти. Для них и цена в 10 долларов за баррель- не бог весь какой конец света. Поэтому если те же саудовцы захотят, то могут под себя подмять весь мировой нефтяной рынок. Тем более, если туда так нынче рвется со своими запасами «сердечный Заливной партнер» Иран.

В принципе, каким-то минимальным образом Россия и Саудовская Аравия могли бы договориться между собой снизить добычу, и тем самым как минимум долларов на десять за баррель поднять мировые цены «черного золота». Но с Ираном ни Москве, ни Эр Рияду не договориться при всем желании, потому как Тегеран считает, что уже один раз «договорился» - по ядерной сделке. А дальше- будем делать то, что посчитаем нужным для себя. И никто в этой ситуации Ирану ничего реально мешающего сделать будет не в состоянии.

Управление нефтяным мировым хозяйством ведется исключительно в сиюминутном режиме. Как, впрочем, и вся современная международная политика

Так до чего конкретного могут договориться нефтяные командиры стран ОПЕК и России? Наверное, ни до чего существенного (и не только на данной встрече в Дохе), чтобы могло позволить мировой экономике чувствовать себя хотя бы элементарно предсказуемой и спланированной. Проблема здесь отнюдь не в том, что министры нефти и энергетики как участники подобных переговоров «недоговороспособные», а в том, каким образом вообще делается нынешняя международная политика, кем, и в чьих интересах она проводится.

Дело в том, что как бы не метались по свету первые лица целого ряда государств параллельно со своими министрами что иностранных, что иных дел, они погрязли в решении исключительно текущих, сиюминутных вопросов. И ничем другим все они фактически давно уже не занимаются. Да, время, говорят, нынче реактивное, электронно-компьютерное, и требует оно немедленного принятия решений, от которых зависит, прежде всего, твой и твоей страны завтрашний день.

Что будет через 5-10 лет (не говоря уже о более дальних сроках) думают об этом только, по сути дела, только китайцы, и больше никто. Планирования, прогнозирования, элементарного понимания, что набив карманы сегодня теми же зеленого цвета купюрами завтра ты можешь не просто остаться не только ни с чем, а попросту потерять власть. Но это, как правило, доходит до мировых правителей либо крайне туго, либо не доходит вовсе.

Когда речь идет о мировых ценах на нефть, то при всех потугах насчет использования неких альтернативных видов энергии именно нефтепродукты еще как минимум лет 40 будут ключевыми для определения темпов развития мировой экономики. Те же автомобили в миллиардном количестве продолжают бегать по дорогам мира именно с помощью продуктов переработки «черного золота» - и никак иначе.

Соответственно решать вопросы с тем, какие цены будут позволять этой самой экономике развиваться без кризисов и катаклизмов надо именно перспективным, а не сиюминутным образом. Как бы не соперничали те же Иран и Саудовская Аравия, Россия и страны Персидского Залива им всем куда выгоднее разработать какую-то вменяемую политику взаимного существования, а не обрушений, падений и «разрыва в клочью» партнеров по переговорам.

Но все, к большому сожалению, в нынешнем мире делается с точностью до, наоборот. Одним все мерещится, что правят всеми и всем только они - а остальным приказывают слушаться и повиноваться беспрекословно. Другие так долго жирели и откармливались на нефтяных харчах, что померещилось им, будто они - сами себе региональная (как минимум для Персидского Залива) супердержава. Третьи такой державой себя давно (примерно 5 тысяч лет) считают, и никаким Обамам-Клинтонам ни ядерными, ни другими сделками подобного настроения не поменять.

К тому же не забывайте, что вся пустопорожняя болтовня насчет того, что нефть будет, как минимум в некоторых международных сделках продаваться за некие другие, нежели американский доллар, валюты оказались натуральной пустышкой. Да, именно американский доллар - все еще та самая денежка, за которую торгуют нефтью что Венесуэла, что Ангола с Нигерией, что ОАЭ с Катаром. А печатаются эти зеленые банкноты сами знаете где. Поэтому пока Иран с Россией там о чем-то «насчет нефти» спорят, американцы над подобным только посмеивются.

Кстати, пока в Дохе и подобных ей местах страны ОПЕК и Россия чего-то там дискутируют, США остаются крупнейшим производителем что нефти, что природного газа. Но вот только никаким квотам они не подчиняются, ни с кем никаких переговоров о снижении объемов добычи не ведут, и воообще на все подобные «нефте-посиделки» забивают по полной.

Так что очередная встреча нефтяных мировых начальников, где бы она не проводилась, и в каком конкретном составе, мало что может изменить по сути складывающейся в мире энергетической ситуации. Пока правители стран что добывающих нефть, что ее покупающих будут жить одним днем (принцип день- до вечера пока никто в международной политике не отменял) проблемы будут сохраняться не только со стабильностью нефтяного мирового рынка, но и всей нашей жизни. Вне зависимости от того, какую цену определят на нефть в Дохе, и сколько раз потом те же самые персонажи будут собираться для целей, ровным счетом ничего общего не имеющим с жизнью обычных граждан нашей планеты.

Катар. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 12 апреля 2016 > № 1719100 Юрий Сигов


Россия. СЗФО > Транспорт. Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 5 апреля 2016 > № 1716923 Кирилл Лятс

«Без либерализации экспорта СПГ мы просто проиграем битву на Балтике»

В Приморском районе Петербурга на территории заброшенного порта Горская в Финском заливе предприниматель и гендиректор компании ООО «СПГ-Горская» Кирилл Лятс строит уникальный производственно-транспортный комплекс по экспорту сжиженного природного газа и заправке морских судов. В эксклюзивном интервью Gudok.ru бизнесмен рассказал, что в этом порту «всё будет работать на СПГ». А для студентов Морского университета им. Макарова, который может разместиться в порту, заработает водное СПГ-такси.

- Когда возникла идея построить завод по производству СПГ в порту Горская?

- Идея возникла в 2013 году, после разговора с министром транспорта Максимом Соколовым, он тогда как раз вернулся с подписания соглашения новых условий судоходства по Балтике. Россия одной из последних присоединилась к этим правилам, и стало понятно, что через несколько лет страна столкнется с проблемой отсутствия флота и инфраструктуры для заправки судов сжиженным газом. Так как Европа приняла концепцию перехода именно на сжиженный газ, то тогда и возникла идея о строительстве завода. Мы занимались разными газохимическими, газоперерабатывающими технологиями, в сферу наших интересов входил и СПГ. Поэтому мы и придумали концепцию создания в России такого бункеровочного центра, который бы вырабатывал СПГ преимущественно для заправки судов.

Изначально мы думали о наземном заводе, его предполагалось поставить в Усть-Луге, но, как выяснилось, газ туда придет достаточно поздно - в 2021 году, а пока там все на стадии проектирования и принятия решения. Тогда мы начали искать другое место – смотрели Гатчину, но после переговоров с «Газпромом» приняли решение, что единственное оптимальное место – это газораспределительная станция «Конная Лахта» и находящийся рядом заброшенный порт Горская. Этот порт был специально построен для строительства дамбы, являющейся частью кольцевой автодороги, а когда она была построена, то порт фактически превратился в помойку: Туда каждую зиму свозят снег из Питера, там же ржавеют старые автобусы...

Мы там арендовали федеральную землю, хотя в этом порту есть земля и городской собственности - такое бывает практически во всех портах. Федеральная часть - это береговая линия на расстоянии 20 метров от моря, все остальное принадлежит городу. Мы спроектировали свой объект таким образом, чтобы нам было достаточно только федеральной земли, без городской. Но после долгих консультаций с Министерством транспорта РФ, с представителями городской власти Санкт-Петербурга, с подразделениями и департаментами Смольного, возникла идея активного развития порта. Сейчас мы ориентированы на строительство всего порта целиком, куда помимо газовой части входит и пассажирский, и грузовой терминалы. В этом порту мы хотим развивать российский флот, работающий на СПГ – сухогрузы-контейнеровозы, который могли бы заходить в реки, водное такси, которое также могло бы получить развитие…

- Водное такси на сжиженном газе?

- Да. Благодаря концепции размещения там кампуса Морского университета имени адмирала С.О. Макарова, рассчитанного на 15 тысяч студентов и аспирантов, в их лице мы приобретаем «якорного» клиента для пассажирских перевозок на паромах до Таллина, Хельсинки, Риги, Стокгольма и перевозок на водном такси в Санкт-Петербург. Водный путь для студентов, чтобы добраться до Фонтанки, будет самым коротким. Также мы планируем создать скоростные электрички до ближайшей станции метро "Черная речка".

- Как к этой инициативе относится ученый совет университета?

- С университетом у нас полное согласие и взаимопонимание. Мы еще два года назад сделали презентацию этого проекта. Сам университет разбросан по всему городу - всего 29 зданий в Санкт-Петербурге в разных местах, и нет ни одного корпуса, который бы стоял на море. Учебный флот тоже разбросан по разным портам. Все это можно консолидировать в одном месте, тогда университет в прямом смысле стал бы морским. Кроме того, студентов можно вовлекать во все процессы, которые будут развиваться в нашем порту – это и работа на самом заводе по производству СПГ, и операции на бункеровщиках, и работа в мастерских по ремонту, в грузовом и пассажирском терминалах – там же много разных факультетов. Студентов можно задействовать в качестве вспомогательной рабочей силы, для них это и практика, и заработок.

- Реализуются ли подобные проекты где-то еще?

- До сих пор нет аналогов такого порта, чтобы целиком все работало на газе. Ну, и отчасти на солнечной энергии. Этот порт будет экологически чистым и закрытым для судов на мазуте и на дизеле.

- Когда будут построены первые объекты порта и какие?

- Первый этап мы начнем с бизнеса, с «газового уголка». Этим летом мы начнем проектно-изыскательские и строительные работы. Наш проект разбит на три составляющих. Наземная часть - строительство 13 км газопровода от «Конной Лахты» до нашего порта, причала для плавучего завода и нескольких наземных сооружений, которые необходимы для функционирования порта (капитан порта должен где-то размещаться, таможенный пункт, пограничный пункт, возможно, метеослужба). Водная часть делится на две – это плавучий завод, который уже строится, (уже закуплен понтон, на котором будет размещаться оборудование от General Electric). Мы планируем, что понтон будет установлен летом, а осенью уже начнет приходить оборудование, и мы начнем монтаж.

- Какова ориентировочная стоимость проекта?

- Первая очередь стоит 16 млрд рублей, вся газовая часть - 45 млрд. А если в общем, с гражданской частью, то больше 200 млрд рублей.

- Удается ли вам придерживаться концепции импортозамещения? Вы используете российское оборудование?

- Да, мы используем все отечественное, кроме высокотехнологичного, для компрессии и редуцирования газа используем российское оборудование. Мы пытались закупить российское, обошли всех россиян, но, к сожалению, высокотехнологичного оборудования, которое дает нужный КПД, мы не нашли. При всем нашем опыте использования российского оборудования в других проектах, в этом мы не смогли подобрать нужную конфигурацию, которая сделает его технологически безубыточным. Здесь мы боремся за каждый процент эффективности, и когда разница в 7-8% - это весьма существенно: это миллионы евро потерь в год, мы не могли себе это позволить. То же самое касается и судов. Мы их заказывали в Объединенной судостроительной корпорации, изначально думали поставить российские газовые двигатели. Мы знали, что компания «РУМО» в Нижнем Новгороде разработала газовый двигатель, но там начались проблемы. Мы не решились на это, поскольку завод находился в предбанкротном состоянии (судебное заседание по поводу признания ОАО «РУМО» банкротом назначено на 29 апреля, - прим. Gudok.ru). Причем суда по составу оборудования будут даже больше иностранными, чем плавучий завод. Делают их российские производители, но двигатели, винты, подача топлива – поставщиком этих агрегатов будет финская компания.

- Сколько Вы планируете построить судов?

- Всего у нас будет 9 судов, первые три судна мы построим с закупкой финского оборудования, но потом мы их попросим локализовать часть производства в России, чтобы максимальное количество оборудования делать здесь. Хранилище СПГ на судне будет сделано по технологии GTT – эта французская компания с 1950-х годов развивает технологию мембранного хранения газа. Суть метода - выложенный в трюме тонколистовой металл из специального сплава «инвар», который не реагирует на температурные изменения вплоть до критических (до минус 162 градусов), не сужается и не расширяется при этом. Когда мы только начали переговоры с ОСК, мы планировали, что «инвар» будет локализован здесь, и все мембраны мы будем делать в России. Мы нашли Щелковский металлургический завод в Подмосковье, который может делать такой прокат и понимали, кто может делать «подкат» для такого проката (завод «Баррикады» в Волгограде). Мы знаем, кто делает такую «фанеру», это компания «СВЕЗА», которая принадлежит «Северстали». То есть, можно было бы все делать в России. Нужно было это собрать, нужны были инвестиции около полумиллиона евро, но в какой-то момент мы поняли, что ОСК этого делать не собирается.

Поэтому на первых трех судах мы решили, что будем закупать уже собранные «сэндвич-панели» в Южной Корее, а монтировать их в России. Мы отказались от «инвара» и перешли на технологию Mark III – там используется не «инвар», а нержавеющая сталь, но она имеет такое гофрирование, которое практически нереализуемо в России. Ни одно российское предприятие не может обеспечить процесс нужного качества, а риски здесь чрезвычайно высоки. Это гофрирование позволяет при нагреве, после того, как металл охладился, расширяться за счет этих «складочек», а не за счет сдвига всего металла основной конструкции. С учетом менталитета по соблюдению качества производства Mark III не подходит для локализации в России, а технологии с «инваром» мы сможем реализовать только на следующих стадиях.

Летом мы приступим к реализации, чтобы к концу 2017 года завершить проект в части первой очереди «газового уголка» и в 2018 году выдать СПГ для заправки судов либо для поставки на заправочные станции.

- Каковы планируемые рынки сбыта СПГ?

- Весь экспорт СПГ осуществляется через три организации – «Газпром», «Роснефть» и «Ямал-СПГ», поэтому мы понимаем, как мы будем экспортировать газ с учетом этих организаций. «Ямал-СПГ» мы не берем, это отдельный проект. Мы идем по нескольким направлениям.

Хочу подчеркнуть, что мы считаем, что закон об экспорте газа, который был принят давным-давно с подачи Валерия Язева, убил газовую промышленность в России (федеральный закон «Об экспорте газа», среди главных разработчиков которого был депутат Госдумы Язев, с 2006 года определил «Газпром» единственным экспортером газа из РФ, - прим. Gudok.ru). Необходима либерализация как всего закона об экспорте газа, так и в части экспорта СПГ. Если не будет либерализации экспорта бункеровочного СПГ, мы просто проиграем битву на Балтике. Экспортировать газ, постоянно платя комиссию ни за что, причем комиссия может быть фиксированной, – значит заранее обрекать проект на убыточность и проигрывать норвежцам, голландцам и остальным.

Мы ищем разные варианты, первый - самый простой - чтобы зарубежные суда заходили для заправки СПГ в российскую экономическую зону. Это будет не экспорт, а так называемое «перемещение ценностей»: здесь мы вольны заправлять кого хотим.

Второй вариант - это организация «роуминговой сети» с нашими партнерами за рубежом: в Голландии, Швеции, Норвегии, Польше, Германии. В этом случае мы производим взаиморасчеты между собой за услуги бункеровки наших клиентов. Наши клиенты, допустим, уходят в Голландию, там заправляются, а расплачиваются с нами. Голландские клиенты приходят в Россию, заправляются у нас, а расплачиваются со своим базовым агентом там. Это также позволит нам снизить зависимость от экспорта. При этом, у этого «роуминга» могут быть какие-то варианты, связанные со свопами СПГ в реальном исчислении внутри России. Условно говоря, мы с норвежцами договариваемся, что мы от их имени поставляем СПГ каким-нибудь потребителям в России, а они нам дают газ для бункеровки в Норвегии.

Безусловно, долгое время мы будем сталкиваться с очевидным анахронизмом в экспорте газа, и придется работать с какими-то из этих двух организаций – с «Газпромом» или с «Роснефтью».

- Вы планируете сначала начать строительство и запустить первую очередь, а потом добиваться либерализации экспорта? Или сначала договориться о поставках газа?

- Мы все делаем параллельно. Сначала мы планируем создание собственной бункеровочной сети за рубежом. В этом году или начале следующего мы планируем установить пять барж-хранилищ СПГ в портах Германии, Швеции и Финляндии, куда бы поставлялся СПГ. А когда завод заработает, мы туда будем поставлять уже наш газ. До этого мы будем забирать СПГ в Роттердаме, который приходит туда со всех стран, и сами будем договариваться, например, с Ираном, чтобы импортировать оттуда СПГ в Балтийский регион. При том, что расстояние достаточно большое, иранский СПГ может оказаться вполне конкурентным. Если мы поймем, что все сошли с ума, то вполне может оказаться, что сюда выгоднее поставлять газ.

- Иранский газ в Россию?

- Давно же понятно, как работают запретительные пошлины. Например, бензин из Финляндии поставлять выгоднее, чем из Киришей (НПЗ в Ленинградской обл. – прим. Gudok.ru), поэтому в Питере всегда существовало много финских заправок. И то же самое может быть с газом.

- То есть, из-за ограничений на экспорт газа Вы будете покупать зарубежное сырье?

- Пока вы два года получаете разрешение на землю, пока вам согласовывают подключение газа – это все стоит денег. И время стоит денег. По самому газу «Газпром» не имеет права на долгосрочные контакты, он каждый год должен перезаключать контракт на поставку газа. В любой момент тебе могут либо не подключить газ, либо сказать, что с сегодняшнего дня он стоит дороже. Нет стабильности.

Мы любим Россию, мы здесь строим, но мы имеем вариант «Б» про запас. Мы хотим развивать этот бизнес, разбираемся в нем, я лично имею опыт работы в Европе и Иране и понимаю, что всегда можно организовать альтернативные поставки и альтернативные схемы бункеровки судов без российского газа. Хотя нам было бы комфортнее делать это в России, но комфортнее именно из патриотических чувств, а не с позиции бизнесменов.

- Ведете ли Вы переговоры с «Газпромом», «Роснефтью», НОВАТЭКом?

- Мы не встали бы именно в эту точку, если бы «Газпром» не сказал, что именно там мы сможем получить газ. Поэтому мы абсолютно рассчитываем, что именно там и будем его получать. Другой вопрос в том, кто будет поставщиком газа. Мы не уверены, что это будет «Газпром», но не по причине плохих взаимоотношений, - они у нас хорошие, мы любим «Газпром». Из-за того, что существующий закон обязывает ежегодного перезаключать контракт с «Газпромом», мы отдавали больше предпочтения независимым поставщикам газа, с которыми можно было бы заключить 5-10-летние контракты на поставку газа, и при этом быть уверенными, что по этой цене мы будем получать газ и дальше.

В сегодняшних условиях нестабильных цен на газ мы, может быть, и сами бы на такое не пошли. Но мы хотим за собой оставить возможность заключить с судовладельцами долгосрочные контракты на сервис. Когда судовладельцы закладывают суда (а сейчас как раз такой период - часть судов на подходе, но большая часть заложена), они хотят прогнозировать окупаемость. И им, может быть, было бы комфортнее пойти на риск будущих потерь. Условно говоря: газ через 5 лет будет стоить не €190 за тонну, а €50, но они, по крайней мере, могут спрогнозировать окупаемость судна исходя из текущих условий. Поэтому нам интересны долгосрочные контракты, долгосрочные отношения.

Кроме того, в этой точке – «Конная Лахта» - основным поставщиком газа исторически «Газпром» не являлся. С некоторых пор туда поставлял газ НОВАТЭК – на Северо-Западную ТЭЦ, которая является основным потребителем этой точки. А с 1 января этого года, в связи с тем, что «Интер РАО» забрала контракт у НОВАТЭКа и передала «Роснефти», теперь в этой точке поставщиком газа является «Роснефть». Соответственно, мы ведем переговоры и с теми, и с другими.

Для НОВАТЭКа это способ вернуться в эту точку и фактически восстановить объемы и даже превысить их (при трех очередях, с учетом развития порта, выйдет 2 млрд кубометров). А для «Роснефти» это способ увеличить поставки. Сейчас она поставляет 1,4 млрд кубометров, а так бы поставляла 3,4 млрд – это достаточно большие объемы доля того, чтобы в нормальных рыночных условиях за них бились продавцы. Другое дело, что у нас нет нормальных рыночных условий и любые отношения по газу обуславливаются кучей ограничений, личных связей, контактов и договоренностей «наверху».

- Какие договоренности уже достигнуты или пока проект на стадии проработки?

- У нас есть утвержденная декларация об инвестировании – это основной документ по развитию порта. У нас есть договор аренды земли, есть соглашение с одним из независимых поставщиков газа (я бы не хотел его называть) на поставку газа и решение всех задач, связанных с подключением. То есть, мы отдали этот вопрос на аутсорсинг. Нашей задачей было от точки подключения построить еще газопровод, хотя мы ведем переговоры с тем же поставщиком газа, чтобы он этот газопровод взял «на свой кошт». Это бы снизило наши затраты на 1,5 млрд рублей, но это не критично, это может и не состояться. Контракты на строительство судов заключены, контракты на строительство завода заключены, на строительство газопроводов заключены - у нас, в принципе, сейчас есть все, чтобы двигаться дальше.

Мария Платонова

Россия. СЗФО > Транспорт. Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 5 апреля 2016 > № 1716923 Кирилл Лятс


Россия. СФО > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 4 апреля 2016 > № 1710152 Александр Новак, Аман Тулеев

О состоянии и перспективах развития угольной промышленности.

Поездка Дмитрия Медведева в Кемеровскую область и совещание.

Перед совещанием Дмитрий Медведев осмотрел угольный разрез «Берёзовский» и посетил обогатительную фабрику «Матюшинская».

ООО «Разрез “Берёзовский”» в Прокопьевске Кемеровской области входит в группу предприятий ЗАО «Стройсервис» и занимается добычей угля коксующихся и энергетических марок. Годовой уровень угледобычи превышает 2 млн т, с возможностью увеличения до более 4 млн т. Для этого осваиваются перспективные угленосные участки, идёт строительство новой производственной базы, погрузочной станции.

На разрезе действует обогатительная фабрика «Матюшинская» производственной мощностью 4,5 млн т угля в год. Фабрика включает в себя более 80 различных объектов инфраструктуры, в том числе открытый (объёмом 25 тыс. т) и закрытый (объёмом 31,5 тыс. т) склады товарной продукции, крупнейшие в Кузбассе.

Совещание о состоянии и перспективах развития угольной промышленности

Стенограмма:

Д.Медведев: У нас сегодня выездное отраслевое совещание, очень важное. Оно посвящено состоянию дел в угольной отрасли. Мы совсем недавно, на прошлой неделе, обсуждали вопросы развития металлургии. Сегодня поговорим об угледобыче, об угольной отрасли по разным направлениям, но, конечно, с акцентом на обеспечение безопасности в этой отрасли. Проанализируем, как исполняются ранее данные поручения, конечно, поговорим о том, что можно сделать в текущей ситуации, имея в виду будущее.

За последние годы угольная промышленность развивалась и существенным образом изменилась. Растут инвестиции в обновление основных фондов, продолжается создание новых добывающих и обогатительных мощностей. И это на фоне того, что угольщики наравне с другими отраслями реального сектора испытывают влияние известных негативных факторов. В мире, как известно, наблюдается падение цен на уголь, обостряется конкуренция, принимается целый ряд решений по климатической линии, которые влияют на угольную отрасль, замедляются темпы промышленного производства, что влияет на внутренний спрос, энергетический баланс постепенно перераспределяется в пользу целого ряда более дешёвых видов топлива и находится под воздействием иных факторов.

Всё это не может не сказаться на состоянии дел в нашей угольной промышленности. Хотя в прошлом году предприятиями добыто свыше 370 млн т угля – это на 4% больше, чем в 2014 году. Почти половина общего объёма поставок, то есть порядка 155 млн т, ушла на экспорт. В этом году, по аналитическим расчётам, во всяком случае, все полагают, что экспортный объём сохранится примерно на том же уровне. Это при нынешних входящих условиях неплохой результат.

В самом Кузбассе, где мы и собрались, потому что это особый регион, дела также обстоят в целом неплохо. Я перед совещанием заехал посмотрел обогатительную фабрику, безусловно, производящую позитивное впечатление, потому что она новая, современная. В этом году будут запущены ещё две фабрики, намечен ввод двух новых шахт и разрезов вместо отработавших своё и закрытых.

Напомню, два года назад мы утвердили программу развития угольной промышленности на период до 2030 года. В ней есть ряд важных ориентиров, которые мы используем, которым мы следуем, по добыче и переработке, по увеличению рентабельности активов, по промышленной и экологической безопасности. Для её реализации требуется решить ряд важных задач. Укрупнённо я на них остановлюсь, по блокам.

Первое – это, конечно, обеспечить сбалансированность развития отрасли, в том числе за счёт поддержки внутреннего спроса на уголь и продукты его переработки. Здесь есть объективные сложности, о которых мы знаем. Потребность в угле в основных сегментах российского рынка – я имею в виду электроэнергетику, металлургию, ЖКХ, аграрный сектор – сжимается по целому ряду направлений. По понятным причинам доминирует газовая генерация, что, кстати, по-разному оценивают и в самой газовой отрасли, если говорить откровенно. Но это тоже вопрос, который следует обсуждать с учётом общего платёжного спроса, который существует на нашем энергетическом рынке. Тем не менее нужно искать новые, перспективные направления использования угля, как то, например, глубокая переработка, цементная, химическая промышленность.

Второе: развитие железнодорожной и портовой инфраструктуры для продажи и перевалки угля. Тоже тема хорошо известная. Нами предусмотрено перемещение центров угледобычи в Восточную Сибирь, на Дальний Восток. С учётом роста экспорта производится реконструкция и строительство новых железнодорожных линий и портовых терминалов. Но если спрос на европейском рынке меняется незначительно под влиянием ряда факторов, то потребности Азиатско-Тихоокеанского региона всё-таки в целом достаточно заметно растут. Планируется, что к 2030 году наши объёмы поставок на восточном и атлантическом направлении где-то выйдут на равный уровень. Очевидно, что инфраструктура должна быть к этому готова, и она должна вводиться под те объёмы, которые на рынке возникают. Это важно, тем более что доля расходов на перевозку к себестоимости угля несопоставима с другими отраслями. Она может достигать половины конечной цены. И здесь нужна полная предсказуемость, в том числе и в вопросах тарифов. Уверен, что сегодня на эту тему разговор будет заинтересованный. Исходя из этого фактора компании и планируют свою инвестиционную деятельность.

И наконец, третье – не по значению, а в порядке того, о чём я говорю, – это, безусловно, обеспечение максимальной безопасности при добыче. В России подземным способом добывается около 100 млн т угля, открытым – около 270 млн т – по состоянию на 1 апреля 2016 года. В государственном реестре производственных объектов зарегистрировано 99 шахт – тоже по состоянию на начало апреля. На 61 ведутся горные работы. Остальные находятся в стадии консервации или ликвидации. Из этих 99 шахт к опасным по внезапным выбросам газа относятся 19, а к так называемым сверхкатегорийным – 25. С учётом этих обстоятельств вопросы безопасности должны оставаться в эпицентре внимания, быть приоритетом как для собственников шахт, так и для надзорных органов. Понятно, что специфика производства такова, что оно является рисковым. Этот фактор полностью устранить невозможно, но нужно к этому максимально стремиться.

Сегодня ровно 40 дней с момента трагических событий в Воркуте, когда на шахте «Северная» погибли 36 человек. Семьям погибших была оказана материальная помощь, работа комиссии по расследованию причин и ликвидации последствий продолжается. Но определённые выводы можно, конечно, сделать уже сейчас. Глубина переработки пластов подземным способом постоянно увеличивается, а стало быть, повышаются и геологические, и технологические риски. Если новые предприятия имеют, как правило, более благоприятные условия с точки зрения безопасности, то старые требуют всё более пристального внимания (не только у нас, конечно, это мировая тенденция) и иных подходов к организации труда.

Параллельно с обновлением и модернизацией шахт должна постоянно вестись работа по совершенствованию систем безопасности горных работ. Надо провести тщательный анализ шахт и разрезов, в которых добыча ведётся в особо опасных условиях, и в случае необходимости принять меры, если требуется (давайте это тоже обсудим), ужесточить требования к применяемому в подземных выработках оборудованию и приборам, ещё раз внимательно изучить, как проводится их сертификация.

Также крайне важным является вопрос обеспечения достаточности геологической изученности недр. По большинству сверхкатегорийных и опасных по выбросам газа шахт лицензии, как известно, были получены ещё в 1990-х годах. Понятно, как это было сделано, – на основании положения о порядке лицензирования, то есть по самому факту проведения работ на участке недр при наличии горноотводного акта. При формальном соблюдении требований к технической документации на новых участках не всегда проводился реально необходимый объём геологоразведочных работ, особенно на более глубоких горизонтах. При этом, как мы знаем, по мере увеличения глубины добычи уровень содержания метана, количество геологических аномалий могут возрастать. Нужно подумать над тем, чтобы в законодательстве о недрах были установлены требования к параметрам изученности с учётом региональной специфики и, конечно, чтобы эти требования неукоснительно соблюдались.

У присутствующих участников совещания есть и другие предложения на этот счёт, они касаются, в частности, вопросов о замещении использования марки угля, который добывается на сверхкатегорийных шахтах, на уголь, который добывается открытым способом, предлагается сконцентрировать внимание на предварительной дегазации угольных пластов. Мы посмотрим. Подготовленный проект решения достаточно объёмный, я его вчера посмотрел, 30 пунктов практически. Тем не менее, если прозвучит что-то из того, что не попало в протокол, – пожалуйста, сформулируйте вашу позицию, мы постараемся в режиме поручений всё это отразить.

Теперь я попрошу выступить с общим сообщением Александра Валентиновича Новака, а потом послушаем других коллег.

А.Новак: Спасибо. Уважаемый Дмитрий Анатольевич, уважаемые участники совещания, коллеги! В своём докладе я хотел бы остановиться на трёх важных вопросах о состоянии и перспективах угольной отрасли и предложениях. Первое – это экономическое положение отрасли с учётом внутренних и внешних факторов. Второе – это вопросы промышленной безопасности и охраны труда. И третий вопрос вытекает из первого и второго – это завершение реструктуризации угольной отрасли.

С точки зрения экономики Российской Федерации угольная промышленность России является сегодня одной из системообразующих, при этом полностью является рыночной отраслью, ни одного государственного предприятия нет в отрасли. Уголь – это пятый базовый экспортный продукт Российской Федерации. По объёмам экспорта угля Россия занимает третье место в мире после Индонезии и Австралии. В угольной отрасли трудится 148 тыс. человек плюс 500 тыс. рабочих мест в смежных отраслях. Угольные предприятия являются градообразующими для 31 моногорода общей численностью 1,5 млн человек. 50% электроэнергии в Сибири и на Дальнем Востоке производится угольной генерацией. Уголь – груз номер один для железнодорожников, он обеспечивает 39% грузооборота страны.

Вместе с тем сегодня угольные компании как в России, так и в мире переживают не лучшие времена. Сокращается добыча угля в крупнейших угледобывающих странах – в Китае, США, Индонезии. С 2011 года падают мировые цены на угольную продукцию. С 2014 года тенденция роста потребления угля в мире сменилась на противоположную – сокращается объём международной торговли твёрдым топливом. Тем не менее в этих непростых условиях отрасль продолжает развиваться. Как сказал Дмитрий Анатольевич, растёт добыча угля (только за прошлый год выросла почти на 20 млн т), модернизируются действующие и вводятся новые мощности. На сегодня резерв производственных мощностей оценивается в объёме около 60 млн т.

Необходимо отметить, что в полном объёме удовлетворяются потребности экономики страны в угольной продукции. Впервые за много лет в 2015 году вырос спрос со стороны энергетиков Восточной Сибири, однако тенденция падения внутреннего спроса на уголь сохраняется. Несмотря на обострение конкуренции между странами – экспортёрами угольной продукции, не снижается экспорт российского угля, однако темпы его существенно замедлились. Если в период 2010–2014 годов внешние поставки угля выросли на 40 млн т, то в последние два года они сохраняются примерно на одном уровне. Мы наблюдаем снижение спроса и продаж, в частности в Китайскую Народную Республику (объём замещён другими странами Азиатско-Тихоокеанского региона). При этом в условиях изменения конъюнктуры внешних угольных рынков Россия переориентирует угольный экспорт на восток. Говоря о конъюнктуре внешнего угольного рынка, мы видим, что уже пять лет идёт падение цен на уголь. За это время экспортные цены на российский энергетический уголь в долларах снизились в 1,6 раза, на коксующийся – в 2,2 раза. Цена в рублях на уголь даже с учётом девальвационного эффекта снизилась на 21%. Мы прогнозируем, что в текущем году тенденция падения контрактных цен сохранится.

Несмотря на то что в рублёвом эквиваленте с 2013 года цены на уголь растут в связи в ростом курса доллара, существенно ухудшилось финансово-экономическое положение угольных компаний. В частности, с 2012 года начала снижаться отраслевая сальдированная прибыль до налогообложения. В 2013 году эта прибыль сменилась на убыток, который в следующем, 2014 году достиг наибольшего отрицательного значения – более 100 млрд рублей. Доля убыточных компаний в целом, по итогам прошлого года, – 31%. Надо сказать, что высокий рост курса доллара в 2014 и 2015 годах не только не компенсировал падение цен, но даже ухудшил ситуацию. Это связано с высоким уровнем закредитованности отрасли. Задолженность по займам и кредитам почти удвоилась и превысила 620 млрд рублей. Соответственно, выросли расходы на облуживание кредитов, прежде всего валютных. За последние два года убытки от переоценки кредитных обязательств выросли до 80 млрд рублей, или более чем в 13 раз. Затраты на уплату процентов по займам и кредитам увеличились более чем в два раза. В результате по итогам прошлого года в числе убыточных организаций были и крупные системообразующие угольные компании – СУЭК, «СДС Уголь», «Мечел».

Осложняет ситуацию растущая доля затрат на перевозку угля. В структуре экспортной цены российского угля доля затрат угольной промышленности упала с 43 до 22% за счёт роста доли услуг по транспортировке и перевалке угля. При этом за 2015 год вырос тариф на перевозки, на экспорт по коксующемуся углю на 25%, ещё на 9% – в 2016 году, то есть с декабря по январь – на 36%. По каменному углю, по энергетическому – на 21%. Для стабильной работы, осуществления инвестиций на воспроизводство сейчас для отрасли критичны предсказуемость и понимание долгосрочного тарифа.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! С учётом вышесказанного мы предлагаем Федеральной антимонопольной службе обеспечить сдерживание роста тарифов на экспортные перевозки угольной продукции, а также переход на принципы долгосрочного тарифообразования на базе сохранения существующих принципов тарифной методологии прейскуранта 10.01. Дефицит финансовых ресурсов привёл к ограничению инвестиционной деятельности угольных компаний. Инвестиции в основной капитал за период 2012–2015 годов сократились почти в два раза. Практически свёрнуты инвестпрограммы многих угольных компаний. По нашим расчётам, в сложившихся условиях может произойти дальнейшее сокращение инвестиционной активности угольных компаний до 50 млрд рублей в год. Поскольку основным источником инвестиций в основной капитал являются только амортизационные отчисления, это может привести не только к отказу от ввода новых мощностей, но и к деградации имеющихся, что скажется на промышленной безопасности.

Таким образом, экономическая ситуация угольной отрасли характеризуется рядом системных проблем. Хотел бы добавить то, что не было сказано. Это риски роста фискальной нагрузки на угольную промышленность при недропользовании, в том числе в части платы за водопользование, водного налога, экологических платежей, отчислений на использование земельных участков, размещение вскрышных пород и отходов углеобогащения.

Для решения этих проблем Минэнерго предлагает актуализировать программу лицензирования угольных месторождений до 2020 года, предусматривающую компенсацию марочного состава углей с учётом потребностей угольного рынка в особо ценных марках, выбывающей сырьевой базы, планов обеспечения месторождений транспортной и энергетической инфраструктурой, и учитывать особенности лицензирования участков с особо опасными горно-геологическими условиями. Также предлагается усовершенствовать процедуру согласования отклонений от лицензионных соглашений, обусловленных негативной ситуацией на угольных рынках, процедуру согласования проектной документации на строительство и эксплуатацию объектов угледобычи, перейти на долгосрочное тарифообразование, скорректировать сроки и проработать механизмы перехода на технологическое нормирование.

Следующий блок – вопросы промышленной безопасности и охраны труда. Говоря о тенденциях в динамике производственного травматизма в угольной промышленности, нельзя не отметить ряд позитивных моментов. Смертельный травматизм в долгосрочной ретроспективе снижается как в абсолютных, так и в относительных значениях. В целом по отрасли число травм со смертельным исходом на 1 млн т угля снижено с 1993 года с 1 до 0,07, или в 14 раз. Уровень смертельного травматизма на шахтах в расчёте на тысячу работающих стал ниже, чем в ряде других отраслей, – на 30% ниже, чем при добыче металлических руд и при морских перевозках. При этом удельные затраты на охрану труда в угольной отрасли самые высокие. Однако на шахтах России сохраняются высокие риски возникновения крупных аварий. Если посмотреть динамику смертельного травматизма прошлых лет, то явно видна цикличность аварий с большим количеством погибших.

Основной причиной большинства аварий явились взрывы метана. После аварии на шахте «Распадская» в 2010 году значительно был ужесточён контроль соблюдения правил безопасности, в том числе за счёт совершенствования нормативно-правовой базы. Был принят ряд решений в части обеспечения условий безопасного ведения горных работ. Основополагающими решениями стали указ Президента 2010 года, в соответствии с которым Правительство Российской Федерации стало осуществлять руководство деятельностью Ростехнадзора, а также целый ряд поправок, внесённых по инициативе Правительства, в различные федеральные законы. В ноябре 2013 года утверждены новые правила промышленной безопасности для угольных шахт. Они коснулись всех аспектов обеспечения безопасности – ведения документации, работы сотрудников, противоаварийной защиты, вентиляционных устройств, ведения горных работ, очистных, а также других связанных процессов. Всего за период с 2010 года было принято около 60 нормативных документов в части совершенствования федеральных норм и правил в области промышленной безопасности.

Тем не менее, как показала недавняя трагедия на шахте «Северная», основные причины риска смертельного травматизма не ликвидированы. Продолжают оставаться следующие вызовы и угрозы: наличие большого количества шахт, работающих в сложных горно-геологических условиях, что обуславливает высокие риски возникновения крупных аварий с человеческими жертвами; недостаточный уровень профессиональной подготовки занятых на подземных работах и членов вспомогательных горноспасательных команд; сокращение инвестиционных программ угольных компаний вследствие ухудшения их финансового положения.

В рамках правительственной комиссии, созданной Вами, Дмитрий Анатольевич, возглавляемой Аркадием Владимировичем Дворковичем, подготовлены предложения по улучшению ситуации. Среди них обратил бы внимание на следующие: продолжение работ по совершенствованию нормативной базы и технического регулирования по промышленной безопасности и охране труда;

необходимость повышения качества профессиональной подготовки занятых на подземных работах; предложение по изменению в системе специального страхования, предусматривающее увеличение с 20 до 40% объёма средств, направляемых на финансирование предупредительных мер и обучение персонала в части обеспечения безопасности горных работ на шахтах (эта мера планируется только для шахт, обращаю внимание); меры по стимулированию закупок отечественного оборудования, обеспечивающие безопасность работы шахт (в качестве механизмов такого стимулирования можно рассмотреть субсидирование процентных ставок по кредитам, полученным на приобретение нового оборудования и систем безопасности); предоставление предприятиям отрасли утилизационной премии при списании старого оборудования, а лизинговым компаниям – госгарантий при приобретении и передаче в аренду оборудования.

В целом этот вопрос обсуждался Минпромторгом, такие меры поддержки существуют в других отраслях. Считаем, что для угольной отрасли они также целесообразны с учётом сегодняшнего положения и необходимости стимулирования именно работ и приобретения оборудования по повышению безопасности.

Третий блок – реструктуризация угольной промышленности. Хочу отметить, что определяющее влияние на снижение травматизма, в том числе и смертельного, оказала реструктуризация угольной промышленности. В ходе реформирования отрасли были ликвидированы особо убыточные шахты, имеющие наиболее сложные горно-геологические условия отработки пластов.

За период с 1990 года значительно вырос удельный вес наиболее безопасного открытого способа добычи угля. Общее количество шахт сократилось на 169 технических единиц – с 239 до 70, то есть в три с половиной раза. Ликвидированы все 30 шахт в Подмосковном бассейне и все 27 шахт на Урале.

Высокий смертельный травматизм в угольной отрасли связан также со сложными, в том числе по сравнению с зарубежными странами, условиями подземной отработки угольных пластов. Практически все аварии на шахтах произошли из-за взрывов метана, вызванных высокой метанообильностью отрабатываемых пластов, временными, неустойчивыми схемами проветривания горных выработок, обусловленных работой в уклонных полях.

Несмотря на сокращение количества шахт, сегодня ещё более половины шахт одновременно опасны по взрыву метана и пыли, горным ударам, самовозгоранию пластов. Почти каждая третья шахта в России работает на глубине более 500 м. Две шахты – «Воркутинская» и «Комсомольская» в Печорском угольном бассейне – добывают уголь на глубине более 1 км. Причём при сокращении числа занятых на подземных работах растёт концентрация горных работ и интенсивность труда. Так, за последние 15 лет среднегодовая мощность одной шахты удвоилась, а среднесуточная нагрузка на очистной забой выросла в четыре раза. Это в свою очередь требует надлежащего пылегазового режима и более надёжных условий дегазации и проветривания.

Министерство энергетики предлагает образовать комиссию по определению шахт, осуществляющих добычу угля в особо опасных горно-геологических условиях, анализу их работы и по результатам анализа представить в Правительство Российской Федерации предложения по их функционированию, в том числе с учётом анализа зарубежного опыта обеспечения безопасного ведения горных работ.

Мы уже имеем опыт поэтапной ликвидации особо опасных шахт. Например, в Кузбассе на принципах государственно-частного партнёрства уже реализуется утверждённая в июле 2015 года комплексная программа поэтапной ликвидации убыточных шахт, расположенных на территории городов Прокопьевска, Кисилёвска, Анжеро-Судженска, переселения жителей с отработанных территорий. С целью выполнения этой программы используется новый механизм предоставления права пользования новыми участками недр с обременением недропользователя обязательствами по проведению ликвидационных мероприятий на убыточных шахтах. Необходимо продолжить реализацию этой программы.

Также необходимо продолжить завершение программы реструктуризации угольной промышленности, которая показала свою эффективность. С 1994 года численность работников отрасли сократилась с 950 тыс. до 150 тыс. человек, производительность труда выросла в три раза, исключились полностью дотации из федерального бюджета на поддержку шахт, закрыли, как я уже сказал, 169 шахт, переселили из ветхого и аварийного жилья более 40 тыс. семей.

Объём необходимых бюджетных средств на завершение программы до 2020 года составляет 35 млрд рублей. Сейчас предусматривается ежегодно 3,5 млрд рублей, и это те средства, которые в рамках бюджета позволяют в течение 10 лет завершить данную программу. Если будет выделяться больше в рамках возможностей бюджета, то, конечно же, этот срок можно было бы сократить.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич, в заключение хотел бы отметить, что утверждённая Вами, как Вы также отметили, в 2014 году долгосрочная программа развития угольной отрасли практически по всем показателям выполняется опережающими темпами. Вы также обозначили её основные ориентиры, я не буду повторяться, хотел лишь сказать, что предложения по решению наиболее актуальных проблем отрасли и достижение основных ориентиров программы развития угольной промышленности на период до 2030 года нашли своё отражение в проекте протокольных решений сегодняшнего совещания, и надеюсь, что участники сегодняшнего совещания выскажут своё мнение по этим вопросам. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо Александр Валентинович.

А.Алёшин: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, в государственном реестре опасных производственных объектов по состоянию на 1 апреля 2016 года записано 99 угольных шахт, 258 разрезов, 109 объектов обогащения угля.

Д.Медведев: Повторять только не надо ту информацию, которую уже дал министр. Основные узловые вещи по вашей линии – по линии надзора.

А.Алёшин: Для улучшения состояния промышленной безопасности в отрасли после аварии на шахте «Распадская» были приняты решения и даны поручения, способствовавшие повышению уровня промышленной безопасности. Основными нормативно-правовыми актами, принятыми для повышения уровня промышленной безопасности в период с 2010 по 2015 год введены следующие нормы. Увеличены размеры административных штрафов в 10 раз для должностных и юридических лиц, для граждан – в два раза. Должностные лица Ростехнадзора наделены правом применять наказание в виде административного приостановления деятельности. Установлен режим постоянного государственного надзора на угольных шахтах. Введено обязательное страхование гражданской ответственности владельцев опасных объектов. Введён институт федеральных норм и правил в области промышленной безопасности. Установлены требования в части создания нештатных аварийно-спасательных формирований из числа работников на шахтах. Организовано взаимодействие Ростехнадзора и Роструда по проведению совместных проверок на опасных производственных объектах угольной промышленности.

Одновременно с этим были приняты нормативно-технические акты, направленные на технологическое развитие системы промышленной безопасности, которыми установлены требования по обязательному проведению дегазации, внедрению в шахтах многофункциональной системы безопасности. Установлены требования по применению способов и схем проветривания, оборудованию шахт пунктами коллективного спасения персонала, определению газоносности угольных пластов, требования к применению электрооборудования и другие.

По линии Ростехнадзора с 2011 по 2015 год утверждён 41 нормативно-правовой акт. Помимо того, что все эти нормативные акты были утверждены, они ещё и реализованы, что называется, в железе. Все необходимые меры были приняты в натуральном выражении, если можно так выразиться.

Представлена динамика добычи, аварийности и травматизма со смертельным исходом. Об этом уже говорилось, не буду повторяться.

Ещё одним заметным результатом принятых мер стало то, что на шахтах России в 2015 году доля метана, каптируемого средствами дегазации, возросла до 80%. Для сравнения, в 2008 году доля метанокаптируемых средств дегазации была около 20%. Внедрены механизированные системы для приведения горных выработок в пылевзрывозащитное состояние. Анализ расследования многих событий, связанных с произошедшими в последние годы газодинамическими явлениями свидетельствует о том, что угольная пыль не принимала в них участие. Если бы не этот фактор, многие аварии, в том числе, конечно, и на шахте «Северная», были бы значительно тяжелее.

Основными видами аварий, происходивших в угольной промышленности, являются эндогенные пожары, взрывы, обрушения. Из общего количества аварий около 45% составляют пожары, они же также являются причинами некоторых аварий, связанных со взрывами метановоздушной смеси. За рассматриваемый период взрывы составляют 20% аварий. Это самые опасные аварии, которые уносят жизни большинства работников. Большинство произошедших пожаров – эндогенные и связаны с ненадлежащей изоляцией и самовозгоранием выработанного пространства. Взрывы происходили в результате недостаточного проветривания и скопления газа, некачественной изоляции выработанного пространства. Всего в авариях с 2010 по 2015 год погибло 150 человек.

Сегодня угольные шахты оснащены необходимыми средствами механизации процесса, приборами контроля, средствами защиты, что снижает фоновый риск, который соответствует лучшим мировым практикам. В то же время остаются причины, связанные с организацией работ и дисциплиной, ввиду чего угольным компаниям необходимо сделать акцент именно в этом направлении. Анализ причин аварий и несчастных случаев со смертельным исходом на угольных предприятиях показывает, что бо?льшая часть их связана с нарушениями требований безопасности вследствие как раз низкой дисциплины и квалификации работников, неудовлетворительной организации производственных процессов, слабых знаний персоналом требований безопасного ведения работ, неэффективности производственного контроля. Эти нарушения являются системными и повторяются из года в год.

Представлены некоторые итоги нашей контрольно-надзорной деятельности за последние пять лет. Внедрение риск-ориентированного подхода снижает количество проверок, а вместе с тем и количество выявляемых нарушений. В то же время требовательность к предприятиям не снижается и количество принимаемых мер административного воздействия увеличивается. В результате грубых нарушений в 2015 году работы приостанавливались 699 раз. Каждый факт приостановки – это предотвращение аварий и гибели большого количества людей.

Можно увидеть, как изменяются по видам нарушения за последние 10 лет. Анализ нарушений свидетельствует о снижении наиболее опасных нарушений, таких как нарушение газового и пылевого режима, являющихся факторами самых серьёзных аварий. Мы показали основные виды нарушений, которые были выявлены в прошлом году. Число нарушений, связанных с обеспечением газового и пылевого режима, незначительно, но этой области уделяется повышенное внимание инспекторского состава. Прочие нарушения – это как раз те самые системные нарушения, которые в структуре риска аварий занимают львиную долю. И эти же нарушения являются питательной средой всех тех нарушений, которые указаны в верхней части таблицы.

Показана взаимосвязь между проводимыми проверками, выявляемыми нарушениями, нарушениями пылевого и газового режима и административными приостановками деятельности. Несмотря на снижение количества проверок, возросло число серьёзных нарушений и принятых мер к нарушителям в виде административных приостановок.

Программой развития угольной промышленности на период до 2030 года было запланировано снижение значения удельного показателя смертельного травматизма к концу 2015 года до 0,13 человека на миллион тонн. В 2015 году этот показатель составил 0,53 человека на миллион тонн, что соответствует показателям развитых угледобывающих стран и в два раза превышает показатель, который был записан в Программе развития угольной промышленности. Это самый низкий показатель за всю историю наблюдения, не только российскую, но и Советского Союза. Для сравнения, на Украине этот показатель в настоящее время составляет почти 1,2 человека на 1 млн т. У нас, напомню, – 0,53 человека, в Китае – 0,25, то есть в пять раз.

Д.Медведев: Что нам с Украиной в этом смысле сопоставляться…

А.Алёшин: Я для сравнения…

Д.Медведев: Да нет, я просто про то, что там ни промышленности, ни государства не существует.

А.Алёшин: Это в 2013 году на Украине было, когда ещё там…

Д.Медведев: Это 2013 год? Промышленность там была, а государства и тогда не было.

А.Алёшин: Проведённый анализ показывает, что принятые в последнее время реализованные меры были достаточно эффективны и дали положительные результаты. Вместе с тем ряд позиций нуждается в дальнейшем развитии.

Нами подготовлены предложения по повышению уровня промышленной безопасности в угольной отрасли, они вошли в проект поручений по итогам сегодняшнего совещания. Для экономии времени я не буду их зачитывать, хотелось только акцентировать внимание на разработке действенных мер для снижения пресловутого человеческого фактора, а именно разработать и осуществить комплекс мер по резкому повышению эффективности систем управления промышленной безопасностью и производственного контроля в угольных компаниях; обеспечить непрерывное прохождение работниками угольных шахт обучения и тренингов по вопросам технологии ведения безопасности работ.

И следующее предложение, с которым мы выступаем впервые. Мы считаем целесообразным рассмотреть возможность введения уголовной ответственности руководителей, в первую очередь руководителей, и других работников за неоднократное грубое нарушение требований безопасности, отклонения от которых создают угрозу жизни и здоровью людей, даже если отклонения эти не привели к гибели работников.

Д.Медведев: Под неоднократностью вы с правовой точки зрения понимаете так называемую повторность, то есть достаточно второго нарушения. Правильно я понимаю?

А.Алёшин: Да.

Д.Медведев: Ладно. Спасибо, Алексей Владиславович.

М.Топилин: Коллеги! Не буду повторяться, мы за последнее время (после трагедии на шахте «Распадская») приняли достаточно большой пакет законодательных мер. Это поправки в Трудовой кодекс: появилась новая глава «Особенности регулирования труда работников, занятых на подземных работах», где были чётко урегулированы вопросы, связанные и с обучением, и с инструктажем, с медицинскими осмотрами. Были приняты решения Правительства по порядку проверки соответствия знаний, применяемых на подземных работах, квалификационным требованиям (в 2012 году постановление было принято). Был утверждён единый перечень требований по охране труда и перечень мероприятий, которые реализуют работодатели, по охране труда. Раньше сюда относили мероприятия как угодно, и единой технологии, единой конструкции не было.

Также в последние годы была проведена очень серьёзная работа по специальной оценке условий труда. Подавляющее большинство шахт прошли спецоценку. Это связано с введением дополнительного тарифа в системе пенсионного обеспечения. Мы продолжаем эту работу совершенствовать, имея в виду, что очень важно, чтобы никто не потерял гарантий и компенсаций, но условия труда улучшались.

Мы буквально перед этим совещанием с Иваном Ивановичем Мохначуком (председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности) встречались, и есть договорённость о том, что мы внесём некоторые изменения в особенности применения спецоценки, с тем чтобы какие-то шероховатости в этом процессе полностью ушли.

Коллеги отметили, что в результате травматизм со смертельным исходом, по сравнению с 2012 годом, уменьшился: по нашим данным, в прошлом году погибших было 50 человек (33 человека на шахтах, которые добывают каменный и бурый уголь).

Дмитрий Анатольевич, коротко по предложениям, которые есть. Они все вошли в проект протокольного решения. Это и изменения, корректировка скидок и надбавок по тарифам в зависимости от условий добычи угля. Здесь мы с Минэнерго подготовим предложения, как можно было бы дополнительно с учётом скидок и надбавок влиять экономически на те мероприятия, которые предприятия проводят по снижению травматизма.

Второе (это системная вещь): мы в единственном виде страхования – страховании от несчастных случаев на производстве – до сих пор имеем эта сумма составляет 2 млн рублей, поэтому в проекте протокольного решения эти поручения тоже даются. Это всё можно сделать в пределах средств, которые предусмотрены на страхование от несчастных случаев. Также предлагается увеличить требования к продолжительности работы без травм со смертельным исходом до трёх лет. В этом случае вводить систему скидок для предприятий в рамках страхования от несчастных случаев. Эти предложения тоже поддержаны всеми.

Дмитрий Анатольевич, единственное, что у нас вызывает вопросы: мы по 18-му пункту проекта решения... Александр Валентинович (Новак) обозначил предложения Минэнерго – устанавливать вычет по социальному страхованию, то есть когда предприятие может в рамках перечисленных взносов тратить средства на предупредительные меры, – Александр Валентинович предложил это сделать в размере 40% всех взносов. Я напомню...

Д.Медведев: Здесь написано не «40%», а «проработать до 40%». Это всё-таки разные вещи.

М.Топилин: Да, до 40%. Мы предлагали сделать 30%, до 30%.

Д.Медведев: Но, коллеги, написано «до 40% проработать».

М.Топилин: Мы предлагали до 30 сделать норму, и не всех сумм страховых взносов, потому что у нас скидка эта работает тогда, когда уплаченные суммы выше, нежели то, что выбирает предприятие, то есть дельту. Это общее правило социального страхования и страхования от несчастных случаев. И направлять это... Здесь надо тоже немножечко подкорректировать. Мы тогда в рабочем порядке это сделаем. У нас эти средства идут в основном на безопасные условия труда, на различные средства индивидуальной защиты, но не на модернизацию основных фондов. Это тогда слишком широкая трактовка, можно и оборудование покупать. И я думаю, что это противоречит той системе страхования, которая существует. Мы тогда бы этот перечень проработали.

Д.Медведев: Ну проработайте, это же не решение. Сказано: «проработать и представить предложения». В том числе и по цифрам тоже, естественно.

М.Топилин: Да, но в принципе направление это правильное, мы в этом направлении также действуем.

И последнее. Мы в принципе подготовили – это тоже имеет отношение к программе переобучения шахтёров с учётом реструктуризации, которая проходит... Кемеровская область внесла проект программы по поддержке рынка труда объёмом порядка 140 млн рублей. Мы сейчас с коллегами работаем над её уточнением, но в принципе готовы её тоже поддержать. И, если эти решения будут поддержаны, мы до мая должны будем заключить с Кемеровской областью соответствующее соглашение.

Спасибо.

А.Тулеев: Сегодня на фоне, Вы знаете, глобального кризиса мирового производства и резкого падения цен на мировом рынке, на фоне закрытия угольных предприятий, к сожалению, массовых увольнений шахтёров, которые происходят в Соединённых Штатах, Китае, Индонезии, ЮАР, других продвинутых ведущих странах кузбасская промышленность держится. Нам удалось, Дмитрий Анатольевич, не только сохранить, но и нарастить объём угледобычи до 215 млн т в прошлом году, удержать наших ключевых покупателей на главных рынках, то есть укрепиться на мировых рынках, не допустить массового сокращения людей. Повысили на 10% заработную плату, то есть одно из Ваших требований, которое Вы высказали, – работа и достойная заработная плата – на сегодняшний день с трудом, но мы выдерживаем. Это прямой результат, конечно, колоссального труда, который мы сделали за 18 лет. За это время единственная отрасль, которая прошла полный цикл реформирования, превратилась из убыточной, дотируемой государством, в экономически эффективную и стала первой полностью частной отраслью российской экономики. Это доказано временем – эффективность работы, в том числе в эти труднейшие месяцы работы этого года.

Мы инвестировали начиная с 1997 года 663 млрд рублей, построили 86 новых высокопроизводительных угольных предприятий. Вы только сейчас смотрели, Дмитрий Анатольевич, разрез «Барзасский» и обогатительную фабрику. То есть за 18 лет практически построен второй угольный Кузбасс. Только что мы посмотрели технику, правда, открытую, и Вы видите, что регион превратился в полигон для внедрения и испытания мировых супертехнологий.

Что нам дала совместная работа с Правительством Российской Федерации, вот такая масштабная работа? Первое – производительность труда шахтёров за 18 лет по Кузбассу выросла в 3,6 раза. Я Вам докладывал: было занято 315 тыс. человек в советское время в угольной отрасли Кузбасса, добывали 160 млн т, а сейчас 215, и мы сделали очень мощный рывок, и сегодня в отрасли занято всего 90 тыс. человек. Второе, то, что Вы постоянно требовали от нас, – обогащение угля. Доля обогащённого угля в три раза выше рядового, довели с 40 до 74% на момент проведения совещания. Конечно, этого невозможно было бы достичь, если бы не было чёткой, прямой поддержки Президента Владимира Владимировича Путина. Он неоднократно приезжал в Кузбасс, в том числе, спасибо, во время трагедии на «Распадской». В 2012 году лично провёл в Кемерово большое совещание, где была принята стратегия развития до 2030 года угольной отрасли. Прогрессу, которого мы добились на сегодняшний день, способствовали абсолютно правильные своевременные решения, которые были приняты лично Вами, уважаемый Дмитрий Анатольевич. Вы помните совещание 2012 года, шахтёрский город Ленинск-Кузнецкий. Вы посетили старейшую в области шахту «Комсомолец», а затем спустились сами лично в шахту «Листвяжная», где под землёй непосредственно встретились с нашими горняками, специалистами и там же провели ряд совещаний и обсудили ряд важнейших вопросов. После этого было решено при Вашей поддержке, именно после встречи под землёй: изменение в трудовом законодательстве, налоговое стимулирование, безопасность. И примите особую благодарность вот именно за эту встречу.

Докладываю, что мы сделали по повышению безопасности шахтёрского труда. Начиная с 2000 года вложили в безопасность, чисто в безопасность, 55 млрд рублей. Самое важное – это продуманные, правильные инвестиции. Они позволили нам уменьшить число шахтёров, работающих в опаснейших условиях под землёй. Сейчас мы перевернули, Дмитрий Анатольевич, угольную пирамиду. Если раньше, до 1998 года, подземная добыча составляла в Кузбассе 60% от всего добытого угля, теперь, наоборот, 66% угля добывается на угольных разрезах, то есть открытым, безопасным способом. Раньше, в 1997 году, под землёй работали 72 тыс. человек, сегодня 33. Мы и дальше будем идти по этому пути, потому что чем меньше людей под землёй, тем спокойнее, безопаснее. Не дай бог что-то случится, меньше людей пострадает. Хотя, как Вы сегодня правильно заметили, каждая человеческая жизнь бесценна и нужно бороться за каждую шахтёрскую жизнь.

Все действующие шахты Кузбасса, их сегодня 47, оборудованы самыми современными системами газовой защиты. На всех шахтах самые передовые системы связи, специальные чипы. Связь с каждым шахтёром под землёй. Но в то же время, Дмитрий Анатольевич, сколько мы ни говорим, сколько ни проводим этих инструктажей, сколько ни пугаем, честно говоря, ну не доходит. С этим человеческим фактором, тут нужно иногда вот, как в народе говорят, «тройную защиту от дураков». Так же как в автомобильной... Вот сколько, Дмитрий Анатольевич, кому ни говори: не езжай, вот это встречка, нельзя ехать, разобьёшься насмерть... Бесполезно. А вот когда ставишь разделительную полосу, металлические ограждения и так далее – всё. Встречки нет, человек сохранился, человеческая жизнь сохранилась. Вот на этом я лично настаиваю, говорю: сделай так, даже если он захочет нарушить, а вот сделай, как на встречке, как в автомобильном транспорте, который мы делаем…

Вот, к примеру, как сделала компания СУЭК, Рашевский Владимир Валерьевич... В 2014 году, кстати, мы обговаривали это ещё там, под землёй, Дмитрий Анатольевич, в Ленинске-Кузнецком. Появился один из первых в России диспетчерских центров по промышленной безопасности. Что это такое? Принцип работы светофора. Все угольные предприятия выведены на диспетчерский щит. Зелёный свет на мониторе – значит, всё работает по технологии, нарушений безопасности нет. Жёлтый – всё, внимание, где-то что-то случилось под землёй, на одной из шахт или разрезов. Мгновенно сигнал на шахту, выясняют причину. Загорелся красный – если не приняли мер на шахте, то отключение идёт вот с этого диспетчерского пункта. Тройной контроль. Инженерная мысль, Дмитрий Анатольевич, во всяком случае в этом объединении, по безопасности на пределе. Я даже уже не знаю, что там ещё можно придумать. Считаю, уже сегодня в наших силах, и мы работаем, создать основу для безлюдной угледобычи. Начинать, конечно, нужно с очистных забоев. То есть опасную работу должна вести техника, комбайны, а люди должны управлять с безопасного расстояния. Горное дело – особое искусство, было, есть и будет. Сегодня, к сожалению, Дмитрий Анатольевич, сказать, что всё сделано, и там не будет… Ну не могу я. Я говорил и в ходе двухдневной Вашей поездки, что невозможно предусмотреть все эти... Под землёй свои особые законы действуют, особые, и при всей нашей продвинутости всё равно каждый раз мы дрожим, как осиновые листы.

В этом году с учётом человеческого фактора мы уже запустили первый общероссийский аэромобильный центр, где будем готовить шахтёров, где они будут в реальной шахте отрабатывать все приёмы – в 3D-измерении, в условиях, максимально приближённых к реальности. Я хочу поблагодарить министра Пучкова. Владимир Андреевич лично контролирует ход строительства, и первую группу спасателей мы в апреле уже допустим к обучению, а обучать будем всех российских шахтёров, в течение года примерно 10 тыс.

Что всё это нам дало, вся эта масштабная работа? Первое. Самое низкое количество смертельных случаев (стучу по дереву) за всю историю добычи угля в Кузбассе: две – в 2013-м, две – в 2015 году. В 1997 году тяжёлая статистика была: на 700 тыс. т угля один шахтёр погибал, сегодня на 15 млн – один погибший. Но, к сожалению, во всём мире шахты – это опаснейшее производство, и даже в самых развитых… Там, ещё раз повторяю, свои законы под землёй, но главный враг – всё равно везде метан.

И хотя реально взвешивая ситуацию, вероятность последующих взрывов на шахтах с учётом того, что сделали, полностью пока, Дмитрий Анатольевич, к сожалению (я честно, как перед иконой, говорю), – не исключить. И моё мнение поэтому: наиболее опасные, старые, изношенные шахты, особо с крутыми пластами падения, где используют ручной труд, где шахтёры, как обезьяны, лазают, добывают этот уголь, просто закрыть, и чем быстрее, тем лучше.

И вот с 2013 года по Вашему решению, Дмитрий Анатольевич, мы совместно с министром Александром Валентиновичем Новаком вывели из эксплуатации именно 11 таких шахт, о которых Вы говорили: самые старые, самые опасные, самые аварийные, с высочайшим уровнем травматизма и высочайшей долей ручного труда.

Где мы вывели? Прокопьевск (согласовали с Вами), Киселёвск, Анжеро-Судженск. Дмитрий Анатольевич, докладываю Вам, Ваше задание выполнено, шахты эти уже закрыты. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить министра труда Топилина Максима Анатольевича, мы вместе работали по занятости шахтёров.

Какая схема закрытия? Я Вам докладываю ещё раз: собственники, как Вы говорили, взяли на себя решение технических вопросов по закрытию шахт. Это был трудный момент, и психологически трудный, и чисто технически. Затратили на эти цели практически 5 млрд рублей собственных средств, взамен они получили лицензии на строительство новых разрезов, куда трудоустроили шахтёров с этих шахт, а государство взяло на себя решение социальных программ. Вы тогда сказали: а вы переселяйте людей из ветхого аварийного жилья, которое было наверху, на этих шахтах.

И особо, конечно, большую работу здесь провела – нужно поблагодарить – компания «СДС» Федяева Михаила Юрьевича.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! На 2015–2016 годы (Вы уже подписали) предусмотрено 700 млн рублей, чтобы нам довести переселение этих домов с этих закрытых шахт. Переселили пока 448 семей, но необходимо ещё закончить и переселить с этих грунтов 6395 семей. И здесь очень мощно было бы программу ГУРШ поддержать, я тоже в ходе поездки Вам докладывал.

И, конечно, важное значение имеет 185-й ФЗ, если его продлить дальше, то мы задачу эту, конечно, выполним. А она многие проблемы решает, в том числе строительную, а строительство — это локомотив экономики. Но для этого нужно 10 млрд 450 млн рублей, и тогда со всех опасных аварийных шахт мы жильё уберём. А собственники, как сказали, продолжают вкладывать свои средства для закрытия этих шахт.

Дмитрий Анатольевич, помимо старых шахт, которые мы закрыли, сейчас самое опасное – восемь сверхопасных шахт. И закрыть их одномоментно мы не можем. Во-первых, 7300 человек. Это семьи, дети. Требуется 15 млрд рублей. И, что важно, на этих восьми особо опасных шахтах – самый уникальный коксующийся уголь, ценнейшей марки. Таких марок угля в мире просто нет. И металлурги без этих марок угля работать не могут. Что мы предлагаем? Для таких сверхопасных шахт просто запретить отработку этих угольных пластов, пока в них не будет реально снижено содержание метана до безопасного уровня (учёные должны его установить), и жёстко это контролировать. А с другой стороны, угольным компаниям предоставить упрощённый порядок списания экономически нецелесообразных из особо опасных участков для отработки угля. Чем быстрее мы это сделаем, Дмитрий Анатольевич, тем спокойнее будем спать. Считаю, что для проведения дегазации нам нужно изменить схему. Ростехнадзор докладывал – Алёшин. Мне кажется, если мы не сделаем независимые компании по дегазации, главным показателем которых будет качество дегазационных работ, мы не продвинемся далеко. В Америке более 200 таких независимых фирм. Они специализированно занимаются только дегазацией, то есть извлечением метана до начала горных работ. И эти 200 фирм извлекают до 80% метана из угольных пластов. А мы извлекаем в среднем из пластов пока 10–20% на сегодняшний день. Почему? Потому что занимаются не такие компании, а занимаются компании, которые сами шахты организовывают, специалисты, а они работают по остаточному принципу. Вот и весь секрет.

Дмитрий Анатольевич, Вы на самой первой стадии поверили, поддержали наш масштабный проект по извлечению метана из угольных пластов, который мы реализуем вместе с «Газпромом». В феврале 2010 года Вы лично запустили добычу газа метана на Талдинском месторождении. В результате, во-первых, создали совершенно новую отрасль – метано-угольную. И, что важно, мы сейчас уже на этой базе начали обучать специалистов по газу метану, а потом из них создадим специализированные бригады, которые будут заниматься именно дегазацией.

Главная проблема, уважаемые коллеги, на сегодняшний день: где взять инвестиции по вопросам безопасности. В условиях, когда внутренний рынок угля ежегодно снижается, газы дешевле, чем уголь… Экибастуз: как прёт этот уголь, так и прёт. Уже скоро, наверное, 30 млн т угля будет завозить, которые мы могли сами спокойно внутри сжигать, в том числе кузбасского. Основным источником (Дмитрий Анатольевич, я убедительно прошу Вас этот вопрос решить, помочь нам) является экспорт. Если вопрос с экспортом будет решён – а экспорт во многом зависит от цены железнодорожных перевозок, – поверьте мне, этих совещаний Вы будете проводить на порядок меньше.

Мы что просим? Первое: железнодорожный тариф должен быть предсказуемым долгосрочно. Ну что сложного специалистам? Я сам по образованию инженер путей сообщения. Что сложного просчитать это? Сколько мы спорили с Якуниным – бесполезно, топчемся на одном месте. Он зайдёт, договорится – на совещании одно, потом зашёл, кого-то уговорил, смотришь: тарифы растут и растут. В 2012 году, когда Вы проводили под землёй совещание, Дмитрий Анатольевич, железнодорожный тариф составлял 40%. И тогда уже шахтёры, бригадир, Вы помните, вели разговор про этот железнодорожный тариф. А сейчас его доля 60%. За это время железнодорожные перевозки угля выросли более чем в полтора раза. Цены на уголь в рублях с учётом девальвации, наоборот, упали на 20%. Если тарифы дальше будут расти, то перевозки угля уменьшатся, а если уменьшатся объёмы перевозок, зачем тогда БАМ, зачем Транссиб, зачем всё это развитие? Ведь всё это делается для повышения объёма перевозок грузов. А не будет угля, и смысл всего этого пропадает. Причём ведь угольная отрасль даёт работу самим железнодорожникам – 400 тыс. человек. Мы просчитали всё сами: это треть грузовых перевозок в России – уголь. Схема простая, логика простая: чем больше ты угля провёз, тем больше тонно-километров. Чем больше тонно-километров, тем больше денег у господина Белозёрова Олега Валентиновича – умнейший, талантливый руководитель. До идиотизма всё просто и настолько сложно, бьёмся каждый раз с этим...

Второе. Мы просим, конечно, хотя бы на сегодняшний день сохранить базовый принцип прейскуранта 10-01: груз массовый – типа угля, руды – надо везти дешевле. Если же тариф задрать, массовых грузов не будет. Но тогда и другие грузы придётся везти в разы дороже. А резервов много, Дмитрий Анатольевич, поверьте. Я сколько раз говорил – правда, потом становишься врагом номер один… Это и новые технологии. Посмотрите, какая у вас скорость доставки – вы скатились в каменный век. Оборота вагонов нет, тяжеловесного движения нет, маршрутизации нет. Зарплаты там – не снились нам, да и другим работникам промышленности. Но делать надо всё это совместно, никто не отделяет. И мы хотим совместно делать с крупнейшими грузоотправителями маршрутизацию перевозок и всё, что от нас зависит.

И в завершение, Дмитрий Анатольевич, ещё одна напасть помимо кризиса этого, угроз железнодорожного тарифа, – я не могу не поделиться с Вами. Это вот когда прошла парижская конференция Организации Объединённых Наций по климату… Тяжелейшая сейчас моральная обстановка: против угля практически объявлен крестовый поход. Везде вдалбливают: уголь грязный, топливо, CO2,углекислый газ, что именно из-за него температура растёт во всём мире и так далее. Но что самое страшное – почему наши-то вышли? Почему Олег Дерипаска вышел… Больше ему ничего не надо – надо увеличить плату выброса за углекислый газ, углеродный налог! Ну всё же встанет, всё встанет.

Во-первых, надо прочитать эту ботанику, там же недолго. Вся жизнь же зависит от солнца, от углекислого газа. Что, сложно, что ли, прочитать? Один абзац же. Нет же, углеродный налог – и всё, и тогда всё встало. Но встанет же и нефтегазовая отрасль, и транспорт, и металлургия, и агропром, и химическая промышленность. Всё это ляжет на людей. Мы уже прикинули примерно: цена на электроэнергию, на тепло вырастает в 2,7 раза. Просчитать надо все последствия, а главное, прекратить пугать людей.

Д.Медведев: Он ещё пугает тем, что нельзя пиво разливать в пластиковую тару, так что в этом смысле ведёт деструктивную линию и по другим направлениям. Но если говорить серьёзно… Аман Гумирович, всё?

А.Тулеев: Дмитрий Анатольевич, хочу поблагодарить и заверить: Кузбасс стабилен…

Д.Медведев: Я откликнусь на два момента, которые вы обозначили. Первый – по идее, которая касается запрета отработки пластов до выполнения требования по снижению содержания метана до безопасного уровня. Я хотел бы, чтобы, конечно, руководители производств, руководители компаний, собственники компаний об этом сказали – сказали откровенно. Но в принципе с точки зрения логики мне кажется это правильным. Я не знаю, как это будет выглядеть с точки зрения бизнеса, конкретных предприятий. Но с точки зрения логики и, самое главное, заботы о жизнях людей это выглядит правильно. Поэтому я дам поручение это включить в протокол нашего сегодняшнего заседания.

Вопрос о железнодорожном тарифе, действительно, «вечнозелёный». Я не могу допустить драки между руководителем субъекта Федерации и новым руководителем нашей акционерной компании «Российские железные дороги». Надеюсь, вы сможете разрешить это мирным способом. Нужно проанализировать. Олег Валентинович (обращаясь к О.Белозёрову), посмотрите, что можно сделать с учётом того, что решения о гибком тарифе и так принимались, они в целом действуют. Вопрос в том, чтобы эти решения сохранялись, были долгосрочными – вот о чём идёт речь. Гибкий тариф и так предусмотрен. А вот долгосрочность этих решений, что особенно ценно для бизнеса, – это исключительно важная история. Тогда деньги будут приходить и самим угольщикам в необходимых объёмах, будут накапливаться в «Российских железных дорогах» на расчётном счету ОАО «РЖД». И самое главное, будет понятно, как выстраивать бизнес на будущее. Но мы ещё тоже об этом сегодня поговорим. Спасибо. Давайте перейдём к обсуждению других – и обозначенных, и новых – вопросов.

Россия. СФО > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 4 апреля 2016 > № 1710152 Александр Новак, Аман Тулеев


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 2 апреля 2016 > № 1964493 Николай Вардуль

От кого больше пахнет газом?

Что и как делят НОВАТЭК с «Газпромом»

Николай Вардуль

Как это ни удивительно, но скоро «Газпром» уже нельзя будет назвать российской газовой монополией. Ему все чувствительнее наступает на пятки конкурент — частный НОВАТЭК Леонида Михельсона. Это происходит не только на внутреннем, но и на внешнем рынке, где, казалось бы, позиции «Газпрома» непоколебимо защищены законом, гарантирующим ему монополию поставок. В прямом смысле. Но сначала НОВАТЭК накапливал портфель экспортных поставок сжиженного газа (в прогазпромовском законе речь идет только о природном газе), потом выяснилось, что и природный газ настолько летуч, что находит щели в любом законе.

Кто чей посредник?

Во второй половине марта в российских СМИ появилась информация о весьма экстравагантном предложении НОВАТЭКа. Его суть — расширить свой экспортный потенциал применительно к природному газу, но при этом без формального нарушения российского законодательства.

Цель достигается четырьмя действиями. Действие первое. «Арктикгаз» (совместное предприятие НОВАТЭКа и «Газпром нефти») продает «Газпром экспорту» 3,1 млрд кубометров газа по цене экспортного нэтбэка (конечная цена продажи газа минус транспортные расходы). Действие второе. «Газпром экспорт» в точном соответствии с законодательством экспортирует свой газ в Европу по газпромовской же трубе. Действие третье. Покупателем нефти на европейском конце трубы выступает Novatek Gas & Power (NGP). Действие четвертое. NGP перепродает газ своим европейским клиентам.

Изящно. И все получают свое. Экспортируемый газ «Арктикгаза» принадлежит и НОВАТЭКУ, и «Газпром нефти», они и делят экспортную цену. Посредником выступает «Газпром экспорт». Выигрыш НОВАТЭКа в том, что по отношению к конечным потребителям экспортер именно он в лице NGP. Самым крупным покупателем газа у NGP (2 млрд кубометров в год) является давний партнер компания EnBW, остальной объем продается по прочим среднесрочным и краткосрочным контрактам.

Владимир Путин, у которого, как написали «Ведомости», Леонид Михельсон просил добро на описанную многоходовку, поручил Минэнерго и «Газпрому» представить свои позиции.

Глава Минэнерго Александр Новак, по данным РИА «Новости», направил свое заключение в администрацию президента РФ 18 февраля и высказался положительно об идее НОВАТЭКа. «Доходы, возникающие от реализации дополнительных объемов газа на экспорт по экспортным ценам, по сравнению с реализацией этих объемов на внутреннем рынке по внутренним ценам распределятся между „Газпромом“ и „Арктикгазом“ в соответствии с коммерческими договоренностями путем регулирования скидки к внутренней цене на газ, реализуемой на внутреннем рынке „Арктикгазом“. При этом цена регулируемого в рамках договоренностей не превысит соответствующий регулируемый государством уровень цен на газ», — говорится в письме Новака.

Глава «Газпрома» Алексей Миллер в свою очередь, как и следовало ожидать, выступил резко против инициативы НОВАТЭКа, его ответ президенту излагает РБК. Суть претензий «Газпрома» в том, что, сформировав экспортный пакет в 3,1 млрд кубометров, НОВАТЭК часть газа закупает на так сказать вторичном рынке. В письме Путину Миллер указывает, что трейдер НОВАТЭКа приобретает газ, в частности, у немецкой компании E.On, которая в свою очередь покупает его у «Газпрома». Если будет разрешен экспорт газа «Арктикгаза», то «Газпром» потеряет клиента, закупающего свыше 2 млрд кубометров, а также появится брешь в едином экспортном канале, которой «непременно воспользуются другие участники рынка из числа независимых производителей газа».

Александр Новак в своем письме президенту согласен с тем, что НОВАТЭК перепродает газпромовский газ (этого не отрицает и сам НОВАТЭК), но вывод министра энергетики из этого факта совсем другой. Новак ссылается на данные НОВАТЭКа: доля газпромовского газа в экспортном портфеле Novatek Gas & Power составляет 700 млн кубов в год. А это значит, что при текущем уровне цен (около 170 долл. за тысячу кубометров) объем дополнительных поступлений в бюджетную систему РФ от уплаты экспортной пошлины за дополнительно экспортированные объемы газа (2,4 млрд кубометров) составит порядка 9,4 млрд руб.

Позиции сторон ясны. Решать, как обычно, будет Кремль. 21 марта пресс-секретарь президента Дмитрий Песков на просьбу прокомментировать информацию СМИ о письме главы «Газпрома» Алексея Миллера на имя президента РФ Владимира Путина с просьбой недопущения разрешения экспорта трубного газа НОВАТЭКу ответил так: «По-прежнему не комментируем служебную переписку. Каких-либо решений не принималось, соответственно в публичной плоскости пока нечего обсуждать». Никаких отдельных совещаний на эту тему, по словам Пескова, пока также не запланировано.

Что ж, подождем. А пока невредно просто заняться арифметикой. Если НОВАТЭК перепродает газ, ранее купленный компанией E.On у «Газпрома», и при этом расплачивается с «Газпром экспортом» по экспортной цене, то в чем проигрыш «Газпрома»? Какого клиента он теряет? Где брешь в едином экспортном канале? Вряд ли речь идет о цене экспортного нэтбэка.

Вопрос в другом. НОВАТЭК находит в Европе тех покупателей, которых по тем или иным причинам не нашел «Газпром». И дело не в том, что «Газпром» плохо их искал, он мог тщательно прошерстить рынок. Суть в том, что европейские потребители газа просто не хотят иметь дела с «Газпромом». А это беда не только самого «Газпрома». Вот это действительно брешь, которой и в самом деле воспользуются и уже активно пользуются конкуренты «Газпрома», прежде всего зарубежные. Так что в российских интересах, чтобы брешь была заполнена российской компанией и российским газом, а кому он принадлежал изначально, уже другой вопрос.

Битва на Ямале

Борьба между НОВАТЭКом и «Газпромом» разворачивается, конечно, и в родных пенатах. Самое актуальное подтверждение — подготовка к аукциону, который Минприроды планирует провести 12 апреля 2016 г. На продажу выставляется Няхартинский участок недр в ЯНАО. Площадь 2, 755 тыс. км2. Он расположен на территории ЯНАО и частично в Тазовской губе на шельфе Карского моря.

По состоянию на 1 января 2015 г. в пределах участка недр запасы составляют по категории С3 углеводородного сырья: извлекаемые ресурсы нефти — 8,931 млн т, ресурсы газа — 104,257 млрд м3, извлекаемые ресурсы газового конденсата — 9,708 млн т. Прогнозные ресурсы: извлекаемые ресурсы нефти — 25,8 млн т (по категории Д1) и 16,5 млн т (по категории Д2). Ресурсы газа — 67 млрд м3 (по категории Д1) и 43,8 млрд м3 (по категории Д2), извлекаемые ресурсы конденсата — 7,5 млн т (по категории Д1) и 4,1 млн т (по категории Д2).

Запасы участка по категории C3 составляют 8,9 млн тонн нефти и 104,3 млрд кубометров газа.

18 марта 2016 г. закончился срок, до которого компании оплачивали задатки за участие в аукционе. Участники определились: «Роснефть», «Газпром нефть», «Газпромнефть-Ангара».

Аукцион обещает быть боевым. Недаром «Газпром» и НОВАТЭК выдвинули не по одному участнику. Для НОВАТЭКа приобретение участка чрезвычайно важно. В октябре 2014 г. правительство РФ предоставило право экспорта СПГ трем компаниям группы НОВАТЭК: Арктик СПГ 1, 2 и 3. Им принадлежат лицензии на Геофизическое и Салмановское (Утреннее) месторождения, а также Северо-Обский лицензионный участок недр. Кроме того, лицензию на Трехбугорный участок с прогнозными ресурсами более 1 трлн м3 газа за 435 млн руб. НОВАТЭК получил 19 февраля 2015 г. В январе 2015 г. НОВАТЭК открыл новое Харбейское нефтегазоконденсатное месторождение (НГКМ) на Северо-Русском лицензионном участке недр в Ямало-Ненецком автономном округе.

Так что ЯМАО уже давно не вотчина исключительно «Газпрома».

Знакомьтесь: Леонид Михельсон

Как известно, именно Леонид Михельсон, хозяин НОВАТЭКа, 60-летний миллиардер, возглавил в 2016 г. список самых богатых людей России, по версии журнала «Forbes». В кризисный год объем ресурсов, находящихся под его контролем, не сократился, а вырос на внушительные $3 млрд, составив $14,4 млрд.

Так кто же он такой? В истории успеха любого человека есть решающие ступени. Первая такая ступень для Леонида Михельсона была совершенно естественной. Его отец возглавлял трест «Куйбышевтрубопроводстрой», это в значительной мере предопределило специальность и вообще будущее сына. В 1977 г. он окончил Куйбышевский инженерно-строительный институт по специальности инженер-строитель и отправился в Ханты-Мансийский автономный округ Тюменской области на строительство первой нитки легендарного газопровода Уренгой — Помары — Ужгород. Леонид Михельсон работал прорабом на сооружении его первой ветки Уренгой — Челябинск. Так что он самый настоящий трубный газовик с «северами» за плечами.

Еще в советские времена ему удалось сделать блестящую карьеру — в 1987 г. он стал во главе того самого треста «Куйбышевтрубопроводстрой», которым в свое время руководил его отец. Трудовая династия. Что тоже в почете у газовиков.

Потом наступила перестройка, и Леонид Михельсон в полной мере проявил качества настоящего предпринимателя. В 1991 г. под его руководством «Куйбышевтрубопроводстрой» первым в регионе прошел процесс акционирования и стал частным акционерным обществом, получив название «Самарское народное предприятие «Нова». Именно оно и стало фундаментом, на котором впоследствии выросла компания НОВАТЭК, председателем правления и главным владельцем которой является Леонид Михельсон.

Но есть в его биографии и еще одна важная ступень, без которой трудно найти ответ на ключевой вопрос: как пусть талантливый предприниматель и потомственный строитель газовых трубопроводов сумел не только бросить вызов «Газпрому», но и преуспеть в конкурентной борьбе с этим гигантом. Эта ступень — партнерство с Геннадием Тимченко, главой и совладельцем крупнейшего нефтяного трейдера Gunvor, вхожего, как утверждают СМИ, что подтверждает его попадание в список лиц, оказавшихся под персональными санкциями, в близкий круг президента Владимира Путина. Первое следствие этого партнерства, как пишет издание «Версия», НОВАТЭК перестал испытывать затруднения в средствах и резко пошел в гору. В 2011 г. компания стала стратегическим партнером французской Total, которая купила пакет акций НОВАТЭКа. В 2012 г. НОВАТЭК пробил первую брешь в экспортной монополии «Газпрома», заключив контракт с немецкой фирмой EnBW на поставку 2 млрд кубометров газа. Санкции против Тимченко (владеет 23% акций НОВАТЭКа через компанию Volga Group, свою долю в Gunvor в марте 2014 г. продал Торбьорну Торнквисту) не миновали и сам НОВАТЭК, который оказался в санкционном списке США. Но зато НОВАТЭКу обещаны 150 млрд руб. из Фонда национального благосостояния на строительство завода по сжижению природного газа на Ямале.

Так что в продвижении Леонида Михельсона на первое место среди богатейших людей России ничего странно-случайного нет. Как и в превращении его НОВАТЭКа во все более мощного конкурента «Газпрома».

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 2 апреля 2016 > № 1964493 Николай Вардуль


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 2 апреля 2016 > № 1708738 Владимир Демчишин

Министр энергетики и угольной промышленности Украины Владимир Демчишин рассказал в интервью РИА Новости, какую цену на российский газ Украина считает справедливой.

— …Речь не идет о снижении. Это по формуле. Мы ожидали такую цену, потому что вся формула к газпромовскому договору. Этого не достаточно.

— Какая цена вас устроит?

— 160-170 долларов, в этом диапазоне. Это справедливая рыночная цена.

— (Министр энергетики РФ Александр) Новак сказал, что они не получали официального приглашения на трехсторонние переговоры.

— Это почти исключено. Я не могу гарантировать, что им это письмо дошло. Но нам это письмо от имени (вице-президента ЕК по энергосоюзу Мароша) Шовчовича пришло, и мы на него ответили. Я предполагаю, что Новаку такое же письмо отправили. Я разговаривал с Шевчовичем, и он сказал мне, что отправляет запросы обеим странам. В теории возможно, что ему не дошел, но это маловероятно.

— А вы когда получили?

— Дней десять тому назад. Мы ответили уже на прошлой неделе.

— Австралия – вы говорили про СПГ?

— Не только. Это урановое сырье, СПГ. По Австралии был достаточно широкий спектр вопросов. По СПГ у Австралии большие перспективы. Насчет Украины небольшие, потому что у нас нет СПГ, нет терминала, Турция не пропускает через Босфор. Это проблема, я вчера опять с (министром энергетики Турции Бератом) Албайраком встречался, там сложная ситуация с Босфором. Австралия интересна как рынок. Чем больше будет предложений по газу на рынке, тем ниже будет цена. Мы покупатели газа и заинтересованы в том, чтобы его было больше. Если я не могу напрямую купить, то куплю косвенно. Мы обсуждали в принципе. Понятно, что они не могут поставить на Украину. Но в теории они могут поставить в Польшу или в Литву. Через эти терминалы мы можем получить газ на Украине. Пока разговор был в общем, цену пока не считали. Надо считать, сколько это будет.

— 180 долларов по формуле – можете объяснить простыми словами?

— Между "Нафтогазом" и "Газпромом" есть договор, подписанный в 2009 году, в котором есть формула привязки к газойлю. Мы говорим о том, что эта цена недостаточна для того, чтобы Украине было коммерчески выгодно покупать по ней газ. А какой-то крайней ситуации, которую продавец мог бы ожидать, сейчас нет. Запасов газа у нас достаточно, отопительный сезон заканчивается.

— По 170 у кого покупаете?

— Например, у трейдеров. В Германии "Статойл" у нас поставщик газа на Украину. Есть десяток трейдеров, которые меняются в зависимости от ситуации, потому что договоры, как правило, рассчитаны на месяц.

— Вы говорили о возможном сотрудничестве с Турцией. Вас не беспокоит то, что происходит сейчас с "Исламским государством" (террористическая организация, запрещенная в РФ), обвинениями в адрес Турции, что там может быть нефть ИГ?

— Мы у них нефть не покупаем. Нам интересно поставлять им свои турбины, трансформаторы, высоковольтное оборудование, предоставлять услуги по оборудованию подземных хранилищ, которые они строят. Мы готовы предоставлять услуги на территории Украины в рамках нашей газотранспортной системы, если у них есть трейдеры, которые готовы работать на нашем рынке. Это обычные коммерческие условия. В конце концов, у нас есть урановые шахты, и если они готовы – могут участвовать в развитии этих шахт.

Я после этого саммита понимаю, что очень многие страны лукавят, говоря о том, что ядерная энергия не перспективна. С кем ни поговоришь – Венгрия, Румыния, Китай, ЮАР, Австралия, – все говорят, что готовы строить АЭС. Энергия атома в мирных целях будет использоваться еще долго.

— С какими договоренностями вы возвращаетесь после саммита?

— Договоров мы не подписываем, поэтому тут нет чего-то такого. Но очень много наметок, и я уверен, что эти договоренности будут развиваться. Например, сегодня была очень интересная встреча с поляками, у нас есть общие интересы по транспортировке газа в нашу сторону, а электричества – в их сторону. С казахами была очень интересная встреча. Будет, наверное, новая волна по тем проектам, которые были очевидны, но по каким-то причинам при предыдущем руководстве Минэнерго Казахстана не развивались. У нас на Украине есть площадки по переработке нефти, которые могли бы быть интересны. Мы импортируем нефтепродукты и нефть, поэтому мы однозначно заинтересованы в их части. У Казахстана мы покупаем урановое сырье. Думаю, этот вопрос будет дальше развиваться.

С США идет речь по финансированию наших двухсторонних программ. 330 миллионов долларов на реформирование и на поддержку правоохранительных органов. Это не моя зона ответственности. Сотрудничество с МВФ обсуждалось. Я думаю, американцам важно понимать, что у нас происходит и с правительством, и в плане политической ситуации.

Мы вчера встретились на ужине, и то за столом была возможность поговорить и с венграми, и с китайцами, и турками. И с израильтянами. С китайским министром была очень инетерсная встреча. Это и возможное инвестирование в Украину с их стороны. Мы сейчас выставляем на приватизацию достаточно большой перечень энергетических активов – это и генерация, и дистрибуция электронергии, тепловая генерация, маленькие гидроэлектростанции. Главное, чтобы они пришли на рынок. Мы-то понимаем его возможности, а они боятся рисков. Как только они поймут, что эти риски не настолько большие и ими можно управлять, то с их стоимостью капитала быть на Украине очень интересно. Это и работа в рамках "Шелкового пути", и портовая инфраструктура им интересна. Очень интересный был разговор по поводу аккумуляторов. У нас сейчас главная проблема на Украине – это неравномерность графика потребления, ночные провалы и дневные пики.

Этот разрыв у нас составляет порядка 50 процентов. Мы сейчас используем гидроаккумулирующие станции, но они достаточно дорогие и их долго строить, но с помощью больших промышленных аккумуляторов эту проблему можно было бы решить. Это дало бы возможность и атом дешевый более эффективно использовать, и по сути удешевить стоимость энергии. Китай тратит большие средства на эти технологии. Мы говорили и о литиевых аккумуляторах. Сейчас идет речь о никель-кобальт-магниевых – это другая технология. Они в этом сегменте работают, а мы только понаслышке можем понимать тренды. Мы говорили с ними о модернизации электросетей. Например, мы построили на 750 киловольт на 330 километров из Ровно до Киева. Даже китайцы понимают, что это сложные проекты, и они это ценят.

— В связи с терактами многие усиливают меры ядерной безопасности…

— Мы на Украине проходим регулярные тесты. 30-километровая, 10-километровая зона. Есть очень жесткие требования к безопасности, и более того, после начала военных действий на востоке они были ужесточены правительством Украины. Дополнительные ресурсы на это тратятся. Это физическая защита станций. Вероятность мизерная того, что на таких объектах могут совершатся теракты.

— Что сейчас с газовым обеспечением востока Украины?

— Кто-то их обеспечивает. Все счастливы. Это самое главное.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 2 апреля 2016 > № 1708738 Владимир Демчишин


Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 1 апреля 2016 > № 1723645 Михаил Турукалов

«Доля налогов в цене 92-го бензина уже достигает уровня 50%».

Акцизы на бензин и дизель вновь повысились.

С 1 апреля в России повышаются акцизы на топливо. Для бензина ставка вырастет на 2 руб. за литр, для дизеля — на 1 руб. Закон ранее подписал президент Владимир Путин. Согласно документу, такое решение принято, чтобы пресечь нелегальное производство бензина. Это уже второе повышение акцизов на топливо за 2016 год. До этого ставка косвенного налога пересматривалась 1 января. Директор по развитию бизнеса независимого агентства «Аналитика товарных рынков» Михаил Турукалов ответил на вопросы ведущей «Коммерсантъ FM» Оксаны Барыкиной.

— Ранее глава ФАС Артемьев заявил, что проведет расследование, если розничные цены на бензин после увеличения акцизов вырастут более чем на 2-3%. По-вашему, как отразится на ценах повышение акцизов?

— За все годы наблюдения за российским рынком нефтепродуктов я не помню ни одного случая, чтобы рост акциза не транслировался затем в потребительскую цену нефтепродуктов. Раньше рост цен акцизов всегда транслировался в цены. Соответственно, в этом году действительно мы видим серьезное увеличение акциза. Если просуммировать два повышения, то получатся в сумме акциз вырос на 4,6 тыс. руб. на 1 тонну по бензину класса 5.

реклама

— Это 2-3%, то есть это норма, которую ФАС допускает, получается, или больше?

Рынок бензина замер перед ремонтами

Оптовые цены прекратили рост впервые за месяц

— Тут вопрос многогранный. Почему? Потому что, с одной стороны, мы видим то, что вырос акциз, и, соответственно, выросла доля налогов в цене литра бензина. То есть если взять конец прошлого года, я оцениваю долю налогов, это НДПИ, это НДС, это акциз, примерно в 40% от цены 92-го бензина в России в среднем. Если взять, соответственно, ситуацию текущую и учесть повышение акциза с 1 апреля, то у нас доля налогов в цене 92-го бензина уже становится где-то на уровне 50%.

— То есть не то чтобы 2-3%. Скажите, для чего решили повысить акциз? Действительно для борьбы с контрафактом, или все-таки пополняют таким образом бюджет?

— Насчет контрафакта — вряд ли. Я думаю, это все-таки пополнение бюджета.

— А это вообще поможет? Такая мера действительно предусмотрена для борьбы?

— Я не думаю, что ростом акциза можно каким-то образом бороться с контрафактом. Наоборот, если посмотреть на то, как работает топливный рынок, доля контрафакта всегда растет в двух случаях. Первый случай — это когда происходит какой-то недостаток товара, какой-то дефицит случается на рынке, соответственно, нехватка может покрываться за счет контрафакта. И вторая ситуация — если товар резко дорожает по каким-то разным причинам, тоже, соответственно, резкий рост цен провоцирует появление на рынке контрафакта в больших объемах.

— Скажите, как вообще могло произойти, что год только начался, и уже второй раз? Это нормальная практика?

— Раньше были случаи в нашей стране, когда акциз корректировался два раза в год. Просто, по-моему, последняя ситуация, которая была несколько лет назад, у нас акцизы менялись с 1 января и с 1 июля, насколько я помню, то есть со второго полугодия.

— То есть здесь еще раньше получилось?

— Да, здесь еще раньше.

— Каков ваш прогноз, что будет с ценами на топливо вообще в этом году с таким подходом?

— Если говорить глобально, то по оптовому рынку сейчас ситуация следующая: накоплены значительные запасы бензина, и они, скорее всего, позволят пройти весенний период ремонтов на заводах, и они позволят без проблем войти в сезон высокого спроса на бензин. Есть, конечно, несколько тревожных моментов: во-первых, что белорусы, скорее всего, в апреле со своим бензином не появятся, потому что просто у нас так сложилось, что сейчас белорусам выгоднее экспортировать бензин в Европу, и российским нефтяным компаниям, на самом деле, выгоднее сейчас экспортировать бензин в Европу, а не продавать на российском рынке. Это произошло потому, что ремонты на заводах не только в России, но и в Европе, и в США, и, соответственно, спрос на бензин сезонно растет в целом на глобальном рынке. Поэтому у нас, фактически, оптовая цена ниже, чем та цена, которую компании-производители могут получить, экспортируя автомобильный бензин. Это то, что касается оптового рынка.

Что касается розничного рынка, я все-таки воздержался бы от каких-то конкретных прогнозов, могу только сказать следующее: мы, с одной стороны, видим рост налоговой нагрузки, рост доли налогов в цене литра, но при этом мы также видим некое административное влияние на процесс, очевидно, с целью некоего сдерживания потребительской цены бензина. Вот к чему это приведет, надо просто наблюдать.

Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 1 апреля 2016 > № 1723645 Михаил Турукалов


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 28 марта 2016 > № 1704060 Игорь Сечин

Встреча с главой компании «Роснефть» Игорем Сечиным.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с президентом, председателем правления компании «Роснефть» Игорем Сечиным. Обсуждались итоги работы нефтегазовой корпорации за 2015 год и планы на перспективу.

В.Путин: Игорь Иванович, «Роснефть» – одна из наших крупнейших компаний вообще и с госучастием тем более. Поэтому нам небезразлично, как она работает – крупнейший налогоплательщик в российский бюджет. Сейчас уже фактически конец марта. Вы наверняка уже подвели итоги работы за прошлый год. Давайте с этого начнём.

И.Сечин: Спасибо, уважаемый Владимир Владимирович.

Действительно, в условиях кризиса на мировых рынках, связанного с падением цен на углеводороды, ситуация в предыдущие годы развивалась достаточно непросто. Но я с удовлетворением могу Вам доложить, что компания справилась с нестабильностью рынка.

В скором времени будет готова публичная отчётность по деятельности компании, как Вы правильно сказали. Сейчас могу сказать, что в прошлом году нам удалось даже немного нарастить добычу углеводородов, она выросла на 1 процент, и за прошлый год мы отчитаемся о добыче 254 миллионов тонн жидких углеводородов.

Что нам пришлось сделать для этого: нам удалось поднять эксплуатационное бурение на 30 процентов в прошлом году с учётом того, что в позапрошлом, 2014 году был ряд сдерживающих факторов; нам удалось преодолеть дефицит бурового сервиса, нарастить собственный буровой сервис, и результатом стало увеличение эксплуатационного бурения в прошлом году на 30 процентов.

В.Путин: Вы кого привлекали и привлекаете – «Шлюмберже»?

И.Сечин: Владимир Владимирович, у нас 56 процентов бурового сервиса исполняется компанией «Роснефть», нашими подразделениями. Остальной подряд делится на рынке в основном между российскими производителями: это «Эриэлл» и другие крупные компании.

В.Путин: Очень хорошо.

И.Сечин: Это позволяет нам сохранить собственный сервис на рынке и воспользоваться в том числе сложившейся конъюнктурой, которая позволяет нам сейчас более эффективно привлекать на подряды коллег по буровому сервису. Кроме того, компания за прошлый год переработала порядка 96,7 миллиона тонн нефти на собственных нефтеперерабатывающих мощностях.

В.Путин: И в России, и за рубежом.

И.Сечин: И в России, и за рубежом. В России – 84 миллиона тонн, чуть больше 12 миллионов тонн – за рубежом.

Коэффициент замещения запасов составил 168 процентов. С этой точки зрения мы успешно проводили геологоразведку. Закончили в основном переход на производство нефтепродуктов «Евро-5», то есть не в основном, а перешли уже на всех предприятиях на производство продуктов высшей категории.

Хотел бы также сказать, Владимир Владимирович, что наработанные активы, наработанный опыт позволяют нам в этом году увеличить инвестпрограмму. В текущем году она будет больше примерно на 30 процентов по отношению к прошлому и составит около триллиона рублей.

Это создаст дополнительные рабочие места, возможность развития, в основном на месторождениях Восточной Сибири, которые мы планируем вводить через два-три года, когда рынок стабилизируется.

В.Путин: Это годовой объём инвестиций – триллион?

И.Сечин: Годовой. В 2015 году он был порядка 660 миллиардов, в текущем году он достигнет около триллиона.

В.Путин: Очень хорошо.

И.Сечин: Мы понимаем свою ответственность, Владимир Владимирович, и за поставки нефтепродуктов на внутренний рынок, и за обеспечение экспортных доходов государства. В прошлом году в целях стабилизации валютного рынка страны продали через систему ЦБ около 45 миллиардов долларов.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 28 марта 2016 > № 1704060 Игорь Сечин


Украина. Туркмения. РФ > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 26 марта 2016 > № 1964509 Николай Вардуль

Самая востребованная профессия в «Газпроме»

Российская газовая монополия в кольце фронтов

Николай Вардуль

Когда-то, во времена Виктора Черномырдина и Рема Вяхирева, гвардией «Газпрома» считались газовики, прошедшие «севера». С тех пор произошли кардинальные сдвиги. Сменились команды управленцев, критерии отбора руководителей. Но самое главное — резко изменились внешние условия работы «Газпрома».

«Газпром» как был, так и остается несомненным экономическим ньюсмейкером. Но новости вокруг крупнейшей российской госкомпании теперь весьма специфические. На первом плане даже не зарплаты, дивиденды и бонусы газовых генералов, не явно опоздавшие препирательства по поводу значения и перспектив «сланцевой революции», которую «Газпром» откровенно проспал, сидя на трубе, тем более не открытия новых месторождений, даже не прокладка новых, столь любимых «Газпромом» труб, хотя от трубопроводных проектов, в которых «Газпром» то собирается участвовать, то от которых в силу, как правило, позиций потенциальных соучастников вынужден отказаться, рябит в глазах. Соответствующие карты с жирными линиями и пунктирами состоявшихся и несостоявшихся трубопрокладок напоминают карты военных действий командармов, загнанных в тупик.

Главные газпромовские новости сегодня — это, увы, идущие и предстоящие суды, новые иски, риски новых судов. Соответственно главная по востребованности профессия для «Газпрома» — это не геолог, не газовик, не специалист по прокладке труб, даже не кризис-менеджер, а юрист — знаток международного корпоративного права, опытный мастер участия в судебных разбирательствах. Затраты на соответствующих специалистов, вербуемых, как правило, за рубежом, рискуют в ближайшее время подобраться к расходам на любимую и отчаянно дорогую игрушку «Газпрома» — футбольный клуб «Зенит».

Украинский фронт

«Газпром» не первую пятилетку находится в состоянии газовой войны с Украиной. Когда-то она была вялотекущей с регулярными ценовыми обострениями, как правило, в канун Нового года. Что не мешало газпромовцам получать за эту войну самые настоящие ордена и медали. Была замечательно скандальная, так полностью и не вышедшая на свет история с посредниками в поставке российского и туркменского газа на Украину и дальше в Европу. Самый известный среди них — СП «РосУкрЭнерго», в истории которого отметились и украинский олигарх Дмитрий Фирташ, и ряд весьма высокопоставленных фигур с российской стороны.

Это уже предания старины, правда, неглубокой. Теперь все иначе. Украина рвет в судах прежние соглашения, выдвигает иски по поводу зафиксированных в них правил ценообразования, Россия требует выплаты долгов.

В Стокгольмском арбитраже «Укрнефтегаз» опротестовывает контракт 2009 г. С тех пор вокруг него что только не происходило на Украине! Достаточно сказать, что тогдашний премьер-министр Юлия Тимошенко, подписавшая межправительственное соглашение, на основе которого был заключен контракт, была осуждена, побывала в заключении и вышла на свободу.

В контракте базовой ценой названа сумма $450 за тысячу кубометров. Украина теперь считает цену завышенной, она апеллирует к ценам, по которым «Газпром» продавал газ Германии. В 2013 г. средняя стоимость российского газа для Украины составляла $413,5 (за тысячу кубометров), а для Германии — $363. Если из этой цены вычесть расходы на транспортировку газа от украинской границы до Германии, то стоимость газа для Украины должна составить $315–325 — тот уровень, на который Украина временно готова согласиться.

Между тем в 2013 г. российский газ обходился Словакии в $449, Польше — в $423, Литве — и вовсе в $466. Официальное объяснение существенной разницы в ценах для Германии и для стран Восточной Европы в том, что при ценообразовании учитываются конкурентные цены или цены альтернативных поставщиков. У Германии больше возможностей найти альтернативных и более дешевых поставщиков, поэтому и цена ниже.

Украина прибегает к реверсным поставкам газа. Но такие поставки из Словакии не решают вопрос цены. Реверс из Германии — другое дело. В таком случае для поставок на Украину из Германии к цене российского газа на немецкой границе нужно прибавлять стоимость транспортировки газа от границы ФРГ до Украины. Тогда стоимость газа для Украины составит $380–400. Предлагаемая российской стороной цена $385 является вполне рыночной.

Спор решит Стокгольмский арбитраж, его решение ожидается в 2017 г. Важно отметить, что мировые цены на газ падают, а претензии с обеих сторон растут как снежный ком, стартовав с нескольких миллиардов долларов, сегодня они доросли почти до $30 млрд с каждой стороны. Это и плата за транзит для Украины, и украинские газовые долги, и оценка газа, предназначенного для Европы, но незаконно осевшего на Украине, и многое другое. С обеих сторон есть и немалая политическая составляющая.

Туркменский разворот

15 марта «Газпром» назвал причиной расторжения контракта с «Туркменгазом» на закупку природного газа серьезное нарушение договора со стороны туркменской компании.

Изюминка конфликта «Газпрома» с «Туркменгазом» в том, что в нем «Газпром» примеряет на себя украинские одежды, он выступает за пересмотр цены газа, т. е. встает в ту позицию, которую занимает в конфликте с ним украинский «Нафтогаз».

Ситуация просто зеркальная. Иск «Газпрома» был подан все в тот же Стокгольмский арбитраж еще 8 июня 2015 г. В исковом заявлении говорится, что после падения экспортных цен на газ в Европу, привязанных к ценам на нефть, «Газпром» перестала устраивать контрактная цена на туркменский газ, он начал оплачивать его поставки по цене безубыточного экспорта в Европу. «Туркменгаз» в свою очередь предсказуемо обвинил российскую компанию в неполной оплате поставок. Сообщение о неплатежеспособности российского газового гиганта появилось на сайте министерства нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Туркмении в середине июля 2015 г. В сообщении говорилось, что «Газпром» с начала 2015 г. не платит по своим долгам перед ГК «Туркменгаз» за поставленные объемы туркменского газа. Позднее ведомство смягчило формулировку с неплатежеспособности «Газпрома» до неполной оплаты.

Долгосрочный контракт купли-продажи туркменского природного газа был заключен в рамках соглашения о сотрудничестве на 25 лет, подписанного между Россией и Туркменией еще в апреле 2003 г. В соответствии с ним ежегодно в Россию должно было поставляться 70–80 млрд кубометров туркменского топлива. В 2006—2008 гг. Россия покупала у Туркмении почти весь производимый ею газ (41–42 млрд кубометров в год), после чего объемы закупок постоянно сокращались. В середине января 2016 г. «Туркменгаз» сообщил, что «Газпром» с 1 января досрочно расторг с ним контракт.

«Газпром» нашел «Туркменгазу» замену. «В декабре 2015 г. мы подписали контракт с НХК „Узбекнефтегаз“ на покупку в 2016 г. узбекского газа в объеме 4 миллиардов кубометров», — говорится в меморандуме «Газпрома» к новому выпуску еврооблигаций, опубликованном 15 марта 2016 г. В начале января глава «Газпрома» Алексей Миллер сообщал, что компания в 2016 г. намерена увеличить закупки газа у Узбекистана.

Если продолжить аналогию с конфликтом «Газпрома» с «Нафтогазом», то именно заключение контракта с «Узбекнефтегазом» иллюстрирует важность наличия альтернативных поставщиков с более низкими ценами.

Европейский фронт

Европа — самый крупный экспортный рынок «Газпрома», но чем дальше, тем все более трудный. Здесь есть единый антигазпромовский фронт в лице прежде всего принятого «третьего энергетического пакета», прямо запрещающего объединение в руках одного и того же собственника как энергоресурсов, так и инфраструктуру их доставки. Эта позиция лишь усиливается. Вот и 14 марта в совместном заявлении 28 стран ЕС, в частности, говорится о стремлении укреплять свою энергетическую независимость. Фигура «Газпрома» в этом заявлении незримо присутствует.

Давление на «Газпром» все чаще переносится в плоскость судебных разбирательств или соответствующих угроз. Претензии можно грубо разделить на три группы.

Первая — цены на поставляемый газ. В апреле 2016 г. должны состояться слушания по иску E.On Global Commodities к «Газпром экспорту». E.On Global Commodities SE настаивает на пересмотре контрактных цен. В марте 2015 г. компания подала новую жалобу, касающуюся недостаточных поставок газа с сентября 2014 г. по март 2015 г.

Вторая группа претензий — нарушение антимонопольного законодательства. Например, Европейская комиссия (ЕК) в феврале направила «Газпрому» формальный запрос на предоставление информации в связи с предполагаемыми нарушениями антимонопольного законодательства ЕС при поставках газа компаниями, аффилированными с «Газпромом», в Болгарию. Скорее всего, речь идет о частной болгарской компании «Овергаз Инк.», которая закупала газ у «Газпрома», но в декабре 2015 г. сообщалось, что из-за долгов она может прекратить закупать газ.

Это далеко не первое аналогичное обвинение «Газпрома». В апреле 2015 г. ЕК выдвинула официальные обвинения «Газпрому» в нарушениях в Болгарии, Чехии, Эстонии, Венгрии, Латвии, Литве, Польше и Словакии. В середине декабря 2015 г. в Брюсселе состоялись устные слушания, на которых «Газпром» представил свою позицию. Еврокомиссар по конкуренции Маргрет Вестагер в первой половине января отметила положительную динамику на переговорах с «Газпромом» по урегулированию антимонопольных претензий.

Третье направление — прекращение проекта «Южный поток». «Газпром» опасается новых исков и возможных судов в связи с закрытием этого проекта. Прецедент создала итальянская компания Saipem. Она должна была принять участие в прокладке газопровода «Южный поток» и направила иск против подконтрольной «Газпрому» South Stream Transport B.V в. Международную торговую палату Парижа о взыскании убытков почти на 759 млн евро в связи с расторжением контракта. «Газпром» резонно опасается, что примеру Saipem могут последовать и другие компании.

Россия в декабре 2014 г. из-за неконструктивной позиции ЕС объявила об отказе от «Южного потока». Газопровод должен был пройти по территории Болгарии, Сербии, Венгрии. ЕС выступал против строительства газопровода, как раз руководствуясь «третьим энергетическим пакетом».

ЮКОСовский фронт

«Газпром» видит риски в том, что в рамках судебного решения по иску бывших акционеров ЮКОСа, обязывающего Россию выплатить им $50 млрд, активы госмонополии могут быть арестованы, что негативно повлияет на бизнес и финансовое положение.

Об этом говорится в проспекте евробондов компании.

«Хотя мы считаем, что любой потенциальный иск против нас, связанный с арбитражным разбирательством, является голословным, нам, возможно, придется принимать участие в судебном процессе, если заявители попытаются захватить наши активы. Если мы потерпим неудачу в защите от таких претензий, на некоторые из наших активов может быть наложен арест, что будет иметь негативное влияние на наш бизнес, финансовое состояние и результаты деятельности», — признал «Газпром».

«В судебных разбирательствах против Российской Федерации мы не участвовали в арбитражном процессе и считаем, что решения не относятся ни к «Газпрому», ни к его активам. Тем не менее заявители в ходе арбитражного разбирательства публично сказали, что они могут вовлечь в судебное разбирательство российские государственные компании, имеющие активы за рубежом, в том числе «Газпром», — отмечается в материалах российской госмонополии.

В июле 2014 г. Третейский суд в Гааге удовлетворил иск бывших акционеров ЮКОСа и обязал Россию выплатить им 50 млрд долл. РФ обжаловала данное решение суда, однако экс-акционеры компании обратились в суды ряда стран с требованием об аресте имущества. В июне 2015 г. во исполнение решения суда в Гааге во Франции и Бельгии было арестовано имущество, которое власти этих стран считают российским.

Что общего у «Газпрома» с ВЭБом?

Почему «Газпром» оказался в эпицентре стольких судебных разбирательств? Ответ очевиден. Это оборотная сторона его статуса. А этот статус интересен тем, что «Газпром» не просто крупнейшая российская госкомпания. Она монопольный поставщик из России востребованного в мире и прежде всего в Европе энергоресурса. И в этом качестве неминуемо, чтобы по этому поводу официально не говорилось, «Газпром» выполнял и политические задачи.

Это как с ВЭБом. Не думаю, что он набрал бы столько и именно таких проектов, если бы был обыкновенным, пусть государственным, банком. Но как гос­корпорация развития он по поручению правительства брал на себя поддержку заведомо выбивающихся из всех смет и сроков проектов. За что и расплачивается. «Финансовая газета» уже сравнивала Владимира Дмитриева со сказочным оловянным солдатиком.

ВЭБ действовал на внутреннем рынке, «Газпром» — на внешнем. А это новый этаж рисков. Любопытно, против «Газпрома» ЕС санкции не выдвигал, газ ему нужен, но все недовольство российской политикой отражается и на «Газпроме». Так что юристы, знатоки корпоративных судебных споров с государственным подтекстом ему еще долго будут необходимы.

Украина. Туркмения. РФ > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 26 марта 2016 > № 1964509 Николай Вардуль


Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 24 марта 2016 > № 1697114 Анатолий Вассерман

Плохого они не украдут

Анатолий Вассерман

16 марта в посёлке Плеханово под Тулой около 300 проживавших там цыган устроили бунт — жгли покрышки и нападали на работников коммунальных служб. Причиной стала попытка последних устранить самовольно сделанные цыганами врезки в газопровод, из-за которых без газа остались около 400 домов посёлка. Полицейским удалось пресечь нарушения общественного порядка и возобновить ремонт газопровода лишь на следующий день, после прибытия ОМОНа. Были задержаны четверо инициаторов протеста. Под землёй нашли и демонтировали более десятка незаконных врезок в газопровод, таким образом оставив без газа 600 "цыганских" домов, возведённых в порядке "самостроя". В либеральных СМИ и соцсетях сразу же была развёрнута информационная кампания против действий властей и "дискриминации цыган", к которой присоединился также действующий мэр Екатеринбурга, известный "наркоборец" Евгений Ройзман.

Классический либерализм начинался в XVII веке как поиск путей обретения свободы личности, совместимых с благополучием и процветанием общества. Тогда как примерно век-полтора назад именем либерализма назвалось учение о благотворности неограниченной свободы личности безо всякой оглядки на общество. Не буду долго объяснять все причины ошибочности и пагубности этого учения, назову главную. Из общей теории систем известно, что каждый новый уровень сложности структуры порождает новые закономерности, не сводимые напрямую к закономерностям нижележащего уровня. Сами системологи это формулируют очень эффектно: целое всегда больше суммы своих частей. Тогда как новый либерализм пытается рассматривать только личности и прямые межличностные взаимодействия, напрочь упуская из виду все закономерности, возникающие именно на уровне общества. Самые рьяные сторонники этого учения вообще отрицают существование общества. Понятно, что такое учение порождает указание и пожелание, в принципе не совместимое с существованием общества, а значит — бьющее и по интересам каждой отдельной личности. Ибо, не говоря уже о прочем, разделение труда повышает его производительность, а значит каждый из нас способен в обществе сделать для других и получить от других неизмеримо больше, чем мог бы произвести и потребить в одиночку.

Поэтому либерализм в современном его понимании — учение, бьющее по интересам самой же личности. В частности, в рамках нового либерализма невозможно объяснить, чем вредно преступное поведение. И поэтому новые либералы, включая и так называемых правозащитников, довольно систематически защищают и поощряют преступное поведение. Вот и в данном случае они объявляют преступлением любую попытку пресечь преступление. Это одно из неизбежных следствий либеральной веры, и я могу только сожалеть о том, что столь заметная часть людей, действительно руководствующаяся изначально здравыми и благородными побуждениями, под действием этой веры превращает свои побуждения в полную противоположность.

Теперь что касается конкретно цыганского посёлка. Замечу, что его населяют так называемые котляры, то есть осёдлые, а не кочевые цыгане. Так их прозвали, потому что долго время их основной работой было лужение, то есть покрытие защитным слоем олова медных котлов. Но и сейчас они традиционно любят разнообразные ремёсла, связанные с металлом. В советское время эти ремёсла давали им вполне достаточно средств для жизни, чтобы не нарушать закон. Но присущая кочевым народам традиция воспринимать осёдлые народы как подножный корм, к сожалению, в значительной степени сохранилась даже у той части цыганства, которая отказалась от кочевого образа жизни. Поэтому для них попытки врезаться в газовую трубу по своему усмотрению и не платить за газ — к сожалению, поведение психологически естественное, что их, конечно, не оправдывает. И мне очень жаль, что они остаются склонны к антиобщественному поведению даже через века жизни в обществе, но это происходит именно потому, что цыгане сохранили кочевую традицию и не воспринимают себя как часть единого общества. Это проблема, которую надо решать. В советское время её старались решить, включая тех же котляров во всё более сложные формы общественного разделения труда. Но в постсоветское время во главу угла поставлен не труд, не производство, а разнообразные способы получения прибыли. И на этом фоне традиции кочевых народов, в том числе и цыган, становятся вполне естественными.

Кстати, должен заметить, что у нас уже сформировался слой так называемых эффективных менеджеров, ведущих себя точь–в–точь как кочевники. Они приходят на какое-нибудь новое место работы, принимают решения, выглядящие, на первый взгляд, выгодными, но в отдалённой перспективе дающие катастрофически разрушительные результаты, после чего, когда выгода уже видна и можно с неё что-то получить, а катастрофические последствия ещё не видны, переходят на новое место работы. Так же кочевники приходят на пастбища со свежей травой, а когда скот эту траву выест, переходят на следующую. И это ещё одна из причин того, почему наши правозащитники защищают подобные антиобщественные формы поведения. Потому что финансируют их деятельность в основном всё те же "эффективные менеджеры", которые хотят создать у всего общества иллюзию приемлемости "кочевнического" образа действий.

Что же касается государства, то, на мой взгляд, оно вело себя в данном случае неоправданно мягко. Формы антиобщественного поведения, проявленные плехановскими цыганами, заслуживают квалификации по значительно более строгим статьям законов. Но надеюсь, что там, где не сработало административное и уголовное правосудие, сработает правосудие хозяйственное, и жителей табора заставят не только оплатить причинённый ими ущерб, но и оформить все необходимые документы для того, чтобы подобное впредь не повторялось. Насколько я знаю, котляры всегда были далеко не самыми бедными жителями тех регионов, где они селились. Поэтому, думаю, им хватит средств на оплату коммунальных услуг по действующим у нас тарифам. Кстати, замечу, что дама в шубе из хорошего меха и с золотыми перстнями, кричащая, что её дети могут замёрзнуть, потому что у неё нет ни гроша на оплату газа, производила несколько странное впечатление.

Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 24 марта 2016 > № 1697114 Анатолий Вассерман


Россия > Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 18 марта 2016 > № 1716915 Геннадий Шмаль

«Привязка цены СПГ к нефтяной цене неправомерна»

О будущем производства сжиженного природного газа в России, рынках сбыта и перспективах газовой отрасли президент Союза нефтегазопромышленников России Геннадий Шмаль рассказал в интервью Gudok.ru в кулуарах «СПГ-конгресса»

- Некоторые эксперты полагают, что при нынешней цене на нефть (40-42 доллара за баррель) реализация ряда проектов СПГ невозможна. Такие проекты реализуются только при стоимости нефти не ниже 60 долларов за баррель. Как считаете Вы, все ли заявленные крупнотоннажные СПГ-проекты будут реализованы в полном объеме?

- Я считаю, что реальны все, но надо смотреть и считать, исходя из конкретной ситуации, любой проект за один день не реализуешь. Поэтому опираться на сегодняшнюю цену на нефть неправомерно и неправильно. Я убежден, что к концу 2016 года она будет больше, чем 50 долларов, а через пару лет она вернется к своей справедливой цене, а таковой я считаю 80 долларов за «бочку». Поэтому здесь надо исходить из того, что пройдет какое-то время для реализации проекта, а это минимум пять лет. А за пять лет, как говорится, «либо шах помрет, либо ишак сдохнет» – так и здесь.

Кроме того, я считаю, что привязка газа к цене на нефть – это тоже неправомерное дело. Было время, когда газ занимал очень небольшую долю на мировом рынке, нефть была главной. Тогда создали нефтяную биржу, а биржу газа нет. Сегодня газ подравнялся по объему с нефтью, в мире добывают 4 с небольшим миллиарда тонн нефти, а по газу где-то 3, 5 трлн кубов, ну это примерно близко. Нужна отдельная биржа по газу, причем было бы правильно, если бы она была и у нас, в Петербурге или в Салехарде, там, где добывается этот газ. И уже газ должен был бы котироваться самостоятельно, без всякой привязки к нефтяной цене. Что касается СПГ, то привязка к нефтяной цене вообще неправомерна, сегодня это самостоятельный товар.

- Каково, на Ваш взгляд, будущее рынка сжиженного природного газа в РФ?

- Что касается проектов, то все нужно внимательно считать, исходя из ситуации, которая может быть. Прогнозы делать сложно, но при определенных условиях возможно. Потом, что нам мешает развивать внутренний рынок, используя этот СПГ как сырье для производства химической продукции и так далее? Тогда мы сами могли бы определять цену, которая была бы приемлемой для рентабельности тех или иных проектов.

Например, по развитию рынка газомоторного топлива принят ряд решений по вопросам экологи и вопросам экономии, но пока ничего не делается в этом отношении. У нас есть несколько регионов, в том числе Башкирия, где много занимаются вопросами, связанными с использованием компримированного газа, и построены автомобильные газовые наполнительные компрессорные станции (АГНКС) соответствующие, достаточно много. Но таких районов у нас, к сожалению, в стране мало.

Если посмотреть, допустим, на Пакистан – не самая передовая страна, но там 2 миллиона машин «бегает» на газе. А у нас 100 тысяч на всю страну. Это одно из направлений, которые можно и нужно развивать. Мы недавно обсуждали бункерное топливо, в том числе обсуждалось использование СПГ в качестве бункеровки для морских судов, которые ходят по Балтийскому морю, чтобы снизить вредные выбросы. По-моему, с будущего года на Балтике вообще запрещено использовать мазут и другие виды топлива, которые имеют большое содержание серы. А с 2021 года и по Каспию будет такое решение. Вот куда можно и нужно направить наши усилия по бункеровке СПГ.

Вот, например, Кирилл Лятс (генеральный директор СПГ «Горская» - прим. ред.) строит завод в Ленинградской области как раз для бункеровки судов. «Газпром», наверное, это тоже мог бы делать. Вопрос даже такой – газификация Калининградской области, которая является определенным анклавом, который зависит то от Литвы, то еще от кого-то. А зачем? Ведь можно поставить небольшой завод по сжижению газа и доставлять СПГ в Калининград газовозами и снять все проблемы. Надо больше внимания уделить нашему собственному государству и возможностям использования СПГ для внутреннего потребления.

- Сегодня говорят в основном о возможностях экспорта СПГ. Какие из тех проектов, которые планируют реализовать в ближайшее время или тех, что уже реализуются, могли бы быть ориентированы на внутренний рынок? В чем Вы видите препятствия?

- На сегодняшний день у нас в стране разработана технология малотоннажного производства СПГ мощностью от 1 до 10 тонн в час. Это делает завод в Балашихе, который занимается производством различного оборудования.

В Якутии огромные месторождения на 2 трлн кубов газа, строят «Силу Сибири» и так далее. Но для этого необходима политическая воля и соответствующая команда. Этим надо заниматься, потому что нет таких заводов пока, есть технологии. А для того, чтобы их построить, нужны деньги, нужна инфраструктура. Например, в Тикси (город в Якутии за Полярным кругом – прим. ред), который обеспечивается «северным завозом», можно доставлять СПГ. Поэтому, конечно, нужна четкая государственная программа, связанная с внутренними проблемами, о которых мы говорили.

Мария Платонова

Россия > Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 18 марта 2016 > № 1716915 Геннадий Шмаль


Индия. Вьетнам. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 18 марта 2016 > № 1690669 Михаил Делягин

"Разворот на Восток", первоначально ставший реакцией России на "холодную войну", внезапно развязанную против нее Западом, поначалу воспринимался многими наблюдателями как простая переориентация с Европы на Китай. Однако теперь он приобретает новые измерения, и логично, что непосредственным инструментом его осуществления выступает государственный бизнес, прежде всего в лице компании "Роснефть", весьма убедительно выполняющей свою роль инструмента государственной политики.

Во время визита президента компании Игоря Сечина в Китай были решены задачи, связанные с реализацией одного из ключевых государственных проектов по созданию судостроительного кластера на Дальнем Востоке. Дальневосточный судостроительный завод "Звезда" заключил с China Heavy Industry Corporation Nantong (CHIC) крупный контракт на поставку в 2016-2017 годах тяжелых кранов (включая кран "Голиаф" грузоподъемностью 1200 тонн) на стройплощадку судоверфи "Звезда", создаваемой консорциумом компаний, ключевую роль в котором играет "Роснефть".

Во Вьетнаме "Роснефть" впервые выступает оператором бурения в международных водах.

Но подлинный прорыв достигнут в отношениях с Индией: подписанные с ее корпорациями соглашения признаны "крупнейшими в нефтегазовом секторе за последние годы".

Прежде всего, "Роснефть" договорилась об основных условиях приобретения консорциумом индийских компаний (Oil India, Indian Oil, Bharat Petroresources) 29,3% "Ванкорнефти", вплотную приблизившись к заключению сделки купли-продажи. С этим же консорциумом достигнута договоренность о совместном анализе возможности разработки Сузунского, Тагульского и Лодочного месторождений, то есть освоения всего Ванкорского кластера.

Достигнутое ранее соглашение о приобретении 15% "Ванкорнефти" индийской ONGC Videsh Limited, как ожидается, увенчается закрытием сделки в ближайшее время. С этой же компанией уже подписан меморандум об увеличении ее доли до 26% и о заключении долгосрочных договоров на поставку нефти.

"Роснефть" будет играть в создаваемом консорциуме ведущую роль. В то же время организация международного энергетического хаба качественно повысит производственный потенциал Ванкорского кластера и позволит "Роснефти" укрепить свои позиции в Азиатско-Тихоокеанском регионе с его растущим потреблением энергоносителей, что будет способствовать стабилизации всего нефтяного рынка.

Интерес индийского бизнеса к Ванкору обусловлен тем, что это один из ведущих мировых проектов, обладающий уникальным сочетанием высокого качества добываемой нефти и крайне низких операционных расходов. Несмотря на тяжелые климатические условия, коэффициент извлечения нефти на Ванкоре — один из самых высоких в России.

Кроме того, индийский капитал входит в проект Таас-Юрях (добыча начата в октябре 2013-го, первый миллион тонн нефти получен уже в ноябре 2014 года). Подписан договор о покупке консорциумом из Oil India, Indian Oil и Bharat Petroresources 29,9% проекта и о вхождении его в совместное предприятие, созданное для освоения Таас-Юряха "Роснефтью" и ВР.

Как и в ситуации с Ванкором, "Роснефть" сохранит мажоритарную долю в совместном предприятии, нацеленном, помимо разработки Таас-Юряха, на дальнейшую разведку и освоение запасов региона.

Эксперты отмечают, что на базе Таас-Юрях будет сформирован евразийский энергохаб, который станет новой, современной формой интеграции Европы и Азии.

Открывая доступ индийскому капиталу к добыче сырья, "Роснефть" планирует войти в капитал индийской компании Essar Oil Limited, владеющей вторым в Индии по мощности и входящим в первую десятку мира по технологическому оснащению НПЗ в Вадинаре, морским терминалом для приема нефти и отгрузки нефтепродуктов, принимающим сверхбольшие танкеры, а также сетью из 2 тысяч заправок (которую намечено расширить до 5 тыс.). Сделку предполагается подписать и закрыть в первом полугодии; поставки нефти должны начаться до конца 2016 года.

Надо сказать, что "Роснефть" не случайно сделала ставку на индийскую нефтепереработку и розницу — это было весьма дальновидное решение. Ведь, согласно только что опубликованным данным Международного энергетического агентства, Индия станет главным мировым драйвером роста на рынке моторного топлива: к 2040 году потребление моторного топлива в этой стране удвоится до 10 млн баррелей в сутки, а уже в 2017 году потребление бензина вырастет на 12%.

В результате "прорыва в Индию" "Роснефть" получает серьезный (по некоторым оценкам, до 6 млрд долларов) источник дополнительного финансирования освоения крупных месторождений Восточной Сибири, и не просто гарантию сбыта добываемой на них нефти, но и прямой доступ на внутренний рынок Индии — четвертой в мире по импорту нефти. В результате "Роснефть" сохраняет свою позицию наиболее привлекательной для инвестиций российской нефтяной компании.

Последнее подтверждается высокой оценкой запасов: по мнению специалистов "ВТБ Капитала", 1.9 долл/барр по Ванкору и 1.6 по Таас-Юряху, что выше среднего по российской нефтяной отрасли; таким образом, пакеты акций, хотя и миноритарные, продаются дороже рыночного уровня.

Богатый опыт работы в рамках международных консорциумов "Роснефть" все чаще использует в деле евразийской интеграции, становясь ее ключевым элементом и движущей силой. Возможно, в данном случае на наших глазах начинает складываться качественно новая тенденция — создания евразийских энергетических хабов.

Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации, для МИА "Россия сегодня"

Индия. Вьетнам. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 18 марта 2016 > № 1690669 Михаил Делягин


Китай. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 17 марта 2016 > № 1693233 Александр Габуев

Ради дружбы Путина и Си Цзиньпина

Китаист Александр Габуев — о том, почему Китай кредитует «Газпром»

Андрей Шароградский, Александр Гостев, Радио Свобода, США

Заместитель председателя правления российского концерна «Газпром» Виталий Маркелов на этой неделе обсуждает в Китае ход реализации проекта «Сила Сибири» — магистрального газопровода из Якутии в Приморский край и страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Это совместный проект «Газпрома» и китайской энергетической компании CNPC. За 10 дней до начала переговоров китайский Bank of China предоставил «Газпрому» кредит на 5 лет в размере двух миллиардов долларов. «В истории „Газпрома“ это крупнейшая сделка по объему финансирования, привлеченного напрямую у одной кредитной организации, и первое двустороннее кредитное соглашение с китайским банком», — отмечалось в сообщении «Газпрома».

Собеседник Радио Свобода — эксперт фонда Карнеги, китаист Александр Габуев.

— В последнее время самая обсуждаемая тема — низкие цены на нефть, снижение доходов нефтегазового российского монополиста «Газпрома». И тут вдруг Китай дает «Газпрому» крупнейший в истории кредит — 2 миллиарда долларов. Для вас это было неожиданным?

— Элемент неожиданности был, потому что китайские банки очень настороженно относились к российским компаниям в последнее время. Но есть несколько факторов, которые говорили в пользу этой сделки. С одной стороны, она большая, потому что это самый большой кредит, привлеченный «Газпромом» от одного банка. Но, с другой стороны, и не самый большой, при синдицированном финансировании пулами банков «Газпром» получал и гораздо больше. 2 миллиарда долларов — это много, но не для такой компании, как «Газпром». Нормальный кредит. Это первое. Второе, «Газпром» все-таки не является компанией, которая находится под санкциями, это не активы Тимченко, не активы Ротенберга, и в данном случае Bank of China никакого международного, западного законодательства, санкционного, не нарушает формально. В-третьих, для «Газпрома» сейчас главное направление — это строительство газопровода «Сила Сибири», соглашение подписано в присутствии Путина и Си Цзиньпина в мае 2014 года.

На китайской части газопровода уже началась укладка труб и сварка первых швов, то есть Китай тоже воспринимает серьезно этот проект. Россия его тоже воспринимает довольно серьезно. Потому что уже разыграны тендеры, более-менее обустроена часть маршрута, и я думаю, что, пусть с задержками по срокам, тем не менее, этот конкретный проект будет реализован. Для Китая его реализация, безусловно, политический приоритет. Поэтому я думаю, что он будет его поддерживать всеми доступными средствами. Есть еще один элемент — в разговорах со многими китайскими экспертами, чиновниками можно услышать, что Китай очень хочет как-то, хотя бы символически или формально поддержать Россию и президента Путина в канун парламентских выборов 2016 года. Возможно, этот кредит тоже является такой формой поддержки России, государственной компании, в которой Владимир Путин очевидно заинтересован.

— То есть это одновременно и политический, и экономический шаг?

— Прежде всего это, конечно, экономический шаг, но когда сотрудничают крупный китайский розничный госбанк и крупная, очень близкая к российскому правительству, российскому руководству компания — в этом есть, безусловно, и политический элемент.

— А «Газпром» этот кредит ставит в зависимое положение от Китая? Если предположить, что «Газпром» оказался в еще более сложном экономическом положении и не сможет выплачивать проценты по кредиту, вернуть эти деньги, какие шаги в таком случае можно от Пекина ожидать?

— Кредит в любом случае ставит заемщика в зависимое положение от кредитора. Потому что придется этот кредит вернуть. В этом плане для «Газпрома» задолженности перед китайским банком или перед международными инвесторами абсолютно одинаковы. Я уверен, что 2 миллиарда не такие большие деньги, тем более «Газпром» — государственная компания, и на нее в любом случае распространяются государственные гарантии. Поэтому я уверен, что в случае какого-либо форс-мажора государство придет на помощь компании. И это все-таки не те 5 миллиардов долларов, которые брали «Роснефть» и «Транснефть» у Банка развития Китая 2009 году.

— Насколько активно сейчас идут работы в рамках проекта «Сила Сибири»?

— В принципе, с российской стороны разыгрываются тендеры, часть тендеров отменяется по соображениям антимонопольного законодательства, но работы идут. Насколько я понимаю, пока говорить об отставании от графика преждевременно. Как это обычно бывает в России, наверное, мы узнаем об отставании от графика к 2017 году, но пока есть очевидная видимость того, что обе стороны, и российская и китайская, намерены проект выполнить в срок.

— Вы сказали, что Китай проявляет большой интерес, для него очень важен этот проект. Но ведь темпы роста китайской экономики снижаются, почему для Китая этот проект остается настолько серьезным?

— Этот проект прежде всего — проект дружбы Путина и Си Цзиньпина. А дружба высокого начальника для Китая сейчас, учитывая возросшую роль верховного лидера в политической системе, не менее важная история, чем для России личные пристрастия ее собственного верховного лидера. С другой стороны, экологическая ситуация во многих китайских городах, конечно, заставляет задуматься о снижении выброса углекислого газа и повышении доли экологически чистого топлива в балансе. В целом по стране сейчас эта проблема решается не за счет увеличения доли газа, а за счет строительства более современных угольных станций или модернизации существующих. Однако очевидно, что, если цена на газ будет низкой — а прибыльность этого проекта для «Газпрома» волнует китайское государство, — то проект «Сила Сибири» может оказаться для Китая достаточно выгодным и интересным именно с точки зрения энергетической и экологической безопасности, — полагает Александр Габуев.

Китай. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 17 марта 2016 > № 1693233 Александр Габуев


Украина. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 15 марта 2016 > № 1687684 Юрий Терентьев

Глава АМКУ: комитет изучает действия "Газпрома" в рамках контракта с "Нафтогазом" о купле-продаже газа

Эксклюзивное интервью главы Антимонопольного комитета Украины Юрия Терентьева агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В конце января АМКУ объявил о наложении штрафа в размере 86 млрд грн на российский "Газпром". Как отнеслись европейские коллеги к решению АМКУ?

Ответ: Мы приняли решение 22 января, и уже после этого я встречался с представителями Еврокомиссии – они проявляют большой интерес. Наше решение – это первое решение подобного рода в отношении "Газпрома" среди стран ЕС. Кроме того, штраф в $3,4 млрд – самый большой в истории европейского правоприменения.

Помимо самого факта наложения штрафа, есть большое количество юридических вопросов – безусловно, Еврокомиссии и рынку Украины интересно узнать детали.

Вопрос: Насколько решение АМКУ соответствует европейской практике?

Ответ: Украина стала членом Энергетического сообщества (ЭС) с 2011 года. Одна из норм договора о присоединении к ЭС говорит о том, что европейское конкурентное право в части энергетики является действующим на территории Украины. Мы должны проверять наши решения на соответствие европейской практике и праву.

Проблематика, подобная нашей, когда-то присутствовала в вопросе поставок газа из Норвегии в ЕС. Не точечно, но в целом есть параллель между отношениями "Украина-Газпром" и отношениями, которые были в 2001-2002 гг. между Норвегией и ЕС. Тогда окончательное решение принято не было – дело закончилось добровольным урегулированием. Но подходы Еврокомиссии были полностью созвучны с нашими.

Вопрос: А что вы можете сказать по поводу позиции "Газпрома"?

Ответ: Позиция "Газпрома" для меня не совсем понятна: вначале он полностью отказался с нами сотрудничать. Ответы на наши письма состояли в том, что "Газпром" может предоставлять информацию только по решению правительства РФ, однако все интересующие данные есть у "Нафтогаза". Потом мы получили от "Газпрома" письмо на две странички крупными буквами с их позицией, что у нас нет необходимой юрисдикции. На заседание 14 января они не явились, 22 января - также не явились. Когда было принято решение о штрафе, заявили, что на них осуществляется давление. Простите, у вас была возможность в течение полугода свою позицию изложить...

Вопрос: Насколько обоснованы претензии "Газпрома" по поводу юрисдикции?

Ответ: Есть контракт, согласно которому транзит осуществляется по магистральным газопроводам Украины по территории Украины. Монопольным покупателем является "Газпром". Украина, естественно, является территорией, на которой эти отношения имеют место, и АМКУ в полной мере обладает юрисдикцией.

То, что контракт заключен по шведскому праву, касается решения коммерческих споров между сторонами, но не снимает нашу юрисдикцию... Если представить противоположное, это все равно, как если бы два субъекта на территории Украины торговали оружием по праву Техаса, а полиция Украины не могла бы их привлечь к ответственности.

Вопрос: Насколько реально практически взыскать штраф с "Газпрома"?

Ответ: Есть закон и международные договоры. Если "Газпром" решение не обжалует и штраф не заплатит, тогда, согласно закону, мы обратимся в суд относительно взыскания. Если и тогда штраф не будет оплачен, судебное решение будет выполняться согласно международным договорам Украины.

Вопрос: Между "Нафтогазом" и "Газпромом" есть еще один спор – по поводу передачи шиппер-кодов, необходимых для "виртуального реверса" с Венгрией. Не имеет ли поведение "Газпрома" в этом случае признаков злоупотребления монопольным положением?

Ответ: Факт отказа от передачи шиппер-кодов может являться формой злоупотребления монопольным положением. Это форма создания барьеров для доступа на украинский рынок газа других производителей или для возможности "Нафтогаза" самостоятельно, например, перепродавать остатки газа, которые ему не нужны, третьим лицам.

Мы этот вопрос рассматриваем как часть общей картины в контексте контракта купли-продажи газа между "Нафтогазом" и "Газпромом".

Вопрос: То есть, теперь вы изучаете вопросы, связанные с контрактом купли-продажи газа между "Нафтогазом" и "Газпромом"?

Ответ: Да. Если принятое решение касалось транзита, то сейчас мы занимаемся вопросами купли-продажи.

Украина. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 15 марта 2016 > № 1687684 Юрий Терентьев


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 14 марта 2016 > № 1686716 Вагит Алекперов

Встреча Дмитрия Медведева с президентом ПАО «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым.

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Что ожидает «ЛУКОЙЛ» в 2016 году, есть уже успехи какие-то?

В.Алекперов: Дмитрий Анатольевич, я хотел доложить, что по Вашему поручению Аркадий Владимирович Дворкович ввёл новый газоперерабатывающий завод в феврале в Будённовске и мы пустили газопровод, соединили каспийские месторождения газопроводом уже с нашим нефтехимическим комплексом. И сегодня цепочка, которая позволяет нам уже в августе подготовить и ввести уникальное месторождение Филановского, собрана, газопровод в действии, газоперерабатывающий завод работает, и, самое главное, мы интегрировали все жидкие углеводороды в нефтехимический комплекс.

Д.Медведев: То есть теперь это единый комплекс?

В.Алекперов: Да. То, что я обещал в своё время, что мы соединим и нефтехимию с разработкой месторождений, это сегодня реализовано.

Д.Медведев: Ну что ж, это важно для развития нефтехимической отрасли, естественно, важно для развития группы ваших компаний, но и, надеюсь, для тех людей, которые трудятся у вас, зарабатывают деньги, соответственно, развивают нефтехимическую промышленность. Что-то ещё ожидается в этом году?

В.Алекперов: Я хотел Вам презентовать сегодня абсолютно новый комплекс, мы хотим, чтобы Вы приняли участие в его вводе: на территории Волгоградского нефтеперерабатывающего завода в июне будет готов к пуску уникальный гидрокрекинг.

Д.Медведев: Ведь там у нас старый НПЗ, он как раз 57-го года, да? И сейчас вы его модернизируете?

В.Алекперов: То есть он практически обновлён. И пуск этой установки…

Д.Медведев: Это мы с вами знаем. Всё-таки чуть подробнее расскажите, в чём заключается обновление, что такое гидрокрекинг и какие виды продуктов это позволяет выпускать.

В.Алекперов: Компания реализовала проект стоимостью больше 150 млрд рублей. Сегодня этот объект даст возможность волгоградскому заводу полностью уйти от производства тёмных нефтепродуктов. То есть это уникальная установка, которая даёт возможность из тяжёлых остатков производить дизельное топливо категории «Евро-5». Мы подписали соглашение… В том числе и «Транснефть» сейчас реализует проект строительства магистрального продуктопровода от Новороссийска через Волгоград, дальше до самарских групп месторождений, что логистику сделает очень эффективной. И этот продукт будет, конечно, в первую очередь закрывать южные регионы Российской Федерации, а излишки пойдут на экспорт по продуктопроводу.

Проект даёт возможность создать большое количество рабочих мест, сделать экологически чистейшие технологии по производству нефтепродуктов на волгоградском заводе, и этим объектом мы выполняем все свои обязательства по четырёхстороннему соглашению. В первую очередь, на территории России мы первые из подписантов завершаем выполнение всех обязательств. Мы выпускали в Нижнем Новгороде каталитический крекинг, который обеспечивал сегодня бензинами уже Центральную Россию, в том числе Москву, а этот объект даёт возможность нашей компании уже полностью отчитаться о выполнении своих обязательств. И такие документы нами уже подписаны.

Д.Медведев: Вагит Юсуфович, а сама по себе установка по гидрокрекингу и оборудование соответствующее – там у нас используется продукция наших предприятий, расскажите?

В.Алекперов: Там фактически продукция пензенских предприятий, в основном аппаратура вся из Пензы. Но здесь были привлечены почти 1,2 тыс. поставщиков Российской Федерации. Там, конечно, особенно автоматика, – это импортные поставки, но сегодня основная масса – задвижки, металл, трубы, сосуды…

Д.Медведев: Всё, что стоит на земле, это всё наше.

В.Алекперов: Всё наше.

Д.Медведев: Что ж, я надеюсь, что вы всё это успешно завершите, и, если получится, тогда посмотрим, как это вживую выглядит. Надеюсь, что это действительно даст и дополнительные рабочие места, что вы как раз в презентации показываете, и прямые дополнительные налоги, которые, естественно, пойдут на решение важнейших государственных, в том числе социальных, задач в нашей стране.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 14 марта 2016 > № 1686716 Вагит Алекперов


Россия > Нефть, газ, уголь > metalinfo.ru, 4 марта 2016 > № 1687329 Леонид Хазанов

Ситуация в угольной отрасли индустрии далека от идиллии

Произошедшая авария на угольной шахте «Северная» в Республике Коми унесла жизни 36 человек, приковала к себе внимание практически всей России. О том, почему происходят подобные трагедии, следует ли закрыть все угольные шахты в стране и каково значение угольной индустрии для отечественной промышленности, размышлял заместитель главного редактора журнала «Металлоснабжение и сбыт» Леонид Хазанов:

«Жуткая авария на шахте «Северная», входящей в компанию Воркутауголь (актив Северстали), в результате которой погибло 36 горняков и пытавшихся помочь им спасателей, стала без сомнения подлинной национальной трагедией нашей страны.

В чем причины аварии на «Северной», кто должен нести ответственность за нее - будут решать правительственная комиссия, соответствующие эксперты и государственные органы.

Однако, судя по сообщениям прессы, поводом для аварии послужил произошедший на шахте «Северная» горный удар, своего рода, локальное землетрясение, которое привело к разрушению горных пород, включая угля, с высвобождением большого количества метана, его последующим взрывам, обрушениям и завалам под землей.

Соответственно, возникает резонный вопрос: а не стоит ли закрыть все угольные шахты в России, чтобы впредь не происходило подобных бед? Конечно, можно поступить и таким образом, но, на мой взгляд, необходимо учесть несколько факторов.

Во-первых, использование подземного (шахтного) или открытого (карьерного) способов добычи угля в России определяется структурой минерально-сырьевой базы «горючего камня»: значительная часть запасов коксующегося и энергетического углей (а именно они добываются Воркутауглем) приемлемого качества сосредоточены на глубине в силу геологических условий их образования. Подобное характерно не только для Республики Коми, но и для Кемеровской области, Красноярского края и ряда иных регионов.

Во-вторых, горные породы находятся в напряженном состоянии, которое с глубиной только возрастает. Подземная добыча же полезных ископаемых может стать своего рода катализатором для горных ударов в зависимости от особенностей разработки конкретного месторождения. Частота и степень опасности горных ударов тесно связаны с параметрами угольных пластов и вмещающих их пород, например, чем выше их прочность, тем сильнее вероятность возникновения горных ударов.

Естественно, мировая практика накопила немало приемов, позволяющих уменьшать давление на угольные пласты. Среди них – снижение зависания горных пород, ведение работ без целиков угля, бурение разгрузочных скважин, нагнетание воды в пласты и др.

В-третьих, степень метаносности углей определяется их видовым и марочным составом. Ископаемые угли, как известно, формировались из остатков древних растений под землей и без доступа кислорода. Количество же метана увеличивается последовательно от бурых углей к каменным углям и антрацитам, разница же между которыми заключается в степени их преобразования, содержаниях углерода, кислорода и воды. Именно для коксующихся и энергетических углей характерны высокие концентрации метана.

Накопление метана, который взрывоопасен при концентрации в воздухе от 4,4% до 17%, может происходить в самых различных подземных выработках, а его взрывчатые свойства усиливаются в присутствии угольной пыли, то есть угля, размельченного до порошкообразного состояния.

Сокращение же количества метана в подземных выработках осуществляется путем их вентиляции, изоляции отработанных участков, недопущения возникновения открытого огня, выполнением требований соблюдения пылегазового режима, применением оборудования во взрывобезопасном исполнении и пр.

Между тем, метан можно рассматривать как нетрадиционное газовое топливо. Как раз на шахте «Северная» в 2014 г. была запущена газопоршневая теплоэлектростанция мощностью 18 МВт, работающая на шахтном метане. Ее создание стало масштабнейшим проектом Воркутаугля по повышению своей энергоэффективности и обошлось примерно в 1 млрд руб. Станция покрывает до 80% потребностей «Северной» в электроэнергии.

Вообще развитие шахт и прочих предприятий Воркугаугля из года в год вкладывались значительные средства. На текущий же год было запланировано расширение инвестиций на 26% до 6,7 млрд руб.

В-четвертых, аварии могут случаться и в открытых разработках – угольных разрезах: могут обрушиться стенки бортов или произойти самовозгорание угля. Последнее явление не раз наблюдалось и в природе. Скажем, одна из достопримечательностей Австралии – Горящая гора, где уголь горит несколько тысячелетий.

Поэтому в угольных шахтах и разрезах в обязательном порядке необходимо соблюдать все нормы безопасности, устанавливаемые федеральными законами и подзаконными актами, в частности, приказами Федерального агентства по экологическому, технологическому и атомному надзору.

На предприятиях по добыче угля работают десятки тысяч человек, они платят налоги, распределяемые между муниципальными, региональными и федеральным бюджетом и обеспечивают заказами на металлопродукциию, конструкции и оборудование немало предприятий.

Тем не менее, даже если бы не разыгралась трагедия на шахте «Северная», говорить о радужной ситуации в отечественной угольной индустрии было бы неправильно. Дело в том, что инвестиции в нее подсократились, выросло число убыточных предприятий, довольно высоки тарифы на перевозки угля железнодорожным транспортом. Несмотря на огромные запасы углей, они распределены на территории России крайне неравномерно, в их структуре значительна доля бурых углей, многие месторождения локализованы вдалеке от транспортных артерий. Вдобавок, в эпоху существования СССР был взят курс на ускоренное воспроизводство минеральной сырьевой базы, когда ради достижения «спущенных сверху» показателей в процессе подсчета запасов учитывались участки со сложной тектоникой и/или тонкими пластами, имеющими крутое либо нарушенное залегание, для которых до сих пор отсутствуют эффективные технологии разработки.

Угольным компаниям надо заботиться не только о росте уровня добычи и экспорта, воспроизводстве своей сырьевой базы, сокращении издержек, но и об обеспечении безопасных условии труда работников. Ведь главным богатством нашей страны являются отнюдь не полезные ископаемые, будь то уголь, нефть, газ или золото, а люди».

Россия > Нефть, газ, уголь > metalinfo.ru, 4 марта 2016 > № 1687329 Леонид Хазанов


Россия > Нефть, газ, уголь > mnr.gov.ru, 4 марта 2016 > № 1679207 Сергей Донской

Глава Минприроды России Сергей Донской в интервью Rambler News Service рассказал о перспективах расширения российского арктического шельфа, планах по созданию низкоуглеродной зоны в Восточной Сибири и динамике инвестиций в геологоразведку

Какие вопросы обсуждались с нефтяными компаниями на традиционной встрече с руководством министерства в феврале?

На встрече рассматривались утвержденные бизнес-планы и наши общие задачи на 2016-2017 годы. Компании представили предварительные оценки по развитию минерально-сырьевой базы, обратив внимание на возможные изменения стратегий в связи с внешними макроэкономическими факторами. Коллеги заявили о возможных корректировках в течение года, в зависимости от внешней ситуации.

В ходе мероприятия обсуждали планы всех вертикально-интегрированных компаний, а это 80% отрасли, и они разнятся. «Роснефть» делает акцент на увеличении объёмов эксплуатационного бурения на 40% по сравнению с прошлым годом. При этом затраты на геологоразведку на суше также вырастут практически в 1,5 раза.

Другие компании говорили, что в 2016 году снизят активность. В частности, «Лукойл» в ближайшие 3 года планирует несколько снизить инвестиции, потому что у компании мало новых проектов.

«Сургутнефтегаз» не планирует снижения объемов финансирования геологоразведочных работ, объем поисково-разведочного бурения до 2020 года стабилен. В 2015 году компания провела большой объем поискового бурения, но меньше разведочного. В любом случае мы видим, что ситуация сложная, но без критических явлений, которые нельзя было бы сгладить действиями государственного регулятора.

Прозвучали ли конкретные предложения от нефтяных компаний?

Что касается конкретных предложений компаний, то все говорили, что нужно продолжить работу по снижению административных барьеров. Совсем недавно, уже в этом году прошло первое заседание рабочей группы, где обсуждались вопросы отвода земель, упрощения процедур аренды лесов и так далее. Все те барьеры, которые сейчас тормозят развитие инвестиционных планов компаний, мы уберем.

Важно, что компании, фактически одновременно с нами попросили ввести заявочный принцип на углеводородные участки с ресурсами. Как вы знаете, этот вопрос обсуждался у Президента Владимира Владимировича Путина и эта инициатива одобрена. Это совершенно точно обеспечит рост поискового бурения, процентов на 30%/

Мы считаем, что в ряде случаев процедура получения разрешения на бурение должна быть существенно упрощена. Напомню, что в нефтедобывающих странах ранее в разы сократились сроки на получение разрешения на бурение. Это позволило увеличить количество скважин, ускорить темпы их строительства. А в нынешних условиях ценовой конъюнктуры это важнейший элемент устойчивой разработки месторождений, и на этом мы делаем особый акцент.

Особо хотел бы отметить, что компании не собираются останавливать работу с трудноизвлекаемыми запасами (ТРИЗ). Даже сейчас. Например «Сургутнефтегаз» предполагает, что запасы, которые компания будет разрабатывать к 2020 году, на 100% будут относиться к трудноизвлекаемым. Поэтому сейчас компания активно занимается разработкой технологий, которые позволят работать с ТРИЗ.

И это не только «Сургутнефтегаз», практически все компании подтвердили готовность работать с ТРИЗ и в сегодняшней ситуации. Компании понимают, что трудноизвлекаемые запасы, или запасы, которые сейчас считаются трудноизвлекаемыми, очень перспективны.

Что необходимо предпринять для ускорения вовлечения в разработку трудноизвлекаемых запасов?

Здесь встает следующий вопрос. Трудноизвлекаемым запасы, по крайней мере, те, что отражены в государственном балансе запасов, находятся в основном на уже лицензированных территориях, но в нижележащих пластах, тот есть они не попадают в горный отвод. Поэтому на эти запасы распространяются действующие ограничения по разработке более глубоких пластов. Мы обсуждали с компаниями возможность внесения изменений в законодательство, что позволит им разрабатывать трудноизвлекаемые запасы, находящиеся на уже лицензированных территориях, без ограничений по глубине.

Таким образом, новый механизм даст компаниям дополнительные возможности для стабильной добычи за счёт введения трудноизвлекаемых запасов в разработку. Мы это предложение рассмотрели и сейчас двигаемся к конкретным результатам.

Когда могут быть утверждены законодательные инициативы по трудноизвлекаемым запасам?

Надеемся, что в этом году. Мы это рассматриваем как приоритет.

Как Вы оцениваете шансы на разрешение спора с "Роснефтью" по распределению участков недр?

Спора как такового с «Роснефтью» нет, с формальной точки зрения в ближайшее время вопрос также будет закрыт. Я имею в виду дело антимонопольной службы. Это касается изменений, в Порядок рассмотрения заявок на получение права пользования недрами для геологического изучения, эти изменения никак не снижают конкурентность процедур.

Насколько целесообразно, по вашему мнению, создавать единую инфраструктуру для месторождений «Роснефти» и «Лукойла» на Таймыре?

Могу сказать, что теоретически общая инфраструктура позволила бы снизить ряд затрат, но насколько это эффективно - решать компаниям.

Когда Вы ожидаете аукциона на Мурманское месторождение, на которое претендуют "Роснефть" и "Газпром"?

Мы подготовили изменения в законодательство для проведения аукционов на шельфе, но пока изменения не внесены. Сейчас мы ведём согласование документов с различными ведомствами. Поэтому лицензирование Мурманского месторождения пока не состоится.

Сколько ещё осталось в нераспределённом фонде нефтегазовых участков на шельфе, на которые могут претендовать компании? Сколько у "Газпрома" и "Роснефти" участков на шельфе?

Сейчас у "Газпрома" в пользовании находятся 28 участков, у "Роснефти" - 36. То есть, с одной стороны, у нас большая часть участков арктического шельфа уже распределена, но есть часть шельфа, которая ещё не отлицензирована, она ещё не разбита на участки. Поэтому неправильно так ставить вопрос: сколько ещё осталось участков. Их может быть количественно намного больше, чем уже выдано "Газпрому" и "Роснефти".

Сейчас на шельфе имеется ряд неотлицензированных участков, и по ним ещё идут работы. Компании, в том числе "Газпром" и "Роснефть", подают свои заявки, а мы их рассматриваем.

Когда можно ждать первых предварительных итогов по рассмотрению заявки на расширение континентального шельфа? Ожидаются ли в ближайшее время дополнительные консультации?

Рассмотрение нашей заявки в рабочей группе при комиссии ООН по континентальному шельфу планируется летом этого года, соответственно, первые вопросы возникнут именно тогда. Раньше, я думаю, эксперты не будут озвучивать свои оценки, в первую очередь потому, что заявка очень большая и ,естественно, для ее глубокого анализа требуется время. Комиссия запланировало встречу экспертов и представителей Российской Федерации на лето текущего года.

Какие предложения по созданию низкоуглеродной зоны в Восточной Сибири Минприроды представило правительству?

Пока это все находится на самой ранней стадии – речь, в первую очередь, идёт о том, как простимулировать компании к глубокой переработке угля. По выданным лицензиям мы должны добывать 670 млн тонн, но на самом деле добываем в два раза меньше. В любом случае, нам необходимо стимулировать переработку угля по новым технологиям, с пониженными выбросами, с пониженным воздействием на окружающую среду. В том числе, это касается и энергетики: переход на чистые технологии, газогенерацию потребует учитывать социальные интересы угольных регионов, интересы людей, занятых в этой отрасли. Потребуются их вовлекать в какие-то новые проекты, чтобы социально-экономическое развитие региона не остановилось.

Идея пока обсуждается, любые шаги в части формирования безуглеродной территории в Восточной Сибири должны быть сформированы в программе. Должны быть прописаны меры со сроками по разработке конкретных технологий, программ по переводу энергетики на газ и так далее.

Россия > Нефть, газ, уголь > mnr.gov.ru, 4 марта 2016 > № 1679207 Сергей Донской


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 2 марта 2016 > № 1672085 Валентин Землянский

"Нафтогаз" обнародовал во вторник претензии к "Газпрому" в Стокгольмском арбитраже. По словам главы украинской компании Андрея Коболева, эта сумма составляет 8,2 миллиарда долларов, но она, по его мнению, может быть и увеличена. О сути претензий "Нафтогаза" и перспективах Стокгольмского процесса рассказал в интервью РИА Новости директор энергетических программ Центра мировой экономики и международных отношений Национальной академии наук Украины Валентин Землянский. Беседовал обозреватель Захар Виноградов.

— Валентин, у Украины есть претензии к России, вернее, у "Нафтогаза" к "Газпрому" по поводу цены на поставляемый газ и претензии по цене на транзит газа, который поставляется из РФ в Европу через Украину. Украина хочет цену на газ ниже, а за транзит получать больше, чем сейчас. "Газпром" с этим не согласен. Поэтому дело передано в Стокгольмский арбитраж. И какое решение он может принять?

— Начнем с того, что в Стокгольме разбирательство уже идет несколько лет. То есть началось это не сегодня, а в 2014 году. Более того, в 2015 году иски со стороны "Газпрома" и "Нафтогаза" дополнялись. Это такая длительная история. С той и с другой стороны примерно одинаковые претензии по суммам, но не по сути.

Между "Газпромом" и "Нафтогазом" в 2009 году было заключено два договора. Первый — на поставки газа из России на Украину. Второй — на прокачку, то есть транзит газа из России в Европу по газотранспортной системе Украины, за что Россия обязана платить Украине.

— Насколько я понимаю, именно эти контракты, а вернее, контракт на поставку газа, который в 2009 году подписала тогдашний премьер-министр Украины Юлия Тимошенко, и стал причиной ее уголовного преследования и осуждения при предыдущем правительстве?

— Да, это так. Но после смены власти в 2014 году все обвинения с нее были сняты, и она была полностью амнистирована нынешней властью, а уголовная статья аннулирована. Претензий к ней со стороны нынешних властей по этим контрактам нет.

Что же касается самих контрактов, тут есть нюансы. В конце 2015 года "Нафтогаз" в одностороннем порядке поднял цену на транзит российского газа через Украину. Однако проблема в том, что, согласно положениям контракта, в одностороннем порядке сделать это нельзя. До тех пор пока действует контракт на транзит, подписанный в 2009 году, а он действует до 2019 года, по международным законам и внутреннему законодательству Украины в одностороннем порядке ничего изменить невозможно, если стороны не придут к иному соглашению — к изменению условий на основе обоюдных договоренностей — либо если не будет принято решение Стокгольмским арбитражем. Но и в последнем случае нет никакой уверенности, что решение будет в пользу Украины. Это, как рулетка: 50 на 50.

Однако и это еще не все. Проблема в том, что по этим контрактам, по этим искам цены на газ, на транзит Стокгольмский арбитраж определить не может.

— Почему?

— Он не имеет права вмешиваться в действия двух хозяйствующих субъектов. Он может сказать, что, ребята, в принципе, ценообразование, зафиксированное в ваших документах, не соответствует европейскому законодательству в области энергетики. Но сказать, что "Газпром" должен продавать газ Украине по какой-то определенной цене, которую определит Стокгольмский арбитраж, этого нет.

Да, в Европе существует свое законодательство, так называемые энергетические пакеты. Там все прописано. Но ни Россия, ни Украина не являются членами ЕС, поэтому эти энергопакеты на их отношения между собой не распространяются.

— Тогда для чего нужно обращение в Стокгольмский арбитраж?

— В контрактах прописано, что в случае возникновения претензий стороны могут обратиться в Стокгольмский арбитраж. Но это обращение, это решение не может быть обязательным для сторон по уже перечисленным причинам. Задача арбитража в той части, которая касается рассматриваемого нами дела, в том, чтобы вовлечь стороны в процесс урегулирования взаимных претензий.

Но и тут возникают проблемы. Например, увеличение цены за транзит газа. К примеру, Стокгольмский арбитраж примет решение, что цена за транзит должна быть увеличена, и, допустим, "Газпром" согласится с таким решением. Тогда произойдет и увеличение цены на газ, который он поставляет в Европу. А там тоже все уже записано ранее в контрактах. И тогда может возникнуть новая череда арбитражных разбирательств между "Газпромом" и другими его потребителями. То есть это такая длинная арбитражная история с непредсказуемым финалом. Поэтому "Газпром" и не идет на изменение цены транзита газа.

Заметьте, что глава "Нафтогаза" Коболев не гарантирует быстрого решения, он тоже говорит, что все это дело времени. И что, скорее всего, этот вопрос надо урегулировать в ходе подготовки к арбитражу в Стокгольме путем переговоров. Во всяком случае, не исключает такого варианта разрешения взаимных претензий.

— Тогда в чем суть претензий?

— Претензии идут, собственно говоря, по трем основным позициям. В контракте записано, что в год Украина обязуется выбирать 50 миллиардов кубометров газа. Это обязательный объем. Однако на сегодня Украина потребляет значительно меньше. Например, при заключении контракта о поставках промышленность страны (а импортный газ шел в основном на промышленное производство) потребляла 30 миллиардов кубов. По прошлому году эта цифра составила 11-11,3 миллиарда. То есть сегодня Украина не может потреблять столько газа, сколько было зафиксировано в контракте 2009 года. Причина — падение промышленного производства в целом по стране, а не только в Донбассе, как официально говорят на Украине.

Вторая претензия — отказ от принципа "бери или плати". То есть если Украина не выбирает в течение года 50-52 миллиардов кубов газа, зафиксированных в контракте с "Газпромом", она все равно должна заплатить за весь законтрактованный газ.

В принципе в этом нет ничего криминального. Такая мировая практика существует, и можно, например, переносить невыбранный в течение определенного периода газ на другие, будущие периоды. Например, с учетом будущего роста промышленного производства. Но перспектив увеличения потребления тоже нет.

— А Украина действует по этому принципу, то есть платит?

— Нет, не платит. Такая ситуация началась еще в 2009 году, потом в 2010-м она была урегулирована. Однако с 2012 года счета за не потребленный газ накапливались. И последовательно продолжают накапливаться до сегодняшнего дня. Но это мало влияет на отношения сторон.

— Почему?

— "Газпром" выписывает счета, "Нафтогаз" последовательно их не оплачивает. Ну, счета и счета. Это ж просто бумажки. "Газпром" все равно продолжает ведь поставлять газ. Значит, ему это выгодно. А деньги за не поставленный газ не получает.

И третий момент претензий "Нафтогаза" к России — это цена. Цена не фиксированная. Формула ценообразования поставок газа зависит от стоимости нефти. Если цена на нефть падает, падает и цена на газ, но с отставанием в 9 месяцев. Так записано в контракте. И это тоже международная практика. При заключении контракта в 2009 году, когда цены на нефтепродукты были высокими, цена на газ составляла 450 долларов за 1000 кубометров. Сейчас, когда цены на нефть упали, "Газпром" предлагает газ по 212 долларов, то есть почти вдвое ниже.

— Я так понимаю, что Украина хочет, чтобы и эта формула была изменена и цена на газ была еще ниже.

— Да. Но еще раз подчеркну, что Стокгольмский арбитраж не может обязать "Газпром" продавать газ Украине по какой-то определенной цене. Это просто невозможно. Он может указать на некие несоответствия в контракте, на несоответствия с мировыми ценами, но не может обязывать поставщика продавать по цене, которая устраивает только одну из сторон.

— Теперь о мировых ценах на газ. На Украине постоянно говорят, что цены на поставляемый "Газпромом" газ выше того, что поставляет наша российская естественная монополия в другие европейские страны. Это так?

— Это непростой вопрос. Потому что у "Газпрома" десятки, сотни контрактов с разными странами, организациями и так далее. В каждом конкретном случае цена определяется многими сопутствующими условиями.

— И тем не менее Украине выгодно получать так называемый реверсный газ из Европы.

— Да, есть страны, у которых есть излишки законтрактованного газа (например, зима была теплой, газа израсходовали меньше, чем планировали). И они могут себе позволить продать его Украине. Я уже говорил, что в конце прошлого года "Газпром" предлагал газ по цене 212 долларов за тысячу кубометров, а "Нафтогаз" закупил по цене 188 долларов.

Но и здесь не все так просто. С учетом транзита этого газа он в конечном итоге оказался даже на доллар дороже того, что предлагал "Газпром". К тому же есть прецеденты прошлого года, второго и третьего кварталов, когда цена, которую предлагал "Газпромом" Украине, была ниже, чем та, по которой Украина закупала газ в Европе, причем это по данным "Нафтогаза".

— Тогда в чем интерес "Нафтогаза", правительства Украины воевать с "Газпромом"?

— Правительство Украины хочет уйти от монополии "Газпрома" в поставках газа. То есть диверсифицировать поставки, получать газ из разных источников. Хотя я не совсем понимаю, почему наше правительство все время при этом заявляет обратное, то есть декларирует, как это делает премьер Арсений Яценюк, что хочет полностью отказаться от поставок газа из России. Диверсификация предполагает получение энергоносителей из разных источников, в том числе и из "Газпрома". К тому же и отказаться полностью от этих поставок невозможно. Реверсный газ может покрыть лишь часть наших потребностей.

Есть еще собственный газ, который добывает Украина, порядка 18 млрд кубов в год. Но все равно этого недостаточно, он идет в основном на ЖКХ.

— Получается, несколько абсурдная ситуация. "Нафтогаз", а вернее, правительство Украины хочет отказаться от поставок газа из России, но не может этого сделать. Хочет изменить условия контракта, заключенного Юлией Тимошенко в 2009 году, для чего обращается в Стокгольмский арбитражный суд, хотя понятно, что этот суд может лишь предложить урегулирование вопроса между сторонами, но не может обязать "Газпром" в одностороннем порядке изменить условия поставок и оплаты. "Нафтогаз" в нарушение контракта поднимает цену на транзит газа, но тоже не может этого сделать в одностороннем порядке. Тогда зачем все это?

— Здесь чистая политика — сократить до нуля отношения с Россией. Однако, как я считаю, и в основе политики должен быть заложен экономический резон, экономическая выгода. Для Украины в этом нет никакой выгоды.

Но больше всего от этого выигрывает Германия. Понимаете, пока идут все эти споры о ценах, поставках, реверсах, Стокгольмские арбитражные суды, принято решение о прокладке второй нитки "Северного потока", то есть увеличение поставок российского газа через Германию. Таким образом, именно Германия начинает играть все более заметную роль на энергетическом рынке Европы.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 2 марта 2016 > № 1672085 Валентин Землянский


Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 1 марта 2016 > № 1669719 Алексей Алешин

Встреча с главой Ростехнадзора Алексеем Алёшиным.

Президент провёл рабочую встречу с руководителем Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору Алексеем Алёшиным.

В.Путин: Алексей Владиславович, предмет нашего разговора, к сожалению, безрадостный. Это трагедия на шахте в Воркуте.

Вы за последнее время, особенно после известных трагических событий, приняли целый ряд решений, связанных с повышением безопасности в шахтах и с повышением ответственности собственников, с техническим оснащением шахт, обеспечивающим безопасность, да и, прямо сказать, с повышением дисциплины среди самих горняков, имея в виду даже изменения системы оплаты труда по некоторым её составляющим.

Что же произошло в Воркуте? Такая трагедия и такие тяжёлые последствия. Может быть, окончательные выводы ещё делать преждевременно. Но всё–таки Ваш взгляд на сегодняшний день, что удалось установить, каково Ваше мнение о причинах этой трагедии?

А.Алёшин: Владимир Владимирович, правильно говорите, что у нас окончательное решение будет несколько попозже, потому что эта трагедия не только тяжёлая, но и сложная для понимания причин, что является первоисточником.

Для понимания я хочу рассказать о том, что на шахте «Северной» произошла авария на пласте, который называется «Мощный». Этот пласт характеризуется следующим обстоятельством: он чрезвычайно высокоопасный по газу, по газовым выбросам, по угольной пыли и по горным ударам. Все мероприятия, которые были связаны с определением технологических способов осуществления добычи, а также обеспечения безопасности, как раз строились исходя именно из этого обстоятельства.

Здесь был применён наиболее эффективный способ борьбы с горными ударами и с газовыми выбросами – это нижняя подработка пласта. Это очень сложный, дорогостоящий, но самый эффективный на сегодня способ борьбы с этим явлением. Он здесь был применён.

Кроме этого, конечно, применялась у нас принудительная дегазация и ряд других способов. В принципе, считается, что их применение превращает опасный пласт в неопасный.

Что касается событий непосредственно на участке, где произошла авария. Участок этот отрабатывается с сентября 2014 года. С тех пор установлен режим постоянного надзора на этом участке, так как участок находится в шахте первого класса опасности.

За это время наши инспектора больше десяти раз были на этом участке. Там фиксировались мелкие нарушения, за что, естественно, должностные лица привлекались к ответственности, штрафовались. Работы на шахте и на этом участке ни разу не приостанавливались, потому что все эти нарушения не носили характера угрозы для жизни и здоровья людей. При этом угроз, связанных с газом и угольной пылью, которые являются основными составляющими взрывов, за всё время надзора не фиксировалось.

В феврале этого года наш инспектор трижды побывал именно на этом участке, там, где произошёл взрыв. Нарушений по газу и по пыли установлено не было. Более того, именно на этом участке был установлен такой режим проветривания, что при нормативе в 400 кубометров в минуту туда поступало 900 кубометров воздуха. Поэтому до самого момента, когда произошла авария, все регламенты, все показатели по газу были не просто в норме – они были ниже средних значений, которые характеризуют то, что там была достаточно комфортная ситуация.

Теперь что произошло непосредственно 25-го числа. В 14 часов 9 минут 28 секунд – мы посмотрели сейчас по тем приборам, которые там работали, и отработали сейчас всё посекундно, что там происходило, – на 28-й секунде зафиксировано резкое скачкообразное увеличение количества метана на отдельных участках лавы. Я говорю о резком, речь идёт о скачке в 20 и в 100 раз, то есть появилась ситуация, которая говорит о том, что какое–то целое метановое облако прошло, причём оно пришло одномоментно. Увеличение происходило в доли или в две-три секунды.

На 28-й секунде автоматика сработала, отключила электроэнергию. Следующий замер происходил через 30 секунд. Уже через 30 секунд все системы были нарушены, то есть взрыв произошёл между 28-й и 58-й секундой. В целом всё событие оценивается не более одной минуты, когда поступило облако, сработала автоматика, произошёл взрыв.

Теперь о причинах, и почему мы говорим о предварительных причинах. В принципе, технологии, которые применялись на этой шахте, исключают подобное проявление. На сегодняшний день считалось, что при этих технологиях такого быть не может. Поэтому произошла какая–то аномалия в уже выработанных породах. Скорее всего – это пока тоже предположение – навис большой ровный пласт, он не разрушился, хотя должен был разрушиться, и одномоментно, как поршень, опустился вниз и выдавил оставшийся там метан, который поступил в лаву, где работали люди.

Почему это произошло – сейчас мы собираем наших лучших экспертов и специалистов из высших учебных заведений, из Академии наук, чтобы они ответили нам на вопросы, что произошло, почему произошло, как эти явления можно в дальнейшем прогнозировать и, самое главное, как с этим бороться.

В.Путин: Это самое главное. Нам нужны выводы для практического применения. Для того чтобы избежать трагедии подобного масштаба, подобного рода вообще.

Что касается социальных вопросов, это, безусловно, я буду держать под контролем, и завтра ещё Правительство доложит, что делается для людей, которые пострадали, и для семей погибших.

Вас прошу это расследование провести самым тщательным образом, до конца разобраться во всех тонкостях этой трагедии, сделать практические выводы для технического оснащения, совершенствования технического оснащения шахты, с тем чтобы безусловно обеспечить безопасность людей.

Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 1 марта 2016 > № 1669719 Алексей Алешин


США. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 29 февраля 2016 > № 1672038 Юрий Жигалкин

Тихий финал сверхдержавы

Начало экспорта американской нефти и газа знаменует конец концепции России как энергетической сверхдержавы

Юрий Жигалкин, Радио Свобода, США

Знаменует ли отправка первого супертанкера с американским природным газом в Бразилию конец российским надеждам на статус энергетической сверхдержавы? Почему американские компании не позволят поднять цены на энергоресурсы? Понадобятся ли кому-нибудь российские газопроводы? На что Россия будет жить?

Эти и другие вопросы мы обсуждаем с Тедом Майклом, сотрудником американской аналитической фирмы Genscape, Полом Грегори, профессором Хьюстонского университета, комментатором журнала Forbes, и Михаилом Бернштамом, профессором экономики, сотрудником Гуверовского института в Калифорнии.

В четверг под погрузку в техасском порту Сабин Пас встал супертанкер The Asia Vision. Груз, с которым он в ближайшие дни отправится в Бразилию, необычный. Это — американский сжиженный газ. В силу существовавшего больше сорока лет запрета на экспорт нефти и газа никогда прежде из портов США, за исключением Аляски, откуда небольшие объемы природного газа экспортировались в Японию, сжиженный природный газ не отправлялся иностранным потребителям. И это не эксперимент. Американский производитель природного газа корпорация Chenier соорудила морской терминал, приспособленный специально для загрузки сжиженного природного газа, который она уже производит на сооружаемых ею двух заводах. Хотя проект масштабного экспорта американского газа разрабатывался несколько лет назад в надежде на более высокие цены, Chenier не смущает удешевление сырья, она планирует взять свое объемами. К 2020 году, прогнозируют представители компании, США станут одним из трех крупнейших экспортеров природного газа в мире.

Около двух месяцев назад накануне Нового года из другого техасского порта Корпус Кристи вышел супертанкер Theo T с грузом нефти для французских потребителей. Это был первый регулярный рейс танкера с грузом американской экспортной нефти за сорок с лишним лет. Через несколько дней супертанкер с американской нефтью отправился из Хьюстона в Нидерланды. Данных о том, сколько судов вышли с нефтью из американских портов за последние два месяца, пока нет, хотя, скорее всего, их число увеличилось.

Американские производители нефти и газа получили право свободно экспортировать свой продукт в декабре после отмены сорокалетнего запрета на экспорт, введенного после объявления странами — членами ОПЕК эмбарго на продажу нефти союзникам Израиля. США остаются импортером нефти, но ее закупки за десять лет упали на 32%, а открытие практически бездонного источника углеводородов — в виде сланцевой нефти и природного газа — убедило даже самых убежденных скептиков в Конгрессе и в Белом доме в том, что экспорт извлекаемых из американских недр углеводородов не угрожает энергетической безопасности США. Мало того, кое-кто на Капитолийском холме даже окрестил американскую нефть и сжиженный газ «инструментом свободы». Имеется в виду свобода от давления, диктата и непредсказуемого поведения Кремля, объектами которой оказались немало соседей России. Оптимисты рассчитывают на то, что выход американской нефти и газа на мировые рынка приведет к созданию реального всемирного рынка нефти и газа. Именно свободный рынок, как надеются оппоненты Кремля, надежно предотвратит мир от искусственного взлета цен нефти и отобьет или умерит геополитические аппетиты российского руководства.

Вместе с тем, американские экспортеры пока начинают с малого. Что можно сказать сегодня о перспективах американского экспорта энергоресурсов?

— Соединенные Штаты превратились сейчас в ведущего производителя нефти в мире, — говорит Тед Майкл. — Всего несколько лет назад США были крупнейшими импортерами. Ныне импорт сокращается, в то время как экспортные перспективы выглядят очень заманчиво. Около десяти лет назад мы добывали 5 миллионов баррелей нефти в день. Сейчас — больше 10 миллионов. Расширение добычи произошло в основном за счет сланцевой нефти, это так называемая легкая нефть, очень привлекательная для потребителей в Европе и Азии. В самой Америке в силу различных причин нефтеперерабатывающие заводы предназначены для обработки более тяжелых сортов нефти. Так что можно предположить, что значительные объемы этой «легкой» нефти будут экспортироваться, а импорт иностранной нефти в США сокращаться. В результате потребители впервые обретут надежного не подверженного геополитическим сотрясениям партнера на мировом рынке нефти. В отношениях с американскими производителями исключаются тревоги, свойственные отношениям с ближневосточными экспортерами, находящимися в нестабильном регионе, или с Россией, которая доказала свою готовность использовать энергоресурсы в качестве политического инструмента. Американскую нефть, скорее всего, предпочтут российской или саудовской азиатские страны — наши союзники. И я предполагаю, что есть потенциал для экспорта нескольких миллионов баррелей нефти в день.

— Только что объявлено о начале загрузки сжиженным газом первого танкера, который отправится с американским природным газом из Луизианы в Бразилию. Означает ли это появление реального конкурента «Газпрома», скажем, на европейском рынке?

— Европейский союз поставил политическую задачу достижения независимости от поставок российского природного газа, лишения России монополистического положения на европейском рынке и способности диктовать свои цены восточно-европейским странам. В таком контексте у американских экспортеров природного газа наверняка есть хорошие перспективы. Уже сейчас разговор идет о возможности экспорта крупных объемов сжиженного газа из США в ближайшем будущем. В стадии сооружения находятся заводы по сжижению газа, которые позволят производить около 85 миллиардов кубометров природного газа в год. Эти производства вступят в строй в ближайшие три года. Чтобы был понятен масштаб, Европа потребляет сейчас около 450 миллиардов кубометров газа в год, а Россия экспортирует в Европу приблизительно 150 миллиардов кубометров. Американское федеральное правительство выдало разрешения на экспорт 120 миллиардов кубометров газа в год в страны, у которых с США нет соглашений о свободной торговле, то есть фактически любая страна может закупать этот газ. И если цены природного газа будут привлекательными для американских производителей, то можно ожидать резкого роста добычи и экспорта газа. Ожидается, что Вашингтон к 2020 году увеличит лимиты экспорта до 200 миллиардов кубометров в год, а это уже превышает объем российского экспорта в Европу.

— А готовы ли потребители к приему американского природного газа?

— Северо-Запад Европы в основном готов. Там достаточно морских терминалов и хранилищ для импорта 230 миллиардов кубометров газа в год. Трудности возникают с транспортировкой газа в Центральную и Восточную Европу, где, собственно, он и должен конкурировать с российским газом.

— Но, вероятно, возникнет вопрос о стоимости этого американского газа, который необходимо привести в сжиженное состояние и отправить морем на большие расстояния. Будет ли он конкурентоспособным?

— Мир все еще не осознал новой реальности, заключающейся в том, что добыча природного газа превратилась в своего рода конвейерный процесс производства газа. Сейчас нет необходимости выбрасывать гигантские средства на поиски месторождений природного газа. Добычу газа сейчас можно уподобить сооружению автомобилей. Каждый год усовершенствование технологического процесса позволяет снижать себестоимость производства газа. Вместе с падением цен газа стоимость производства тоже падает. Проблема заключается в оплате трубопроводов для доставки газа. Транспортировка остается самым дорогостоящим элементом в экспортной цепочке, и в этой области пока не произошло технологической революции. Однако в любом случае, благодаря сланцевой революции Соединенные Штаты превратились в крупнейшего производителя природного газа. Сейчас в США производится около 750 миллиардов кубометров газа в год, наполовину больше, чем десять лет назад, чуть больше, чем в России. К 2020 году производство может достичь 1 триллиона кубометров. Так что его экспорт будет неизбежно увеличиваться. От этой новой реальности никуда не деться, — говорит американский аналитик Тед Майкл.

— Профессор Грегори, почувствует Кремль, образно говоря, дыхание американской нефти у себя за плечами?

— Влияние уже есть у русской экономики, русский бюджет в кризисной ситуации, — говорит Пол Грегори. — Я удивлен, что все этого не понимают.

— Что значит кризисная ситуация? Для русского человека, как мне кажется, кризисная ситуация — это когда ему не выплачивают зарплату, когда в магазине нет еды, вот что для него кризисная ситуация.

— Думаю, все эти явления существуют в России, масштабы кризиса растут, индексации пенсий уже нет, невыплата заработной платы, в госслужбе зарплаты задерживаются. Везде индикаторы кризиса, по моему мнению. Это начало кризиса, мы не в середине.

— Профессор Бернштам, можно ли сказать, что это падение цен нефти, цен на энергоносители действительно окончательно подорвало российскую экономическую модель, которую пытался создать Путин?

— Путин здесь ни при чем, — говорит Михаил Бернштам. — Я вынужден здесь выступить в защиту Путина. Во-первых, в 2000-е годы абсолютно все: Международный валютный фонд, Всемирный банк и прежде всего западные инвесторы, которые голосовали собственными деньгами, рассчитывали на то, что развитие нефтегазовой промышленности в России — это ее сравнительное конкурентное преимущество и это ее будущее. Никто не рассчитал и не заметил, что на наших уже глазах происходили как минимум две технологические революции, а может быть и три. Первая — это сланцевая революция в производстве нефти и газа. Вторая — это создание новых способов создания и транспортировки сжиженного природного газа, который меняет всю картину в мире. Третья проявляется сейчас — это электрические автомобили. Все это вместе взятое колоссально изменило всю картину технологической структуры и промышленной структуры развитых стран. Чтобы привести самый маленький пример, вспомним, что с начала 80-х годов и почти до сегодняшнего дня все время речь шла о строительстве новых газопроводов. Сейчас, если мы посмотрим на цифры и на будущее, мы увидим, что газопроводы не нужны — это отжившая отрасль промышленности. Уренгой — Ужгород пропускает 28 миллиардов кубических метров газа в год, «Северный поток» хваленый пропускает 55 миллиардов кубических метров газа в год, а всего лишь полсотни или 70 крупных кораблей перевозят такое же количество в виде сжиженного природного газа, и эти газопроводы дороги и не нужны.

— Если, профессор, и нефтегазопроводы, о сооружении которых так любит говорить Кремль, по вашим словам, никому уже и не нужны, можно с твердостью заявить о провале ставки Владимира Путина на превращение России в энергетическую супердержаву?

— Это оказалось невозможным в результате технологической революции. Ставка была сделана не Владимиром Путиным, ставка была сделана всем мировым сообществом и не в начале 2000-х годов, а в начале 1970-х годов после нефтяного кризиса 1973 года. Вот тогда уже советское правительство решило, что конкурентное преимущество не в том, чтобы догонять все время Запад по технологиям и по промышленному развитию, а в ставке на очень простой тезис: экспортировать нефть и газ, импортировать продовольствие и потребительские товары. Был шанс в начале 90-х годов после начала реформ заменить эту модель. Это не было сделано. Чем занимались? Занимались переделом собственности в тех отраслях промышленности, которые потом оказались отсталыми. И сейчас в 2000-е годы, когда поднялись цены на нефть, то решили, что теперь наконец-то будет работать. Это, знаете, мне напоминает знаменитую фразу, которую приписывают Альберту Эйнштейну. Что такое безумие: безумие — это делать одно и то же несколько раз подряд и ожидать других результатов. Вот они это сделали третий раз подряд — это не Путин, это третий раз подряд в 2000-е годы это сделали, и сейчас этому конец пришел.

— Профессор Грегори, провал концепции энергетической супердержавы?

— Я не согласен с профессором Бернштамом. Он говорит, что это не вина Путина, но Путин в Кремле 15 лет. Когда он стал президентом, он обещал диверсификацию экономики, но не выполнил это обещание. Я думаю, что невозможно было выполнить обещание диверсификации из-за того, что отсутствует право собственности. Есть предприниматели в России, есть хорошие люди, которые создали заводы, новые бизнесы и так далее, но какие теперь у них стимулы? У них совсем нет стимулов из-за того, что они знают, что, если они успешны, Кремль заберет их деньги, — это и есть вина Путина, не Международного валютного фонда и так далее. Всегда есть выбор изменить дело.

— Пол Грегори, соблазнительно спросить, как вы считаете, причиной этому недальновидность Путина, плохие советники, погоня за легкой прибылью? Почему Кремль наступает на те же самые грабли с 70-х годов?

— Не могу смотреть внутрь его мозга. Я думаю, что он понял, что энергетика — это политическое оружие. Если у него энергетическая супердержава, у него будет политическая власть на мировой арене. Думаю, он понял преимущества для политики.

— То есть ошибся вдвойне? Поверил в миф энергетической супердержавы и в то, что это эквивалент супердержавы?

— Да, я думаю, что он очень глупо действовал, особенно на газовом рынке в Европе. Потому что он уничтожил европейский рынок из-за того, что использовал газ как политическое оружие. Когда Европа это поняла, начала импортировать, искать новые источники и так далее. Это очевидно была ошибка Путина.

— Если нефтяные и газовые доходы дали Владимиру Путину основания для ведения, так сказать, сверхдержавной внешней политики, можно предположить, как отсутствие этих доходов отразится на его кампаниях на Украине и Сирии?

— Я думаю, вполне возможно, что это не так дорого, — говорит Пол Грегори. — Я немножко был удивлен, потому что считают, что Украина стоит в год для России один миллиард — это не крупные деньги в мировом масштабе. Я прочитал, что война в Сирии стоит 2–5 миллионов долларов в день. Я думаю, что это не путинская проблема, путинская проблема — это недоплата пенсий, это сокращение бюджетных ресурсов. Это стоит Путину больше, чем военные действия в Украине и Сирии. Я думаю, но я не эксперт в этом вопросе.

— Профессор Бернштам, ставка на экспорт нефти провалилась, что делать Кремлю?

— Если сделана ставка, начиная с 1973 года, потом с начала 90-х годов, потом третий раз в 2000-е годы, ставка на очень простые международные экономические отношения — экспорт природных ресурсов, импорт продовольствия и потребительских товаров. В этой ситуации, когда падают цены на природные ресурсы, правительство оказывается в очень трудном положении, как и оказалось советское правительство во второй половине 80-х годов, когда упали мировые цены на нефть. Тогда надо либо одалживать на мировом рынке кредиты, либо каким-то образом заставлять население смириться с ухудшением образа жизни. Критический вопрос такой: насколько смиренно воспримет это население? В 2013-14 году 51% доходов бюджета происходил от нефти и газа. Значит, он уже в 2015 году упал до 44%, сейчас ожидается, что в 2016 году упадет до 35%, бюджет от этого пострадает. Значит, арифметически уже поддерживать нынешний жизненный уровень населения невозможно ни через бюджет, ни через импорт.

— Пол Грегори, ставит американский выход на мировые рынки нефти и газа крест на этой энергетической модели развития России?

— Трудно предсказать будущее, всегда есть неожиданные явления, может быть, будет какой-то кризис в Саудовской Аравии, может быть, будет что-то совсем непредвиденное. Без нефтяных доходов жизнь в России будет хуже, как говорил профессор Бернштам. Может быть, Путин переживет, но уровень жизни населения России будет падать. Уже, наверное, упал на 15%. Я не вижу, где будет какой-то положительный импульс, потому что невозможно увидеть в России перспективы развития промышленности или услуги.

— Профессор Грегори, насколько я понимаю, в кремлевском случае надежда на продолжение нефтяного чуда умирает последней. Оттуда все еще изредка разносятся предсказания о том, что цены нефти вернутся чуть ли не к ста долларам за баррель. Рискнете сделать прогноз о том, что этого не случится?

— Пусть ответит профессор Бернштам.

— Давайте я сделаю то, что я редко делаю, рискну дать прогноз на будущее, — говорит Михаил Бернштам. — Я вам даю две критические цифры — 36 и 80. 36 долларов за баррель — это средняя цена нефти в Соединенных Штатах, традиционной и сланцевой. Производство сланцевой нефти колеблется от 23 до 50 долларов за баррель, 36 средняя. В этой ситуации, если цена на нефть несколько поднимается на мировом рынке в силу тех или иных причин, хоть кризис на Ближнем Востоке, хоть увеличение экономического роста в Китае, по любым причинам, в этой ситуации уходит 80 дней всего лишь для того, чтобы новые сланцевые скважины вступили в действие, либо возобновили производство, либо начали новое производство.

— Вы хотите сказать, что в Соединенных Штатах есть компании, которые могут за 80 дней начать новое производство в случае благоприятного изменения рыночной конъюнктуры?

— Совершенно верно, они есть, эти скважины существуют. То есть если нефть поднимается выше 36 долларов, она не может подняться выше дольше чем на 80 дней, потому что в это время уже сразу вступает новое производство. Все эти скважины закрыты, они открываются, цена падает, они закрываются. Мировая равновесная цена сейчас на нефть будет такой, какой по технологическим условиям является цена производства на маргинальной скважине сланцевой нефти в Соединенных Штатах.

— Иными словами, выход американцев на всемирные рынки нефти убивает всякие надежды на создание российской энергетической сверхдержавы?

— Сланцевая революция уже положила конец российским надеждам, она положила конец роли Саудовской Аравии в мире, она положила конец влиянию ближневосточных кризисов на мировую экономику. Ничего подобного тем шокам, которые происходили в мировой экономике, рецессии на Западе в 1973 и в 1979 году, ничего подобного уже не будет. Потому что ресурсы сланцевой нефти и ресурсы сланцевого газа в Соединенных Штатах и в других странах не ограничены, значит, достаточно только того, что, при нынешней ситуации, чтобы цены поднялись, сразу увеличивается производство. Поскольку технологический прогресс будет продолжаться, то себестоимость будет падать, нефть и газ будут дешевле. 80 дней уходит на то, чтобы увеличить производство на существующих уже или на новых сланцевых скважинах, и тоже 80 дней уходит в среднем на то, чтобы танкер с нефтью или сжиженным природным газом добрался от Соединенных Штатов до любой точки мира, в Японию, в Европу, куда Соединенные Штаты поставляют это. В этой ситуации все те страны, которые раньше могли поставить мир в зависимость от себя, будь то Саудовская Аравия, или другие страны Ближнего Востока, или будь то Россия, — они утратили свою мировую роль, они сделали ставку на отсталость, они сделали ставку на бесперспективные отрасли промышленности.

— Пол Грегори, если профессор Бернштам рисует нам верную перспективу, можно сказать, что Россия стала окончательно жертвой этого нефтяного проклятья?

— Да. Я согласен со всем, что говорил профессор Бернштам.

— То, что говорит профессор Бернштам, звучит очень печально. Какие перспективы в этом смысле у России?

— Трудно сказать. Приход нового режима, может быть, даст перспективы, какие-то экономические реформы, которые дадут какое-то право на имущество, конец олигархии, конец коррупции. Потом, я не вижу, почему Россия не может развиваться как нормальная страна. Но это все зависит от политики.

— Профессор Бернштам, дело политики или Россия безнадежно отстала? Помнится, вы говорили, что она безнадежно отстала.

— Нет, как раз я полностью согласен с профессором Грегори, дело всегда в любой стране, не только в России, всегда дело выбора экономической политики. Но если надолго держится курс на отсталость, курс на природные ресурсы или на такие товары, которые сегодня на мировом рынке ценятся, а завтра спрос на них падает или технологическая революция их вытесняет, то тогда страна оказывается обреченной на долгое время на отсталость, пока она не заменит свою экономическую политику.

— Пол Грегори, освободит американский газ Европу и мир от энергетической зависимости от России?

— Трудно сказать. Сланцевый газ — это совсем новое явление, мы не знаем, какие будут сравнительные цены. Я готов ответить через два года, но я не могу ответить сейчас.

— Михаил Бернштам, осуществляется, наконец, предсказание тех, кто говорил, что экспорт американской нефти и газа — лучший инструмент для того, чтобы урезонить президента Путина и Кремль?

— Развитые промышленные страны и бедные развивающиеся страны больше не зависят от стран —производителей и экспортеров энергоносителей. Вот это самое главное. Раньше был рынок продавца, те могли диктовать свои цены и могли диктовать свои политические условия. Россия могла требовать чего-то, Саудовская Аравия могла требовать чего-то, Иран мог требовать чего-то — это все кончилось, теперь уже рынок покупателя. Соединенные Штаты и Австралия в ближайшие годы выведут на рынок дополнительно примерно 150 миллиардов кубических метров газа сжиженного, и это близко по объему всему российскому экспорту. Это приводит к тому, что не нужны никакие газопроводы, не нужны никакие долгосрочные капитальные вложения в совместные предприятия Германии и России, не будет второго «Северного потока», а будут американские танкеры. Самое серьезное узкое место — это нехватка этих танкеров, нужно построить дополнительно еще 100 таких кораблей, которые смогут американский сжиженный газ везти в Японию, в Китай, в Европу, в Корею, и все. Даже если бы сейчас Россией правил не этот человек, а мать Тереза или Серафим Саровский — это все уже не имело бы никакого значения, потому что американский сжиженный газ с учетом цен транспортировки и себестоимости транспортировки оказывается дешевле, чем российский газ, идущий по газопроводам в Европу. По чисто экономическим причинам американский газ завоюет рынок.

США. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 29 февраля 2016 > № 1672038 Юрий Жигалкин


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 29 февраля 2016 > № 1669733 Алексей Миллер

Встреча с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава «Газпрома» информировал Президента об итогах работы компании в 2015 году. Обсуждались, в частности, показатели поставок газа на внутренний и европейский рынки, реализация программы газификации регионов.

В.Путин: Алексей Борисович, несколько вопросов для начала беседы, а потом поподробнее поговорим. Общий объём добычи в прошлом году вырос? Снизился? Потребление внутри страны, объём поставок на экспорт и наиболее интересные проекты на данный момент?

А.Миллер: В прошлом году «Газпром» добыл 418,5 миллиарда кубов газа. Это позволило полностью обеспечить надёжные и стабильные поставки на экспорт и внутри страны. Поставки чисто газпромовского газа на внутренний рынок составили 205 миллиардов кубометров.

В.Путин: Это больше или меньше, чем в позапрошлом году?

А.Миллер: Это меньше, чем в 2014 году. Что касается объёмов поставки на экспорт – они составили 159,4 миллиарда кубометров. Это поставки в дальнее зарубежье, поставки газа в Европу. Они выросли на 11,8 миллиарда. Объём поставок газа на экспорт увеличился на 8 процентов. При этом если говорить о тех тенденциях, которые есть в текущий период времени с начала 2016 года, то объём поставок газа на экспорт вырос на 37,5 процента.

В прошлом году Германия установила рекорд покупки российского газа – 43,5 миллиарда кубометров газа, это на 6 миллиардов больше, чем в 2014 году. Но в этом году мы видим, что рост объёмов поставок газа в Германию и другие крупные европейские страны – ещё больше. То есть прирост поставок газа в Германию за то время, которое прошло с начала года, – 44 процента, в Италию – 42 процента, во Францию – 73 процента, в Австрию – 52 процента. Если за 2015 год абсолютный прирост экспорта составил 11,8 миллиарда кубометров газа, то только за первые два месяца этого года в абсолютных цифрах это уже плюс 7,5 миллиарда кубометров газа.

Поэтому, без сомнения, всё то, что касается проектов строительства новых газотранспортных маршрутов в Европу, в Северо-Западную Европу – это экономически обоснованные проекты, которые подтверждены тем растущим спросом, который в настоящее время есть.

В.Путин: Один из этих проектов, я знаю, Вы обсуждали и даже подписали соответствующие документы в Риме.

А.Миллер: Да, в Риме был подписан меморандум об оценке целесообразности строительства газопровода из России по дну Чёрного моря через третьи страны в направлении Греции, а потом в Италию. Меморандум предусматривает проведение технико-экономической оценки до конца 2016 года. И мы с нашими европейскими партнёрами отталкиваемся от того проекта, который был в своё время подготовлен и разработан греческими и итальянскими коллегами вместе с французскими, – так называемого проекта «Посейдон»: 12 миллиардов кубометров азербайджанского газа из Греции по дну Ионического моря на юг Италии.

У меня состоялась встреча с Министром экономического развития Италии. Италия поддерживает данный проект. На подписании присутствовал Генеральный секретарь Министерства иностранных дел Греции. И с греческой стороны, со стороны греческого Правительства, также оказывается поддержка этому проекту.

В.Путин: Алексей Борисович, что касается проектов газификации в Российской Федерации, как эти планы осуществлялись в прошлом году и как они смотрятся на текущий, 2016 год?

А.Миллер: Владимир Владимирович, что касается программы газификации, в прошлом году «Газпром» построил 1275 километров газопроводов-отводов и распределительных сетей, газифицировано 206 населённых пунктов.

Мы по итогам реализации программы к 1 января 2016 года имеем уровень газификации в стране 66,2 процента. Это на 13 процентов больше, чем когда мы в 2005 году начинали широкомасштабную программу газификации.

Прирост больше, чем в городе, обеспечен на селе. Сельская газификация сейчас у нас превышает 56 процентов. Владимир Владимирович, Вы помните, когда Вы ставили задачу по реализации широкомасштабной программы газификации, у нас уровень газификации на селе составлял всего-навсего 34 процента. За это время построено 27,8 тысячи километров, газифицировано более 3,5 тысячи населённых пунктов.

Уровень финансирования в 2016 году останется на том же уровне, который был в 2015 году. Плановая цифра у нас – 25 миллиардов рублей на газификацию в текущем году.

В.Путин: Нужно синхронизировать Вашу работу с работами региональных властей. Далеко не всегда газ, который вы подвели по своим магистральным трубам, от которых сделали отводы, доходит до конечного потребителя.

Наиболее яркий пример – это, скажем, горный кластер в Краснодарском крае, там, где проводились Олимпийские игры. Далеко не до всех желающих газ дошёл. Это как пример, я Вас прошу с руководством Краснодарского края это обсудить и дорешать то, что ещё не сделано. Но и по другим субъектам Российской Федерации нужно действовать так же, таким же образом.

Конечно, я понимаю, что это уже не задача «Газпрома», тем не менее в координации с Правительством и с региональными властями нужно обратить на это внимание.

А.Миллер: Да, Владимир Владимирович, мы эту работу продолжим.

На самом деле с начала реализации программы газификации, к сожалению, в 67 субъектах Российской Федерации, в которых мы реализуем программу, не построено более 1000 котельных и не газифицировано около 140 тысяч домовладений и квартир. То есть созданы соответствующие мощности, газ проведён в населённые пункты, но, к сожалению, местными властями, субъектами Российской Федерации часть обязательств по синхронизации работы не доведена до конца.

У нас сейчас есть понимание того, как усиливать эту работу, с точки зрения того, что мы сейчас активно работаем с Правительством Российской Федерации, с субъектами Российской Федерации. У меня состоялся разговор с Председателем Совета Федерации Валентиной Ивановной Матвиенко. Мы подготовили ей обзор программы газификации в целом по стране с градацией регионов, где регионы на сто процентов выполняют свои обязательства.

В.Путин: Дайте мне эту информацию, и мы вместе, как я уже сказал, с Правительством, с регионами посмотрим, что нужно сделать дополнительно для того, чтобы эти задачи были решены.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 29 февраля 2016 > № 1669733 Алексей Миллер


Венесуэла. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 февраля 2016 > № 1665711 Рафаэль Рамирес

Постоянный представитель Венесуэлы при ООН, министр энергетики в 2002-2014 годах (при президенте Уго Чавесе) и глава государственной нефтегазовой компании Petróleos de Venezuela Рафаэль Рамирес рассказал в интервью РИА Новости о позиции страны по заморозке добычи нефти и о том, продолжат ли падать цены на нефть.

— Согласно представленному на этой неделе докладу Международного энергетического агентства (МЭА), корректировка упавших нефтяных цен может начаться в 2017 году после выравнивания соотношения спроса и предложения на рынке энергоносителей. Значит ли это, что на протяжении нынешнего года цены продолжат падать?

— Это зависит от того, придут ли производители нефти к соглашению по поддержанию уровня добычи. На нефтяном рынке, как и на других, идут манипуляции. Смысл существования ОПЕК — контролировать рынок. По крайней мере, полтора года назад некоторые производители имели перепроизводство нефти из геополитических соображений, чтобы ослабить РФ, Иран, Венесуэлу и другие страны.

Перепроизводство на рынке, по меньшей мере 2 миллиона баррелей (в сутки — ред.), и у производителей нет соглашения. Первый шаг был сделан в Дохе (16 февраля — ред.), когда РФ, Саудовская Аравия, Катар, Венесуэла согласились удерживать добычу на одном уровне. Это хороший сигнал, но нам нужно двигаться дальше, возможно, к сокращению добычи. То есть мы должны послать сигнал рынку, что мы привержены защитить цену на нефть. Иначе впереди еще один очень плохой год.

— Вы говорите о сокращении добычи, хотя пока обсуждается лишь ее замораживание на уровне января. То есть вы настаиваете на более радикальных мерах?

— Да. Заморозка добычи это первый шаг, вторым шагом должно стать сокращение.

— Так и первый шаг еще не всеми одобрен.

— Он одобрен основными странами, и основные производители должны присоединиться. Главные игроки — Россия, Саудовская Аравия, а также Венесуэла, Ирак и Иран. Раньше ведь никто не говорил о необходимости защищать цену на нефть. Сейчас сделан хороший шаг, надо убедить других производителей и двигаться в сторону соглашения о сокращении добычи (нефти — ред).

— Каковы ваши ожидания, кто присоединится к соглашению?

— Такие переговоры ведутся в частном, двустороннем порядке. Наш министр продвигает эту идею. Надо подождать. Наступит такой момент, когда все согласятся сократить добычу.

Нефтяной рынок имеет цикл. В конце 90-х годов цены также были очень низкими. Никто не мог инвестировать, повышать возможности добычи нефти. Затем в период 2004-2006 годов, после встреч ОПЕК в Каракасе, цена восстановилась и мы получили 7-10 лет, когда баррель стоил 100 долларов.

— Вы верите, что цикл высоких цен на нефть вернется?

— По крайней мере, нам нужно установить минимальную цену. Какова стоимость, которая нам необходима, чтобы поддержать нынешнее производство, а также возможность производить больше. Это дискуссия для ОПЕК и стран-производителей. Если, как у России и Венесуэлы, есть "тяжелая" нефть, нужно инвестировать большие средства, иначе добыча будет сокращаться. Для поддержания производства и увеличения возможностей нам нужна хорошая цена. В Венесуэле, например, мы работаем над развитием главного месторождения в мире — более 270 млрд баррелей резервов. Мы будем нуждаться в нефти еще долгое время. Экономика будет основываться на развитии углеводородов.

— Какую минимальную цену может позволить бюджет Венесуэлы?

— Дело не в бюджете. Есть бюджет в национальной валюте, можно как-то управлять на разнице в курсах. Это вопрос справедливой цены для производителей нефти. Мы считаем, это 100 долларов. Сегодня мы представляем расчеты на уровне хотя бы 70 долларов за баррель. Хотя еще два года назад 100 долларов (за баррель — ред.) принималось рынком без проблем.

— А какой, по вашей оценке, может быть цена в этом году при самом худшем прогнозе, учитывая, что соглашения по заморозке добычи пока нет?

— Когда начинаешь предсказывать, можно скатиться на спекуляции. Я вижу, что в один момент, и, может быть, в этом году, многие компании, в частности в США, сократят производство. Сланцевая нефть и фрекинг это дорогие технологии, и месторождение живет недолго. Мировой экономике нужно активное производство нефти, потому что это двигает индустриальный сектор.

Если цены упадут до 20 долларов, это будет катастрофа. Это худший сценарий для нефтяной индустрии. Многие нынешние производства закроются, и через 2-3 года мы получим скачок цен.

— Венесуэла настаивает на соглашении о заморозке уровня добычи и выступила инициатором встреч с Россией, Саудовской Аравией и Катаром. Что намерена сделать страна для продвижения соглашения? Верите ли вы, что его все же удастся достичь?

— Моя последняя встреча (в качестве министра энергетики — ред.) в ОПЕК была в 2014 году. В тот момент все цифры фьючерсов показывали, что цены рухнут. Тогда я посетил Алжир, встретился с президентом страны, встретился с российскими высокопоставленными чиновниками в Москве, с представителями Саудовской Аравии, с президентом Ирана. Я объяснял, исходя из нашего собственного опыта, что, если ничего не предпринять, цены упадут. Мы провели встречу в формате Россия, Саудовская Аравия, Мексика и Венесуэла в Вене. По возвращении я сказал своему президенту, что наступит коллапс. Что в итоге и случилось.

Венесуэла всегда настаивала — и нужно настаивать, — чтобы все производители оставили политические расхождения и сконцентрировались на нашем общем интересе. Крайне важно, чтобы страны Персидского залива были с нами заодно по этому соглашению. Важно, чтобы Россия была заодно.

Венесуэла продолжит настаивать на соглашении. Если его не будет, невозможно будет восстановиться. Мы говорим о природных ресурсах, и в один момент они закончатся. Мы должны управлять, контролировать, чтобы иметь хорошие цены и достаточно резервов. Если нет, мы получим мировой кризис из-за нефти.

До существования ОПЕК "семь сестер" устанавливали цены. Всегда есть кто-то, кто устанавливает цены. Не свободный рынок установит цену на нефть.

Необходимо вмешиваться, потому что это природные ресурсы. Нам также нужно соглашение и с потребителями, чтобы иметь понимание, как дальше двигать экономику.

Наша национальная позиция, особенно при президенте (Уго — ред.) Чавесе и теперь при (президенте Николасе — ред.) Мадуро, — настаивать на политическом соглашении. Это не технический вопрос. Это не зависит от того, добывается ли "легкая" нефть или "тяжелая", используется ли фрекинг или другие (технологии — ред.). Это политический вопрос. Когда глава государства решит, что уже потеряли много денег, тогда будет соглашение.

— Если это политический вопрос, кто выступает против такого политического решения?

— Посмотрите на карту конфликтов на Ближнем Востоке. Я не хочу никого называть, со всеми странами — производителями нефти у нас действительно очень хорошие отношения. Но посмотрите на Ближний Восток, кто кому противостоит, это ответ. Мы надеемся, что политические напряженности удастся снять.

Конечно, надо сказать, что правительство США всегда пытается ослабить производителей нефти, чтобы получить больший доступ к нефтяным резервам. США сейчас на пике производства, потому что они разрабатывают сланцевую нефть. Но у них недостаточно нефти для дальнейшей стабильности. Они же являются крупнейшими потребителями.

В будущем будет необходимо больше нефти. Но у США остается политическая мотивация, чтобы ослабить производителей нефти, потому что тогда американские компании смогут контролировать резервы страны, как, например, произошло в Ираке.

— Ирак, кстати, высказывался за соглашение о заморозке, в отличие от Ирана. Ожидаете ли вы, что Иран поддержит?

— С Ираном ситуация совершенно иная. Страна пострадала от санкций и потеряла долю на рынке как минимум в 2 миллиона баррелей. Теперь они говорят, что имеют право восстановиться. Но другие страны уже имеют перепроизводство и пытаются вытеснить с рынка других, таких как Иран. Здесь ОПЕК должна сократить добычу, и страна должна восстановить свою долю на рынке.

При этом для Ирака, например, есть проблема, так как у них есть контракт, который ограничивает сокращение добычи. В стране присутствует много международных компаний. Проблема в балансе национального интереса с интересами частных нефтяных компаний, а также интересами потребителей и производителей.

— То есть Венесуэла как член ОПЕК готова поддержать Иран и его право не сокращать добычу, так как страна ранее не имела выхода на рынок?

— После иракской войны ОПЕК договорилась исключить Ирак из системы квот. Я считаю, что ОПЕК должна обсудить, как найти баланс и кто должен сократить (добычу — ред), чтобы другие страны смогли восстановить уровень (добычи — ред.). Пока сейчас действует нынешняя система квот.

— Вероятно ли пересмотреть систему квот?

— Возможно, нам нужна новая карта квот. Сейчас же квоты существуют на бумаге, не в реальности. И некоторые страны их превышают.

— Данные последних месяцев показывают, что ОПЕК добывает более 32 млн баррелей в сутки. В случае понижения доли, какое количество устроит Венесуэлу?

— Наша страна поддерживает тот же уровень добычи. У нас есть договоренности с ОПЕК и нет перепроизводства. В последней резолюции мы установили потолок производства, договорившись на 30 млн (баррелей в сутки — ред.). Это значит, что ОПЕК признает, что существует по меньшей мере 2 млн перепроизводства. На ком оно? Все в ОПЕК знают. Значит, эта страна должна сократить (добычу — ред.) и уравнять. Необходим очень серьезный разговор.

— Президент Николас Мадуро ранее заявил, что направит странам ОПЕК новые предложения по стабилизации цены на нефть. О чем может идти речь?

— Наш министр имеет возможность обсудить детали. Эта дискуссия политически необходима, и это должна быть дискуссия внутри ОПЕК, закрытая встреча. А также с Россией. Надеюсь, что Россия будет присутствовать на этой встрече (внеочередной встрече ОПЕК — ред.), чтобы добиться соглашения.

— Ожидаете ли, что Россия сможет оказать политическое влияние в контактах с другими странами?

— Россия — очень важный производитель нефти. И у Венесуэлы очень хорошие политические и стратегические отношения с Россией. Я рассчитываю, что президент Путин, возможно, позволит этой дискуссии состояться. Но это произойдет в секрете. Рынок все еще подвержен спекуляциям.

Самое важное в достигнутом в Дохе соглашении то, что главные страны договорились о заморозке производства. Договоренности были достигнуты, потому что были получены инструкции от глав государств. Сейчас, при наличии этого соглашения, нужно вместе сесть, оценить ситуацию и переосмыслить, как двигаться вперед. Это произойдет, страны не совершат самоубийство. Соглашение — это вопрос времени.

— Самоубийством вы ранее назвали 20 долларов за баррель.

— Или 10 долларов, говорят же. Помните, когда президент Чавес созывал встречу ОПЕК в 2000 году, цена была 10 долларов.

— При заключении соглашения как это стабилизирует цены с нынешних 34-35 долларов?

— В сентябре 2008 года цена нефти была 148 долларов за баррель. На тот период было много спекулятивной деятельности. Затем, с началом финансовых проблем в США, цена обрушилась. К январю 2009 года цена была 35 долларов. В тот момент, в декабре, мы встретились в Алжире и единогласно решили сократить (добычу — ред.) на 4,5 млн баррелей в день. И ни у кого не было вопросов или сомнений. Цена восстановилась через десять месяцев.

— Тогда будем ждать, что и в 2016 году произойдет сокращение.

— Я очень на это надеюсь. Рынок нуждается во вмешательстве ОПЕК и стран-производителей нефти, включая Мексику и Россию.

Венесуэла. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 февраля 2016 > № 1665711 Рафаэль Рамирес


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 25 февраля 2016 > № 1666105 Алексей Вертягин

Алексей Вертягин: 'Освоение — не самый лучший способ оценки статуса проекта'

Ирина Мокроусова

редактор Forbes

В 2015 году «Газпром» подписал контракт с дочерней структурой «Сибура» — институтом «НИПИгаз» — договор на строительство Амурского ГПЗ. Это один из объектов, который нужно построить для запуска газопровода «Сила Сибири», по которому монополия будет поставлять газ в Китай. Сумма договора составила 790,6 млрд рублей — крупнейший заказ, по данным сайта госзакупок. Поэтому Forbes включил основных владельцев «Сибура» — Леонида Михельсона и Кирилла Шамалова — в рейтинг «Короли госзаказа», а также добавил долю в этом контракте Геннадию Тимченко. На каких условиях «НИПИгаз» подписал этот договор с «Газпромом» и как идет строительство Амурского ГПЗ, в интервью Forbes рассказал гендиректор института Алексей Вертягин.

— Как на базе проектного института «НИПИгаз» возник инжиниринговый центр и какую роль в этом сыграл «Сибур»?

— «НИПИгаз» как проектный институт был создан около 45 лет назад и спроектировал 95% всех мощностей в стране по переработке попутного нефтяного газа, в том числе в партнерстве с международными компаниями, например, Fluor, CB&I. Сегодня эти заводы принадлежат «Газпрому», «Башнефти», «Сибуру», «Лукойлу», «Сургутнефтегазу» и другим компаниям. В последние годы «НИПИгаз» принимал или принимает участие в ключевых для данного сегмента проектах: сжижение газа на Сахалине, Ямал-СПГ, реконструкция Астраханского ГПЗ, строительство Афипского НПЗ.

Параллельно в 2006-2007 годах «Сибур» приступил к реализации масштабной инвестпрограммы, вложив за эти годы в строительство и модернизацию более $10 млрд. И «НИПИгаз» активно привлекался компанией на различные работы, постепенно расширяя компетенции. В то время я возглавлял в СИБУРе блок капитальных вложений.

При реализации первых проектов в «Сибуре» поняли, что функции заказчика и управления проектом — это разные вещи. Было принято решение целенаправленно наращивать компетенцию самостоятельного управления проектами, стали готовить людей к тому, что в случае отклонения от графика они могли подхватить управление: как в поставках — проконтролировать все этапы производства и логистики, так и в строительстве — от проведения тендеров до управления субподрядчиками.

Группа наших специалистов в партнерстве с Fluor на примере одного из инвестпроектов освоила соответствующие компетенции, адаптировала зарубежную систему к российским условиям, в том числе в части технического регулирования. Впоследствии по аналогичной схеме мы обучили следующие группы. Таким образом, за последние 8 лет СИБУР сформировал, воспитал пул проектных специалистов по таким дисциплинам как управление проектированием, управление материально-техническим снабжением и логистикой, управление строительством, project контроль. Этот пул специалистов насчитывал более 1500 человек и управлял реализацией знаковых для «Сибура» проектов: «Тобольск-Полимер», «РусВинил», терминал в Усть-Луге и многих других.

«Сибур» действительно много строил, поэтому прошедшие обучение специалисты на практике развили полученные профессиональные навыки. В инвестиционном портфеле было одновременно 34 объекта на разных стадиях реализации по всей стране. Но управление проектом — это не только стройка, это планирование, своевременное и качественное проектирование, оптимизация технических решений, которые влияют на размер капитальных затрат, управление графиком, своевременное выявление рисков, разработка плана мероприятий для возвращения в график, управление МТО и поставками (от заказа до шеф-монтажа) — вот такая длинная цепочка. Мы серьезно развивались, и нас заметили на рынке.

— И «НИПИгаз» участвовал в этих проектах?

— Да, «НИПИгаз» участвовал на всех этапах в разных ролях. А после завершения инвестиционного цикла «Сибур» решил на базе «НИПИгаза» создать полноценный центр по проектированию, инжинирингу и управлению строительством. Туда перешли многие специалисты из блока капитальных вложений и МТО «Сибура».

— Как вы получили заказ на Амурский ГПЗ?

— После того, как «Газпром» принял решение о реализации проекта строительства Амурского ГПЗ, начался процесс проектирования — выбор технологии, конфигурации завода, разработка проектной документации. На данные работы «Газпром» привлек более 30 российских организаций и проектных институтов.

Мы владеем более чем 40-летней экспертизой в газопереработке, газоразделении и газоочистке, включая опыт реализации крупных площадочных объектов, существенно отличающихся от линейных трубопроводных объектов. Можем оперативно мобилизовать готовую команду. Это могло сыграть существенную роль при принятии решения. Но за подробным ответом лучше обратиться в «Газпром».

— То есть, получается, проводить тендер или конкурс было бессмысленно?

— Нет, это не так. Конкурентные процедуры будут проводиться и уже проводятся, но именно в рамках выбора исполнителя на каждом этапе. Мы оказываем «Газпрому» услуги по управлению проектом в части разработки рабочей документации, поставки оборудования и выполнения строительно-монтажных работ. По каждому виду работ на этих этапах проводится квалификационный отбор и выбираются субподрядчики преимущественно на конкурентной основе.

По сути, мы заключили договор на управление проектом, в рамках которого выступаем на стороне заказчика. «Газпром» посчитал, что такая модель будет для него менее затратной и более эффективной.

— Почему «Газпром» сам не может заниматься строительством Амурского ГПЗ, ведь он один из главных строителей в стране?

— «Газпром» занимается проектом в целом. Создана компания специального назначения ООО «Газпром переработка Благовещенск», которая выступает в качестве заказчика и инвестора, и осуществляет управление через привлечение отечественного инжинирингового центра — «НИПИгаз». Управление проектом — это отдельная функция. Тонны проектной документации, тысячи единиц оборудования, более десяти тысяч инженеров и строителей на площадке одновременно, — все это нужно скоординировать и составить график с учетом короткого навигационного окна и сложности транспортных маршрутов. «Газпром» решил привлечь экспертную команду управленцев в лице «НИПИгаза».

— Но почему не стали разбивать этот большой проект на стадии, как это обычно бывает: сначала выбирают организацию, которая занимается проектированием, затем выбирают организацию, которая занимается строительно-монтажными работами, затем проводятся конкурсные или тендерные процедуры по выбору поставщиков, закупке оборудования? Ту же «Силу Сибири», например, не отдали кому-то одному одним лотом.

— А почему вы решили, что не стали разбивать? Проект разбит на части — от проектирования до строительно-монтажных работ. Например, генпроектировщик — «ВНИПИгаздобыча», дочернее общество «Газпрома» — сейчас завершает стадию базового проектирования. Летом должны получить заключение Главгосэкпертизы. Одновременно начнется следующий этап проектирования — подготовка рабочей документации, то есть, детально прописанных чертежей: какие материалы, какой кабель и так далее. Мы предложим варианты по исполнителям, организуем проведение конкурентных процедур.

— Я имела в виду, что заказчики обычно сами делят проект на этапы и по каждому сами проводят конкурсные или тендерные процедуры.

— И в нашем случае заказчик делит на этапы. Точно также в рамках каждого этапа проводятся конкурентные процедуры.

— А кто выбрал технологии немецкой компании Linde, с которой был подписан контракт в прошлом году?

— «Газпром». В мире не так много владельцев технологий по выделению гелия, а данный процесс является обязательным условием проекта. Мы подготовили сравнение двух технологий — французской и немецкой — по многим аспектам, включая капитальные и операционные затраты. Кроме того, одним из квалификационных требований и критериев отбора, по решению заказчика, было наличие возможности и условия привлечения под лицензионное оборудование проектного финансирования.

В результате «Газпром» определился с выбором технологии в пользу немецкой компании Linde, которая, помимо предоставления лицензии, будет в своей части заниматься разработкой рабочей документацией и поставкой оборудования. Сейчас началась конкурентная процедура по выбору подрядчиков на нелицензионную технологическую часть. Планируем ее завершить во втором квартале. Параллельно запускаем конкурентные процедуры по выбору строительных подрядчиков.

— А сами вы не планируете выполнять какие-то работы, например, проектирование нелицензионной части или объектам общезаводского хозяйства?

— Мы будем предлагать «Газпрому» план контрактной стратегии, в том числе, какие работы мы можем сделать сами, например, по частичной разработке рабочей документации. В этом случае не сможем претендовать на компенсацию вознаграждения по управленческой части. По условиям нашего договора с «Газпромом», только если работы выполняет сторонний субподрядчик, мы получаем вознаграждение за управление.

— Какой размер management fee?

— Нам возмещают расходы на персонал в том объеме, в котором заказчик принял решение нас привлечь. Потребуются сотни человек, мы мобилизуем этих людей и получим компенсацию за их труд и командировки. Дополнительно мы получаем вознаграждение за своевременное выполнение работ по проекту. Для «Газпрома» наша работа дешевле, чем аналогичные услуги международных компаний.

— Девальвация влияет на проект?

— Безусловно, импортная часть становится дороже. Поэтому мы совместно со специалистами «Газпрома» занимаемся локализацией, а также мероприятиями по оптимизации, упрощению технологических схем. На данный момент все это позволило сэкономить примерно 100 млрд рублей — это очень много.

— То есть на 100 млрд уменьшится бюджет?

— С одной стороны, мы нашли где сэкономить, но с другой стороны, например, контракты с Linde заключены в валюте. Цифра 790 млрд — приблизительная, появилась по итогам этапа обоснования инвестиций, который не учитывал особенности контракта с лицензиаром, а за основу брались цены при другом валютном курсе.

— А за сокращение затрат на 100 млрд рублей вам положена премия?

— Нет, не положена. Сокращать затраты — наш совместный с заказчиком функционал.

— Уже понятно, какие виды оборудования для Амурского ГПЗ вы будете заказывать у российской промышленности?

— Наша задача не только локализация, но также график, бюджет, экономическая эффективность, возможность привлечения проектного финансирования. Железобетон, металлоконструкции, кабель — все это, безусловно, будет российское. Можно найти в России какие-то виды запорно-регулирующей арматуры, сепараторов, все емкостное оборудование. Мы сейчас в плотном контакте с российскими машиностроителями. Если они смогут выполнить график, подтвердят свободные мощности, то в рамках проекта будет размещен заказ.

— А какое оборудование совершенно точно придется закупать за рубежом?

— Например, витые теплообменники, входящие в лицензионную часть. Возможно, колонны будут импортные.

— Когда будет готова рабочая документация и начнется строительство?

— Рабочая документация выдается поэтапно, начиная с фундамента. Документация по системам автоматизации появится на последнем этапе. С середины 2017 года мы полноценно развернем управление строительством на площадке. К этому моменту там должна быть вся необходимая для строительства инфраструктура — железнодорожная ветка, причал на реке Зея для доставки негабаритного оборудования, бетонные заводы, площадка для хранения материалов и оборудования, водоснабжение, городок на 5000 строителей. В пике строительства задействовано будет до 15 000 человек — это сопоставимо со всесоюзной стройкой.

— Вся эта инфраструктура пригодится потом и для собственной стройки «Сибура», Амурского газохимического комплекса, который будет рядом с ГПЗ «Газпрома»?

— По ГХК еще нет окончательного инвестиционного решения. В любом случае, не так много инфраструктурных объектов ГПЗ планирует использовать «Сибур», а если и будет, то на возмездной основе.

— Вы уже выбрали подрядчиков для строительства инфраструктуры?

— Конкурентные процедуры по железнодорожной ветке и причалу на реке Зея уже идут. Мы провели при поддержке правительства Амурской области встречи с местными подрядчиками и поставщиками, чтобы понять, как мы можем задействовать местных производителей. У нас на площадке уже работают региональные компании.

— Контракты с субподрядчиками все-таки подписываете вы или «Газпром»?

— Подписываем мы, но после согласования «Газпромом». Последовательность очень простая: решение «Газпрома» на основе нашей экспертизы и конкурентных процедур, перечисление средств «НИПИгазу», которые идут конкретному исполнителю в соответствии с условиями договора субподряда. У нас нет авансирования, мы деньги не аккумулируем, кроме той части, которая положена нам по управленческой части договора.

— И что, на все-все нужно спросить разрешение «Газпрома»?

— По договору с «Газпромом», мы должны согласовывать все субподрядные контракты свыше 1 млн рублей.

— А какая часть бюджета проекта уже освоена?

— Освоение — не самый лучший способ оценки статуса проекта. Если говорить о прогрессе, то он оценивается по другим критериям: процент выполнения проектирования, заказа и доставки оборудования, строительно-монтажных работ. И освоение может быть небольшим на каком-то этапе, как сейчас, но без него нельзя обеспечить прогресс в дальнейшем. К примеру, заказ крупногабаритного оборудования с длительным сроком изготовления.

— А какая часть работ законтрактована?

— Например, договоры с Linde на инжиниринг и поставку лицензионного оборудования. Также ведутся подготовительные работы на площадке, включающие подъездные дороги, вертикальную планировку, создание временных зданий и сооружений.

— Вы будете работать с турецкими строителями?

— А почему вы спрашиваете о турецких строителях, а не российских? Будем предлагать «Газпрому» варианты, при которых строительные подрядчики будут выбираться по лучшему соотношению между ценой, качеством и сроками. Мобилизация в таком сложном регионе — это комплексная задача. Все дееспособные строительные компании из России нами анализируются в первую очередь.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 25 февраля 2016 > № 1666105 Алексей Вертягин


Россия > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 25 февраля 2016 > № 1662180 Михаил Делягин

Безнаказанность

Михаил Делягин

почему бензин в России дорожает

После пика, достигнутого в июне уже позапрошлого года, 115 долларов за баррель, мировая цена нефти упала в 3,3 раза. На пике она падала ещё больше. В большинстве стран мира потребители очень этому радуются, потому что падает цена на бензин. В России ситуация немножко другая. Один из частных нефтяных магнатов недавно заявил, что поскольку мировая цена на нефть упала в 3,5 раза, то в ближайшее время бензин подорожает не более чем на 10%… Вот такая у нас ситуация.

Надо сказать, наше доблестное государство активно помогает российским магнатам наживаться. Эти "проклятые коммунисты" во главе с премьером Павловым в 1995 году боялись Дня дурака и поэтому не стали повышать цены с 1 апреля. Тогда, если кто помнит, повысили со 2-го. Нынешние чиновники Дня дурака не боятся. Более того, уже есть предложение превратить его в международный праздник российской бюрократии в силу её интеллектуальных способностей. В нынешнем году с 1 апреля будут повышены акцизы на 2 рубля за литр в среднем, что автоматически повысит цену на эти самые 2 рубля за литр.

Причина этого безобразия лежит на поверхности. У нас предельно монополизированная система. В условиях полной безнаказанности монополия грабит своих потребителей как хочет. Конечно, нам рассказывают про большие житейские трудности, про необходимость переоборудования, про чудовищные налоги и поборы… Я очень хорошо помню, как в 2003 году представители одной ныне несуществующей нефтяной компании со слезами радости рассказывали мне, что цена на нефть в 27 долларов за баррель наконец-то стала обеспечивать их безубыточным экспортом. Приводили цифры, приносили пачки документов, и вроде всё это выглядело очень правдоподобно. Я им почти поверил тогда, а потом вспомнил, как они за полгода до этого, когда нефть стоила 23 доллара за баррель, отчаянно сражались за доступ в экспортный трубопровод. Хотя, по их собственным оценкам, этот экспорт был убыточен. Нефтяные компании любят рассказывать сказки, выдавая их за реальность, подтверждённую сверхточными расчётами. На самом же деле, когда нефть дешевеет в 3,3 раза и при этом падают экспортные пошлины, потому что они привязаны к цене нефти, а бензин почти не дешевеет, — это означает, что разницу нефтяные компании кладут себе в карман.

Хотя в этом отношении, наверное, всё-таки рекордсменами были не нефтяники, а газовики. Осенью 2008 года топ-менеджеры "Газпрома" успокоили своих иностранных акционеров: "Вы думаете, что из-за падения мировых цен “Газпром” будет иметь меньшую прибыль от своего экспорта и, соответственно, выплатит вам меньше дивидендов? Не переживайте. То, что мы потеряем за счёт снижения мировых цен, мы компенсируем завышением цен на внутреннем рынке". Думаю, что в определённой степени так и получилось.

Для того чтобы исправить ситуацию, чтобы цены на бензин снижались по мере снижения мировых цен на нефть, в России достаточно сделать одну очень простую вещь: необходимо начать бороться с произволом монополии. Необходимо, как и во всех странах, установить правила, что любая компания, в отношении которой есть подозрение на злоупотребление монопольным положением, должна попадать под тщательный контроль антимонопольных органов, которые получат право полностью выявлять и анализировать структуру цены. И самое главное, при резких колебаниях цены антимонопольный орган, как в Германии, должен иметь право сначала возвращать цену на прежний уровень, а уже потом смотреть, чем это было вызвано.

Если правительство не организует этот контроль, с одной стороны, большинство монополистов будет нас грабить, начиная от естественных монополий и кончая аптечным киоском. А с другой стороны, мы будем испытывать, может быть, напрасные негативные эмоции, потому что я вполне допускаю, что какие-то нефтяные компании, действительно, за счёт дорогого бензина по-честному проводят модернизации, а не выплачивают эти деньги в дивиденды или в какие-либо другие формы потребления. Только честный и хорошо отлаженный контроль поможет разобраться — кто есть кто.

Россия > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 25 февраля 2016 > № 1662180 Михаил Делягин


Германия. Австрия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 февраля 2016 > № 2047173 Александр Новак

Александр Новак дал интервью газетам Die Welt и Die Presse.

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью немецкой газете Die Welt и австрийской Die Presse рассказал о ситуации на мировом рынке нефти и перспективах поставок российского газа в европейские страны.

Ди Вельт: «Стабильность снабжения нефтью после 2020 года находится под угрозой»

Чрезвычайно низкие цены на нефть создают сложности не только для России. По мнению Министра энергетики РФ Александра Новака с серьезными последствиями могут столкнуться и другие участники нефтяного рынка. Однако цена нефти не должна быть слишком высокой – этим могут воспользоваться производители из Соединенных Штатов.

Die Welt: Вы договорились в Дохе с Министрами нефти Саудовской Аравии, Катара и Венесуэлы о не наращивании добычи. Поначалу сложилось впечатление, что рынок разочарован результатами переговоров, поскольку цены продолжили снижаться. Что даст это соглашение?

Александр Новак: Наша встреча с коллегами из Саудовской Аравии, Катара и Венесуэлы была достаточно продуктивной. Самым важным результатом стала предварительная договоренность об ограничении добычи в 2016 году уровнем января 2016 года. Окончательное решение будет принято, когда большинство производителей нефти присоединится к данной инициативе. По нашему мнению, такой подход обеспечит поступательную балансировку рынка и стабилизацию цен на уровне, который обеспечит долгосрочное устойчивое развитие отрасли.

Die Welt: При условии, что другие производители присоединятся. Однако, по мнению аналитиков, для стабилизации цен требуется не просто остановка роста добычи, а ее сокращение.

Александр Новак: Такие предложения периодически появляются. Но нам представляется, что это приведет лишь к кратковременному и искусственному повышению цен. В свою очередь, высокие цены вызовут новый приток спекулятивного капитала в высокозатратные проекты, например, по добыче сланцевой нефти. А это опять же увеличит предложение и приведет к падению цен. Главным фактором является цена, при которой добыча сланцевой нефти становится нерентабельной. Если нефтяные котировки превышают этот уровень, то эффект быстрого снижения цен неизбежен. Именно поэтому нам необходимы консультации, в ходе которых можно обмениваться оценками текущей ситуации.

Die Welt: Однако наблюдаемое в последние 18 месяцев снижение цен давно оказывает серьезное воздействие на производителей с высокими издержками.

Александр Новак: Да, хотя это происходит медленнее, чем изначально ожидалось. И это основное отличие от предыдущих циклов, когда страны-экспортеры могли регулировать рынок простым изменением объемов добычи. Начиная с 2009 года, когда технологии сланцевой добычи получили широкое распространение, ситуация изменилась.

Die Welt: Разделяете ли Вы оценки МЭА, согласно которым мы, вопреки ожиданиям, не увидим стабилизации нефтяных цен в 2016 году?

Александр Новак: В общем и целом я соглашусь. Когда в середине 2014 года цены начали снижаться, многие предполагали, что добыча отреагирует и снизится быстрее. Однако этого не произошло. Очевидно, что сложившиеся ранее цены выше 100 долларов за баррель на самом деле были очень высокими. Вместе с тем, нефтяные компании выдержали падение цен, спрос и предложение демонстрировали синхронный рост, и разрыв между ними не уменьшался. Поэтому все прогнозы относительно окончания нынешнего цикла сейчас меняются. Ограниченный доступ к финансированию и задержки с реализацией ряда проектов приведут к тому, что рынок вернется в равновесное состояние, добыча вне ОПЕК снизится, особенно в Северной Америке. К примеру, число буровых установок в США уже снизилось на две трети.

Die Welt: Не только в США. Все ведущие международные нефтяные концерны в прошлом году сократили инвестиционные программы на 35 процентов. Какие сокращения Вы ожидаете в 2016 году?

Александр Новак: С учетом сложившейся ценовой конъюнктуры мы ожидаем в 2016 году дальнейшего сокращения от 15 до 40 процентов. Соответственно, инвестиции 30 крупнейших международных энергокомпаний в 2016 году могут оказаться на 200 млрд. долл. ниже, чем планировалось до кризиса. Одновременно мы видим удорожание кредитных средств для производителей нефти в США, что затрудняет для них доступ к финансированию.

Die Welt: Какими будут последствия сокращения инвестиций?

Александр Новак: В краткосрочной перспективе серьезных последствий для мировой нефтедобычи не ожидается. Негативным является средне- и долгосрочный прогноз, поскольку будут отложены или «заморожены» важные добычные проекты, которые должны были обеспечивать стабильность и безопасность поставок для удовлетворения глобального спроса. Поэтому можно говорить о том, что стабильность снабжения нефтью после 2020 года находится под угрозой. В этой связи Россия в обозримой перспективе намерена оставаться надежным глобальным поставщиком нефти.

Die Welt: Могла бы Россия пойти на сокращение добычи ради достижения ценовой стабильности?

Александр Новак: Мы не просчитывали подобный сценарий. С учетом технологических и климатических особенностей, а также состояния проектов для нас это проблематично. Представьте себе – в России имеется более 170 тыс. скважин. Сократить их число очень сложно. Для сравнения, на Ближнем Востоке скважин гораздо меньше. Саудовская Аравия добывает такое же количество нефти, как мы, из 3500 скважин. Кроме того, наши нефтяные концерны являются независимыми акционерными обществами, которые самостоятельно определяют свои производственные планы.

Die Welt: Глава второй по величине российской нефтяной компании «Лукойл» Вагит Алекперов недавно сказал, что российская нефтяная отрасль больше всего опасается изменения условий налогообложения со стороны государства.

Александр Новак: Я разделяю мнение руководителей нефтяных компаний о необходимости стабильной налоговой системы. Они и так столкнулись с падением нефтяных цен, девальвацией рубля и проблемами с привлечением финансирования. Если к этому добавить изменение налогообложения, горизонт любого прогнозирования и планирования сузится до одного года. В предыдущие пару лет мы как раз приняли важные решения в налоговой сфере, которые должны стимулировать добычу на новых месторождениях в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Результат не заставил себя ждать: в 2015 году мы добыли там 60 млн.тонн.

Die Welt: А в арктическом регионе?

Александр Новак: Сроки добычи там будут сдвигаться, поскольку она является дорогостоящей. При этом из-за благоприятного налогового режима инвестиции в проекты в акваториях Охотского и Каспийского морей будут расти. В долгосрочной перспективе мы должны изменить налоговую систему, чтобы она была не привязана к динамике нефтяных цен. В течение года мы совместно с Министерством финансов подготовим соответствующие предложения.

Die Welt: Известно, что Россия сталкивается с падением добычи на существующих месторождениях. Если произойдет сокращение инвестиций, удастся ли после 2017 года поддерживать добычу на текущем уровне?

Александр Новак: Многое будет зависеть от ситуации с нефтяными ценами и курсом рубля. Все наши нефтяные компании подтверждают, что будут поддерживать бурение на существующих месторождениях в целях сохранения добычи на текущем уровне. Однако при существующих ценах вряд ли стоит рассчитывать на инвестиции в новые проекты. Хотя инвестиции уменьшатся не на 100, а, скорее, на 20-30 процентов.

Die Welt: В средне- и долгосрочной перспективе на объемы добычи могут повлиять западные санкции в отношении труднодноизвлекаемых запасов. Ощущается ли уже сейчас этот эффект?

Александр Новак: Влияние на общие объемы добычи минимально. В последние два года мы добывали по 18 млн.тонн на упомянутых месторождений, что составляет 3 процента от общего объема добычи. Повышение этой доли является задачей на будущее.

Die Welt: Однако это проблематично без западных технологий…

Александр Новак: На самом деле, мы наблюдаем обратный эффект. Поскольку нашим компаниям не разрешено сотрудничать в данной области с западными фирмами, они уже начали самостоятельно создавать необходимые технологии в России.

Die Welt: Честно говоря, за несколько лет наверстать упущенное невозможно…

Александр Новак: Нам удается достичь поставленных целей. За три года мы в достаточной степени модернизировали существующие технологии, у нас есть специалисты, научная и практическая база. Многие компании работают в этом направлении.

Die Welt: Перейдём к газовой отрасли. Еврокомиссия скоро получит доступ ко всем контрактам на поставку газа. Что Вы думаете по этому поводу?

Александр Новак: Мы исходим из того, что коммерческие договора между компаниями являются исключительно их прерогативой.

Die Welt: Вас беспокоит поведение Евросоюза?

Александр Новак: Некоторые представители ЕС стремятся к тому, чтобы Еврокомиссия координировала заключение договоров на поставку газа. Однако далеко не все страны с этим не согласны, и многое будет зависеть от их позиции.

Die Welt: Трения между Газпромом и Еврокомиссией имеют давнюю историю. Ранее Газпром высказывался в несколько агрессивном и неуважительном ключе, сейчас тональность поменялась, стала более мягкой. Как бы Вы охарактеризовали эти отношения в настоящий момент?

Александр Новак: Россия является надежным поставщиком энергоресурсов для Евросоюза и наши отношения являются взаимовыгодными. Именно в этих целях создана соответствующая инфраструктура. И нам предстоит её расширить - учитывая, что собственная добыча в Европе снижается, а спрос продолжает расти.

Die Welt: Однако и в этом вопросе не обходится без разногласий. Является ли европейская позиция конструктивной?

Александр Новак: К сожалению, со стороны Евросоюза политические мотивы превалируют над экономическими соображениями при организации поставок нефти и газа. Именно по политическим причинам был заблокирован проект строительства трубопровода "Южный поток". Исходя из тех же политических соображений, предпринимается попытка помешать расширению газопровода "Северный поток" по дну Балтийского моря. Это тем более удивительно, поскольку строительству первых двух ниток никто не мешал, и этот проект признавался полностью соответствующим европейскому законодательству. Однако к двум новым ниткам газопровода почему-то применяется совершенно другой подход. Мы также видим, что в новой Энергостратегии Евросоюза не упоминаются отношений с нашей страной. Это выглядит странно, поскольку именно Россия является крупнейшим поставщиком энергоресурсов для Евросоюза. Мы надеемся, что здравый смысл все-таки возобладает. Отношения следует выстраивать с учетом взаимных интересов, гарантий и долгосрочной стабильности.

Die Welt: Я полагаю, Вы рассчитываете на поддержку Германии как основного сторонника расширения "Северного потока"?

Александр Новак: Данный проект, в первую очередь, является коммерческим. В нем заинтересованы крупнейшие европейские энергокомпании, он рассчитан на длительную перспективу. С учётом этих факторов проект может конкурировать с другими маршрутами поставок природного газа, включая трубопроводный газ и СПГ, на который сейчас делается ставка.

Die Welt: А если поместить на чашу весов "Северный поток" и продолжение транзита через Украину?

Александр Новак: Мы не исключаем, что частично поставки газа будут осуществляться через территорию Украины. Вопрос в другом - насколько экономически оправданным является использование исключительно существующей трубопроводной системы. Альтернативные трубопроводные маршруты создают конкуренцию и удешевляют транзит для европейских потребителей. Когда одна из стран обладает монополией на транзит, это негативно сказывается на величине транзитных платежей и создаёт риски. Украина уже объявила о многократном росте ставок за транзит газа по своей территории.

Die Welt: То есть мы находимся на перепутье?

Александр Новак: В любом случае возникнет комбинация из существующих и новых маршрутов. Необходимо обеспечить конкуренцию между маршрутами по поставкам газа. Европа на словах поддерживает диверсификацию поставок и альтернативные - не российские - трубопроводы, например TAP, TANAP. Однако попытки указывать бизнесу и потребителям, какой маршрут является предпочтительным, а какие трубопроводы вовсе не стоит строить, являются ни чем иным, как откровенным политическим вмешательством в экономику.

Германия. Австрия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 февраля 2016 > № 2047173 Александр Новак


Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 17 февраля 2016 > № 1661847 Валерий Рашкин

Леонтьев считает «не совсем приличным» призыв Рашкина к РПЦ повлиять на зарплаты топов «Роснефти»

Коммунист призвал церковь повлиять на топ-менеджеров «Роснефти», которые, по словам депутата, хвалятся огромными премиями, когда в стране кризис. Вице-президент компании Михаил Леонтьев в интервью Business FM сказал, что «втягивание церкви и патриарха — это не совсем прилично»

Депутат от КПРФ Валерий Рашкин обратился к патриарху Кириллу. Как сообщается на сайте компартии, парламентарий просит главу РПЦ воззвать к совести правления «Роснефти». Депутат напоминает, что доход руководства госкорпорации в прошлом году увеличился на треть.

Зампред ЦК КПРФ недоволен в том числе тем, что топ-менеджеры даже не скрывают повышение своих зарплат и премий. В интервью Business FM Валерий Рашкин рассказал, почему он обратился с воззванием к православной церкви.

Валерий Рашкин

зампред ЦК КПРФ

«Я уже неоднократно поднимал этот вопрос и на пленарном заседании в Государственной думе, и внес законопроект об ограничении зарплат руководителей госкорпораций. Я считаю это вопиющим, когда при кризисе в России, при условии, когда на 10% уменьшились доходы, когда безработица охватила уже около 20 миллионов граждан России, хвалиться тем, что ты можешь себе выписать дополнительные премии и увеличить по сравнению с прошлым годом доходы, причем узкому кругу лиц — 10-15 человек. Я считаю это в высшей степени бессовестно. Поэтому, исчерпав законные основания, последнее, к чему я решил прибегнуть, учитывая, что они все в церковь ходят, это к душевной совести, чтобы воззвал патриарх, чтобы они не выписывали себе такие огромные премии».

Ранее стало известно, что топ-менеджеры «Роснефти» в 2015 году заработали 3 млрд 700 млн рублей. В среднем на одного члена правления пришлось 28 млн в месяц. Впрочем, в «Роснефти» отмечают, что зарплаты руководства не росли, а что касается премий, то их выплатили по итогам работы в 2014 году.

На претензии Валерия Рашкина Business FM ответил вице-президент «Роснефти» Михаил Леонтьев:

Михаил ЛеонтьевМихаил Леонтьев

пресс-секретарь и вице-президент «Роснефти»

«На самом деле мы уже отчитывались ровно по этим деньгам, всем объяснили, и вроде все услышали, что это премии и бонусы за 2014 год, где у нас были великие достижения, людям, которые эти достижения в значительной степени обеспечили. Эта премия приходится на первую половину прошлого года, а отчитывались мы вообще за III квартал, в котором у нас реальное падение выплат топ-менеджерам почти на 10%. Депутат Рашкин — коммунист, который просто специализируется по наездам на «Роснефть» и Сечина. Претензия — правление еще одной госкомпании не скрывает увеличения собственных зарплат. Что значит «не скрывает»? Это наша официальная отчетность, в отличие от многих наших коллег, у нас все доходы, все выплаты консолидированы в отчетности. Возникает впечатление, что его наезды на компанию носят заказной характер. С этой точки зрения, втягивание церкви и патриарха в его отношения с заказчиками — это не совсем прилично».

«Роснефть» — публичная компания, поэтому публикация данных о доходах правления — вполне закономерное явление. При этом руководитель госкомпании Игорь Сечин долгое время отказывался раскрывать информацию о своем окладе, и лишь в прошлом году в «Роснефти» официально сообщили, что ее президент может получать 15-20 млн рублей в месяц.

Помимо топ-менеджеров нефтяной корпорации, в 2015 году выросли заработки и у руководства «Газпрома», правда, не на треть, как у «Роснефти», а лишь на 6%. А вот доходы руководства Сбербанка, наоборот, сократились на 18,5%.

Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 17 февраля 2016 > № 1661847 Валерий Рашкин


Катар. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 17 февраля 2016 > № 1661113 Михаил Крутихин

«В нефтяной войне каждый сам за себя»

Аналитик Михаил Крутихин

Арина Раксина

Вчера в Дохе министр энергетики РФ Александр Новак провел переговоры с представителями нефтяного картеля ОПЕК из Саудовской Аравии, Венесуэлы, Катара. Участники встречи договорились не наращивать поставки на рынок нефти, с тем чтобы не провоцировать новое падение стоимости барреля. Между тем Международное энергетическое агентство (МЭА) опубликовало доклад, в котором констатируется, что количество нефти на глобальном рынке значительно превышает спрос, при этом тенденций к уменьшению производства не замечается. Как будут дальше развиваться процессы на нефтяном рынке, «НИ» обсудили с партнером консалтинговой компании RusEnergy Михаилом КРУТИХИНЫМ.

– Михаил Иванович, насколько верна оценка МЭА об избыточном количестве нефти на рынке?

– В принципе, так оно и есть. Причем это довольно редкий случай, когда агентство признало реальные факты вместо того, чтобы делать нереальные прогнозы, которыми оно в последнее время как раз и славится. На рынке на самом деле есть переизбыток предложения и недостаток спроса: порядка 1,5–2 млн. баррелей в сутки являются лишними. Нефтехранилища переполнены, часть нефти хранится в танкерах, что, кстати, очень дорого. Поэтому положение таково, что нефти сейчас больше, чем рынок может поглотить, а потому цены закономерно низкие.

– Есть ли в таком случае перспективы повышения и может ли этому поспособствовать Организация стран – экспортеров нефти?

– Нет, никаких перспектив повышения нефтяных цен нет. Тем более в рамках ОПЕК, которая выступает больше как картель – организация давно потеряла роль регулятора цен и не может работать как манипулятор добычи и экспорта. В реальности каждый из членов организации, как правило, действует на свой страх и риск. И если кто-то из них, например, снизит свою квоту по добыче, то другие члены организации и страны за пределами организации немедленно начнут заполнять освободившуюся нишу. А этого никто не может себе позволить, даже самый большой экспортер в мире – Саудовская Аравия. На глобальном нефтяном рынке идет война, на которой каждый сам за себя.

– Может ли в такой ситуации какое-то влияние на нефтяные цены оказать Россия?

– Здесь нельзя говорить о каких-либо отдельных действиях России, потому что мы не будем в одиночку сокращать добычу. Кроме того, каждая нефтяная компания работает самостоятельно и не хочет прислушиваться к тем инструкциям, которые может дать им Министерство энергетики, например, или правительство. Еще одно важное соображение заключается в том, что технически сокращать добычу в России чрезвычайно сложно. Поскольку запасов стратегических резервов для хранения у нас нет – «лишнюю» нефть некуда девать. А если сокращать работу скважин на каких-то промыслах, то в России это чревато серьезными техническими проблемами по восстановлению их работы – с нашими технологиями это будет очень дорого и долго.

– Будут ли в таких условиях российские производители сохранять рекордные темпы по росту объемов добычи, которых они достигли в прошлом году?

– Полагаю, что до конца нынешнего года еще могут сохраниться высокие темпы добычи нефти. Но с конца 2016-го – начала 2017-го они почти наверняка начнут падать, поскольку в настоящий момент компании не вкладывают средства в новые долгосрочные проекты в силу сложившегося сложного экономического положения. При этом они очень интенсивно эксплуатируют уже работающие месторождения, что ускоряет опустошение последних. То есть легкая, дешевая нефть, в которую капитальные инвестиции уже давно вложены, и сейчас она требует только операционных издержек, может очень быстро исчерпаться.

– В какие сроки это может произойти?

– Трудно сказать. Но в начале следующего года мы увидим старт этой тенденции к снижению добычи, и динамика спада может оказаться довольно крутой.

– Что в таком случае ожидать от цен на «черное золото»? Отдельные представители бизнеса и власти прогнозируют обвалы и до 10–15 долларов за баррель.

– Такие скачки нефти, разумеется, возможны – и до 25, и до 15, и, возможно, даже до 10 долларов за баррель. Но эти цифры, конечно, быстро скорректируются и отскочат вверх, потому что в условиях низких цен начнется дефицит поставок нефти с многих действующих проектов, а в результате этого цены, естественно, снова пойдут вверх. Так что, скорее, могут наблюдаться вполне привычные колебания нефти вокруг некого среднего уровня. А средний уровень на ближайшие пару лет проглядывается в районе 40–45 долларов за баррель.

– А политические действия разных стран могут оказывать какое-то влияние на цены?

– Опыт показывает, что политические действия никак не влияют. Никакая война в Сирии, никакие споры Саудовской Аравии с Ираном до сих пор никак не повлияли на цену нефти. Вот если военные действия начнутся в районе большой добычи «черного золота» или в районе его транспортировки, это еще может отразиться на стоимости барреля. Если добыча или транспортировка в соответствующих регионах будут нарушены, то нефтяные цены, конечно, подскочат вверх.

– Тот факт, что нефтяные цены надолго застряли на низких значениях, способен помочь российской экономике снизить свою зависимость от сырьевой конъюнктуры?

– Пока этого не видно. Вообще поступление нефтегазовых доходов в российский бюджет заметно сократилось. Раньше нефть с газом приносили порядка 52% доходов федерального бюджета, сейчас эта цифра упала до 42–46%. Причем так случилось не только потому, что нефть подешевела, но и потому, что объем этих доходов сократился. Пока ничего хорошего подобная динамика российскому бюджету не принесла.

Катар. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 17 февраля 2016 > № 1661113 Михаил Крутихин


Россия > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 17 февраля 2016 > № 1653898 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Газохранилище

Ко дню рождения компании «Газпром»

Некоторое время назад я написал про компанию «Газпром» книжку и был совершенно недоволен результатом. Мне казалось, что история компании, которая организует вокруг себя страну, должна свидетельствовать о чем-то важном. Но никаких пронзительных откровений я не нашел, кроме нескольких афоризмов Виктора Черномырдина, который был еще жив, дал мне интервью и пару собственноручно выращенных помидоров. Да еще нашелся трогательный факт, что многоквартирный дом на улице Наметкина, выстроенный для отставных сотрудников из команды Рема Вяхирева, сохранившие работу менеджеры «Газпрома» зовут сиротским домом. А больше ничего.

Когда книжка вышла по-немецки, корреспондент газеты «Бильд» люто пытал меня по поводу того, что я недостаточно осветил историю про то, как «Газпром» кинул миноритарных акционеров, а мне было смертельно скучно отвечать на его вопросы. Ну, подумаешь, кинул! Ну, подумаешь, миноритарных акционеров! Может, у них в Германии это и удивительная история, а у нас — рутина, и говорить особо не про что.

Я летал на газпромовских вертолетах над тундрой, задавал в газпромовских кабинетах каверзные вопросы, участвовал в устраиваемых «Газпромом» культурно-спортивных мероприятиях. Книжка неплохо продавалась, многие читатели говорили мне, что я будто бы все им рассказал про 90-е годы, но меня не оставляло чувство, что я упустил в повествовании своем самое главное.

И вот однажды, совершенно не в связи с «Газпромом», а ради подледного лова налима, я отправился в гости к приятелю своему в деревню, расположенную на Оке неподалеку от старинного города Касимова Рязанской области.

Что уж греха таить, мы выпили, конечно. Иначе с чего бы нас потянуло на подвиги. А нас потянуло на подвиги. И подвиг, который мы себе придумали, заключался в том, чтобы съездить на дискотеку в соседнюю деревню. И вернуться живыми. Ибо трудно вернуться с дискотеки, если ты мало того что живешь в соседней деревне, так еще и по происхождению своему москвич.

Стояла зима. Мы ехали на машине. Никто не пенял нам за то, что мы управляли автомобилем в подпитии. Там все так управляют. Там стрезва, пожалуй, и не проедешь зимой по их дорогам. Что ни день, машины трезвых кувыркаются на лед с высокого берега Оки, а пьяные ничего — проскакивают. Мы ехали по берегу мимо бескрайних лугов, в которые уходила заброшенная линия электропередач. Когда-то она была нужна, чтобы летом снабжать электричеством угоняемое в луга колхозное коровье стадо. А теперь нет стада. Мы ехали мимо заброшенных коровников на тысячу голов. Мимо полей, поросших молодыми березками. Когда-то тут выращивали хлеб, а теперь — березки.

Дискотека располагалась в избе на краю деревни. Отопления в дискотеке не было. С утра молодые люди топили на танцполе печку, но все равно к вечеру холод был все еще собачий и танцевать приходилось в пальто.

Завидев нашу машину у дискотечной избы, на дискотеку пришла жившая в той соседней деревне кума моего приятеля с мужем. Кума была крупной женщиной, мастером спорта по метанию диска. Говорят, она могла кулаком свалить с ног бычка, но единственный бычок на всю округу был у моего приятеля, и он не позволял куме над бычком таких экспериментов. А муж кумы во всем околотке известен был своим добросердечием: трижды участвовал в лютых драках и каждый раз после этого сидел не за убийство по неосторожности, а всего лишь за нанесение тяжких телесных повреждений. Они пошли на дискотеку с нами, пьяными дураками, чтобы предотвратить кровопролитие. Но опасности не было.

Местная молодежь встретила нас радушно. Молодые люди нам рассказали, что они не деревенские гопники какие-нибудь, а работают на компанию «Газпром», трудятся на расположенном неподалеку газпромовском газохранилище.

Я спросил, что такое это газохранилище. И молодые люди с гордостью описали мне огромный зарытый под землею завод, великанские насосы, перекачивающие газ и гонящие его в Европу по трубам, мимо, мимо, мимо разрушенных коровников, мимо опустевших полей и мимо их деревенского клуба, отапливаемого дровами. Я подумал, что и весь «Газпром» вроде этого газохранилища: штука огромная и мощная, обеспечивающая работой кучу народу, аккумулирующая невероятную силу нашей земли, но перекачивающая эту силу мимо, мимо наших сирых полей и кособоких коровников. Пытался делиться этим ощущением с новыми знакомцами. Пытался говорить, что вот же, под боком великанское газовое озеро, а клуб топите дровами. Но они не понимали, про что это я клевещу, и добродушно списывали мой недостаток национальной гордости на то обстоятельство, что я москвич.

Мы всю ночь мило беседовали. Единственным проявлением не враждебности даже, а недоверия было то, что молодые люди отказались пить привезенную нами водку. Боялись, что мы их все же отравим.

Расставались мы друзьями. Обнимались на прощание и договаривались наутро идти вместе ловить из-подо льда налима. Отъезжая от дискотечной избы, товарищ мой открыл в автомобиле окно, достал травматический пистолет и несколько раз салютовал в воздух. В том смысле, что, если бы встреча соседей прошла не в такой дружественной атмосфере, а завершилась бы дракой, то он готов был бы стрелять. А местная молодежь в ответ тоже достала травматы и тоже салютовала в воздух. В том смысле, что, случись конфликт, стреляли бы и они.

В лунном свете до самого горизонта тянулись поля, заросшие березками, и заброшенная линия электропередач. Под землей неподалеку работали исполинские насосы. И мимо нас по огромным трубам летел в Европу газпромовский газ.

Россия > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 17 февраля 2016 > № 1653898 Валерий Панюшкин


Евросоюз. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 12 февраля 2016 > № 1650508 Юрий Сигов

Кому достанется «мировая газовая горелка»?

Страны­экспортеры газа будут весь этот год находиться еще в более «подвешенном» положении, чем те, кто живет на счет экспорта нефти

Юрий Сигов, Вашингтон

Пока страны-экспортеры нефти, которая столько лет служила им верой и правдой, подсчитывают не только сиюминутные убытки, но и пытаются понять, что же будет дальше, не менее любопытные события разворачиваются на «всемирном газовом фронте». Поскольку цены на газ привязаны к нефтяным, даже самые успешные газовые экспортеры мира как минимум с полгода ощущают на себе серьезное влияние обвала стоимости черного золота.

В то же время именно страны-экспортеры газа надеются, что какими-то совместными усилиями они смогут негативные для себя последствия происходящего вокруг как-то полегче пережить (по сравнению со странами-членами ОПЕК, которая давно уже мировые цены на нефть не регулирует). А соответственно какие-то во многом мифические надежды по-прежнему возлагаются на крайне аморфную и малоэффективную структуру под названием «Форум стран-экспортеров природного газа».

Проблема здесь в том, что нет в мире не только никакого единого рынка природного газа, но и все те конфликтные и «обвальные» реалии всей мировой энергетики, которые нынче повсеместно наблюдаются, ничего ровным счетом не имеют общего со спросом и предложением сырья. Все это - по большей части спекулятивные издержки биржевых игр людей, которые живут совсем даже не в газодобывающих странах. И совсем даже не в их интересах проводят свою «подковерную» политику, предсказать дальнейший ход которой крайне затруднительно.

Иран «вот-вот вернется». Только непонятно, куда, зачем и в каком качестве

Прежде чем просчитать какие-то перспективы, которые светят на ближайшие несколько месяцев тем, кто связан с «мировой газовой горелкой», стоит оценить два важных фактора: есть ли смысл в каких-то объединительных попытках стабилизировать газовые цены со стороны крупнейших экспортеров голубого топлива? И насколько в подобный процесс может вмешаться (если такое произойдет в конечном итоге) Иран, с которого вот-вот что-то должны снять (вроде как санкции), но тут же ввести новые (чтобы особо народ в Тегеране не расслаблялся).

По поводу так называемого «Форума стран-экспортеров газа», который в третий раз сравнительно недавно собирался в Тегеране, стоит отметить сразу несколько существенных моментов, которые почему-то частенько упускаются в угоду чисто политической конъюнктуре. Прежде всего, принято считать, что на «газовые саммиты» приезжают всегда первые лица государств-экспортеров, в то время как на саммиты стран ОПЕК- лишь министры энергетики. Так вот, с точки зрения исключительно личного контакта первых лиц - то да, это выгодно и полезно, но не более того.

Вопрос в том, что и как собираются эти самые первые лица государств обсуждать, и какое реальное влияние достигнутые ими договоренности могут иметь на будущее. Если же учесть, что крупнейшие игроки на мировом газовом рынке сегодня - это Россия, Норвегия, Туркменистан, Иран и Катар, то, как нетрудно заметить, у них у всех - совершенно разные интересы, как на самом газовом рынке, так и в мировой политике.

Катар и Иран также входят в ОПЕК, и там также занимают совершенно противоположные позиции насчет наращивания добычи черного золота и соответственного понижения мировых нефтяных цен. Но тут надо учитывать, что Катару, как и Ирану, нужно «пробить» свои газовые поставки в Европу (потенциально выгодный для них клиент), а Россия сама туда поставляет газ, и ни в каких конкурентах, мягко говоря, не нуждается. Есть ведь еще два «сторонних наблюдателя» в этом газовом Форуме - Туркменистан и Азербайджан. Которые сами себе газовые поставщики, тоже грезят о трубах в Европу, но мало на что сами влияют, и как «большие и сильные» в конечном итоге решат, так и будет.

И, наконец, ситуация с Ираном, которая не просто остается очень даже «подвешенной», но и весьма непростой как для тех, кто пытается понять, что будет дальше с мировыми ценами на нефть, так и на природный газ. Иранцы ждут с полным расчетом «окончательной благосклонности» со стороны США, чтобы как можно быстрее вернуться на мировые энергетические рынки. Газовые перспективы для них не менее важны, чем нефтяные, и именно по газовым сюжетам Тегеран может много чего в этом регионе полностью переписать и перекроить в своих интересах.

Каким-то невероятным «политическим видением» те же российские СМИ давно уже записали Иран в нефтегазовых комбинациях чуть ли не в союзники Москвы. Расчет этот крайне неверен, и больше попахивает натуральным популизмом, потому как любой «союзник» - это прежде всего реально заинтересованный в твоем процветании партнер, который сам от этого будет только выигрывать. Но Иран рассчитывает на самого себя - для него, пока страна не решит массу промышленных и технологических вопросов, экспорт именно энергетического сырья, включая природный газ - по сути дела, единственный источник наполнения государственной казны.

На практике же Иран совсем даже не собирается играть в «чью-то» пользу на газовом рынке, и постарается наладить прежде всего контакты с теми, кто будет готов покупать иранский газ либо взамен более дорогого из других стран, либо проявит готовность финансировать те или иные трубопроводы, которые пойдут на рынки именно с иранской, а не какой-то иной территории. Эти клиенты у Ирана под боком: Пакистан, Индия, в потенциале - Китай. А если что срастется с Европой - так иранцы тоже непрочь в бизнесе таком поучаствовать.

Свои интересы у Тегерана гарантированно появятся и в северном «постсоветском газовом подбрюшье», а именно - в Туркменистане и Азербайджане. Речь идет не только о наращивании закупок туркменского газа для северных районов Ирана, но и попытках Тегерана поучаствовать как в проекте ТАНАП (по доставке Каспийского газа из Азербайджана в Турцию и далее на европейские рынки). Также Иран может использовать как Туркменистан, так и Узбекистан для расширения возможных газовых поставок в Китай. Тем более что шансы для этого есть неплохие (разумеется при условии, что КНР все эти трубопроводные расходы возьмет на себя).

Нельзя также забывать о том, что по-прежнему непонятно, что творится нынче в Ираке, где половина страны контролируется исламистами-халифатчиками, и куда Иран, в принципе (но через правительство в Багдаде), может поставлять свой собственный природный газ (в те же районы иракского Курдистана). Также неясно, каким конкретно в итоге образом Иран попытается наладить свои энергетические отношения (в том числе - по газу) с Турцией. Которая проводит жесткую антииранскую политику в Сирии, но не пропустит иранский газ в Европу, если только Тегеран не сумеет как-то стабилизировать ситуацию в самой Сирии и спланировать трубопровод через иранскую и сирийскую территории к берегам Средиземного моря.

Газовые трубы - еще более сильное и эффективное оружие, чем нефтепроводы

Интересно, что в теории Россия и Иран с участием Азербайджана могли бы создать свою собственную газотранспортную систему, по которой голубое топливо всех трех стран свободно могло бы перекачиваться потребителям на двух гигантских рынках - европейском и азиатском (и даже с подключением африканского). Речь идет о существовавшем еще с советских времен газопроводе с территории российского Дагестана через Азербайджан с выходом на север Ирана.

Вся трасса газопровода, в принципе, технически готова к работе, и здесь потребуется только политическое решение на уровне исключительно первых лиц государств. Но вот только реально ли оно? Дело в том, что Азербайджан намерен поставлять свой каспийский газ в сторону Турции с надеждой выхода на европейские рынки. Какую-то часть он может поставлять и в Иран, но тут речь идет как о собственной газовой игре через иранскую территорию в сторону побережья Персидского (Арабского) залива, так и о статусе страны-транзитера. Которая будет пропускать тот же российский газ на север Ирана в обмен на поставки уже иранского газа с его южных границ на азиатские и африканские рынки.

Здесь надо также отметить тот факт, что на сегодняшний день никакой реальной координации как в политическом, так и в энергетическом плане между странами-экспортерами газа не существует. Россия в Европе является практически монопольным поставщиком газа, но на нее, а также на сами европейские страны оказывается мощнейшее давление со стороны США. Для Европы ищутся любые, даже заведомо убыточные с экономической и финансовой точки зрения поставщики, которые бы нанесли максимальный ущерб именно российским газовым интересам на Старом континенте.

Помимо этого, бесконечная война в Сирии всех против всех не дает даже в отдаленной перспективе рассматривать эту страну (или то, что от нее останется) как надежную транзитную территорию для вывода в Европу газа, как из Ирана, так и в перспективе - из Катара. Опять-таки политически много чего может произойти вокруг транзитных газовых сюжетов Турции. Так называемый «Турецкий поток», который задумывался с российским участием для доставки газа в Европу, вряд ли теперь кода-либо будет возрожден.

В то же время все потуги отдельных европейских стран (а все они- либо состоят в Евросоюзе, либо находятся под его «политическим колпаком») как-то попытаться возродить идею с российскими поставками обречены заведомо на провал. Этого не допустит ни руководство ЕС, ни тем более Соединенные Штаты. Экономические интересы европейцев в этом случае вообще никого не волнуют, а «большая политика» легко изнасилует любую, даже самую выгодную внешне «газовую экономику».

Что будет дальше с газовыми трубами, и как это отразится на мировых ценах на нефть?

Какова же реальная картина по основным газовым раскладам на ближайшие несколько месяцев? В том, что касается Европы, никаких альтернатив российским поставкам пока нет, и не предвидится. Давить по всем направлениям на Москву ЕС при участии США будет по полной программе, и никаких нормальных отношений там быть просто не может. Однако есть некие «реалии на местности» - и вот от них единым европейцам по крайней мере пока не уйти.

Проект ТАНАП для поставки азербайджанского газа в Турцию будет осуществляться и дальше. Но в нем все сильнее будет играть ведущую роль чисто политическая составляющая. Россия просто не имеет права допустить, чтобы Турция, против которой она ввела свои санкции и с которой прикрыла проект «Турецкого потока», спокойно разыграла свою «азербайджанскую карту». Поэтому усилится «подковерное» давление Москвы на Баку, и еще неизвестно, что в этой ситуации (а она во внутренних делах для азербайджанского руководства очень нынче даже непростая) будет делать президент республики И. Алиев.

Туркменистану будет сложнее других, потому как, с одной стороны, его толкают в явную авантюру под названием ТАПИ (поставки газа через Афганистан в Пакистан и Индию), а с другой - полное сворачивание отношений с Россией, что для туркменских газовых интересов - совсем даже неперспективно. Плюс будет и дальше усиливаться влияние на Ашхабад со стороны Пекина, Тегерана, а единые европейцы продолжат и дальше носиться, как с писаной торбой, с идеей возрождения проекта «Набукко», который чисто политически в любой момент попросту зарубят Россия и Иран.

Никаких конкретных расчетов сделать невозможно и насчет выхода на мировые рынки газового Ирана. Вся та катавасия с якобы «ядерной сделкой», которой нынешняя администрация США успокаивает другие страны - дело крайне темное, и может быть в любой момент не просто приостановлено, но и вовсе пересмотрено. До конца пребывания Б. Обамы в кресле президента Соединенных Штатов осталось не так уж много времени. И за эти месяцы республиканцы сделают все возможное (а такая власть у них имеется), чтобы реально в отношениях между Вашингтоном и Тегераном ровным счетом ничего не менялось.

Иран со своей стороны сейчас надеется на то, что ему разморозят какую-то часть денег, «прихватизированных» США и рядом европейских стран в западных банках. Но введение новых санкций против Тегерана со стороны того же самого Запада - вопрос на несколько недель. И как минимум ни иранский газ на мировых рынках, ни нефть в больших количествах никто не желает видеть (особенно из числа прямых конкурентов Тегерана в лице тех же нефтеэкспортеров постсоветских республик, а по газу - Катар, Азербайджан, Туркменистан и Россия).

Свою игру будет продолжать вести и Турция, для которой при полном отсутствии собственных энергоресурсов имеется вариант как попросту «прихватизировть» часть иракской территории, богатой нефтью и возможностью для транзита природного газа, так и создать условия в регионе, при которых все соседи Турции будут в ней искючительно нуждаться как в главном энергетическом транзитере. Многое здесь, правда, будет зависеть от того, как дальше станет развиваться ситуация вокруг Сирии. А также что будет дальше с курдами - как турецкими, так и иракскими.

И, естественно, очень многое, если не все, будет зависеть от того, какими будут отношения в ближайшие месяцы между США и Россией, с одной стороны, и США с Ираном - с другой. Это напрямую будет влиять на газовые расклады как в целом в регионе Передней Азии, так и в Европе, а также вокруг Сирии и Турции. Для Соединенных Штатов при нынешней администрации никакого улучшения отношений с Россией не только не планируется, но, в принципе, все может стать еще хуже и непредсказуемее.

По поводу Ирана Вашингтоном проводится долгосрочная и весьма специфическая политика. По сути дела, закрыв глаза на осуществление Ираном ядерной программы, нынешняя администрация Белого дома хочет, чтобы Куба и Иран были занесены в «миротворческие достижения» президента Б. Обамы. А что будет потом, когда власть в Вашингтоне сменится - так дальше и видно будет, но уже при новом президенте. Иранцы же хотят пока не поздно именно при президентстве Б. Обамы выжать из американцев по максимуму что только можно. Потому как правильно осознают, что при любом новом президенте США отношения между Тегераном и Вашингтоном могут быть кардинальным образом пересмотрены.

Евросоюз. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 12 февраля 2016 > № 1650508 Юрий Сигов


Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 3 февраля 2016 > № 1665955 Михаил Леонтьев

Михаил Леонтьев: «Рынок нефти — не сырьевой, а финансовый».

Вице-президент «Роснефти» по пиару Михаил Леонтьев в интервью «Ъ FM»

Какую роль играет Саудовская Аравия среди стран ОПЕК? Насколько необходимо реальное снижение добычи нефти? Наступает ли конец эпохи углеводородов? На эти и другие вопросы ведущего «Коммерсантъ FM» Анатолия Кузичева ответил вице-президент по пиар компании «Роснефть», журналист и публицист Михаил Леонтьев в рамках программы «Действующие лица».

«ОПЕК нет, есть Саудовская Аравия и примкнувшие к ней страны»

Михаил Леонтьев о роли ОПЕК: «Идея картели исчерпала себя как таковая. Кому нужна альтернатива ОПЕК, когда самого ОПЕК нет: есть Саудовская Аравия и примкнувшие к ней, не могущие не примкнуть к ней заливные страны, и есть остальные производители. Все они производят совершенно разную политику, имеют разные интересы — зачастую не только экономические, но и политические. С одной из ключевых стран ОПЕК — Ираном — Саудовская Аравия просто прервала дипломатические отношения, хочу заметить, то есть степень их договороспособности просто никакая.

В ОПЕК традиционно входили страны, которые были нефтяными монокультурами, где в основе экономики была, в первую очередь, нефть. А страны типа Норвегии, условно говоря, или Великобритании, в ОПЕК почему-то не входили, и Россия себя причисляла именно к этим странам. Когда говорят о зависимости России от нефти, все-таки надо понять одну вещь — у нас специфически построен бюджет, у нас бюджет очень зависит от нефти. Естественно, когда одна компания, такая, как «Роснефть», дает пятую часть, а если взять консолидировано, то и больше, всех доходов бюджета, там колоссальная налоговая нагрузка на российскую нефтянку. Понятно, что зависимость бюджета высокая, так выстроен бюджет».

О том, какова ситуация с нефтью в России: «Мы не Саудовская Аравия, но следующими после залива по операционным расходам, по минимальным расходам, идем мы. На самом деле, у нас нефтяная промышленность очень устойчивая. У нас хорошая нефть. Она трудная, она в труднодоступных районах — будущая нефть будет еще труднее. Но та ресурсная база, которая сейчас есть, позволяет выдерживать, поджавшись очень серьезно, мобилизовавшись, практически любые реальные цены, реальные падения на рынке».

О снижении цен на нефть: «ОПЕК накануне дикого падения цены на нефть снизил добычу — снизил без всякого соглашения. По последним месяцам, ОПЕК снизил в целом. Китай снизил добычу, Европа снизила добычу, Соединенные Штаты снижают добычу реально, хоть и не быстро. Только Россия нарастила, потому что речь идет о сохранении доли на рынках. Мы же видим, что война идет, это психологическое давление. Саудовская Аравия наращивает бурение, это правда, но добыча-то у них снижается. Кстати, это тоже сигнал того, какие они замечательные — они же рассказывают всякие сказки про свои ресурсные базы».

«Мы видим не компромисс, а войну за рынки»

Михаил Леонтьев о том, что влияет на цену на нефть: «Очевидное спекулятивное падение закончилось тем, что рынок испугался и отскочил. Это не значит, что не будет еще попыток, но теперь мы примерно знаем тот уровень, от которого цена отскакивает. Мы можем посмотреть: сентябрь, ничего особенного на рынке не происходило, наоборот, не было такого падения добычи в США, как ожидалось, потому что бурение сократилось почти на 70%. Это колоссальный спад. Сейчас есть прогноз, что на 0,7 млн баррелей упадет суточная добыча в США, это 2/5 от того как бы переизбытка, который на рынке существует. Такой же переизбыток, как сейчас, существовал тогда, когда цены были потолочно высокими. Но тогда было совершенно другое финансовое настроение, и спекулятивные деньги на этот рынок активно вливались. В долгосрочном плане, безусловно, цена должна вернуться к тому, чтобы покрывать инвестиционную составляющую. Это может произойти в силу каких-то событий внерыночного характера: предположим, того же сговора или политического катаклизма или колоссального экономического кризиса, как в 2008 году. Либо, если все будет развиваться по инерции, то цена вернется когда на рынке возникнет дефицит, а возникнет он скоро. Реальный дефицит, который нельзя будет игнорировать и быстро схлопнуть».

О приватизации госкомпаний: «Если мы говорим о критериях, на основании которых принимается решение о приватизации, то многие параметры, которые президент обозначил на совещании, этот вопрос подвешивают. Нельзя не учитывать конъюнктуру — раз. Я цитирую президента, который говорил, что существуют самые разные причины для приватизации. Но повышение эффективности — это не основная причина. Иногда можно продать дешевле, но получить стратегического партнера, который будет инвестировать и обозначит выход на новые рынки или будет чрезвычайно полезен технологически. Никто не собирается приватизировать ни одну из тех госкомпаний, которые заявлены в списке. То есть они все до одной – «Аэрофлот», «Транснефть», «Роснефть» и т.д. — речь идет о сохранении за государством контроля, приватизируется пакет. Это накладывает совершенно иные ограничения на будущего покупателя и совершенно другую мотивацию при покупке пакета. Единственное, что можно сказать, и президент это исключил, что это не будет портфельный инвестор. Потому что продавать портфельному инвестору при предельно низкой конъюнктуре — это полная глупость. Президент сказал, что будущий приобретатель должен иметь стратегическое видение. Но какое стратегическое видение может иметь портфельный инвестор? Это смешно. Уже явно по этому параметру речь идет о компаниях, которые на данных рынках являются профильными как минимум».

«Каждая спекулятивная истерика носит хаотичный характер»

Михаил Леонтьев об экономических аналогиях: «Нефть снова дешевеет из-за опасения переизбытка предложения. Эта формула исчерпывающе объясняет, почему она дешевеет — из-за опасений переизбытка. В свое время она подорожала из-за снижения ожиданий подешевения. Это просто набор экономических идиотизмов. Дальше уже о чем речь: смотрите, в Турции посчитали ущерб для РФ в случае запрета на импорт российской пшеницы — мы потеряем $1,1 млрд. Значит, если мы не продадим пшеницу Турции, то Турция купит пшеницу у какого-то другого экспортера — пшеница вообще биржевой товар, зерно. Значит, экспортер освободит ту долю рынка, которую бы он занял. То есть, на самом деле, если вдруг на рынке оказывается значительно больше пшеницы или меньше, то можно было бы говорить о каком-то ущербе. С точки зрения именно влияния на цену, потому что просто становится другая цена, другое ценовое равновесие. Это, конечно, потрясающе».

О действиях Венесуэлы: «Спасибо венесуэльским товарищам: они пытаются коннектить, грубо говоря, всех участников рынка, внушать им какие-то правильные мысли. Венесуэла действительно страдает как государство, поскольку у них очень высокий бюджетный дефицит — у них бюджет балансируется при довольно высокой цене, при самых больших запасах нефти. При том, что Венесуэла стратегически — ресурсная база будущего, для Западного полушария уж точно, для Соединенных Штатов, будем называть вещи своими именами».

О взаимосвязи финансовых операций и нефти: «Венесуэла очень хочет, чтобы все, кто может, договорились и сократили добычу и восстановили цены. Но уровень доверия и уровень разногласий между участниками рынка таков, что мы не видим необходимости. Дело же не в том, что мы вообще против — мы пока не видим признаков. Когда я говорю о том, что новость высосана из пальца, это же не значит, что это невозможно. Это значит, что новости пока нет. Она может быть. А вот эта очередная спекуляция на ожиданиях — обслуживание спекулянтов, которым обязательно нужны какие-то новости, на ожиданиях понижения или повышения. Тем более что в каждый момент каждое ожидание и каждая спекулятивная истерика носят хаотичный характер.

Рынок манипулируется теми, кто владеет финансовыми инструментами. 98% рынка нынешнего — это вторичные бумаги. Они никакого отношения к живому сырью не имеют, то есть к нефти, под ними нет поставочных контрактов. Насколько это значимо — с этой точки зрения, например, действия ФРС более значимы фундаментально для финансового рынка якобы нефти, а на самом деле ценных бумаг, каким-то образом привязанных к нефти, чем сокращение или увеличение добычи, опять же, в каких-то определенных пределах. Когда на рынке складывается реальный дефицит, то цена пойдет вверх — вы с этим ничего не сделаете, потому что вам надо обеспечить покрытие дефицита. Для того чтобы покрыть дефицит, вам нужно, чтобы компаниям было интересно делать инвестиции, а не просто поддерживать любой ценой уровень добычи на той части месторождения, которое укладывается по себестоимости в данную цену. Когда у нас была цена средняя по больнице 27, а на мексиканскую нефть 22, на тяжелую канадскую нефть 15 была цена, понятно, что никакие текущие затраты компании этой ценой не покрывались, просто торговля в убыток. Компании понимают, что если цена на нефть на один день упала — это еще не повод сворачивать производство. На месяц — уже придется, да».

Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 3 февраля 2016 > № 1665955 Михаил Леонтьев


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 3 февраля 2016 > № 1650169 Владимир Долгополов

ЗАО "Дальтрансуголь" продолжает реализацию собственной программы "Модернизация систем пылеподавления". Индивидуальные приборы экологического контроля и самый мощный в мире автопылесос — об этом и других аспектах реализации собственной программы "Модернизация систем пылеподавления ЗАО "Дальтрансуголь" на 2016 год" ИА AmurMedia рассказал технический директор порта Владимир Долгополов.

— Владимир Владимирович, тема охраны окружающей среды не теряет актуальности. ЗАО "Дальтрансуголь" регулярно информирует жителей Ванинского района о мероприятиях по пылеподавлению на территории порта. Расскажите, пожалуйста, какие мероприятия будут реализованы в 2016 году?

— Реализовано будет все, что запланировано в нашей инвестиционной программе на 2016 год. Но прежде, чем приступить к рассказу о новинках, я бы хотел напомнить жителям района о том, что уже сделано. Давайте посмотрим, как выглядит система пылеподавления на терминале.

— Давайте. Итак, состав с углем приходит в порт зимой…

— Вагон с углем подается тепловозами в специальный вагоноразмораживатель, который работает на газе. Сгорающий газ нагревает специальные трубы с отражателями (инфракрасные излучатели) и теплый воздух, образовавшийся в результате горения, разогревает стенки вагонов, и уголь от борта оттаивает в глубину от 50 до 100мм. Этот цикл занимает порядка 15-20мин.

Следующий цикл: вагонопозиционером вагоны, разогретые и слегка оттаявшие по бортам, подаются под разгрузку парами в вагоноопрокидыватель тандемного типа. Затем вагоны переворачиваются, уголь попадает на решетку, отметка от уровня земли -6 метров. Вокруг решетки со всех сторон установлена мощная аспирационная система, поглощающая пыль, возникающую в момент опрокидывания вагона и падения угля. Данная системабыла модернизирована в 2015 году и позволила увеличить сбор максимального количества выделяющейся пыли.

После попадания на решетки уголь, который не просыпался в специальные герметичные бункеры, смерзшиеся куски, измельчают специальные дробильно-резательные машины, в прошлом году мы, в рамках программы модернизации, заменили их на самые современные, которые есть на сегодняшний день. В новых дробильно-резательных машинах уменьшили скорость вращения фрез, а силу резанья увеличили, тем самым максимально снизили пыление на данном этапе выгрузки. Затем уже измельченный уголь поступает на конвейер, а это уже следующее действие в нашем цикле по выгрузке вагонов с углем. На конвейере установлена новейшая система пенообразования. На терминале она применена впервые. Специальная пена, совершенно безвредная для человека, укрывает движущийся по конвейеру уголь, предотвращая пыление. Затем в пересыпном бункере она перемешивается и связывает между собой мелкие частички пыли, что еще на этапе выгрузки снижает процент пыления.

Если уголь сильно смерзшийся, его сначала распиливают специальными самоходными маневровыми резательными комплексами, СМРК №1 и №2, а затем весь цикл разгрузки полувагонов с углем повторяется, как я описал ранее.

— То есть, пылеподавление в ЗАО "Дальтрансуголь" начинается на глубине -6 метров, под землей?

— Не совсем так, на отбойных стенках в здании вагоноопрокидывателей -2 метра, смонтирована система туманообразования, которая в автоматическом режиме при перевороте вагонов на 90 градусов включается и образует защитную стенку. И пока вагон не вернется на отметку 90 градусов после разгрузки, не выключится, тем самым образуя пелену из тумана, что не дает пыли подниматься выше уровня пола.

— Возможно, это не вполне профессиональный вопрос. И все-таки скажите, а зачем заниматься пылеподавлением на отметке -2 метра, под землей и ниже? При том, что глубина всего бункера 17 метров.

— Ну, во-первых, там работают люди. Они не должны дышать пылью. Охрана труда — один из приоритетов СУЭК. Во-вторых, пылеподавлением нельзя заниматься урывками – вот здесь блокируем пыль, а здесь и так сойдет. Важно минимизировать пыление на каждом участке перевалки угля. Тогда будет достигнут максимальный эффект.

Идем дальше. Наибольшие проблемы с пылением до января 2013 года наблюдались на перегрузочных пунктах. Эту проблему мы тоже решили, насколько это было возможно. После ввода в эксплуатацию специальных вакуумных систем DISAB – TELLA ситуация изменилась. Мощные вакуумные установки с помощью воздушного потока направляют угольную пыль к фильтру-сепаратору, где происходит отделение мелких частиц угольной пыли от воздушного потока. Пыль затем аккумулирует в специальные герметичные емкости, а после вывозится на склад и укладывается в штабель. В 2014 году ЗАО "Дальтрансуголь" инвестировало в модернизацию вакуумных систем 16 миллионов рублей.

— На складе терминала может единовременно хранится более миллиона тонн угля. Как решается вопрос с пылеподавлением здесь?

— Сегодня мы можем с уверенностью сказать: склад защищен очень надежно. И мы продолжаем работы по улучшению качества пылеподавления. Здесь имеется передвижной снегогенератор, на базе автомобиля. Он едет от одного штабеля угля к другому и распыляет специальный водный состав в виде мелкодисперсного тумана. Уголь покрывается тончайшей снего-ледяной коркой, предотвращающей пыление даже при сильном ветре. Летом этот же агрегат работает как орошатель, распыляя вместо снега водяной туман.

В конце 2014 и в начале 2015 года на четвертом складе были смонтированы две самые мощные в России водяные пушки (поставщик – российская компания ЕИМ -инжениринг), которые по принципу передвижного снегогенератора орошают круглогодично склады с углем в радиусе до 300 метров, а в зимний период укладывают снег на штабели на расстояние от 150 до 200 метров. Со склада уголь при помощи стакер-реклаймеров поступает на конвейеры, а далее отгружается на суда. В 2015 году на стакер-реклаймере №2 установлена специальная система пылеподавления, орошающая уголь непосредственно в момент погрузки и выгрузки.

Стоит заметить, что именно на Ванинском терминале ЗАО "Дальтрансуголь" впервые применена система орошения угля непосредственно на стакер-реклаймере. Но и это не все. На складе регулярно работает автомобиль с водяной ёмкостью, который орошает основание штабелей и складские территории терминала для исключения пыления от ветра, и передвигающейся по складу специализированной техники.

— Мы видим, что пыление на угольном складе сведено к минимуму. Но остается еще пирс. Как обстоят дела с пылеподавлением там?

— И на пирсе с пылеподавлением вопрос решаем, изучая параллельно весь существующий мировой опыт. Здесь в прошлом году применена технология, до этого не применявшаяся ни в одном угольном порте мира. На пирсе терминала, на пересыпной станции №7, установлена немецкая "Дисперсионная система “DUSTEX". Система используется для пылеподавления в областях с высоким содержанием пыли в воздухе при транспортировке или переработке пылеобразующих материалов.

Система используется на конвейерах, по которым уголь поступает на погрузочную машину, в местах пересыпа.

— Но программа ЗАО "Дальтрансуголь" на этом не закончена? Что планируется сделать в 2016 году?

— Реализация программы продолжается согласно установленному плану. Компания приобретает вакуумный передвижной погрузчик CENTURION LN 200/9-1812, шведского производства. Их в просторечии называют "Автопылесосы". Это самый мощный из существующих сегодня в мире вакуумных погрузчиков для сбора и утилизации пыли. Это – в дополнении к уже имеющемуся на вооружении в ЗАО "Дальтрансуголь" аналогичному погрузчику. Но новый, безусловно, современнее и мощнее, и оснащен дополнительными опциями по нашему запросу.

Также порт приобретает машину для брикетирования пыли. Это экспериментальная установка для спресовывания угольной пыли, которую аспирационные установки во время перевалки углей будут извлекать из потока в бункерах конвейеров. Затем угольная пыль будет подаваться на пресс для изготовления угольных подушечек (брикетов) размером 40/40 мм. Это позволит в дальнейшем избежать повторной перевалки пыли.

Есть еще одна идея. Некоторые сотрудники терминала будут снабжены индивидуальными приборами экологического контроля. Это специальные приборы для исследования окружающей среды – для измерения максимально разовых и среднесменных концентраций пыли непосредственно у обслуживающего персонала. Прибор ГАНК-4, который мы используем для проведения собственного мониторинга окружающей среды, будет доукомплектован специальными кассетами, для более детального контроля загрязняющих веществ в атмосфере.

Также на 2016 год запланирована модернизация систем пылеподавления на вагоноопрокидывателе – увеличение мощности распыла форсунок и смена реагентов для пенообразования на более дорогие и эффективные.

— Владимир Владимирович, ЗАО "Дальтрансуголь" на протяжении нескольких лет реализует и другие значимые экологические проекты. Например, сотрудничество с учеными Тихоокеанского научно-исследовательского рыбохозяйственного Центра (ФГУП ТИНРО-ЦЕНТР) в области водно-биологического мониторинга ресурсов района бухты Мучке. Или, например, проект "Зеленый порт", который предусматривает озеленение производственной зоны терминала. Эти проекты также будут продолжены в 2016 году?

— Конечно. С учеными ТИНРО-ЦЕНТРА мы работаем постоянно. И это сотрудничество бессрочно. И в этом, и в последующие годы мониторинг бухты будет проводиться обязательно. Озеленение производственной зоны порта тоже будет проходить по утвержденному плану. Обо всех этапах выполнения собственной программы ЗАО "Дальтрансуголь" "Модернизация систем пылеподавления", о других природоохранных мероприятиях мы будем информировать жителей Ванинского района через средства массовой информации.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 3 февраля 2016 > № 1650169 Владимир Долгополов


Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 1 февраля 2016 > № 1662807 Константин Сонин

Судьба экономических советов: Покупка «Роснефтью» ТНК-BP нанесла стране урон в десятки миллиардов долларов.

Экономических обозревателей часто упрекают в том, что, критикуя принимаемые решения, они не дают конкретных советов. Однако проблема скорее в том, что советов не слушают. История национализации ТНК-ВP, купленной «Роснефтью» в 2013 г. за $55 млрд, тому пример. Сейчас вся «Роснефть» стоит $40–50 млрд, что означает потери в десятки миллиардов. Конечно, отчасти в этом виноваты обстоятельства – мировые цены на нефть упали, но если бы ошибка – покупка ТНК-BР – не была совершена, потери были бы гораздо меньше.

Три года назад мои аргументы против этой сделки были очень простыми. Чтобы покупать какие-то активы, пусть даже такие ценные, как ТНК-ВР, по рыночной цене, нужно, чтобы покупатель мог сделать их более прибыльными, чем может сделать продавец. Продажа по рыночной цене означает: то, что получает продавец, не меньше, чем то, что он мог бы получить от компании сам. Конечно, дополнительная стоимость, которая могла бы оправдать покупку, могла возникнуть, если новая команда менеджеров была бы эффективнее старой. Однако в данном случае все было наоборот: «Роснефть» возглавлял Игорь Сечин, имевший минимальный опыт управления и нулевой бизнес-опыт, в то время как до этого активы управлялись либо топ-менеджерами одной из ведущих на протяжении десятилетий компаний в мире (ВР), либо самыми успешными предпринимателями последних двух десятилетий в России (владельцами концерна AAR).

Другая причина, почему объединенная компания могла бы стоить дороже, чем части по отдельности (только в этом случае покупка была бы оправданна), состоит в большей «рыночной силе» – способности фирмы влиять на цену ее продукции. На какие цены могла бы влиять увеличенная «Роснефть»? Не на мировые – на них, как было понятно в 2013 г., не может влиять даже Саудовская Аравия (и, не исключено, вся ОПЕК). На внутрироссийские – отчасти (они сильно связаны с мировыми), но что хорошего для страны в том, чтобы увеличились потери потребителей?

Третья возможная причина национализации состояла в том, что с государственной компании налоги собирать проще, чем с частной. Этот аргумент объяснял множество национализаций в ХХ в., но национализация вместо налаживания нормальной работы по сбору налогов – это не путь экономического развития.

Экономические аргументы были приведены – национализация ТНК-BP неоправданна. Возможно, нашлись какие-то политические аргументы, но это не меняет сути дела. Совет экономиста был «не покупать», активы купили и, как выяснилось, нанесли стране (владельцами «Роснефти» являются все граждане России) урон в десятки миллиардов долларов.

Надо еще добавить, что эти деньги – более $20 млрд – уже потеряны навсегда. Если капитализация «Роснефти» вернется к $100 млрд с нынешних $40 млрд, это не будет означать, что потерянные $20 млрд вернулись. Компания, у которой не было бы $20 млрд долга, стоила бы как минимум $120 млрд при том же развитии событий. То есть 20 потерянных миллиардов уже не вернутся. Конечно, они потеряны 140 миллионами россиян, т. е. потеря в пересчете на человека невелика, но нельзя сказать, что совсем несущественна. Впрочем, может быть, эти деньги заплачены за урок – надо прислушиваться к словам экономистов.

Константин Сонин, профессор Чикагского университета и НИУ Высшая школа экономики

Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 1 февраля 2016 > № 1662807 Константин Сонин


Туркмения. США > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 1 февраля 2016 > № 1633610 Юрий Сигов

«Политическая труба»

Кто и зачем собрался «этапировать» туркменский газ?

Юрий Сигов, Вашингтон

Пока ведущие мировые политики в очередной раз продолжают ломать руки и головы в борьбе с таинственной ИГИЛ (или ДАЕШ, как ее в уже -надцатый раз перекрестили на этот раз), а подвластные им экономисты в очередной - и вновь безуспешно - раз пытаются предсказать цену за баррель нефти как минимум на первый квартал нынешнего года, на самой границе постсоветского пространства и так называемой Передней Азии политики вновь вознамерились сотворить «экономическое чудо».

А именно - развернуть еще несуществующие газовые трубы с туркменских месторождений и направить их в сторону очень даже дальнего отсюда зарубежья. Чтобы, значит, в очередной раз что-то там «диверсифицировать», и сделать так, чтобы кому-то и чего-то энергетического поменьше досталось. А другим (если получится) помочь стать исключительно энергетически «более независимыми».

Речь, как вы уже, наверное, догадались, пойдет о проекте, которому лет 15-20 от роду, на который зарились многие и политики «дальнего Запада», и совсем рядом находящейся Передней Азии. А больше всего о нем мечтали те, кто правит в столичном городе Ашхабаде. Потому что так им показалось надежнее будет по жизни - и клиенты появятся новые, и платить вроде как они обещают исправно. Да и сам независимый и нейтральный Туркменистан ничего расходовать на подобную трубу не планирует. Все покроют из своего кармана либо получатели туркменского газа, либо заинтересованные иностранные инвесторы. Которым, кроме как прокладывать трубу из Туркменистана в Индию, больше ничего по жизни вроде как неинтересно.

Но я предлагаю во всей этой энергетической головоломке с элементами очень даже непростой геополитики посмотреть на все происходящее с самой простой точки зрения - элементарной прагматики. Задуматься всем тем, кто всю эту газовую кашу по имени ТАПИ (по первым буквам названия стран, через территории которых данный газопровод должен будет пройти) заваривает. И оценить, чем все-таки занимаются нынешние мировые политики вопреки собственному разуму и элементарной как экономической, так и политической логике.

Америка будет защищать и покрывать строительство ТАПИ? Это кому все подобное приснилось?

Начнем с давно уже навязанного всем окружающим мнения о том, что этот газопровод из Туркменистана в Индию вынашивался исключительно американцами. Они его всячески проталкивали, они под него «подбивали» руководство всей газопроводной ТАПИ-четверки, и они же вроде как должны будут (хотя непонятно, кому и с какой стати?) охранять трассу трубопровода (и от талибов, и от ДАЕШ-ИГИЛ, и всех остальных, кто на нее решит позариться), если до его реальной, а не декларативной прокладки вообще когда-нибудь дойдет дело. Так вот, понятия все эти глубоко ошибочные, высасываемые международными экспертами из пальца, и никакого отношения к реальной ситуации «на местности» не имеющие.

Да, американцы поддерживали идею с ТАПИ все эти годы, поскольку для них перенаправить туркменский газ подальше от российских труб - святое дело. Да, американцы могли бы подбить свои собственные энергетические компании к тому, чтобы в подобный проект так или иначе ввязаться. И, в принципе, Белый дом располагает возможностями сделать так, чтобы находящиеся сейчас в Афганистане войска армии США дружно перекрыли доступ к возможной будущей трассе газопровода с тем, чтобы к нему в случае чего (хотя такой вероятности на практике не существует) не подпустить тех же талибов или «ребят из Арабского халифата».

Но все это - исключительно, и только в теории. Ничего ради осуществления проекта ТАПИ Соединенные Штаты не делали, и делать не будут. Никаких гарантий - и никому насчет безопасности маршрута возможной прокладки трубы они давать не станут, как и не собираются влезать в этот мутный проект со своими инвестициями (а по разным оценкам на прокладку трубы из Туркменистана в Индию потребуется более 10 млрд. долларов). Сколько бы раз «газовая четверка» и ее первые лица ни сжимали в дружеском рукопожатии кулачки, Америка им в этом деле - не партнер, и уж тем более - не защитник от хаоса и возможных, и вполне реальных потрясений.

А посему пафосно сообщать то ли с радостью, то ли по «дружескому заказу» о том, что теперь, дескать, туркменский газ будет «под контролем США». Это полное невежество и незнание, что называется, реалий на местности (причем отнюдь не туркменско-индийской). И хотя американцы выразили свою словесную поддержку странам, пожелавшим работать дальше над проектом ТАПИ, волновать подобный газопровод их будет только с точки зрения нового витка внутреннего напряжения в Афганистане. Потому как именно Соединенные Штаты сохраняют там свои войска, и им меньше всего хотелось, чтобы они в каком-то виде подставляли свои головы под пули что талибов, что исламистов из Арабского халифата.

Показательно еще вот что. Хотя Туркменистан с момента получения независимости все время пытался как можно активнее разыгрывать свои «заграничные карты» прежде всего в энергетическом секторе, американские компании ни прошлый президент республики, ни нынешний на туркменский прежде всего газовый рынок не подпускали (в отличие от того же Казахстана). Почему? Боялись, что, попав в Туркменистан, американцы начнут через свои спецслужбы, а также механизмы неправительственных организаций постепенно подстрекать местную оппозицию, и в конечном счете попросту свергнут существующую туркменскую власть.

Да, бывший правитель Туркменистана С. Ниязов регулярно лечился в Америке, всегда говорил добрые слова о своих американских коллегах, но как стабильно вешал перед американцами «шлагбаум» на въезде в республику, так то же самое продолжает делать и его нынешний сменщик. Турция, Малайзия, Япония, Китай, Италия в крайнем случае - вот их к «большой туркменской энергетике» в республике власти подпускают. А американцам - большой «туркменский газовый привет».

Так что возиться с ТАПИ американцы не будут ни деньгами, ни особой политической поддержкой. Тогда, казалось бы, все в руках прежде всего Индии и Пакистана, которым теоретически туркменский газ совсем даже не помешает, и опять-таки теоретически и Исламабад, и Дели могли бы сделать на него некую ставку. Но так ли это на самом деле, и будут ли ломать копья именно эти государства, если газопровод столкнется (а это произойдет неизбежно) с трудностями по мере попыток начать осуществление процесса его строительства?

Что-то громко пообещать - так такая уж у политиков работа...

А теперь посмотрим на реальные возможности каждой страны, участвующей в ТАПИ, внести свой вклад в проектируемый газопровод ТАПИ. Начнем с «главного поставщика» трубы - Туркменистана. Ничего, кроме самого факта добычи газа со своих месторождений, Ашхабад никому пообещать не может. Денег на прокладку трубы даже до своей границы с Афганистаном туркмены не выделят, а работы по добыче они хотят переложить на плечи японцев и турок. Соответственно никаких реальных рычагов на саму прокладку трубы в Индию у туркменского руководства нет.

Афганистан планируется в проекте ТАПИ использовать в качестве главным образом транзитной территории для газопровода. Какую-то небольшую часть туркменского газа афганцам вроде как хотели бы оставить, вот только не пойми с кого и за что там (если до трубы дойдет дело) можно будет спросить. Ни для кого не секрет, что после вывода основной массы военных стран НАТО из Афганистана в стране существует фактическое двоевластие (а сейчас - даже троевластие с учетом проникновения в целый ряд районов страны боевиков ИГИЛ).

Во многих провинциях (и это признают сами американцы) днем ситуация вроде бы контролируется правительственными силами, а как стемнеет - кругом «рулят» уже талибы. Общая внутриполитическая обстановка в Афганистане остается крайне нестабильной, американцы не выводят оттуда свои оставшиеся 10 тысяч военных именно поэтому. И пока подобное положение дел будет сохраняться, только сумасшедший может инвестировать миллиарды долларов в прокладку трубы, которой не пойми кто будет пользоваться, и не пойми кому тот же туркменский газ в конечном итоге попадет.

У Пакистана в этой ситуации вроде как есть определенный интерес в проекте ТАПИ. Но только - вроде бы. Обещания того же министра обороны Пакистана как-то повлиять на талибов, чтобы те «не наносили ущерба трубам проекта ТАПИ» - от лукавого. Военные в Пакистане не контролируют примерно треть территории своей собственной страны, не говоря уже об их бессилии что-либо сделать в Афганистане, руководство которого как раз и обвиняет пакистанскую сторону и в финансировании и вооружении талибов, и проведении антиафганской политики в целом.

И, наконец, Индия, которой куда выгоднее - по деньгам, и по гарантиям доставки завершить прокладку газовой трубы из Ирана. Деньги на это есть, если с Ирана снимут какие-то технические санкции, то сами же индийские компании проект этот и доведут до ума. То же, кстати, касается и Пакистана, которому с иранцами куда быстрее и дешевле договориться, чем ввязываться в совершенно неопределенное будущее проекта, который никто и никому не в состоянии гарантировать.

Ко всему прочему, не стоит забывать о том, кому ТАПИ совершенно ни к чему. А это Китай, Иран, Турция и Катар - по разным причинам, но всех их меньше всего интересует то, что Туркменистану куда-то надо свой газ «диверсифицировать» по поставкам. Им самим нужен газ из этой республики, и только в их собственном направлении. Есть ли у этих стран шансы помешать осуществлению проекта ТАПИ? Да полным-полно, и они так непременно поступят, если кто-то и что-то начнет по этому газопроводу копать, монтировать - да даже серьезно разрабатывать техническую документацию проекта.

Так в чем же будущее проекта, который никого не устраивает и который никто не будет финансировать?

Что же получается в итоге? Состоявшееся сравнительно недавно торжественное мероприятие с участием руководителей «газовой четверки» ТАПИ на поверку оказывается чисто протокольным и сугубо политическим действом, от которого до практического осуществления проекта - отсутствующие миллиарды долларов инвестиций и полнейшая неопределенность с прокладкой самой трубы. То, что высокие политики пообещали запустить ТАПИ, озвучили сумму, которая нужна для его осуществления, и даже сроки, когда теоретически труба могла бы заработать (в конце 2018 года), к реалиям текущей жизни не имеет никакого отношения.

Ситуация в регионе Передней Азии складывается нынче так, что здесь вообще ничего и никому неясно: кто и кем будет править, кто удержит власть в руках, а у кого ее с помощью «внешних сил» могут и отобрать. Плюс сама «большая энергетика» может выкинуть такой «переднеазиатский кульбит» со всем тем, что нынче делается в Сирии и вокруг нее, что не только ТАПИ - все остальные большие энергетические проекты повиснут, как перезревшая груша на обломанной ветром ветке.

Что-либо гарантировать, обещать, прикидывать - да еще на три года вперед - под силу только большим политикам. Но с них к тому времени мало кто и что спросит. Пока же общая энергетическая картина с участниками ТАПИ складывается таким образом. Туркменистан, пытаясь выйти на новые для себя газовые рынки (да еще за счет финансирования третьих стран), играет в очень опасную игру. Власть в республике может в этом случае очень неслабо раскачаться, а в Ашхабаде к таким толчкам земной коры (в отличие от настоящих землетрясений) не привыкли.

Афганистан и вовсе находится на политическом перепутье, потому как непонятно, насколько серьезно в этом году за правительственную власть возьмутся талибы. Они спокойно могут в течение нескольких дней взять под контроль все крупные города страны, и пока им в этом мешают не правительственные войска президента Гани, а присутствие американцев и войск пары других натовских стран. Как и что будет в республике дальше - не знает даже вездесущий Аллах. Так что трубу по афганской территории могут в таких условиях прокладывать - и тем более проект финансировать только очень уж большие оптимисты (и это мягко говоря).

Индия и Пакистан будут и дальше каждый играть в свои «энергетические игры». Пакистан по-любому будет укреплять отношения с Китаем, и ему выгоднее заручиться газовой поддержкой Ирана (да и Катар там с поставками сжиженного газа не подводит). Для Индии же мистика ТАПИ явно уступает реалиям того же иранского газа, а также разработке своих собственных месторождений на шельфе, в которые и свои, и зарубежные компании готовы вложиться.

Но самое главное - никто на сегодня (да и на завтра) не может просчитать ситуацию вокруг Сирии, и чем она в конечном итоге закончится (если такое вообще в обозримом будущем произойдет). Отношения России и Турции, Ирана и Турции, США и России, суннитов и шиитов во всем этом взрывоопасном регионе - и далее по списку - настолько подвешены и непредсказуемы, что возиться с ТАПИ (даже на уровне обещаний и общих рассуждений), судя по всему, у политиков вообще руки могут не дойти.

А именно подобный разворот событий в этом регионе наиболее вероятен. А соответственно и сам проект ТАПИ, и его осуществление будет столь же нереалистичным и практически неосуществимым, как и многие другие, похожие на него (помните многострадальный газопровод «Набукко»?), энергетические задумки с политическим подтекстом.

Туркмения. США > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 1 февраля 2016 > № 1633610 Юрий Сигов


Саудовская Аравия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 1 февраля 2016 > № 1632404 Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Психология нефти

Как информационные манипуляции вернули спокойствие нефтяному рынку

Основные новости прошедшей недели приходили, несомненно, с нефтяных рынков. После того как 21 января котировки Brent провалились ниже $27 за баррель, а рубль ушел в пике, российские власти решились, казалось бы, на невозможное — на ограничение собственной добычи нефти и на переговоры со странами ОПЕК относительно скоординированной политики в сфере установления квот. Были проведены совещания на высоком уровне, где говорилось об этом, а факт контактов с Саудовской Аравией, которая сама «проявила инициативу обсудить перспективу снижения объемов [добычи]», был анонсирован руководителем «Транснефти» Токаревым. Подчеркивалось, что встреча состоится «уже в феврале». Все российские информационные агентства вывели соответствующие сообщения в топ. Неожиданные новости оказали радикальное влияние на глобальные рынки: несмотря на то что никто в Иране не отказывался от увеличения экспорта на 400–600 тысяч баррелей в сутки, а в США запасы 22 января повысились по сравнению с предшествующей неделей на 8,4 млн баррелей, цены резко пошли вверх, и после нескольких локальных максимумов закончили неделю на уровне $36,0 за барр, что на 32% выше минимальных значений середины января.

Однако довольно быстро иллюзии начали развеиваться: сначала саудиты сказали, что никаких встреч с российскими коллегами не назначалось, а само королевство ограничивать добычу нефти никак не намерено. Затем выяснилось, что обсуждения проводились не с самой Саудовской Аравией, а, как заявил глава министерства энергетики Новак, «с такой инициативой вышли отдельные страны, сейчас идет проработка вопросов среди стран», особенно озабоченных низкой ценой нефти. Но тогда сама ОПЕК дезавуировала новость об экстренной встрече в феврале, на которой якобы должно было обсуждаться сотрудничество с Россией. Затем уже некоторые российские чиновники выразили сомнение в том, что сокращение добычи выгодно России, — и вся история блестяще закончилась выступлением Михаила «Однако» Леонтьева, сказавшего, что «пока никто ни с кем ни о чем договариваться не собирается», а спекуляции вокруг возможных переговоров были чушью, или, правильнее сказать, дезинформацией.

Конечно, теперь можно позлорадствовать относительно того, что Кремль готов запускать слухи и пытаться манипулировать рынками ради того, чтобы создать самому себе иллюзию скорого спасения от низких цен. Я бы между тем не стал присоединяться к таким выступлениям: на мой взгляд, если даже за кремлевскими обещаниями и не стояло никаких реальных фактов и действий, предпринятая «психологическая атака» была неплохо срежиссирована, осуществлена в прекрасно выбранный момент и проведена без существенных изъянов.

Даже если Россия не собиралась снижать объемы добычи и поставок нефти, вербальные интервенции начались тогда, когда на рынке царила паника и котировки обваливались в значительной мере без всяких на то оснований (на 6,3% 20-го и на 9,1% 21 января, например). В такой ситуации неважно, сколь реалистичными были контрфакторы, которые могли остановить падение, — трейдерам требовались новости, за которые можно было «ухватиться». Одной из них и стала «московская легенда». Результатом оказалось преодоление паники и возвращение на рынок определенного спокойствия, которое, разумеется, может быть разрушено какими-то новыми факторами, но теперь таковым нужно быть довольно серьезными. Можно, конечно, предположить, что в ближайшие дни игра на понижение возобновится, но я уверен, что цена Brent теперь не протестирует не то что $27, но даже $30 за баррель.

Таким образом, можно поздравить кремлевских чиновников и стратегов с очевидным успехом. В принципе, конечно, его можно было сделать куда более впечатляющим, если, например, перед началом «спецоперации» существенная часть резервных фондов была бы инвестирована в опционы на нефтяные фьючерсы, причем с солидным «плечом», а на максимумах эти позиции были бы закрыты. При 25-процентном скачке самой цены спекуляции такого рода могли обеспечить до 100% от вложенных сумм. Даже относительно консервативное инвестирование 1/20 резервов ЦБ в такую операцию могло принести больше средств, чем обсуждаемая сейчас продажа внешним инвесторам 19,5% акций «Роснефти». А если бы власти рискнули бóльшими суммами, можно было «закрыть» до половины совокупного дефицита федерального бюджета на 2016 год.

Легко, однако, предположить, что российские власти не будут одинокими в своих попытках манипуляции. Сегодня на долю семи крупнейших частных международных нефтяных компаний (ExxonMobil, Chevron, RoyalDutchShell, Total, BP, ConocoPhillips и Eni) приходится менее 10% общемировой добычи нефти. Среди десяти крупнейших компаний по размерам доказанных запасов (Saudi Aramco, NIOC, Qatar Petroleum, INOC, PDVSA, ADNOC, Pemex, NOC и Sonatrach) нет ни одной, которая не принадлежала бы правительствам. Все это означает, что ценообразование на рынке нефти было и остается не вполне «рыночным», и крупнейшие поставщики могут активно «играть» и в одну, и в другую сторону.

Что будет с нефтяными котировками в наступившем году, не знает сейчас никто. Пока они остаются под очень сильным давлением — прежде всего из-за пересмотренных в сторону понижения прогнозов цен и из-за сохраняющегося стремления нефтедобывающих стран продавать возможно большее количество сырья, что выглядит единственной возможностью наполнить их казну. Дополнительными факторами выступают развитие нетрадиционных методов добычи нефти и газа, вероятное появление на рынке новых игроков (на нефтяном — Ирана, который серьезно «подвинет» Саудовскую Аравию, а на газовом — Австралии, которая к 2018–2019 годам станет более крупным экспортером сжиженного природного газа, чем Катар), резкое повышение эффективности развитых экономик и снижение мирового потребления нефти и газа, а также развитие альтернативной энергетики. И пока на цены сохраняется такое давление, задача манипулирования ими будет оставаться актуальной. Поэтому «доходная ложь», к которой Москва недавно прибегла так успешно, еще нескоро выйдет из моды.

Саудовская Аравия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 1 февраля 2016 > № 1632404 Владислав Иноземцев


Бахрейн. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 28 января 2016 > № 1628464 Абдель Хусейн бен Али Мирза

Среди шести стран, входящих в Совет сотрудничества арабских стран Персидского залива, Бахрейн испытывает наиболее серьезные экономические трудности в связи с падением цен на нефть. Дело дошло до того, что власти королевства создали специальную комиссию, которая рассматривает, как еще можно сократить госрасходы, которые итак были сокращены на треть. В то же время в ближайшие годы Бахрейн планирует реализовать ряд крупных проектов в области энергетики, в частности, строительство нового газоперерабатывающего завода и терминала по приему СПГ, прокладку нового трубопровода между Бахрейном и Саудовской Аравией, откуда с саудовского месторождения Абкаик нефть поступает на НПЗ в Бахрейне.

Сколько потерял Бахрейн в результате падения цен на нефть, планирует ли королевство сокращать нефтедобычу, что ждет Манама от энергетического сотрудничества с Россией, в интервью корреспонденту РИА Новости Юлии Троицкой рассказал министр энергетики Бахрейна, председатель совета директоров Национального нефтегазового управления Абдель Хусейн бен Али Мирза.

— В конце прошлого года сообщалось, что Бахрейн и РФ вели переговоры по поставкам в королевство российского сжиженного природного газа. Есть ли какие-то подвижки в переговорах? Какие-то договоренности?

— Во время визита в Бахрейн председателя совета директоров компании "Газпром" Виктора Зубкова 21 января мы договорились, что команда из Бахрейна посетит Россию в марте, чтобы продолжить обсуждение этого вопроса.

— Какие еще совместные с Россией энергетические проекты сейчас рассматриваются?

— Мы обсуждаем возможность участия российских нефтяных компаний в разведке новых нефтяных и газовых месторождений на бахрейнских нефтяных блоках, которые будут предложены международным нефтяным компаниям.

— Какая цена на нефть заложена в бюджете Бахрейна на 2016 год?

— Цена на нефть, заложенная в бюджете Бахрейна на 2016 год, составляет 50 долларов за баррель.

— Каков ваш прогноз по динамике цен на нефть на 2016 год? Можем ли мы ожидать, что цены на нефть вырастут в этом году?

— Всемирный банк в октябре 2015 года сообщил, что со второй половины 2016 года цены на нефть начнут медленно расти и этот процесс будет продолжаться до 2025 года, но цены не достигнут трехзначного значения. Однако существуют другие различные прогнозы. В целом мы все знаем, что предсказывать будущие цены на нефть очень сложно.

— Как вы думаете, упадут ли цены на нефть еще больше? Можно ли ожидать, что цены на нефть опустятся ниже 20 долларов за баррель?

— Как я уже сказал, прогнозировать уровень цен на нефть очень сложно. Если мы вспомним, в 1986 году цены были на уровне 31 доллара за баррель и в этом же году они упали до 10 долларов. То же самое случилось в 1990 году, когда в течение года цены на нефть снизились с 41 до 17 долларов. В 2000 году цены на нефть держались на уровне 38 долларов и в этом же году опустились ниже 17 долларов.

— Насколько сильно низкие цены на нефть оказывают негативное влияние на экономику страны?

— Доходы от продажи нефти и газа в бюджете Бахрейна 2015 года должны были составить 1,7 миллиарда динар (более 4,5 миллиарда долларов), и такой же показатель заложен в бюджете 2016 года. Таким образом, дефицит государственного бюджета в 2015 году составил 1,5 миллиарда динар (около 4 миллиардов долларов), аналогичный дефицит бюджета ожидается в 2016 году. Негативные последствия для нашей экономики очевидны.

— Планирует ли Бахрейн увеличивать или сокращать добычу нефти и газа?

— По сравнению с другими странами, входящими в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, мы добываем и экспортируем довольно ограниченное количество углеводородов. Бахрейн добывает 200 тысяч баррелей в сутки и отправляет на экспорт 150 тысяч баррелей. Мы надеемся, что сможем увеличить добычу, если это возможно, проводя разведку для открытия новых месторождений.

— Какой, на ваш взгляд, будет политика ОПЕК в 2016 году? Поменяется ли она с учетом выхода Ирана на мировой рынок?

— В прошлом ОПЕК сокращал добычу, когда цены на нефть падали. Сегодня основные производители среди стран-членов ОПЕК не хотят уменьшать добычу из опасений потерять свою долю на рынке. Но если мнения стран-членов ОПЕК и не входящих в эту организацию государств о необходимости сократить добычу совпадут, тогда снижение производства с целью повысить цены на нефть возможно.

Бахрейн. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 28 января 2016 > № 1628464 Абдель Хусейн бен Али Мирза


Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 января 2016 > № 1633906 Михаил Крутихин

Как нефтяная отрасль России реагирует на дешевую нефть

Михаил Крутихин, Carnegie Moscow Center, Россия

Нынешний небольшой рост добычи нефти в России уже через год должен смениться падением, которое из-за нехватки средств на разведку и разработку новых месторождений может в перспективе сократить объемы добычи почти вдвое.

Если посмотреть на статистику добычи и экспорта российской нефти в минувшем году, то на первый взгляд беспокоиться нечего. Низкие цены, казалось бы, не произвели заметного эффекта на главную отрасль национальной экономики. Отечественные нефтяники увеличили производство на полтора процента, а экспорт сырой нефти и нефтепродуктов вырос аж на 26%. На отдачу отрасли не повлияли ни низкие цены, ни санкции, ограничившие доступ к передовым технологиям освоения трудноизвлекаемых запасов и к долгосрочному кредитованию.

Между тем низкие цены, с которыми столкнулись не только в России, но и во всех странах — экспортерах нефти, останутся с нами надолго, если только какой-нибудь безумец или авантюрист не ударит ракетами по промыслам и танкерным путям в Персидском заливе, откуда на рынок поступает треть всей нефти. Навес предложения над спросом оценивается сейчас примерно в 2,5 млн баррелей в сутки и уходить никуда не собирается. Все добывающие государства полны решимости отстоять, а по возможности и расширить свои рыночные ниши в условиях жесткой конкуренции и даже демпинга, а потребители демонстрируют экономический спад разной степени.

Выход Ирана на рынок из-под санкций только усугубляет конъюнктуру, не благоприятствующую экспортерам. Его дополнительные полмиллиона баррелей в сутки увеличивают дисбаланс спроса и предложения, а заявленная готовность поставлять в Европу со скидками новый сорт нефти, аналогичный российскому Urals, ничего хорошего для наших нефтяников не сулит.

Конкуренция идет за объемы, а не за максимальную прибыль по цене, и ситуация эта грозит затянуться. Победит в этой войне тот, у кого, во-первых, ниже себестоимость добычи и доставки нефти на рынок, а во-вторых, имеется запас прочности в виде накопленных в период высоких цен финансовых резервов.

У Саудовской Аравии, главного игрока и законодателя мод в некогда могущественном картеле ОПЕК, потенциал выживания выше, чем у России. Аккумулированных средств Москве хватит на год, от силы на два; Эр-Рияду — лет на пять, а с учетом многочисленных «исламских фондов» под контролем членов королевской семьи — лет на семь.

С себестоимостью добычи в Саудовской Аравии тоже все в порядке. Чиновники королевства не без основания утверждают, что могут отгружать нефть в танкеры и по цене $10 за баррель. В России тоже слышатся декларации о себестоимости добычи у «Роснефти» $2,80, хотя московских чиновников, как всегда, подводит беспристрастная арифметика, нечувствительная к соображениям политического характера. Очковтирательство работает на публику и впечатляет легковерных начальников, но не влияет на цифры прибылей и убытков.

Сколько же сегодня стоит добыть и продать баррель нефти в России? А это как считать и что понимать под себестоимостью.

Посмотрим на отчетность крупнейшей компании в отрасли — принадлежащей государству на 62% «Роснефти». Согласно международным стандартам финансовой отчетности, операционные издержки на добычу барреля нефти составляют $9,6; транспортные расходы добавляют $4,9; административные расходы — еще плюс $1; амортизация (то есть фактически компенсация капитальных вложений) — $4,4. В итоге до начисления налогов роснефтевский баррель обходится без малого в $20, а налог на добычу полезных ископаемых и вывозная таможенная пошлина при цене нефти $29 за баррель сорта Brent равны $12. Таким образом, себестоимость барреля выходит не ниже $40 плюс некоторая норма прибыли, без которой работать на коммерческой основе нет смысла.

По другим стандартам отчетности компания по непонятной причине показывает операционные издержки всего $3 за баррель, что явно относится не к среднему показателю «Роснефти», а, например, к данным по одному из самых эффективных в этом смысле проектов — Ванкорскому. На других промыслах расходы на извлечение нефти намного выше. Но даже по этим нереалистичным «стандартам» отчетности стоимость добычи до налогообложения чуть меньше $20, а после уплаты налогов — $32 за баррель.

При этом надо учитывать, что российская экспортная смесь Urals торгуется с дисконтом к Brent, то есть при цене Brent $29 она продается примерно по $26–27 за баррель. О какой прибыли может идти речь?

За счет чего же российские компании нарастили в прошлом году добычу и экспорт? На самом деле о приросте отрапортовали немногие (и не самые крупные) компании. Это «Башнефть» с «Татнефтью», которые производят в основном тяжелые сорта нефти с высоким содержанием серы, но продают ее как Urals, поскольку их дешевое сырье смешивается в трубопроводах с легкими сортами. Увеличили добычу операторы проектов, работающих по соглашениям о разделе продукции, и пара-тройка малых и средних операторов.

Что касается первой тройки компаний: «Роснефти», «Лукойла» и «Сургутнефтегаза», то они добычу как раз снизили на 0,7 —1%. Особого внимания заслуживает то, что главный нефтеносный регион России — Ханты-Мансийский автономный округ — показал спад добычи на 2,8%.

Чем же торгуют российские экспортеры, если цены уже опустились ниже их показателей себестоимости? И надолго ли хватит продаваемых на новых условиях запасов?

По информации с мест, компании-операторы не снижают темпов бурения, однако работать они предпочитают сейчас на действующих промыслах, не вводя в эксплуатацию новые залежи и тем более не затевая разработки трудноизвлекаемых, а следовательно дорогостоящих, запасов. Усиленно и не всегда рационально эксплуатируются давно введенные в строй промыслы, что повлечет за собой быстрое истощение месторождений.

Новые проекты, где срок окупаемости наступит не ранее 10–15 лет с начала инвестиций, практически не двигаются с места. Господствующий принцип — быстро взять по максимуму все, что можно, с тех залежей, которые еще способны давать нефть без особых дополнительных затрат, и наплевать на будущее, тем более что период низких мировых цен, судя по всему, наступил на долгие годы.

Опустошение старых запасов в недрах и отказ от разведки и разработки новых месторождений — бомба замедленного действия. Рост добычи российской нефти в этих условиях носит временный характер. Начало спада можно ожидать с конца этого года — начала следующего, и спад этот будет стремительным. Не исключено, что предупреждение нефтяников о том, что к 2035 году добыча в стране может сократиться с прошлогодних 534 млн тонн до 297 млн тонн, окажется не просто попыткой выбить новые налоговые льготы, а реалистичным прогнозом.

Но самую большую тревогу вызывает не перспектива потери Россией ее роли на мировом нефтяном рынке, а явная неготовность руководства страны к структурным реформам экономики в интересах ее диверсификации.

Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 января 2016 > № 1633906 Михаил Крутихин


Россия > Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 18 января 2016 > № 1717693 Рустам Танкаев

В период низких цен на нефть новые трубопроводные проекты могут быть заморожены

Низкие цены на нефть, от которых зависят и цены на газ, и рентабельность транспортировки углеводородов по трубопроводам обусловлены политикой и спекуляциями крупнейших нефтяных держав. О том, почему цены на нефть скоро должны вырасти, как России не потерять рынки сбыта сопредельных стран и о недостоверности экспертных прогнозов в интервью Gudok.ru рассказал генеральный директор ЗАО «ИнфоТЭК-Терминал», советник председателя правления Союза нефтегазопромышленников России Рустам Танкаев.

- Как нынешняя конъюнктура нефтегазового рынка влияет на судьбу трубопроводных проектов – строящихся и планируемых?

- Если низкие цены на нефть будут сохраняться продолжительное время, то количество трубопроводных проектов будет сокращаться, как и все другие инфраструктурные проекты. Их окупаемость зависит от того, каковы цены на нефть, и каковы, соответственно, тарифы на транспортировку. Конечно, те трубопроводные проекты, которые запланированы и начали реализовываться, будут продолжаться, но новые проекты, скорее всего, будут заморожены.

- Вы говорите о нефтепроводах и газопроводах в целом?

- Здесь нужно понимать разницу между нефтяным и газовым рынками. Хотя и существует связь между ценами на нефть и ценами на газ, но связь эта с каждым годом становится все слабее. По мере того, как происходит объединение газового рынка в мире, по мере развития транспортировки газа танкерами в сжиженном виде, цены на газ перестают зависеть, или, скажем так, корреспондироваться с ценами на нефть. Этот процесс фундаментальный и он продлится достаточно долго. Уже сейчас видно, что далеко не на всех рынках цены на нефть определяют цены на газ.

- После снятия экономических санкций с Ирана сейчас снова заговорили о проекте строительства газопровода в Европу. Насколько реален, на Ваш взгляд, этот проект?

- Проект газопровода из Ирана в Европу уже существует, просто он имеет маленькую пропускную способность, и подавляющая часть газа остается на рынке Турции. Пропускная способность газопровода, который связывает Иран и Турцию и дальше может идти в Европу, составляет всего 10 млрд кубометров в год. Если до Европы доходит миллиард, то это много. Тем не менее, трасса есть, и по этой трассе, по технологическому коридору, можно проложить любое количество ниток и прокачивать большие объемы.

Но надо учитывать, что этот газопровод на треть проходит по территории курдов. Ни один банк, пребывая в трезвом уме, никогда не даст кредит под такую стройку. Это чудовищные военные риски, можно с полной уверенностью сказать, что этим объектом будут пользоваться для того, чтобы давить на мировую общественность. Тот трубопровод, который существует, в значительной мере защищен тем, что сами курды пользуются этим газом. Но его расширение – полное безумие, это проект, который технически осуществим, но политически нереален в нынешней ситуации.

- Недавно Грузия и Азербайджан не договорились о дополнительных поставках газа. Как долго Россия может рассчитывать оставаться на грузинском рынке?

- Грузия вполне может отказаться от российского газа. Грузия такой маленький и такой малоинтересный всем потребитель, что за грузинский рынок никто не станет бороться. Другое дело, что самой Грузии приходится выбирать наиболее дешевые источники, потому что экономика этой страны очень слаба и экономия на газе для них существенна. Что касается Азербайджана, то Азербайджан для Грузии поставщик не слишком хороший, потому что стремится продавать все по максимальной цене. Российский газ для Грузии не лучший вариант по политическим причинам. Насколько Грузия захочет отказаться от российского газа - покажет время.

- Может ли Россия потерять украинский рынок газа?

- Украина всегда была главным рынком сбыта российского газа, Германия занимала в лучшем случае второе место. Объемы поставок газа на украинский рынок в прошлом достигали 60 млрд кубометров в год. Это рынок, который Россия потеряла в значительной мере по политическим причинам. Здесь есть и российская вина, и украинская. Если говорить о российской вине, то Россия всегда при помощи цен и преференций пыталась управлять украинскими политическими процессами. Конечно, это никому не нравилось, в первую очередь самой Украине. Поэтому она стремится отказаться от российского газа как инструмента политического давления со стороны России.

Потеря украинского рынка продолжается и сейчас, цены на газ низкие и пока что они связаны с ценами на нефть. В Европе сейчас газ, который может быть поставлен на территорию Украины, стоит $175 за тысячу кубометров. Россия предлагает Украине газ за $212. Естественно, в этих условиях Украина категорически отказывается покупать российский газ, и ее можно понять. «Газпром» мог бы вести намного более мягкую и продуманную ценовую политику, но, видимо, тут дело не столько в экономике, сколько в политике.

- По Вашим прогнозам, как долго сохранится период низких цен на нефть?

- Прогнозировать, как изменится ситуация на рынке нефти и газа, крайне сложно. На эту тему спекуляций много, высказываются полярные точки зрения по спросу и предложению. Но в целом данные по спросу и предложению нефти, которые собирают разные страны и компании, не слишком достоверны. Судя по расхождению данных из разных источников, погрешность оценки спроса и предложения составляет около 5 миллионов баррелей в сутки или 250 миллионов тонн в год. Причин несколько: во-первых, невозможно учесть контрабанду, во-вторых, методы учета спроса и предложения различны в разных странах, в-третьих, существуют достаточно большие искажения статистических данных в угоду политическим интересам.

Такого рода искажения характерны, например, для США. Агентство энергетической информации (АНИ) США публикует цифры, которые явно искажены для четырех стран как минимум – для самих США, Канады, Саудовской Аравии и России. Для каждой из стран свои искажения, но они обязательно есть.

Однако, несмотря на большую погрешность оценок нефтяного рынка, можно утверждать, что за последние полгода добыча нефти в мире заметно снизилась. Общее снижение добычи нефти в мире по нашей оценке составляет 5 миллионов баррелей в сутки. Впрочем, АНИ США оценивает падение добычи нефти в мире в 2 миллиона баррелей в сутки. Обе цифры находятся в пределах погрешности измерений и поэтому имеют право на существование.

Наша оценка опирается на то, что с рынка в течение 2015 года уходила нефть с себестоимостью добычи выше $35 за баррель. Это «сланцевая нефть» США, которой было больше всего – 5 миллионов баррелей в сутки, нефть битуминозных песков Канады, тяжелые нефти Эквадора и долины реки Ориноко в Венесуэле. Всего такой нефти на пике добывали 7 миллионов баррелей в сутки.

Добыча этой нефти целесообразна при цене нефти на мировом рынке выше $70 за баррель. Однако часть производителей продолжает добывать «дорогую» нефть даже при цене $40 за баррель, так как они вынуждены обслуживать кредиты. Оперативная статистика АНИ США признала, что падение добычи «сланцевой нефти» в 2015 году в США составило 0,45 миллиона баррелей в сутки, с 9,653 в марте до 9,202 в декабре. Однако косвенные признаки показывают, что падение добычи было больше.

Добыча сланцевой нефти требует постоянного бурения новых скважин, так как они быстро истощаются. По данным компании Baker Hughes, в октябре 2014 года на нефтяных месторождениях США работало 1 596 буровых установок и это позволило быстро нарастить добычу сланцевой нефти. Однако в марте 2015 года, когда добыча нефти в США достигла максимума, на месторождениях нефти оставалось только 857 буровых установок, то есть 54% от прежнего количества. Не удивительно, что добыча нефти в США стала падать. К середине декабря 2015 года на нефтяных месторождениях США оставалось 541 буровая установка, а в январе 2016 года их количество упало до 400, то есть в четыре раза против октября 2014 года.

В добыче «сланцевой нефти» идут и другие негативные процессы. АНИ США о них не сообщает, но местная пресса публикует много интересной, но не слишком достоверной информации. Сообщалось о том, что было уволено 110 тысяч работников, занятых добычей сланцевой нефти, и они переключились на хищения брошенного оборудования и нефти. В Техасе судили человека, который умудрился похитить 470 тысяч баррелей нефти и продать их по $10 за баррель. Он, конечно, чемпион, но он не одинок.

Более достоверна информация о банкротстве 33 компаний США, добывавших «сланцевую нефть». По данным компании Haynes & Boone, суммарный долг этих компаний составляет $13 млрд. Эксперты компании Wolfe Research не исключают, что около трети нефтяных компаний США к середине 2017 года могут объявить о банкротстве из-за низких цен на нефть. После ликвидации Стандарт Ойл, в США нет крупных нефтяных компаний, но зато их много – около 8 тысяч. Треть - это 2,7 тысяч компаний. От такого удара нефтяная промышленность США оправится нескоро.

Помимо США, еще летом 2015 года с рынка ушло 0,3 миллиона баррелей в сутки нефти Эквадора. Размер падения добычи нефти в Венесуэле неизвестен, так как публикуются только недостоверные данные. Данных о добыче нефти в Канаде за 2015 год пока получить не удалось. Известно лишь, что финансирование разработки битуминозных песков Канады уменьшено в два раза, и из этих проектов ушли все крупные нефтяные компании. В сумме сокращение экспорта нефти из Канады и Венесуэлы оценивается в 1 – 1,5 миллиона баррелей в сутки. В январе 2016 года цена мексиканской нефти опустилась ниже себестоимости добычи на $1 за баррель. Это значит, что мировой рынок покидают еще 0,84 миллиона баррелей в сутки. Свой маленький вклад в снижение предложения нефти на мировом рынке внесла и война с ИГИЛ – там фактически перекрыта контрабанда нефти.

Учитывая несовершенство и искажение нефтяной статистики на Западе, наша компания оценила падение добычи нефти в мире по косвенным признакам. Эти подсчеты свидетельствуют, что снижение добычи за 2015 год составило 5 млн баррелей в сутки. При таком снижении у нас уже должен был появиться дефицит нефти на рынке, но его нет. Нет и роста цен, наоборот, наблюдается падение.

- Чем же это объяснить?

- Или это связано с превышением предложения над спросом, или же, может быть, это связано с тем, что запасы нефти, накопленные в резервуарах потребителей, настолько велики, что никакое снижение предложения нефти на рынке быстро сработать не может. Вторая точка зрения вероятнее, поэтому в ближайшее время мы можем увидеть резкий скачок цен на нефть.

Некоторые эксперты все же полагают, что в течение ближайших месяцев цены будут оставаться низкими и могут даже отскакивать еще ниже, как минимум до второго квартала...

Посмотрим, кто окажется прав. Настоящих расчетов - из тех, кто сейчас дает свои экспертные заключения, - не делал никто. А те, кто такие расчеты делали, результатов их не публикуют, потому что это живые деньги и никто их терять не хочет.

- У Вас-то они наверняка есть?

- Чтобы такие расчеты выполнить, нужно собрать необходимый набор квалифицированных экспертов, заплатить им деньги, причем необходимы специалисты разного профиля - и технологи-специалисты по предметной области, и специалисты по рынкам, и политологи. В прошлый кризис Правительство нам заказывало такие расчеты, и они совпали с тем, что происходило. Но я знаю твердо, что все прогнозы экспертов, в том числе мои прогнозы, к настоящей жизни никакого отношения не имеют. И результат, который может быть рассчитан с помощью математической модели, всегда будет очень сильно отличаться от того, что говорят эксперты, хотя будет достаточно близко совпадать с тем, что потом произойдет в жизни. Здесь есть причина объективного характера – люди просто не могут оперировать необходимым для такого прогноза количеством факторов, не могут чисто биологически.

Мария Платонова

Россия > Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 18 января 2016 > № 1717693 Рустам Танкаев


Россия. УФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 18 января 2016 > № 1614098 Леонид Михельсон

Встреча с председателем правления компании «НОВАТЭК» Леонидом Михельсоном.

Глава «НОВАТЭКа» информировал Президента об итогах работы компании в 2015 году и ходе реализации проекта «Ямал СПГ».

В.Путин: Леонид Викторович, начнём с положения дел в компании, а потом – по основному вашему на сегодняшний день проекту «Ямал СПГ».

Л.Михельсон: Маленькую презентацию подготовил по итогам работы «НОВАТЭКа» за 2015 год. Коротко доложу о наших результатах: получились очень неплохие.

В 2015 году рост добычи газа в «НОВАТЭКе» – 9 процентов, порядка 68 миллиардов кубометров было добыто, и рост жидких [углеводородов], в основном [газового] конденсата и нефти, – на 51 процент.

В результате роста добычи газового конденсата все наши крупные перерабатывающие мощности, которые были созданы, вышли в прошлом году на полную мощность.

Выручка от реализации в прошлом году поднялась на 33 процента, что, наверное, тоже важно. И численность персонала в связи с этим выросла на 12 процентов.

Сохранены все социальные программы в полном объёме, выполняем все наши и благотворительные проекты. У нас социальные проекты со всеми регионами – ничего не режется, всё выполняется.

Россия. УФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 18 января 2016 > № 1614098 Леонид Михельсон


Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 16 января 2016 > № 1621671 Алексей Текслер

Алексей Текслер дал интервью информационному агентству "ТАСС".

В интервью информационному агентству «ТАСС» Первый заместитель Министра энергетики Российской Федерации Алексей Текслер рассказал о прогнозах по добыче и экспорту нефти, а также выполнении государственными компаниями обязательств перед акционерами.

«Мы планируем сохранить объем добычи нефти в 2016 году на уровне 2015 года. Наш прогноз - 533-534 млн тонн на этот год» - отметил Алексей Текслер. Первый замглавы ведомства добавил, что на прежнем уровне сохранятся и объемы экспорта: «Незначительное увеличение по отношению к 2015 году возможно за счет увеличения глубины внутренней переработки».

Алексей Текслер рассказал о планах государственных компаний, в том числе ПАО АНК «Башнефть», по выплате дивидендов. «Я не исключаю, что отдельные компании будут выступать с инициативой о корректировке дивидендного потока в меньшую сторону. Но учитывая проблемы с бюджетом, обеспечение 25% от МСФО будет являться основной задачей, которую государство, как акционер, будет ставить перед компаниями. В том числе «Башнефть» будет платить 25% чистой прибыли по МСФО. При этом нижняя планка выплат составит 20 млрд рублей, то есть на уровне прибыли 2014 года. Даже если прибыль будет ниже, то компания будет платить не меньше установленных границ. Свои обязательства перед акционерами «Башнефть» будет выполнять», - подчеркнул Первый замминистра (прим. - Алексей Текслер также является Председателем Совета директоров ПАО АНК «Башнефть»).

Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 16 января 2016 > № 1621671 Алексей Текслер


Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 29 декабря 2015 > № 1598558 Николай Гавриленко

Глава "Укртранснафты" Гавриленко: В компании накопилось много старых проблем

Эксклюзивное интервью генерального директора ПАО "Укртранснафта" Николая Гавриленко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Достаточно длительным оказался процесс назначения вас руководителем "Укртранснафты". В некоторых СМИ появились диаметрально противоположные утверждения о ваших связях с Ахметовым, с Курченко. Потом писали, что ваше назначение пролоббировал Кононенко. В общем, вариантов масса. Вы можете прокомментировать откуда такая информация в СМИ?

Ответ: Детально комментировать абсурдность всех этих утверждений не имеет смысла. Кому нужны такие "сенсационные разоблачения", наверное, ясно - тем, кому мое назначение на пост руководителя ПАО "Укртранснафта" спутало все карты.

Вопрос: Как вы оцениваете состояние дел в "Укртранснафте" на момент приема компании?

Ответ: Двоякое ощущение. С одной стороны есть несвойственные для государственного сектора положительные финансовые показатели хозяйственной деятельности предприятия. Стабильный уровень валовых доходов, чистой прибыли, уплаты налогов, выплаты дивидендов. Но, в то же время, меньше чем за месяц нахождения на должности руководителя предприятия мне открылась достаточно невеселая картина в части накопившихся за большой период времени вопросов. Это и уже нашумевшая история с технологической нефтью, размещенной на хранение на НПЗ, по которой идут многочисленные суды. И простаивающая второй год первая очередь магистрального нефтепровода "Дружба". Есть зависшие с 2012 года финансовые вопросы с компанией "БНК" ("Белорусская нефтяная компания"), связанные с прокачкой нефти по маршруту МНТ "Южный"-Броды-Мозырь". Есть много вопросов, связанных с выполнением ремонтных работ как на линейной части нефтепроводов так и на нефтеперекачивающих станциях. Есть накопившиеся вопросы с учетной политикой, закупкой товаров и оплатой работ.

Вопрос: Хотелось бы детальнее остановиться на вашей тяжбе по технологической нефти.

Ответ: Сейчас порядка 380 тыс. тонн технологической нефти, принадлежащей ПАО "Укртранснафта", находятся в резервуарном парке трех НПЗ – 240 тыс. тонн на Кременчугском НПЗ, 100 тыс. тонн - на Надвирнянском НПЗ и 40 тыс. тонн - на Дрогобычском НПЗ. Изначально нефть была размещена на этих НПЗ по договорам безоплатного хранения сроком действия один год, с возможностью пролонгации еще на год на тех же условиях. Но, по непонятным для меня причинам, эти договора были расторгнуты менее чем через полгода и заключены совершенно другие – уже платные договора аренды резервуаров.

Начиная с апреля 2015 года все НПЗ проинформированы о том, что компания не желает продолжать хранение нефти на условиях этих договоров. Однако пересматривать условия хранения нефти руководство всех трех НПЗ отказывается и настаивает на том, что договора действуют до тех пор, пока предприятие не рассчитается за аренду резервуаров. С этой позицией все три НПЗ пришли в суды и рассчитывают получить с ПАО "Укртранснафта" сотни миллионов гривен за хранение нефти, которую изначально размещали на хранение на безоплатной основе!

К сожалению, ещё до моего назначения, по двум искам Надвирнянского и Дрогобычскго НПЗ проиграна первая инстанция и дело слушается в апелляционном суде. По иску Кременчугского НПЗ пока находимся на этапе рассмотрения дела в первой инстанции. Будем отстаивать интересы компании и государства.

Вопрос: Есть мнение, что эта нефть уже давно переработана и ее попросту нет.

Ответ: На всех НПЗ, где хранится наша технологическая нефть, раз в месяц проводится инвентаризация. Представителей "Укртранснафты" допускают к резервуарам для проведения замеров и отбора проб для анализа качества нефти. Присутствует ли нефть в резервуарах весь месяц или только в день замеров я не берусь комментировать.

По качественным показателям есть некоторые отклонения от первоначальных показателей на Кременчугском НПЗ. Изначально на хранение закачивалась нефть марки Urals, а теперь есть некоторые показатели качества, характерные для нефти украинских месторождений. Делать какие-либо выводы можно только после глубоких исследований.

Вопрос: Какова ситуация с депозитом "Укртранснафты" в Приватбанке?

Ответ: Весной 2015 года, перед самым уходом Лазорко, были подписаны депозитные договора с Приватбанком на сумму около 2 млрд грн. С юридической точки зрения Приватбанк на сегодня по всем договорам свои обязательства исполняет. Соответственно, сказать, что у нас есть какие-то проблемы я не могу. По уровню депозитной ставки – абсолютно рыночные условия. Однако данные договора не предусматривают возможности досрочного расторжения, и если у компании возникнет острая потребность в деньгах, мы не сможем воспользоваться этими средствами до окончания срока действия депозитных договоров. Надеемся, что у нас не будет никаких неприятных сюрпризов с возвратом средств к моменту завершения срока действия договоров.

Вопрос: Если можно, расскажите в целом о ситуации с транспортировкой нефти. Каковы объемы транспортировки по разным маршрутам, есть ли падение, рост?

Ответ: С начала года мы прокачали 16,4 млн тонн. Из них 14,8 млн тонн – транзит, 1,5 млн тонн – это украинская нефть. Основной объем нефти транспортируется в режиме "транзит" по нефтепроводу "Дружба" из России в Венгрию и Словакию. По этому направлению есть незначительное падение, но, думаю, до конца года мы выйдем на плановый показатель – немногим более 15 млн тонн.

Что касается производственных показателей по нефтепроводам другим направлений, то тут дела обстоят не так хорошо. Внутри Украины сегодня нефть прокачивается только на один действующий Кременчугский НПЗ. Объемы добычи украинской нефти продолжают снижаться. По филиалам "Приднепровские магистральные нефтепроводы" ("ПДМН") и "Южные магистральные нефтепроводы" ("ЮМН") мы не покрываем доходами от прокачек свои затраты. Если бы мы вели раздельный балансовый учет каждого филиала, то было бы два убыточных – "ПДМП" и "ЮМН", а один прибыльный филиал – "Дружба". Когда НКРЭКУ рассчитывала внутренний тариф, то комиссия брала за основу расчета общие показатели компании, а если же взять раздельный учет, то прямые затраты по "ПДМН" не покрываются даже новым тарифом. Изменение учетной политики – один из вопросов, который стоит на повестке дня. Это то, что необходимо было сделать уже давно.

Вопрос: Какие тарифы на внутреннюю транспортировку были бы справедливыми?

Ответ: Если говорить о чистой математике, то при тех тарифах, которые сейчас есть, "ПДМН" вышел бы "в ноль" при условии прокачки 3,5-4 млн тонн в год. Но это вопрос приоритетов – если государство понимает, что оно должно стимулировать развитие собственной добычи и переработки, то мы не должны уходить в прямой расчет нашей эффективности путем только повышения тарифов. Необходимо находить некую "золотую середину". Я считают, что текущий уровень тарифа относительно объективный и адекватный. Он в выгодную сторону соотносится с теми затратами, которые собственник нефти может понести на альтернативные виды транспортировки, поскольку железнодорожный транспорт почти вдвое дороже.

Вопрос: Есть ли нефтепроводы, которые целесообразно законсервировать или вывести из эксплуатации?

Ответ: Очень большое количество нефтепроводов сегодня не задействовано и заполнено консервантом. В основном это касается лисичанского маршрута. Нефтепровод в направлении от Кременчуга до Лисичанска, а также ветка, идущая к госгранице с Россией заполнены консервантом, за исключением небольшого участка возле Российской границы. Нефть с этого участка не выкачали по техническим причинам. Боевые действия повлекли для нас печальные последствия: повреждены резервуары, оборудование, здания, возможно повреждены и нефтепроводы – но это сложно установить, потому что до диагностики первоначально нужно проводить разминирование. Для того, чтобы ответить на вопрос целесообразно ли поддерживать неиспользуемые нефтепроводы, необходимо провести серьезные переговоры с участием представителей всех заинтересованных сторон - государства, владельцев НПЗ, трейдеров. У государства должно быть средне и долгосрочное видение в вопросах удовлетворения потребности внутреннего рынка в нефтепродуктах.

Я, как руководитель предприятия, заинтересован в создании рабочей группы по разработке стратегии развития рынка нефти и нефтепродуктов в Украине на 5-10 лет. Буду инициировать и переписку с владельцами заводов, чтобы получить их позицию, обращусь к нашим министерствам и ведомствам за их позицией. Мы не должны бездумно тратить государственные деньги на поддержание активов, необходимость функционирования которых сомнительна.

Вопрос: "Приват" транспортирует казахскую нефть на Кременчугский НПЗ железнодорожным транспортом. Есть ли у вас понимание, чего они этим добиваются?

Ответ: Я предполагаю, что перевозка ж/д транспортом здесь больше обусловлена попыткой сохранить качество нефти. В нефтепроводе ведь находится нефть другого сорта – в большей степени это нефть марки Urals. Не исключаю, что определенную роль играет и спорная ситуация с хранением нашей технологической нефти на Кременчугском НПЗ. У них могут быть опасения, что "Укртранснафта" примет нефть с танкеров и вместо нее предложит забрать свою, находящуюся в резервуарах НПЗ. Но для такой операции "замещения" сначала необходимо договориться о том, как будет компенсироваться изменение качества нефти. Но это лишь теория. Практически же, переговоры сегодня не ведутся. И от этого проигрывают обе стороны.

Вопрос: Сейчас появляется информация о том, что европейские заводы закупают некоторые партии нефти из Саудовской Аравии, чувствуете ли вы это на своих объемах транспортировки?

Ответ: Конкуренция есть. У Саудовской Аравии, и не только у нее, есть запас по себестоимости добычи нефти. Сегодня многие мировые компании выходят на европейские рынки с очень интересными предложениями как по цене так и по качеству поставляемой нефти.

Россия, насколько мне известно, сейчас активно занимается вопросом качества нефти (по показателю содержания серы), поставляемой в Европу по нефтепроводам “Дружба”. Российские компании давно на европейском рынке и, я думаю, ведут ту политику, которая позволит сохранить присутствие на этом рынке в нынешнем объеме. Да, есть ощущение, что по разным причинам, объемы потребления нефти марки Urals могут незначительно уменьшиться, но мы надеемся, что российские трейдеры сохранят заявленные объёмы прокачки нефти по нашему направлению.

Вопрос: Нет ли попыток со стороны РФ организовать какие-то обходные маршруты вокруг Украины?

Ответ: Нет. Нефть, это не газ, здесь все достаточно консервативно.

Вопрос: Насколько мне известно, "Укртранснафта" планирует ввести в эксплуатацию одну из ниток нефтепровода "Дружба", который сейчас простаивает?

Ответ: Я надеюсь, что в 2016 году мы введем ее в эксплуатацию как в части заполнения нефтью участка, в котором сейчас консервант, так и в части завершения ремонта участков, на которых сейчас производится замена труб.

Вопрос: То есть, планируется включение "Одесса-Броды" в реверс и отгрузка на танкеры?

Ответ: Рассматриваются разные варианты. Сейчас у нас пока задача найти трейдера, который даст нам, как минимум, 125 тыс. тонн нефти марки Urals для заполнения законсервированного участка нефтепровода "Дружба".

Вопрос: О каких именно проблемах, связанных с "Одесса-Броды" и уходящих корнями в прошлое вы упоминали ранее?

Ответ: До 2011 года в нефтепроводе была нефть марки Urals, он использовался в режиме реверсных прокачек российской нефти и, насколько я знаю, очень эффективно. Потом была инициирована попытка заполнить нефтепровод нефтью марки Azeri Light с грандиозными проектами снабжения Мозырского НПЗ и возможностью поставки данной нефти на НПЗ в Дрогобыче и Надворной, а также с последующими возможными поставками нефти этой марки на европейские заводы. Что касается европейского направления, то, как я понимаю, на тот момент проблемы возникли в части подписания условий транзита со словацкой стороной.

Теперь что касается поставок нефти на Мозырский НПЗ. Компания "БНК" в 2011-2012 годах должна была поставить не менее 8 млн тонн нефти (по 4 млн тонн в год) марки Azeri Light на МНТ "Южный" для последующей прокачки этой нефти на Мозырский НПЗ по маршруту "Южный-Броды-Мозырь" в режиме "качай, или плати". Из запланированных 4 млн тонн в 2011 году, поставлено и прокачано было только порядка 900 тыс. тонн. При этом был дополнительно подписан договор компенсации качественных потерь, поскольку "БНК" поставляла в "Южный" Azeri Light, а в Мозыре из нефтепровода вытеснялась нефть Urals, которая считается более дешевым сортом нефти. Так вот, на поставленном объеме вышло, что мы должны компенсировать компании "БНК" за потерю качества более $31 млн. При этом общая выручка за транспортировку, которую мы получили, составила всего $8 млн. Таким образом, прямой экономический эффект для "Укртранснафты" от этой операции составил минус $23 млн. Да, мы имеем нефть Azeri Light в нефтепроводе "Одесса-Броды", но имеем открытую проблему во взаиморасчетах с "БНК".

Вопрос: Эти расчеты не закрыты?

Ответ: Нет, не закрыты.

Вопрос: А что с обязательствами "качай, или плати"?

Ответ: Да, они есть. Но, насколько я знаю, белорусская сторона признает данные обязательства только по 2011 году. Если брать это во внимание, то по общим взаиморасчетам мы должны "БНК" около $8 млн. Если же учитывать, что они нам должны за 2012 год в таком же размере компенсировать упущенную выгоду – тогда мы можем предполагать, что уже они нам будут должны. Позиция "БНК" по этому вопросу такая – тариф на 2012 год не был согласован и утвержден, а значит и обязательств у них перед нами за 2012 год никаких нет.

Начиная с 2012 года все переговоры по данному вопросу сводились к тому, что стороны обменивались своими мнениями по данному вопросу и не более того. На последней двухсторонней встрече в июле 2015 года был подписан протокол, в соответствии с которым стороны руководствуются условиями договора при решении спорных вопросов. Но к большому сожалению для меня, как для руководителя, именно тогда, когда я вступил в должность заканчивается исковая давность по договорам. Соответственно, я сейчас обязан делать шаги, направленные на защиту интересов компании и государственных интересов. Почему до этого ничего не делалось и старым руководством, и пришедшим уже позже – мне не совсем понятно. Тем более, есть ряд уголовных дел по этому вопросу.

Вопрос: Какова ситуация с проектом "Сарматия"?

Ответ: "Сарматия" существует, но перспектив достройки нефтепровода до Плоцка я пока не ощущаю. Больше того, после моего визита в Будковцы (узел учета в Словакии) и общения с руководителем "Гомельтранснефти" я понимаю, что технически мы на сегодня при желании имеем возможность транспортировать нефть до Плоцка без достройки каких-либо нефтепроводов. Речь идет о том, что от Мозыря до Плоцка идет три нитки нефтепровода и мы, в принципе, можем транспортировать нефть до Мозыря, а от Мозыря она может качаться до Плоцка. Речь только в тарифе – насколько он выгоден, а самый важный вопрос – есть ли та нефть, которую необходимо транспортировать, и ждет ли Плоцк эту нефть.

Вопрос: Насколько мне известно, "Укртранснафта" хочет построить дополнительные мощности для перевалки светлых нефтепродуктов в порту "Южный". Расскажите, какие ваши ожидания от проекта?

Ответ: Речь идет о том, что мы планируем увеличение резервуарного парка МНТ "Южный" на 160-180 тыс. тонн под светлые и темные нефтепродукты. Также планируется строительство ж/д эстакады и дополнительной масляной котельной. Цель – перевалка как светлых, так и темных нефтепродуктов, как с вагонов на воду, так и наоборот. Я считаю, что для государства это перспективный проект как с экономической так и со стратегической точки зрения.

Вопрос: А как же херсонская перевалка?

Ответ: Херсонская не настолько эффективна как по малому водоизмещению судов - не более 7 тыс. тонн, так и по мощности перевалки. Мы можем принимать и наливать танкера водоизмещением до 120 тыс. тонн. Мощность перевалки предполагается на уровне 1,5-2 млн тонн в год.

Вопрос: Что сейчас делается по этому проекту, найдете ли финансирование по нему?

Ответ: Задание на проектирование мы передали в "Институт транспорта нефти" для просчета проекта. Мы сможем самостоятельно профинансировать этот проект – рассчитываем на те деньги, которые размещены на депозитах и те, которые есть на счетах. Те финпоказатели, которые мы планируем на 2016 год говорят, что у нас с cashflow все в порядке.

Вопрос: Какие еще планы на ближайшее время есть у компании "Укртранснафта"?

Ответ: Планы у нас следующие: реконструкция нефтепровода "Дружба", строительство двух резервуаров по 50 тыс. тонн в Бродах. Проектирование расширения МНТ "Южный". Будем вести переговоры на предмет реанимации и возможно приема "колесной" нефти в Бродах. Будем вести переговоры о возможных прокачках по маршруту "Одесса-Броды-Кралупы". С экономической точки зрения, мы можем также предложить российским компаниям такую опцию, как улучшение качества российской нефти за счет "блендинга" с легкой низкосернистой нефтью марки СPC, или Azeri Light. Мы можем это обеспечить в Бродах, мы можем эту нефть доставить и до Мозыря. Но опять же необходимо проводить переговоры, чтобы они сделали для себя расчет экономической эффективности и приняли решение.

Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 29 декабря 2015 > № 1598558 Николай Гавриленко


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 29 декабря 2015 > № 1597299 Олег Егоров

Казахстану нужно изменить отношение к своим ресурсам

О важных проектах и нефтегазовой интеграции

Развивать экспорт, нефтехимию, переработку нефти и газа – Казахстан сможет эффективнее использовать свои ресурсы, если производственная составляющая нефтегазовых отраслей стран ЕАЭС будет координироваться единой организацией, которую необходимо для этих целей создать, считает Олег Егоров, главный научный сотрудник Института экономики КН МОН РК, д.э.н., профессор. Республика уже реализует значительные проекты в нефтегазовой сфере совместно с Россией и другими партнерами по Евразийскому экономическому союзу. И это сотрудничество имеет перспективы стать более тесным и выгодным для всех участников.

Автор: Олег Егоров – главный научный сотрудник Института экономики КН МОН РК, д.э.н., профессор

Год перспективных проектов

В условиях ухудшения отраслевых показателей в нефтяной промышленности практически во всех странах мира, обладающих крупными запасами углеводородных ресурсов, нельзя не отметить некоторые положительные решения, которые были приняты в 2015 году для дальнейшего развития нефтегазового комплекса Казахстана.

Прежде всего, следует сказать о старте Государственной программы индустриально-инновационного развития страны: в ней нашли отражение важные нефтегазовые проекты, реализация которых будет осуществлена в 2015-2019 годах.

В уходящем году было положено начало реализации совместного с Россией проекта «Евразия», направленного на геологическое изучение Прикаспийской впадины.

В области геологоразведки начаты работы по освоению месторождения Центральное, в состав созданного для этих целей совместного предприятия вошли нефтяные компании «КазМунайГаз», «Лукойл», «Газпром».

Некоторые положительные результаты были получены и в других секторах нефтегазовой отрасли. Так, в 2015 году сданы в эксплуатацию некоторые объекты, входящие в программу модернизации Атырауского НПЗ, в Актау запущена установка по производству модифицированного битума мощностью 120 тыс. тонн в год, на Тенгизе осуществлена отгрузка последней партии накопленных запасов серы. АО «Самрук-Казына» до конца года должно определиться с составом участников проекта строительства нефтегазохимического комплекса в Атырауской области.

Вместе с тем Казахстан, являясь владельцем собственных природных ресурсов, должен кардинально изменить сложившееся отношение к их разработке. Необходимо выработать принципиально новую экономическую политику по использованию одного из своих главных богатств – природного сырья, основанную на бережливости, экономической целесообразности, обеспечении долговременной экономической и экологической безопасности республики.

Правительство Казахстана объявило Каспийское море природным заповедником, в котором любая экономическая деятельность разрешается только с учетом особых экологических условий с целью охраны окружающей среды. В связи с этим все работы в казахстанском секторе Каспийского моря, проводимые нефтяными компаниями, должны планироваться и выполняться в соответствии с экологическими стандартами.

Нефтяная интеграция продолжается

Создание Таможенного союза, включившего в процесс экономического сотрудничества Казахстан, Россию и Беларусь, явилось стартовой позицией для решения многих проблем, особенно остро ощущавшихся в экономике стран. Следующий этап – формирование Евразийского экономического союза – связан с разработкой правовых, экономических, таможенных и иных документов, регламентирующих их всестороннюю деятельность для эффективного развития национальных экономик.

Одним из приоритетных направлений нахождения взаимовыгодных путей развития может стать разработка программ функционирования нефтегазового сектора.

На текущий момент страны ЕАЭС активно участвуют в реализации совместных проектов, связанных с использованием нефтегазовых ресурсов. Достаточно привести их небольшой перечень, чтобы показать масштабы взаимодействия в этом секторе экономики.

Так, в геологоразведке казахстанские и российские компании примут участие в реализации проекта «Евразия» – бурении сверхглубокой скважины (глубина 7-9 км) в Прикаспийской впадине. В нефтегазопереработке реализуется ряд совместных проектов: поставка российской нефти на Павлодарский и Шымкентский заводы, на белорусские заводы, переработка попутного газа и конденсата Карачаганакского месторождения на Оренбургском газоперерабатывающем заводе.

Проекты транспортировки нефти с казахстанских месторождений по маршруту Атырау – Самара и далее европейским потребителям, по системе Каспийского трубопроводного консорциума осуществляются совместно компаниями Казахстана и России. Проекты разработки нефтегазовых месторождений Казахстана – Тенгиза, Карачаганака, Кумколя, Каражанбаса и других, осуществляются совместно казахстанскими и российскими компаниями.

Все отмеченное свидетельствует о существующих тесных связях в этом секторе экономики между странами, входящими в состав ЕАЭС.

Следующим шагом, направленным на усиление интеграционных процессов, может стать создание единой организации, координирующей всю производственную деятельность нефтяной отрасли стран союза. Это направление интеграции позволит более эффективно использовать нефтегазовые ресурсы как для развития экспортного потенциала, так и в качестве исходного сырья для обеспечения нефтегазопереработки и нефтехимии.

Кроме того, создание такой структуры может повлиять на процесс аккумулирования финансовых ресурсов, использование которых будет осуществляться либо для решения текущих отраслевых проблем, либо для внедрения новых эффективных проектов, имеющих особое значение для экономики стран и требующих для реализации значительных инвестиционных вложений.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 29 декабря 2015 > № 1597299 Олег Егоров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter