Всего новостей: 2222477, выбрано 477 за 0.178 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (62)Крутихин Михаил (37)Вардуль Николай (22)Путин Владимир (21)Донской Сергей (19)Алекперов Вагит (17)Сечин Игорь (16)Миллер Алексей (15)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Молодцов Кирилл (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Минеев Александр (10)Михельсон Леонид (10)Муртазин Ирек (10)Полухин Алексей (10)Симонов Константин (10) далее...по алфавиту
Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 29 февраля 2016 > № 1669733 Алексей Миллер

Встреча с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Глава «Газпрома» информировал Президента об итогах работы компании в 2015 году. Обсуждались, в частности, показатели поставок газа на внутренний и европейский рынки, реализация программы газификации регионов.

В.Путин: Алексей Борисович, несколько вопросов для начала беседы, а потом поподробнее поговорим. Общий объём добычи в прошлом году вырос? Снизился? Потребление внутри страны, объём поставок на экспорт и наиболее интересные проекты на данный момент?

А.Миллер: В прошлом году «Газпром» добыл 418,5 миллиарда кубов газа. Это позволило полностью обеспечить надёжные и стабильные поставки на экспорт и внутри страны. Поставки чисто газпромовского газа на внутренний рынок составили 205 миллиардов кубометров.

В.Путин: Это больше или меньше, чем в позапрошлом году?

А.Миллер: Это меньше, чем в 2014 году. Что касается объёмов поставки на экспорт – они составили 159,4 миллиарда кубометров. Это поставки в дальнее зарубежье, поставки газа в Европу. Они выросли на 11,8 миллиарда. Объём поставок газа на экспорт увеличился на 8 процентов. При этом если говорить о тех тенденциях, которые есть в текущий период времени с начала 2016 года, то объём поставок газа на экспорт вырос на 37,5 процента.

В прошлом году Германия установила рекорд покупки российского газа – 43,5 миллиарда кубометров газа, это на 6 миллиардов больше, чем в 2014 году. Но в этом году мы видим, что рост объёмов поставок газа в Германию и другие крупные европейские страны – ещё больше. То есть прирост поставок газа в Германию за то время, которое прошло с начала года, – 44 процента, в Италию – 42 процента, во Францию – 73 процента, в Австрию – 52 процента. Если за 2015 год абсолютный прирост экспорта составил 11,8 миллиарда кубометров газа, то только за первые два месяца этого года в абсолютных цифрах это уже плюс 7,5 миллиарда кубометров газа.

Поэтому, без сомнения, всё то, что касается проектов строительства новых газотранспортных маршрутов в Европу, в Северо-Западную Европу – это экономически обоснованные проекты, которые подтверждены тем растущим спросом, который в настоящее время есть.

В.Путин: Один из этих проектов, я знаю, Вы обсуждали и даже подписали соответствующие документы в Риме.

А.Миллер: Да, в Риме был подписан меморандум об оценке целесообразности строительства газопровода из России по дну Чёрного моря через третьи страны в направлении Греции, а потом в Италию. Меморандум предусматривает проведение технико-экономической оценки до конца 2016 года. И мы с нашими европейскими партнёрами отталкиваемся от того проекта, который был в своё время подготовлен и разработан греческими и итальянскими коллегами вместе с французскими, – так называемого проекта «Посейдон»: 12 миллиардов кубометров азербайджанского газа из Греции по дну Ионического моря на юг Италии.

У меня состоялась встреча с Министром экономического развития Италии. Италия поддерживает данный проект. На подписании присутствовал Генеральный секретарь Министерства иностранных дел Греции. И с греческой стороны, со стороны греческого Правительства, также оказывается поддержка этому проекту.

В.Путин: Алексей Борисович, что касается проектов газификации в Российской Федерации, как эти планы осуществлялись в прошлом году и как они смотрятся на текущий, 2016 год?

А.Миллер: Владимир Владимирович, что касается программы газификации, в прошлом году «Газпром» построил 1275 километров газопроводов-отводов и распределительных сетей, газифицировано 206 населённых пунктов.

Мы по итогам реализации программы к 1 января 2016 года имеем уровень газификации в стране 66,2 процента. Это на 13 процентов больше, чем когда мы в 2005 году начинали широкомасштабную программу газификации.

Прирост больше, чем в городе, обеспечен на селе. Сельская газификация сейчас у нас превышает 56 процентов. Владимир Владимирович, Вы помните, когда Вы ставили задачу по реализации широкомасштабной программы газификации, у нас уровень газификации на селе составлял всего-навсего 34 процента. За это время построено 27,8 тысячи километров, газифицировано более 3,5 тысячи населённых пунктов.

Уровень финансирования в 2016 году останется на том же уровне, который был в 2015 году. Плановая цифра у нас – 25 миллиардов рублей на газификацию в текущем году.

В.Путин: Нужно синхронизировать Вашу работу с работами региональных властей. Далеко не всегда газ, который вы подвели по своим магистральным трубам, от которых сделали отводы, доходит до конечного потребителя.

Наиболее яркий пример – это, скажем, горный кластер в Краснодарском крае, там, где проводились Олимпийские игры. Далеко не до всех желающих газ дошёл. Это как пример, я Вас прошу с руководством Краснодарского края это обсудить и дорешать то, что ещё не сделано. Но и по другим субъектам Российской Федерации нужно действовать так же, таким же образом.

Конечно, я понимаю, что это уже не задача «Газпрома», тем не менее в координации с Правительством и с региональными властями нужно обратить на это внимание.

А.Миллер: Да, Владимир Владимирович, мы эту работу продолжим.

На самом деле с начала реализации программы газификации, к сожалению, в 67 субъектах Российской Федерации, в которых мы реализуем программу, не построено более 1000 котельных и не газифицировано около 140 тысяч домовладений и квартир. То есть созданы соответствующие мощности, газ проведён в населённые пункты, но, к сожалению, местными властями, субъектами Российской Федерации часть обязательств по синхронизации работы не доведена до конца.

У нас сейчас есть понимание того, как усиливать эту работу, с точки зрения того, что мы сейчас активно работаем с Правительством Российской Федерации, с субъектами Российской Федерации. У меня состоялся разговор с Председателем Совета Федерации Валентиной Ивановной Матвиенко. Мы подготовили ей обзор программы газификации в целом по стране с градацией регионов, где регионы на сто процентов выполняют свои обязательства.

В.Путин: Дайте мне эту информацию, и мы вместе, как я уже сказал, с Правительством, с регионами посмотрим, что нужно сделать дополнительно для того, чтобы эти задачи были решены.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 29 февраля 2016 > № 1669733 Алексей Миллер


Венесуэла. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 февраля 2016 > № 1665711 Рафаэль Рамирес

Постоянный представитель Венесуэлы при ООН, министр энергетики в 2002-2014 годах (при президенте Уго Чавесе) и глава государственной нефтегазовой компании Petróleos de Venezuela Рафаэль Рамирес рассказал в интервью РИА Новости о позиции страны по заморозке добычи нефти и о том, продолжат ли падать цены на нефть.

— Согласно представленному на этой неделе докладу Международного энергетического агентства (МЭА), корректировка упавших нефтяных цен может начаться в 2017 году после выравнивания соотношения спроса и предложения на рынке энергоносителей. Значит ли это, что на протяжении нынешнего года цены продолжат падать?

— Это зависит от того, придут ли производители нефти к соглашению по поддержанию уровня добычи. На нефтяном рынке, как и на других, идут манипуляции. Смысл существования ОПЕК — контролировать рынок. По крайней мере, полтора года назад некоторые производители имели перепроизводство нефти из геополитических соображений, чтобы ослабить РФ, Иран, Венесуэлу и другие страны.

Перепроизводство на рынке, по меньшей мере 2 миллиона баррелей (в сутки — ред.), и у производителей нет соглашения. Первый шаг был сделан в Дохе (16 февраля — ред.), когда РФ, Саудовская Аравия, Катар, Венесуэла согласились удерживать добычу на одном уровне. Это хороший сигнал, но нам нужно двигаться дальше, возможно, к сокращению добычи. То есть мы должны послать сигнал рынку, что мы привержены защитить цену на нефть. Иначе впереди еще один очень плохой год.

— Вы говорите о сокращении добычи, хотя пока обсуждается лишь ее замораживание на уровне января. То есть вы настаиваете на более радикальных мерах?

— Да. Заморозка добычи это первый шаг, вторым шагом должно стать сокращение.

— Так и первый шаг еще не всеми одобрен.

— Он одобрен основными странами, и основные производители должны присоединиться. Главные игроки — Россия, Саудовская Аравия, а также Венесуэла, Ирак и Иран. Раньше ведь никто не говорил о необходимости защищать цену на нефть. Сейчас сделан хороший шаг, надо убедить других производителей и двигаться в сторону соглашения о сокращении добычи (нефти — ред).

— Каковы ваши ожидания, кто присоединится к соглашению?

— Такие переговоры ведутся в частном, двустороннем порядке. Наш министр продвигает эту идею. Надо подождать. Наступит такой момент, когда все согласятся сократить добычу.

Нефтяной рынок имеет цикл. В конце 90-х годов цены также были очень низкими. Никто не мог инвестировать, повышать возможности добычи нефти. Затем в период 2004-2006 годов, после встреч ОПЕК в Каракасе, цена восстановилась и мы получили 7-10 лет, когда баррель стоил 100 долларов.

— Вы верите, что цикл высоких цен на нефть вернется?

— По крайней мере, нам нужно установить минимальную цену. Какова стоимость, которая нам необходима, чтобы поддержать нынешнее производство, а также возможность производить больше. Это дискуссия для ОПЕК и стран-производителей. Если, как у России и Венесуэлы, есть "тяжелая" нефть, нужно инвестировать большие средства, иначе добыча будет сокращаться. Для поддержания производства и увеличения возможностей нам нужна хорошая цена. В Венесуэле, например, мы работаем над развитием главного месторождения в мире — более 270 млрд баррелей резервов. Мы будем нуждаться в нефти еще долгое время. Экономика будет основываться на развитии углеводородов.

— Какую минимальную цену может позволить бюджет Венесуэлы?

— Дело не в бюджете. Есть бюджет в национальной валюте, можно как-то управлять на разнице в курсах. Это вопрос справедливой цены для производителей нефти. Мы считаем, это 100 долларов. Сегодня мы представляем расчеты на уровне хотя бы 70 долларов за баррель. Хотя еще два года назад 100 долларов (за баррель — ред.) принималось рынком без проблем.

— А какой, по вашей оценке, может быть цена в этом году при самом худшем прогнозе, учитывая, что соглашения по заморозке добычи пока нет?

— Когда начинаешь предсказывать, можно скатиться на спекуляции. Я вижу, что в один момент, и, может быть, в этом году, многие компании, в частности в США, сократят производство. Сланцевая нефть и фрекинг это дорогие технологии, и месторождение живет недолго. Мировой экономике нужно активное производство нефти, потому что это двигает индустриальный сектор.

Если цены упадут до 20 долларов, это будет катастрофа. Это худший сценарий для нефтяной индустрии. Многие нынешние производства закроются, и через 2-3 года мы получим скачок цен.

— Венесуэла настаивает на соглашении о заморозке уровня добычи и выступила инициатором встреч с Россией, Саудовской Аравией и Катаром. Что намерена сделать страна для продвижения соглашения? Верите ли вы, что его все же удастся достичь?

— Моя последняя встреча (в качестве министра энергетики — ред.) в ОПЕК была в 2014 году. В тот момент все цифры фьючерсов показывали, что цены рухнут. Тогда я посетил Алжир, встретился с президентом страны, встретился с российскими высокопоставленными чиновниками в Москве, с представителями Саудовской Аравии, с президентом Ирана. Я объяснял, исходя из нашего собственного опыта, что, если ничего не предпринять, цены упадут. Мы провели встречу в формате Россия, Саудовская Аравия, Мексика и Венесуэла в Вене. По возвращении я сказал своему президенту, что наступит коллапс. Что в итоге и случилось.

Венесуэла всегда настаивала — и нужно настаивать, — чтобы все производители оставили политические расхождения и сконцентрировались на нашем общем интересе. Крайне важно, чтобы страны Персидского залива были с нами заодно по этому соглашению. Важно, чтобы Россия была заодно.

Венесуэла продолжит настаивать на соглашении. Если его не будет, невозможно будет восстановиться. Мы говорим о природных ресурсах, и в один момент они закончатся. Мы должны управлять, контролировать, чтобы иметь хорошие цены и достаточно резервов. Если нет, мы получим мировой кризис из-за нефти.

До существования ОПЕК "семь сестер" устанавливали цены. Всегда есть кто-то, кто устанавливает цены. Не свободный рынок установит цену на нефть.

Необходимо вмешиваться, потому что это природные ресурсы. Нам также нужно соглашение и с потребителями, чтобы иметь понимание, как дальше двигать экономику.

Наша национальная позиция, особенно при президенте (Уго — ред.) Чавесе и теперь при (президенте Николасе — ред.) Мадуро, — настаивать на политическом соглашении. Это не технический вопрос. Это не зависит от того, добывается ли "легкая" нефть или "тяжелая", используется ли фрекинг или другие (технологии — ред.). Это политический вопрос. Когда глава государства решит, что уже потеряли много денег, тогда будет соглашение.

— Если это политический вопрос, кто выступает против такого политического решения?

— Посмотрите на карту конфликтов на Ближнем Востоке. Я не хочу никого называть, со всеми странами — производителями нефти у нас действительно очень хорошие отношения. Но посмотрите на Ближний Восток, кто кому противостоит, это ответ. Мы надеемся, что политические напряженности удастся снять.

Конечно, надо сказать, что правительство США всегда пытается ослабить производителей нефти, чтобы получить больший доступ к нефтяным резервам. США сейчас на пике производства, потому что они разрабатывают сланцевую нефть. Но у них недостаточно нефти для дальнейшей стабильности. Они же являются крупнейшими потребителями.

В будущем будет необходимо больше нефти. Но у США остается политическая мотивация, чтобы ослабить производителей нефти, потому что тогда американские компании смогут контролировать резервы страны, как, например, произошло в Ираке.

— Ирак, кстати, высказывался за соглашение о заморозке, в отличие от Ирана. Ожидаете ли вы, что Иран поддержит?

— С Ираном ситуация совершенно иная. Страна пострадала от санкций и потеряла долю на рынке как минимум в 2 миллиона баррелей. Теперь они говорят, что имеют право восстановиться. Но другие страны уже имеют перепроизводство и пытаются вытеснить с рынка других, таких как Иран. Здесь ОПЕК должна сократить добычу, и страна должна восстановить свою долю на рынке.

При этом для Ирака, например, есть проблема, так как у них есть контракт, который ограничивает сокращение добычи. В стране присутствует много международных компаний. Проблема в балансе национального интереса с интересами частных нефтяных компаний, а также интересами потребителей и производителей.

— То есть Венесуэла как член ОПЕК готова поддержать Иран и его право не сокращать добычу, так как страна ранее не имела выхода на рынок?

— После иракской войны ОПЕК договорилась исключить Ирак из системы квот. Я считаю, что ОПЕК должна обсудить, как найти баланс и кто должен сократить (добычу — ред), чтобы другие страны смогли восстановить уровень (добычи — ред.). Пока сейчас действует нынешняя система квот.

— Вероятно ли пересмотреть систему квот?

— Возможно, нам нужна новая карта квот. Сейчас же квоты существуют на бумаге, не в реальности. И некоторые страны их превышают.

— Данные последних месяцев показывают, что ОПЕК добывает более 32 млн баррелей в сутки. В случае понижения доли, какое количество устроит Венесуэлу?

— Наша страна поддерживает тот же уровень добычи. У нас есть договоренности с ОПЕК и нет перепроизводства. В последней резолюции мы установили потолок производства, договорившись на 30 млн (баррелей в сутки — ред.). Это значит, что ОПЕК признает, что существует по меньшей мере 2 млн перепроизводства. На ком оно? Все в ОПЕК знают. Значит, эта страна должна сократить (добычу — ред.) и уравнять. Необходим очень серьезный разговор.

— Президент Николас Мадуро ранее заявил, что направит странам ОПЕК новые предложения по стабилизации цены на нефть. О чем может идти речь?

— Наш министр имеет возможность обсудить детали. Эта дискуссия политически необходима, и это должна быть дискуссия внутри ОПЕК, закрытая встреча. А также с Россией. Надеюсь, что Россия будет присутствовать на этой встрече (внеочередной встрече ОПЕК — ред.), чтобы добиться соглашения.

— Ожидаете ли, что Россия сможет оказать политическое влияние в контактах с другими странами?

— Россия — очень важный производитель нефти. И у Венесуэлы очень хорошие политические и стратегические отношения с Россией. Я рассчитываю, что президент Путин, возможно, позволит этой дискуссии состояться. Но это произойдет в секрете. Рынок все еще подвержен спекуляциям.

Самое важное в достигнутом в Дохе соглашении то, что главные страны договорились о заморозке производства. Договоренности были достигнуты, потому что были получены инструкции от глав государств. Сейчас, при наличии этого соглашения, нужно вместе сесть, оценить ситуацию и переосмыслить, как двигаться вперед. Это произойдет, страны не совершат самоубийство. Соглашение — это вопрос времени.

— Самоубийством вы ранее назвали 20 долларов за баррель.

— Или 10 долларов, говорят же. Помните, когда президент Чавес созывал встречу ОПЕК в 2000 году, цена была 10 долларов.

— При заключении соглашения как это стабилизирует цены с нынешних 34-35 долларов?

— В сентябре 2008 года цена нефти была 148 долларов за баррель. На тот период было много спекулятивной деятельности. Затем, с началом финансовых проблем в США, цена обрушилась. К январю 2009 года цена была 35 долларов. В тот момент, в декабре, мы встретились в Алжире и единогласно решили сократить (добычу — ред.) на 4,5 млн баррелей в день. И ни у кого не было вопросов или сомнений. Цена восстановилась через десять месяцев.

— Тогда будем ждать, что и в 2016 году произойдет сокращение.

— Я очень на это надеюсь. Рынок нуждается во вмешательстве ОПЕК и стран-производителей нефти, включая Мексику и Россию.

Венесуэла. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 февраля 2016 > № 1665711 Рафаэль Рамирес


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 25 февраля 2016 > № 1666105 Алексей Вертягин

Алексей Вертягин: 'Освоение — не самый лучший способ оценки статуса проекта'

Ирина Мокроусова

редактор Forbes

В 2015 году «Газпром» подписал контракт с дочерней структурой «Сибура» — институтом «НИПИгаз» — договор на строительство Амурского ГПЗ. Это один из объектов, который нужно построить для запуска газопровода «Сила Сибири», по которому монополия будет поставлять газ в Китай. Сумма договора составила 790,6 млрд рублей — крупнейший заказ, по данным сайта госзакупок. Поэтому Forbes включил основных владельцев «Сибура» — Леонида Михельсона и Кирилла Шамалова — в рейтинг «Короли госзаказа», а также добавил долю в этом контракте Геннадию Тимченко. На каких условиях «НИПИгаз» подписал этот договор с «Газпромом» и как идет строительство Амурского ГПЗ, в интервью Forbes рассказал гендиректор института Алексей Вертягин.

— Как на базе проектного института «НИПИгаз» возник инжиниринговый центр и какую роль в этом сыграл «Сибур»?

— «НИПИгаз» как проектный институт был создан около 45 лет назад и спроектировал 95% всех мощностей в стране по переработке попутного нефтяного газа, в том числе в партнерстве с международными компаниями, например, Fluor, CB&I. Сегодня эти заводы принадлежат «Газпрому», «Башнефти», «Сибуру», «Лукойлу», «Сургутнефтегазу» и другим компаниям. В последние годы «НИПИгаз» принимал или принимает участие в ключевых для данного сегмента проектах: сжижение газа на Сахалине, Ямал-СПГ, реконструкция Астраханского ГПЗ, строительство Афипского НПЗ.

Параллельно в 2006-2007 годах «Сибур» приступил к реализации масштабной инвестпрограммы, вложив за эти годы в строительство и модернизацию более $10 млрд. И «НИПИгаз» активно привлекался компанией на различные работы, постепенно расширяя компетенции. В то время я возглавлял в СИБУРе блок капитальных вложений.

При реализации первых проектов в «Сибуре» поняли, что функции заказчика и управления проектом — это разные вещи. Было принято решение целенаправленно наращивать компетенцию самостоятельного управления проектами, стали готовить людей к тому, что в случае отклонения от графика они могли подхватить управление: как в поставках — проконтролировать все этапы производства и логистики, так и в строительстве — от проведения тендеров до управления субподрядчиками.

Группа наших специалистов в партнерстве с Fluor на примере одного из инвестпроектов освоила соответствующие компетенции, адаптировала зарубежную систему к российским условиям, в том числе в части технического регулирования. Впоследствии по аналогичной схеме мы обучили следующие группы. Таким образом, за последние 8 лет СИБУР сформировал, воспитал пул проектных специалистов по таким дисциплинам как управление проектированием, управление материально-техническим снабжением и логистикой, управление строительством, project контроль. Этот пул специалистов насчитывал более 1500 человек и управлял реализацией знаковых для «Сибура» проектов: «Тобольск-Полимер», «РусВинил», терминал в Усть-Луге и многих других.

«Сибур» действительно много строил, поэтому прошедшие обучение специалисты на практике развили полученные профессиональные навыки. В инвестиционном портфеле было одновременно 34 объекта на разных стадиях реализации по всей стране. Но управление проектом — это не только стройка, это планирование, своевременное и качественное проектирование, оптимизация технических решений, которые влияют на размер капитальных затрат, управление графиком, своевременное выявление рисков, разработка плана мероприятий для возвращения в график, управление МТО и поставками (от заказа до шеф-монтажа) — вот такая длинная цепочка. Мы серьезно развивались, и нас заметили на рынке.

— И «НИПИгаз» участвовал в этих проектах?

— Да, «НИПИгаз» участвовал на всех этапах в разных ролях. А после завершения инвестиционного цикла «Сибур» решил на базе «НИПИгаза» создать полноценный центр по проектированию, инжинирингу и управлению строительством. Туда перешли многие специалисты из блока капитальных вложений и МТО «Сибура».

— Как вы получили заказ на Амурский ГПЗ?

— После того, как «Газпром» принял решение о реализации проекта строительства Амурского ГПЗ, начался процесс проектирования — выбор технологии, конфигурации завода, разработка проектной документации. На данные работы «Газпром» привлек более 30 российских организаций и проектных институтов.

Мы владеем более чем 40-летней экспертизой в газопереработке, газоразделении и газоочистке, включая опыт реализации крупных площадочных объектов, существенно отличающихся от линейных трубопроводных объектов. Можем оперативно мобилизовать готовую команду. Это могло сыграть существенную роль при принятии решения. Но за подробным ответом лучше обратиться в «Газпром».

— То есть, получается, проводить тендер или конкурс было бессмысленно?

— Нет, это не так. Конкурентные процедуры будут проводиться и уже проводятся, но именно в рамках выбора исполнителя на каждом этапе. Мы оказываем «Газпрому» услуги по управлению проектом в части разработки рабочей документации, поставки оборудования и выполнения строительно-монтажных работ. По каждому виду работ на этих этапах проводится квалификационный отбор и выбираются субподрядчики преимущественно на конкурентной основе.

По сути, мы заключили договор на управление проектом, в рамках которого выступаем на стороне заказчика. «Газпром» посчитал, что такая модель будет для него менее затратной и более эффективной.

— Почему «Газпром» сам не может заниматься строительством Амурского ГПЗ, ведь он один из главных строителей в стране?

— «Газпром» занимается проектом в целом. Создана компания специального назначения ООО «Газпром переработка Благовещенск», которая выступает в качестве заказчика и инвестора, и осуществляет управление через привлечение отечественного инжинирингового центра — «НИПИгаз». Управление проектом — это отдельная функция. Тонны проектной документации, тысячи единиц оборудования, более десяти тысяч инженеров и строителей на площадке одновременно, — все это нужно скоординировать и составить график с учетом короткого навигационного окна и сложности транспортных маршрутов. «Газпром» решил привлечь экспертную команду управленцев в лице «НИПИгаза».

— Но почему не стали разбивать этот большой проект на стадии, как это обычно бывает: сначала выбирают организацию, которая занимается проектированием, затем выбирают организацию, которая занимается строительно-монтажными работами, затем проводятся конкурсные или тендерные процедуры по выбору поставщиков, закупке оборудования? Ту же «Силу Сибири», например, не отдали кому-то одному одним лотом.

— А почему вы решили, что не стали разбивать? Проект разбит на части — от проектирования до строительно-монтажных работ. Например, генпроектировщик — «ВНИПИгаздобыча», дочернее общество «Газпрома» — сейчас завершает стадию базового проектирования. Летом должны получить заключение Главгосэкпертизы. Одновременно начнется следующий этап проектирования — подготовка рабочей документации, то есть, детально прописанных чертежей: какие материалы, какой кабель и так далее. Мы предложим варианты по исполнителям, организуем проведение конкурентных процедур.

— Я имела в виду, что заказчики обычно сами делят проект на этапы и по каждому сами проводят конкурсные или тендерные процедуры.

— И в нашем случае заказчик делит на этапы. Точно также в рамках каждого этапа проводятся конкурентные процедуры.

— А кто выбрал технологии немецкой компании Linde, с которой был подписан контракт в прошлом году?

— «Газпром». В мире не так много владельцев технологий по выделению гелия, а данный процесс является обязательным условием проекта. Мы подготовили сравнение двух технологий — французской и немецкой — по многим аспектам, включая капитальные и операционные затраты. Кроме того, одним из квалификационных требований и критериев отбора, по решению заказчика, было наличие возможности и условия привлечения под лицензионное оборудование проектного финансирования.

В результате «Газпром» определился с выбором технологии в пользу немецкой компании Linde, которая, помимо предоставления лицензии, будет в своей части заниматься разработкой рабочей документацией и поставкой оборудования. Сейчас началась конкурентная процедура по выбору подрядчиков на нелицензионную технологическую часть. Планируем ее завершить во втором квартале. Параллельно запускаем конкурентные процедуры по выбору строительных подрядчиков.

— А сами вы не планируете выполнять какие-то работы, например, проектирование нелицензионной части или объектам общезаводского хозяйства?

— Мы будем предлагать «Газпрому» план контрактной стратегии, в том числе, какие работы мы можем сделать сами, например, по частичной разработке рабочей документации. В этом случае не сможем претендовать на компенсацию вознаграждения по управленческой части. По условиям нашего договора с «Газпромом», только если работы выполняет сторонний субподрядчик, мы получаем вознаграждение за управление.

— Какой размер management fee?

— Нам возмещают расходы на персонал в том объеме, в котором заказчик принял решение нас привлечь. Потребуются сотни человек, мы мобилизуем этих людей и получим компенсацию за их труд и командировки. Дополнительно мы получаем вознаграждение за своевременное выполнение работ по проекту. Для «Газпрома» наша работа дешевле, чем аналогичные услуги международных компаний.

— Девальвация влияет на проект?

— Безусловно, импортная часть становится дороже. Поэтому мы совместно со специалистами «Газпрома» занимаемся локализацией, а также мероприятиями по оптимизации, упрощению технологических схем. На данный момент все это позволило сэкономить примерно 100 млрд рублей — это очень много.

— То есть на 100 млрд уменьшится бюджет?

— С одной стороны, мы нашли где сэкономить, но с другой стороны, например, контракты с Linde заключены в валюте. Цифра 790 млрд — приблизительная, появилась по итогам этапа обоснования инвестиций, который не учитывал особенности контракта с лицензиаром, а за основу брались цены при другом валютном курсе.

— А за сокращение затрат на 100 млрд рублей вам положена премия?

— Нет, не положена. Сокращать затраты — наш совместный с заказчиком функционал.

— Уже понятно, какие виды оборудования для Амурского ГПЗ вы будете заказывать у российской промышленности?

— Наша задача не только локализация, но также график, бюджет, экономическая эффективность, возможность привлечения проектного финансирования. Железобетон, металлоконструкции, кабель — все это, безусловно, будет российское. Можно найти в России какие-то виды запорно-регулирующей арматуры, сепараторов, все емкостное оборудование. Мы сейчас в плотном контакте с российскими машиностроителями. Если они смогут выполнить график, подтвердят свободные мощности, то в рамках проекта будет размещен заказ.

— А какое оборудование совершенно точно придется закупать за рубежом?

— Например, витые теплообменники, входящие в лицензионную часть. Возможно, колонны будут импортные.

— Когда будет готова рабочая документация и начнется строительство?

— Рабочая документация выдается поэтапно, начиная с фундамента. Документация по системам автоматизации появится на последнем этапе. С середины 2017 года мы полноценно развернем управление строительством на площадке. К этому моменту там должна быть вся необходимая для строительства инфраструктура — железнодорожная ветка, причал на реке Зея для доставки негабаритного оборудования, бетонные заводы, площадка для хранения материалов и оборудования, водоснабжение, городок на 5000 строителей. В пике строительства задействовано будет до 15 000 человек — это сопоставимо со всесоюзной стройкой.

— Вся эта инфраструктура пригодится потом и для собственной стройки «Сибура», Амурского газохимического комплекса, который будет рядом с ГПЗ «Газпрома»?

— По ГХК еще нет окончательного инвестиционного решения. В любом случае, не так много инфраструктурных объектов ГПЗ планирует использовать «Сибур», а если и будет, то на возмездной основе.

— Вы уже выбрали подрядчиков для строительства инфраструктуры?

— Конкурентные процедуры по железнодорожной ветке и причалу на реке Зея уже идут. Мы провели при поддержке правительства Амурской области встречи с местными подрядчиками и поставщиками, чтобы понять, как мы можем задействовать местных производителей. У нас на площадке уже работают региональные компании.

— Контракты с субподрядчиками все-таки подписываете вы или «Газпром»?

— Подписываем мы, но после согласования «Газпромом». Последовательность очень простая: решение «Газпрома» на основе нашей экспертизы и конкурентных процедур, перечисление средств «НИПИгазу», которые идут конкретному исполнителю в соответствии с условиями договора субподряда. У нас нет авансирования, мы деньги не аккумулируем, кроме той части, которая положена нам по управленческой части договора.

— И что, на все-все нужно спросить разрешение «Газпрома»?

— По договору с «Газпромом», мы должны согласовывать все субподрядные контракты свыше 1 млн рублей.

— А какая часть бюджета проекта уже освоена?

— Освоение — не самый лучший способ оценки статуса проекта. Если говорить о прогрессе, то он оценивается по другим критериям: процент выполнения проектирования, заказа и доставки оборудования, строительно-монтажных работ. И освоение может быть небольшим на каком-то этапе, как сейчас, но без него нельзя обеспечить прогресс в дальнейшем. К примеру, заказ крупногабаритного оборудования с длительным сроком изготовления.

— А какая часть работ законтрактована?

— Например, договоры с Linde на инжиниринг и поставку лицензионного оборудования. Также ведутся подготовительные работы на площадке, включающие подъездные дороги, вертикальную планировку, создание временных зданий и сооружений.

— Вы будете работать с турецкими строителями?

— А почему вы спрашиваете о турецких строителях, а не российских? Будем предлагать «Газпрому» варианты, при которых строительные подрядчики будут выбираться по лучшему соотношению между ценой, качеством и сроками. Мобилизация в таком сложном регионе — это комплексная задача. Все дееспособные строительные компании из России нами анализируются в первую очередь.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 25 февраля 2016 > № 1666105 Алексей Вертягин


Россия > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 25 февраля 2016 > № 1662180 Михаил Делягин

Безнаказанность

Михаил Делягин

почему бензин в России дорожает

После пика, достигнутого в июне уже позапрошлого года, 115 долларов за баррель, мировая цена нефти упала в 3,3 раза. На пике она падала ещё больше. В большинстве стран мира потребители очень этому радуются, потому что падает цена на бензин. В России ситуация немножко другая. Один из частных нефтяных магнатов недавно заявил, что поскольку мировая цена на нефть упала в 3,5 раза, то в ближайшее время бензин подорожает не более чем на 10%… Вот такая у нас ситуация.

Надо сказать, наше доблестное государство активно помогает российским магнатам наживаться. Эти "проклятые коммунисты" во главе с премьером Павловым в 1995 году боялись Дня дурака и поэтому не стали повышать цены с 1 апреля. Тогда, если кто помнит, повысили со 2-го. Нынешние чиновники Дня дурака не боятся. Более того, уже есть предложение превратить его в международный праздник российской бюрократии в силу её интеллектуальных способностей. В нынешнем году с 1 апреля будут повышены акцизы на 2 рубля за литр в среднем, что автоматически повысит цену на эти самые 2 рубля за литр.

Причина этого безобразия лежит на поверхности. У нас предельно монополизированная система. В условиях полной безнаказанности монополия грабит своих потребителей как хочет. Конечно, нам рассказывают про большие житейские трудности, про необходимость переоборудования, про чудовищные налоги и поборы… Я очень хорошо помню, как в 2003 году представители одной ныне несуществующей нефтяной компании со слезами радости рассказывали мне, что цена на нефть в 27 долларов за баррель наконец-то стала обеспечивать их безубыточным экспортом. Приводили цифры, приносили пачки документов, и вроде всё это выглядело очень правдоподобно. Я им почти поверил тогда, а потом вспомнил, как они за полгода до этого, когда нефть стоила 23 доллара за баррель, отчаянно сражались за доступ в экспортный трубопровод. Хотя, по их собственным оценкам, этот экспорт был убыточен. Нефтяные компании любят рассказывать сказки, выдавая их за реальность, подтверждённую сверхточными расчётами. На самом же деле, когда нефть дешевеет в 3,3 раза и при этом падают экспортные пошлины, потому что они привязаны к цене нефти, а бензин почти не дешевеет, — это означает, что разницу нефтяные компании кладут себе в карман.

Хотя в этом отношении, наверное, всё-таки рекордсменами были не нефтяники, а газовики. Осенью 2008 года топ-менеджеры "Газпрома" успокоили своих иностранных акционеров: "Вы думаете, что из-за падения мировых цен “Газпром” будет иметь меньшую прибыль от своего экспорта и, соответственно, выплатит вам меньше дивидендов? Не переживайте. То, что мы потеряем за счёт снижения мировых цен, мы компенсируем завышением цен на внутреннем рынке". Думаю, что в определённой степени так и получилось.

Для того чтобы исправить ситуацию, чтобы цены на бензин снижались по мере снижения мировых цен на нефть, в России достаточно сделать одну очень простую вещь: необходимо начать бороться с произволом монополии. Необходимо, как и во всех странах, установить правила, что любая компания, в отношении которой есть подозрение на злоупотребление монопольным положением, должна попадать под тщательный контроль антимонопольных органов, которые получат право полностью выявлять и анализировать структуру цены. И самое главное, при резких колебаниях цены антимонопольный орган, как в Германии, должен иметь право сначала возвращать цену на прежний уровень, а уже потом смотреть, чем это было вызвано.

Если правительство не организует этот контроль, с одной стороны, большинство монополистов будет нас грабить, начиная от естественных монополий и кончая аптечным киоском. А с другой стороны, мы будем испытывать, может быть, напрасные негативные эмоции, потому что я вполне допускаю, что какие-то нефтяные компании, действительно, за счёт дорогого бензина по-честному проводят модернизации, а не выплачивают эти деньги в дивиденды или в какие-либо другие формы потребления. Только честный и хорошо отлаженный контроль поможет разобраться — кто есть кто.

Россия > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 25 февраля 2016 > № 1662180 Михаил Делягин


Германия. Австрия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 февраля 2016 > № 2047173 Александр Новак

Александр Новак дал интервью газетам Die Welt и Die Presse.

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью немецкой газете Die Welt и австрийской Die Presse рассказал о ситуации на мировом рынке нефти и перспективах поставок российского газа в европейские страны.

Ди Вельт: «Стабильность снабжения нефтью после 2020 года находится под угрозой»

Чрезвычайно низкие цены на нефть создают сложности не только для России. По мнению Министра энергетики РФ Александра Новака с серьезными последствиями могут столкнуться и другие участники нефтяного рынка. Однако цена нефти не должна быть слишком высокой – этим могут воспользоваться производители из Соединенных Штатов.

Die Welt: Вы договорились в Дохе с Министрами нефти Саудовской Аравии, Катара и Венесуэлы о не наращивании добычи. Поначалу сложилось впечатление, что рынок разочарован результатами переговоров, поскольку цены продолжили снижаться. Что даст это соглашение?

Александр Новак: Наша встреча с коллегами из Саудовской Аравии, Катара и Венесуэлы была достаточно продуктивной. Самым важным результатом стала предварительная договоренность об ограничении добычи в 2016 году уровнем января 2016 года. Окончательное решение будет принято, когда большинство производителей нефти присоединится к данной инициативе. По нашему мнению, такой подход обеспечит поступательную балансировку рынка и стабилизацию цен на уровне, который обеспечит долгосрочное устойчивое развитие отрасли.

Die Welt: При условии, что другие производители присоединятся. Однако, по мнению аналитиков, для стабилизации цен требуется не просто остановка роста добычи, а ее сокращение.

Александр Новак: Такие предложения периодически появляются. Но нам представляется, что это приведет лишь к кратковременному и искусственному повышению цен. В свою очередь, высокие цены вызовут новый приток спекулятивного капитала в высокозатратные проекты, например, по добыче сланцевой нефти. А это опять же увеличит предложение и приведет к падению цен. Главным фактором является цена, при которой добыча сланцевой нефти становится нерентабельной. Если нефтяные котировки превышают этот уровень, то эффект быстрого снижения цен неизбежен. Именно поэтому нам необходимы консультации, в ходе которых можно обмениваться оценками текущей ситуации.

Die Welt: Однако наблюдаемое в последние 18 месяцев снижение цен давно оказывает серьезное воздействие на производителей с высокими издержками.

Александр Новак: Да, хотя это происходит медленнее, чем изначально ожидалось. И это основное отличие от предыдущих циклов, когда страны-экспортеры могли регулировать рынок простым изменением объемов добычи. Начиная с 2009 года, когда технологии сланцевой добычи получили широкое распространение, ситуация изменилась.

Die Welt: Разделяете ли Вы оценки МЭА, согласно которым мы, вопреки ожиданиям, не увидим стабилизации нефтяных цен в 2016 году?

Александр Новак: В общем и целом я соглашусь. Когда в середине 2014 года цены начали снижаться, многие предполагали, что добыча отреагирует и снизится быстрее. Однако этого не произошло. Очевидно, что сложившиеся ранее цены выше 100 долларов за баррель на самом деле были очень высокими. Вместе с тем, нефтяные компании выдержали падение цен, спрос и предложение демонстрировали синхронный рост, и разрыв между ними не уменьшался. Поэтому все прогнозы относительно окончания нынешнего цикла сейчас меняются. Ограниченный доступ к финансированию и задержки с реализацией ряда проектов приведут к тому, что рынок вернется в равновесное состояние, добыча вне ОПЕК снизится, особенно в Северной Америке. К примеру, число буровых установок в США уже снизилось на две трети.

Die Welt: Не только в США. Все ведущие международные нефтяные концерны в прошлом году сократили инвестиционные программы на 35 процентов. Какие сокращения Вы ожидаете в 2016 году?

Александр Новак: С учетом сложившейся ценовой конъюнктуры мы ожидаем в 2016 году дальнейшего сокращения от 15 до 40 процентов. Соответственно, инвестиции 30 крупнейших международных энергокомпаний в 2016 году могут оказаться на 200 млрд. долл. ниже, чем планировалось до кризиса. Одновременно мы видим удорожание кредитных средств для производителей нефти в США, что затрудняет для них доступ к финансированию.

Die Welt: Какими будут последствия сокращения инвестиций?

Александр Новак: В краткосрочной перспективе серьезных последствий для мировой нефтедобычи не ожидается. Негативным является средне- и долгосрочный прогноз, поскольку будут отложены или «заморожены» важные добычные проекты, которые должны были обеспечивать стабильность и безопасность поставок для удовлетворения глобального спроса. Поэтому можно говорить о том, что стабильность снабжения нефтью после 2020 года находится под угрозой. В этой связи Россия в обозримой перспективе намерена оставаться надежным глобальным поставщиком нефти.

Die Welt: Могла бы Россия пойти на сокращение добычи ради достижения ценовой стабильности?

Александр Новак: Мы не просчитывали подобный сценарий. С учетом технологических и климатических особенностей, а также состояния проектов для нас это проблематично. Представьте себе – в России имеется более 170 тыс. скважин. Сократить их число очень сложно. Для сравнения, на Ближнем Востоке скважин гораздо меньше. Саудовская Аравия добывает такое же количество нефти, как мы, из 3500 скважин. Кроме того, наши нефтяные концерны являются независимыми акционерными обществами, которые самостоятельно определяют свои производственные планы.

Die Welt: Глава второй по величине российской нефтяной компании «Лукойл» Вагит Алекперов недавно сказал, что российская нефтяная отрасль больше всего опасается изменения условий налогообложения со стороны государства.

Александр Новак: Я разделяю мнение руководителей нефтяных компаний о необходимости стабильной налоговой системы. Они и так столкнулись с падением нефтяных цен, девальвацией рубля и проблемами с привлечением финансирования. Если к этому добавить изменение налогообложения, горизонт любого прогнозирования и планирования сузится до одного года. В предыдущие пару лет мы как раз приняли важные решения в налоговой сфере, которые должны стимулировать добычу на новых месторождениях в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Результат не заставил себя ждать: в 2015 году мы добыли там 60 млн.тонн.

Die Welt: А в арктическом регионе?

Александр Новак: Сроки добычи там будут сдвигаться, поскольку она является дорогостоящей. При этом из-за благоприятного налогового режима инвестиции в проекты в акваториях Охотского и Каспийского морей будут расти. В долгосрочной перспективе мы должны изменить налоговую систему, чтобы она была не привязана к динамике нефтяных цен. В течение года мы совместно с Министерством финансов подготовим соответствующие предложения.

Die Welt: Известно, что Россия сталкивается с падением добычи на существующих месторождениях. Если произойдет сокращение инвестиций, удастся ли после 2017 года поддерживать добычу на текущем уровне?

Александр Новак: Многое будет зависеть от ситуации с нефтяными ценами и курсом рубля. Все наши нефтяные компании подтверждают, что будут поддерживать бурение на существующих месторождениях в целях сохранения добычи на текущем уровне. Однако при существующих ценах вряд ли стоит рассчитывать на инвестиции в новые проекты. Хотя инвестиции уменьшатся не на 100, а, скорее, на 20-30 процентов.

Die Welt: В средне- и долгосрочной перспективе на объемы добычи могут повлиять западные санкции в отношении труднодноизвлекаемых запасов. Ощущается ли уже сейчас этот эффект?

Александр Новак: Влияние на общие объемы добычи минимально. В последние два года мы добывали по 18 млн.тонн на упомянутых месторождений, что составляет 3 процента от общего объема добычи. Повышение этой доли является задачей на будущее.

Die Welt: Однако это проблематично без западных технологий…

Александр Новак: На самом деле, мы наблюдаем обратный эффект. Поскольку нашим компаниям не разрешено сотрудничать в данной области с западными фирмами, они уже начали самостоятельно создавать необходимые технологии в России.

Die Welt: Честно говоря, за несколько лет наверстать упущенное невозможно…

Александр Новак: Нам удается достичь поставленных целей. За три года мы в достаточной степени модернизировали существующие технологии, у нас есть специалисты, научная и практическая база. Многие компании работают в этом направлении.

Die Welt: Перейдём к газовой отрасли. Еврокомиссия скоро получит доступ ко всем контрактам на поставку газа. Что Вы думаете по этому поводу?

Александр Новак: Мы исходим из того, что коммерческие договора между компаниями являются исключительно их прерогативой.

Die Welt: Вас беспокоит поведение Евросоюза?

Александр Новак: Некоторые представители ЕС стремятся к тому, чтобы Еврокомиссия координировала заключение договоров на поставку газа. Однако далеко не все страны с этим не согласны, и многое будет зависеть от их позиции.

Die Welt: Трения между Газпромом и Еврокомиссией имеют давнюю историю. Ранее Газпром высказывался в несколько агрессивном и неуважительном ключе, сейчас тональность поменялась, стала более мягкой. Как бы Вы охарактеризовали эти отношения в настоящий момент?

Александр Новак: Россия является надежным поставщиком энергоресурсов для Евросоюза и наши отношения являются взаимовыгодными. Именно в этих целях создана соответствующая инфраструктура. И нам предстоит её расширить - учитывая, что собственная добыча в Европе снижается, а спрос продолжает расти.

Die Welt: Однако и в этом вопросе не обходится без разногласий. Является ли европейская позиция конструктивной?

Александр Новак: К сожалению, со стороны Евросоюза политические мотивы превалируют над экономическими соображениями при организации поставок нефти и газа. Именно по политическим причинам был заблокирован проект строительства трубопровода "Южный поток". Исходя из тех же политических соображений, предпринимается попытка помешать расширению газопровода "Северный поток" по дну Балтийского моря. Это тем более удивительно, поскольку строительству первых двух ниток никто не мешал, и этот проект признавался полностью соответствующим европейскому законодательству. Однако к двум новым ниткам газопровода почему-то применяется совершенно другой подход. Мы также видим, что в новой Энергостратегии Евросоюза не упоминаются отношений с нашей страной. Это выглядит странно, поскольку именно Россия является крупнейшим поставщиком энергоресурсов для Евросоюза. Мы надеемся, что здравый смысл все-таки возобладает. Отношения следует выстраивать с учетом взаимных интересов, гарантий и долгосрочной стабильности.

Die Welt: Я полагаю, Вы рассчитываете на поддержку Германии как основного сторонника расширения "Северного потока"?

Александр Новак: Данный проект, в первую очередь, является коммерческим. В нем заинтересованы крупнейшие европейские энергокомпании, он рассчитан на длительную перспективу. С учётом этих факторов проект может конкурировать с другими маршрутами поставок природного газа, включая трубопроводный газ и СПГ, на который сейчас делается ставка.

Die Welt: А если поместить на чашу весов "Северный поток" и продолжение транзита через Украину?

Александр Новак: Мы не исключаем, что частично поставки газа будут осуществляться через территорию Украины. Вопрос в другом - насколько экономически оправданным является использование исключительно существующей трубопроводной системы. Альтернативные трубопроводные маршруты создают конкуренцию и удешевляют транзит для европейских потребителей. Когда одна из стран обладает монополией на транзит, это негативно сказывается на величине транзитных платежей и создаёт риски. Украина уже объявила о многократном росте ставок за транзит газа по своей территории.

Die Welt: То есть мы находимся на перепутье?

Александр Новак: В любом случае возникнет комбинация из существующих и новых маршрутов. Необходимо обеспечить конкуренцию между маршрутами по поставкам газа. Европа на словах поддерживает диверсификацию поставок и альтернативные - не российские - трубопроводы, например TAP, TANAP. Однако попытки указывать бизнесу и потребителям, какой маршрут является предпочтительным, а какие трубопроводы вовсе не стоит строить, являются ни чем иным, как откровенным политическим вмешательством в экономику.

Германия. Австрия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 февраля 2016 > № 2047173 Александр Новак


Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 17 февраля 2016 > № 1661847 Валерий Рашкин

Леонтьев считает «не совсем приличным» призыв Рашкина к РПЦ повлиять на зарплаты топов «Роснефти»

Коммунист призвал церковь повлиять на топ-менеджеров «Роснефти», которые, по словам депутата, хвалятся огромными премиями, когда в стране кризис. Вице-президент компании Михаил Леонтьев в интервью Business FM сказал, что «втягивание церкви и патриарха — это не совсем прилично»

Депутат от КПРФ Валерий Рашкин обратился к патриарху Кириллу. Как сообщается на сайте компартии, парламентарий просит главу РПЦ воззвать к совести правления «Роснефти». Депутат напоминает, что доход руководства госкорпорации в прошлом году увеличился на треть.

Зампред ЦК КПРФ недоволен в том числе тем, что топ-менеджеры даже не скрывают повышение своих зарплат и премий. В интервью Business FM Валерий Рашкин рассказал, почему он обратился с воззванием к православной церкви.

Валерий Рашкин

зампред ЦК КПРФ

«Я уже неоднократно поднимал этот вопрос и на пленарном заседании в Государственной думе, и внес законопроект об ограничении зарплат руководителей госкорпораций. Я считаю это вопиющим, когда при кризисе в России, при условии, когда на 10% уменьшились доходы, когда безработица охватила уже около 20 миллионов граждан России, хвалиться тем, что ты можешь себе выписать дополнительные премии и увеличить по сравнению с прошлым годом доходы, причем узкому кругу лиц — 10-15 человек. Я считаю это в высшей степени бессовестно. Поэтому, исчерпав законные основания, последнее, к чему я решил прибегнуть, учитывая, что они все в церковь ходят, это к душевной совести, чтобы воззвал патриарх, чтобы они не выписывали себе такие огромные премии».

Ранее стало известно, что топ-менеджеры «Роснефти» в 2015 году заработали 3 млрд 700 млн рублей. В среднем на одного члена правления пришлось 28 млн в месяц. Впрочем, в «Роснефти» отмечают, что зарплаты руководства не росли, а что касается премий, то их выплатили по итогам работы в 2014 году.

На претензии Валерия Рашкина Business FM ответил вице-президент «Роснефти» Михаил Леонтьев:

Михаил ЛеонтьевМихаил Леонтьев

пресс-секретарь и вице-президент «Роснефти»

«На самом деле мы уже отчитывались ровно по этим деньгам, всем объяснили, и вроде все услышали, что это премии и бонусы за 2014 год, где у нас были великие достижения, людям, которые эти достижения в значительной степени обеспечили. Эта премия приходится на первую половину прошлого года, а отчитывались мы вообще за III квартал, в котором у нас реальное падение выплат топ-менеджерам почти на 10%. Депутат Рашкин — коммунист, который просто специализируется по наездам на «Роснефть» и Сечина. Претензия — правление еще одной госкомпании не скрывает увеличения собственных зарплат. Что значит «не скрывает»? Это наша официальная отчетность, в отличие от многих наших коллег, у нас все доходы, все выплаты консолидированы в отчетности. Возникает впечатление, что его наезды на компанию носят заказной характер. С этой точки зрения, втягивание церкви и патриарха в его отношения с заказчиками — это не совсем прилично».

«Роснефть» — публичная компания, поэтому публикация данных о доходах правления — вполне закономерное явление. При этом руководитель госкомпании Игорь Сечин долгое время отказывался раскрывать информацию о своем окладе, и лишь в прошлом году в «Роснефти» официально сообщили, что ее президент может получать 15-20 млн рублей в месяц.

Помимо топ-менеджеров нефтяной корпорации, в 2015 году выросли заработки и у руководства «Газпрома», правда, не на треть, как у «Роснефти», а лишь на 6%. А вот доходы руководства Сбербанка, наоборот, сократились на 18,5%.

Россия > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 17 февраля 2016 > № 1661847 Валерий Рашкин


Катар. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 17 февраля 2016 > № 1661113 Михаил Крутихин

«В нефтяной войне каждый сам за себя»

Аналитик Михаил Крутихин

Арина Раксина

Вчера в Дохе министр энергетики РФ Александр Новак провел переговоры с представителями нефтяного картеля ОПЕК из Саудовской Аравии, Венесуэлы, Катара. Участники встречи договорились не наращивать поставки на рынок нефти, с тем чтобы не провоцировать новое падение стоимости барреля. Между тем Международное энергетическое агентство (МЭА) опубликовало доклад, в котором констатируется, что количество нефти на глобальном рынке значительно превышает спрос, при этом тенденций к уменьшению производства не замечается. Как будут дальше развиваться процессы на нефтяном рынке, «НИ» обсудили с партнером консалтинговой компании RusEnergy Михаилом КРУТИХИНЫМ.

– Михаил Иванович, насколько верна оценка МЭА об избыточном количестве нефти на рынке?

– В принципе, так оно и есть. Причем это довольно редкий случай, когда агентство признало реальные факты вместо того, чтобы делать нереальные прогнозы, которыми оно в последнее время как раз и славится. На рынке на самом деле есть переизбыток предложения и недостаток спроса: порядка 1,5–2 млн. баррелей в сутки являются лишними. Нефтехранилища переполнены, часть нефти хранится в танкерах, что, кстати, очень дорого. Поэтому положение таково, что нефти сейчас больше, чем рынок может поглотить, а потому цены закономерно низкие.

– Есть ли в таком случае перспективы повышения и может ли этому поспособствовать Организация стран – экспортеров нефти?

– Нет, никаких перспектив повышения нефтяных цен нет. Тем более в рамках ОПЕК, которая выступает больше как картель – организация давно потеряла роль регулятора цен и не может работать как манипулятор добычи и экспорта. В реальности каждый из членов организации, как правило, действует на свой страх и риск. И если кто-то из них, например, снизит свою квоту по добыче, то другие члены организации и страны за пределами организации немедленно начнут заполнять освободившуюся нишу. А этого никто не может себе позволить, даже самый большой экспортер в мире – Саудовская Аравия. На глобальном нефтяном рынке идет война, на которой каждый сам за себя.

– Может ли в такой ситуации какое-то влияние на нефтяные цены оказать Россия?

– Здесь нельзя говорить о каких-либо отдельных действиях России, потому что мы не будем в одиночку сокращать добычу. Кроме того, каждая нефтяная компания работает самостоятельно и не хочет прислушиваться к тем инструкциям, которые может дать им Министерство энергетики, например, или правительство. Еще одно важное соображение заключается в том, что технически сокращать добычу в России чрезвычайно сложно. Поскольку запасов стратегических резервов для хранения у нас нет – «лишнюю» нефть некуда девать. А если сокращать работу скважин на каких-то промыслах, то в России это чревато серьезными техническими проблемами по восстановлению их работы – с нашими технологиями это будет очень дорого и долго.

– Будут ли в таких условиях российские производители сохранять рекордные темпы по росту объемов добычи, которых они достигли в прошлом году?

– Полагаю, что до конца нынешнего года еще могут сохраниться высокие темпы добычи нефти. Но с конца 2016-го – начала 2017-го они почти наверняка начнут падать, поскольку в настоящий момент компании не вкладывают средства в новые долгосрочные проекты в силу сложившегося сложного экономического положения. При этом они очень интенсивно эксплуатируют уже работающие месторождения, что ускоряет опустошение последних. То есть легкая, дешевая нефть, в которую капитальные инвестиции уже давно вложены, и сейчас она требует только операционных издержек, может очень быстро исчерпаться.

– В какие сроки это может произойти?

– Трудно сказать. Но в начале следующего года мы увидим старт этой тенденции к снижению добычи, и динамика спада может оказаться довольно крутой.

– Что в таком случае ожидать от цен на «черное золото»? Отдельные представители бизнеса и власти прогнозируют обвалы и до 10–15 долларов за баррель.

– Такие скачки нефти, разумеется, возможны – и до 25, и до 15, и, возможно, даже до 10 долларов за баррель. Но эти цифры, конечно, быстро скорректируются и отскочат вверх, потому что в условиях низких цен начнется дефицит поставок нефти с многих действующих проектов, а в результате этого цены, естественно, снова пойдут вверх. Так что, скорее, могут наблюдаться вполне привычные колебания нефти вокруг некого среднего уровня. А средний уровень на ближайшие пару лет проглядывается в районе 40–45 долларов за баррель.

– А политические действия разных стран могут оказывать какое-то влияние на цены?

– Опыт показывает, что политические действия никак не влияют. Никакая война в Сирии, никакие споры Саудовской Аравии с Ираном до сих пор никак не повлияли на цену нефти. Вот если военные действия начнутся в районе большой добычи «черного золота» или в районе его транспортировки, это еще может отразиться на стоимости барреля. Если добыча или транспортировка в соответствующих регионах будут нарушены, то нефтяные цены, конечно, подскочат вверх.

– Тот факт, что нефтяные цены надолго застряли на низких значениях, способен помочь российской экономике снизить свою зависимость от сырьевой конъюнктуры?

– Пока этого не видно. Вообще поступление нефтегазовых доходов в российский бюджет заметно сократилось. Раньше нефть с газом приносили порядка 52% доходов федерального бюджета, сейчас эта цифра упала до 42–46%. Причем так случилось не только потому, что нефть подешевела, но и потому, что объем этих доходов сократился. Пока ничего хорошего подобная динамика российскому бюджету не принесла.

Катар. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 17 февраля 2016 > № 1661113 Михаил Крутихин


Россия > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 17 февраля 2016 > № 1653898 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Газохранилище

Ко дню рождения компании «Газпром»

Некоторое время назад я написал про компанию «Газпром» книжку и был совершенно недоволен результатом. Мне казалось, что история компании, которая организует вокруг себя страну, должна свидетельствовать о чем-то важном. Но никаких пронзительных откровений я не нашел, кроме нескольких афоризмов Виктора Черномырдина, который был еще жив, дал мне интервью и пару собственноручно выращенных помидоров. Да еще нашелся трогательный факт, что многоквартирный дом на улице Наметкина, выстроенный для отставных сотрудников из команды Рема Вяхирева, сохранившие работу менеджеры «Газпрома» зовут сиротским домом. А больше ничего.

Когда книжка вышла по-немецки, корреспондент газеты «Бильд» люто пытал меня по поводу того, что я недостаточно осветил историю про то, как «Газпром» кинул миноритарных акционеров, а мне было смертельно скучно отвечать на его вопросы. Ну, подумаешь, кинул! Ну, подумаешь, миноритарных акционеров! Может, у них в Германии это и удивительная история, а у нас — рутина, и говорить особо не про что.

Я летал на газпромовских вертолетах над тундрой, задавал в газпромовских кабинетах каверзные вопросы, участвовал в устраиваемых «Газпромом» культурно-спортивных мероприятиях. Книжка неплохо продавалась, многие читатели говорили мне, что я будто бы все им рассказал про 90-е годы, но меня не оставляло чувство, что я упустил в повествовании своем самое главное.

И вот однажды, совершенно не в связи с «Газпромом», а ради подледного лова налима, я отправился в гости к приятелю своему в деревню, расположенную на Оке неподалеку от старинного города Касимова Рязанской области.

Что уж греха таить, мы выпили, конечно. Иначе с чего бы нас потянуло на подвиги. А нас потянуло на подвиги. И подвиг, который мы себе придумали, заключался в том, чтобы съездить на дискотеку в соседнюю деревню. И вернуться живыми. Ибо трудно вернуться с дискотеки, если ты мало того что живешь в соседней деревне, так еще и по происхождению своему москвич.

Стояла зима. Мы ехали на машине. Никто не пенял нам за то, что мы управляли автомобилем в подпитии. Там все так управляют. Там стрезва, пожалуй, и не проедешь зимой по их дорогам. Что ни день, машины трезвых кувыркаются на лед с высокого берега Оки, а пьяные ничего — проскакивают. Мы ехали по берегу мимо бескрайних лугов, в которые уходила заброшенная линия электропередач. Когда-то она была нужна, чтобы летом снабжать электричеством угоняемое в луга колхозное коровье стадо. А теперь нет стада. Мы ехали мимо заброшенных коровников на тысячу голов. Мимо полей, поросших молодыми березками. Когда-то тут выращивали хлеб, а теперь — березки.

Дискотека располагалась в избе на краю деревни. Отопления в дискотеке не было. С утра молодые люди топили на танцполе печку, но все равно к вечеру холод был все еще собачий и танцевать приходилось в пальто.

Завидев нашу машину у дискотечной избы, на дискотеку пришла жившая в той соседней деревне кума моего приятеля с мужем. Кума была крупной женщиной, мастером спорта по метанию диска. Говорят, она могла кулаком свалить с ног бычка, но единственный бычок на всю округу был у моего приятеля, и он не позволял куме над бычком таких экспериментов. А муж кумы во всем околотке известен был своим добросердечием: трижды участвовал в лютых драках и каждый раз после этого сидел не за убийство по неосторожности, а всего лишь за нанесение тяжких телесных повреждений. Они пошли на дискотеку с нами, пьяными дураками, чтобы предотвратить кровопролитие. Но опасности не было.

Местная молодежь встретила нас радушно. Молодые люди нам рассказали, что они не деревенские гопники какие-нибудь, а работают на компанию «Газпром», трудятся на расположенном неподалеку газпромовском газохранилище.

Я спросил, что такое это газохранилище. И молодые люди с гордостью описали мне огромный зарытый под землею завод, великанские насосы, перекачивающие газ и гонящие его в Европу по трубам, мимо, мимо, мимо разрушенных коровников, мимо опустевших полей и мимо их деревенского клуба, отапливаемого дровами. Я подумал, что и весь «Газпром» вроде этого газохранилища: штука огромная и мощная, обеспечивающая работой кучу народу, аккумулирующая невероятную силу нашей земли, но перекачивающая эту силу мимо, мимо наших сирых полей и кособоких коровников. Пытался делиться этим ощущением с новыми знакомцами. Пытался говорить, что вот же, под боком великанское газовое озеро, а клуб топите дровами. Но они не понимали, про что это я клевещу, и добродушно списывали мой недостаток национальной гордости на то обстоятельство, что я москвич.

Мы всю ночь мило беседовали. Единственным проявлением не враждебности даже, а недоверия было то, что молодые люди отказались пить привезенную нами водку. Боялись, что мы их все же отравим.

Расставались мы друзьями. Обнимались на прощание и договаривались наутро идти вместе ловить из-подо льда налима. Отъезжая от дискотечной избы, товарищ мой открыл в автомобиле окно, достал травматический пистолет и несколько раз салютовал в воздух. В том смысле, что, если бы встреча соседей прошла не в такой дружественной атмосфере, а завершилась бы дракой, то он готов был бы стрелять. А местная молодежь в ответ тоже достала травматы и тоже салютовала в воздух. В том смысле, что, случись конфликт, стреляли бы и они.

В лунном свете до самого горизонта тянулись поля, заросшие березками, и заброшенная линия электропередач. Под землей неподалеку работали исполинские насосы. И мимо нас по огромным трубам летел в Европу газпромовский газ.

Россия > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 17 февраля 2016 > № 1653898 Валерий Панюшкин


Евросоюз. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 12 февраля 2016 > № 1650508 Юрий Сигов

Кому достанется «мировая газовая горелка»?

Страны­экспортеры газа будут весь этот год находиться еще в более «подвешенном» положении, чем те, кто живет на счет экспорта нефти

Юрий Сигов, Вашингтон

Пока страны-экспортеры нефти, которая столько лет служила им верой и правдой, подсчитывают не только сиюминутные убытки, но и пытаются понять, что же будет дальше, не менее любопытные события разворачиваются на «всемирном газовом фронте». Поскольку цены на газ привязаны к нефтяным, даже самые успешные газовые экспортеры мира как минимум с полгода ощущают на себе серьезное влияние обвала стоимости черного золота.

В то же время именно страны-экспортеры газа надеются, что какими-то совместными усилиями они смогут негативные для себя последствия происходящего вокруг как-то полегче пережить (по сравнению со странами-членами ОПЕК, которая давно уже мировые цены на нефть не регулирует). А соответственно какие-то во многом мифические надежды по-прежнему возлагаются на крайне аморфную и малоэффективную структуру под названием «Форум стран-экспортеров природного газа».

Проблема здесь в том, что нет в мире не только никакого единого рынка природного газа, но и все те конфликтные и «обвальные» реалии всей мировой энергетики, которые нынче повсеместно наблюдаются, ничего ровным счетом не имеют общего со спросом и предложением сырья. Все это - по большей части спекулятивные издержки биржевых игр людей, которые живут совсем даже не в газодобывающих странах. И совсем даже не в их интересах проводят свою «подковерную» политику, предсказать дальнейший ход которой крайне затруднительно.

Иран «вот-вот вернется». Только непонятно, куда, зачем и в каком качестве

Прежде чем просчитать какие-то перспективы, которые светят на ближайшие несколько месяцев тем, кто связан с «мировой газовой горелкой», стоит оценить два важных фактора: есть ли смысл в каких-то объединительных попытках стабилизировать газовые цены со стороны крупнейших экспортеров голубого топлива? И насколько в подобный процесс может вмешаться (если такое произойдет в конечном итоге) Иран, с которого вот-вот что-то должны снять (вроде как санкции), но тут же ввести новые (чтобы особо народ в Тегеране не расслаблялся).

По поводу так называемого «Форума стран-экспортеров газа», который в третий раз сравнительно недавно собирался в Тегеране, стоит отметить сразу несколько существенных моментов, которые почему-то частенько упускаются в угоду чисто политической конъюнктуре. Прежде всего, принято считать, что на «газовые саммиты» приезжают всегда первые лица государств-экспортеров, в то время как на саммиты стран ОПЕК- лишь министры энергетики. Так вот, с точки зрения исключительно личного контакта первых лиц - то да, это выгодно и полезно, но не более того.

Вопрос в том, что и как собираются эти самые первые лица государств обсуждать, и какое реальное влияние достигнутые ими договоренности могут иметь на будущее. Если же учесть, что крупнейшие игроки на мировом газовом рынке сегодня - это Россия, Норвегия, Туркменистан, Иран и Катар, то, как нетрудно заметить, у них у всех - совершенно разные интересы, как на самом газовом рынке, так и в мировой политике.

Катар и Иран также входят в ОПЕК, и там также занимают совершенно противоположные позиции насчет наращивания добычи черного золота и соответственного понижения мировых нефтяных цен. Но тут надо учитывать, что Катару, как и Ирану, нужно «пробить» свои газовые поставки в Европу (потенциально выгодный для них клиент), а Россия сама туда поставляет газ, и ни в каких конкурентах, мягко говоря, не нуждается. Есть ведь еще два «сторонних наблюдателя» в этом газовом Форуме - Туркменистан и Азербайджан. Которые сами себе газовые поставщики, тоже грезят о трубах в Европу, но мало на что сами влияют, и как «большие и сильные» в конечном итоге решат, так и будет.

И, наконец, ситуация с Ираном, которая не просто остается очень даже «подвешенной», но и весьма непростой как для тех, кто пытается понять, что будет дальше с мировыми ценами на нефть, так и на природный газ. Иранцы ждут с полным расчетом «окончательной благосклонности» со стороны США, чтобы как можно быстрее вернуться на мировые энергетические рынки. Газовые перспективы для них не менее важны, чем нефтяные, и именно по газовым сюжетам Тегеран может много чего в этом регионе полностью переписать и перекроить в своих интересах.

Каким-то невероятным «политическим видением» те же российские СМИ давно уже записали Иран в нефтегазовых комбинациях чуть ли не в союзники Москвы. Расчет этот крайне неверен, и больше попахивает натуральным популизмом, потому как любой «союзник» - это прежде всего реально заинтересованный в твоем процветании партнер, который сам от этого будет только выигрывать. Но Иран рассчитывает на самого себя - для него, пока страна не решит массу промышленных и технологических вопросов, экспорт именно энергетического сырья, включая природный газ - по сути дела, единственный источник наполнения государственной казны.

На практике же Иран совсем даже не собирается играть в «чью-то» пользу на газовом рынке, и постарается наладить прежде всего контакты с теми, кто будет готов покупать иранский газ либо взамен более дорогого из других стран, либо проявит готовность финансировать те или иные трубопроводы, которые пойдут на рынки именно с иранской, а не какой-то иной территории. Эти клиенты у Ирана под боком: Пакистан, Индия, в потенциале - Китай. А если что срастется с Европой - так иранцы тоже непрочь в бизнесе таком поучаствовать.

Свои интересы у Тегерана гарантированно появятся и в северном «постсоветском газовом подбрюшье», а именно - в Туркменистане и Азербайджане. Речь идет не только о наращивании закупок туркменского газа для северных районов Ирана, но и попытках Тегерана поучаствовать как в проекте ТАНАП (по доставке Каспийского газа из Азербайджана в Турцию и далее на европейские рынки). Также Иран может использовать как Туркменистан, так и Узбекистан для расширения возможных газовых поставок в Китай. Тем более что шансы для этого есть неплохие (разумеется при условии, что КНР все эти трубопроводные расходы возьмет на себя).

Нельзя также забывать о том, что по-прежнему непонятно, что творится нынче в Ираке, где половина страны контролируется исламистами-халифатчиками, и куда Иран, в принципе (но через правительство в Багдаде), может поставлять свой собственный природный газ (в те же районы иракского Курдистана). Также неясно, каким конкретно в итоге образом Иран попытается наладить свои энергетические отношения (в том числе - по газу) с Турцией. Которая проводит жесткую антииранскую политику в Сирии, но не пропустит иранский газ в Европу, если только Тегеран не сумеет как-то стабилизировать ситуацию в самой Сирии и спланировать трубопровод через иранскую и сирийскую территории к берегам Средиземного моря.

Газовые трубы - еще более сильное и эффективное оружие, чем нефтепроводы

Интересно, что в теории Россия и Иран с участием Азербайджана могли бы создать свою собственную газотранспортную систему, по которой голубое топливо всех трех стран свободно могло бы перекачиваться потребителям на двух гигантских рынках - европейском и азиатском (и даже с подключением африканского). Речь идет о существовавшем еще с советских времен газопроводе с территории российского Дагестана через Азербайджан с выходом на север Ирана.

Вся трасса газопровода, в принципе, технически готова к работе, и здесь потребуется только политическое решение на уровне исключительно первых лиц государств. Но вот только реально ли оно? Дело в том, что Азербайджан намерен поставлять свой каспийский газ в сторону Турции с надеждой выхода на европейские рынки. Какую-то часть он может поставлять и в Иран, но тут речь идет как о собственной газовой игре через иранскую территорию в сторону побережья Персидского (Арабского) залива, так и о статусе страны-транзитера. Которая будет пропускать тот же российский газ на север Ирана в обмен на поставки уже иранского газа с его южных границ на азиатские и африканские рынки.

Здесь надо также отметить тот факт, что на сегодняшний день никакой реальной координации как в политическом, так и в энергетическом плане между странами-экспортерами газа не существует. Россия в Европе является практически монопольным поставщиком газа, но на нее, а также на сами европейские страны оказывается мощнейшее давление со стороны США. Для Европы ищутся любые, даже заведомо убыточные с экономической и финансовой точки зрения поставщики, которые бы нанесли максимальный ущерб именно российским газовым интересам на Старом континенте.

Помимо этого, бесконечная война в Сирии всех против всех не дает даже в отдаленной перспективе рассматривать эту страну (или то, что от нее останется) как надежную транзитную территорию для вывода в Европу газа, как из Ирана, так и в перспективе - из Катара. Опять-таки политически много чего может произойти вокруг транзитных газовых сюжетов Турции. Так называемый «Турецкий поток», который задумывался с российским участием для доставки газа в Европу, вряд ли теперь кода-либо будет возрожден.

В то же время все потуги отдельных европейских стран (а все они- либо состоят в Евросоюзе, либо находятся под его «политическим колпаком») как-то попытаться возродить идею с российскими поставками обречены заведомо на провал. Этого не допустит ни руководство ЕС, ни тем более Соединенные Штаты. Экономические интересы европейцев в этом случае вообще никого не волнуют, а «большая политика» легко изнасилует любую, даже самую выгодную внешне «газовую экономику».

Что будет дальше с газовыми трубами, и как это отразится на мировых ценах на нефть?

Какова же реальная картина по основным газовым раскладам на ближайшие несколько месяцев? В том, что касается Европы, никаких альтернатив российским поставкам пока нет, и не предвидится. Давить по всем направлениям на Москву ЕС при участии США будет по полной программе, и никаких нормальных отношений там быть просто не может. Однако есть некие «реалии на местности» - и вот от них единым европейцам по крайней мере пока не уйти.

Проект ТАНАП для поставки азербайджанского газа в Турцию будет осуществляться и дальше. Но в нем все сильнее будет играть ведущую роль чисто политическая составляющая. Россия просто не имеет права допустить, чтобы Турция, против которой она ввела свои санкции и с которой прикрыла проект «Турецкого потока», спокойно разыграла свою «азербайджанскую карту». Поэтому усилится «подковерное» давление Москвы на Баку, и еще неизвестно, что в этой ситуации (а она во внутренних делах для азербайджанского руководства очень нынче даже непростая) будет делать президент республики И. Алиев.

Туркменистану будет сложнее других, потому как, с одной стороны, его толкают в явную авантюру под названием ТАПИ (поставки газа через Афганистан в Пакистан и Индию), а с другой - полное сворачивание отношений с Россией, что для туркменских газовых интересов - совсем даже неперспективно. Плюс будет и дальше усиливаться влияние на Ашхабад со стороны Пекина, Тегерана, а единые европейцы продолжат и дальше носиться, как с писаной торбой, с идеей возрождения проекта «Набукко», который чисто политически в любой момент попросту зарубят Россия и Иран.

Никаких конкретных расчетов сделать невозможно и насчет выхода на мировые рынки газового Ирана. Вся та катавасия с якобы «ядерной сделкой», которой нынешняя администрация США успокаивает другие страны - дело крайне темное, и может быть в любой момент не просто приостановлено, но и вовсе пересмотрено. До конца пребывания Б. Обамы в кресле президента Соединенных Штатов осталось не так уж много времени. И за эти месяцы республиканцы сделают все возможное (а такая власть у них имеется), чтобы реально в отношениях между Вашингтоном и Тегераном ровным счетом ничего не менялось.

Иран со своей стороны сейчас надеется на то, что ему разморозят какую-то часть денег, «прихватизированных» США и рядом европейских стран в западных банках. Но введение новых санкций против Тегерана со стороны того же самого Запада - вопрос на несколько недель. И как минимум ни иранский газ на мировых рынках, ни нефть в больших количествах никто не желает видеть (особенно из числа прямых конкурентов Тегерана в лице тех же нефтеэкспортеров постсоветских республик, а по газу - Катар, Азербайджан, Туркменистан и Россия).

Свою игру будет продолжать вести и Турция, для которой при полном отсутствии собственных энергоресурсов имеется вариант как попросту «прихватизировть» часть иракской территории, богатой нефтью и возможностью для транзита природного газа, так и создать условия в регионе, при которых все соседи Турции будут в ней искючительно нуждаться как в главном энергетическом транзитере. Многое здесь, правда, будет зависеть от того, как дальше станет развиваться ситуация вокруг Сирии. А также что будет дальше с курдами - как турецкими, так и иракскими.

И, естественно, очень многое, если не все, будет зависеть от того, какими будут отношения в ближайшие месяцы между США и Россией, с одной стороны, и США с Ираном - с другой. Это напрямую будет влиять на газовые расклады как в целом в регионе Передней Азии, так и в Европе, а также вокруг Сирии и Турции. Для Соединенных Штатов при нынешней администрации никакого улучшения отношений с Россией не только не планируется, но, в принципе, все может стать еще хуже и непредсказуемее.

По поводу Ирана Вашингтоном проводится долгосрочная и весьма специфическая политика. По сути дела, закрыв глаза на осуществление Ираном ядерной программы, нынешняя администрация Белого дома хочет, чтобы Куба и Иран были занесены в «миротворческие достижения» президента Б. Обамы. А что будет потом, когда власть в Вашингтоне сменится - так дальше и видно будет, но уже при новом президенте. Иранцы же хотят пока не поздно именно при президентстве Б. Обамы выжать из американцев по максимуму что только можно. Потому как правильно осознают, что при любом новом президенте США отношения между Тегераном и Вашингтоном могут быть кардинальным образом пересмотрены.

Евросоюз. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 12 февраля 2016 > № 1650508 Юрий Сигов


Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 3 февраля 2016 > № 1665955 Михаил Леонтьев

Михаил Леонтьев: «Рынок нефти — не сырьевой, а финансовый».

Вице-президент «Роснефти» по пиару Михаил Леонтьев в интервью «Ъ FM»

Какую роль играет Саудовская Аравия среди стран ОПЕК? Насколько необходимо реальное снижение добычи нефти? Наступает ли конец эпохи углеводородов? На эти и другие вопросы ведущего «Коммерсантъ FM» Анатолия Кузичева ответил вице-президент по пиар компании «Роснефть», журналист и публицист Михаил Леонтьев в рамках программы «Действующие лица».

«ОПЕК нет, есть Саудовская Аравия и примкнувшие к ней страны»

Михаил Леонтьев о роли ОПЕК: «Идея картели исчерпала себя как таковая. Кому нужна альтернатива ОПЕК, когда самого ОПЕК нет: есть Саудовская Аравия и примкнувшие к ней, не могущие не примкнуть к ней заливные страны, и есть остальные производители. Все они производят совершенно разную политику, имеют разные интересы — зачастую не только экономические, но и политические. С одной из ключевых стран ОПЕК — Ираном — Саудовская Аравия просто прервала дипломатические отношения, хочу заметить, то есть степень их договороспособности просто никакая.

В ОПЕК традиционно входили страны, которые были нефтяными монокультурами, где в основе экономики была, в первую очередь, нефть. А страны типа Норвегии, условно говоря, или Великобритании, в ОПЕК почему-то не входили, и Россия себя причисляла именно к этим странам. Когда говорят о зависимости России от нефти, все-таки надо понять одну вещь — у нас специфически построен бюджет, у нас бюджет очень зависит от нефти. Естественно, когда одна компания, такая, как «Роснефть», дает пятую часть, а если взять консолидировано, то и больше, всех доходов бюджета, там колоссальная налоговая нагрузка на российскую нефтянку. Понятно, что зависимость бюджета высокая, так выстроен бюджет».

О том, какова ситуация с нефтью в России: «Мы не Саудовская Аравия, но следующими после залива по операционным расходам, по минимальным расходам, идем мы. На самом деле, у нас нефтяная промышленность очень устойчивая. У нас хорошая нефть. Она трудная, она в труднодоступных районах — будущая нефть будет еще труднее. Но та ресурсная база, которая сейчас есть, позволяет выдерживать, поджавшись очень серьезно, мобилизовавшись, практически любые реальные цены, реальные падения на рынке».

О снижении цен на нефть: «ОПЕК накануне дикого падения цены на нефть снизил добычу — снизил без всякого соглашения. По последним месяцам, ОПЕК снизил в целом. Китай снизил добычу, Европа снизила добычу, Соединенные Штаты снижают добычу реально, хоть и не быстро. Только Россия нарастила, потому что речь идет о сохранении доли на рынках. Мы же видим, что война идет, это психологическое давление. Саудовская Аравия наращивает бурение, это правда, но добыча-то у них снижается. Кстати, это тоже сигнал того, какие они замечательные — они же рассказывают всякие сказки про свои ресурсные базы».

«Мы видим не компромисс, а войну за рынки»

Михаил Леонтьев о том, что влияет на цену на нефть: «Очевидное спекулятивное падение закончилось тем, что рынок испугался и отскочил. Это не значит, что не будет еще попыток, но теперь мы примерно знаем тот уровень, от которого цена отскакивает. Мы можем посмотреть: сентябрь, ничего особенного на рынке не происходило, наоборот, не было такого падения добычи в США, как ожидалось, потому что бурение сократилось почти на 70%. Это колоссальный спад. Сейчас есть прогноз, что на 0,7 млн баррелей упадет суточная добыча в США, это 2/5 от того как бы переизбытка, который на рынке существует. Такой же переизбыток, как сейчас, существовал тогда, когда цены были потолочно высокими. Но тогда было совершенно другое финансовое настроение, и спекулятивные деньги на этот рынок активно вливались. В долгосрочном плане, безусловно, цена должна вернуться к тому, чтобы покрывать инвестиционную составляющую. Это может произойти в силу каких-то событий внерыночного характера: предположим, того же сговора или политического катаклизма или колоссального экономического кризиса, как в 2008 году. Либо, если все будет развиваться по инерции, то цена вернется когда на рынке возникнет дефицит, а возникнет он скоро. Реальный дефицит, который нельзя будет игнорировать и быстро схлопнуть».

О приватизации госкомпаний: «Если мы говорим о критериях, на основании которых принимается решение о приватизации, то многие параметры, которые президент обозначил на совещании, этот вопрос подвешивают. Нельзя не учитывать конъюнктуру — раз. Я цитирую президента, который говорил, что существуют самые разные причины для приватизации. Но повышение эффективности — это не основная причина. Иногда можно продать дешевле, но получить стратегического партнера, который будет инвестировать и обозначит выход на новые рынки или будет чрезвычайно полезен технологически. Никто не собирается приватизировать ни одну из тех госкомпаний, которые заявлены в списке. То есть они все до одной – «Аэрофлот», «Транснефть», «Роснефть» и т.д. — речь идет о сохранении за государством контроля, приватизируется пакет. Это накладывает совершенно иные ограничения на будущего покупателя и совершенно другую мотивацию при покупке пакета. Единственное, что можно сказать, и президент это исключил, что это не будет портфельный инвестор. Потому что продавать портфельному инвестору при предельно низкой конъюнктуре — это полная глупость. Президент сказал, что будущий приобретатель должен иметь стратегическое видение. Но какое стратегическое видение может иметь портфельный инвестор? Это смешно. Уже явно по этому параметру речь идет о компаниях, которые на данных рынках являются профильными как минимум».

«Каждая спекулятивная истерика носит хаотичный характер»

Михаил Леонтьев об экономических аналогиях: «Нефть снова дешевеет из-за опасения переизбытка предложения. Эта формула исчерпывающе объясняет, почему она дешевеет — из-за опасений переизбытка. В свое время она подорожала из-за снижения ожиданий подешевения. Это просто набор экономических идиотизмов. Дальше уже о чем речь: смотрите, в Турции посчитали ущерб для РФ в случае запрета на импорт российской пшеницы — мы потеряем $1,1 млрд. Значит, если мы не продадим пшеницу Турции, то Турция купит пшеницу у какого-то другого экспортера — пшеница вообще биржевой товар, зерно. Значит, экспортер освободит ту долю рынка, которую бы он занял. То есть, на самом деле, если вдруг на рынке оказывается значительно больше пшеницы или меньше, то можно было бы говорить о каком-то ущербе. С точки зрения именно влияния на цену, потому что просто становится другая цена, другое ценовое равновесие. Это, конечно, потрясающе».

О действиях Венесуэлы: «Спасибо венесуэльским товарищам: они пытаются коннектить, грубо говоря, всех участников рынка, внушать им какие-то правильные мысли. Венесуэла действительно страдает как государство, поскольку у них очень высокий бюджетный дефицит — у них бюджет балансируется при довольно высокой цене, при самых больших запасах нефти. При том, что Венесуэла стратегически — ресурсная база будущего, для Западного полушария уж точно, для Соединенных Штатов, будем называть вещи своими именами».

О взаимосвязи финансовых операций и нефти: «Венесуэла очень хочет, чтобы все, кто может, договорились и сократили добычу и восстановили цены. Но уровень доверия и уровень разногласий между участниками рынка таков, что мы не видим необходимости. Дело же не в том, что мы вообще против — мы пока не видим признаков. Когда я говорю о том, что новость высосана из пальца, это же не значит, что это невозможно. Это значит, что новости пока нет. Она может быть. А вот эта очередная спекуляция на ожиданиях — обслуживание спекулянтов, которым обязательно нужны какие-то новости, на ожиданиях понижения или повышения. Тем более что в каждый момент каждое ожидание и каждая спекулятивная истерика носят хаотичный характер.

Рынок манипулируется теми, кто владеет финансовыми инструментами. 98% рынка нынешнего — это вторичные бумаги. Они никакого отношения к живому сырью не имеют, то есть к нефти, под ними нет поставочных контрактов. Насколько это значимо — с этой точки зрения, например, действия ФРС более значимы фундаментально для финансового рынка якобы нефти, а на самом деле ценных бумаг, каким-то образом привязанных к нефти, чем сокращение или увеличение добычи, опять же, в каких-то определенных пределах. Когда на рынке складывается реальный дефицит, то цена пойдет вверх — вы с этим ничего не сделаете, потому что вам надо обеспечить покрытие дефицита. Для того чтобы покрыть дефицит, вам нужно, чтобы компаниям было интересно делать инвестиции, а не просто поддерживать любой ценой уровень добычи на той части месторождения, которое укладывается по себестоимости в данную цену. Когда у нас была цена средняя по больнице 27, а на мексиканскую нефть 22, на тяжелую канадскую нефть 15 была цена, понятно, что никакие текущие затраты компании этой ценой не покрывались, просто торговля в убыток. Компании понимают, что если цена на нефть на один день упала — это еще не повод сворачивать производство. На месяц — уже придется, да».

Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 3 февраля 2016 > № 1665955 Михаил Леонтьев


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 3 февраля 2016 > № 1650169 Владимир Долгополов

ЗАО "Дальтрансуголь" продолжает реализацию собственной программы "Модернизация систем пылеподавления". Индивидуальные приборы экологического контроля и самый мощный в мире автопылесос — об этом и других аспектах реализации собственной программы "Модернизация систем пылеподавления ЗАО "Дальтрансуголь" на 2016 год" ИА AmurMedia рассказал технический директор порта Владимир Долгополов.

— Владимир Владимирович, тема охраны окружающей среды не теряет актуальности. ЗАО "Дальтрансуголь" регулярно информирует жителей Ванинского района о мероприятиях по пылеподавлению на территории порта. Расскажите, пожалуйста, какие мероприятия будут реализованы в 2016 году?

— Реализовано будет все, что запланировано в нашей инвестиционной программе на 2016 год. Но прежде, чем приступить к рассказу о новинках, я бы хотел напомнить жителям района о том, что уже сделано. Давайте посмотрим, как выглядит система пылеподавления на терминале.

— Давайте. Итак, состав с углем приходит в порт зимой…

— Вагон с углем подается тепловозами в специальный вагоноразмораживатель, который работает на газе. Сгорающий газ нагревает специальные трубы с отражателями (инфракрасные излучатели) и теплый воздух, образовавшийся в результате горения, разогревает стенки вагонов, и уголь от борта оттаивает в глубину от 50 до 100мм. Этот цикл занимает порядка 15-20мин.

Следующий цикл: вагонопозиционером вагоны, разогретые и слегка оттаявшие по бортам, подаются под разгрузку парами в вагоноопрокидыватель тандемного типа. Затем вагоны переворачиваются, уголь попадает на решетку, отметка от уровня земли -6 метров. Вокруг решетки со всех сторон установлена мощная аспирационная система, поглощающая пыль, возникающую в момент опрокидывания вагона и падения угля. Данная системабыла модернизирована в 2015 году и позволила увеличить сбор максимального количества выделяющейся пыли.

После попадания на решетки уголь, который не просыпался в специальные герметичные бункеры, смерзшиеся куски, измельчают специальные дробильно-резательные машины, в прошлом году мы, в рамках программы модернизации, заменили их на самые современные, которые есть на сегодняшний день. В новых дробильно-резательных машинах уменьшили скорость вращения фрез, а силу резанья увеличили, тем самым максимально снизили пыление на данном этапе выгрузки. Затем уже измельченный уголь поступает на конвейер, а это уже следующее действие в нашем цикле по выгрузке вагонов с углем. На конвейере установлена новейшая система пенообразования. На терминале она применена впервые. Специальная пена, совершенно безвредная для человека, укрывает движущийся по конвейеру уголь, предотвращая пыление. Затем в пересыпном бункере она перемешивается и связывает между собой мелкие частички пыли, что еще на этапе выгрузки снижает процент пыления.

Если уголь сильно смерзшийся, его сначала распиливают специальными самоходными маневровыми резательными комплексами, СМРК №1 и №2, а затем весь цикл разгрузки полувагонов с углем повторяется, как я описал ранее.

— То есть, пылеподавление в ЗАО "Дальтрансуголь" начинается на глубине -6 метров, под землей?

— Не совсем так, на отбойных стенках в здании вагоноопрокидывателей -2 метра, смонтирована система туманообразования, которая в автоматическом режиме при перевороте вагонов на 90 градусов включается и образует защитную стенку. И пока вагон не вернется на отметку 90 градусов после разгрузки, не выключится, тем самым образуя пелену из тумана, что не дает пыли подниматься выше уровня пола.

— Возможно, это не вполне профессиональный вопрос. И все-таки скажите, а зачем заниматься пылеподавлением на отметке -2 метра, под землей и ниже? При том, что глубина всего бункера 17 метров.

— Ну, во-первых, там работают люди. Они не должны дышать пылью. Охрана труда — один из приоритетов СУЭК. Во-вторых, пылеподавлением нельзя заниматься урывками – вот здесь блокируем пыль, а здесь и так сойдет. Важно минимизировать пыление на каждом участке перевалки угля. Тогда будет достигнут максимальный эффект.

Идем дальше. Наибольшие проблемы с пылением до января 2013 года наблюдались на перегрузочных пунктах. Эту проблему мы тоже решили, насколько это было возможно. После ввода в эксплуатацию специальных вакуумных систем DISAB – TELLA ситуация изменилась. Мощные вакуумные установки с помощью воздушного потока направляют угольную пыль к фильтру-сепаратору, где происходит отделение мелких частиц угольной пыли от воздушного потока. Пыль затем аккумулирует в специальные герметичные емкости, а после вывозится на склад и укладывается в штабель. В 2014 году ЗАО "Дальтрансуголь" инвестировало в модернизацию вакуумных систем 16 миллионов рублей.

— На складе терминала может единовременно хранится более миллиона тонн угля. Как решается вопрос с пылеподавлением здесь?

— Сегодня мы можем с уверенностью сказать: склад защищен очень надежно. И мы продолжаем работы по улучшению качества пылеподавления. Здесь имеется передвижной снегогенератор, на базе автомобиля. Он едет от одного штабеля угля к другому и распыляет специальный водный состав в виде мелкодисперсного тумана. Уголь покрывается тончайшей снего-ледяной коркой, предотвращающей пыление даже при сильном ветре. Летом этот же агрегат работает как орошатель, распыляя вместо снега водяной туман.

В конце 2014 и в начале 2015 года на четвертом складе были смонтированы две самые мощные в России водяные пушки (поставщик – российская компания ЕИМ -инжениринг), которые по принципу передвижного снегогенератора орошают круглогодично склады с углем в радиусе до 300 метров, а в зимний период укладывают снег на штабели на расстояние от 150 до 200 метров. Со склада уголь при помощи стакер-реклаймеров поступает на конвейеры, а далее отгружается на суда. В 2015 году на стакер-реклаймере №2 установлена специальная система пылеподавления, орошающая уголь непосредственно в момент погрузки и выгрузки.

Стоит заметить, что именно на Ванинском терминале ЗАО "Дальтрансуголь" впервые применена система орошения угля непосредственно на стакер-реклаймере. Но и это не все. На складе регулярно работает автомобиль с водяной ёмкостью, который орошает основание штабелей и складские территории терминала для исключения пыления от ветра, и передвигающейся по складу специализированной техники.

— Мы видим, что пыление на угольном складе сведено к минимуму. Но остается еще пирс. Как обстоят дела с пылеподавлением там?

— И на пирсе с пылеподавлением вопрос решаем, изучая параллельно весь существующий мировой опыт. Здесь в прошлом году применена технология, до этого не применявшаяся ни в одном угольном порте мира. На пирсе терминала, на пересыпной станции №7, установлена немецкая "Дисперсионная система “DUSTEX". Система используется для пылеподавления в областях с высоким содержанием пыли в воздухе при транспортировке или переработке пылеобразующих материалов.

Система используется на конвейерах, по которым уголь поступает на погрузочную машину, в местах пересыпа.

— Но программа ЗАО "Дальтрансуголь" на этом не закончена? Что планируется сделать в 2016 году?

— Реализация программы продолжается согласно установленному плану. Компания приобретает вакуумный передвижной погрузчик CENTURION LN 200/9-1812, шведского производства. Их в просторечии называют "Автопылесосы". Это самый мощный из существующих сегодня в мире вакуумных погрузчиков для сбора и утилизации пыли. Это – в дополнении к уже имеющемуся на вооружении в ЗАО "Дальтрансуголь" аналогичному погрузчику. Но новый, безусловно, современнее и мощнее, и оснащен дополнительными опциями по нашему запросу.

Также порт приобретает машину для брикетирования пыли. Это экспериментальная установка для спресовывания угольной пыли, которую аспирационные установки во время перевалки углей будут извлекать из потока в бункерах конвейеров. Затем угольная пыль будет подаваться на пресс для изготовления угольных подушечек (брикетов) размером 40/40 мм. Это позволит в дальнейшем избежать повторной перевалки пыли.

Есть еще одна идея. Некоторые сотрудники терминала будут снабжены индивидуальными приборами экологического контроля. Это специальные приборы для исследования окружающей среды – для измерения максимально разовых и среднесменных концентраций пыли непосредственно у обслуживающего персонала. Прибор ГАНК-4, который мы используем для проведения собственного мониторинга окружающей среды, будет доукомплектован специальными кассетами, для более детального контроля загрязняющих веществ в атмосфере.

Также на 2016 год запланирована модернизация систем пылеподавления на вагоноопрокидывателе – увеличение мощности распыла форсунок и смена реагентов для пенообразования на более дорогие и эффективные.

— Владимир Владимирович, ЗАО "Дальтрансуголь" на протяжении нескольких лет реализует и другие значимые экологические проекты. Например, сотрудничество с учеными Тихоокеанского научно-исследовательского рыбохозяйственного Центра (ФГУП ТИНРО-ЦЕНТР) в области водно-биологического мониторинга ресурсов района бухты Мучке. Или, например, проект "Зеленый порт", который предусматривает озеленение производственной зоны терминала. Эти проекты также будут продолжены в 2016 году?

— Конечно. С учеными ТИНРО-ЦЕНТРА мы работаем постоянно. И это сотрудничество бессрочно. И в этом, и в последующие годы мониторинг бухты будет проводиться обязательно. Озеленение производственной зоны порта тоже будет проходить по утвержденному плану. Обо всех этапах выполнения собственной программы ЗАО "Дальтрансуголь" "Модернизация систем пылеподавления", о других природоохранных мероприятиях мы будем информировать жителей Ванинского района через средства массовой информации.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 3 февраля 2016 > № 1650169 Владимир Долгополов


Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 1 февраля 2016 > № 1662807 Константин Сонин

Судьба экономических советов: Покупка «Роснефтью» ТНК-BP нанесла стране урон в десятки миллиардов долларов.

Экономических обозревателей часто упрекают в том, что, критикуя принимаемые решения, они не дают конкретных советов. Однако проблема скорее в том, что советов не слушают. История национализации ТНК-ВP, купленной «Роснефтью» в 2013 г. за $55 млрд, тому пример. Сейчас вся «Роснефть» стоит $40–50 млрд, что означает потери в десятки миллиардов. Конечно, отчасти в этом виноваты обстоятельства – мировые цены на нефть упали, но если бы ошибка – покупка ТНК-BР – не была совершена, потери были бы гораздо меньше.

Три года назад мои аргументы против этой сделки были очень простыми. Чтобы покупать какие-то активы, пусть даже такие ценные, как ТНК-ВР, по рыночной цене, нужно, чтобы покупатель мог сделать их более прибыльными, чем может сделать продавец. Продажа по рыночной цене означает: то, что получает продавец, не меньше, чем то, что он мог бы получить от компании сам. Конечно, дополнительная стоимость, которая могла бы оправдать покупку, могла возникнуть, если новая команда менеджеров была бы эффективнее старой. Однако в данном случае все было наоборот: «Роснефть» возглавлял Игорь Сечин, имевший минимальный опыт управления и нулевой бизнес-опыт, в то время как до этого активы управлялись либо топ-менеджерами одной из ведущих на протяжении десятилетий компаний в мире (ВР), либо самыми успешными предпринимателями последних двух десятилетий в России (владельцами концерна AAR).

Другая причина, почему объединенная компания могла бы стоить дороже, чем части по отдельности (только в этом случае покупка была бы оправданна), состоит в большей «рыночной силе» – способности фирмы влиять на цену ее продукции. На какие цены могла бы влиять увеличенная «Роснефть»? Не на мировые – на них, как было понятно в 2013 г., не может влиять даже Саудовская Аравия (и, не исключено, вся ОПЕК). На внутрироссийские – отчасти (они сильно связаны с мировыми), но что хорошего для страны в том, чтобы увеличились потери потребителей?

Третья возможная причина национализации состояла в том, что с государственной компании налоги собирать проще, чем с частной. Этот аргумент объяснял множество национализаций в ХХ в., но национализация вместо налаживания нормальной работы по сбору налогов – это не путь экономического развития.

Экономические аргументы были приведены – национализация ТНК-BP неоправданна. Возможно, нашлись какие-то политические аргументы, но это не меняет сути дела. Совет экономиста был «не покупать», активы купили и, как выяснилось, нанесли стране (владельцами «Роснефти» являются все граждане России) урон в десятки миллиардов долларов.

Надо еще добавить, что эти деньги – более $20 млрд – уже потеряны навсегда. Если капитализация «Роснефти» вернется к $100 млрд с нынешних $40 млрд, это не будет означать, что потерянные $20 млрд вернулись. Компания, у которой не было бы $20 млрд долга, стоила бы как минимум $120 млрд при том же развитии событий. То есть 20 потерянных миллиардов уже не вернутся. Конечно, они потеряны 140 миллионами россиян, т. е. потеря в пересчете на человека невелика, но нельзя сказать, что совсем несущественна. Впрочем, может быть, эти деньги заплачены за урок – надо прислушиваться к словам экономистов.

Константин Сонин, профессор Чикагского университета и НИУ Высшая школа экономики

Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 1 февраля 2016 > № 1662807 Константин Сонин


Туркмения. США > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 1 февраля 2016 > № 1633610 Юрий Сигов

«Политическая труба»

Кто и зачем собрался «этапировать» туркменский газ?

Юрий Сигов, Вашингтон

Пока ведущие мировые политики в очередной раз продолжают ломать руки и головы в борьбе с таинственной ИГИЛ (или ДАЕШ, как ее в уже -надцатый раз перекрестили на этот раз), а подвластные им экономисты в очередной - и вновь безуспешно - раз пытаются предсказать цену за баррель нефти как минимум на первый квартал нынешнего года, на самой границе постсоветского пространства и так называемой Передней Азии политики вновь вознамерились сотворить «экономическое чудо».

А именно - развернуть еще несуществующие газовые трубы с туркменских месторождений и направить их в сторону очень даже дальнего отсюда зарубежья. Чтобы, значит, в очередной раз что-то там «диверсифицировать», и сделать так, чтобы кому-то и чего-то энергетического поменьше досталось. А другим (если получится) помочь стать исключительно энергетически «более независимыми».

Речь, как вы уже, наверное, догадались, пойдет о проекте, которому лет 15-20 от роду, на который зарились многие и политики «дальнего Запада», и совсем рядом находящейся Передней Азии. А больше всего о нем мечтали те, кто правит в столичном городе Ашхабаде. Потому что так им показалось надежнее будет по жизни - и клиенты появятся новые, и платить вроде как они обещают исправно. Да и сам независимый и нейтральный Туркменистан ничего расходовать на подобную трубу не планирует. Все покроют из своего кармана либо получатели туркменского газа, либо заинтересованные иностранные инвесторы. Которым, кроме как прокладывать трубу из Туркменистана в Индию, больше ничего по жизни вроде как неинтересно.

Но я предлагаю во всей этой энергетической головоломке с элементами очень даже непростой геополитики посмотреть на все происходящее с самой простой точки зрения - элементарной прагматики. Задуматься всем тем, кто всю эту газовую кашу по имени ТАПИ (по первым буквам названия стран, через территории которых данный газопровод должен будет пройти) заваривает. И оценить, чем все-таки занимаются нынешние мировые политики вопреки собственному разуму и элементарной как экономической, так и политической логике.

Америка будет защищать и покрывать строительство ТАПИ? Это кому все подобное приснилось?

Начнем с давно уже навязанного всем окружающим мнения о том, что этот газопровод из Туркменистана в Индию вынашивался исключительно американцами. Они его всячески проталкивали, они под него «подбивали» руководство всей газопроводной ТАПИ-четверки, и они же вроде как должны будут (хотя непонятно, кому и с какой стати?) охранять трассу трубопровода (и от талибов, и от ДАЕШ-ИГИЛ, и всех остальных, кто на нее решит позариться), если до его реальной, а не декларативной прокладки вообще когда-нибудь дойдет дело. Так вот, понятия все эти глубоко ошибочные, высасываемые международными экспертами из пальца, и никакого отношения к реальной ситуации «на местности» не имеющие.

Да, американцы поддерживали идею с ТАПИ все эти годы, поскольку для них перенаправить туркменский газ подальше от российских труб - святое дело. Да, американцы могли бы подбить свои собственные энергетические компании к тому, чтобы в подобный проект так или иначе ввязаться. И, в принципе, Белый дом располагает возможностями сделать так, чтобы находящиеся сейчас в Афганистане войска армии США дружно перекрыли доступ к возможной будущей трассе газопровода с тем, чтобы к нему в случае чего (хотя такой вероятности на практике не существует) не подпустить тех же талибов или «ребят из Арабского халифата».

Но все это - исключительно, и только в теории. Ничего ради осуществления проекта ТАПИ Соединенные Штаты не делали, и делать не будут. Никаких гарантий - и никому насчет безопасности маршрута возможной прокладки трубы они давать не станут, как и не собираются влезать в этот мутный проект со своими инвестициями (а по разным оценкам на прокладку трубы из Туркменистана в Индию потребуется более 10 млрд. долларов). Сколько бы раз «газовая четверка» и ее первые лица ни сжимали в дружеском рукопожатии кулачки, Америка им в этом деле - не партнер, и уж тем более - не защитник от хаоса и возможных, и вполне реальных потрясений.

А посему пафосно сообщать то ли с радостью, то ли по «дружескому заказу» о том, что теперь, дескать, туркменский газ будет «под контролем США». Это полное невежество и незнание, что называется, реалий на местности (причем отнюдь не туркменско-индийской). И хотя американцы выразили свою словесную поддержку странам, пожелавшим работать дальше над проектом ТАПИ, волновать подобный газопровод их будет только с точки зрения нового витка внутреннего напряжения в Афганистане. Потому как именно Соединенные Штаты сохраняют там свои войска, и им меньше всего хотелось, чтобы они в каком-то виде подставляли свои головы под пули что талибов, что исламистов из Арабского халифата.

Показательно еще вот что. Хотя Туркменистан с момента получения независимости все время пытался как можно активнее разыгрывать свои «заграничные карты» прежде всего в энергетическом секторе, американские компании ни прошлый президент республики, ни нынешний на туркменский прежде всего газовый рынок не подпускали (в отличие от того же Казахстана). Почему? Боялись, что, попав в Туркменистан, американцы начнут через свои спецслужбы, а также механизмы неправительственных организаций постепенно подстрекать местную оппозицию, и в конечном счете попросту свергнут существующую туркменскую власть.

Да, бывший правитель Туркменистана С. Ниязов регулярно лечился в Америке, всегда говорил добрые слова о своих американских коллегах, но как стабильно вешал перед американцами «шлагбаум» на въезде в республику, так то же самое продолжает делать и его нынешний сменщик. Турция, Малайзия, Япония, Китай, Италия в крайнем случае - вот их к «большой туркменской энергетике» в республике власти подпускают. А американцам - большой «туркменский газовый привет».

Так что возиться с ТАПИ американцы не будут ни деньгами, ни особой политической поддержкой. Тогда, казалось бы, все в руках прежде всего Индии и Пакистана, которым теоретически туркменский газ совсем даже не помешает, и опять-таки теоретически и Исламабад, и Дели могли бы сделать на него некую ставку. Но так ли это на самом деле, и будут ли ломать копья именно эти государства, если газопровод столкнется (а это произойдет неизбежно) с трудностями по мере попыток начать осуществление процесса его строительства?

Что-то громко пообещать - так такая уж у политиков работа...

А теперь посмотрим на реальные возможности каждой страны, участвующей в ТАПИ, внести свой вклад в проектируемый газопровод ТАПИ. Начнем с «главного поставщика» трубы - Туркменистана. Ничего, кроме самого факта добычи газа со своих месторождений, Ашхабад никому пообещать не может. Денег на прокладку трубы даже до своей границы с Афганистаном туркмены не выделят, а работы по добыче они хотят переложить на плечи японцев и турок. Соответственно никаких реальных рычагов на саму прокладку трубы в Индию у туркменского руководства нет.

Афганистан планируется в проекте ТАПИ использовать в качестве главным образом транзитной территории для газопровода. Какую-то небольшую часть туркменского газа афганцам вроде как хотели бы оставить, вот только не пойми с кого и за что там (если до трубы дойдет дело) можно будет спросить. Ни для кого не секрет, что после вывода основной массы военных стран НАТО из Афганистана в стране существует фактическое двоевластие (а сейчас - даже троевластие с учетом проникновения в целый ряд районов страны боевиков ИГИЛ).

Во многих провинциях (и это признают сами американцы) днем ситуация вроде бы контролируется правительственными силами, а как стемнеет - кругом «рулят» уже талибы. Общая внутриполитическая обстановка в Афганистане остается крайне нестабильной, американцы не выводят оттуда свои оставшиеся 10 тысяч военных именно поэтому. И пока подобное положение дел будет сохраняться, только сумасшедший может инвестировать миллиарды долларов в прокладку трубы, которой не пойми кто будет пользоваться, и не пойми кому тот же туркменский газ в конечном итоге попадет.

У Пакистана в этой ситуации вроде как есть определенный интерес в проекте ТАПИ. Но только - вроде бы. Обещания того же министра обороны Пакистана как-то повлиять на талибов, чтобы те «не наносили ущерба трубам проекта ТАПИ» - от лукавого. Военные в Пакистане не контролируют примерно треть территории своей собственной страны, не говоря уже об их бессилии что-либо сделать в Афганистане, руководство которого как раз и обвиняет пакистанскую сторону и в финансировании и вооружении талибов, и проведении антиафганской политики в целом.

И, наконец, Индия, которой куда выгоднее - по деньгам, и по гарантиям доставки завершить прокладку газовой трубы из Ирана. Деньги на это есть, если с Ирана снимут какие-то технические санкции, то сами же индийские компании проект этот и доведут до ума. То же, кстати, касается и Пакистана, которому с иранцами куда быстрее и дешевле договориться, чем ввязываться в совершенно неопределенное будущее проекта, который никто и никому не в состоянии гарантировать.

Ко всему прочему, не стоит забывать о том, кому ТАПИ совершенно ни к чему. А это Китай, Иран, Турция и Катар - по разным причинам, но всех их меньше всего интересует то, что Туркменистану куда-то надо свой газ «диверсифицировать» по поставкам. Им самим нужен газ из этой республики, и только в их собственном направлении. Есть ли у этих стран шансы помешать осуществлению проекта ТАПИ? Да полным-полно, и они так непременно поступят, если кто-то и что-то начнет по этому газопроводу копать, монтировать - да даже серьезно разрабатывать техническую документацию проекта.

Так в чем же будущее проекта, который никого не устраивает и который никто не будет финансировать?

Что же получается в итоге? Состоявшееся сравнительно недавно торжественное мероприятие с участием руководителей «газовой четверки» ТАПИ на поверку оказывается чисто протокольным и сугубо политическим действом, от которого до практического осуществления проекта - отсутствующие миллиарды долларов инвестиций и полнейшая неопределенность с прокладкой самой трубы. То, что высокие политики пообещали запустить ТАПИ, озвучили сумму, которая нужна для его осуществления, и даже сроки, когда теоретически труба могла бы заработать (в конце 2018 года), к реалиям текущей жизни не имеет никакого отношения.

Ситуация в регионе Передней Азии складывается нынче так, что здесь вообще ничего и никому неясно: кто и кем будет править, кто удержит власть в руках, а у кого ее с помощью «внешних сил» могут и отобрать. Плюс сама «большая энергетика» может выкинуть такой «переднеазиатский кульбит» со всем тем, что нынче делается в Сирии и вокруг нее, что не только ТАПИ - все остальные большие энергетические проекты повиснут, как перезревшая груша на обломанной ветром ветке.

Что-либо гарантировать, обещать, прикидывать - да еще на три года вперед - под силу только большим политикам. Но с них к тому времени мало кто и что спросит. Пока же общая энергетическая картина с участниками ТАПИ складывается таким образом. Туркменистан, пытаясь выйти на новые для себя газовые рынки (да еще за счет финансирования третьих стран), играет в очень опасную игру. Власть в республике может в этом случае очень неслабо раскачаться, а в Ашхабаде к таким толчкам земной коры (в отличие от настоящих землетрясений) не привыкли.

Афганистан и вовсе находится на политическом перепутье, потому как непонятно, насколько серьезно в этом году за правительственную власть возьмутся талибы. Они спокойно могут в течение нескольких дней взять под контроль все крупные города страны, и пока им в этом мешают не правительственные войска президента Гани, а присутствие американцев и войск пары других натовских стран. Как и что будет в республике дальше - не знает даже вездесущий Аллах. Так что трубу по афганской территории могут в таких условиях прокладывать - и тем более проект финансировать только очень уж большие оптимисты (и это мягко говоря).

Индия и Пакистан будут и дальше каждый играть в свои «энергетические игры». Пакистан по-любому будет укреплять отношения с Китаем, и ему выгоднее заручиться газовой поддержкой Ирана (да и Катар там с поставками сжиженного газа не подводит). Для Индии же мистика ТАПИ явно уступает реалиям того же иранского газа, а также разработке своих собственных месторождений на шельфе, в которые и свои, и зарубежные компании готовы вложиться.

Но самое главное - никто на сегодня (да и на завтра) не может просчитать ситуацию вокруг Сирии, и чем она в конечном итоге закончится (если такое вообще в обозримом будущем произойдет). Отношения России и Турции, Ирана и Турции, США и России, суннитов и шиитов во всем этом взрывоопасном регионе - и далее по списку - настолько подвешены и непредсказуемы, что возиться с ТАПИ (даже на уровне обещаний и общих рассуждений), судя по всему, у политиков вообще руки могут не дойти.

А именно подобный разворот событий в этом регионе наиболее вероятен. А соответственно и сам проект ТАПИ, и его осуществление будет столь же нереалистичным и практически неосуществимым, как и многие другие, похожие на него (помните многострадальный газопровод «Набукко»?), энергетические задумки с политическим подтекстом.

Туркмения. США > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 1 февраля 2016 > № 1633610 Юрий Сигов


Саудовская Аравия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 1 февраля 2016 > № 1632404 Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Психология нефти

Как информационные манипуляции вернули спокойствие нефтяному рынку

Основные новости прошедшей недели приходили, несомненно, с нефтяных рынков. После того как 21 января котировки Brent провалились ниже $27 за баррель, а рубль ушел в пике, российские власти решились, казалось бы, на невозможное — на ограничение собственной добычи нефти и на переговоры со странами ОПЕК относительно скоординированной политики в сфере установления квот. Были проведены совещания на высоком уровне, где говорилось об этом, а факт контактов с Саудовской Аравией, которая сама «проявила инициативу обсудить перспективу снижения объемов [добычи]», был анонсирован руководителем «Транснефти» Токаревым. Подчеркивалось, что встреча состоится «уже в феврале». Все российские информационные агентства вывели соответствующие сообщения в топ. Неожиданные новости оказали радикальное влияние на глобальные рынки: несмотря на то что никто в Иране не отказывался от увеличения экспорта на 400–600 тысяч баррелей в сутки, а в США запасы 22 января повысились по сравнению с предшествующей неделей на 8,4 млн баррелей, цены резко пошли вверх, и после нескольких локальных максимумов закончили неделю на уровне $36,0 за барр, что на 32% выше минимальных значений середины января.

Однако довольно быстро иллюзии начали развеиваться: сначала саудиты сказали, что никаких встреч с российскими коллегами не назначалось, а само королевство ограничивать добычу нефти никак не намерено. Затем выяснилось, что обсуждения проводились не с самой Саудовской Аравией, а, как заявил глава министерства энергетики Новак, «с такой инициативой вышли отдельные страны, сейчас идет проработка вопросов среди стран», особенно озабоченных низкой ценой нефти. Но тогда сама ОПЕК дезавуировала новость об экстренной встрече в феврале, на которой якобы должно было обсуждаться сотрудничество с Россией. Затем уже некоторые российские чиновники выразили сомнение в том, что сокращение добычи выгодно России, — и вся история блестяще закончилась выступлением Михаила «Однако» Леонтьева, сказавшего, что «пока никто ни с кем ни о чем договариваться не собирается», а спекуляции вокруг возможных переговоров были чушью, или, правильнее сказать, дезинформацией.

Конечно, теперь можно позлорадствовать относительно того, что Кремль готов запускать слухи и пытаться манипулировать рынками ради того, чтобы создать самому себе иллюзию скорого спасения от низких цен. Я бы между тем не стал присоединяться к таким выступлениям: на мой взгляд, если даже за кремлевскими обещаниями и не стояло никаких реальных фактов и действий, предпринятая «психологическая атака» была неплохо срежиссирована, осуществлена в прекрасно выбранный момент и проведена без существенных изъянов.

Даже если Россия не собиралась снижать объемы добычи и поставок нефти, вербальные интервенции начались тогда, когда на рынке царила паника и котировки обваливались в значительной мере без всяких на то оснований (на 6,3% 20-го и на 9,1% 21 января, например). В такой ситуации неважно, сколь реалистичными были контрфакторы, которые могли остановить падение, — трейдерам требовались новости, за которые можно было «ухватиться». Одной из них и стала «московская легенда». Результатом оказалось преодоление паники и возвращение на рынок определенного спокойствия, которое, разумеется, может быть разрушено какими-то новыми факторами, но теперь таковым нужно быть довольно серьезными. Можно, конечно, предположить, что в ближайшие дни игра на понижение возобновится, но я уверен, что цена Brent теперь не протестирует не то что $27, но даже $30 за баррель.

Таким образом, можно поздравить кремлевских чиновников и стратегов с очевидным успехом. В принципе, конечно, его можно было сделать куда более впечатляющим, если, например, перед началом «спецоперации» существенная часть резервных фондов была бы инвестирована в опционы на нефтяные фьючерсы, причем с солидным «плечом», а на максимумах эти позиции были бы закрыты. При 25-процентном скачке самой цены спекуляции такого рода могли обеспечить до 100% от вложенных сумм. Даже относительно консервативное инвестирование 1/20 резервов ЦБ в такую операцию могло принести больше средств, чем обсуждаемая сейчас продажа внешним инвесторам 19,5% акций «Роснефти». А если бы власти рискнули бóльшими суммами, можно было «закрыть» до половины совокупного дефицита федерального бюджета на 2016 год.

Легко, однако, предположить, что российские власти не будут одинокими в своих попытках манипуляции. Сегодня на долю семи крупнейших частных международных нефтяных компаний (ExxonMobil, Chevron, RoyalDutchShell, Total, BP, ConocoPhillips и Eni) приходится менее 10% общемировой добычи нефти. Среди десяти крупнейших компаний по размерам доказанных запасов (Saudi Aramco, NIOC, Qatar Petroleum, INOC, PDVSA, ADNOC, Pemex, NOC и Sonatrach) нет ни одной, которая не принадлежала бы правительствам. Все это означает, что ценообразование на рынке нефти было и остается не вполне «рыночным», и крупнейшие поставщики могут активно «играть» и в одну, и в другую сторону.

Что будет с нефтяными котировками в наступившем году, не знает сейчас никто. Пока они остаются под очень сильным давлением — прежде всего из-за пересмотренных в сторону понижения прогнозов цен и из-за сохраняющегося стремления нефтедобывающих стран продавать возможно большее количество сырья, что выглядит единственной возможностью наполнить их казну. Дополнительными факторами выступают развитие нетрадиционных методов добычи нефти и газа, вероятное появление на рынке новых игроков (на нефтяном — Ирана, который серьезно «подвинет» Саудовскую Аравию, а на газовом — Австралии, которая к 2018–2019 годам станет более крупным экспортером сжиженного природного газа, чем Катар), резкое повышение эффективности развитых экономик и снижение мирового потребления нефти и газа, а также развитие альтернативной энергетики. И пока на цены сохраняется такое давление, задача манипулирования ими будет оставаться актуальной. Поэтому «доходная ложь», к которой Москва недавно прибегла так успешно, еще нескоро выйдет из моды.

Саудовская Аравия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 1 февраля 2016 > № 1632404 Владислав Иноземцев


Бахрейн. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 28 января 2016 > № 1628464 Абдель Хусейн бен Али Мирза

Среди шести стран, входящих в Совет сотрудничества арабских стран Персидского залива, Бахрейн испытывает наиболее серьезные экономические трудности в связи с падением цен на нефть. Дело дошло до того, что власти королевства создали специальную комиссию, которая рассматривает, как еще можно сократить госрасходы, которые итак были сокращены на треть. В то же время в ближайшие годы Бахрейн планирует реализовать ряд крупных проектов в области энергетики, в частности, строительство нового газоперерабатывающего завода и терминала по приему СПГ, прокладку нового трубопровода между Бахрейном и Саудовской Аравией, откуда с саудовского месторождения Абкаик нефть поступает на НПЗ в Бахрейне.

Сколько потерял Бахрейн в результате падения цен на нефть, планирует ли королевство сокращать нефтедобычу, что ждет Манама от энергетического сотрудничества с Россией, в интервью корреспонденту РИА Новости Юлии Троицкой рассказал министр энергетики Бахрейна, председатель совета директоров Национального нефтегазового управления Абдель Хусейн бен Али Мирза.

— В конце прошлого года сообщалось, что Бахрейн и РФ вели переговоры по поставкам в королевство российского сжиженного природного газа. Есть ли какие-то подвижки в переговорах? Какие-то договоренности?

— Во время визита в Бахрейн председателя совета директоров компании "Газпром" Виктора Зубкова 21 января мы договорились, что команда из Бахрейна посетит Россию в марте, чтобы продолжить обсуждение этого вопроса.

— Какие еще совместные с Россией энергетические проекты сейчас рассматриваются?

— Мы обсуждаем возможность участия российских нефтяных компаний в разведке новых нефтяных и газовых месторождений на бахрейнских нефтяных блоках, которые будут предложены международным нефтяным компаниям.

— Какая цена на нефть заложена в бюджете Бахрейна на 2016 год?

— Цена на нефть, заложенная в бюджете Бахрейна на 2016 год, составляет 50 долларов за баррель.

— Каков ваш прогноз по динамике цен на нефть на 2016 год? Можем ли мы ожидать, что цены на нефть вырастут в этом году?

— Всемирный банк в октябре 2015 года сообщил, что со второй половины 2016 года цены на нефть начнут медленно расти и этот процесс будет продолжаться до 2025 года, но цены не достигнут трехзначного значения. Однако существуют другие различные прогнозы. В целом мы все знаем, что предсказывать будущие цены на нефть очень сложно.

— Как вы думаете, упадут ли цены на нефть еще больше? Можно ли ожидать, что цены на нефть опустятся ниже 20 долларов за баррель?

— Как я уже сказал, прогнозировать уровень цен на нефть очень сложно. Если мы вспомним, в 1986 году цены были на уровне 31 доллара за баррель и в этом же году они упали до 10 долларов. То же самое случилось в 1990 году, когда в течение года цены на нефть снизились с 41 до 17 долларов. В 2000 году цены на нефть держались на уровне 38 долларов и в этом же году опустились ниже 17 долларов.

— Насколько сильно низкие цены на нефть оказывают негативное влияние на экономику страны?

— Доходы от продажи нефти и газа в бюджете Бахрейна 2015 года должны были составить 1,7 миллиарда динар (более 4,5 миллиарда долларов), и такой же показатель заложен в бюджете 2016 года. Таким образом, дефицит государственного бюджета в 2015 году составил 1,5 миллиарда динар (около 4 миллиардов долларов), аналогичный дефицит бюджета ожидается в 2016 году. Негативные последствия для нашей экономики очевидны.

— Планирует ли Бахрейн увеличивать или сокращать добычу нефти и газа?

— По сравнению с другими странами, входящими в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, мы добываем и экспортируем довольно ограниченное количество углеводородов. Бахрейн добывает 200 тысяч баррелей в сутки и отправляет на экспорт 150 тысяч баррелей. Мы надеемся, что сможем увеличить добычу, если это возможно, проводя разведку для открытия новых месторождений.

— Какой, на ваш взгляд, будет политика ОПЕК в 2016 году? Поменяется ли она с учетом выхода Ирана на мировой рынок?

— В прошлом ОПЕК сокращал добычу, когда цены на нефть падали. Сегодня основные производители среди стран-членов ОПЕК не хотят уменьшать добычу из опасений потерять свою долю на рынке. Но если мнения стран-членов ОПЕК и не входящих в эту организацию государств о необходимости сократить добычу совпадут, тогда снижение производства с целью повысить цены на нефть возможно.

Бахрейн. Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 28 января 2016 > № 1628464 Абдель Хусейн бен Али Мирза


Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 января 2016 > № 1633906 Михаил Крутихин

Как нефтяная отрасль России реагирует на дешевую нефть

Михаил Крутихин, Carnegie Moscow Center, Россия

Нынешний небольшой рост добычи нефти в России уже через год должен смениться падением, которое из-за нехватки средств на разведку и разработку новых месторождений может в перспективе сократить объемы добычи почти вдвое.

Если посмотреть на статистику добычи и экспорта российской нефти в минувшем году, то на первый взгляд беспокоиться нечего. Низкие цены, казалось бы, не произвели заметного эффекта на главную отрасль национальной экономики. Отечественные нефтяники увеличили производство на полтора процента, а экспорт сырой нефти и нефтепродуктов вырос аж на 26%. На отдачу отрасли не повлияли ни низкие цены, ни санкции, ограничившие доступ к передовым технологиям освоения трудноизвлекаемых запасов и к долгосрочному кредитованию.

Между тем низкие цены, с которыми столкнулись не только в России, но и во всех странах — экспортерах нефти, останутся с нами надолго, если только какой-нибудь безумец или авантюрист не ударит ракетами по промыслам и танкерным путям в Персидском заливе, откуда на рынок поступает треть всей нефти. Навес предложения над спросом оценивается сейчас примерно в 2,5 млн баррелей в сутки и уходить никуда не собирается. Все добывающие государства полны решимости отстоять, а по возможности и расширить свои рыночные ниши в условиях жесткой конкуренции и даже демпинга, а потребители демонстрируют экономический спад разной степени.

Выход Ирана на рынок из-под санкций только усугубляет конъюнктуру, не благоприятствующую экспортерам. Его дополнительные полмиллиона баррелей в сутки увеличивают дисбаланс спроса и предложения, а заявленная готовность поставлять в Европу со скидками новый сорт нефти, аналогичный российскому Urals, ничего хорошего для наших нефтяников не сулит.

Конкуренция идет за объемы, а не за максимальную прибыль по цене, и ситуация эта грозит затянуться. Победит в этой войне тот, у кого, во-первых, ниже себестоимость добычи и доставки нефти на рынок, а во-вторых, имеется запас прочности в виде накопленных в период высоких цен финансовых резервов.

У Саудовской Аравии, главного игрока и законодателя мод в некогда могущественном картеле ОПЕК, потенциал выживания выше, чем у России. Аккумулированных средств Москве хватит на год, от силы на два; Эр-Рияду — лет на пять, а с учетом многочисленных «исламских фондов» под контролем членов королевской семьи — лет на семь.

С себестоимостью добычи в Саудовской Аравии тоже все в порядке. Чиновники королевства не без основания утверждают, что могут отгружать нефть в танкеры и по цене $10 за баррель. В России тоже слышатся декларации о себестоимости добычи у «Роснефти» $2,80, хотя московских чиновников, как всегда, подводит беспристрастная арифметика, нечувствительная к соображениям политического характера. Очковтирательство работает на публику и впечатляет легковерных начальников, но не влияет на цифры прибылей и убытков.

Сколько же сегодня стоит добыть и продать баррель нефти в России? А это как считать и что понимать под себестоимостью.

Посмотрим на отчетность крупнейшей компании в отрасли — принадлежащей государству на 62% «Роснефти». Согласно международным стандартам финансовой отчетности, операционные издержки на добычу барреля нефти составляют $9,6; транспортные расходы добавляют $4,9; административные расходы — еще плюс $1; амортизация (то есть фактически компенсация капитальных вложений) — $4,4. В итоге до начисления налогов роснефтевский баррель обходится без малого в $20, а налог на добычу полезных ископаемых и вывозная таможенная пошлина при цене нефти $29 за баррель сорта Brent равны $12. Таким образом, себестоимость барреля выходит не ниже $40 плюс некоторая норма прибыли, без которой работать на коммерческой основе нет смысла.

По другим стандартам отчетности компания по непонятной причине показывает операционные издержки всего $3 за баррель, что явно относится не к среднему показателю «Роснефти», а, например, к данным по одному из самых эффективных в этом смысле проектов — Ванкорскому. На других промыслах расходы на извлечение нефти намного выше. Но даже по этим нереалистичным «стандартам» отчетности стоимость добычи до налогообложения чуть меньше $20, а после уплаты налогов — $32 за баррель.

При этом надо учитывать, что российская экспортная смесь Urals торгуется с дисконтом к Brent, то есть при цене Brent $29 она продается примерно по $26–27 за баррель. О какой прибыли может идти речь?

За счет чего же российские компании нарастили в прошлом году добычу и экспорт? На самом деле о приросте отрапортовали немногие (и не самые крупные) компании. Это «Башнефть» с «Татнефтью», которые производят в основном тяжелые сорта нефти с высоким содержанием серы, но продают ее как Urals, поскольку их дешевое сырье смешивается в трубопроводах с легкими сортами. Увеличили добычу операторы проектов, работающих по соглашениям о разделе продукции, и пара-тройка малых и средних операторов.

Что касается первой тройки компаний: «Роснефти», «Лукойла» и «Сургутнефтегаза», то они добычу как раз снизили на 0,7 —1%. Особого внимания заслуживает то, что главный нефтеносный регион России — Ханты-Мансийский автономный округ — показал спад добычи на 2,8%.

Чем же торгуют российские экспортеры, если цены уже опустились ниже их показателей себестоимости? И надолго ли хватит продаваемых на новых условиях запасов?

По информации с мест, компании-операторы не снижают темпов бурения, однако работать они предпочитают сейчас на действующих промыслах, не вводя в эксплуатацию новые залежи и тем более не затевая разработки трудноизвлекаемых, а следовательно дорогостоящих, запасов. Усиленно и не всегда рационально эксплуатируются давно введенные в строй промыслы, что повлечет за собой быстрое истощение месторождений.

Новые проекты, где срок окупаемости наступит не ранее 10–15 лет с начала инвестиций, практически не двигаются с места. Господствующий принцип — быстро взять по максимуму все, что можно, с тех залежей, которые еще способны давать нефть без особых дополнительных затрат, и наплевать на будущее, тем более что период низких мировых цен, судя по всему, наступил на долгие годы.

Опустошение старых запасов в недрах и отказ от разведки и разработки новых месторождений — бомба замедленного действия. Рост добычи российской нефти в этих условиях носит временный характер. Начало спада можно ожидать с конца этого года — начала следующего, и спад этот будет стремительным. Не исключено, что предупреждение нефтяников о том, что к 2035 году добыча в стране может сократиться с прошлогодних 534 млн тонн до 297 млн тонн, окажется не просто попыткой выбить новые налоговые льготы, а реалистичным прогнозом.

Но самую большую тревогу вызывает не перспектива потери Россией ее роли на мировом нефтяном рынке, а явная неготовность руководства страны к структурным реформам экономики в интересах ее диверсификации.

Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 января 2016 > № 1633906 Михаил Крутихин


Россия > Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 18 января 2016 > № 1717693 Рустам Танкаев

В период низких цен на нефть новые трубопроводные проекты могут быть заморожены

Низкие цены на нефть, от которых зависят и цены на газ, и рентабельность транспортировки углеводородов по трубопроводам обусловлены политикой и спекуляциями крупнейших нефтяных держав. О том, почему цены на нефть скоро должны вырасти, как России не потерять рынки сбыта сопредельных стран и о недостоверности экспертных прогнозов в интервью Gudok.ru рассказал генеральный директор ЗАО «ИнфоТЭК-Терминал», советник председателя правления Союза нефтегазопромышленников России Рустам Танкаев.

- Как нынешняя конъюнктура нефтегазового рынка влияет на судьбу трубопроводных проектов – строящихся и планируемых?

- Если низкие цены на нефть будут сохраняться продолжительное время, то количество трубопроводных проектов будет сокращаться, как и все другие инфраструктурные проекты. Их окупаемость зависит от того, каковы цены на нефть, и каковы, соответственно, тарифы на транспортировку. Конечно, те трубопроводные проекты, которые запланированы и начали реализовываться, будут продолжаться, но новые проекты, скорее всего, будут заморожены.

- Вы говорите о нефтепроводах и газопроводах в целом?

- Здесь нужно понимать разницу между нефтяным и газовым рынками. Хотя и существует связь между ценами на нефть и ценами на газ, но связь эта с каждым годом становится все слабее. По мере того, как происходит объединение газового рынка в мире, по мере развития транспортировки газа танкерами в сжиженном виде, цены на газ перестают зависеть, или, скажем так, корреспондироваться с ценами на нефть. Этот процесс фундаментальный и он продлится достаточно долго. Уже сейчас видно, что далеко не на всех рынках цены на нефть определяют цены на газ.

- После снятия экономических санкций с Ирана сейчас снова заговорили о проекте строительства газопровода в Европу. Насколько реален, на Ваш взгляд, этот проект?

- Проект газопровода из Ирана в Европу уже существует, просто он имеет маленькую пропускную способность, и подавляющая часть газа остается на рынке Турции. Пропускная способность газопровода, который связывает Иран и Турцию и дальше может идти в Европу, составляет всего 10 млрд кубометров в год. Если до Европы доходит миллиард, то это много. Тем не менее, трасса есть, и по этой трассе, по технологическому коридору, можно проложить любое количество ниток и прокачивать большие объемы.

Но надо учитывать, что этот газопровод на треть проходит по территории курдов. Ни один банк, пребывая в трезвом уме, никогда не даст кредит под такую стройку. Это чудовищные военные риски, можно с полной уверенностью сказать, что этим объектом будут пользоваться для того, чтобы давить на мировую общественность. Тот трубопровод, который существует, в значительной мере защищен тем, что сами курды пользуются этим газом. Но его расширение – полное безумие, это проект, который технически осуществим, но политически нереален в нынешней ситуации.

- Недавно Грузия и Азербайджан не договорились о дополнительных поставках газа. Как долго Россия может рассчитывать оставаться на грузинском рынке?

- Грузия вполне может отказаться от российского газа. Грузия такой маленький и такой малоинтересный всем потребитель, что за грузинский рынок никто не станет бороться. Другое дело, что самой Грузии приходится выбирать наиболее дешевые источники, потому что экономика этой страны очень слаба и экономия на газе для них существенна. Что касается Азербайджана, то Азербайджан для Грузии поставщик не слишком хороший, потому что стремится продавать все по максимальной цене. Российский газ для Грузии не лучший вариант по политическим причинам. Насколько Грузия захочет отказаться от российского газа - покажет время.

- Может ли Россия потерять украинский рынок газа?

- Украина всегда была главным рынком сбыта российского газа, Германия занимала в лучшем случае второе место. Объемы поставок газа на украинский рынок в прошлом достигали 60 млрд кубометров в год. Это рынок, который Россия потеряла в значительной мере по политическим причинам. Здесь есть и российская вина, и украинская. Если говорить о российской вине, то Россия всегда при помощи цен и преференций пыталась управлять украинскими политическими процессами. Конечно, это никому не нравилось, в первую очередь самой Украине. Поэтому она стремится отказаться от российского газа как инструмента политического давления со стороны России.

Потеря украинского рынка продолжается и сейчас, цены на газ низкие и пока что они связаны с ценами на нефть. В Европе сейчас газ, который может быть поставлен на территорию Украины, стоит $175 за тысячу кубометров. Россия предлагает Украине газ за $212. Естественно, в этих условиях Украина категорически отказывается покупать российский газ, и ее можно понять. «Газпром» мог бы вести намного более мягкую и продуманную ценовую политику, но, видимо, тут дело не столько в экономике, сколько в политике.

- По Вашим прогнозам, как долго сохранится период низких цен на нефть?

- Прогнозировать, как изменится ситуация на рынке нефти и газа, крайне сложно. На эту тему спекуляций много, высказываются полярные точки зрения по спросу и предложению. Но в целом данные по спросу и предложению нефти, которые собирают разные страны и компании, не слишком достоверны. Судя по расхождению данных из разных источников, погрешность оценки спроса и предложения составляет около 5 миллионов баррелей в сутки или 250 миллионов тонн в год. Причин несколько: во-первых, невозможно учесть контрабанду, во-вторых, методы учета спроса и предложения различны в разных странах, в-третьих, существуют достаточно большие искажения статистических данных в угоду политическим интересам.

Такого рода искажения характерны, например, для США. Агентство энергетической информации (АНИ) США публикует цифры, которые явно искажены для четырех стран как минимум – для самих США, Канады, Саудовской Аравии и России. Для каждой из стран свои искажения, но они обязательно есть.

Однако, несмотря на большую погрешность оценок нефтяного рынка, можно утверждать, что за последние полгода добыча нефти в мире заметно снизилась. Общее снижение добычи нефти в мире по нашей оценке составляет 5 миллионов баррелей в сутки. Впрочем, АНИ США оценивает падение добычи нефти в мире в 2 миллиона баррелей в сутки. Обе цифры находятся в пределах погрешности измерений и поэтому имеют право на существование.

Наша оценка опирается на то, что с рынка в течение 2015 года уходила нефть с себестоимостью добычи выше $35 за баррель. Это «сланцевая нефть» США, которой было больше всего – 5 миллионов баррелей в сутки, нефть битуминозных песков Канады, тяжелые нефти Эквадора и долины реки Ориноко в Венесуэле. Всего такой нефти на пике добывали 7 миллионов баррелей в сутки.

Добыча этой нефти целесообразна при цене нефти на мировом рынке выше $70 за баррель. Однако часть производителей продолжает добывать «дорогую» нефть даже при цене $40 за баррель, так как они вынуждены обслуживать кредиты. Оперативная статистика АНИ США признала, что падение добычи «сланцевой нефти» в 2015 году в США составило 0,45 миллиона баррелей в сутки, с 9,653 в марте до 9,202 в декабре. Однако косвенные признаки показывают, что падение добычи было больше.

Добыча сланцевой нефти требует постоянного бурения новых скважин, так как они быстро истощаются. По данным компании Baker Hughes, в октябре 2014 года на нефтяных месторождениях США работало 1 596 буровых установок и это позволило быстро нарастить добычу сланцевой нефти. Однако в марте 2015 года, когда добыча нефти в США достигла максимума, на месторождениях нефти оставалось только 857 буровых установок, то есть 54% от прежнего количества. Не удивительно, что добыча нефти в США стала падать. К середине декабря 2015 года на нефтяных месторождениях США оставалось 541 буровая установка, а в январе 2016 года их количество упало до 400, то есть в четыре раза против октября 2014 года.

В добыче «сланцевой нефти» идут и другие негативные процессы. АНИ США о них не сообщает, но местная пресса публикует много интересной, но не слишком достоверной информации. Сообщалось о том, что было уволено 110 тысяч работников, занятых добычей сланцевой нефти, и они переключились на хищения брошенного оборудования и нефти. В Техасе судили человека, который умудрился похитить 470 тысяч баррелей нефти и продать их по $10 за баррель. Он, конечно, чемпион, но он не одинок.

Более достоверна информация о банкротстве 33 компаний США, добывавших «сланцевую нефть». По данным компании Haynes & Boone, суммарный долг этих компаний составляет $13 млрд. Эксперты компании Wolfe Research не исключают, что около трети нефтяных компаний США к середине 2017 года могут объявить о банкротстве из-за низких цен на нефть. После ликвидации Стандарт Ойл, в США нет крупных нефтяных компаний, но зато их много – около 8 тысяч. Треть - это 2,7 тысяч компаний. От такого удара нефтяная промышленность США оправится нескоро.

Помимо США, еще летом 2015 года с рынка ушло 0,3 миллиона баррелей в сутки нефти Эквадора. Размер падения добычи нефти в Венесуэле неизвестен, так как публикуются только недостоверные данные. Данных о добыче нефти в Канаде за 2015 год пока получить не удалось. Известно лишь, что финансирование разработки битуминозных песков Канады уменьшено в два раза, и из этих проектов ушли все крупные нефтяные компании. В сумме сокращение экспорта нефти из Канады и Венесуэлы оценивается в 1 – 1,5 миллиона баррелей в сутки. В январе 2016 года цена мексиканской нефти опустилась ниже себестоимости добычи на $1 за баррель. Это значит, что мировой рынок покидают еще 0,84 миллиона баррелей в сутки. Свой маленький вклад в снижение предложения нефти на мировом рынке внесла и война с ИГИЛ – там фактически перекрыта контрабанда нефти.

Учитывая несовершенство и искажение нефтяной статистики на Западе, наша компания оценила падение добычи нефти в мире по косвенным признакам. Эти подсчеты свидетельствуют, что снижение добычи за 2015 год составило 5 млн баррелей в сутки. При таком снижении у нас уже должен был появиться дефицит нефти на рынке, но его нет. Нет и роста цен, наоборот, наблюдается падение.

- Чем же это объяснить?

- Или это связано с превышением предложения над спросом, или же, может быть, это связано с тем, что запасы нефти, накопленные в резервуарах потребителей, настолько велики, что никакое снижение предложения нефти на рынке быстро сработать не может. Вторая точка зрения вероятнее, поэтому в ближайшее время мы можем увидеть резкий скачок цен на нефть.

Некоторые эксперты все же полагают, что в течение ближайших месяцев цены будут оставаться низкими и могут даже отскакивать еще ниже, как минимум до второго квартала...

Посмотрим, кто окажется прав. Настоящих расчетов - из тех, кто сейчас дает свои экспертные заключения, - не делал никто. А те, кто такие расчеты делали, результатов их не публикуют, потому что это живые деньги и никто их терять не хочет.

- У Вас-то они наверняка есть?

- Чтобы такие расчеты выполнить, нужно собрать необходимый набор квалифицированных экспертов, заплатить им деньги, причем необходимы специалисты разного профиля - и технологи-специалисты по предметной области, и специалисты по рынкам, и политологи. В прошлый кризис Правительство нам заказывало такие расчеты, и они совпали с тем, что происходило. Но я знаю твердо, что все прогнозы экспертов, в том числе мои прогнозы, к настоящей жизни никакого отношения не имеют. И результат, который может быть рассчитан с помощью математической модели, всегда будет очень сильно отличаться от того, что говорят эксперты, хотя будет достаточно близко совпадать с тем, что потом произойдет в жизни. Здесь есть причина объективного характера – люди просто не могут оперировать необходимым для такого прогноза количеством факторов, не могут чисто биологически.

Мария Платонова

Россия > Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 18 января 2016 > № 1717693 Рустам Танкаев


Россия. УФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 18 января 2016 > № 1614098 Леонид Михельсон

Встреча с председателем правления компании «НОВАТЭК» Леонидом Михельсоном.

Глава «НОВАТЭКа» информировал Президента об итогах работы компании в 2015 году и ходе реализации проекта «Ямал СПГ».

В.Путин: Леонид Викторович, начнём с положения дел в компании, а потом – по основному вашему на сегодняшний день проекту «Ямал СПГ».

Л.Михельсон: Маленькую презентацию подготовил по итогам работы «НОВАТЭКа» за 2015 год. Коротко доложу о наших результатах: получились очень неплохие.

В 2015 году рост добычи газа в «НОВАТЭКе» – 9 процентов, порядка 68 миллиардов кубометров было добыто, и рост жидких [углеводородов], в основном [газового] конденсата и нефти, – на 51 процент.

В результате роста добычи газового конденсата все наши крупные перерабатывающие мощности, которые были созданы, вышли в прошлом году на полную мощность.

Выручка от реализации в прошлом году поднялась на 33 процента, что, наверное, тоже важно. И численность персонала в связи с этим выросла на 12 процентов.

Сохранены все социальные программы в полном объёме, выполняем все наши и благотворительные проекты. У нас социальные проекты со всеми регионами – ничего не режется, всё выполняется.

Россия. УФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 18 января 2016 > № 1614098 Леонид Михельсон


Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 16 января 2016 > № 1621671 Алексей Текслер

Алексей Текслер дал интервью информационному агентству "ТАСС".

В интервью информационному агентству «ТАСС» Первый заместитель Министра энергетики Российской Федерации Алексей Текслер рассказал о прогнозах по добыче и экспорту нефти, а также выполнении государственными компаниями обязательств перед акционерами.

«Мы планируем сохранить объем добычи нефти в 2016 году на уровне 2015 года. Наш прогноз - 533-534 млн тонн на этот год» - отметил Алексей Текслер. Первый замглавы ведомства добавил, что на прежнем уровне сохранятся и объемы экспорта: «Незначительное увеличение по отношению к 2015 году возможно за счет увеличения глубины внутренней переработки».

Алексей Текслер рассказал о планах государственных компаний, в том числе ПАО АНК «Башнефть», по выплате дивидендов. «Я не исключаю, что отдельные компании будут выступать с инициативой о корректировке дивидендного потока в меньшую сторону. Но учитывая проблемы с бюджетом, обеспечение 25% от МСФО будет являться основной задачей, которую государство, как акционер, будет ставить перед компаниями. В том числе «Башнефть» будет платить 25% чистой прибыли по МСФО. При этом нижняя планка выплат составит 20 млрд рублей, то есть на уровне прибыли 2014 года. Даже если прибыль будет ниже, то компания будет платить не меньше установленных границ. Свои обязательства перед акционерами «Башнефть» будет выполнять», - подчеркнул Первый замминистра (прим. - Алексей Текслер также является Председателем Совета директоров ПАО АНК «Башнефть»).

Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 16 января 2016 > № 1621671 Алексей Текслер


Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 29 декабря 2015 > № 1598558 Николай Гавриленко

Глава "Укртранснафты" Гавриленко: В компании накопилось много старых проблем

Эксклюзивное интервью генерального директора ПАО "Укртранснафта" Николая Гавриленко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Достаточно длительным оказался процесс назначения вас руководителем "Укртранснафты". В некоторых СМИ появились диаметрально противоположные утверждения о ваших связях с Ахметовым, с Курченко. Потом писали, что ваше назначение пролоббировал Кононенко. В общем, вариантов масса. Вы можете прокомментировать откуда такая информация в СМИ?

Ответ: Детально комментировать абсурдность всех этих утверждений не имеет смысла. Кому нужны такие "сенсационные разоблачения", наверное, ясно - тем, кому мое назначение на пост руководителя ПАО "Укртранснафта" спутало все карты.

Вопрос: Как вы оцениваете состояние дел в "Укртранснафте" на момент приема компании?

Ответ: Двоякое ощущение. С одной стороны есть несвойственные для государственного сектора положительные финансовые показатели хозяйственной деятельности предприятия. Стабильный уровень валовых доходов, чистой прибыли, уплаты налогов, выплаты дивидендов. Но, в то же время, меньше чем за месяц нахождения на должности руководителя предприятия мне открылась достаточно невеселая картина в части накопившихся за большой период времени вопросов. Это и уже нашумевшая история с технологической нефтью, размещенной на хранение на НПЗ, по которой идут многочисленные суды. И простаивающая второй год первая очередь магистрального нефтепровода "Дружба". Есть зависшие с 2012 года финансовые вопросы с компанией "БНК" ("Белорусская нефтяная компания"), связанные с прокачкой нефти по маршруту МНТ "Южный"-Броды-Мозырь". Есть много вопросов, связанных с выполнением ремонтных работ как на линейной части нефтепроводов так и на нефтеперекачивающих станциях. Есть накопившиеся вопросы с учетной политикой, закупкой товаров и оплатой работ.

Вопрос: Хотелось бы детальнее остановиться на вашей тяжбе по технологической нефти.

Ответ: Сейчас порядка 380 тыс. тонн технологической нефти, принадлежащей ПАО "Укртранснафта", находятся в резервуарном парке трех НПЗ – 240 тыс. тонн на Кременчугском НПЗ, 100 тыс. тонн - на Надвирнянском НПЗ и 40 тыс. тонн - на Дрогобычском НПЗ. Изначально нефть была размещена на этих НПЗ по договорам безоплатного хранения сроком действия один год, с возможностью пролонгации еще на год на тех же условиях. Но, по непонятным для меня причинам, эти договора были расторгнуты менее чем через полгода и заключены совершенно другие – уже платные договора аренды резервуаров.

Начиная с апреля 2015 года все НПЗ проинформированы о том, что компания не желает продолжать хранение нефти на условиях этих договоров. Однако пересматривать условия хранения нефти руководство всех трех НПЗ отказывается и настаивает на том, что договора действуют до тех пор, пока предприятие не рассчитается за аренду резервуаров. С этой позицией все три НПЗ пришли в суды и рассчитывают получить с ПАО "Укртранснафта" сотни миллионов гривен за хранение нефти, которую изначально размещали на хранение на безоплатной основе!

К сожалению, ещё до моего назначения, по двум искам Надвирнянского и Дрогобычскго НПЗ проиграна первая инстанция и дело слушается в апелляционном суде. По иску Кременчугского НПЗ пока находимся на этапе рассмотрения дела в первой инстанции. Будем отстаивать интересы компании и государства.

Вопрос: Есть мнение, что эта нефть уже давно переработана и ее попросту нет.

Ответ: На всех НПЗ, где хранится наша технологическая нефть, раз в месяц проводится инвентаризация. Представителей "Укртранснафты" допускают к резервуарам для проведения замеров и отбора проб для анализа качества нефти. Присутствует ли нефть в резервуарах весь месяц или только в день замеров я не берусь комментировать.

По качественным показателям есть некоторые отклонения от первоначальных показателей на Кременчугском НПЗ. Изначально на хранение закачивалась нефть марки Urals, а теперь есть некоторые показатели качества, характерные для нефти украинских месторождений. Делать какие-либо выводы можно только после глубоких исследований.

Вопрос: Какова ситуация с депозитом "Укртранснафты" в Приватбанке?

Ответ: Весной 2015 года, перед самым уходом Лазорко, были подписаны депозитные договора с Приватбанком на сумму около 2 млрд грн. С юридической точки зрения Приватбанк на сегодня по всем договорам свои обязательства исполняет. Соответственно, сказать, что у нас есть какие-то проблемы я не могу. По уровню депозитной ставки – абсолютно рыночные условия. Однако данные договора не предусматривают возможности досрочного расторжения, и если у компании возникнет острая потребность в деньгах, мы не сможем воспользоваться этими средствами до окончания срока действия депозитных договоров. Надеемся, что у нас не будет никаких неприятных сюрпризов с возвратом средств к моменту завершения срока действия договоров.

Вопрос: Если можно, расскажите в целом о ситуации с транспортировкой нефти. Каковы объемы транспортировки по разным маршрутам, есть ли падение, рост?

Ответ: С начала года мы прокачали 16,4 млн тонн. Из них 14,8 млн тонн – транзит, 1,5 млн тонн – это украинская нефть. Основной объем нефти транспортируется в режиме "транзит" по нефтепроводу "Дружба" из России в Венгрию и Словакию. По этому направлению есть незначительное падение, но, думаю, до конца года мы выйдем на плановый показатель – немногим более 15 млн тонн.

Что касается производственных показателей по нефтепроводам другим направлений, то тут дела обстоят не так хорошо. Внутри Украины сегодня нефть прокачивается только на один действующий Кременчугский НПЗ. Объемы добычи украинской нефти продолжают снижаться. По филиалам "Приднепровские магистральные нефтепроводы" ("ПДМН") и "Южные магистральные нефтепроводы" ("ЮМН") мы не покрываем доходами от прокачек свои затраты. Если бы мы вели раздельный балансовый учет каждого филиала, то было бы два убыточных – "ПДМП" и "ЮМН", а один прибыльный филиал – "Дружба". Когда НКРЭКУ рассчитывала внутренний тариф, то комиссия брала за основу расчета общие показатели компании, а если же взять раздельный учет, то прямые затраты по "ПДМН" не покрываются даже новым тарифом. Изменение учетной политики – один из вопросов, который стоит на повестке дня. Это то, что необходимо было сделать уже давно.

Вопрос: Какие тарифы на внутреннюю транспортировку были бы справедливыми?

Ответ: Если говорить о чистой математике, то при тех тарифах, которые сейчас есть, "ПДМН" вышел бы "в ноль" при условии прокачки 3,5-4 млн тонн в год. Но это вопрос приоритетов – если государство понимает, что оно должно стимулировать развитие собственной добычи и переработки, то мы не должны уходить в прямой расчет нашей эффективности путем только повышения тарифов. Необходимо находить некую "золотую середину". Я считают, что текущий уровень тарифа относительно объективный и адекватный. Он в выгодную сторону соотносится с теми затратами, которые собственник нефти может понести на альтернативные виды транспортировки, поскольку железнодорожный транспорт почти вдвое дороже.

Вопрос: Есть ли нефтепроводы, которые целесообразно законсервировать или вывести из эксплуатации?

Ответ: Очень большое количество нефтепроводов сегодня не задействовано и заполнено консервантом. В основном это касается лисичанского маршрута. Нефтепровод в направлении от Кременчуга до Лисичанска, а также ветка, идущая к госгранице с Россией заполнены консервантом, за исключением небольшого участка возле Российской границы. Нефть с этого участка не выкачали по техническим причинам. Боевые действия повлекли для нас печальные последствия: повреждены резервуары, оборудование, здания, возможно повреждены и нефтепроводы – но это сложно установить, потому что до диагностики первоначально нужно проводить разминирование. Для того, чтобы ответить на вопрос целесообразно ли поддерживать неиспользуемые нефтепроводы, необходимо провести серьезные переговоры с участием представителей всех заинтересованных сторон - государства, владельцев НПЗ, трейдеров. У государства должно быть средне и долгосрочное видение в вопросах удовлетворения потребности внутреннего рынка в нефтепродуктах.

Я, как руководитель предприятия, заинтересован в создании рабочей группы по разработке стратегии развития рынка нефти и нефтепродуктов в Украине на 5-10 лет. Буду инициировать и переписку с владельцами заводов, чтобы получить их позицию, обращусь к нашим министерствам и ведомствам за их позицией. Мы не должны бездумно тратить государственные деньги на поддержание активов, необходимость функционирования которых сомнительна.

Вопрос: "Приват" транспортирует казахскую нефть на Кременчугский НПЗ железнодорожным транспортом. Есть ли у вас понимание, чего они этим добиваются?

Ответ: Я предполагаю, что перевозка ж/д транспортом здесь больше обусловлена попыткой сохранить качество нефти. В нефтепроводе ведь находится нефть другого сорта – в большей степени это нефть марки Urals. Не исключаю, что определенную роль играет и спорная ситуация с хранением нашей технологической нефти на Кременчугском НПЗ. У них могут быть опасения, что "Укртранснафта" примет нефть с танкеров и вместо нее предложит забрать свою, находящуюся в резервуарах НПЗ. Но для такой операции "замещения" сначала необходимо договориться о том, как будет компенсироваться изменение качества нефти. Но это лишь теория. Практически же, переговоры сегодня не ведутся. И от этого проигрывают обе стороны.

Вопрос: Сейчас появляется информация о том, что европейские заводы закупают некоторые партии нефти из Саудовской Аравии, чувствуете ли вы это на своих объемах транспортировки?

Ответ: Конкуренция есть. У Саудовской Аравии, и не только у нее, есть запас по себестоимости добычи нефти. Сегодня многие мировые компании выходят на европейские рынки с очень интересными предложениями как по цене так и по качеству поставляемой нефти.

Россия, насколько мне известно, сейчас активно занимается вопросом качества нефти (по показателю содержания серы), поставляемой в Европу по нефтепроводам “Дружба”. Российские компании давно на европейском рынке и, я думаю, ведут ту политику, которая позволит сохранить присутствие на этом рынке в нынешнем объеме. Да, есть ощущение, что по разным причинам, объемы потребления нефти марки Urals могут незначительно уменьшиться, но мы надеемся, что российские трейдеры сохранят заявленные объёмы прокачки нефти по нашему направлению.

Вопрос: Нет ли попыток со стороны РФ организовать какие-то обходные маршруты вокруг Украины?

Ответ: Нет. Нефть, это не газ, здесь все достаточно консервативно.

Вопрос: Насколько мне известно, "Укртранснафта" планирует ввести в эксплуатацию одну из ниток нефтепровода "Дружба", который сейчас простаивает?

Ответ: Я надеюсь, что в 2016 году мы введем ее в эксплуатацию как в части заполнения нефтью участка, в котором сейчас консервант, так и в части завершения ремонта участков, на которых сейчас производится замена труб.

Вопрос: То есть, планируется включение "Одесса-Броды" в реверс и отгрузка на танкеры?

Ответ: Рассматриваются разные варианты. Сейчас у нас пока задача найти трейдера, который даст нам, как минимум, 125 тыс. тонн нефти марки Urals для заполнения законсервированного участка нефтепровода "Дружба".

Вопрос: О каких именно проблемах, связанных с "Одесса-Броды" и уходящих корнями в прошлое вы упоминали ранее?

Ответ: До 2011 года в нефтепроводе была нефть марки Urals, он использовался в режиме реверсных прокачек российской нефти и, насколько я знаю, очень эффективно. Потом была инициирована попытка заполнить нефтепровод нефтью марки Azeri Light с грандиозными проектами снабжения Мозырского НПЗ и возможностью поставки данной нефти на НПЗ в Дрогобыче и Надворной, а также с последующими возможными поставками нефти этой марки на европейские заводы. Что касается европейского направления, то, как я понимаю, на тот момент проблемы возникли в части подписания условий транзита со словацкой стороной.

Теперь что касается поставок нефти на Мозырский НПЗ. Компания "БНК" в 2011-2012 годах должна была поставить не менее 8 млн тонн нефти (по 4 млн тонн в год) марки Azeri Light на МНТ "Южный" для последующей прокачки этой нефти на Мозырский НПЗ по маршруту "Южный-Броды-Мозырь" в режиме "качай, или плати". Из запланированных 4 млн тонн в 2011 году, поставлено и прокачано было только порядка 900 тыс. тонн. При этом был дополнительно подписан договор компенсации качественных потерь, поскольку "БНК" поставляла в "Южный" Azeri Light, а в Мозыре из нефтепровода вытеснялась нефть Urals, которая считается более дешевым сортом нефти. Так вот, на поставленном объеме вышло, что мы должны компенсировать компании "БНК" за потерю качества более $31 млн. При этом общая выручка за транспортировку, которую мы получили, составила всего $8 млн. Таким образом, прямой экономический эффект для "Укртранснафты" от этой операции составил минус $23 млн. Да, мы имеем нефть Azeri Light в нефтепроводе "Одесса-Броды", но имеем открытую проблему во взаиморасчетах с "БНК".

Вопрос: Эти расчеты не закрыты?

Ответ: Нет, не закрыты.

Вопрос: А что с обязательствами "качай, или плати"?

Ответ: Да, они есть. Но, насколько я знаю, белорусская сторона признает данные обязательства только по 2011 году. Если брать это во внимание, то по общим взаиморасчетам мы должны "БНК" около $8 млн. Если же учитывать, что они нам должны за 2012 год в таком же размере компенсировать упущенную выгоду – тогда мы можем предполагать, что уже они нам будут должны. Позиция "БНК" по этому вопросу такая – тариф на 2012 год не был согласован и утвержден, а значит и обязательств у них перед нами за 2012 год никаких нет.

Начиная с 2012 года все переговоры по данному вопросу сводились к тому, что стороны обменивались своими мнениями по данному вопросу и не более того. На последней двухсторонней встрече в июле 2015 года был подписан протокол, в соответствии с которым стороны руководствуются условиями договора при решении спорных вопросов. Но к большому сожалению для меня, как для руководителя, именно тогда, когда я вступил в должность заканчивается исковая давность по договорам. Соответственно, я сейчас обязан делать шаги, направленные на защиту интересов компании и государственных интересов. Почему до этого ничего не делалось и старым руководством, и пришедшим уже позже – мне не совсем понятно. Тем более, есть ряд уголовных дел по этому вопросу.

Вопрос: Какова ситуация с проектом "Сарматия"?

Ответ: "Сарматия" существует, но перспектив достройки нефтепровода до Плоцка я пока не ощущаю. Больше того, после моего визита в Будковцы (узел учета в Словакии) и общения с руководителем "Гомельтранснефти" я понимаю, что технически мы на сегодня при желании имеем возможность транспортировать нефть до Плоцка без достройки каких-либо нефтепроводов. Речь идет о том, что от Мозыря до Плоцка идет три нитки нефтепровода и мы, в принципе, можем транспортировать нефть до Мозыря, а от Мозыря она может качаться до Плоцка. Речь только в тарифе – насколько он выгоден, а самый важный вопрос – есть ли та нефть, которую необходимо транспортировать, и ждет ли Плоцк эту нефть.

Вопрос: Насколько мне известно, "Укртранснафта" хочет построить дополнительные мощности для перевалки светлых нефтепродуктов в порту "Южный". Расскажите, какие ваши ожидания от проекта?

Ответ: Речь идет о том, что мы планируем увеличение резервуарного парка МНТ "Южный" на 160-180 тыс. тонн под светлые и темные нефтепродукты. Также планируется строительство ж/д эстакады и дополнительной масляной котельной. Цель – перевалка как светлых, так и темных нефтепродуктов, как с вагонов на воду, так и наоборот. Я считаю, что для государства это перспективный проект как с экономической так и со стратегической точки зрения.

Вопрос: А как же херсонская перевалка?

Ответ: Херсонская не настолько эффективна как по малому водоизмещению судов - не более 7 тыс. тонн, так и по мощности перевалки. Мы можем принимать и наливать танкера водоизмещением до 120 тыс. тонн. Мощность перевалки предполагается на уровне 1,5-2 млн тонн в год.

Вопрос: Что сейчас делается по этому проекту, найдете ли финансирование по нему?

Ответ: Задание на проектирование мы передали в "Институт транспорта нефти" для просчета проекта. Мы сможем самостоятельно профинансировать этот проект – рассчитываем на те деньги, которые размещены на депозитах и те, которые есть на счетах. Те финпоказатели, которые мы планируем на 2016 год говорят, что у нас с cashflow все в порядке.

Вопрос: Какие еще планы на ближайшее время есть у компании "Укртранснафта"?

Ответ: Планы у нас следующие: реконструкция нефтепровода "Дружба", строительство двух резервуаров по 50 тыс. тонн в Бродах. Проектирование расширения МНТ "Южный". Будем вести переговоры на предмет реанимации и возможно приема "колесной" нефти в Бродах. Будем вести переговоры о возможных прокачках по маршруту "Одесса-Броды-Кралупы". С экономической точки зрения, мы можем также предложить российским компаниям такую опцию, как улучшение качества российской нефти за счет "блендинга" с легкой низкосернистой нефтью марки СPC, или Azeri Light. Мы можем это обеспечить в Бродах, мы можем эту нефть доставить и до Мозыря. Но опять же необходимо проводить переговоры, чтобы они сделали для себя расчет экономической эффективности и приняли решение.

Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 29 декабря 2015 > № 1598558 Николай Гавриленко


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 29 декабря 2015 > № 1597299 Олег Егоров

Казахстану нужно изменить отношение к своим ресурсам

О важных проектах и нефтегазовой интеграции

Развивать экспорт, нефтехимию, переработку нефти и газа – Казахстан сможет эффективнее использовать свои ресурсы, если производственная составляющая нефтегазовых отраслей стран ЕАЭС будет координироваться единой организацией, которую необходимо для этих целей создать, считает Олег Егоров, главный научный сотрудник Института экономики КН МОН РК, д.э.н., профессор. Республика уже реализует значительные проекты в нефтегазовой сфере совместно с Россией и другими партнерами по Евразийскому экономическому союзу. И это сотрудничество имеет перспективы стать более тесным и выгодным для всех участников.

Автор: Олег Егоров – главный научный сотрудник Института экономики КН МОН РК, д.э.н., профессор

Год перспективных проектов

В условиях ухудшения отраслевых показателей в нефтяной промышленности практически во всех странах мира, обладающих крупными запасами углеводородных ресурсов, нельзя не отметить некоторые положительные решения, которые были приняты в 2015 году для дальнейшего развития нефтегазового комплекса Казахстана.

Прежде всего, следует сказать о старте Государственной программы индустриально-инновационного развития страны: в ней нашли отражение важные нефтегазовые проекты, реализация которых будет осуществлена в 2015-2019 годах.

В уходящем году было положено начало реализации совместного с Россией проекта «Евразия», направленного на геологическое изучение Прикаспийской впадины.

В области геологоразведки начаты работы по освоению месторождения Центральное, в состав созданного для этих целей совместного предприятия вошли нефтяные компании «КазМунайГаз», «Лукойл», «Газпром».

Некоторые положительные результаты были получены и в других секторах нефтегазовой отрасли. Так, в 2015 году сданы в эксплуатацию некоторые объекты, входящие в программу модернизации Атырауского НПЗ, в Актау запущена установка по производству модифицированного битума мощностью 120 тыс. тонн в год, на Тенгизе осуществлена отгрузка последней партии накопленных запасов серы. АО «Самрук-Казына» до конца года должно определиться с составом участников проекта строительства нефтегазохимического комплекса в Атырауской области.

Вместе с тем Казахстан, являясь владельцем собственных природных ресурсов, должен кардинально изменить сложившееся отношение к их разработке. Необходимо выработать принципиально новую экономическую политику по использованию одного из своих главных богатств – природного сырья, основанную на бережливости, экономической целесообразности, обеспечении долговременной экономической и экологической безопасности республики.

Правительство Казахстана объявило Каспийское море природным заповедником, в котором любая экономическая деятельность разрешается только с учетом особых экологических условий с целью охраны окружающей среды. В связи с этим все работы в казахстанском секторе Каспийского моря, проводимые нефтяными компаниями, должны планироваться и выполняться в соответствии с экологическими стандартами.

Нефтяная интеграция продолжается

Создание Таможенного союза, включившего в процесс экономического сотрудничества Казахстан, Россию и Беларусь, явилось стартовой позицией для решения многих проблем, особенно остро ощущавшихся в экономике стран. Следующий этап – формирование Евразийского экономического союза – связан с разработкой правовых, экономических, таможенных и иных документов, регламентирующих их всестороннюю деятельность для эффективного развития национальных экономик.

Одним из приоритетных направлений нахождения взаимовыгодных путей развития может стать разработка программ функционирования нефтегазового сектора.

На текущий момент страны ЕАЭС активно участвуют в реализации совместных проектов, связанных с использованием нефтегазовых ресурсов. Достаточно привести их небольшой перечень, чтобы показать масштабы взаимодействия в этом секторе экономики.

Так, в геологоразведке казахстанские и российские компании примут участие в реализации проекта «Евразия» – бурении сверхглубокой скважины (глубина 7-9 км) в Прикаспийской впадине. В нефтегазопереработке реализуется ряд совместных проектов: поставка российской нефти на Павлодарский и Шымкентский заводы, на белорусские заводы, переработка попутного газа и конденсата Карачаганакского месторождения на Оренбургском газоперерабатывающем заводе.

Проекты транспортировки нефти с казахстанских месторождений по маршруту Атырау – Самара и далее европейским потребителям, по системе Каспийского трубопроводного консорциума осуществляются совместно компаниями Казахстана и России. Проекты разработки нефтегазовых месторождений Казахстана – Тенгиза, Карачаганака, Кумколя, Каражанбаса и других, осуществляются совместно казахстанскими и российскими компаниями.

Все отмеченное свидетельствует о существующих тесных связях в этом секторе экономики между странами, входящими в состав ЕАЭС.

Следующим шагом, направленным на усиление интеграционных процессов, может стать создание единой организации, координирующей всю производственную деятельность нефтяной отрасли стран союза. Это направление интеграции позволит более эффективно использовать нефтегазовые ресурсы как для развития экспортного потенциала, так и в качестве исходного сырья для обеспечения нефтегазопереработки и нефтехимии.

Кроме того, создание такой структуры может повлиять на процесс аккумулирования финансовых ресурсов, использование которых будет осуществляться либо для решения текущих отраслевых проблем, либо для внедрения новых эффективных проектов, имеющих особое значение для экономики стран и требующих для реализации значительных инвестиционных вложений.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 29 декабря 2015 > № 1597299 Олег Егоров


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 декабря 2015 > № 1594131 Владимир Милов

Нефтяные качели: почему в 2016 году не стоит ждать стабильных цен

Владимир Милов

директор Института энергетической политики

В конце прошлого года автор этих строк рискнул сделать прогноз поведения нефтяных котировок в 2015-м: вопреки мнению большинства аналитиков, предсказывавших линейный возврат котировок к концу этого года к $80 и выше, я предположил, что теперь в течение ряда лет нас ждут «качели» — цена будет то падать до $40 или ниже, то возвращаться обратно, а целом в 2015-м будет находиться в коридоре $60-80. Хотя разлет прогнозов по цене на нефть в конце прошлого года был от $20 до $150, уже в феврале цены вернулись на уровень выше $60 и окончательно ушли ниже этой планки только в июле, а в целом среднегодовая цена Brent в 2015 г. составит $53, то есть в целом все оказалось близко к реальности.

Однако последнее затянувшееся падение цен заставило многих говорить о том, что теперь нефть по $40 и ниже — это надолго. Так ли это? Что происходит на мировом рынке и что может ждать нас в 2016-м?

Прежде всего, давление на цены вниз в последние полгода оказывали ослабевшие прогнозы по мировому спросу на нефть и поведение нефтедобывающих стран — членов ОПЕК. С ОПЕК были явно связаны завышенные ожидания: все полтора года с момента падения цен на нефть ниже $100 многие продолжали смотреть на ОПЕК как на организацию, способную что-то изменить. Однако это решительно невозможно, учитывая, что примерно 55% нефти ОПЕК добывают три страны, между которыми едва ли может быть достигнут консенсус по вопросам нефтедобычи: Саудовская Аравия, Ирак и Иран.

Ирак резко рванул в последние годы, и теперь его добыча вдвое превышает уровень десятилетней давности и лучших саддамовских лет. 4,2 млн баррелей в день — это абсолютный рекорд в истории страны. Правительство Ирака явно настроено и дальше извлекать выгоды из роста нефтедобычи, а операторами иракских месторождений, в отличие от многих других стран ОПЕК, являются международные инвесторы, которым совершенно не интересно сдерживать производство ради исполнения решений картеля. Среди них и российские компании: например, «Лукойл» и «Газпромнефть» за 9 месяцев этого года нарастили добычу в рамках своих иракских проектов на 40-60% к аналогичному периоду прошлого года. В целом за минувший год Ирак увеличил добычу почти на миллион баррелей в день.

Иран хотя и не показывает роста добычи (те же 2,9 млн баррелей в день, что и год назад, прогнозы оптимистов об агрессивном выходе дополнительных иранских объемов на рынок уже в этом году, как и следовало ожидать, не оправдались), но активно высказывает такие намерения в связи со снятием санкций. Частично такие возможности у него есть — официально свободная добывающая мощность превышает 700 000 баррелей в день. Вряд ли Ирану удастся добывать в ближайшие годы еще больше, так как государственные иранские нефтегазовые структуры не особо эффективны, а для международных инвесторов режим в Иране совсем непрост. Однако Иран, как и Ирак, вряд ли будет заинтересован брать на себя какие-то обязательства по снижению добычи в рамках ОПЕК.

Ну а остальные страны — члены ОПЕК в такой ситуации остаются в роли статистов, от которых мало что зависит. Саудовцам просто ничего не остается, как тоже увеличивать производство ради сохранения доли рынка: за год они нарастили добычу более чем на 600 тыс баррелей в день. Теория, что Саудовская Аравия якобы увеличивает добычу в рамках какого-то «заговора», чтобы кого-то «наказать», оказалась полностью несостоятельной: если бы это было так, то страна в результате не потеряла за год порядка $200 млрд от экспорта нефти по более низким ценам, при этом с рынка никакие конкуренты толком не вытеснены. Если бы саудовцы вели такую игру, то в итоге сами оказались бы проигравшими. Но никакого «заговора» в реальности не было, и действиями Эр-Рияда руководила другая логика: в ситуации, когда они не могут влиять на цены, а конкуренты активно наращивают добычу, есть реальный риск потерять долю рынка и еще больше денег, так что добычу следует наращивать.

Что они и делали, в результате чего избыток нефти (превышение добычи над спросом составило 1,6 млн баррелей в день в 3-м квартале этого года) продолжает способствовать затовариванию рынка — хранилища нефти и продуктов переполнены, что напрямую способствует обвалу цен последних недель.

Еще один важный сюжет — американские сланцевые производители оказались удивительно устойчивы к ценам нефти в $50 и ниже. Многие аналитики ожидали обвального падения сланцевой добычи уже при $60-70, однако начавшееся весной сокращение пока составило всего 400 000 баррелей в день, а сейчас темпы падения замедлились, несмотря на низкие цены, и какого-то катастрофического обвала в 2016 году не ожидается. Это еще раз подтверждает, что все разговоры о «заговоре саудовцев» несерьезны, никому не удалось выдавить американских сланцевых производителей с рынка, они стали только крепче. А стоит цене чуть отрасти, как они начнут бурить интенсивнее, то есть дополнительные объемы снова вернутся на рынок.

Так и работают те самые «качели».

Не нужно создавать никакой дорогостоящей инфраструктуры, а банкротства сервисных компаний лишь снизят издержки на новое бурение. Так что «заговоры» против сланцевых производителей не работают в принципе.

Тем не менее, чудес не бывает, и нынешнее изобилие не может продолжаться вечно. Еще весной-летом начали поступать данные о масштабном сокращении новых инвестиционных проектов, рассчитанных на дорогую нефть. Сейчас все более очевидно, что основной жертвой низких цен будет шельфовая добыча: нефтяные компании рекордными темпами сокращают объемы дополнительного бурения на выработанных шельфовых месторождениях и попросту бросают их, так как содержание инфраструктуры уже экономически невыгодно, а глубоководный шельф попросту не может приносить прибыль при ценах ниже $60-80 (сейчас эти проекты продолжают работать, часто в убыток, однако при сохранении низких цен они неизбежно будут сворачиваться).

Так что довольно значительные объемы добычи будут теперь уходить с рынка быстрее, что в перспективе может уравновесить нынешнее изобилие, создаваемое ускоренным ростом добычи в странах ОПЕК и высокой устойчивостью американской сланцевой добычи.

Таким образом, уже во второй половине 2016 года мы можем увидеть нефтяные цены, заметно превышающие сегодняшний уровень.

Есть ряд дополнительных факторов, которые могут потянуть цены вниз. Один из них — слабый спрос. Международное энергетическое агентство (МЭА) прогнозирует прирост спроса на нефть в 2016 году в 1,2 млн баррелей в день — существенно ниже прироста в этом году (1,8 млн). Впрочем, тут все может кардинально измениться, так как еще год назад МЭА прогнозировало прирост мирового спроса в 2015 году лишь на 0,9 млн баррелей в день, однако низкие цены и лучшая экономическая ситуация в мире, чем ожидалось, подстегнули потребление. Другой фактор — начало повышения ставки ФРС США, сигнализирующее, что эпоха заливания рынков дешевой ликвидностью окончена.

Непросто прогнозировать при наличии такого множества факторов, однако рискну предположить, что в 2016-м мы все же увидим нефтяные цены повыше текущих провальных значений — слишком много проектов сегодня не выдерживают $40 за баррель и ниже. Но главное — не стоит ожидать ни стабилизации нефти на низком уровне (большие объемы будут вынуждены уйти с рынка), ни возврата к высоким (нас сразу ждет новый раунд сланцевого бума, переизбыток нефти и падение цен). Следует предполагать, что на ближайшие несколько лет на рынке воцарятся «качели» — цена будет ходить туда-сюда вслед за текущими тенденциями, при этом у нее будут сильные ограничители и снизу, и сверху. Как это и происходило в 2015 году. И вот эти «качели» и есть новый мировой тренд.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 декабря 2015 > № 1594131 Владимир Милов


Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 23 декабря 2015 > № 1592239 Роман Панов

В настоящее время многие эксперты предупреждают, что, несмотря на существенное снижение цен на некоторые виды энергоносителей и сложную макроэкономическую ситуацию в России, снижение инвестиций в геологоразведку негативно скажется на функционировании всего добывающего комплекса страны в будущем. О перспективах российской геологоразведочной отрасли, а также необходимой помощи со стороны государства в интервью РИА Новости рассказал гендиректор Росгеологии Роман Панов. Беседовала Елена Давыденко.

— Ожидается ли снижение объемов геологоразведочных работ по итогам текущего года? Каковы ваши прогнозы на следующий год? Каковы перспективы отрасли, проблемные места?

— Действительно, нашими специалистами прогнозируется некоторое снижение объемов по итогам года и прорабатываются возможности по тому, как компенсировать это в следующем году.

Рынок геологоразведочных работ в РФ в денежном выражении в 2014 году составил более 300 миллиардов рублей. По итогам 2015 года мы ожидаем снижения до 260 миллиардов рублей. В следующем году по оптимистичному сценарию объемы останутся прежними, по консервативному — сократятся еще до 230 миллиардов рублей. Тем не менее мы уверены, что ситуация со снижением финансирования в отрасли временная. Геологоразведка — это инвестиции в будущее, в развитие. Без вложений в эту сферу, реализации крупных геологоразведочных проектов невозможно нормальное функционирование добывающего комплекса. Поэтому мы надеемся, что на горизонте 2020 года объемы рынка в России увеличатся до 324,4 миллиарда рублей. Это оптимистичный сценарий, заложенный в долгосрочной программе развития холдинга. Но нужно быть готовыми и к тому, что он останется на нынешнем уровне — порядка 260 миллиардов рублей.

Если говорить о проблемах геологоразведки, то они хорошо известны. Недофинансированность отрасли с начала 90-х годов прошлого века привела к технологическому отставанию отечественных предприятий, оттоку специалистов, старению кадров, падению престижа горно-геологических профессий. Сейчас ситуация постепенно выправляется. Государство уделяет пристальное внимание проблемам отрасли, была признана ее стратегическая значимость. Росгеология активно участвует в этой работе. Стать драйвером развития отечественной геологоразведки — вот основная задача, которая была поставлена перед холдингом на этапе его формирования. Мы по-прежнему намерены активно заниматься НИОКР, чтобы компенсировать технологическое отставание, уже сейчас реализуется программа технического перевооружения, также активно работаем над решением кадровых проблем в геологоразведке. Запущено несколько совместных с профильными вузами программ, привлекаем на работу и практику студентов, ведем профориентационную деятельность.

— Вы как-то сказали, что одна из задач Росгеологии заключается в привлечении внебюджетного финансирования в поисково-оценочную стадию. Удается ли привлекать инвесторов из внебюджетного сектора на фоне сокращения госфинансирования (на 20% в 2015 году)? Как относятся такие инвесторы к вложениям в российскую геологоразведку? Нужна ли помощь государства?

— Проекты с высокой ставкой доходности и приемлемым NPV (чистой приведенной стоимостью) всегда востребованы рынком. У нас есть, что предложить потенциальным инвесторам. Сейчас мы ведем активную работу, обсуждаем возможности реализации ряда достаточно интересных проектов. От государства, конечно, нужно многое для стимулирования притока частных инвестиций в геологоразведку. Прежде всего, налоговые льготы и изменения в законодательстве, которые снижали бы риски для инвесторов. Определенные позитивные изменения в этом отношении, нужно отметить, за последний год уже произошли. Например, нормативно-правовая база была усовершенствована так, что теперь недропользователь имеет гарантированное право получения лицензии на разведку и добычу открытого им месторождения.

— Вы ведете обработку данных зоны арктического шельфа. На каком этапе работа сейчас? Каковы результаты? Испытываете ли вы нехватку иностранного оборудования при выполнении этих работ?

— В настоящее время Росгеология осуществляет сейсморазведку на арктическом шельфе (преимущественно в транзитных зонах) по четырем государственным контрактам. Все задачи решаются согласно утвержденному графику. Несмотря на сложные климатические условия региона, отставаний нет, со всем справляемся.

Ведем изучение углеводородного потенциала зоны сочленения структур Полярного Урала, Пай-Хоя и Западно-Сибирской плиты. Это морское продолжение нефтегазоносной Ямальской области. Также проводится оценка перспектив нефтегазоносности дна Енисейского залива и Куршского залива Балтийского моря. Холдинг и дальше намерен развивать контрактную базу по работам на шельфе. У нас здесь есть определенные уникальные компетенции, в частности, в области работ в зоне мелководья. Это перспективный регион, рассчитываем на рост интереса инвесторов к таким проектам. В то же время мы активно занимаемся совершенствованием технологий и по другим направлениям морских работ. Ставим перед собой цель стать конкурентоспособным игроком не только на отечественном, но и на мировом рынке морской сейсморазведки.

Если говорить о перспективах российской Арктики, ее изучению существенно помогло бы возобновление программы параметрического бурения на арктических островах и шельфе. Для того чтобы получить наиболее точные данные по полезным ископаемым региона, представляется целесообразным пробурить шесть скважин как в нераспределенном, так и в распределенном фондах недр, поэтому реализовать проект возможно не только за счет федерального бюджета, но и с привлечением средств недропользователей в рамках государственно-частного партнерства. Росгеология готова взять на себя роль оператора данных работ. Пока проект находится в проработке.

Росгеология также обсуждает возможности изучения ряда территорий в транзитных зонах и в более северных широтах Арктики. Выполнение работ на перспективных участках северной окраины Арктического шельфа и континентального склона весьма дорогостояще ввиду необходимости привлечения ледоколов. Холдинг испытывает нехватку качественного оборудования нового поколения, неважно, импортного или отечественного производства, нового класса судов для ведения геологоразведки. Мы рассчитываем на решение этой проблемы за счет реализации программы модернизации. Отмечу, что и на имеющемся оборудовании такие предприятия холдинга, как "Дальморнефтегеофизика", "Севморнефтегеофизика", получают впечатляюще качественные результаты.

— Глава Минэнерго РФ ранее заявил, что считает возможным в текущих условиях расширение числа компаний, которые допущены к работам на шельфе, в первую очередь в области геологоразведки. Ожидаете ли вы роста конкуренции?

— Реализация проектов на шельфе требует наличия целого ряда компетенций, серьезного технического оснащения, опыта реализации таких проектов, специалистов высокого уровня в штате. Я не думаю, что допуск к таким работам сильно увеличит конкуренцию.

— Какие зарубежные проекты Росгеологии в приоритетах в текущем году? Какие будут в приоритете в следующем? Какова может быть в будущем доля зарубежных проектов в общем портфеле заказов Росгеологии?

— Все-таки главная задача Росгеологии — развитие минерально-сырьевой базы России. За рубежом мы в настоящее время устанавливаем отношения, ищем оптимальные варианты для выхода на международный рынок геологических и сервисных услуг. В приоритете — Африка и Ближний Восток. Прорабатываются проекты в Алжире, Иране, Ираке, Пакистане, ЮАР. Пока находимся на этапе согласования контрактов. В будущем году ориентируемся на страны Юго-Восточной Азии, в Африке — на Анголу, Гану, Мозамбик. Вероятно, на Судан. Возможность и необходимость выхода на тот или иной уровень сотрудничества за рубежом определяются целым рядом экономических и политических условий. Не только интересами бизнеса.

Как один из наиболее перспективных мы рассматриваем пакистанский рынок. В рамках рабочих визитов делегации Росгеологии в Пакистан 8 сентября было подписано соглашение о взаимопонимании между холдингом и компанией Oil and Gas Development Company Limited, в конце сентября аналогичное соглашение было заключено также с компанией Pakistan Petroleun Limited.

В рамках реализации подписанных меморандумов Росгеология готова выполнить для нефтегазовых предприятий Пакистана значительные объемы полевых работ по 2D и 3D сейсморазведке и интерпретации данных, провести поиски и геологоразведку на УВС, внедрить методы повышения нефтеотдачи пластов. Также важным направлением сотрудничества является обмен опытом и переподготовка кадров. Помимо этого, наши специалисты ведут переговоры с пакистанскими партнерами по возможному сотрудничеству в области гидрогеологии и проведению поисково-разведочных работ на твердые полезные ископаемые.

— Как обстоят дела с привлечением целевого кредита на совместные с PetroSA проекты через Новый банк развития БРИКС? Какие совместные проекты рассматриваются?

— Пока организация находится на этапе создания. Также идет работа и над пулом перспективных проектов.

— В последнее время бытует мнение, что в России в нераспределенном фонде по золоту ничего не осталось, кроме Сухого Лога, сейчас его лицензируют, и всё. Каково ваше экспертное мнение о состоянии минерально-сырьевой базы России по золоту? Есть ли еще у нас крупные месторождения драгоценных металлов и если есть, то какие, в каких регионах, на каких вы ведете ГРР? Есть ли такие месторождения, которые вы в ближайшее время можете передать в Роснедра для лицензирования — какие это месторождения, какие у них ресурсы/запасы, в каких они регионах? Каковы инвестиции в эти геологоразведочные работы?

— В существующей статистической отчетности прочно укоренилось представление о масштабности минерально-сырьевой базы золота в нашей стране. И по его запасам (около 12,7 тысяч тонн) мы действительно занимаем второе, после ЮАР, место в мире, а по учитываемому ресурсному потенциалу (Р1 + Р2 — 16,5 тысяч тонн, Р3 — 23,6 тысяч тонн) имеем значительные перспективы новых открытий. В соответствии с такой масштабной МСБ драгоценного металла Россия занимает и лидирующие позиции в мире по его добыче и производству (второе место после Китая). Имеются все основания надеяться, что в 2016-2017 годах, несмотря на кризис и санкции, мы преодолеем 300-тонный рубеж добычи в год, в первую очередь за счет активного вовлечения в разработку золоторудных и комплексных месторождений на Дальнем Востоке и юге Сибири.

Между тем считать, что проблем с сырьевым обеспечением подотрасли золота не существует, было бы глубоким заблуждением. В настоящее время большая часть коренных месторождений находится в распределенном фонде. В перечне нераспределенных запасов золота России (около 25%) основная доля принадлежит бедным рудам гигантского месторождения Сухой Лог в Иркутской области.

Таким образом, созданная к настоящему времени МСБ золота России характеризуется резким преобладанием коренных собственно золоторудных месторождений, которые и составят основу ее золотодобывающей промышленности на многие десятилетия вперед.

Крупные и сверхкрупные месторождения золота прогнозируются в труднодоступных регионах северо-востока, Дальнего Востока, Якутии и юга Сибири. На всех этих территориях Росгеология активно ведет поисковые работы. Хочу еще раз отметить: в портфеле Росгеологии есть перспективные объекты, но, чтобы они стали месторождениями, на них надо еще провести оценочные и разведочные работы. А это огромные инвестиции в десятки миллиардов рублей. И здесь без частногосударственного партнерства не обойтись.

Замечу, что, несмотря на существенную минерально-сырьевую базу, уровень обеспеченности запасами золотосодержащих руд в сопоставлении с уровнями ежегодной добычи вызывает серьезную озабоченность. В условиях реального увеличения до прогнозируемых объемов в 300-350 тонн золота в год обеспеченность драгоценным металлом (даже с учетом потенциала прогнозных ресурсов) не превышает 20-25 лет.

На госбалансе сегодня порядка 12,7 тысячи тонн, при этом, по ряду экспертных оценок, не менее 40% — это нерентабельные или условно рентабельные для освоения на среднесрочную перспективу запасы. Из оставшихся 7,6 тысячи тонн активных запасов не менее 25% составят потери по причине несовершенства технологий обогащения и извлечения. Это еще практически 2 тысячи тонн. Остается 5,6 тысячи тонн активных запасов, которых при ежегодной добыче в 300 тонн хватит на 20 лет.

Таким образом, буквально через 15-25 лет вместо реально возможного увеличения производства золота в стране мы столкнемся с обратной картиной. Как уже было сказано, причиной тому послужат недостаточное внимание к технологическим аспектам, а также необоснованное снижение геологоразведочных работ по воспроизводству МСБ коренного золота как со стороны государства, так и частных компаний. Думаю, при должном внимании к проблеме ее вполне можно решить: потенциал для открытия новых месторождений в нашей стране огромен.

Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 23 декабря 2015 > № 1592239 Роман Панов


Казахстан. Весь мир > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 21 декабря 2015 > № 1587959 Акбар Тукаев

Запуганный нефтяной рынок

О «победах» Саудовской Аравии, силе Индии и сланцевых запасах Казахстана

Акбар Тукаев, заместитель генерального директора Казахского института нефти и газа, перечислил наиболее важные, на его взгляд, события и тенденции нефтегазовой отрасли за 2015 год.

Одним из самых важных событий 2015 года, на его взгляд, стало 20-процентное сокращение инвестиций в разведку и добычу нефти в мире. Такое мощное снижение вложений в мировой нефтегазовой отрасли не случалось уже несколько десятилетий. Даже в 2008-2009 годах – в период финансового кризиса – сокращение инвестиций в нефтянку составило только 15%.

Следующий момент – количество буровых установок в мире впервые упало до уровня конца 1990-х годов. То есть откат по этому показателю произошел практически на двадцатилетие назад. По итогам ноября насчитывается приблизительно 2050 буровых установок, к концу года, скорее всего, останется около 2000.

Третье – срабатывание «нефтяных подушек безопасности». Практически все нефтедобывающие страны, Казахстан в их числе, имеют национальные или нефтяные фонды – копили по нескольку десятилетий. В 2015 году все фонды потеряли в своих объемах. Самый малый уровень потерь – по осторожным оценкам, на 10%, и это только благодаря тому, что средства вложены, например, в акции высокотехнологичных компаний, как у Норвегии.

Ключевым фактором снижения цен на нефть стал Индекс доллара США. С 1970-х годов он влияет на цены на нефть, а в этом году достиг отметки в 100 пунктов. Такое в последний раз происходило в 2002 году. Известно, что если Индекс доллара США растет, то, что бы ни происходило на рынке, цена на нефть падает. Для полного «счастья» еще не хватало повышения ставки ФРС США (ставку повысили 16 декабря на 25 б.п., до 0,25-0,5%).

Я считаю, что в этом году произошел масштабный информационный бум негативного освещения нефтяного рынка. Причем это касается крупных зарубежных изданий, таких как Financial Times, Wall Street Journal и др. Эти СМИ читают лица, которые участвуют в деятельности нефтяных рынков, и пессимизм передается и им. Если говорить о странах, то хочу отметить, что продолжается потеря Саудовской Аравией рынка Северной Америки, в частности рынка США. В 2014 году саудиты заявили, что будут бороться за долю на рынке Соединенных Штатов, объявили войну сланцевой нефти. А что получается? В 2013 году королевство поставляло в США 1,4 млн барр./сут., в 2014 году, начав бороться за долю, достигло 1,2 млн барр./сут., по итогам 2015 года поставки идут на уровне 1,1 млн барр./сут. Эффективность действий зашкаливает!

Кроме того, по его мнению, особый вопрос составляют Китай и Индия. Сейчас мы говорим: «Китай – вторая страна мира по потреблению нефти». Однако несколько в тени остается Индия. Недавно эта страна стала четвертой по потреблению нефти, в следующем году, по моим расчетам, скорее всего, обгонит Японию и займет третью позицию. Надо учитывать, что в Китае в течение примерно 25 лет экономический рост составлял по 7% и выше. В Индии же несколько лет назад была проведена реформа государственной статистики и осуществлен переход на международные стандарты. И выяснилось, что на самом деле показатели экономического роста этой страны существенно выше, чем она считала сама для себя. Теперь получается, что Индия как никто другой близка к Китаю в части агрессивного экономического продвижения. Я думаю, уже в следующем году она, скорее всего, станет третьей в топе потребителей нефти, а лет через 10 сможет и с Китаем побороться за то, кто больше нефти потребляет.

По Казахстану хотел бы отметить два момента. Во-первых, интереснейшая новость пришла в середине декабря из Управления энергетической информации США. «Пока мы лет пять только рассуждаем о том, есть ли у нас сланцевые ресурсы, американцы добавили Казахстан к четырем десяткам государств мира со значимым сланцевым потенциалом. По их оценке, наше государство обладает запасами в 27,5 трлн кубических футов сланцевого газа и 11 млрд баррелей нефти в низкопроницаемых коллекторах. В результате по «сланцевой» нефти Казахстан обладает 3% мировых запасов, а наши запасы газа потенциально увеличиваются на треть.

Во-вторых, о печальном. Я хотел бы отметить отсутствие изменений в структуре экспорта нашей страны. В течение последнего десятилетия доля нефти в ней составляла около 70%. Сейчас цены упали более чем в два раза, а доля в экспорте осталась почти такой же. Это говорит о том, что не происходит существенного развития других секторов экономики, которые могли бы подхватить «знамя нефтянки». Но в то же время надо смотреть на эту ситуацию позитивно: это урок нам за отсутствие должного внимания к диверсификации экономики. Мы должны уже не абстрактно работать без нефтяных доходов, а в реальном режиме. Сложившаяся ситуация, я думаю, послужит импульсом к развитию казахстанской экономики. Что касается прогнозов. В начале этого года я говорил о том, что период низких цен на черное золото продлится максимум 1,5-2 года. Остаюсь при этом мнении. Мой прогноз: к концу 2016 года цена на Brent вырастет до 70 долларов за баррель, но среднегодовая цена останется на уровне 50 долларов за баррель.

Казахстан. Весь мир > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 21 декабря 2015 > № 1587959 Акбар Тукаев


Саудовская Аравия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 21 декабря 2015 > № 1587952 Юрий Сигов

Есть ли выход из «нефтяного тупика»?

Никто не ведает, какой будет цена «черного золота»в наступающем году. И никто не знает, что с этим делать

Юрий Сигов, Вашингтон

Пока многочисленные эксперты думают- гадают, что же будет с мировыми ценами на нефть в ближайшие месяцы, а большие начальники, заправляющие в Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) вместо снижения добычи (для роста мировых цен) эту самую добычу решили нарастить, в очередной раз позабытой осталась главная проблема всех нефтедобывающих стран - насущная необходимость диверсификации их экономик.

То, что об этом ежегодно в своих посланиях да обращениях к нации говорят первые лица государств, «замешанных» на нефтедобыче - давно уже всем привычное явление. Грозятся эти первые лица и увеличением ассигнований на науку и новые технологии, выделением средств на развитие альтернативных источников энергии. И даже надеются на то, что очень скоро нефть вообще никому в мире не понадобится. Но вот подишь ты: как грозило падение мировых цен на нефть неслыханными бедами и напастями всем нефте-добывающим государствам, так воз и ныне паркуется все там же.

Итак, что же будет с нефтяными ценами на ближайщие месяцы? Чем это обернется для мировой экономики? Что делать всем тем, кто нефтью единой до сих пор жив-здоров, и на что-то иное в плане доходов в казну государственную не расчитывает? И как все-таки сделать так, чтобы заседания разных чиновников от ОПЕК не наносили столь уж разрушительного ущерба тем государствам, где по нефтяным раскладам верстается не просто госбюджет, но и реально определяется благосостояние (или отсутствие такового) для подавляюшей части собственного населения?

ОПЕК надо давно ликвидировать. Но никому это не нужно, а сами эти граждане добровольно по своим «нефте-камерам» не разбегутся

Начнем с самых элементарных сюжетов, осознав которые можно хотя бы приблизительно просчитать, что будет на мировых нефтяных рынках на ближайшие несколько месяцев. Вот на недавнем заседании представителей стран ОПЕК было решено увеличить добычу нефти теми, кто входит в эту контору-картель. Логика вроде бы «от сумашествия» - товар итак стоит в три раза меньше, чем полтора года назад. А производители еще намерены больше его выбрасывать на давно перенасыщенный рынок, и тем самым снижать цены на «черное золото» до попросту неприличных цифр.

Утверждают некоторые эксперты и о 40 долларах за баррель в ближайшие пару недель, а кто-то и совсем пессиместичен - меньше 30 долларов видят такие персонажи цену уже к началу марта будущего года. При этом не забудьте: больше половины нефтедобывающих стран не входят в ОПЕК, им никакие тамошние решения да квоты- не указ. Но они ведь тоже - игроки нефтяного рынка, свою нефть они туда регулярно все равно подбрасывают, поэтому, чем ее там будет больше, тем цены на «черное золото» будут все ниже.

Ко всему подобному «ОПЕК- заговору» по росту добычи нефти следует добавить и весьма непростую ситуацию, которая нынче складывается на газовых рынках, что напрямую касается таких стран, как России и Туркменистана. «Турецкому потоку» фактически уже подписан смертный приговор (пока господин Эрдоган находится у руля в Анкаре), никакого Транс-каспия из Туркменистана в Европу не допустят ни Россия, ни Иран. А Китай если и будет закупать у России газ (помните такой активно рекламировавшийся проект как «Сила Сибири»?), то совсем не в тех объемах, на которые расчитывали изначально в Москве.

Самое же важное во всей этой смутной ситуации вот что: ОПЕК давно уже перестала хотя бы элементарно регулировать мировые цены на нефть, для чего, собственно говоря, ее в 1960 году и создавали. Если товара на рынке становится много, то его «попридерживали», и тем самым увеличивают его мировую стоимость. И наоборот. Но ОПЕК давно уже подобным регулированием спроса-цены на нефть не занимается. Каждый там гребет в своей «нефте-лодке», и всем до всех остальных - по «большому барабану».

Замечу, что если еще пару лет назад целый ряд стран рассматривал возможность вступления в ОПЕК, а кое-кого (типа Индонезии) туда даже официально приглашали, то сейчас на повестке дня вопрос совсем другого содержания: а кому нужна эта группа стран, где каждый себе- командир, где министры энергетики не в состоянии ни о чем конкретном и скоординированном договориться? И где решения, принимаемые узкой кучкой лиц не только никакого влияния на рынок не оказывают, но только вносят все больше хаоса и неопределенности во всю энергетическую картину мира (которая итак от многочисленных геополитических конфликтов сама по себе не внушает оптимизма)?

Ведь действительно наблюдается какой-то международный нефте-абсурд. Все кругом ждут каждого очередного заседания министров энергетики стран ОПЕК (а следующая их встреча намечается аж на июнь будущего года, и это если не произойдет до этого чего-то совсем уж нефте-обвального). А как только такая встреча проходит, то никто и ничего не может по ее результатам понять.

Вроде бы снижение цен на нефть бьет по бюджетам прежде всего нефте-добывающих государств, включая и тех, кто в ОПЕК не входит (Россия, Казахстан, Азербайджан, Мексика, США, Норвегия и так далее). Но собрались дядечки из ОПЕК - нарастить решили еще добычу, снизили тем самым мировые цены, и сами же себе (в первую очередь) нанесли совершенно конкретный финансовый ущерб, исчисляющийся в миллиардах долларов. Ради чего? Может быть, они совсем выжили из ума, и сами себя решили уничтожить?

К примеру, та же Саудовская Аравия, которая единоначально «рулит» в ОПЕК, снижением цен на нефть фактически подрубает финансовую основу собственного благополучия. Растет внешний долг королевства, урезаются многочисленные государственные программы соцподдержки, а посему народ явно начнет выражать по этому поводу недовольство. И тем самым Саудовская династия оказывается перед лицом кризиса самого существования государства. Тогда зачем она все это делает: ей что, движет безудержная жажда похоронить американскую сланцевую нефтедобычу, и вновь установить исключительно саудовскую монополию на нефтепродажи на мировых рынках?

Иран здесь виноват лишь частично. Больше виноваты слухи и домыслы вокруг его энергетики

Еще одна нефте-загадка последних месяцев- это Иран, ядерная сделка между Тегераном и Вашингтоном, и якобы возможность снятия санкций с Ирана уже в самом ближайшем будущем. А если такое произойдет (если), то вроде как нефть из Ирана сразу же должна политься на мировые рынки, и тогда уже баррель «черного золота» будет стоить то ли 20, то ли даже 10 долларов. Самое поразительное, что все подобное на полном серьезе обсуждают очень даже с виду авторитетные персонажи из мира нефте-прогнозов. И чем больше подобных обсуждений -рассуждений, тем нефть на самом деле на мировых рынках стабильно продолжает дешеветь.

Та же ОПЕК, куда Иран, между прочим, входит несмотря ни на какие санкции, свои последние решения об увеличении добычи мотивирует именно «иранским фактором». Дескать, санкции против Ирана все равно снимут (интересно, кто этой публике подобное внушил?), а значит, это автоматически вернет Тегеран на передовые позиции в энергетическом мире. Со всеми вытекающими отсюда последствиями - то есть еще большим снижением стоимости нефти на мировых рынках.

Пока на долю стран ОПЕК приходится более 40 процентов мировой нефтедобычи, но вся ее политика - полная неопределенность - причем абсолютно во всем. Та же самая картина - и вокруг Ирана с его нефтезапасами, экспортом и элементарной геополитикой в зоне Персидского (Арабского) залива. А это - прямое противостояние с Саудовской Аравией, усиление роли Ирана в Сирии и Ираке (который тоже вот-вот по полной программе вернется на мировые нефтяные рынки, где пока Багдад работает явно не в полную мощь), а также возможное сотрудничество в энергетической сфере России, Азербайджана и Ирана.

В итоге вся эта неопределенность напрямую дает во-первых, возможность самому Ирану выбирать для себя и форму поведения в рядах ОПЕК, а также в отношениях со своими нынешними и будущими клиентами (это на случай, если санкции против Тегерана на самом деле будут постепенно отменяться, что далеко еще не факт). А во-вторых, Иран может одновременно разыгрывать сразу несколько нефте-газовых карт - и с Туркменистаном, и с Россией, и с Азербайджаном, и в отношениях с Индией и Пакистаном (плюс добавим сюда существенные газовые возможности иранцев).

Все это будет напрямую влиять как на мировые цены на нефть, так и подспудно «подвешивать» любые иные энергетические расклады- как вокруг Каспия, так и самого региона Персидского (Арабского) залива. Ведь свистопляска вокруг Сирии - только вершина огромного «айсберга региональной нестабильности», которая будет очень длительное время еще оказывать прямое влияние на мировые цены на нефть. Плюс заставлять «играть в геополитику» здесь и те государства, которые от здешних краев расположены на очень почтительном расстоянии.

Америке заграничная нефть больше не нужна. Но и со странами ОПЕК американцам нужно срочно что-то делать

Теперь - о самом влиятельном, и пока держащемся несколько в тени нефтяном игроке рынка - Соединенных Штатах. Почти все эксперты твердят в один голос, что вся эта эпопея с падением цен на нефть устроена саудитами для того, чтобы не столько России чем-то насолить, сколько похоронить сланцевую промышленность США. Эти ребята - прямые конкуренты саудитам на мировых рынках. А поскольку Эр-Рияд может себе позволить жить-не особо тужить и при ценах в 10 долларов за баррель нефти (для сланца в Соединенных Штатах добыча имеет смысл только при цене как минимум в 65-70 долларов за «бочку»), то борьба на истощение будет вестись саудовцами и дальше.

«Победный конец» здесь предусматривает полный отказ американцев от собственного производства нефти, и признание того факта, что Вашингтон не может по своему усмотрению определять мировые цены на «черное золото». Но тут вот какие интересные реалии наблюдаются. Сама Америка нефтью перезатоварена и перенасыщена. США итак покупают втрое меньше нефти на мировых рынках, чем еще 10 лет назад. Многие рынки, которые раньше работали только на Америку, нынче для нее вообще не имеют никакого значения.

Почти ничего не покупает Америка из нефти в Африке, соседняя Мексика, которая раньше экспортировала нефть в США теперь сама у них намерена приобретать «черное золото». Все меньше поставляет в Соединенные Штаты нефти Венесуэла, а Катар, который понастроил на побережье Техаса несколько терминалов для поставок в Америку сжиженного газа, нынче срочно пристраивает свое сырье в Европу и Азию. Свои же сланцевые компании не просто сделали за последние 6-7 лет Америку почти полностью нефте-снабжаемой собственными ресурсами, но и позволили американскому правительству строить совершенно иную политику в отношении нефте-экспортирующих государств, нежели это было еще несколько лет назад.

В Саудовской Аравии, правда, ждут, что еще годик-два, и американские сланцевые компании пойдут по миру, разорятся и те, кто сланцевые энергоресурсы добывал в соседней Канаде (в том же канадском Калгари более половины нефтяных компаний временно уже приостановили свою работу. Но как показывает практика, нет ничего более постоянного, чем временное). А если это произойдет, то тогда те же саудовцы легко могут вновь поднять мировые цены на нефть до 100-120 долларов за баррель, и уже вроде как от американских конкурентов ни в чем не зависеть.

Но так может быть только в теории, которая полностью оторвана от жизни. Прежде всего, Саудовская Аравия находится полностью под финансовым и военным контролем США. Американцы в любой момент могут так «построить» тамошнего короля с его двором и ближайшими родственниками, что само существование королевства в его нынешних границах тут же будет поставлено под очень большой вопрос.

Почему так до сих пор не произошло? Просто на сегодняшний день Америке Саудовская Аравия нужна для решения ряда ближневосточных проблем, и конкретно США нынешнее падение мировых цен на нефть не особо задевает. Плюс саудовская игра на понижение мировых цен бьет по карману двух главных геополитических противников Соединенных Штатов - России и Ирана (к тому же непросто и Венесуэле, но с ней Вашингтону после смерти У. Чавеса разбираться стало намного легче).

И тут вновь для стран-экспортеров нефти (прежде всего - России, Казахстана и Азербайджана) на повестку дня выходит главный, и ставший уже вечным вопрос. Почему до сих пор «игры в котировки» стран ОПЕК, США, кого-то еще напрямую угрожают национальной безопасности вышеупомянутых государств? Почему падение цен на нефть на мировых рынках, к чему ни одна из вышеперечисленных постсоветских стран не имеет никакого отношения, бьет их под самый «дых» уже не в первый раз? И сколько подобное положение дел будет продолжаться?

Здесь надо прежде всего отметить тот факт, что рынки всех трех постсоветских нефте-экспортирующих республик - очень емкие, и могут работать при тесном взаимодействии почти полностью только на себя. В той же России все эти два года так называемых «западных санкций» идет самый натуральный саботаж. Российские правящие круги при всем своем словесном якобы патриотизме ждут-не дождутся, когда же эти самые западные санкции закончатся. А вместо развития собственного производства все время стонут, что цены на нефть вновь снизились, а значит, они смогут меньше (и уже меньше на Западе, чем на Востоке) приобрести тех или иных промышленных и продовольственных товаров.

Тоже самое касается и Казахстана, против которого санкции никто не вводил, но который повязан с Россией массой внешних соглашений, включая и торгово-экономические. А ведь имеющиеся деньги из госкармана надо тратить на развитие своей страны, национального аграрного и промышленного сектора. И тогда никакие мировые цены на нефть и их падение не будут угрожать национальной безопасности страны. Плюс нужен здоровый протекционизм собственной экономики. А вступление в разного рода ассоциации свободной торговли, где вся «свобода» - это беспрекословное подчинение тем, кто сильнее, влиятельнее и просто циничнее.

А пока этого всего не будет, любое движение мизинца левой ноги министра энергетики Саудовской Аравии или клерка штаб-квартиры ОПЕК в Вене будет повергать в полное уныние руководство десятков стран мира. Которые сами нефть на внешние рынки по-прежнему при любых ценах экспортируют, но ничего кроме нефти для обеспечения нормальной жизни собственного населения производить так до сих пор и не научились.

Саудовская Аравия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 21 декабря 2015 > № 1587952 Юрий Сигов


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 декабря 2015 > № 1576182 Михаил Крутихин

Россия и Запад: политика эпохи дешевой нефти

Михаил Крутихин, партнер консалтинговой компании RusEnergy

Хорошие отношения с западными странами нужны для изменения российской экономической модели

За последний месяц я много путешествовал, довелось выступать в Государственном департаменте США, Гарварде, немецком Бундестаге, встречаться с чиновниками, менеджерами, учеными и журналистами. Все, кого я встречал, пытаются понять, как им относиться к России, которая, при всем огромном потенциале рынка, из-за политической непредсказуемости превратилась в минное поле для инвестора.

При этом можно услышать оптимистические заявления. «Мы запустили сельскохозяйственный бизнес на Дальнем Востоке», «Мы ищем новые добычные проекты в Западной Сибири», «Мы хотим ворваться в нефтехимическую отрасль России» — лишь некоторые из них. Проблемы с коррупцией и откатами? «Мы научились жить в таких условиях, взгляните на африканские страны, где мы продолжаем работать». Господство неэффективных госкорпораций? «Это ничего по сравнению с Саудовской Аравией или Катаром». «Да, низкий уровень защиты инвестиций остается большой проблемой, но правильные связи могут серьезно помочь». Санкции? «Они затрудняют долгосрочное финансирование, но и с этим можно жить».

Итак, business as usual?

И да и нет. Любой бизнесмен с российским опытом признает, что политические события в самой России и за ее пределами создают реальные проблемы. Нынешняя система власти не стимулирует развитие открытой рыночной экономики, которой нужна демократия. Возвращение к риторике холодной войны и военные операции за границей не упрощают ситуации. Бывшие союзники становятся врагами буквально за ночь, политические конфликты накладываются друг на друга. «Когда ваше правительство отказывается говорить с моим правительством, какой прок в бизнес-конференциях?» — говорили мне.

Некоторые европейские страны, зависимые от российских поставок энергоресурсов, пытаются уберечь отношения с Москвой от политических проблем. До поры до времени помогала политика «шредеризации» — культивирования и поддержки друзей на Западе. Но теперь, в ситуации избытка углеводородов на мировом рынке, легкого доступа к дешевой нефти и сжиженному газу, зависимость Европы от России быстро слабеет.

Нефть в России становится все труднее добывать. В случае с трудноизвлекаемыми запасами нужно инвестировать около $80 в производство одного барреля нефти на суше или почти $150, чтобы извлечь его из арктического шельфа. Низкие цены лишают подобные планы перспектив, компании теперь не хотят начинать проекты со сроком окупаемости три года или более. «Газпром» пробурил так много скважин, что может добавить еще одну Европу в число своих клиентов — вот только где взять такую вторую Европу, способную купить и потребить все эти излишки газа? Забудьте оптимистические ожидания по поводу Китая, который не нуждается в большом объеме российского газа, забудьте российские проекты в сфере СПГ, которые не могут конкурировать с поставками сжиженного газа из Катара, Австралии, Африки и Северной Америки.

Сокращение нефтегазовых рынков подрывает основу российской экономики и сокращает приток средств в федеральный бюджет. Казалось бы, самое время искать другую парадигму экономического развития, не основанную на экспорте природных ресурсов.

Именно в этом повороте могли бы помочь промышленно развитые и постиндустриальные страны с их огромными финансовыми ресурсами, передовыми технологиями и эффективными методами управления. Российский рынок все еще является огромным соблазном для западного бизнеса, но могут ли инвесторы игнорировать политические риски и все более решительный курс Москвы на самоизоляцию? Получит ли Россия западную помощь в строительстве новой экономической модели?

Проект «Северный поток-2» — хороший пример этой дилеммы.

Солидные западные компании ищут в проекте газопровода через Балтийское море возможность для крупных инвестиций. Укрепление энергетической инфраструктуры выгодно Европе, тем более что «Газпром» обещает новые привлекательные условия. Существует, однако, загвоздка: перенаправление российского экспорта газа со старых маршрутов в сторону Балтийского моря будет иметь драматические последствия для «больной страны» Европы — Украины. Европейская комиссия сейчас спорит об этом с некоторыми восточными членами ЕС. Это открытая конфронтация между коммерческими интересами и политикой, и исход далеко не ясен. Европейская комиссия, очевидно, постарается разрешить конфликт, и в долгосрочной перспективе бизнес может стать победителем.

Вряд ли стоит рассматривать каждый крупный западный проект в России или с российским участием как поле боя политических и коммерческих мотивов. Американские и европейские компании по-прежнему считают Россию золотым дном. Их боссы готовы бросить вызов политикам и развивать отношения с российскими коллегами, игнорируя сомнительную репутацию Кремля. Это упрощает задачу нового сближения России и Запада, но важно, чтобы Кремль отказался от строительства отношений с западными странами в духе холодной войны.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 декабря 2015 > № 1576182 Михаил Крутихин


Евросоюз. Турция. РФ > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 9 декабря 2015 > № 1573677 Юрий Сигов

Связаны одной трубою

Росссийский газ может вообще не попасть в Европу, а энергоресурсам из Центральной Азии в европейском направлении могут теперь «перекрыть кислород»

Юрий Сигов, Вашингтон

Последние события в отношениях России и Турции могут вполне перерисовать всю картину взаимосвязей не только между этими государствами, но и региона Центральной Азии. Слишком многое здесь завязано на сотрудничестве с Турцией и Россией, и слишком много конкретных точек соприкосновения двух стран именно в центральноазиатском регионе, чтобы нынешнее обострение взаимоотношений Москвы и Анкары осталось бы где-то в стороне.

Можно много здесь вновь и вновь толковать о вездесущей геополитике. Можно обсудить и личные отношения первых лиц двух стран, каждое из которых- сам себе первый командир, и никакого «пырхания» с противоположной стороны ни за что не потерпит. Но куда интереснее будет посмотреть на то, чем нынешний конфликт в российско-турецких отношениях обернется для «большой энергетики». Причем не только двусторонней по оси Москва-Анкара, но и той, что кормит как минимум три государства Центральной Азии.

Проблема эта чрезвычайно важна даже не столько на ближайшую перспективу, сколько на более отдаленные планы, вынашиваемые не только главными потребителями центральноазиатских энергоресурсов в странах Евросоюза, но и взаимоотношения между Россией и государствами региона. Ведь российские нефть и газ по-прежнему в существенных масштабах идут именно в Европу (сколько бы та не вводила против Москвы санкций). А вот что будет теперь после конфликта на турецком направлении для российской стороны - очень даже большой вопрос.

«Южный», «Турецкий», кто следующий?

Начну с наиболее амбициозного проекта российско-турецкого газового сотрудничества, который возник на почве полного бардака в российско-украинских отношениях, и их дальнейшей бесперспективности с точки зрения какого-то вменяемого газового транзита в европейском направлении. Напомню, что Украину российское руководство решило оставить «на обочине», а пустить свои газовые поставки в единую Европу именно через Турцию.

Тут следует кое-что изначально уточнить, потому как без имеющихся в подобном проекте чисто морально-идеологических нюансов вообще не понять, зачем вся эта «каша» с так называемым проектом «Турецкий поток» заваривалась. И что заведомо грозило ей не просто помешать теоретически, но и на практике реализовать любую подобную, причем выгодную обеим сторонам с виду сделку.

Итак, Европа уже не первый год жалуется на то, что ей надо как можно быстрее «избавиться» от якобы российской энергетической монополии, и по газу - в первую очередь. Заместителями российского газа сразу же подвязывались страны Центральной Азии и Азербайджан. То, что для российских поставок есть все - и инфраструктура, и договариваемость по ценам, и надежность добычи и продаж - так вот все это никаким европейским разумом к сведению не принималось. Надо было непременно рвать все газовые дела именно с Россией - и точка.

Еще до украинских событий Россия пыталась любыми путями отказаться от транзита по старым маршрутам, и предлагала Европе так называемый «Южный поток». То есть запустить газ по дну Черного моря через Болгарию, Грецию - и далее уже на южно-европейские рынки и на Балканы. Но тут опять вмешалась «большая политика», и по указанию из Вашингтона страны ЕС (Болгария в первую очередь) вдруг (хотя все это было ясно изначально) отказала России в прокладке трубы «Южного потока» через свою территорию.

Замену тут же нашли вроде бы в Азербайджане и Туркменистане, опять потянулись косяки евросоюзных чиновников с визитами в Ашхабад и Баку. И хотя толку во всей этой суете было «ноль», «Южный поток» был прикрыт. Россия от досады поругала в очередной раз «продажную Болгарию», и тогда-то решено было сделать ставку в подобных газовых поставках в Европу на вроде как «почти нейтральную» Турцию.

Турок подобный вариант устраивал, потому как они по чисто складывающейся политической конъюктуре становились главными распорядителями российского газа (о газе, идущем в Турцию из Азербайджана можно давно уже не говорить: здесь именно Анкара диктует и цены на газ, и величину скидок, которые турки легко выбивают из азербайджанцев, и многое другое). Москву подобный расклад вроде как не особо беспокоил, потому как надо было как можно быстрее отказываться от украинского газового транзита. А турецкая сторона в этой ситуации вроде выступала в роли «единственного спасителя» для Москвы.

И тут случилось самое интересное. После прошлогоднего визита в Турцию российского президента было решено запустить «Турецкий поток», по которому российский газ частично попадал бы и на турецкий рынок, а остальное шло бы в Европу. Начались даже кое-какие подготовительные работы, стали считать сколько ниток трубопровода понадобится (сошлись на четырех). А сами турки тут же стали буквально выцыганивать из России очень даже неслабые скидки на будущие поставки российского газа. Да и к тем поставкам, которые попадали в Турцию ранее, Анкара также стала настаивать на «более льготной цене».

Не буду здесь обременять цифрами всех тех расчетов по поставкам российского газа, которыми мучали себя многочисленные эксперты в течение всего этого года. Скажу только, что планы самого проекта менялись за это время неоднократно, мощность «Турецкого потока» пересматривалась в сторону ее снижения из-за просто грабительских условий, которые навязывали турки Москве. При этом за все эти месяцы так и не было подписано межправительственное соглашение по проекту. То есть реальная договорная основа для любых проектов подобного масштаба и денежной стоимости.

Для пущей важности ссылались при этом на то, что в Турции никак не могут вроде бы сформировать правительство. Но суть дела оставалась совершенно иной: Анкара поставила своей задачей как можно дольше шантажировать Россию проектом, как можно быстрее проталкивать сооружение газопровода с другим, куда более податливым партнером - Азербайджаном. И тем временем внимательно смотреть за тем, что будет дальше по Ирану и возможному снятию с него международных санкций.

Российский газ будем заменяться в Турции катарским. Далее - участие Анкары в единой команде с Брюсселем по прокладке Транскаспийского газопровода

Что же делать с «Турецким потоком» теперь, когда его осуществление после «самолетного конфликта» между Москвой и Анкарой становится просто нереальным? Схема вырисовывается следующая. Сам «Турецкий поток» будет почти гарантировано свернут (тем более, что с ним никто по-серьезному и не вел работ), и с этим российской стороне изначально надо было смириться.

То, что Турция пока получает газ из России, в том числе и в сжиженном виде- дело времени. Уже на следующий год турки хотят, как минимум четверть поставок в сжиженном виде из России перекрыть закупками газ в Катаре. Дополнительные средства турецкая сторона выделяет и на форсирование проекта ТАНАП с Азербайджаном, чтобы получать недостающие из России кубометры «голубого топлива» именно с азербайджанских месторождений Каспийского моря.

Не забыли турки и про Туркменистан. Они теперь не просто грозятся словесно, но и на практике совместно с европейцами станут долбить и Баку, и Ашхабад насчет Транскаспийского газопровода, чтобы притащить в турецкие хранилища туркменский газ. Здесь, правда, мало что будет зависеть, что от Туркменистана, что Азербайджана. И Россия, и Иран могут этому варианту газового снабжения что Турции, что стран ЕС перекрыть кислород по полной программе. Причем не исключено, что с угрозой применения военной силы.

Что также еще показательно: что отдельные турецкие эксперты, что российские пытаются выдать желаемое за действительное, и намекают на то, что вообще-то Турция вовсе не отказывается от газового сотрудничества с Россией. И даже вроде бы нуждается в нем как никогда ранее. Поэтому вся эта история со сбитым российским самолетом над Сирией должна «вот-вот» отойти на второй план. И тогда вроде как о «Турецком потоке» обе стороны опять вспомнят.

Но подобные рассуждения - явно от лукавого. Никакого улучшения отношений между Россией и Турцией не только не намечается, но конфликт между двумя странами будет и дальше углубляться, чему есть вполне объективные причины. И та, и другая сторона просто обязаны проявить твердость, чтобы «потенциальному партнеру» больше было неповадно вести себя так, как получается на данном этапе. А соответственно ни о каком что «Турецком», что ином газовом потоке рассуждать сейчас просто неуместно.

Да и та же Украина за прошедшие полтора года как перевалочная база для российского газа, идущего в Европу, ничуть «надежнее» для Москвы не стала. То есть российской стороне все равно придется что-то решительное предпринимать, чтобы основной продукт своего экспорта - природный газ своему главному потребителю - странам Евросоюза все-таки доставлять.

«Европейская газовая засада» для России, и что с этого может поиметь Центральная Азия?

И здесь очень мутные перспективы вырисовываются с поставками российского газа в Европу по любым, альтернативным турецким и украинским направлениям. То есть опять-таки обычная логика нормального, взаимовыгодного сотрудничества между Россией и ЕС уступает место чисто политической бессмысленной конъюктуре, и нежеланию руководства Евросоюза сохранять с Москвой какие-то взамовменяемые отношения.

И вот еще что важно. У России долгое время была надежда на так называемый «Северный поток», по которому газ под водами Балтики пропускался в Германию, а уже оттуда - по всей «заинтересованной в нем» Европе. С учетом влияния Германии и ее конкретного экономического интереса российское руководство было уверено в том, что именно «Северный поток» в случае обострения конфликта с Украиной и Турцией все равно доставит газ из России в Европу.

Но тут в очередной раз командующие внешней политикой в Москве лица полностью просчитались. Они, как и в случае с Украиной, совершенно не принимали во внимание то, что нынешняя Европа - не просто никакой не партнер для России, а ее чуть ли не основной противник. Вне зависимости от того, делают ли это европейские руководители по своей собственной инициативе, или им указывают на необходимость подобного поведения из-за океана.

Так вот маленькие, но гордые девять стран ЕС (некоторые из которых еще вчера вроде бы нельзя было заподозрить в каких-то совсем уж анти-российских настроениях) выступили против этого проекта. И посчитали, что Европа опять-таки «слишком будет зависеть от российского газа в то время, как ситуация вокруг Украины остается нестабильной». С точки зрения опять-таки нормальной логики подобное заявление иначе как бредом не назовешь. Но вот только вся сегодняшняя мировая политика - этот тот самый бредовый абсурд, к которому постепенно все вокруг привыкают как к обыденному и общепринятому явлению.

Кстати, обе нитки «Северного потока» финансируются немецкими банками, и в Москве надеются на то, что Германия как «старшая по обще-европейскому бараку» просто цыкнет на всякие там Эстонии с Румыниями и «Северный поток» сохранит. Но тут не следует так уж на подобное надеяться. На саму Германию может очень даже неслабо надавить Америка, и тогда лавочка с «Северным потоком» будет закрыта также, как и «Турецкий поток». Что поставит Россию с ее газовыми поставками на европейские рынки по-настоящему в критическое положение.

В этих условиях почти гарантировано усилится давление со стороны как Евросоюза, так и Турции на страны Центральной Азии именно по энергетическим вопросам. Идея с Транскаспийским трубопроводом очевидно будет по полной программе реанимирована, а особое место в этом «списке новых газовиков» будет отводиться для Европы Азербайджану. Да и Туркменистан реально почувствует на себе, что такое нынешние плохие отношения между Москвой и Анкарой.

В этой ситуации важно будет и то, как поведут себя еще два энергетических клиента Центральной Азии и Каспия - Китай и Иран. Иранцы сейчас по большей части выжидают, как, и в каком объеме будут сниматься (это еще если будут) санкции против него. И соответственно уже по этому раскладу планировать ,что делать с собственными газовыми и нефтяными поставками на европейские рынки (хотя их придется, скорее всего, также согласовывать с Турцией, а это очень даже будет непросто сделать).

Что касается азербайджанцев, то для них принципиально, чтобы никто те же Узбекистан и Туркменистан по газу, и Казахстан по нефти «на Европу» не отвлекал. Возможностей у Пекина отговорить Ашхабад от Транскаспийского проекта есть более, чем достаточно. А вот Азербайджану китайцы в принципе не указ, тем более, если там усилят свое «трубопроводное давление» турки.

В результате сейчас складываетсся обстановка, при которой Россия может оказаться в ближайшие несколько месяцев практически полностью отделенной от европейских рынков (по крайней мере таковы перспективы). В это же время резко усилится давление на Азербайджан и Туркменистан со стороны, как Турции, так и ЕС (а ведь есть еще и американцы, которые будут содействовать и тем, и другим), чтобы доставить каспийский газ на европейские рынки. И тогда уже итак весьма опасное противостояние России и «коллективного Запада», к которому подключились теперь и турки, может выйти на новый, и крайне непредсказуемый по последствиям виток.

Евросоюз. Турция. РФ > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 9 декабря 2015 > № 1573677 Юрий Сигов


Казахстан > Нефть, газ, уголь > inform.kz, 8 декабря 2015 > № 1573661 Кайрат Уразбаев

На Атырауском НПЗ Государственной приемочной комиссией приняты в эксплуатацию технологические установки - объекты первого пускового комплекса по производству ароматических углеводородов. Их мощность - 133 тыс. тонн бензола и 496 тыс. тонн параксилола в год, если комплекс будет работать на выпуск нефтехимической продукции.

Но при необходимости комплекс может работать и в топливном варианте, выпуская компоненты высокооктанового бензина. О том, как создавался комплекс, что он даст нефтеперерабатывающему заводу и в целом Казахстану, по просьбе корреспондента Казинформа рассказывает генеральный директор предприятия Кайрат УРАЗБАЕВ.

-Кайрат Кулымович, как долго велось сооружение комплекса?

-4 сентября 2010 года состоялась официальная церемония закладки первого камня в фундамент строительства КПА. В октябре 2010 года началась практическая реализация проекта. 25 декабря 2014 года на Общенациональном телемосте Глава государства Нурсултан Назарбаев дал разрешение на начало пуско-наладочных работ. 3 июля 2015 года была получена первая партия бензола. 2 октября 2015 года был получен параксилол. В списке объектов, одобренных госкомиссией, установка каталитического риформинга с непрерывной регенерацией катализатора, производительностью по сырью 1 млн. тонн в год, установка экстракции бензола и толуола.

-Схема построенного комплекса гибкая и позволяет работать по двум вариантам: топливному и нефтехимическому. Можно это пояснить как-то более популярно?

-Топливный вариант предусматривает возможность максимального производства высокооктановых бензинов. Нефтехимический же вариант направлен на производство бензола и параксилола. Инновационные технологии производства позволяют довести качество выпускаемого на АНПЗ автомобильного бензина до уровня экологических классов К3, в соответствии с требованиями Технического регламента Таможенного союза, снизить уровень бензола в нем до 1%. Объекты первого пускового комплекса способствуют улучшению экологической обстановки за счет снижения в автомобильном бензине содержания бензола и ароматических углеводородов.

После сдачи в эксплуатацию объектов первого пускового комплекса будет достигнут ряд задач: увеличение мощности вторичных процессов; увеличение производства водорода, необходимого для установок гидроочистки и повышения качества продукции; коренная реконструкция технологических мощностей для выведения их на современный технический уровень и обеспечения Казахстана качественными моторными топливами. На комплексе созданы 277 новых рабочих мест.

-Насколько известно, в первое время комплекс будет работать по топливному варианту. Когда казахстанцы получат первый высокооктановый бензин, выработанный благодаря комплексу?

-Эффект от комплекса будет получен уже в этом году: ожидается, что по итогам года предприятие поставит на рынок на 234 тыс. тонн бензина больше, чем в прошлом году.

-Есть ли варианты реализации на внутреннем или внешнем рынках нефтехимической продукции - бензола и параксилола?

-Такие комплексы в настоящее время имеют только развитые страны. Атырауский - самый современный и крупный на территории СНГ завод. Поэтому можно констатировать, что Казахстан твердо вступает на нефтехимический путь развития. Востребованность в бензоле и параксилоле есть. В Министерство энергетики поступило несколько предложений о налаживании сотрудничества по поставкам бензола и параксилола. Прорабатываются варианты его дальнейшей переработки в кислоты, волокна, что подтолкнет к развитию малого и среднего бизнеса.

-Какова ситуация с реализацией еще одного крупного инвестиционного проекта - создания комплекса глубокой переработки нефти?

-Строительство идет по плану, достаточно динамично. К сентябрю 2016 года планируется завершение механической части проекта. А дальше потребуется некоторое время на пуско-наладочные работы. После того, как комплекс заработает и выйдет на запланированные мощности, Атырауский нефтеперерабатывающий завод даст Казахстану самый большой прирост высокооктанового бензина из всех трех заводов.

При этом - что самое важное - со временем на заводе будет выпускаться только топливо стандарта Евро-5, что благотворно отразится на экологии.

Автор: А. Соколов

Казахстан > Нефть, газ, уголь > inform.kz, 8 декабря 2015 > № 1573661 Кайрат Уразбаев


Азербайджан > Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 7 декабря 2015 > № 1642874 Хошбахт Юсифзаде

Хошбахт Юсифзаде: "Их последними словами стали: "Спасите нас!"»

Первый вице-президент ГНКАР Хошбахт Юсифзад в интервью азербайджанским СМИ рассказал о трагедии на нефтяной платформе месторождения "Гюнешли" в Каспийском море. Пока известно о двух погибших, 29 нефтяников числятся пропавшими без вести. Восемь пострадавших находятся в больницах, 22 выписаны домой, в общей сложности спасено 32 человека

- Хошбахт муаллим, что нужно сделать, чтобы не повторилась такая трагедия?

- В 1957 году у нас произошло невиданное доселе событие – сила ветра достигла 43 метров в секунду. Такого не было в Азербайджане последние 100 лет. Высота волн достигала 13 метров. Значительная часть наших эстакад была смыта водой, утонули 22 человека. Тогда мы пришли к выводу, что эстакады были спроектированы не на должном уровне, а потому не справились 13-метровыми волнами.

После этого все эстакады проектировались с учетом высоких волн, и подобных трагедий не повторялось. Но последнее событие - невиданное. Ветер бушевал 27 часов. Если бы ураган был сильным, но коротким по времени, волны бы не достигли бы максимальной высоты. Скорость ветра не достигала 43 метров в секунду, как в 1957 году, он бушевал со скоростью 38-39 метров в секунду, но это продолжалось непрерывно в течение 27 часов, что в итоге привело к высоким волнам.

Мы сделали выводы из этой трагедии – теперь мы будем проектировать платформы с расчетом на длительные ураганы и конструировать шлюпки таким образом, чтобы они выдерживали сильные ветра и удары волн. Но даже если бы людей, которые находились в шлюпках, спустили бы на воду, они бы не смогли остаться на воде - волны разбили бы шлюпки вдребезги.

- На платформе было 63 человека. Это обычная практика?

- Нет. Причина столь большого количества людей на платформе в том, что мы хотим там пробурить еще четыре скважины. Поэтому кроме нефтяников, там находились строители и бурильщики - всего 63 человека.

- Сколько дней они там находились?

- Это были уже последние дни работы.

- Нефтяники обычно держат тесную связь Гидрометцентром и их заранее предупреждают о природных угрозах. Были ли они предупреждены на сей раз?

- Платформа была рассчитана на такого рода ураганы. Люди могут находиться в будках на платформе даже при таком сильном урагане. Дело не в платформе. Из-за сильного ветра на платформе оказалась сорвана опорная труба, что привело к повреждению газопровода, что в свою очередь, вызвало сильный пожар. Скважины работают под сильным давлением газа. Нынешние эстакады, рассчитаны на 13-метровые волны. Если бы загорелась скважина, то это не представляло бы такой опасности, так как струя огня выходила бы вертикально. Но тут произошел взрыв, и сильный ветер распространил огонь на всю платформу.

- Что было после того, как люди сели в шлюпку? Пытались ли они связаться? Какие были их последние слова?

- Они только передали по рации: "Спасите нас!"

- Что будет теперь с платформой?

- Она будет работать как и прежде. Глава ГНКАР Ровнаг Абдуллаев уже побывал там. После того как окончательно будут устранены последствия пожара, мы сможем начать там работы.

- Будет ли оказана материальная помощь семьям погибших и пропавших без вести?

- Обязательно. На это есть распоряжение президента страны. Здесь даже не может быть вопросов.

- Вы отметили, что шлюпки будут заново сконструированы? Где готовят эти шлюпки?

- Мы их покупаем. Теперь их, будем заказывать их таким образом, чтобы они учитывали наши реалии.

- Допускаете ли вы провокацию на платформе?

- Если бы взрыв был на платформе, то это другое дело, но ведь взрыв произошел в газовой трубе, которая находится в море. Туда невозможно пройти. Как там можно устроить провокацию, я не могу себе этого представить. Но в состав комиссии, созданной сразу после трагедии, вошел первый заместитель министра национальной безопасности. Вероятно, такой фактор тоже рассматривается. Но логически я не могу представить, как это может произойти. Тогда туда нужно было бы пронести мину. Ведь даже корабль не сможет подплыть в такую погоду к этому месту.

- Каковы экологические последствия этой трагедии?

- Пока нет никаких данных. Все будет ясно после тушения пожара.

- Как долго затянется тушение?

- Думаю, в течение одного-двух дней он будет потушен.

- Каковы сегодня погодные условия на Каспии? Ураган утих?

- Уже утих.

- Как будто он приходил за ними…

- Это жизнь. Как будто приходил, чтобы унести их. Это природа, а с ней не поспоришь.

Азербайджан > Нефть, газ, уголь > vestikavkaza.ru, 7 декабря 2015 > № 1642874 Хошбахт Юсифзаде


Россия > Нефть, газ, уголь > mnr.gov.ru, 3 декабря 2015 > № 1594787 Сергей Донской

Глава Минприроды России Сергей Донской дал интервью журналу «Нефтегазовая вертикаль», в специальном выпуске, посвященном конференции «Накануне новой классификации запасов углеводородов»

Организаторами конференции выступают Минприроды России, журнал «Нефтегазовая вертикаль» и Vygon consulting.

Сергей Донской: новая классификация как гармонизация отношений в недропользовании

Новая классификация призвана оценить качество запасов, добыча которых экономически рентабельна для компаний, и трудноизвлекаемых запасов, освоение которых требует помощи государства. Таким образом, недропользователи получат надежную площадку для принятия решений, возможность прямого диалога с государством по поводу инфраструктурных проектов, административных мер, налоговых льгот. Тем самым мы сформируем основу для инновационных процессов в ТЭК, внедрения новых технологий.

Также важным стимулом развития отрасли недропользования станет снижение административных барьеров. В том числе речь идет о введении принципа «одного окна» в вопросах экспертизы запасов и технических проектов разработки месторождений углеводородного сырья и твердых полезных ископаемых, что предполагает интеграцию ГКЗ и ЦКР...

Ред.: Сергей Ефимович, в этот сложный для России период хотелось бы начать с вашей оценки проблем финансирования поиска и разведки углеводород. ных ресурсов…

С.Д.: Основной объем финансирования приходится на частные инвестиции компаний-недропользователей. Примерное соотношение бюджетного финансирования к частному составляет 1:10.

За счет средств федерального бюджета выполняются геологоразведочные работы ранних стадий, по результатам которых формируется поисковый задел. В 2014 году объем бюджетного фи нансирования на ГРР составил 35,7 млрд рублей, в 2015 году – 28,4 млрд. В результате работ, выполняемых за счет средств федерального бюджета, формируются участки недр с локализованными и оцененными прогнозными ресурсами полезных ископаемых, подготовленные для постановки поисковых и разведочных работ и получения прироста запасов.

Последующая разведка и освоение месторождений осуществляются компаниями-недропользователями за счет собственных средств.

На объем инвестиций, вкладываемых недропользователями в геологоразведку, существенное влияние оказывают три взаимосвязанных фактора: предложение, цена и спрос на сырье на рынке. Естественно, низкая цена на полезные ископаемые оказывает влияние на рост инвестиций.

Однако замечу, что начиная с 2009 года компании-недропользователи ежегодно наращивали инвестиции. В прошлом году средства инвесторов составили рекордную сумму – свыше 300 млрд рублей. Мы надеемся, что в 2015 году достигнутый уровень инвестиций как минимум сохранится на этом же уровне.

Ред.: Рост цен на минеральное сырье в среднесрочной перспективе мог бы привести к росту инвестиционной активности в геологии и недропользовании, а пока…

С.Д.: А пока складывающаяся экономическая ситуация в стране, санкции, неблагоприятная конъюнктура рынка сырья предопределяют сокращение государственных расходов. Сокращение расходов коснулось и геологоразведки. В связи с этим нами намечены меры реагирования – сконцентрировать бюджетные средства на приоритетных направлениях воспроизводства минерально-сырьевой базы.

В этих условиях мы, прежде всего, должны поддержать добычу там, где она осуществляется сегодня. Во-вторых, организовать поиски в новых районах, где есть перспективы и возможность новых крупных открытий. И, в-третьих, обеспечить изучение и освоение трудноизвлекаемых запасов полезных ископаемых, которые представляют мощный резерв в поддержании достигнутого уровня добычи.

Наша задача – удержать достигнутый темп за счет замещения выпавших государственных средств частными инвестициями. Для этого необходимо создавать максимально благоприятные условия для инвесторов, на что мы и нацелены.

Ред.: Ваши приоритеты в нормотворческой деятельности?

С.Д.: Большой поддержки заслуживают те законопроекты, которые уже находятся в проработке и направлены на снятие административных барьеров, привлечение инвестиций, стимулирование развития геологоразведочных работ.

Эти изменения касаются упрощения передачи права пользования недрами и переоформления лицензий на пользование недрами; предоставления недропользователям, ведущим геологическое изучение участков недр, гарантий на право их промышленного освоения в случае отнесения таких участков к участкам недр федерального значения, упорядочения процедур предоставления и использования техногенных образований, содержащих полезные ископаемые.

Ред.: Нетрудно представить, что недропользователей налоговые стимулы интересуют в первую очередь…

С.Д.: И мы целенаправленно над этим работаем. За последние годы при активном участии Минприроды России принят ряд законов, направленных на активизацию вложений частных инвестиций в геологоразведочную деятельность. Они предусматривают для недропользователей существенные льготы: введение налоговых каникул по НДПИ на Дальнем Востоке по твердым полезным ископаемым, дифференциацию ставок НДПИ при разработке трудноизвлекаемых запасов нефти, установление особого налогового режима при добыче углеводородного сырья на континентальном шельфе.

Мы внесли изменения в законодательство о недрах, предусматривающие рассрочку уплаты разовых платежей, вознаграждение первооткрывателям месторождений.

В прошлом году введен заявительный принцип предоставления лицензий в отношении участков недр с низкой степенью геологической изученности, на которых отсутствуют данные о наличии запасов и прогнозных ресурсов категорий Р1 и Р2. Всего за полгода его применения количество поданных заявок выросло по сравнению с 2013 годом в 20 раз и достигло нескольких сотен. Планируется распространить этот порядок и в отношении участков недр с УВ-ресурсами.

В мае 2015 года принят 121-ФЗ, который устанавливает правовые гарантии пользователей недр на получение лицензий с целью добычи полезных ископаемых при установлении факта открытия месторождения на участках акватории Балтийского моря.

Разрабатывается система вычетов расходов, понесенных недропользователями на проведение геологоразведочных работ из налогооблагаемой базы по налогу на прибыль, в зависимости от региона проведения работ.

Ред.: Что же касается снижения административных барьеров, то…

С.Д.: …еще в 2014 году мы отменили экспертизу проектной документации на бурение всех видов скважин – направлять проекты на экспертизу и получать разрешение на ввод их в эксплуатацию теперь не нужно.

Определен статус подтоварных вод – их закачка в пласт теперь не требует платы за негативное воздействие на окружающую среду.

Мы разработали законопроект, касающийся конкретизации условий лицензирования и проведения торгов, и внесли на рассмотрение в правительство. Работаем над возможностью неоднократного и более чем 20-процентного расширения границ лицензионного участка. Установлена возможность использования сервитута для сферы геологического изучения и разведки, тем самым исключена необходимость аренды.

В июне приняты поправки в закон «О недрах» о создании единого фонда геологической информации – государственной информационной системы, содержащей реестр первичной геологической информации о недрах и интерпретированной геологической информации о недрах.

Фонд станет основой для подготовки отраслевых документов стратегического планирования, позволит эффективнее вести государственный кадастр месторождений полезных ископаемых, государственный баланс запасов полезных ископаемых.

Внесенные изменения в законодательство о недрах создают условия для роста инвестиционной привлекательности недропользования и конкуренции на рынке. Будут защищены права правообладателя геологической информации.

В 2015 году мы начали системную работу по актуализации всех лицензий на пользование недрами, выданных с начала 1990-х. Мы завершим ее до конца 2016 года. В рамках разовой актуализации лицензий мы планируем решить целый комплекс задач: закрепить четкие обязательства недропользователей в интересах развития минерально-сырьевой базы страны и снижения административных барьеров, обеспечить отражение в лицензиях и проектных документах новых законодательных требований.

Ред.: Что ожидает иностранных инвесторов в геологической отрасли?

С.Д.: Мы понимаем, что, с одной стороны, через 15–20 лет нет альтернативы континентальному шельфу в обеспечении текущих потребностей экономики страны и экспортных обязательств в поставке жидких углеводородов. На смену падающей добычи на суше должна прийти добыча на шельфе, которая к 2030 году вырастет в три раза.

Лицензионные обязательства государственных компаний предусматривают выполнение весьма значительного объема геологоразведочных работ. Несмотря на то, что в настоящий момент госкомпании выполняют лицензионные обязательства в полном объеме и даже с превышением, приходится констатировать, что, с другой стороны, существует значительный риск снижения темпов геологоразведки на шельфе. Это обусловлено тем, что условиями лицензий предусматривается на начальных этапах выполнение наименее капиталоемких видов геологоразведки.

В условиях тех объективных трудностей, которые в настоящий момент испытывают госкомпании (недостаток денежных средств и кредитных ресурсов, недостаток российских судов и буровых установок, трудность привлечения иностранных мощностей в условиях действующих секторальных санкций, отказ партнеров госкомпаний продолжать нести расходы на осуществление геологоразведочных работ), выполнение даже того минимального объема обязательств, которые предусматриваются лицензиями, становится нереальным.

Задержки в геологическом изучении континентального шельфа, иными словами, создают существенные экономические и геополитические риски. В этой связи в конце июля с.г. Минприроды России внесло в Правительство РФ законопроект, устанавливающий институт предварительного согласия на предоставление права пользования участками недр федерального значения по совмещенной лицензии.

Следует понимать, что предлагаемые поправки не направлены на автоматическое предоставление лицензий на разведку и добычу всем без исключения недропользователям, которыми были проведены геологоразведочные работы и открыты месторождения федерального значения.

Предлагаемый законопроектом механизм будет интересен, прежде всего, тем иностранным компаниям, которые готовы инвестировать в разработку месторождений на территории страны и при этом хотели бы гарантировать себе получение права на разведку и добычу месторождения федерального значения в случае открытия такового.

Ред.: Сергей Ефимович, заканчивается и разработка, и апробация Новой классификации запасов и прогнозных ресурсов нефти и газа…

С.Д.: ...и ее ведение связано с нынешней экономической ситуацией, которая требует более точного стратегического планирования в сфере добычи полезных ископаемых, а значит, необходимо откорректировать имеющиеся у нас подходы к оценке их запасов.

Основная цель новой классификации запасов – обеспечить переход от административного регулирования недропользования к механизму, основанному на геолого-экономической и техникоэкономической оценке возможности разработки запасов полезных ископаемых.

Чтобы достичь этой цели, требуется решить целый комплекс задач, таких как повышение достоверности запасов, упрощение схемы утверждения запасов, снижение административных барьеров, обеспечение комплексного подхода к администрированию льготируемых параметров, гармонизация с международными системами, наконец, совершенствование механизма госрегулирования для вовлечения в разработку неэффективных и трудноизвлекаемых запасов.

Ред.: Тем более что большая часть запасов нефти на территории страны относится именно к такой категории…

С.Д.: Однако четких и прозрачных критериев, по которым те или иные запасы могут быть отнесены к ТРИЗ, до сих пор нет. Это реальная проблема, тем более что льготы на добычу нефти из трудноизвлекаемых объектов уже начали появляться. Если мы хотим, чтобы такие льготы были эффективными, понятие трудноизвлекаемых запасов требует четкого определения и систематизации.

Новая классификация повысит достоверность данных о запасах, упростит схемы их утверждения, позволит лучше администрировать льготы по налогам в сфере недропользования. Появятся дополнительные условия для вовлечения трудноизвлекаемых запасов в оборот. То есть запасы, которые вчера считались неэффективными, забалансовыми, станут значительной частью сырьевой базы страны.

Таким образом, мы отходим от субъективного подхода к налоговому стимулированию ТРИЗ и переходим к стимулированию их отработки уже в зависимости от потребности государства в тех или иных видах полезных ископаемых, экономической целесообразности их разработки. Это позволит более объективно планировать добычу и потребности народного хозяйства в необходимых минеральных ресурсах на средне- и долгосрочную перспективу.

Ред.: Подготовка к переходу на новую классификацию потребует изменения действующей правовой базы?

С.Д.: Безусловно, понадобится обновление комплекта нормативно-методических документов на основе анализа действующей нормативной базы, и в этом направлении уже многое сделано. Так, ФБУ ГКЗ под руководством Роснедр и совместно с профильными организациями, ведущими экспертами отрасли, представителями компаний-недропользователей подготовила целый пакет инструктивно-методических документов (порядок применения новой классификации, положения об этапах и стадиях ГРР, правила разработки и проектирования разработки месторождений, новые формы отчетности и госбаланса) и нормативно-правовых актов (постановлений правительства).

Уже завершены общественные рассмотрения проектов новых документов, достигнуты соглашения по всем ключевым вопросам. В ближайшее время будут разработаны правила по проведению экономических расчетов при составлении технологических документов на разработку месторождения. Апробация новой схемы утверждения запасов и методики экономической оценки извлекаемых запасов будет проведена до конца текущего года.

Россия > Нефть, газ, уголь > mnr.gov.ru, 3 декабря 2015 > № 1594787 Сергей Донской


Сирия. Турция > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 3 декабря 2015 > № 1572041 Владимир Милов

Не только Турция: как террористы торгуют нефтью

Владимир Милов, директор Института энергетической политики

Слишком многие заинтересованы в "запрещенной" нефти. Сводить все к Эрдогану - упрощение

Сразу надо отметить, что любые источники информации на эту тему противоречивы. Регион добычи нефти, подконтрольный исламистской группировке, крайне хаотичен и с точки зрения контроля над границами, и с точки зрения экономических процессов. Серьезных исследований никто не проводил, а все имеющиеся оценки основаны на субъективных локальных источниках. Тем не менее мы более или менее точно знаем две вещи:

1) Исламское государство (ИГ - запрещенная в России организация. - Forbes) добывает относительно немного нефти. Большинство экспертов сходятся на цифре около 30 000-40 000 баррелей в день с месторождений Дайр-эз-Заур в Сирии и Кайяра в Ираке (см., например, исследование FT на эту тему). Это примерно 1,5-2 млн т в год, микроскопический объем с точки зрения международного рынка (мировой спрос на нефть сегодня превышает 95 млн баррелей в день, или почти 5 млрд т в год).

2) Большинство этого объема потребляется в виде нефтепродуктов непосредственно в районах, находящихся под контролем исламистов. По разным оценкам, на этой территории проживает от 3 млн до 5 млн человек, что, в общем, не оставляет много нефти для экспорта. Если сравнивать с данными по государствам с похожей численностью населения, то на собственное потребление должно уходить более половины от добычи. Упомянутое выше исследование FT как раз и говорит о том, что нефть ИГ в основных перерабатывается на мобильных НПЗ и потребляется на территориях, непосредственно прилегающих к зоне добычи.

А вот дальше начинаются спекуляции — кто что видел, слышал и так далее. Например, FT пишет, что значительная часть нефти, производимой на подконтрольных ИГ территориях, потребляется в северо-западных районах Сирии, контролируемых так называемой умеренной сирийской оппозицией. Это одна из причин осторожного отношения США и их союзников к бомбардировкам нефтяной инфраструктуры ИГ — не хотят оставить поддерживаемых Западом борцов с Асадом без поставок нефти. Часть нефти через эти территории, по информации FT, поставляется в Турцию, хотя ясно, что торговля идет уже через посредников из рядов сирийской оппозиции. Часть вынужден закупать и режим Асада, так как ему просто некуда больше деваться: нефтедобыча в основном осталась на потерянных властями территориях.

Однако логичной представляется и другая версия: о том, что большая часть нефти ИГ идет на экспорт через нефтепровод Киркук — Джейхан, служивший основной экспортной артерией для северного Ирака еще с 1970-х годов.

В мирные годы так же активно использовался нефтепровод из иракского Киркука в сирийский порт Баньяс, проходящий как раз через территорию Сирии, однако из-за боевых действий он прекратил операции.

Нефтепровод Киркук — Джейхан является наиболее удобной опцией для трейдеров, готовых работать с исламистской нефтью, так как товар приходит в крупнейший международный экспортный терминал Джейхан в Турции уже смешанный с вполне легально добываемой иракской нефтью. И хотя FT утверждает, что канал экспорта через Курдистан был перекрыт, реальных подтверждений этому нет, а по информации издания Jewish Business News, поставки через Курдистан в Турцию основные для ИГ: нефть доставляется в приграничный город Заху в Иракском Курдистане, где трейдеры «оприходуют» ее и далее отправляют в трубопровод Киркук — Джейхан.

Проверить сложно, однако схема выглядит убедительной с точки зрения логистики: маршрут автотранспорта от сирийского месторождения Дайр-эз-Заур до Заху составляет примерно 7-8 часов, а других способов быстро добраться до крупного магистрального нефтепровода, в общем, нет. В предприимчивость курдских торговцев поверить довольно легко.

Приходящая через Джейхан нефть, как пишет израильское издание, «отмывается» через посредников на Мальте, и конечным покупателем нелегального сырья может быть даже Израиль, который получает через Джейхан значительную долю нефтяного импорта (это подтверждают и данные FT), в том числе и с использованием «мальтийских» схем.

Хотя упомянутая публикация Jewish Business News содержит много нелестных эпитетов в адрес турецких властей и лично Эрдогана за «покровительство» поставкам исламистской нефти через Турцию, нельзя не отметить, что важнейшей точкой входа на рынок в этой схеме остается именно Курдистан. Насколько верны обвинения российского руководства в адрес Эрдогана и его правительства в прямом участии в экспорте нефти ИГ, мы не знаем, хотя логично предположить, что турецкие власти как минимум в курсе существующих схем.

Однако сводить все к Эрдогану в данном случае — недопустимое упрощение.

Слишком многие заинтересованы в торговлей нефтью с ИГ. Справедливые вопросы: почему Запад до сих пор не предпринял решительных действий по уничтожению нефтяной инфраструктуры ИГ (вспомним, что в годы Второй мировой войны бомбардировки союзниками нефтяной инфраструктуры в Румынии и заводов по производству синтетического топлива в Германии сыграли ключевую роль в подрыве боеспособности немецкой армии), а также что происходит с нефтяной торговлей курдов, которые вроде как воюют против ИГ?

Все это, конечно, нужно серьезно исследовать, чтобы понять, как поскорее нейтрализовать денежную подпитку исламистов за счет экспорта нефти. Пока в этой сфере чересчур много спекуляций, чтобы делать серьезные выводы.

Сирия. Турция > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 3 декабря 2015 > № 1572041 Владимир Милов


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > customs.ru, 2 декабря 2015 > № 1608223 Александр Васильев

Статья и.о. начальника Аналитического управления ФТС России Александра Васильева "Дело о "трубе" в журнале "Таможня" (выпуск № 23, декабрь 2015 года).

Сегодня мы продолжаем публикацию материалов, подготовленных Аналитическим управлением ФТС России. Первая аналитическая статья была посвящена проблемам состояния мирового нефтяного рынка и причинам, которые привели к кризису не только в этой отрасли, но и в экономике в целом. На этот раз мы предлагаем читателям анализ ситуации на мировом рынке, которая касается торговых операций с природным газом и его компонентами.

О состоянии рынка природного газа.

Первое место в рейтинге крупнейших российских экспортеров занимает компания «Роснефть», второе – «Газпром». Такое распределение, естественно, соответствует иерархии номенклатуры вывозимых из России товаров, как по весу, так и по стоимости. Сперва – нефть и нефтепродукты, а затем – природный газ. Очевидно, что на сегодня торговля газом является одним из важнейших секторов экономики. И от этого во многом зависит экономическая система нашей страны.

Мировую энергетику характеризует, в том числе направленность на поступательное расширение использования возобновляемых источников энергии и уменьшение доли применения углеводородов и атома. В списке причин – стремление снизить выбросы в атмосферу парниковых газов, уменьшить объемы радиоактивных отходов, а, следовательно, нивелировать риски экологических катастроф.

Однако в условиях быстрых темпов развития промышленного производства, роста населения, увеличения в целом потребностей мирового сообщества, альтернативная энергетика не в состоянии полностью решить эти задачи. Такая ситуация и сохраняет пока «незыблемыми» позиции традиционных энергоносителей.

И все же, если отказываться или хотя бы ограничивать использование привычной базы энергообеспечения, то вполне реально осуществлять переход на менее вредные для окружающей среды виды топлива, в частности на природный газ.

Статистика показывает, например, что, в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), доля газа в выработке электричества за последние 40 лет выросла с 13 процентов до 24 процентов, а доля нефти снизилась с 22 до 3 процентов, угля – с 39 до 33 процентов. Аналогичные процессы происходят и в остальных регионах мира, хотя динамика и процентные показатели различаются. Прогнозируемый компанией British Petroleum на ближайшие 20 лет ежегодный рост мирового потребления газа составит 1,9 процента, причем он затронет все сферы – промышленность, электро- и теплоснабжение, транспорт.

Параллельно с увеличением потребления будет расти и добыча – предположительно на 1,5 процента в год. Таким образом, на первый взгляд получается, что дисбаланс между предложением и спросом будет положительно развернут в сторону спроса. Однако, кажущийся обнадеживающим для экспортеров такой вывод весьма обманчив. И вот почему.

Рынок газа в некоторых аспектах напоминает современный рынок нефти. Прежде всего, тем, что крупнейшие производители и поставщики «черного золота» по совместительству являются таковыми и в области газа, а основные потребители, лишенные самодостаточной ресурсной базы, расположены в тех же регионах – Европа и АТР.

Соответственно с учетом этих аспектов между экспортерами разворачивается и борьба за покупателей, сохранение собственной доли на рынке, а также за ограничение доступа к «пирогу» новым участникам рынка. Похожие процессы усиленного наращивания выпуска продукта происходят в условиях замедления темпов потребления (что противоречит прогнозам международных исследовательских организаций). Весьма схоже развивается этап так называемой «сланцевой революции» и, в целом, использования технологий добычи газа из нетрадиционных источников. Наконец, существует ряд своего рода «темных лошадок» рынка, информация по которым требует детальнейших перепроверок, и которые в одночасье могут перекроить текущую конъюнктуру с непредсказуемым для всех эффектом, выбросив на рынок значительные объемы газа.

Если взглянуть на таблицу, то многое станет понятнее. Как и в случае с нефтью видно, что ситуация для некоторых экспортеров, в том числе и для Российской Федерации, складывается не вполне позитивно. Более актуальная информация, применительно к нашей стране, дает такие результаты. За девять месяцев 2015 года, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, от сокращения физических объемов экспорта ( –12,902 миллиарда кубометров, без учета сжиженного природного газа) и снизившейся средней цены (с 360 до 270 долларов за тысячу кубометров), федеральный бюджет недополучил порядка 4,23 миллиарда долларов по линии экспортных пошлин.

Негатив усугубляется тем, что основным рынком сбыта российского газа является Европа, страны которой как раз и формируют сейчас отрицательную статистику спроса. Конечно, наиболее серьезную роль в сложившейся обстановке сыграло колоссальное сокращение поставок Украине ( –11,01 миллиард кубометров). Почему так произошло вполне понятно. Это прежде всего результат усиления экономического кризиса и стремление украинских политиков обозначить свою «энергетическую независимость». Все это привело к тому, что потребление газа Украиной сократилось примерно на треть.

В то же время, снижение объемов российского экспорта происходит на фоне того, что некоторые импортеры, причем весьма крупные (Италия, Нидерланды) наращивают объемы ввоза и потребления газа. То есть, возникает косвенный признак перехода зарубежных потребителей с российского газа на продукцию других производителей.

Детальный анализ географической структуры импорта ряда стран показал следующее. В первом полугодии 2015 года Италия сократила ввоз газа из России на 3,03 миллиарда кубометров, а совокупные поставки в это государство газа из Норвегии, Ливии и Катара выросли на 2,032 миллиарда кубометров. То же самое по Великобритании: сокращение импорта российского газа на 2,71 миллиарда кубометров, и увеличение закупок у Норвегии и Катара на 2,63 миллиарда кубометров. Для полноты картины добавим Грецию (сокращение на 0,51 миллиарда кубометров, и рост поставок в нее из Великобритании, Норвегии, Алжира, Нигерии на 0,574 миллиарда кубометров) и Нидерланды (сокращение на 0,71 миллиарда кубометров, увеличение из тех же стран на 1,027 миллиарда кубометров).

В ряд стран (Словения, Румыния) российский газ в текущем году вовсе не поступал. И если Румыния объективно увеличивает собственное производство и переходит на самообеспечение, то Словения (наращивающая и потребление и импорт) получает газ от своих партнеров по ЕС. Проследить реальное происхождение этого газа довольно затруднительно. Со значительной долей вероятности он может быть российским, ранее закачанным в ПХГ Австрии или Германии, демонстрирующих сейчас самую заметную положительную динамику по импорту газа из России. Кстати, по аналогичному со Словенией пути действуют Чехия, а ткже Украина и другие восточноевропейские государства.

В самой краткосрочной перспективе (до конца 2015 года) позитивных сдвигов по объемам экспорта ожидать не стоит. Несколько выправить ситуацию сможет отопительный сезон. Но и это не станет кардинальной переменой, особенно если учесть факты достаточно теплых зим в Европе. Приходится констатировать, что снижение экспорта – это не единичный случай текущего периода, а тенденция, получившая в последние три года устойчивый характер.

О причинах такого положения дел... Естественно, европейские политические круги на протяжении длительного времени говорят о необходимости снижения тотальной энергозависимости своих государств от России. Причем значимость газа для европейской энергосистемы не ставится под сомнение. По крайней мере, так свидетельствует разработанная до 2050 года Европейской комиссией «дорожная карта» по энергетике. Разумеется, доля газа вполне может снижаться ввиду важности расширения присутствия в энергобалансе возобновляемых источников энергии, но ресурс сохраняет свою страховочную роль.

Вторая, также нередко озвучиваемая причина, это высокая и нерыночная цена российского газа. Разговоры об этом интенсивно ведутся примерно с 2010 года, то есть с возникновения так называемого «сланцевого бума». Тогда США удалось организовать масштабную добычу сланцевого газа. В процентном отношении объем выдачи газа увеличился на 267 процентов с 107,69 миллиарда кубометров в 2009 году до более чем 400 миллиардов кубометров в 2014 году. В результате такой «сланцевой революции» – снижение импортозависимости США, а затем и снижение цены на газ для американского континента. По состоянию на начало октября 2015 года стоимость газа с терминала Henry Hub на нью-йоркской бирже NYMEX составила 101,42 долларов за тысячу кубометров, а на бирже ICE (Европа) – 264,69 долларов за тысячу кубометров.

Методика противодействия европейцев «российскому газовому засилью» сводится к следующему. Принимается так называемый Третий энергетический пакет – сборник документов, предусматривающий необходимость допуска третьих компаний к транспортно-распределительному процессу, разграничивающий функции поставщика и транспортировщика. Исходя из разногласий касательно этих положений, был остановлен проект «Южный поток».

Кроме того постоянно ищутся альтернативные поставщики. И такие поставщики, безусловно, есть. Однако связь с ними через газопровод в большинстве случае отсутствует. Это значит, что возрастает вектор направленности европейского энергетического кластера на сжиженный природный газ (СПГ).

В силу предыдущего пункта большее внимание уделяется развитию соответствующей инфраструктуры по регазификации и увеличению роли спотового сегмента рынка в торговле газом.

Рассматриваются варианты добычи сланцевого газа. Особенно усердно над этой проблемой трудились в Восточной Европе (Польша, Украина, страны Балтии). Но в результате предварительных исследований, проведенных, например, Exxon Mobil, многие инициативы еще в 2013 году были признаны нерентабельными. Необходимость соблюдения жестких норм экологического законодательства и вовсе законсервировала соответствующие проекты в странах Западной Европы, поскольку технология гидроразрыва пласта, применяемая для добычи сланцевого газа, оказывает сильное загрязняющее воздействие на водные и почвенные ресурсы.

Принимается установка на снижение общего объема потребления газа за счет уменьшения потребления тепла и электроэнергии как таковых, а также за счет расширения использования энергосберегающих технологий. Эффективность здесь пока больше ощущается в сфере ЖКХ. Но критичными для российской внешней торговли газом являются все приведенные пункты, если они будут успешно реализовываться.

Понятно, что запрещать европейцам проводить инновационные исследования, экономить энергию и устанавливать правила доступа на их энергетический рынок не представляется возможным. Вот почему сегодня следовало бы сосредоточиться как раз на проблематике СПГ и факторах ценообразования. СПГ – это тот же природный газ, обладающий большей мобильностью. То есть развитие этого сегмента является одним из действенных средств диверсификации маршрутов экспорта и доступа на новые рынки.

Безусловно, потребуются серьезные вложения, строительство дополнительной инфраструктуры, но так и только так может быть обеспечена конкурентоспособность.

Объем российской торговли СПГ на данный момент невелик. В январе-сентябре 2015 года экспорт вырос по отношению к аналогичному периоду прошлого года на 12 миллионов кубометров и составил 8,968 миллиарда кубометров. Основными внешнеторговыми партнерами являются Япония (76,9 процента), Республика Корея (21,83 процента), КНР (один процент).

Средняя цена на экспортируемый в АТР российский СПГ в январе-сентябре 2015 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года выросла с 277 долларов за тысячу кубометров до 285,96 доллара за тысячу кубометров. В основном это было достигнуто за счет увеличения более чем на 90 долларов цены газа, предназначенного для поставки в Республику Корею. При этом на 57,9 доллара за тысячу кубометров была снижена цена для КНР. Без учета китайского фактора средняя цена российского СПГ составляет 407,5 доллара за тысячу кубометров.

Доходы от продаж СПГ по сфере компетенции таможенных органов весьма невысокие, в связи с нулевой ставкой экспортной пошлины. Между тем доход от налога на прибыль организаций, осуществляющих экспорт СПГ, и подлежащий включению в федеральный бюджет, может составлять по предварительным расчетам до 100-105 миллионов долларов в ценах 2014 года. В текущей непростой экономической ситуации это нелишние дополнительные средства.

Прогноз по экспорту СПГ из России на ближайшие годы варьируется в пределах 13-15,5 миллиарда кубометров. Понятно, что эти объемы не могут быть превышены, так как производство товара ведется фактически в рамках одного проекта – «Сахалин-2». Только к 2020 году при благоприятных условиях могут быть введены в эксплуатацию еще шесть проектов, что позволит нарастить объем экспорта до 77,985 миллиарда кубометров. На данный момент это значение позволило бы сравняться с показателями Индонезии и Нигерии.

Что касается потенциальных рынков сбыта российского СПГ, то здесь, конечно, могут возникнуть проблемы, поскольку основные потребители – Китай, Япония и Корея – уже загружены предложением от широкого спектра поставщиков, представленных также в АТР (Австралия, Индонезия, Бруней, Малайзия, Папуа-Новая Гвинея). Но с другой стороны, представляется возможность охвата ряда территорий Западной Европы (Португалия, Испания) и Южной Америки (Бразилия, Аргентина, Чили). Ниша СПГ в европейском и китайском импорте по различным прогнозам может увеличиться с текущих пяти до перспективных десяти процентов.

Важность расширения производства СПГ в России продиктована также следующими факторами. Приведенные выше данные свидетельствуют, что разворот ряда европейских потребителей газа в сторону иных рынков сопровождался массовой закупкой именно СПГ.

Многие международные аналитические агентства сходятся во мнении, что доля СПГ в мировой торговле газом будет нарастать примерно на четыре-пять процентов ежегодно. Рынок ресурса будет постепенно превращаться в глобальный. Это, в свою очередь, означает вероятность унификации, или, по крайней мере, устранения большой разницы в газовых ценах, характерных для того или иного региона.

Цены на газ – это второе яркое отличие газового рынка от рынка нефти. Первое – недостаточная мобильность и региональный характер.

Сейчас суммарное мировое производство газа составляет более 3,5 триллиона кубометров, а потребление – примерно 3,4 триллиона кубометров. Резкий дисбаланс как таковой отсутствует. Однако даже если бы он и наблюдался, скорее всего, это не имело бы серьезного влияния на механизм ценообразования.

Рассмотрим Иран и Туркменистан с крайне высоким уровнем производства газа и низким уровнем потребления. Обе страны имеют гарантированные возможности расширения выдачи газа, но не имеют масштабного выхода на иные рынки, кроме среднеазиатского, китайского и закавказского. У них отсутствует необходимая инфраструктура и оба государства географически зажаты небольшим количеством газопроводов. Без инфраструктурных преобразований этот немобильный газ, даже увеличиваясь в запасах, не может резко изменить рынок где-нибудь в Японии, Северной Америке и пока даже в Европе.

Гораздо важнее соотношение спроса и предложения в конкретном регионе с наличием газораспределительных терминалов (хабов) и обширных газохранилищ. Именно в таких местах формируется спотовый сегмент рынка, где региональный покупатель имеет возможность получить необходимый объем сразу, произведя оплату в течение нескольких дней. Считается, что только здесь может быть определена наиболее объективная цена.

Возможность покупки газа по спотовым ценам является камнем преткновения в энергетических взаимоотношениях Европы и России. Дело в том, что компания «Газпром» крайне неохотно делает шаги в сторону спотового механизма ценообразования, предпочитая оперировать долгосрочными контрактами. Такой подход вполне обоснован. Долгосрочный контракт выступает определенного вида страховым инструментом, гарантирующим, что инвестиции в газодобывающие проекты окупятся. Возможно, цена и завышена, но необходимо принимать во внимание протяженность маршрута и способ поставки.

Логика европейцев при этом тоже понятна. Зачем покупать заранее оговоренный объем в течение какого-то количества лет, если вдруг из-за теплой зимы или успеха в энергосбережении, этот объем может и не понадобиться, или же цена этого объема уже не вполне соответствует объективной ситуации на региональном хабе или биржевым котировкам.

В связи с прогнозируемым увеличением присутствия СПГ в мировой торговле газом доля спота также будет возрастать. Однако аналитики сходятся во мнении, что полностью вытеснить долгосрочный контракт это не сможет. Потому что оба механизма отражают в равной степени необходимые подходы к поддержанию приемлемого энергобаланса и обеспечения энергетической безопасности: краткосрочный (тактический), обеспечиваемый спотом, и долгосрочный (стратегический).

Европейская риторика сводится также к дискуссиям о номинальных значениях цен на газ. Утверждается, что применительно к европейскому рынку спотовые цены примерно на 100 долларов ниже тех, что заложены в контрактах с «Газпромом». В этом есть своя доля правды. Между тем стоит признать, что средние цены на российский газ как для европейского, так и для азиатского рынков гораздо меньше по сравнению с предлагаемыми другими странами-экспортерами.

К вопросу о номинальных значениях газовых цен: как они формируются?

Единая биржевая цена газа, на которую бы ориентировался весь мир, как уже говорилось выше, отсутствует. Естественно влияние на цену оказывают себестоимость добычи, соотношение спроса и предложения, транспортировка, цены на внутреннем рынке того или иного региона, стоимость процессов сжижения и регазификации (в связи с чем СПГ является более дорогим по сравнению с трубопроводным газом). Однако для газа характерна еще одна особенность. По крайней мере для европейского и азиатского рынков цена газа формируется с учетом стоимости других источников энергии – нефти и нефтепродуктов и их доли энергобалансе страны.

Так как цены на нефть в настоящее время существенно снизились по отношению к прошлому году, та же участь, правда, с замедлением постигла и газ. В ближайшей перспективе эта тенденция сохранится. Для российской экономики в целом и для таможенной сферы ответственности в частности это означает, что возможности для преодоления кризисных явлений и пополнения федерального бюджета будут прямо пропорциональны динамике движения нефтяных котировок.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > customs.ru, 2 декабря 2015 > № 1608223 Александр Васильев


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 30 ноября 2015 > № 1573221 Юрий Павлов

Четыре года в Южно-Сахалинске продолжается программа массовой газификации. За этот период на голубое топливо были переведены Южно-Сахалинская ТЭЦ и целые районы частной жилой застройки. На очереди газификация домов в строящихся микрорайонах и перевод на газ муниципального транспорта. Выгодно ли южносахалинцам газифицировать свои дома, зачем городу Восточный газопровод, почему областной центр со временем откажется от анивского газа и когда муниципальные автобусы перейдут на газомоторное топливо – на вопросы корр. ИА SakhalinMedia ответил начальник отдела газификации и энергоэффективности Департамента городского хозяйства администрации Южно-Сахалинска Юрий Павлов. Поводом для разговора стало завершение масштабных работ на юге областного центра.

- Юрий Федорович, в этом году в Южно-Сахалинске был выполнен большой объем работ по газификации. Что уже сделано к сегодняшнему дню и в каких районах города?

- К середине октября выполнена вторая очередь работ по газификации территории жилой застройки на юге города —в Большой Елани. Там предполагается газифицировать 548 домовладений. Газ на территорию Большой Елани подан 30 октября. Всего на этой территории проложен 21 км газопроводных сетей. Заканчиваются работы по прокладке газораспределительной сети на севере города, а также селе Дальнем.

- Юрий Федорович, а что можно рассказать о газификации города в целом? Для начала, может быть, напомним читателям, что Южно-Сахалинск получает газ из двух источников…

- Да, основной – газ проекта "Сахалин-2". Точка подключения – ГРС "Дальнее". Второй источник – слабомощный – это Анивское газовое месторождение. Рано или поздно все будет переключено на газ "Сахалина-2". Пока мы не можем переключить на северный газ все объекты по причине того, что в результате активной газификации, которая идет в последние четыре года в Южно-Сахалинске, все мощности, которые были предусмотрены на ГРС "Дальнее", уже использованы. Поэтому мы вышли с ходатайством и вместе с агентством по газификации и правительством области решаем вопрос по ускорению проектирования и строительства так называемого газопровода "Восточный", который должен пройти от ГРП "Южно-Сахалинская ТЭЦ" до второй точки подключения к экспортному газопроводу, и со строительством ГРС "Южная".

По законодательству вообще положено для городов численностью более 100 тысяч человек иметь не менее двух точек подключения. На сегодняшний день у нас одна точка – ГРС "Дальнее", если не считать Анивского газового месторождения. Но в конце концов анивский газ останется в Аниве, а нам нужна вторая точка подключения - это и будет ГРС "Южная". Мы планировали, что Газпром выполнит обязательства по ее строительству в 2017 году, но сроки перенесены примерно на 2019 год. Мы направили необходимые письма и запросы о переносе сроков ближе к 2017 году, потому что на юге полным ходом идет массовое жилищное строительство - для него нецелесообразно проводить централизованное теплоснабжение от ТЭЦ-1. Надо многоквартирные дома на этих площадках переводить на газовое отопление. А мощностей ГРС "Дальнее" не хватает, поэтому нам необходим газопровод "Восточный", который поможет "развязать" южную часть города и выполнить не только программу газификации, но и программу массового жилищного строительства.

- Сколько сейчас потребляет Южно-Сахалинск газа?

- Около 624 млн кубометров в год – это вместе с Южно-Сахалинской ТЭЦ, которая сейчас тоже переведена на газовое топливо. Основную долю, конечно, потребляет ТЭЦ. Население и объекты малого и среднего бизнеса по сравнению с ТЭЦ – незначительная доля. А вообще мы хотим до 2020 года довести объемы газопотребления до 1 млрд кубометров.

- К углю и мазуту энергетика Южно-Сахалинска уже не вернется…

- Нет. Все запланированные котельные, работавшие на твердом и жидком топливе, перейдут на газ. У нас осталось еще несколько котельных, например, в селе Весточка и Синегорске, которые работают на угле, но по просьбе администрации города нашли проектировщика, который выполняет ТЭО для того чтобы перевести эту котельную на сжиженный природный газ, пока мы не дотянем туда трубу. Сейчас определяется целесообразность этого проекта перевода.

- Давайте уточним - даже полностью газифицированный город будет потреблять газа меньше, чем Южно-Сахалинская ТЭЦ?

- Конечно. Население потребляет примерно пятую часть. Мы решаем с агентством газификации вопрос о строительстве перемычки в районе ТЭЦ-1, чтобы излишки газа, которые сейчас временно не нужны ТЭЦ-1, можно было подать в 325-й газопровод ("анивский") и запустить его на юг города. Перемычка практически построена, сейчас бюрократические процедуры завершаются – и если ее введут в работу, то временно мы остроту дефицита газа проекта "Сахалин-2" снизим. На какой-то период. А вообще, повторю, надо строить "Восточный" газопровод и ГРС "Южная", тем более что у нас планируется перевод автомобильной и специальной техники на газомоторное топливо. Уже строится северная газонаполнительная компрессорная станция. Приступили к проектированию южной станции. Кроме того, Роснефть предполагает оснастить три АЗС постами заправки газом. Есть распоряжение Правительства РФ, которое обязывает к 2020 году 10% техники перевести на газомоторное топливо.

- Такая техника уже есть в городе?

- Есть пока 40 единиц - это легковая техника, они заправляются газом "пропан-бутан". Но мы будем делать систему на метане – это компримированный газ. Сейчас решается вопрос о поставке 11-ти единиц техники и автобусов в этом году, уже с двигателями, работающими на газомоторном топливе. По плану Газпром северную газонаполнительную компрессорную станцию должен построить в декабре 2015 года. Думаю, что до конца января она будет введена, и ту технику, которую мы получим, уже можно будет заправлять газом. Сейчас на базе МУП "Транспортная компания" организовано обучение обслуживающего персонала.

- Газификация города экономически выгодна для региона?

- Газ "Сахалина-2" - это федеральный ресурс, и то, что мы потребляем, мы, условно говоря, забираем из федерального бюджета. Конечно, с нас требуют расчеты, насколько это выгодно. Пока отказов не было, потому что есть же и федеральная программа газификации регионов РФ.

- А выгодна ли она горожанам? Сколько южносахалинцы платят за газ?

- Стоимость газа по югу города, там, где анивский газ еще потребляется, 5527,92 рубля за тысячу кубометров (с НДС) для населения, и в 4299,72 рублей за тысячу кубометров обходится газ проекта "Сахалин-2".

- Домовладельцы охотно переходят на газ?

- Сейчас да. И активная газификация привела к тому, что мы все мощности ГРС "Дальнее" израсходовали за четыре года. В первый год, когда мы приступали к работам, население приходилось уговаривать, вынуждены были с Газпромом разрабатывать графики синхронизации, работать с населением, убеждать. Мы предоставляли единовременную материальную помощь населению, выполнившему работы по газификации своих домовладений в размере 70% стоимости строительно-монтажных работ. Кроме того, есть льготные категории– ветераны Великой Отечественной войны, инвалиды, семьи, имеющие детей-инвалидов, семьи, потерявшие кормильца, малоимущие, которым компенсируем 100%. А в этом году правительство Сахалинской области ввело полную компенсацию и для пенсионеров (женщин, старше 55 лет и мужчин, старше 60 лет). Отмечу, что Сахалинская область — едва ли не единственный регион страны, где в таком объеме предоставляются меры поддержки для населения при газификации домовладений.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 30 ноября 2015 > № 1573221 Юрий Павлов


Россия > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 24 ноября 2015 > № 1613155 Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Особый путь русского газа

Только что завершившийся в Тегеране третий саммит Форума стран — экспортеров природного газа прошел в крайне напряженное для энергетического рынка время. Цены на газ на спотовом рынке США упали с начала года более чем на 37%, конкуренция на рынке обостряется, покупатели все чаще требуют пересмотра цен по долгосрочным контрактам. Главная российская газовая монополия, «Газпром», глава которой в 2008 году прочил ей капитализацию в $1 трлн «через 7–8 лет», на лондонских торгах стоила накануне саммита менее $55 млрд.

Владимир Путин, посетивший саммит, выступил на нем с речью, которая сочетала совершенно правильные (хотя и абстрактные) призывы с очевидно малозначащими констатациями и сомнительными обещаниями. Так, например, он призвал к тому, чтобы «наравне с производителями газа инвестиционные риски несли и будущие потребители», подчеркнул важность развития производства сжиженного природного газа и торговли им. Президент заявил, что Россия намерена нарастить добычу газа с 578 до 885 млрд куб. м к 2035 году и увеличить производство сжиженного природного газа до 60 млн тонн к тому же времени, планируя расширить свою долю на мировом рынке этого товара с 4 до 13%. Наконец, наиболее пристальное внимание оратор уделил насущной ныне необходимости «кардинально ускорить освоение новых месторождений [и] ввести в строй дополнительные трубопроводы... период окупаемости которых растянется на десятилетия вперед».

По моему мнению, бóльшая часть сказанного имеет отдаленное отношение к реальности.

Начнем с очевидного: под разговоры о важности газовой отрасли и усилия по ее централизации и деприватизации добыча газа в России не увеличивается (за последние 10 лет она балансирует на одном и том же уровне: между 580 млрд куб. м и прошлогодними 578 млрд*), а у главного производителя, «Газпрома», быстро сокращается (за тот же период с 548 до ожидаемых 427 млрд куб. м). За этот период (а В. Путин совершенно справедливо отметил в Тегеране, что газовая отрасль является одной из самых динамичных в мировой энергетике) общая добыча газа в мире выросла более чем на 24% — и теперь на долю России приходится всего 16,7% общемировой добычи (стоит, наверное, напомнить, что в последние годы существования СССР показатель отдельно взятой РСФСР приближался к 30%, а в 2000 году находился на отметке 21,8%). Каким образом российские власти намерены повысить добычу в предстоящие годы более чем на 200 млрд куб. м при истощающихся базовых месторождениях, повышении себестоимости добычи и понижающихся ценах на газ — большая загадка. Не меньшая тайна кроется и в планах наращивания доли на рынке сжиженного природного газа (СПГ): сегодня Россия обеспечивает выработку 14,5 млн тонн данного ресурса, что действительно составляет 4% мирового производства, однако рост до 60 млн тонн и 13% предполагает, что мировой рынок СПГ будет расти максимум на 1% ежегодно (хотя в последние годы темпы роста не опускались ниже 5–6%). Если же принять нынешний тренд, следует ожидать в лучшем случае повышения доли России до 7% (т. е. до уровней, вовсе не позволяющих быть эффективным маркет-мейкером), да и то в случае, если найдутся источники для инвестиций в развитие мощностей по сжижению газа не только на Дальнем Востоке, но и в других регионах. Не имеет отношения к реальности и сообщение о развитии биржевой торговли газом на Санкт-Петербургской бирже: там обращаются только контракты на поставку газа на внутреннем рынке, а глобальный трейдер «Газпрома» — Gazprom Marketing & Trading, чей переезд из Лондона в Петербург анонсировался еще год назад, открыл за это время новые офисы в Цуге и Сингапуре, но к северной российской столице так и не приблизился. Поэтому (как бывало и прежде) рассказам о наших великих перспективах, тем более обращенных к «товарищам по несчастью», я бы не слишком доверял — гораздо более интересны предложения президента, обращенные к потребителям газа.

Можно, конечно, поспорить с тем, что в эпоху стремительного изменения главных центров спроса, переформатирования направления поставок и весьма неустойчивого экономического роста в разных регионах мира главное, что нам нужно, — это введение в строй дополнительных трубопроводов (уже сейчас предельная мощность ведущих за рубеж труб составляет на внешней границе бывшего СССР 257 млрд куб. м газа в год при фактическом экспорте, не превышающем 183 млрд). Но что не вызывает сомнения, так это тезис о «разделе ответственности» между производителями и потребителями. Вопрос состоит в том, как он должен производиться, а если быть более конкретным, то в том, что Россия идет в этом процессе, как всегда, довольно особым путем.

На первый взгляд очевидно, что самым простым методом разделения риска является финансовое участие компаний, представляющих страну-потребителя, либо в производстве, либо в транспортировке газа. Первый вариант широко используют наши соседи по СНГ — например, Казахстан, нарастивший добычу нефти и газа в 3,1 и 3,0 раза за последние 15 лет. Сегодня около 55% производства энергоносителей в этой республике контролируется иностранными компаниями, притом что правительство привычно собирает с них все положенные налоги. Второй вариант приветствуют Туркмения или Узбекистан, которые акцентируют внимание своих госкомпаний на добыче газа, в то время как трубопроводы для его транспортировки финансируют потребители (читай: китайцы). Любой из этих вариантов (а их сочетание — тем более) обеспечивает желанный раздел ответственности. Потребители в этом случае вкладывают средства, рассчитывая на определенные цены того или иного ресурса в будущем, и если цена падает, то именно они несут потенциальные убытки, будучи не в состоянии «отбить» свои инвестиции. Это, на мой взгляд, куда справедливее (и, что более существенно, неотвратимее) механизма «бери или плати», когда потребителю предлагается рассчитываться за поставляемое (или даже непоставленное) топливо по ценам, существенно отклоняющимся от рыночных. В конечном счете, инвестиции, сделанные в оборудование месторождений и обустройство инфраструктуры, — это не капиталы, которые можно вывести с биржи за день, а реальный вклад в наращивание добычи и новые производительные рабочие места в различных регионах страны.

Замечу: совсем недавно партнеры из КНР предлагали России именно такой вариант сотрудничества. В момент подписания в мае 2014 года договора о поставках газа из России в Китай компания CNPC предлагала построить своими силами (хотя, разумеется, в счет будущих платежей за газ) газопровод для доставки сырья в страну (справедливо полагая, что его стоимость окажется заметно ниже заявлявшихся российской стороной 770 млрд рублей [или более чем $20 млрд в ценах того времени]). Но Россия предпочла не «делить ответственность между производителями и потребителями» и захотела получить аванс на строительство трубы, законтрактовав работы с внутренними подрядчиками (которые, разумеется, заранее и хорошо известны). Китайцы благоразумно отказались, и сейчас займы, привлекаемые на эту стройку, уверенно увеличивают кредитную нагрузку «Газпрома» (который, как получается, прямо нарушает рекомендацию президента о «разделе ответственности»).

Конечно, сегодня можно и нужно обсуждать перспективы глобального рынка газа, однако выступление российской делегации на саммите Форума стран-экспортеров не оставляет впечатления о том, что в стране сформировалась стратегия действий в данной сфере. Упоминание о необходимости строить новые экспортные трубопроводы порождает лишь ужас — Россия уже сегодня чемпион по их протяженности и пропускной способности, и пора бы заняться чем-то еще. Рассуждения о партнерстве с потребителями непривычно слышать от тех, кто закрепил не только невозможность иностранных инвестиций в добычу газа и частных капиталовложений в трубопроводный транспорт, но и монополизировал экспорт в ведении компании, которая демонстрирует наихудшие показатели среди ведущих энергетических корпораций мира.

Однако гораздо правильнее было бы серьезно включиться в глобальную конкуренцию на газовом рынке. Либерализовать добычу газа, выведя из категории стратегических большую часть средних и мелких месторождений. Разделить «Газпром», выделив из него транспортную компанию и допустив независимых производителей к трубе. Принять правила, по которым квота на экспорт соответствовала бы доле той или иной компании в общероссийской добыче, чтобы выгоды от экспортных поставок распределялись относительно равномерно (и разрешить торговлю квотами на внутреннем рынке). Создать реальную газовую биржу, на которой торговались бы как внутренние, так и (с соответствующей премией в цене) экспортные контракты и где цены устанавливались бы в рублях. Наконец, реформировать менеджмент госкомпаний и прекратить практику колоссальных «откатов» на тех инфраструктурных контрактах, за умножение которых высказывается президент. Все это нужно будет сделать — просто потому, что все планы «слезания» России с «энергетической иглы» были и надолго останутся планами, а развитие страны в ближайшие годы будет критически зависеть от нефте- и газодобычи. Которые при тех «планах», что были озвучены в Тегеране, ждут тяжелые времена.

______________

* В данном случае я, следуя В. Путину, привожу цифры добычи по ежегоднику BP Statistical Review of World Energy 2015 (именно там 2014 году соответствует цифра в 578 млрд куб. м, хотя ЦДУ ТЭК оценивал добычу в России в 640,2 млрд куб. м).

Россия > Нефть, газ, уголь > snob.ru, 24 ноября 2015 > № 1613155 Владислав Иноземцев


Иран. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 23 ноября 2015 > № 1559510 Владимир Путин

Саммит Форума стран – экспортёров газа.

Владимир Путин принял участие во встрече глав государств и правительств стран – участниц Форума стран – экспортёров газа.

Выступление на пленарном заседании Третьего саммита Форума стран – экспортёров газа

В.Путин: Уважаемый господин председатель! Уважаемые коллеги, дамы и господа!

Тесное взаимодействие производителей и поставщиков газа становится всё более важным фактором устойчивого развития мировой энергетики. За 14 лет Форум стран – экспортёров газа превратился в солидную международную организацию, помогающую газодобывающим государствам сообща продвигать свои интересы на глобальных рынках.

Страны – участницы Форума обладают львиной долей доказанных мировых запасов природного газа (79 процентов, а с учётом стран-наблюдателей – 85 процентов) и обеспечивают почти половину мировой торговли этим видом топлива.

Наши государства, наши национальные компании инвестируют огромные средства в долгосрочные проекты по разведке, добыче, переработке и транспортировке газа. Тем самым мы вносим весомый вклад в энергетическую безопасность и поступательный рост экономики всего мира.

Достигнутые на предыдущем саммите в Москве договорённости позволили заметно усилить координацию стран – участниц Форума в стратегических вопросах развития газовой отрасли, заложили основу для формирования единых подходов к справедливому ценообразованию и равному распределению рисков между потребителями и поставщиками топлива.

Уверен, что и нынешняя встреча будет не менее продуктивной, а решения, которые войдут в итоговую Декларацию, придадут дополнительный импульс нашему сотрудничеству, сделают ещё эффективнее совместную работу по совершенствованию международной торговли газом.

В этой связи считаю крайне актуальной тему «Природный газ – лучшее топливо для устойчивого роста», которую иранские партнёры предложили как ключевую для обсуждения на саммите.

Газ – это наиболее доступный, экономически выгодный и экологически чистый вид топлива. Спрос на него в мире растёт темпами, опережающими спрос на нефть и другие энергоресурсы. По прогнозам, к 2040 году глобальные потребности в газе увеличатся на 32 процента – почти до 5 триллионов кубических метров. Напомню, что в 2014 году это было 3,7 триллиона кубических метров.

Это открывает большие возможности для наращивания производства и экспорта газа и одновременно представляет серьёзный вызов, потому что понадобится кардинально ускорить освоение новых месторождений, модернизировать перерабатывающие мощности, расширить газотранспортную инфраструктуру – ввести в строй дополнительные трубопроводы и наладить разветвлённые маршруты поставок сжиженного природного газа.

Столь амбициозные планы требуют масштабных капиталовложений, период окупаемости которых растянется на десятилетия вперёд. И инвесторам, конечно, нужны чёткие, твёрдые гарантии. Но главное, наравне с производителями газа инвестиционные риски должны нести и будущие потребители. За энергетическую безопасность надо платить всем – и странам-экспортёрам, и странам-покупателям, что справедливо и полностью отвечает духу рыночных отношений.

Мы все хорошо понимаем, что современные технологии, новые бизнес-модели меняют структуру газового рынка в мире. Для фиксации цен всё шире задействуются биржевые способы торговли, спотовые механизмы.

В прошлом году у нас в России, например, была запущена торговля газом на Санкт-Петербургской товарно-сырьевой бирже. Менее чем за год объём торгов составил 6,8 миллиарда кубических метров, в планах нарастить его до 35 миллиардов кубических метров в год. При этом наша ведущая компания «Газпром» реализовала по спотовым ценам 17 миллиардов кубических метров газа, что составляет более 8 процентов общего объёма его продаж.

Однако хотел бы подчеркнуть: в интересах стабильности и предсказуемости рынка, для привлечения инвестиций в газовую отрасль ни в коем случае нельзя отказываться от проверенной годами практики заключения долгосрочных контрактов и использования принципа «бери или плати». Считаю важным, чтобы государства – участники Форума проявляли в этом солидарность.

Уважаемые коллеги, в готовящийся проект национальной Энергетической стратегии на период до 2035 года мы закладываем существенный – на 40 процентов – прирост добычи природного газа. Если в 2014 году мы добыли 578 миллиардов кубических метров, то к 2035 году планируем добыть 885 миллиардов кубических метров.

С партнёрами из Евросоюза мы планируем осуществить целый ряд инфраструктурных проектов, с Турцией проводим согласование южного маршрута. Наша страна будет также экспортировать газ и увеличивать свои поставки на восточном направлении, и здесь у нас очень позитивная работа идёт с нашими партнёрами из азиатских стран: и с Китаем, и с Индией, и с другими нашими партнёрами. Планируем на азиатском направлении увеличить наши поставки с 6 до 30 процентов – до 128 миллиардов кубических метров.

Мы увеличиваем производство сжиженного природного газа до 60 миллионов тонн, что значит с сегодняшних 4 процентов до 13 на мировом рынке СПГ. И здесь нами запланирован целый ряд проектов как в восточной, северной части Российской Федерации, так и на Дальнем Востоке России.

Уверен, Россия, безусловно, справится со всеми этими планами, ей по силам их реализовать. При этом мы готовы к самому плотному взаимодействию с партнёрами по нашему Форуму – по Форуму экспортёров газа, с другими заинтересованными странами в целях удовлетворения глобальных потребностей в энергоресурсах и устойчивого развития мировой экономики в целом.

Большое спасибо вам за внимание.

Иран. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 23 ноября 2015 > № 1559510 Владимир Путин


Россия > Нефть, газ, уголь > rosbalt.ru, 21 ноября 2015 > № 1556946 Сергей Лесков

Александр III говорил, что у России только два союзника – армия и флот. В XXI веке это наблюдение приходится отредактировать: у России только два союзника – нефть и газ. Пятая часть ВВП, половина экспорта. Торговля энергоносителями наполняет бюджет, от нее зависит жизненный уровень граждан и, в конечном итоге, потенциал армии и флота.

Почему русский царь не отметил роль "черного золота"? Спрос на нефть возник именно в его эпоху, но она использовалась лишь для освещения, когда возник дефицит китового жира. Транспорт, нефтехимия, электроэнергетика – все это порождение индустриальной эпохи. Тенденция последнего периода – рост доли автотранспорта и нефтехимии и снижение доли электроэнергии. Отчасти сбываются слова великого химика Дмитрия Менделеева: "Сжигать нефть – все равно, что топить печку ассигнациями".

Теперь у нашего главного союзника — беда. Нефть-кормилица дешевеет на глазах. Цена марки Brent упала до минимума за 10 лет – $43 за баррель. Российская Urals нырнула ниже $40. Всего-то год назад высшие чиновники уверяли, что такого не может быть, и нефтяные цены не опустятся ниже $80-90. Самый высокооплачиваемый менеджер России Алексей Миллер не так давно утверждал, что нефть просто приговорена вырасти до $200. Невозможное случилось. Такова цена наших экономических прогнозов и прозорливость капитанов экономики. И в этом во многом объяснение наших хозяйственных неурядиц.

На прошлой неделе правительство убедило Госдуму принять в первом чтении бюджет, который построен на нефтяной цене в $50. Другие ключевые параметры — инфляция не выше 6,4%, среднегодовой курс доллара — 63,3 рубля, экономический рост — на 0,7%. Если ты не член правительства, то в такие цифры не веришь. Не случайно против бюджета высказалось рекордное число депутатов – 151. "За" проголосовали 239, то есть только "Единая Россия". Столь низкий процент поддержки главный финансовый документ страны не имел ни разу.

Несомненно, бюджет будет принят. Только имеет ли он отношение к реальности? В 2015 году уже в феврале бюджет пришлось переписывать. Концы с концами помогает свести девальвация рубля и инфляция, а промышленность продолжает стагнировать. Думаю, бюджет-2016 мы перелицуем еще до того, как снимем украшения с новогодних елок.

Ослабление рубля – это удар по гражданам, но подспорье нефтяникам, поскольку половина нефти идет на экспорт. Безубыточность для крупных российских компаний обеспечивается при цене в $20, а операционные расходы у нас сегодня самые низкие в мире – $4 за баррель. В мае 2015 года Россия вышла на первое место в мире по нефтедобыче, оставив за спиной Саудовскую Аравию и США. В 2015 году экспорт нефти вырос на 10%, хотя доход по этой статье сократился почти на 40%.

ОПЕК призывает снижать добычу, хотя свою долю намерен сохранить на уровне не менее 40%. В начале декабря состоится заседание ОПЕК в Вене, которое может стать определяющим для мировой экономики. Вряд ли Россия, которая отказалась приехать в Вену, несмотря на приглашение, согласится на снижение добычи. Наполнение российского бюджета в условиях кризиса слишком зависит от нефти. И в 2016 году, по прогнозам, добыча нефти в России вырастет на 1,5% и будет оставаться стабильной еще 2 года. Это 530 млн тонн.

Но что дальше? А дальше – труба. В 2019 году добыча на старых месторождениях начнет падать, а для разработки новых необходимы солидные инвестиции. Но инвестиций нет, они ограничены санкциями. Даже Китай, к которому Россия развернулась с открытыми объятиями, пока не горит желанием вкладываться в нашу "нефтянку". Китай ограничился закупками нефти, подняв за 10 лет их объем в 6 раз — до 30 млн тонн в год. По существу, идет совместная разработка одного небольшого месторождения в Удмуртии.

Проблема России в том, что освоенные запасы высокорентабельной нефти практически исчерпаны. 70% российских запасов "черного золота" находятся в арктических морях, на труднодоступном шельфе. Добыча там – новое для отечественных нефтяников дело, требующее высоких технологий и современного оборудования, доступ к которым затруднен западными санкциями. И, конечно, нужны капитальные вложения, а инвестиционные возможности бюджета упали. Пока удалось приступить к освоению только одного Приаргунского месторождения в Печорском море, где добывается 600 тыс. тонн нефти. Это нефть высокого качества, идет на экспорт. Цель – поднять добычу до 5 млн тонн.

Об уровне технической оснащенности нефтяной отрасли говорит такой красноречивый факт: коэффициент извлечения нефти на российских месторождениях составляет в среднем 27%, то есть 70% остается под землей. В мире существуют технологии, которые поднимают этот показатель до 50%. Наш главный конкурент на нефтяном рынке, Саудовская Аравия, поставила цель поднять коэффициент извлечения до 70-75%.

На конференции "Геологоразведка", которая прошла на днях в Москве, министр природных ресурсов Сергей Донской отметил, что впереди нас ожидает ухудшение ресурсной базы, а также сокращение бюджетного финансирования геологоразведочных работ. Россия добывает 14% мировой нефти, а запасов у нас только 5% — это восьмое место в мире. То есть мы качаем нефть, как беззаботные транжиры, и совсем не думаем о неминуемом истощении недр.

Суровая реальность такова, что в 2019 году добыча нефти в России снизится до 500 млн тонн, хотя в Энергетической стратегии до 2035 года предусмотрено сохранение нефтедобычи на уровне 525 млн тонн. А в целом, по данным Роснедр, нефти в нашей стране хватит еще на 20-25 лет.

Как все это скажется на рядовом российском гражданине? Как изменится жизненный уровень? Даже сейчас, когда нефти еще хоть залейся, в России 22 миллиона бедных. То есть людей, которые имеют доходы ниже прожиточного минимума. Год назад их было 16 миллионов.

Как говорят нефтяники, баррель всегда падает Россией вниз.

Сергей Лесков

Россия > Нефть, газ, уголь > rosbalt.ru, 21 ноября 2015 > № 1556946 Сергей Лесков


Иран > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 20 ноября 2015 > № 1557943 Юрий Сигов

Каспийские замыслы Тегерана

Если с Ирана когда-нибудь все - таки будут сняты международные санкции, то туркменский газ никогда не попадет в Европу

Юрий Сигов, Вашингтон

Пока в Сирии воюют все против всех, да еще с участием многих «обеспокоенных» из дальнего зарубежья, как-то притихли дискуссии о том, что же дальше будет с иранской ядерной программой, американскими санкциями против Тегерана и соответственно - с мировыми ценами на энергосырье. Особо педалировать «иранские дела» не хотят на данном этапе ни Соединенные Штаты, ни готовые, в принципе, вернуться в Иран в любой момент европейцы (но это если на то даст «добро» Вашингтон), ни Россия, которая куда больше заинтересована сейчас в иранской поддержке своей позиции в сирийском вопросе, нежели зацикливаться вновь и вновь на по-прежнему сохраняющихся ограничениях, наложенных на жизнь рядовых иранцев так называемым «мировым сообществом».

Многие считают, что Иран и сам рад подобному затишью: пока на «ядерном фронте» вроде как ничего крамольного у иранцев не нашли, а в Вашингтоне лично президент США Б. Обама отстаивает ядерную сделку с Тегераном перед лицом весьма рассерженного ею конгресса, иранцы стремятся как можно увереннее расправить свои как «политические», так и экономические плечи. И по большей части это касается большой энергетики, а также доставки энергоресурсов из региона Каспийского моря.

Естественно, что Иран и сам как один из крупнейших в мире производителей нефти и газа мечтает в полный рост выйти на мировые рынки. И развивать одновременно как западный, так и восточный маршруты своей энергетической деятельности. А для этого иранцам надо сделать все возможное, чтобы со своим сырьем попасть как на рынки Европы, так и ближней к Ирану Азии (прежде всего Индии и Пакистана, но в потенциале рассматривается и Китай).

Что же касается стран Каспийского региона и конкретно Туркменистана, Казахстана и Азербайджана, то их позиция Иран волнует прежде всего в вопросах прокладки Транс-каспийского газопровода, а также окончательной делимитации водной поверхности Каспийского моря. По этим вопросам Иран не только выступает, по сути дела, определяющим игроком в регионе, но и при желании в случае снятия санкций (хотя до этого вполне может и никогда не дойти) готов сам навязать свои правила игры в «большую энергетику» в бассейне Каспия.

Президент Туркмении чего-то Европе все время обещает. А президент Ирана в ответ на это только скептически посмеивается

Самым, пожалуй, важным для всего бассейна Каспия от выхода иранцев вновь на первые позиции в регионе становится вопрос о возможности прокладки в любом виде Транскаспийского газопровода для доставки туркменского голубого топлива через Азербайджан и Турцию на европейские рынки. Затея эта мусолится с самого момента распада СССР, и кто только к ней и в каком формате не прислонялся. А уж какое количество чиновников всех мастей и званий наезжало в Ашхабад по данному вопросу - так уже сразу не упомнить.

Одно время казалось, что европейцы все-таки «додавят» вопрос о газопроводе «Набукко», соберут требуемые для этого миллиарды евро и уговорят Баку и Ашхабад плюнуть на оставшуюся «каспийскую тройку», включая Иран, и начнут прокладку под водами Каспия магистральную трубу. Но потом и денег Евросоюз пожадничал, и особо хозяйничать на Каспии Баку и Ашхабаду ни Москва, ни Тегеран не позволили. И вновь идея с Транскаспийским газопроводом потихоньку затухла.

Если же посмотреть на чистую прагматику, то проблему эту обсуждают на всех уровнях более 20 лет. Толку в практическом плане от всех этих дискуссий нет, а позиция Ирана, что после распада СССР, что нынче остается неизменной. Никаких «подводных строек века» иранцы ни туркменам, ни азербайджанцам не позволят. Никакого туркменского газа Тегеран в Европу пускать не намерен, а вот в свои северные районы иранцы готовы проложить из Туркменистана еще две нитки, причем финансировать проект готова сама иранская сторона.

Причины, по которым Иран противится прокладке Транскаспийского газопровода, можно разделить на открыто-официальные и те, о которых принято лишь догадываться по чисто политическим соображениям. На людях иранские представители всегда упоминают о якобы экологической опасности прокладки любых трубопроводов под водами Каспия. А также повышенную тектоническую опасность возможных разломов от частых здесь землетрясений. Что неизбежно повредит подводные трубы с газом и обернется полной природной катастрофой для всего Каспийского региона.

А ведь есть еще реальное загрязнение Каспия, которое главным образом происходит от шельфовой добычи нефти в прибрежных водах Азербайджана. Конечно же, совсем не загрязнять воды Каспия при нефтедобыче ни у кого и никогда не получится - даже при самых современных очистных технологиях. Но Иран на подобное не просто обращает регулярно внимание, но и дает понять, что никакого трубопровода по дну Каспия с газом он не допустит. Сколько бы еврочиновники не ездили в Ашхабад, и чего бы там им не обещал туркменский президент.

Здесь надо также учесть, что на сегодняшний день и на следующие 5-7 лет ситуация, скорее всего, не изменится. Европа приоритетно себя обеспечивает газом из России. Объемы называются разные - от 130 до 150 млрд. кубометров, но тому же туркменскому газу там чисто технически места нет. Да, им можно заменить российский газ, но, во-первых, сама Россия этого не допустит. Во-вторых, Иран сам на европейский рынок имеет собственные виды, и зачем ему там нужен туркменский конкурент? А в-третьих, туркменский газ подписан в огромных количествах для Китая и севера самого Ирана. Так зачем, спрашивается, Ашхабаду кто-то будет в том же Тегеране способствовать с выходом на европейские рынки, если от этого дальше будут одни проблемы?

При этом Ирану сегодня куда важнее найти общий язык по газовым вопросам с Турцией, нежели разыгрывать какие-то «каспийские карты» с газовыми комбинациями с Туркменистаном и Азербайджаном. С Турцией, правда, ситуация будет и дальше накаляться политически - и главным образом из-за обстановки в Сирии. Но реальная экономика и газовые поставки из Ирана в Турцию для ее собственных нужд должны по идее хотя бы на время политические разногласия между Тегераном и Анкарой отодвинуть на второй план.

Тегеран может подключиться к проектам Турции и Азербайджана. Но только в качестве ключевого игрока, а не «младшего партнера»

Очень важен в этой связи проект ТАНАП, который осуществляется совместными усилиями Азербайджана и Турции. Отношения между этими двумя странами с виду кажутся братскими, но когда дело касается «большой энергетики», то далеко не все здесь идет так уж гладко. Те же турки с большой настойчивостью регулярно выкручивают «газовые руки» Баку, буквально вышибая с него довольно приличного размера скидки на поставки газа для собственных нужд.

В том, что касается поставок на европейские рынки азербайджанского газа через трубопровод ТАНАП, Баку обещает Европе ежегодно около 30 млрд. кубеметров голубого топлива. Если к проекту подключится Туркменистан, то это еще как минимум 30 млрд. кубометров, на что в отдаленной перспективе рассчитывают в штаб-квартире ЕС, но чего ни Россия, ни Иран не допустят. Но ведь есть еще и иранский газ, который может пойти в Европу через всю ту же самую Турцию.

И здесь Иран может использовать самую эффективную составляющую своего газового плана для налаживания поставок в Европу - попросту купить весь проект ТАНАП и, в частности, доли, которые принадлежат в нем и Азербайджану, и Турции. Баку уже давал понять, что свою долю иранцам он вполне может уступить. То же самое готова сделать и Турция, если в чисто коммерческую сделку не вмешается большая политика в лице сохраняющейся напряженности вокруг Сирии и активного участия в этом конфликте именно официального Тегерана.

Нельзя, правда, забывать о том, что даже при самых оптимистических раскладах проект ТАНАП по доставке газа в Турцию с Каспия и далее- на европейские рынки может заработать только к 2019 году. До этого времени Иран мог бы попытаться снять с себя основные «болезненные» санкции, в том числе те, которые тормозят развитие его энергетического сектора. И уже отталкиваясь от этого, смотреть, что для Тегерана станет выгоднее - продавать в наращиваемых объемах газ Турции или крепко завязываться с поставками на европейские рынки, куда ведь по-прежнему идет газ и из Азербайджана, и из России.

Специалисты считают, что к 2022 году по трубам проекта ТАНАП в Европу можно было бы прокачивать более 30 млрд. кубометров газа. Иран весь такой объем сам не потянет, с Азербайджаном он, в принципе, может договориться о совместных поставках. А вот туркменское сырье под Каспием Тегеран пускать себе во вред ни за что не станет. И заметим, что все подобные расчеты имеют место только в одном, но очень важном случае - гарантированной политической стабильности во всем регионе Передней Азии.

Но вот только времена-то нынче совсем иные. Ну кто и кому какие гарантии нынче может дать? Что по дальнейшей судьбе Сирии, что по поведению Турции на следующие пару лет (вопрос создания некоей «новой Османской империи» никто с повестки дня правящей партии в Турции пока не снимает). Добавьте сюда и то, что та самая ядерная сделка, которую заключили между собой США и Иран, еще далеко и ничего не решила. Процесс ее приведения в какую-то практическую плоскость и попытка снятия определенных санкций с Ирана пока ни к каким конкретным результатам не привели. И еще не факт, что вообще такая отмена санкций на обозримую перспективу состоится вовсе.

У Ирана на первом плане - Сирия. На втором- снятие санкций для возобновления энергоэкспорта. А на-третьем - завершение национальной ядерной программы

Таким образом, Ирану сегодня совершенно не выгоден Транскаспийский газопровод, вне зависимости от того, как активно будут дальше налаживаться отношения Тегерана с Ашхабадом и Баку. Иранцы считают, что на Каспии у них теперь куда существеннее развязаны руки, и они теперь могут диктовать своим ближайшим соседям именно свои национальные интересы. А не прислушиваться к тому, что важно и принципиально для «партнеров с севера».

Сейчас у Тегерана на первом плане доведение до какого-то приемлемого исхода ситуации в Сирии. Если смотреть на то, что там происходит непредвзято и прагматично, то никакого «нормального», то есть устраивающего Иран решения кризиса в Сирии нет, и не предвидится. Правительство Б. Асада, поддерживаемое Тегераном, не в состоянии взять под контроль даже половину территории страны. А Иран попросту не готов вводить в Сирию полномасштабно свои войска и вести там кровопролитные боевые действия (сколько бы их не поддерживала в таком случае российская авиация).

В то же время Иран и не может бросить своего сирийского союзника, потому как сам потеряет лицо и в глазах руководства Турции, и Европы и, что немаловажно, даст возможность своим соседям на противоположном берегу Персидского (Арабского) залива воспринимать Иран как мощную региональную державу.

Помимо этого, Ирану нужно сделать на ближайшие месяцы все возможное, чтобы воспользоваться нахождением Б. Обамы в Белом доме, и все же протолкнуть именно через американские источники снятие наиболее жестких и болезненных для своей экономики санкций. Это было бы позитивно воспринято местным населением в Иране, и дало бы шанс как вернуть часть замороженных в западных банках иранских государственных средств, так и наладить, наконец, на мировые рынки экспорт своих нефти и газа.

Есть вероятность того, что санкции эти будут сохранены, потому как американский конгресс настроен крайне антиирански и сделает все от него зависящее, чтобы санкции не были сняты до конца работы нынешней администрации демократов в Белом доме. А затем республиканцы уверены, что президентский пост перейдет к ним, и вся санкционная схема вновь против Ирана заработает на полную катушку.

И очень важно также то, что так называемая «ядерная сделка» между Тегераном и Вашингтоном, по сути дела, позволила Ирану сохранить свои ядерные разработки. Да, никто толком не может сегодня сказать, сколько на это потребуется времени. Как и бессмысленны разного рода инспекции МАГАТЭ, которые вроде как должны будут регулярно наведываться в Иран, чтобы на месте удостовериться в «неопасности» того, что делают иранцы на своих атомных объектах.

Пока все внимание американской администрации сосредоточено на ИГИЛ и том, что в конечном итоге произойдет в Сирии, Иран вполне может потихоньку продолжать доводить «до ума» свои ядерные разработки. И если ситуация в регионе обострится (а такое может произойти не только на сирийских фронтах, но и в Ираке, а также в соседней с Ираном Саудовской Аравии), то наличие ядерных технологий может очень даже поднять ставки Тегерана при любом дальнейшем развитии событий в регионе.

В результате Иран на ближайшие несколько месяцев может как серьезно укрепить свои позиции в каспийских делах (в том числе - энергетических), так и сыграть ведущие роли в Сирии, в отношениях с Турцией и всем регионом Персидского (Арабского) залива. Главное же для Тегерана - как можно скорее запустить процесс отмены западных санкций. Потому что как только этот процесс «пойдет», остановить его, по крайней мере при участии тех же России, Китая и многих стран Западной Европы, будет Вашингтону даже при очень большом желании практически невозможно.

Иран > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 20 ноября 2015 > № 1557943 Юрий Сигов


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 20 ноября 2015 > № 1554828 Эльдар Касаев

Актуальные проблемы России на газовых рынках Европы и Азии

Эльдар Касаев

Глобализация углеводородного рынка, межрегиональная конкуренция Европы и Азиатско-Тихоокеанского региона, острые политико-экономические решения Запада в адрес нашего государства все сильнее подогревают интерес экспертного сообщества к проблеме конкурентоспособности российского топливно-энергетического комплекса (ТЭК) в международном газовом бизнесе.

К этим злободневным процессам в мировой энергетике, которые влияют на позиции России, следует добавить нападки Европейской комиссии на «Газпром», неопределенность газотранспортного проекта «Турецкий поток», реализацию Третьего энергетического пакета ЕС, создание Европейского энергетического союза, а также попытки Москвы прочно закрепиться на газовом рынке Китая и снизить объемы закупки «голубого топлива» в Центральной Азии и Азербайджане.

«Газпром» vs Еврокомиссия

Весной 2015 года Еврокомиссия направила «Газпрому» уведомление о претензиях в нарушении антимонопольного законодательства на рынках Центральной и Восточной Европы. Прежде всего, тут две важные составляющие, на которые опирается Брюссель.

Во-первых, недобросовестные цены со стороны российского концерна. По заявлениям Еврокомиссии, в некоторых случаях ценовая разница между одним государством и другим достигает 40%. Во-вторых, разрыв рынков Европы, поскольку «Газпром» якобы препятствует свободной конкуренции, то есть перепродаже газа, который он поставляет покупателям, на рынки других стран.

Примечательно, что разбирательство идет с 2012 года, но в последнее время оно вновь актуализировалось на фоне напряженных российско-украинских газовых отношений и стремления Москвы диверсифицировать источники поставок газа в Европу, начав реализацию крупного магистрального проекта с Анкарой.

Нет ни толики сомнения в том, что реанимация еврокомиссарами дела трехлетней давности - это политическое действие со стороны Брюсселя, который, в свою очередь, сверяет часы с Вашингтоном. Подтверждением тому служит ситуация с «Турецким потоком», который находится пока еще в зародышевом состоянии, но многие государства, через которые должен был пройти «Южный поток» (отменен в декабре 2014 г.), стали активно обсуждать потенциальное участие в новом проекте. Почему?

«Турецкий поток» - это стабильность поставок сырья на длительный срок. Вполне возможно, что от украинского транзита Россия откажется после истечения срока договора в 2019 году. Кроме того, это финансовые средства, которые Москва может дать для строительства трубы и которые впоследствии европейцы будут возмещать «Газпрому».

Однако некоторые европейские игроки, резво начавшие переговорный процесс с российской стороной, в последнее время замешкались. Греция начала неясно выражать свою позицию устами премьер-министра Алексиса Ципраса. После прибытия в Скопье посла США Джесса Бейли, длительное время работавшего в Турции, вдруг разразился «македонский майдан», который накалил обстановку в небольшом государстве, имеющем хорошую перспективу стать воротами для российского топлива на Балканы.

Вероятно, именно высокопоставленный американский дипломат с хорошими связями в регионе способствовал тому, чтобы развернуть в Македонии очередной вооруженный конфликт, который, конечно, имеет под собой и внутреннюю подоплеку, но для его активизации понадобилась «рука помощи» США.

Весьма странным образом повела себя Сербия, которая, кстати, до сих пор не расплатилась с «Газпромом» по долгам. Сначала Президент Томислав Николич заявил о том, что «Турецкий поток» стране не нужен. Однако спустя короткое время он опроверг это заявление, сказав, что имел в виду лишь то, что «Турецкий поток» не так выгоден, как был бы выгоден «Южный поток». Все это похоже на информационную войну и махинации, которыми известны Соединенные Штаты. С помощью этой теневой игры они пытаются раскачать обстановку в Европе и тем самым помешать экспортной стратегии Москвы.

Несмотря на попытки наших заокеанских визави сорвать планы «Газпрома», у него есть прочный остов для продолжения эффективного партнерства с Европой: удельный вес российского «голубого топлива» в энергобалансе ЕС составляет около 30% на протяжении уже нескольких лет.

Что касается пресловутого украинского транзита, о котором так много говорится на разных площадках, то он одинаково опасен и для поставщика, и для потребителей. В этой связи инициатива «Газпрома» по строительству альтернативного маршрута доставки газа европейцам, пусть и по новой схеме (не доставку конечному потребителю, а доставку до границы Турции и Европы), вполне целесообразна и экономически оправдана для европейских покупателей. Ведь если Украина окажется ненадежным транзитером в зимнее время, то пострадают прежде всего потребители. Да, Москва недополучит денежные средства, а в европейских домах люди недополучат тепла, и это может стать серьезной гуманитарной катастрофой.

Таким образом, политически ангажированные действия и заявления американских и европейских игроков способны серьезно насолить именно гражданам и промышленным предприятиям, которые вовсе не хотят участвовать в сомнительных играх политиков, а заинтересованы в стабильности собственного экономического состояния.

Как представляется, до официальных решений международного арбитражного суда по искам ЕС, Украины к «Газпрому» еврокомиссарам следует быть аккуратнее в негативных оценках, адресованных российскому концерну. Несмотря на жесткую риторику, пока от российских углеводородов Европа отказаться не может. Заместить газпромовское топливо сжиженным природным газом (СПГ) или сырьем прикаспийских государств по «Южному газовому коридору» и после 2020 года невозможно.

Сжиженный газ и сырье из прикаспия: вопросов больше, чем ответов

В 2014 году в Литве был запущен СПГ-терминал в Клайпедском порту (мощность - 3 млрд куб. м в год). Страна подписала пятилетний договор с норвежской «Statoil» на поставку СПГ. Однако этот контракт проигрывает по двум главным показателям нынешним условиям договора с «Газпромом» - объемам и цене. Норвежцы предлагают небольшие объемы газа по высокой цене.

Так, Литва законтрактовала поставки всего 540 млн. куб. м газа в год из Норвегии. Этого литовцам недостаточно. Например, в 2013 году объем потребления газа в прибалтийском государстве составил 2,6 млрд. куб. м. В этой связи отказаться от российского газа, даже после запуска СПГ-терминала, Литва не сможет.

Примечательно, что в летний период при самых привлекательных рыночных ценах на газ в Европе цена норвежского СПГ для Литвы будет соответствовать цене российского газа, а в зимний период она будет существенно ее превосходить. Разница будет составлять около 100-150 долларов за 1 тыс. куб. м. Дело в том, что цены на норвежский газ не фиксированные, в основе будут заложены рыночные цены, но к ним будет прибавляться надбавочный коэффициент.

Даже если предположить, что Литва купит 3 млрд. куб. м газа в Норвегии, то получится, что литовским потребителям придется заплатить сверху лишние 100-150 млн. долларов.

В результате альтернатива российскому газу ведет к дополнительным издержкам и росту цен на газ для граждан Литвы: поставщики СПГ могут в любой момент перенаправить поставки в Азию, потому что это выгоднее. И чтобы сохранить стабильные объемы поставок, Литве придется повышать цены.

Польша, которая строит свой СПГ-терминал (мощность - 2,5 млрд. куб. м в год) в Свиноуйсьце, подписала единственный контракт (!) на поставку газа с Катаром на 1,5 млрд. куб. м в год по цене 600 долларов за 1 тыс. куб. м. Катарский газ будет на порядок дороже российского. Не исключено, что именно поэтому Литва отказалась покупать СПГ у Катара.

Аналогичные проекты в Юго-Восточной Европе представляются малореализуемыми. Запуск приемного терминала «Adria» в Хорватии мощностью 10 млрд. куб. м в год неоднократно переносился, и в настоящее время его завершение запланировано не ранее 2017 года. Проекты «Levan» и «SemanGas» в Албании мощностью 8 млрд. куб. м и 30 млрд. куб. м в год соответственно представляются нереализуемыми вследствие отсутствия достаточного спроса на газ в регионе и высокой конкуренции за поставки СПГ с другими проектами в Средиземноморье.

Ресурсная база ряда прикаспийских государств также не позволяет быть уверенным в долгосрочных поставках необходимого объема газа европейским потребителям. В мае 2015 года в Ашхабаде прошли переговоры руководителей нефтегазовых ведомств Азербайджана, Туркменистана, Турции, а также представителей Еврокомиссии о возможных поставках газа из Прикаспия в Европу.

Азербайджан в рамках освоения газового месторождения «Шах-Дениз-2» является одним из основных инвесторов и крупнейшим участником в строительстве транспортной инфраструктуры для экспорта сырья в страны ЕС. По оценкам, капитальные затраты Азербайджана на реализацию масштабного газотранспортного проекта «Южный газовый коридор» составят около 13 млрд. долларов, часть средств уже инвестируется. Старт поставок с «Шах-Дениз-2» намечен на 2018 год. При этом основные объемы газа попадут на европейский рынок в условиях неясной ценовой конъюнктуры и неопределенности в состоянии энергетического рынка ЕС.

Ежегодный экспортный потенциал Казахстана в ближайшие два десятилетия оценивается от 5 до 10 млрд. куб. м газа (Россия, например, поставила европейцам более 140 млрд. куб. м газа в 2014 г.). При этом казахстанский газ будет направляться на премиальный рынок Китая, а не Европы.

Туркменистан готов экспортировать топливо в Европу, но все свободные объемы туркменского газа уже законтрактованы Китаем. Еврокомиссия запланировала на 2015 год подписание трехстороннего меморандума о понимании между Туркменистаном, Азербайджаном и ЕС о строительстве Транскаспийского газопровода, который активно лоббируют США. Однако реализация этого проекта весьма спорна из-за возможного переизбытка сырья, так как объемы туркменского газа попадут на рынок южноевропейских стран в период, когда будут поставлены на рельсы другие намеченные проекты, включая «Турецкий поток».

К тому же следует учитывать еще один риск: из-за близости с Афганистаном высока неопределенность политической ситуации в Туркменистане. Кроме того, Москва и Тегеран выступают против прокладки Транскаспийского газопровода, заявляя, что до решения вопроса по правовому статусу Каспия такой проект может быть реализован только с согласия всех пяти прикаспийских государств.

Иран в обозримой перспективе не сможет снабдить европейский рынок большими объемами сырья, поскольку газовая отрасль страны требует солидных финансовых ресурсов для модернизации, которых пока у Ирана нет1.

Что касается Турции, то она продолжает реализацию стратегии по превращению страны в международный энергетический хаб, заключающейся в том, чтобы сосредоточить на своей территории большую часть энергетических потоков, через которые газ идет в Европу.

В свою очередь, ЕС, делая ставку на каспийский газ, пытается диверсифицировать источники поставок сырья, снизив зависимость от России. Однако в обозримой перспективе газ из Прикаспия не ослабит позиции «Газпрома» на европейском рынке ввиду обозначенных выше причин.

Строго по цифрам, или цена вопроса

По оценкам компании «British Petroleum», к 2035 году в потреблении ЕС первичной энергии газ впервые сравняется по удельному весу с нефтью и будет опережать уголь и возобновляемые источники2. Дополнительный спрос ЕС на газ к этому времени будет ежегодно составлять примерно 100-150 млрд. куб. м.

При этом собственное производство в Европе упадет на 45% из-за исчерпания базовых месторождений в Северном море. Добыча сланцевого газа в ЕС в силу высокой себестоимости (в два раза выше, чем в США), экологических, законодательных ограничений не превысит 4 млрд. куб. м, то есть менее 1% потребления.

Экспорт американского СПГ составит 68-70 млрд. куб. м в год в 2025 году, а к 2035 году - 107 млрд. куб. м. Причем основной объем сырья будет направляться на более премиальный рынок Азии, где цены привлекательнее европейских. По прогнозу Всемирного банка, в 2025 году средняя цена на СПГ в Японии будет примерно на 25% выше, чем в ЕС.

Несмотря на общую мощность более 20 терминалов по приему СПГ, превышающую 200 млрд. куб. м газа3, в 2014 году они были загружены лишь на 20%. Для сравнения: в 2010 году этот показатель был равен 48%, но потом поставщики СПГ (прежде всего Катар) устремились на азиатские рынки4.

Ретроспективный анализ статистики показывает, что в 2010-2011 годах поставки СПГ в Европе были на максимальных значениях за последние пять лет (87,76 млрд. куб. м и 90,7 млрд. куб. м соответственно5). Поставки трубопроводного газа из России росли: 139 млрд. куб. м и 150 млрд. куб. м (данные «Газпрома»).

В 2012 году поставки СПГ понизились до 69,3 млрд. куб. м, а российские объемы остались на том же уровне. В 2013 году европейский импорт СПГ еще сократился до 51,5 млрд. куб. м, а поставки из России достигли рекордного уровня - 162 млрд. куб. м. В 2014 году наблюдался спад по обоим направлениям экспорта.

Таким образом, динамика поставок российского газа и поставок СПГ на рынок Европы зависит от ряда факторов - темпов экономического роста, спроса, динамики собственной добычи газа, конъюнктуры цен на газ на региональных рынках.

В 2010 году цены на СПГ в Европе устраивали экспортеров (не было такой огромной разницы с рынком Азии), поэтому они реализовывали объемы сжиженного газа и получали достойную прибыль. К тому же Россия поставляла не такие большие объемы, а спрос на газ в Европе был высокий.

В последующие годы картина начала меняться: на фоне спада экономик ряда государств начала сокращаться собственная добыча газа в Европе, СПГ из-за благоприятной ценовой конъюнктуры стал поставляться преимущественно в Азию, а цена на трубопроводный газ России устраивала европейцев и по прямым контрактам, и на спотовых площадках.

В итоге российский газ заместил выпавшие с рынка объемы СПГ и спад в собственной добыче газа в Европе. В 2014 году из-за проблем с Украиной и падения спроса на газ в Европе поставки «Газпрома» сократились, как и поставки СПГ. Однако российский магистральный газ для Европы надежнее импортного СПГ, так как не имеет приоритетной нацеленности на рынок Азии.

Справедливости ради стоит особо подчеркнуть, что та цена, по которой газ доходит до европейских потребителей, предприятий и домохозяйств, во много раз выше, чем цена, по которой «Газпром» поставляет газ. Происходит огромная накрутка, поскольку европейские трейдеры отлично зарабатывают на поставках газа.

Кроме того, иногда спотовые цены (рыночные цены на свободном рынке) оказываются даже выше, чем цены по долгосрочным контрактам «Газпрома». И здесь Европа, видимо, лукавит, утверждая, что российская компания нарушает европейское законодательство. Скорее, европейские продавцы сами наживаются на своих же гражданах и обвиняют в этом Россию.

Стоит напомнить, что долгосрочный план Евросоюза по либерализации газового рынка состоит из нескольких сюжетов. Один из них - выделение газотранспортных мощностей в независимые компании, с тем чтобы, как считается, обеспечить справедливый доступ всех участников рынка к газопроводам.

Второй важный элемент реформирования рынка - отход от нефтяной привязки и переход к ценообразованию на основе спотовых цен на газ.

В таком случае стоимость газа будет привязана к котировкам на европейских газовых хабах - торговых точках природным газом. Тогда цены на газ оказываются независимыми от нефтяных цен, а сам газовый рынок в большей степени будет напоминать своей структурой нефтяной рынок с биржевым (равно как и внебиржевым) ценообразованием, со своими финансовыми инструментами.

В Европе существует несколько региональных газовых хабов. Основные из них: британский NBP, голландский TTF, бельгийский ZEE, немецкие Gaspool и NCG, австрийский CEGH, французский PEG, итальянский PSV.

Это перечисление содержит некоторые упрощения (например, французский PEG в действительности включает в себя несколько подзон), но в целом такое описание газовых хабов Европы отражает действительность.

Кроме того, в тесной связке с некоторыми газовыми хабами работают биржи, что тоже увеличивает зрелость хабов. Это в первую очередь лондонская ICE, парижская Powernext, APX-ENDEX (Амстердам), EEX в Лейпциге.

Основная претензия к хабовому ценообразованию - объемы торгов (как реальным газом, так и по финансовой надстройке). Как следствие, цены на хабах могут стать предметом манипуляций и вообще плохо отражать реальное положение дел.

По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), реальные объемы, торгуемые на спотовых площадках, составляют половину от потребления всех европейских стран. Необходимо уточнить, что приводимые МЭА данные на самом деле не отражают величину поставок газа конечным потребителям, так как часть физически продаваемых объемов могла перепродаваться между самими хабами.

Наиболее зрелыми хабами считаются британский NBP, а на континенте - TTF. Соответственно, к ценам на них некоторые экспортеры уже готовы привязывать свои газовые поставки (в частности, контракт с привязкой к котировкам хабов Северо-Западной Европы в 2012 г. заключили между собой норвежская «Statoil» и немецкая «Wintershall»). Однако даже на этих площадках пока нет абсолютно стабильного ценообразования. Яркий пример - взлеты спотовых цен весной 2012 года, когда Великобритания чуть не замерзла, оставшись без газа.

Примечательно, что разница в ценах на газ на хабах Северо-Западной Европы незначительна. Причина - развитая инфраструктура в регионе и небольшие расстояния, что способствовало свободному перетеканию газа и выравнивало цены.

Напротив, в Центральной и особенно Южной Европе спотовые цены на газ выше. В течение 2013 года цены и на итальянском PSV (основном южном хабе), и на австрийском CEGH приблизились к североевропейским.

Спотовые цены не являются синонимом выражению «низкие цены». В 2012-2014 годах в Европе они находились на уровне 370 долларов за 1 тыс. куб. м, что считалось бы очень высокой ценой в 2006-2007 годах6.

Европейские граждане в большинстве своем не разбираются в таких тонкостях. Если во времена СССР коммунизм для них был основным злом, то сейчас все стрелы направлены в сердце «Газпрома», огромную машину, поддерживаемую государством. На самом деле политическая природа российского концерна - это одна из форм доказательства прозрачности и невраждебности «Газпрома», который в статусе госструктуры обязан четко соблюдать нормы и внутреннего законодательства, и европейского права, не нарушая при этом правил, которые прописаны в активно обсуждаемом Третьем энергопакете ЕС.

Пресловутый энергопакет и туманный энергосоюз

Необходимость его разработки была вызвана жалобами небольших трейдеров, заявлявших, что крупные энергоконцерны не предоставляют им доступа к распределительным сетям. Принятие этого пакета постоянно откладывалось. Ситуация изменилась после «газовой войны» между Россией и Украиной в начале 2009 года.

Россия рассчитывала убедить ЕС согласиться на строительство газопроводов в обход Украины. И в некоторой степени ей это удалось. Именно после конфликта 2009 года, оставившего Европу почти на три недели без российского газа, были сняты возражения о строительстве «Северного потока» (магистрали, по которой российский газ идет в Германию). Однако, дав согласие на его строительство, в ЕС одновременно ускорили принятие Третьего энергопакета.

На протяжении нескольких лет с момента вступления в силу этого пакета документов (2011 г.) идут разбирательства с рядом стран о ненадлежащем принятии его норм. Болгария, Кипр, Литва, Словения, Финляндия, Великобритания заявили о частичном принятии. Эстония, Ирландия, Польша, Румыния, Словакия заявили о полном принятии.

По всем этим странам, за исключением Словакии, Литвы и Кипра, дела переданы в Европейский суд. Кроме названных, через судебные разбирательства уже прошли Нидерланды, Швеция, Люксембург, Испания и Австрия, но по ним судебные процедуры уже закрыты.

Таким образом, 16 европейских государств соглашались с предлагаемыми реформами только по решению суда. И, возможно, этот список еще неполон.

Особенно показательно упорное сопротивление принятию как Второго, так и Третьего пакетов со стороны Великобритании, с ее самым развитым и ликвидным газовым рынком. Эта страна начала либерализационные процессы гораздо раньше своих соседей на континенте, уже накопив изрядный рыночный опыт и, очевидно, лучше многих понимая последствия нововведений.

Примечательно, что именно для Великобритании суд назначил самую высокую сумму пени, которую стране предстоит ежедневно выплачивать вплоть до устранения разногласий. Для других стран (Эстонии, Болгарии, Словении) суммы штрафов носят скорее символический, дисциплинарный характер.

Еврокомиссии очень важно подчинить независимую и значительно более продвинутую в развитии своего газового рынка Великобританию, ведь полное принятие Третьего энергопакета всеми без исключения странами-участницами является обязательным условием создания общеевропейского рынка.

Основная причина медленной имплементации норм Третьего энергопакета в законодательства европейских стран - национальные интересы и приоритеты в газоснабжении, которые Еврокомиссия всеми способами пытается заменить на общеевропейские.

Помимо этого, на стадии имплементации норм Третьего энергопакета частные лица, интересы которых негативно затронуты, вправе будут оспаривать в национальных судах соответствующие нормы имплементирующего законодательства. В таком случае национальные суды будут обращаться в Суд ЕС за получением преюдициальных решений по вопросам толкования и действительности тех норм европейского права, которые послужили основой для принятия оспариваемых национальных актов.

Таким образом, чем глубже европейский финансовый кризис и очевиднее противоречия между государствами ЕС, тем менее они хотят «размывать» свои национальные границы в такой чувствительной сфере, как поставки природного газа, отдавая решение этих вопросов на откуп союзным структурам либо неким уполномоченным органам.

В концепции Европейского энергетического союза, представленной в 2015 году, акцент делается на партнеров вне России, как традиционных (прежде всего Норвегию), так и новых (Турцию, Азербайджан, Туркмению, Северную Африку, Ирак, Иран). Более того, Еврокомиссия предлагает наложить ограничения на суверенитет стран в определении их энергетической политики (предварительное согласование не только межгосударственных, но и крупных коммерческих контрактов; введение единых стандартов и принципов ценообразования).

С одной стороны, реализация этого сценария может негативно отразиться на российском экспорте, но с другой - создаст возможности найти союзников среди тех игроков, которых не устраивает курс Еврокомиссии. Против уже выступила Норвегия. Недаром Евросовет на заседании в марте 2015 года, одобрив создание Европейского энергетического союза, решил пока не настаивать на обязательном согласовании газовых контрактов с Еврокомиссией и не давать ей права на их блокировку.

По сути, союз должен противостоять позиции России как главного экспортера энергоносителей в Европу и одновременно сделать ЕС более энергонезависимым.

Цель создания этой новой наднациональной структуры - навязать поставщикам драконовские условия сотрудничества и лишить национальные правительства возможности вести независимую политику в ключевой экономической отрасли.

Столпами энергетического союза провозглашены безопасность, солидарность и доверие, завершение формирования внутреннего энергорынка, сдерживание спроса на энергоносители, «декарбонизация» (то есть отказ от углеводородов) структуры энергетики ЕС, исследования и инновации.

Если же оставить декларируемый пафос и взглянуть объективно, то перспективы открываются совсем не радужные. Причем как для экспортеров на рынок ЕС (главным из которых является Россия), так и для национальных правительств стран Евросоюза.

Еврочиновники хотят сговариваться о ценах, вынуждая продавцов принимать навязываемые условия. И опять же делать это так, чтобы национальные правительства государств-членов не смели и голоса подать.

Брюссель хочет лишить Россию возможности предпринимать ответные меры в случае продолжения санкционной войны против Москвы. Однако европейским странам самим будет отнюдь не легко: ни одно национальное правительство не сможет самостоятельно вести переговоры, минуя цепкие руки бюрократов из Еврокомиссии. Более того, предлагается дать ЕС право вето, если итоги переговоров вдруг не понравятся Брюсселю (читай - Вашингтону!).

Как представляется, успех Европейского энергетического союза возможен лишь при соблюдении следующих принципов.

Первое. Не стоит подменять рыночную торговлю на газовых хабах, следует действовать в связке с такой торговлей.

Второе. Применять новый механизм исключительно к долгосрочным контрактам, что обеспечит некую степень прозрачности в исключительно закрытом процессе составления газовых соглашений, ведь «Газпром» очень часто включает секретные положения в свои контракты с такими покупателями, как Германия, которые заключаются на 25 лет.

Третье. Не препятствовать частным европейским компаниям вести конкурентную борьбу за долю рынка и не мешать свободному доступу к этому рынку, что возникает тогда, когда такой доступ предоставляется только крупным поставщикам.

Азиатские перспективы

В отличие от европейского газового рынка, позиции России на азиатском рынке пока весьма слабые, поэтому в долгосрочной перспективе необходимо наращивать экспортный потенциал в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Примечательно, что в последние годы нефтегазовый рынок перешел от поставщика к потребителю. И поэтому России, несмотря на то что она занимает большую долю на европейском газовом рынке, следует активно идти в Азию и ориентироваться прежде всего на Китай. Это государство потребляет большое количество энергоносителей. По прогнозам, к 2030 году потребность Китая в газе вырастет, а потребление угля, который является основным энергоносителем в общем энергобалансе страны, наоборот, понизится.

«Газпром» может здесь оказать очень хорошую помощь в виде своих поставок по восточному (38 млрд. куб. м в год к 2031 г.) и западному маршрутам (30 млрд. куб. м в год примерно к 2026 г.).

Предпосылки для этого есть. В мае 2015 года Президент России Владимир Путин ратифицировал соглашение о поставках российского газа в Китай по восточному маршруту. Общая цена контракта составляет 400 млрд. долларов, срок - 30 лет, объем сделки - 38 млрд. куб. м в год7. В этом же месяце было подписано соглашение между «Газпромом» и китайской компанией CNPC по западному маршруту.

Говоря о стратегии России на азиатском рынке, следует обратить внимание не только на экспортную, но и на импортную составляющую. Здесь интересно оценить целесообразность и эффективность закупок газа в Центральной Азии и Азербайджане.

Несмотря на подписанные межправительственные соглашения России и тремя государствами Центральной Азии об импорте в Россию газа из этих стран, «Газпром» уже на протяжении нескольких лет рассматривает возможность снижения импортных объемов сырья, а затем и полного отказа от покупки среднеазиатского газа по нескольким причинам:

- ежегодные перебои и недопоставки импортного сырья;

- высокая стоимость закупаемого газа;

- наличие собственных избыточных производственных мощностей.

«Газпром» ежегодно сталкивается с перебоями и недопоставками среднеазиатского газа, недополучая в зимний период десятки миллионов кубометров сырья.

Стоит отметить, что осуществляемый Россией реэкспорт среднеазиатского газа оформляется как транзит и не облагается экспортной пошлиной. В итоге российский бюджет недополучает 3,5 млрд. долларов в год, подсчитали эксперты.

В своем исследовании они справедливо отмечают, что ранее «Газпром» стремился выкупать среднеазиатский газ, прежде всего туркменский, чтобы он не пошел на рынок Европы или Китая.

В свою очередь, Европа призывает Туркменистан присоединиться к проекту «Южный газовый коридор», по которому через Турцию в ЕС планируются поставки азербайджанского сырья. Много лет обсуждался проект строительства Транскаспийского газопровода через Каспийское море от Туркменистана до Азербайджана. Однако в 2009 году Туркменистан все-таки начал экспортировать газ в Китай. Из-за этого сбыт туркменского газа в Россию резко сократился почти в четыре раза, а цена газа выросла.

В 2013 году «Газпром» закупил у Туркменистана, Узбекистана, Казахстана и Азербайджана почти 30 млрд. куб. м газа, заплатив в среднем по 275,8 доллара за 1 тыс. куб. м8. При этом добыча «Газпрома» составила 487,4 млрд. куб. м9.

Себестоимость добычи собственного сырья «Газпрома» составила около 34 долларов за 1 тыс. куб. м. По оценке Фонда национальной энергобезопасности (ФНЭБ), сейчас маржа «Газпрома» при продаже среднеазиатского газа составляет менее 20 долларов за 1 тыс. куб. м. В 2011 году она составляла около 80 долларов10.

По заявлению главы «Газпрома» Алексея Миллера, нынешние добычные возможности концерна составляют 617 млрд. куб. м газа, а объем добычи компании в 2014 году достиг лишь 444 млрд. куб. м11.

Таким образом, в перспективе целесообразно поэтапно отказаться от закупок среднеазиатского газа (начать с узбекского, затем туркменского), поскольку российские производители могли бы добыть и поставить тот же объем газа, заплатив налоги и создав рабочие места на внутреннем рынке.

От азербайджанского газа тоже можно отказаться, поскольку объемы его импорта крайне малы. В 2014 году российский импорт составил около 207 млн. куб. м газа против почти 1,37 млрд. куб. м в 2013 году12.

Снижение объемов поставок газа произошло по объективным причинам, которые связаны с созданием новой дорожно-транспортной инфраструктуры, а также ремонтными работами на самом газопроводе.

Стоит подчеркнуть, что Азербайджан в настоящее время не планирует восстанавливать экспорт газа в Россию, поскольку работы по строительству оставшегося участка автомобильной дороги Баку - Губа - граница с Россией еще не завершены. Кроме того, продолжаются технические работы на самой газотранспортной инфраструктуре13.

Анализ наиболее актуальных проблем России на европейском и азиатском газовых рынках позволяет сделать важные выводы.

Позиции нашего государства в Европе по-прежнему весьма прочные, несмотря на политические ухищрения Еврокомиссии, часто действующей с подачи Белого дома.

Азиатское направление даст экономические плоды лишь в долгосрочной перспективе. Имиджевые дивиденды в глазах газовых визави Москва уже получила, заключив крупные контракты с Пекином.

В целом конкурентоспособность российского газового сектора на региональных рынках весьма высока, поскольку наша страна располагает большими объемами сырья, которые готова экспортировать по вполне справедливым ценам и с помощью прозрачных механизмов.

Тем не менее российские преимущества уравновешиваются различными рисками, среди которых особняком стоят правовые и логистические.

1См. подробнее: Касаев Э.О. Газовая конкуренция: Иран в обойме // Независимая газета. Приложение «НГ-Энергия». 13.05.2015.

 2Здесь и далее приводятся данные BP Energy Outlook 2035.

 3Данные интернет-сайтов компаний - операторов терминалов и International Group of LNG Importers.

 4Данные European LNG terminal operators' group GLE, Global LNG Limited Europe.

 5Здесь и далее приводятся данные BP Statistical Review of World Energy 2011, 2012, 2013, 2014.

 6Данные интернет-сайтов европейских хабов, на которых продается природный газ.

 7Интерфакс. 02.05.2015.

 8Ведомости. 16.10.2014.

 9URL: http://www.gazprom.ru/about/production/extraction/

10Ibid.

11Выступление Алексея Миллера на конференции «Европа и Евразия: на пути к новой модели энергобезопасности». 13.04.2015 // URL: http://www.gazprom.ru/press/miller-journal/029076/

12Интерфакс. 24.02.2015.

13Азербайджанский газ нужен даже России // Day.Az. 10.02.2015 // URL: http://news.day.az/economy/555110.html

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 20 ноября 2015 > № 1554828 Эльдар Касаев


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 ноября 2015 > № 1551160 Дмитрий Гололобов

Компенсации миноритариям ЮКОСа: награда или подачка?

Дмитрий Гололобов, принципал практики Gololobov and Co (Лондон), приглашенный профессор Вестминстерского университета

После почти 10 лет ожидания бывшим акционерам предложено более чем скромное вознаграждение

“Ого, – подумал я, как бывший акционер ЮКОСа, увидев объявление о возможности получить компенсацию. - Денежки выдают. Все-таки дождались!» Сколько лет обещали чего-то выплатить акционерам безвременно погибшей компании, и вот начинается. Казалось бы, напиши заявление и спокойно жди выплат. Но что-то внутри подсказывает, что просто так деньги не раздают и за этой историей с «бесплатным сыром» обязательно что-то кроется. Вопрос, что?

Чтобы понять, что и сколько будут выплачивать бывшим акционерам ЮКОСа, необходимо четко представлять себе ситуацию в целом. Множество судебных решений и противоречивых публикаций вокруг этой темы способны смутить даже самых искушенных читателей. Итак, GML (группа «Менатеп») в лице трех подконтрольных структур получила в Третейском суде в Гааге решения о взыскании непосредственно с Российской Федерации $50 млрд. По вопросу взыскания этой чудовищной суммы в настоящее время идут сражения сразу в нескольких юрисдикциях.

Но миноритарных акционеров компании все это интересовать не должно, поскольку им от этих миллиардов абсолютно ничего не причитается.

Далее, Европейским судом было принято решение о взыскании опять же с Российской Федерации около €2 млрд в пользу всех акционеров ЮКОСа. Из этих денег миноритарным акционерам чисто гипотетически могло бы достаться около трети. Но не достанется, поскольку Российская Федерация наотрез отказалась исполнять указанное решение в связи с его несоответствием Конституции, а принудительного механизма взыскания указанных средств с России не существует. Что же собираются выплачивать акционерам? В 2004 году группой бывших менеджеров компании была фактически «отрезана» от компании часть ее зарубежной структуры, которой контролировались некоторые активы, а также финансовые обязательства дочерних предприятий ЮКОСа, перешедших впоследствии к «Роснефти». Все оставшиеся под контролем бывшего менеджмента активы были помещены под контроль двух структур — Stichting Administratiekantoor Yukos International и Stichting Administratiekantoor Financial Performance Holdings. Штихтинг — это определенный аналог траста по праву Нидерландов. У него чаще всего нет собственников, а есть только уставные цели и директора, которые отвечают за их достижение. Уставными целями обеих структур были продекларированы сбор и распродажа всех оказавшихся вне контроля Российской Федерации активов ЮКОСа, а также взыскание долгов с перешедших в собственность «Роснефти» бывших компаний ЮКОСа. Формально все это должно было делаться для расчетов с акционерами компании, которые лишились своих вложений в результате ее банкротства. Одновременно бывшие менеджеры организовали от имени ЮКОСа подачу заявления в Европейский суд в связи с нарушением прав компании на владение своими активами. Они также пообещали «Роснефти» и Российской Федерации «A lifetime of litigation» - войну до конца жизни. Правда, непонятно было, чьей.

Тут следует еще раз напомнить, что GML, представлявшая уехавших в Израиль основных акционеров ЮКОСа, пошла своим собственным путем и организовала несколько некрупных исков к России на основании соглашений о защите инвестиций с различными странами и один «стратегический процесс» в Третейском суде в Гааге на основании Европейской энергетической хартии. Сам же Михаил Ходорковский, находившийся в то время еще в предварительном заключении, демонстративно дистанцировался от действий как бывшего менеджмента, так и бывших партнеров.

На протяжении 10 лет структуры, подконтрольные бывшим менеджерам, отбивались от атак юристов «Роснефти», распродавали зарубежные активы ЮКОСа и пытались получить с бывших дочерних компаний выданные им ранее ЮКОСом кредиты. В первый штихтинг (Yukos Interntional) попали средства от продажи доли в литовском НПЗ Mazeiku nafta, словацком нефтепроводе Transpetrol и британской Davy Process Technology. По оценкам разных изданий, эти сделки могли принести от $1,4 до $1,8 млрд. Во второй штихтинг (Financial Performance) должны были попасть средства от взыскания ранее выданных дочерним компаниям ЮКОСа кредитов. В частности, в свое время Yukos Capital выдала «Самаранефтегазу» 2,4 млрд руб., «Юганскнефтегазу» — 11,23 млрд руб., «Томскнефти» — 4,35 млрд руб. Всего структуры Yukos подали исков к «Роснефти» примерно на $2,5 млрд, из них удалось взыскать $485 млн, а вместе с процентами и штрафами – $592 млн, сказал директор Yukos Брюс Мизамор в интервью Financial Times, и нет оснований ему не верить.

Таким образом, уже несколько лет назад бывшему американскому менеджменту удалось собрать в двух штихтингах чуть более $2 млрд.

Процессы продолжали потихоньку «крутиться», не принося, впрочем, никаких результатов ни ЮКОСу, ни «Роснефти», пока несколько месяцев назад неожиданно не было объявлено, что «Роснефть» и бывшие менеджеры ЮКОСа отозвали все взаимные иски. Вот тебе и «суды на всю жизнь». Естественно, подписание мирового соглашения со стороны бывшего менеджмента мотивировалось отсутствием видимых перспектив в борьбе со всемогущей «Роснефтью» и необходимостью позаботится об акционерах, которые уже устали ждать.

Всю эту, казалось бы успешную для бывших миноритариев ЮКОСа историю, сильно омрачают несколько фактов. Уже помирившись с «Роснефтью», менеджеры бывших зарубежных компаний ЮКОСа перессорились и подали друг против друга иски в американский суд (Yukos Capital SARL et al v. Feldman). В силу прозрачности американских судебных процедур, содержание претензий «защитников прав акционеров ЮКОСа» стало почти моментально известно общественности. И общественность вздрогнула, поскольку из документов прямо следовало, что бывшие американские менеджеры некогда самой передовой в корпоративной управлении компании России активно проматывали деньги акционеров на безумно дорогих корпоративных тусовках, да еще выплачивали себе чудовищные бонусы. Разумеется, подобная «борьба за права акционеров» могла длиться до момента естественной смерти последнего известного акционера ЮКОСа, но в дело, судя по попавшим в суд документам, вмешалась группа «Менатеп», которая теряла приблизительно 65 центов на каждом креативно израсходованном распоясавшимися менеджерами долларе. Главный акционер GML Леонид Невзлин, как известно, был соавтором широко известной в 1990-х книги «Человек с рублем». Именно с этим группа «Менатеп» и пришла к бывшим менеджерам компании, предложив им стимулирующее вознаграждение 10% за «право первой ночи» в выплате причитающихся ей компенсаций. После этого все обещания «судиться вечно за интересы акционеров компании» были сразу забыты и группе «Менатеп» стали поступать деньги. Потом, очевидно, решили, что и миноритарным акционерам неплохо что-нибудь выплатить. По крайней мере, всегда можно будет заявить, что «мы ценой тяжелейшей борьбы отстояли вашу копейку».

А как действительно обстоят дела с миноритариями?

Уважаемые бывшие коллеги, работавшие с акционерами компании, под страшное обещание полной конфиденциальности сообщили следующие выкладки. В благословенные времена миноритариям ЮКОСа принадлежало 747 млн, то есть примерно треть всех акций компании (если быть точным - 33,4%, из которых 10% составляли акции фонда «Ветеран»). Физическим же лицам, которых было около 40 000 в июне 2003 года принадлежало порядка 140 млн акций компании. Таким образом, средняя выплата на акцию составит $0,45. С учетом того, что накануне 2 июля 2003 года (когда с арестом Платона Лебедева началось «дело ЮКОСа») цена акции была около $14,5, выплаты выглядят скромно.

И тут начинается интересное. Всего от остатков активов ЮКОСа и от «Роснефти" получено как минимум $2,1 млрд. Миноритариям, притом что им принадлежала почти четверть акций компании, отдают «не менее» (но кто же сказал, что «более») $337 млн. А должно получиться не менее $500 млн. И это по самым скромным подсчетам. Товарищи ответственные менеджеры, хваставшиеся прозрачностью процедур, где остальное? А то «красные пришли – грабють, белые пришли – грабють…» Покажите-ка, наконец, конкретный, заверенный аудиторами баланс: сколько всего взыскано, сколько и куда потрачено и сколько осталось для распределения.

Элементарная бухгалтерия и элементарная порядочность. Все-таки 40 000 бывших акционеров.

Но и это еще не все. Куда, позвольте полюбопытствовать, денутся деньги фонда «Ветеран», который так долго поднимали на щит как символ борьбы за права акционеров-пенсионеров ЮКОСа? А ведь он был одним из истцов GML и по справедливости на его долю должно прийтись несколько миллиардов долга Российской Федерации по «гаагским решениям». А поскольку он владел 10% акций компании, на его долю должно еще прийтись более $200 млн абсолютно реальных денег из штихтингов. Куда они пойдут? Судя по тому, что про «несчастных пенсионеров ЮКОСа» уже никто и не заикается, то опять-таки GML.

Так что же теперь делать бывшим акционерам ЮКОСа? Брать, что дают, и забыть об этой истории теперь уже навсегда. А может быть все-таки попросить у бывших менеджеров баланс поступлений и трат? Или напомнить GML о фонде «Ветеран». А еще можно внимательно прочитать решения Третейского суда в Гааге, чего, очевидно, еще никто не делал (все-таки 600 страниц), и понять, что, по мнению уважаемого суда, только на 75% компания «накрылась» по вине Российской Федерации, а на 25% - по вине основных контролирующих акционеров.

То есть потенциально они должны миноритариям уж точно побольше $10 млрд, если кто-то когда-то озаботится их взысканием.

Но на самом деле миноритарии народ ленивый, ничего они взыскивать не будут, о пропавших акциях ЮКОСа они давно позабыли. Не факт, что всем из них хватит сил, чтобы скачать бланк и заполнить заявление на компенсацию. Так что все в итоге останутся при своих. Ну и при чужих тоже.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 ноября 2015 > № 1551160 Дмитрий Гололобов


Казахстан. Белоруссия. РФ > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 12 ноября 2015 > № 1547736 Таир Мансуров

Определяющий год для создания общих рынков энергоресурсов

Формирование общих рынков энергоресурсов стран – членов Евразийского экономического сообщества приведет к повышению надежности функционирования топливно-энергетического комплекса Союза, росту взаимной торговли и взаимных инвестиций в эту сферу, сокращению затрат на производство и созданию условий для сбалансированного потребления энергоресурсов, повлияет на прирост ВВП… О комплексном решении этих и многих других архиважных вопросов создания общих рынков энергоресурсов рассказывает член коллегии – министр по энергетике и инфраструктуре Евразийской экономической комиссии Таир Мансуров.

Ирина Лис

Страны – члены Евразийского экономического союза обладают колоссальной сырьевой базой и имеют широкие возможности для развития различных видов энергетики. И это не шаблонные слова, а скрупулезно выверенные факты.

На долю Евразийского союза в мире приходится: 7 процентов мировых запасов нефти, 1/6 ее добычи и экспорта; около 1/5 запасов и добычи газа и более четверти его экспорта; 5 процентов производства электроэнергии и 2,5 процента ее экспорта; более 1/5 запасов угля, 6 процентов его добычи и 1/6 экспорта; свыше 1/5 запасов урана и более 2/5 его добычи.

В целом по Евразийскому союзу протяженность: линий электропередачи напряжением 220кВ и выше составляет 168 тыс.км, магистральных газопроводов – 197 тыс.км, магистральных нефтепроводов – 66 тыс.км, нефтепродуктопроводов – 21 тыс.км.

– Энергетические отрасли государств – членов Союза – масштабны и тесно переплетены. Мы издавна взаимодействуем в сферах добычи, транспортировки и переработки топливно-энергетических полезных ископаемых, – делает акцент член коллегии-министр по энергетике и инфраструктуре Евразийской экономической комиссии Таир Мансуров. – Согласно Договору о Союзе от 29 мая 2014 года наши приоритетные задачи – развитие долгосрочного взаимовыгодного сотрудничества в сфере энергетики; проведение скоординированной энергетической политики; создание общих рынков энергоресурсов с учетом обеспечения энергетической безопасности.

Стратегические планы стран Евразийского союза направлены на решение наиболее важных проблем, связанных с поэтапным формированием общих рынков энергоресурсов.

В соответствии с Договором о Союзе общий электроэнергетический рынок заработает к 1 июля 2019 года, общий рынок газа и общие рынки нефти и нефтепродуктов – к 1 января 2025 года.

– Формирование этих рынков предполагает: обеспечение свободного перемещения энергоресурсов по территориям государств – членов Союза; создание конкурентной среды в сфере энергетики; обеспечение доступа к услугам естественных монополий в области транспортировки и транзита энергоносителей; совместное развитие инфраструктуры и проведение согласованной тарифной политики, – продолжает Таир Мансуров. – Текущий – 2015 год для решения стратегической задачи формирования общих рынков энергоресурсов является определяющим, так как разрабатываются сразу три концепции.

Концепция формирования общего электроэнергетического рынка Союза уже утверждена главами государств – членов ЕАЭС 8 мая текущего года, а концепции формирования общих рынков газа, нефти и нефтепродуктов планируется представить Высшему Евразийскому экономическому совету до конца текущего года.

– Почему данный комплекс вопросов поднимается именно сейчас?

– Именно сейчас назрели основные предпосылки к созданию общего электроэнергетического рынка: электроэнергетика наших стран имеет единую технологическую основу и развитую электросетевую инфраструктуру; пропускная способность межгосударственных линий электропередачи позволяет осуществлять взаимную торговлю электроэнергией в размере 25 млрд кВтч, тогда как фактически в 2014 году она составила 6,5 млрд кВтч; разная цена за 1 кВтч электроэнергии на национальных оптовых рынках, например, в 2014 году в среднем по России – 3,4 цента, Казахстану – 4,1, Беларуси – около 10, вызывает желание импортировать более дешевую энергию; генерирующие мощности в электроэнергетике в целом по Союзу недозагружены примерно на четверть (с учетом необходимости обеспечения технологического резерва); различная структура генерирующих мощностей дает странам возможность взаимодополнять виды генерации в часы базовых и пиковых нагрузок, – поясняет Таир Мансуров. – Первый этап формирования общего электроэнергетического рынка уже закончен – утверждена его Концепция и активно ведется разработка Программы, которая будет утверждена главами государств до 1 июля 2016 года.

На втором этапе с 2016 по 2018 год страны Союза планируют выполнить мероприятия этой Программы и заключить соответствующий международный договор.

На третьем этапе, в период ратификации договора, в тестовом режиме будут отработаны алгоритмы и механизмы функционирования отдельных сегментов этого рынка, и с 1 июля 2019 года он полноценно заработает.

– Это означает, что торговля электроэнергией будет вестись как по свободным двусторонним договорам, так и путем организации нового сегмента рынка – централизованных торгов электроэнергией, в том числе торгов на сутки вперед, – раскрывает перспективные планы Таир Мансуров. – При этом будет применяться механизм для урегулирования почасовых отклонений фактических поставок электроэнергии от плановых значений, что повысит ответственность за соблюдение согласованных графиков.

В результате взаимная торговля электроэнергией увеличится в 1,5-2 раза уже на стартовом этапе и еще в 2-2,5 раза – к началу полномасштабного функционирования общего рынка.

– Потенциал экспорта электроэнергии за пределы Союза возрастет до 30 млрд кВтч; загрузка генерирующих мощностей повысится на 7 процентов, – акцентирует внимание Таир Мансуров.

14 октября текущего года Совет ЕЭК на уровне первых вице-премьеров принял Соглашение о методологии формирования индикативных (прогнозных) балансов газа, нефти и нефтепродуктов в рамках Евразийского экономического союза.

Соглашение разработано для более эффективного использования совокупного энергетического потенциала и оптимизации межгосударственных поставок энергоресурсов. В ближайшее время оно будет подписано министрами энергетики стран Союза.

– Программы формирования общего рынка газа и общих рынков нефти и нефтепродуктов планируется принять до 1 января 2018 года, – констатирует Таир Мансуров. – Выполнение их мероприятий будет осуществляться в 2018-2024 годах, а к 1 января 2025 года планируется вступление в силу соответствующих международных договоров и начало работы этих рынков.

Достижение полноформатного функционирования общих рынков энергоресурсов, безусловно, серьезная и сложная работа для правительств стран – членов ЕАЭС, бизнес-сообщества и Евразийской экономической комиссии.

– Ее результатом станет повышение надежности функционирования топливно-энергетического комплекса Союза, рост взаимной торговли и взаимных инвестиций в эту сферу, сокращение затрат на производство и создание условий для сбалансированного потребления энергоресурсов, – считает Таир Мансуров. – Также ожидается кумулятивный эффект из-за расширения сотрудничества стран Союза в смежных сферах: строительстве и эксплуатации инфраструктуры ТЭК, энергетическом машиностроении и инновационной деятельности. Дополнительный прирост ВВП Союза от создания общего электроэнергетического рынка может составить с учетом синергетического эффекта 7-7,5 млрд долл. в год согласно оценке Совета по изучению производительных сил Российской Академии наук.

По оценке Института энергетики и финансов, минимальный прямой экономический эффект от создания общего рынка газа составит 1 млрд долл. в год, а с учетом мультипликативного эффекта – еще не менее 3-4 млрд долл. в год.

– Суммарный эффект от создания общего рынка нефти и нефтепродуктов, по оценке Института экономических стратегий, составит в течение 5 лет от 5 до 8 млрд долларов, – подчеркивает Таир Мансуров. – При разработке планов формирования общих рынков энергоресурсов мы изучали опыт других региональных объединений, в частности Евросоюза. Даже крупнейшие и наиболее экономически развитые страны ЕС – Германия, Франция, Великобритания, Италия – за полвека работы Евросоюза еще не создали общий энергорынок, так как в этой сфере есть проблемы, которые каждая страна пока решает самостоятельно.

С 1996 по 2009 год в ЕС были приняты три энергопакета реформ, направленных на либерализацию рынков электроэнергии и газа. Сейчас Еврокомиссия обсуждает план создания Европейского энергетического союза.

– Государства Евразийского экономического союза внимательно исследуют и анализируют стратегические планы Еврокомиссии в энергетической и других сферах, так как у нас есть планы на взаимодействие с ЕС и другими региональными объединениями и странами, – отмечает Таир Мансуров. – Сегодня о планах сотрудничества с Евразийским экономическим союзом заявили уже более 40 стран. В перспективе долгосрочное сотрудничество государств Евразийского экономического союза будет ориентировано на совместное развитие и использование энергоэффективных технологий, строительство объектов энергетической инфраструктуры, развитие транзитного потенциала, расширение применения возобновляемых источников энергии.

Конечно, странам-членам ЕАЭС предстоит еще многое сделать, чтобы общие рынки энергоресурсов заработали в полную силу и население Евразийского экономического союза почувствовало эффект от их создания. Но в долгосрочной перспективе роль этих рынков и отдача от их работы будут только усиливаться.

Казахстан. Белоруссия. РФ > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 12 ноября 2015 > № 1547736 Таир Мансуров


Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 7 ноября 2015 > № 1543646 Андрей Коболев

Андрей Коболев: «Тогда мы умрем» ("Handelsblatt", Германия)

Глава украинского концерна «Нафтогаз» рассказал об опасностях, связанных со строительством трубопровода «Северный поток −2».

Маттиас Брюггман (Mathias Brüggmann)

То, что украинцы будут мерзнуть зимой из-за отсутствия поставок российского газа, еще можно избежать. Но Киев все же чувствуют исходящую угрозу со стороны Москвы. И немецкие компании также к этому причастны, говорит Андрей Коболев, глава украинского концерна «Нафтогаз» в ходе дебатов с федеральным правительством в Берлине, а также в интервью изданию Handelsblatt.

Handelsblatt: Г-н Коболев, Нафтогаз и Газпром достигли соглашения относительно российских поставок газа зимой. Вы довольны?

Андрей Коболев: Да, потому что 70% необходимого газа поступает сейчас из Европы. Это часть нашей стратегии по диверсификации. Мы освободились от оков России и сейчас покупаем газ по более выгодной цене. Мы как раз заключили договор с немецким поставщиком, и цена для нас более выгодная, чем цена Газпрома. Газпром пошел на уступки в отношении цены только по той причине, что сейчас у нас есть конкуренция на Украине в плане газообеспечения.

— Вам вообще нужна Россия как поставщик?

— Да, ведь мы закупаем большие объемы, прежде всего, в пиковый период — зимой. Газпром — поставщик, который может организовать крупные поставки за короткий период в случае необходимости. Мы считаем, что сумеем без проблем преодолеть зиму.

— Россия стремится исключить Украину в транзите газа, указывая при этом на устаревшие трубопроводы...

— Это не правда. Наша система работает даже лучше, чем российская. При попытках России нас обойти, речь идет не о технике или экономике. Это чистая политика. Россия не может нас побить нас в военном плане на востоке Украины и пытается сейчас это сделать при помощи экономических методов. Поэтому нас хотят исключить из транзита. Но это очень дорого обойдется России.

— А для Украины нет?

— Тоже. Мы ежегодно теряем, по меньшей мере, два миллиарда долларов транзитных доходов. Россия хочет отнять у нас эти деньги. Поэтому мы надеемся на солидарность Европы, отказ в выдаче разрешения на строительство обходных трубопроводов. Тогда мы будем еще более зависимы от европейской помощи. Но речь идет не только о нас, но и о Чехии, Словакии и других странах, которые будут терпеть убытки.

— Чего Вы ожидаете?

— Если ЕС даст разрешение на строительство газопровода, это будет фатальный сигнал Европы в отношении солидарности. Солидарность должна выражаться не только в вопросах беженцев, но и газовом вопросе. И Украина тем временем разрешает европейским инвесторам становиться частичными собственниками украинской газовой системы.

— Если проект «Северный поток — 2» будет реализован, Украина как транзитная страна исчезнет?

— Газпром и ЕС могут использовать нас как резервный маршрут. Но если не будут поставляться дополнительные объемы газа из России в Европу, наш транзитный газопровод с экономической точки зрения рухнет. Если «Северный поток — 2» заработает, Украины умрет как транзитная страна для российского газа.

— Многие ваши новые партнеры, как RWE, Eon и другие, хотят участвовать в «Северном потоке — 2».

— Мы не можем их удержать от этого. Но второй «Северный поток» — это чисто политическое решение и в экономическом плане оно бессмысленно.

— Политическое решение также заключается в том, что все больше иностранных менеджеров становятся во главе украинских государственных компаний. Вы боитесь, что Вас может сместить иностранец?

— Я не вижу ничего плохого в том, что профессиональные западные менеджеры приезжают к нам. Как украинец, я готов к конкуренции.

— А когда вопрос коснется лично о Вас?

— Когда появится кто-то, кто сможет делать мою работу лучше, чем я, я должен буду с этим смириться. Это вопрос честной конкуренции, я считаю себя профессионалом, у меня есть зарубежный опыт, я работал на международные банки. Кто хочет жить по европейским стандартам, как мы, украинцы, тот должен и играть по европейским правилам.

— На Украине уже было повышение цен на газ. Сейчас платят по рыночным ценам?

— Нет, это начнется с апреля 2017 года. До этого момента мы постепенно повышаем наши тарифы. Это тяжело для всех.

Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 7 ноября 2015 > № 1543646 Андрей Коболев


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 27 октября 2015 > № 1533805 Владимир Путин

Заседание Комиссии по вопросам стратегии развития ТЭК и экологической безопасности.

Под председательством Владимира Путина в Кремле состоялось заседание Комиссии при Президенте по вопросам стратегии развития топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности.

Рассматривались, в частности, пути адаптации российского топливно-энергетического комплекса к новым экономическим условиям, перспективы реализации ряда инвестиционных проектов и меры по снижению зависимости от импорта оборудования в отрасли.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Сегодня обсудим текущее состояние отечественного ТЭКа, сверим часы с руководителями ведущих российских компаний. Речь пойдёт о нефтяной, газовой и угольной отраслях. Вопросы электроэнергетики заслуживают отдельного рассмотрения в рамках одного из предстоящих заседаний нашей Комиссии.

Прежде чем начнём работу, хотел бы остановиться на нескольких принципиальных моментах. За последние годы российский ТЭК, его базовые отрасли набрали хороший темп во многом благодаря тем решениям, которые мы с вами принимали в предыдущие годы. Прежде всего имею в виду льготы при разработке месторождений Восточной Сибири и шельфа, стимулирование глубокой нефтепереработки и выпуска качественных моторных топлив.

Сегодня Россия – среди мировых лидеров по добыче нефти и газа. В 2014 году в России было добыто 527 миллионов тонн нефти. Это чуть меньше, чем Саудовская Аравия, и чуть больше, чем Соединённые Штаты.

Эти меры позволили сделать уникальные открытия новых запасов, в том числе на российском арктическом шельфе, нарастить добычу нефти, увеличить объём инвестиций в глубокую нефтепереработку и в целом задать позитивную динамику качественных изменений в ТЭКе. Напомню, что в 2014 году на российской арктическом шельфе была открыта Карская газоносная провинция, её общая ресурсная база составляет примерно 87 миллиардов баррелей нефти, это просто как справка для примера.

Сегодня Россия – среди мировых лидеров по добыче нефти и газа. В 2014 году в России было добыто 527 миллионов тонн нефти. Это чуть меньше, чем Саудовская Аравия, и чуть больше, чем Соединённые Штаты: соответственно у Саудовской Аравии – 12,9 процента, у США – 12,3 процента.

Объём добычи природного газа в России в 2014 году составил 578 миллиардов кубометров. Реализуются крупные проекты по наращиванию экспортного потенциала страны. В российском ТЭКе активно внедряются новые ресурсосберегающие, экологичные технологии. Так, более рационально теперь используется такое ценное сырьё, как попутный нефтяной газ.

За первое полугодие текущего года, например, использование попутного газа составило 86,5 процента, по сравнению с 2012 годом увеличение на 10,3 процента. То есть в целом может быть не такими темпами, как хотелось бы, тем не менее мы задачу, которую ставили раньше, несколько лет назад, по поводу попутного нефтяного газа, всё–таки решаем.

На сегодняшний день более 40 процентов капиталовложений в стране приходится на долю топливно-энергетического комплекса. Наша общая задача – сохранить положительную инвестиционную динамику в отрасли. Нужно учитывать, что инвестиции ТЭКа оказывают позитивное влияние на всю экономику страны: это дополнительные рабочие места, заказы для смежных отраслей.

Вместе с тем конъюнктура мировых рынков энергоносителей, конечно, – и вы знаете это лучше, чем кто бы то ни было – не отличается стабильностью. Так, по сравнению с серединой прошлого года цены на нефть опустились более чем на 50 процентов. Вслед за ними снижаются и цены на газ – примерно на 20 процентов по итогам первого полугодия текущего года. Продолжается многолетнее падение мировых цен на уголь: с максимума в 2011 году они опустились в среднем на 50 процентов. В итоге в условиях кризиса глобального энергетического сектора международные компании вынуждены сокращать инвестиции в сложные низкодоходные проекты, то есть в те проекты, реализация которых была возможна при более высоких ценах на углеводороды.

Для справки, вы и без меня это знаете, тем не менее напомню, по экспертным оценкам, это международные эксперты, сокращение мировых инвестиций в нефтегазовом секторе в 2015 году может составить где–то 300 миллиардов долларов. За предыдущие пять лет общий убыток производителей трудноизвлекаемых сланцевых нефтей в США составил примерно 150 миллиардов долларов, а за первое полугодие текущего года их убыток составил уже 62 миллиарда долларов. Понятно, что это не первый и не последний кризис на мировом рынке.

Более 40 процентов капиталовложений в стране приходится на долю топливно-энергетического комплекса. Наша общая задача – сохранить положительную инвестиционную динамику в отрасли.

Сегодня ключевым является вопрос финансового обеспечения инвестпрограмм ТЭКа с тем, чтобы он продолжил играть роль одного из локомотивов отечественной экономики в целом. Важно не потерять горизонт развития, не допустить инвестиционной паузы. Нужно обеспечить выполнение долгосрочных стратегических задач, стоящих перед отраслью, и при необходимости скорректировать проект энергетической стратегии России, а также генеральные схемы развития нефтяной и газовой отраслей, программу развития угольной промышленности. Кстати, подготовленный проект энергетической стратегии предусматривает значительный рост инвестиций в ТЭК.

Просил бы максимально ответственно подойти к этому вопросу, обозначить источники финансирования инвестпрограмм, определить меры по их обеспечению. Напомню, инвестиционные циклы в ТЭКе достаточно длительные. Решения, принимаемые сегодня, дадут первые результаты минимум через 5–7 лет.

На какие вещи считаю необходимым обратить внимание в первую очередь? Итак, необходимо обеспечить стыковку инфраструктурных проектов с участием государства и инвестиционных программ энергетических компаний, сконцентрировать на них кадровые и финансовые ресурсы.

Второе. ТЭК традиционно играет ведущую роль в формировании доходной части федерального бюджета. Учитывая это, нужно предельно аккуратно оценивать эффективность принимаемых решений по налоговой нагрузке на отрасль, какое влияние они оказывают на экономику страны в целом. Нужно стремиться к тому, чтобы дополнительные изъятия из отрасли не приводили к сокращению инвестпрограмм энергетических компаний, не оказывали негативного мультипликативного эффекта на смежные отрасли.

Знаю о тех дискуссиях, которые шли в отрасли, и, действительно, соглашаюсь отчасти с Минфином, но, безусловно, нужно постоянно мониторить ситуацию, которая складывается в отрасли. И давайте на одном из будущих заседаний Комиссии после мониторинга этой ситуации как раз вернёмся к этому вопросу, посмотрим, что в отрасли происходит.

Третье. Нужно повысить уровень локализации технологий и оборудования, которые необходимы российским компаниям и востребованы отечественными заказчиками. Конечно, при этом важно соблюдать известный параметр «цена – качество» и, кроме того, нужно повысить прозрачность таких заказов всеми недропользователями вне зависимости от структуры акционерного капитала. Просил бы сегодня доложить, что сделано в этом направлении.

Важную роль в развитии импортозамещения оборудования для ТЭКа должны сыграть соответствующие финансовые механизмы, в том числе связанные кредиты, лизинг, субсидирование процентной ставки для производителей оборудования. Прошу участников совещания высказать свои соображения по работе этих инструментов.

Четвёртое. Необходимо продолжить нашу работу по диверсификации экспорта российских энергоресурсов. Важно не только удерживать позиции в традиционных регионах присутствия, но и выходить на новые рынки, уметь гибко реагировать на смену трендов. В последние годы точки роста перемещаются в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Несмотря на известные колебания, о которых мы все с вами знаем, тем не менее это такая устойчивая тенденция. И государства этого региона становятся основными потребителями углеводородного сырья. Это касается и рынка сжиженного природного газа. Россия имеет возможности нарастить свою долю на рынке СПГ, и намеченные масштабные проекты в сфере СПГ, конечно, должны быть реализованы.

Далее. Необходимо продолжить работу по совершенствованию биржевых механизмов в торговле нефтью, нефтепродуктами и газом. Год назад в рамках исполнения решений нашей Комиссии была запущена торговля природным газом на Санкт-Петербургской товарно-сырьевой бирже. За это время объём торгов составил 6,8 миллиарда кубометров. С развитием биржевой торговли необходимо формировать независимые национальные ценовые индикаторы на основные виды топливно-энергетических товаров.

И в этой связи хотел бы затронуть ещё один принципиально важный вопрос как для развития ТЭКа, так и для экономики в целом. Речь идёт о прекращении наконец практики использования иностранной валюты во внутренних расчётах. Антон Германович [Силуанов], у нас же законом запрещены такие расчёты, а что на практике происходит? Тарифы на перевалку нефтепродуктов и нефти в российских портах: Новороссийск, Тамань, Усть-Луга, Козьмино, Приморск и другие – или напрямую устанавливаются в долларах США, либо номинируются в долларах США в системе онлайн практически в режиме реального времени. И это, конечно, недопустимо, это прямо противоречит действующему законодательству. Я не понимаю, а куда контролирующие органы смотрят?

Нужно начать серьёзную проработку комплексного вопроса усиления роли рубля в расчётах, в том числе за продукцию российского ТЭКа. Шире использовать национальные валюты в операциях с теми странами, с которыми мы ведём активную торговлю. Мы на межгосударственном уровне с коллегами об этом постоянно ведём дискуссию, и, безусловно, нужно стремиться к тому, чтобы переходить на такие расчёты. Конечно, прекрасно себе отдаю отчёт в том, в чём заключаются интересы наших компаний. Нужно делать это аккуратно, с тем чтобы участники экономической деятельности не страдали, а, наоборот, получали бы выгоды.

Следует планомерно улучшать конкурентную среду на нашем внутреннем рынке, прежде всего речь идёт о рынке нефтепродуктов. Нужно пресекать производство и торговлю контрафактной продукцией.

И последнее. Следует планомерно улучшать конкурентную среду на нашем внутреннем рынке, прежде всего речь идёт о рынке нефтепродуктов. Нужно пресекать производство и торговлю контрафактной продукцией. Её распространение не только наносит ущерб компаниям, которые вложили серьёзные средства в модернизацию, выпуск качественного топлива, но и в целом это же обман населения, прямой обман потребителя. В этой связи сегодня рассмотрим вопрос о действии единых требований для всех производителей нефтепродуктов.

И в заключение предлагаю на нашем очередном заседании отдельно рассмотреть вопрос о контроле за исполнением ранее принятых решений и данных поручений.

Давайте перейдём к обсуждению сегодняшней повестки дня.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 27 октября 2015 > № 1533805 Владимир Путин


Евросоюз. СЗФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 27 октября 2015 > № 1533801 Владимир Путин, Алексей Миллер

Дан старт строительству газопровода Ухта – Торжок – 2.

Владимир Путин в режиме видеоконференции дал старт строительству компанией «Газпром» новой ветки газопровода Ухта – Торжок.

Газопровод Ухта – Торжок – 2 обеспечит поставку газа в газотранспортную систему «Северный поток – 2», которая будет напрямую доставлять газ из России в Европейский союз. Протяжённость магистрального газопровода второй ветки газопровода Ухта – Торжок составит 970 километров, проектная мощность – 45 миллиардов кубических метров газа в год.

В.Путин: Уважаемый Алексей Борисович [Миллер], уважаемые друзья, коллеги, добрый день!

Мы сегодня даём старт большому нужному проекту – строительству второй ветки газопровода Ухта – Торжок. Безусловно, этот проект создаст новые рабочие места по всем пяти регионам, по которым будет проходить маршрут, будет создавать дополнительные возможности поступления налогов в местные, региональные бюджеты.

Но самое главное заключается в том, что этот маршрут, который является новым для развития магистральных газопроводов страны, создаст дополнительные возможности для снабжения газом регионов Российской Федерации и новые возможности для расширения поставок на экспорт.

Это серьёзный, большой, многовекторный проект, который заслуживает особого внимания и самой компании «Газпром», и Правительства Российской Федерации. Я хочу пожелать успеха в этой работе всем, кто будет осуществлять этот проект.

Пожалуйста, Алексей Борисович.

А.Миллер: Уважаемый Владимир Владимирович! В начале прошлого месяца «Газпром» и европейские партнёры подписали соглашение о строительстве газопровода «Северный поток – 2». Для запуска этого проекта требуется привести на российский берег Балтийского моря дополнительно 55 миллиардов кубометров газа и построить новую газотранспортную инфраструктуру в составе единой системы газоснабжения России.

Будет построено около трёх тысяч новых газопроводов, но ключевым проектом является проект Ухта – Торжок – 2. Окончательное инвестиционное решение принято, сегодня начинается масштабное строительство, которое пойдёт строго по графику, и к концу 2019 года будут созданы мощности в полном объёме.

Протяжённость газопровода – 970 километров, 8 новых компрессорных станций установленной мощностью 689 мегаватт. Газопровод Ухта – Торжок – 2 станет самым современным в мире магистральным газопроводом на рабочее давление 100 атмосфер и позволит обеспечить дополнительную газификацию и поставку газа потребителям в регионах Северо-Запада России и поставку газа на экспорт. Предлагаю посмотреть ролик о строительстве газопровода.

Демонстрируется видеоролик.

А.Миллер: Уважаемый Владимир Владимирович! Прошу дать команду на сварку первого стыка магистрального газопровода Ухта – Торжок – 2.

В.Путин: Уважаемые друзья, коллеги! Мы делаем серьёзный шаг в освоении месторождений Ямала и в развитии магистральной транспортной инфраструктуры. Начинайте.

А.Миллер: Уважаемый Владимир Владимирович! Первый стык газопровода сварен. Строительство нового магистрального газопровода Ухта – Торжок –2 началось.

В.Путин: Уважаемые друзья! Ещё раз поздравляю вас с началом масштабной работы и желаю успехов. Всего доброго!

Евросоюз. СЗФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 27 октября 2015 > № 1533801 Владимир Путин, Алексей Миллер


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 27 октября 2015 > № 1533257 Марош Шефчович

Европа ищет альтернативу российскому газу ("Die Welt", Германия)

Марош Шефчович (Maroš Šefčovič ), вице-президент Еврокомиссии, отвечающий за вопросы энергетики, критикует зависимость от российского природного газа. И не только расширение трубопровода «Северный поток» является для него серьезной проблемой.

Андрэ Таубер (Andre Tauber)

В кабинете Мароша Шефчовича можно увидеть щит круглой формы. «Пожалуйста, не останавливайтесь!» написано на нем. Вице-президент Еврокомиссии получил его во время своей недавней поездки в Румынию, где он обсуждал вопросы энергетической политики.

Полгода назад Шефчович представил свой план создания Энергетического союза. Он хочет добиться взаимодействия между странами-членами Евросоюза, а также уменьшить зависимость от поставок российского природного газа. Вторая тема особенно важна для новых членов Евросоюза из Центральной и Восточной Европы.

Welt: Вновь существует опасность соскальзывания в холодную войну с Россией. Есть ли опасность того, что и конфликты по поводу поставок газа будут обостряться?

— Марош Шефчович: Европейский Союз может чувствовать себя уверенно. Мы являемся самым крупным потребителем энергоносителей в мире. В год мы тратим на эти цели ровно 400 миллиардов евро. Если мы сегодня пытаемся более тесно сотрудничать, получить новых поставщиков энергоносителей и создать дополнительную конкуренцию на европейском рынке, то Россия должна это уважать.

— В то время как Брюссель выступает за уменьшение зависимости от России, Германия увеличивает вдвое мощность трубопровода «Северный поток». Вы с пониманием относитесь к этому?

— Мы ведем дискуссии по этому вопросу с немецким правительством, и я призываю участвующие в данном проекте предприятия серьезно отнестись к политическим озабоченностям. Однако коммерческие решения должны принимать сами предприятия. В настоящее время мощности «Северного потока» используются всего на 50%.

— Занимаясь расширением «Северного потока», Германия создает альтернативу трубопроводам, проходящим через территорию Украины. Это повышает энергетическую безопасность Германии.

Открытие газопровода "Северный поток" в Германии

— В Европе существует политическое единство по поводу сохранения транзитных маршрутов поставок природного газа, проходящих по Украине. Мы не хотели бы, чтобы эта страна стала объектом для шантажа со стороны России.

Но и некоторые другие страны Центральной и Восточной Европы получают энергоносители по этому маршруту. В связи с этим мы в феврале представим стратегию снабжения Европы сжиженным природным газом — это возможность для Европы получать природный газ со всего мира.

— Однако, судя по всему, Восток и Запад в этом отношении говорят на разных языках.

— В Европе существует широкая поддержка Энергетического союза. Однако различные государства делают свои собственные акценты. Северные страны больше подчеркивают значение возобновляемых источников энергии. На юге на первом месте находятся вопросы энергетической безопасности. Кроме того, есть страны, делающие ставку на ядерную энергетику, а также те, что ее отвергают. Мы теперь смотрим, каким образом можно все это связать.

— В феврале вы объявили о проекте создания Энергетического союза. Как продвигается его реализация?

— У нас был хороший старт. По теперь мы должны показать хороший результат. В следующем году мы хотим начать реализацию 90% объявленных мер. Это необходимо еще и потому, что по этому вопросу должны проголосовать отдельные члены Евросоюза, а также Европарламент. В 2017-2018 годах вступят в силу первые правила Энергетического союза.

— Одной из целей является расширение сотрудничества при закупке природного газа из России. Вы хотите, чтобы предприятия и государства представляли детали своих соглашений с Россией. Однако они настроены скептически.

— Мы, конечно же, серьезно относимся к коммерческой тайне. Однако я убежден в том, что мы найдем возможность для получения Европейской Комиссией минимального количества информации для проверки того, что договоры по поставках были заключены на справедливых условиях. Весной мы переработаем правила безопасности поставок электричества и природного газа. После этого мы представим свои предложения.

— Будете ли вы в таком случае представлять планы по общей закупке газа?

— И в этом отношении мы работаем над альтернативными вариантами, повышающими энергетическую безопасность и не нарушающими требований относительно конкуренции, а также правил Всемирной торговой организации.

— Германия продвигает вперед работу с возобновляемыми источниками энергии, однако она не занимается расширением сетей. Это вас беспокоит?

— Меня беспокоит недостаточное количество электрических сетей в Германии. Активизация работ по использованию возобновляемых источников энергии не проходила рука об руку с расширением соответствующей сетевой инфраструктуры. Это привело к тому, что электрические сети в Польше и в Чехии оказались под сильным давлением. Но есть и позитивные сигналы из Германии. С помощью подземных линий электропередач можно будет добиться быстрого расширения инфраструктуры в тех местах, где возможны протесты граждан.

— Верите ли вы в успех Всемирной конференции по климату?

— У меня есть чувство уверенности. Сегодня 150 стран, которые отвечают за 90% выбросов в атмосферу, представили свои планы. Европейский Союз не может в одиночку предотвратить изменение климата. В глобальном масштабе мы несем ответственность за 9% выбросов, влияющих на состояние климата. Поэтому важно добиться в Париже того, чтобы все внесли свой вклад в реализацию целей в отношении климата.

— Сможет ли Европа выполнить целевые установки относительно выбросов CO2?

— У меня в этом на по этому поводу нет никакого беспокойства. Мы превзойдем намеченные на 2020 года планы относительно сокращения выброса CO2 и выполним также планы, намеченные на 2030 год. И мы идем правильным курсом, расширяя использование возобновляемых источников энергии. В настоящее время мы формулируем цели относительно сокращения выбросов для транспорта, для сельского хозяйства и для зданий в Европе на 2030 год. Государствам следует настроиться на амбициозные показатели. Мы ведь должны сократить выброс в атмосферу CO2 на 30%. Летом мы представим свои предложения.

— Дизельные двигатели из-за махинаций концерна Volkswagen впали в немилость. Это не угрожает замеченным целям в отношении климата?

— Этот случай затрагивает прежде всего имидж европейской промышленности. Мы ведь всегда гордились тем, что европейские автомобили лучшие, а еще самые чистые и надежные. А сегодня во всем мире ведется дискуссия по поводу этой истории. Мы должны сделать все необходимое для того, чтобы восстановить имидж европейской автомобильной промышленности.

— Как вы это себе представляете?

— Я рад тому, что мы со следующего года будем тестировать выхлоп автомобилей в реальных условиях на дороге, а не в лабораториях. Но мы должны также обсудить вопрос о том, не имеет ли смысл проверять автомобили не только до их допуска на рынки, но и тестировать их в течение всего жизненного цикла. В Соединенных Штатах это стало уже обычной процедурой.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 27 октября 2015 > № 1533257 Марош Шефчович


Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 23 октября 2015 > № 1528441 Шевки Аджунер

Директор ЕБРР в Украине Ш.Аджунер: Изменение корпоративного управления "Нафтогаза" – первый шаг в реформе владения госсобственностью

Эксклюзивное интервью директора ЕБРР в Украине Шевки Аджунера агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, о плане реформирования НАК "Нафтогаз Украины", являющемся ключевым условием выделения кредита ЕБРР на $300 млн?

Ответ: Фундаментальная цель этого плана – избавить управление компании от любых политических вмешательств, превратить "Нафтогаз" в хорошо организованное и профессиональное предприятие, миссия которого – обеспечивать безопасность газовых поставок.

Рассматриваемый план для НАК является частью общей реформы структуры владения государственными предприятиями и следует методическим рекомендациям OECD (Организации экономического сотрудничества и развития). Согласно этим рекомендациям формирование правил, политики (относящиеся к полномочиям министерств) должно быть отделено от функции владения. Именно поэтому требуется, чтобы "Нафтогаз" был передан от Минэнергоугля, которое формирует и диктует политику. Функция владения должна быть отделена и независима.

Вопрос: Кому должны быть переданы акции "Нафтогаза"?

Ответ: Окончательным владельцем НАК должна стать холдинговая компания, как это и предусмотрено правительственной программой реформирования владения государственной собственностью. Но поскольку, на сегодня, такой холдинговой компании еще нет, в качестве промежуточной меры, мы готовы одобрить владение Кабинетом министров.

Решение этого вопроса остается правительству Украины, поскольку, на данный момент, нет большой роли Кабинета министров в разработке энергополитики (данное направление делегировано Минэнергоугля). В этом сущность и философия плана реформирования корпоративного управления государственными активами.

В результате внедрения реформы будет создан независимый совет директоров, в полномочия которого будет входить оценка продуктивности операционного менеджмента и продуктивности активов.

Вопрос: Некоторые политики говорят, что план реформирования управления НАКом не соответствует европейским "энергопакетам". Что вы думаете по этому поводу?

Ответ: Это совсем не так. Энергетическое сообщество ясно дало понять, что план реформирования корпоративного управления выгоден для всех и ЭС его поддерживает. Так же, как и Всемирный банк.

Вопрос: Что вы думаете по поводу риска непрямой приватизации оператора газотранспортной системы Украины ПАО "Укртрансгаз"?

Ответ: Это юридическое лицо, согласно действующему законодательству, определено как стратегический актив Украины, оно не подлежит приватизации. До изменения законодательства риска нет … В любом случае, ни кредит, ни план реформирования корпоративного управления не несут риска - государственная форма владения этими предприятиями защищена.

Вопрос: Что вы ожидаете от министра энергетики и угольной промышленности Украины Владимира Демчишина, он ведь не поддерживает этот план? Может быть саботаж?

Ответ: Не думаю, что министр является противником этого плана. У него несколько иное видение шагов и временных рамок передачи функции владения НАК от Минэнергоугля. У нас нет разногласий по сути. Есть решение правительства, согласно которому каждый должен сделать необходимые шаги, чтобы в конечном итоге придти к новой структуре собственности для всех государственных активов, а именно, холдинговой компании.

Вопрос: Глава "Нафтогаза" Андрей Коболев ранее сообщил, что рассматривается вариант привлечения ЕБРР в качестве независимого члена совета директоров компании. Что вы думаете по этому поводу?

Ответ: Есть много вариантов. ЕБРР не боится брать на себя ответственность и располагает необходимой квалификацией. Вместе с тем, сейчас мы не стремимся стать членом какого-либо совета директоров.

Всемирный банк, секретариат ЭС, мы (ЕБРР) обеспечиваем правительству независимую консультационную поддержку, разрабатываем модели с использованием лучших мировых практик. В первую очередь важно определить архитектуру, философию и законодательную базу. Если это сделать – в дальнейшем будет легче внедрить реформу.

Вопрос: Что бы вам хотелось подчеркнуть, говоря о реформе НАК?

Ответ: Важно понимать: являясь ключевым государственным предприятием, "Нафтогаз" идет к отделению бизнес-управления от политических вмешательств. Наиболее важный первый шаг – разделение органа, формирующую энергополитику (Минэнергоугля), и субъекта владения НАК, потому что в нынешней форме существует конфликт интересов.

Это важно не только для НАК, но и в контексте всей реформы структуры владения государственными предприятиями. Первый шаг делается наиболее важным, на данный момент, госпредприятием.

Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 23 октября 2015 > № 1528441 Шевки Аджунер


Польша. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > rg-rb.de, 21 октября 2015 > № 1532047 Арсений Каматозов

В кого летят крылатые ракеты?

Невидимая, но при этом вполне мировая война началась этой осенью и тоже с захвата Польши. Самое удивительное в ней то, что ни в Европе, ни в стране, против которой направлено острие удара, то есть в России, никто до самых первых атак в колокола не звонил.

А между тем в начале октября в польском порту на Балтике с невкусным названием Свиноустье очень тихо открылся мощнейший терминал по приёму СПГ – сжиженного природного газа. Я узнал об этом из новостей Польского радио. Больше никому это событие тогда не показалось мировым. А ведь терминал этот способен пропустить сквозь себя до 7,5 миллиарда кубометров «голубого золота».

Знаете, сколько газа вся Польша купила в прошлом году у Газпрома? 9,1 миллиарда кубов. То есть больше 80% польских газовых нужд будет теперь покрывать не Россия, а Катар.

В следующем месяце в Свиноустье начнутся тестовые приёмы. А со следующего года – полноценная деятельность.

Но Катар ударил по России не в одиночку. Вместе с ним в войну вступила самая богатая и самая несговорчивая страна Востока – Саудовская Аравия.

Оказалось, что российские воздушные удары по саудовским протеже в Сирии и демонстративные атаки через Иран (он – враг номер один саудовских королей) крылатыми ракетами по умеренной (с точки зрения Эр-Рияда) оппозиции Асаду – всё это лишь ответная реакция на вторжение саудовцев в ту же Польшу.

Это раскрыл на прошлой неделе самый нефтяной из кремлёвских людей: «Саудовская Аравия начала борьбу за европейский рынок с российскими поставщиками. Как сообщил во вторник глава „Роснефти“ Игорь Сечин, Saudi Aramco в сентябре начала морские поставки своей нефти в Польшу, предлагая покупателям более низкие цены, чем поставщики российского сорта Urals».

«Саудовская Аравия впервые вышла на рынок Польши с поставками сырья через Гданьск. [Саудовская Аравия] активно демпингует, что является также элементом изменения мировых цен», – цитирует Сечина Reuters.

Источник агентства в торговых кругах подтвердил факт поставок и наличие существенной скидки. По его словам, первая партия пришла в Гданьск 21 сентября.

«Польша получила как минимум три партии. Скидка просто волшебная. Они хотят застолбить долю на рынке, в частности в Польше, перед тем как вернётся Иран», – сказал источник.

Ранее Saudi Aramco увеличила скидки для покупателей в Азии и США. В 2014 году в Польшу из России было поставлено 29,4 млн т нефти и нефтепродуктов общей стоимостью 14,6 млрд $. Доля российских нефтяников составила 73% общего объёма польского нефтяного рынка. Потерять даже часть таких ежегодных поступлений для страны – испытание. Тем более в условиях санкций и жесточайшего кризиса.

«За последние несколько месяцев крупные нефтяные компании, такие как Exxon, Shell, Total и Eni, увеличили закупки саудовской нефти за счёт российской для своих НПЗ в Западной Европе и Средиземноморье», – пишет Reuters со ссылкой на источники в кругах, связанных с торговлей энергоносителями.

«Я покупаю всё меньше и меньше российской нефти для моих НПЗ в Европе, потому что саудовские баррели выглядят привлекательнее. Для меня в этом нет никаких сложностей, так как саудовская нефть просто дешевле», – рассказал агентству источник, связанный с закупками в крупной нефтяной компании.

В среду, 14 октября, российский министр энергетики Александр Новак назвал выход саудовской нефти на восточноевропейские рынки примером «жесточайшей конкуренции».

Два источника рассказали Reuters, что Саудовская Аравия ищет складские мощности в польском Гданьске, чтобы ускорить поставки восточноевропейским покупателям. По информации одного из трейдеров, из Гданьска можно будет осуществлять поставки в Германию, чтобы составить конкуренцию российской нефти, идущей по нефтепроводу «Дружба».

«Впервые за многие годы европейский рынок выглядит интереснее, чем азиатский. Так что ближневосточные нефтедобытчики собираются воспользоваться этой возможностью» – сказал Reuters высокопоставленный источник в Ираке.

Но и это ещё не все саудовские сюрпризы. По мнению экспертов, сообщает РБК, саудиты готовятся к заключению новых контрактов, позволяющих нарастить их долю на рынках Европы. В первую очередь это ударит по России, но кроме того негативно отразится на мировых нефтяных ценах в целом.

Саудовская Аравия накопила рекордные коммерческие запасы сырой нефти с 2002 года. Как сообщает в понедельник агентство Bloomberg со ссылкой на материалы Совместной информационной инициативы по нефтяной статистике (JODI), по итогам августа запасы СА составили 326,615 млн баррелей (около 44,55 млн тонн), что на 6,393 млн баррелей больше, чем было в июле. Теперь стал понятен весь скрытый драматизм сочинской встречи президента Путина с саудовской делегацией.

На той же жаркой прошлой неделе Польша договорилась в Брюсселе с Еврокомиссией о строительстве газопровода от неё до Литвы. В Литве, как известно, недавно запущен терминал по приёму СПГ. Труба стоимостью 558 млн евро станет самым дорогим подобным проектом в истории ЕС. Ветка, запустить которую планируется в 2019 году, должна обеспечить газом Латвию и Эстонию, которые сейчас почти полностью зависят от поставок из России.

Слабость кремлёвской позиции в том, что никакие самые крылатые ракеты, даже умеющие, по словам Путина, делать в пути целых 148 поворотов, не защитят углеводородные интересы России в Восточной Европе, совершающей глобальный поворот от Запада на Восток: от нефти и газа Западной Сибири – к энергоресурсам Ближнего Востока.

И эту слабость нельзя излечить ни крылатыми, ни бескрылыми ракетами. Москве надо срочно искать другое лекарство. И лучше бы искать его не в Военторге…

Арсений Каматозов

Польша. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > rg-rb.de, 21 октября 2015 > № 1532047 Арсений Каматозов


Россия. ЮФО > Нефть, газ, уголь > wood.ru, 7 октября 2015 > № 1513076 Александр Сорокин

Работы по переводу первых котельных на станциях Волгоградского региона РЖД с дизельного топлива на древесные пеллеты близятся к завершению

С Александром Сорокиным, начальником топливно-энергетического центра Приволжской дороги, беседовал Валерий Осипов, газета "Гудок":

- Следующий год в компании пройдёт под знаком экономии, в том числе энергоресурсов. Как готовятся к нему на дороге?

- Разработан проект программы энергосбережения, сформированный на основе развития сквозных технологий перевозок и тяжеловесного движения. Продолжит расширять свои масштабы программа бережливого производства на дороге и рационализаторская работа. Программа строится с учётом обновления основных фондов и внедрения ресурсосберегающих технологий.

- Какой результат планируете получить от реализации этих планов?

- По нашим расчётам, эта программа за счёт экономии ресурсов сбережёт компании более 500 млн руб. Запланированные мероприятия позволят повысить энергетическую эффективность на полигоне дороги в 2016 году на 3% по отношению к показателям этого года и снизить негативное воздействие на окружающую среду. Мы рассчитываем сократить выбросы загрязняющих веществ в атмосферу в следующем году на 1550 тонн по сравнению с 2015 годом.

- У вас на дороге решено перевести часть котельных на альтернативные виды топлива. Удалось ли реализовать этот проект и что он даст?

- Работы по переводу первых котельных на станциях Волгоградского региона дороги с дизельного топлива на древесные пеллеты близятся к завершению. Новые экологически чистые котельные появятся на станциях Им. Максима Горького и Разгуляевка. После их запуска мы рассчитываем получить экономию в IV квартале за счёт разницы в затратах на покупку топлива - более 700 тыс. руб.

- Можно ли сказать, сколько в целом сэкономили энергоресурсов в этом году?

- С начала года за счёт жёсткого контроля за расходом энергоресурсов сэкономлено более 147 млн руб. Только за счёт реализации программы "Внедрение светодиодной системы освещения на жёстких поперечинах" сэкономлено более 4,6 млн руб. Следим также, чтобы по возможности отключалось энергоёмкое оборудование в котельных в выходные и праздничные дни и когда это позволяют сделать погодные условия.

Валерий Осипов, "Гудок"

Россия. ЮФО > Нефть, газ, уголь > wood.ru, 7 октября 2015 > № 1513076 Александр Сорокин


Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 6 октября 2015 > № 1509779 Дмитрий Медведев, Александр Новак

Совещание о модернизации нефтеперерабатывающих производств.

Перед совещанием Дмитрий Медведев ознакомился с работой завода «Лукойл-Нижегороднефтеоргсинтез», расположенного в городе Кстово Нижегородской области, и принял участие в церемонии ввода в промышленную эксплуатацию комплекса каталитического крекинга.

ООО «Лукойл-Нижегороднефтеоргсинтез» – одно из ведущих предприятий нефтепереработки в Российской Федерации с установленной мощностью по переработке нефти 17 млн т в год. Его предшественник – Новогорьковский нефтеперерабатывающий завод – был запущен в эксплуатацию 23 августа 1958 года. В 2002 году предприятие вошло в состав российской нефтяной компании «Лукойл».

Предприятие выпускает свыше 70 наименований товарных нефтепродуктов: автомобильные, авиационные и дизельные топлива, нефтебитумы, парафины и др. За период с 2002 по 2014 год компания «Лукойл» инвестировала в развитие Нижегородского НПЗ 100,7 млрд рублей. На предприятии работает около 2300 человек, средний возраст работников – 39 лет, более 80% имеют высшее и среднее специальное образование.

В 2010 году на предприятии введён в эксплуатацию комплекс каталитического крекинга-1. Благодаря запуску комплекса уже в 2011 году производство автомобильных бензинов в ООО «Лукойл-Нижегороднефтеоргсинтез» возросло на 1 млн т по сравнению с предыдущим годом. С 2012 года предприятие производит все автобензины только по стандарту «Евро-5».

В период с 2011 по 2015 год на территории завода осуществлялось строительство объектов комплекса каталитического крекинга вакуумного газойля-2. Пуск комплекса позволит значительно увеличить выход светлых нефтепродуктов, производить дополнительно 1,1 млн т автобензина, 0,15 млн т пропилена в год.

Совещание о модернизации нефтеперерабатывающих производств

Стенограмма начала совещания:

Д.Медведев: Добрый день, коллеги! Всегда приятно участвовать в церемониях, связанных с введением новых мощностей, в том числе и в такой важной для нашей страны отрасли, как нефтепереработка, нефтехимия. Мы только что вместе с руководством «Лукойла», вместе с Вагитом Юсуфовичем Алекперовым приняли участие в церемонии запуска второй очереди комплексного каталитического крекинга. Благодаря современному производству возрастает выпуск автомобильного бензина экологического пятого класса, значит, мы ещё на один шаг приближаемся к нашей цели, заключающейся в том, чтобы освободить российский рынок от низкоэкологического топлива, перейти на европейские стандарты с использованием стандарта бензина класса «Евро-5». Я напомню, что мы такую цель перед собой поставили уже практически в 2011 году.

Хочу отметить, что проектирование промышленного комплекса на нефтеперерабатывающем заводе «Лукойл-Нижегороднефтеоргсинтез» осуществлялось совместно российскими и зарубежными компаниями. Надеюсь, что это создало все нужные технологические эффекты, а открытие нового комплекса – это важное свидетельство того, что постепенно реализуются существующие планы по модернизации нефтеперерабатывающих производств. Понятно, что эти планы зависимы от общего состояния дел в отрасли, цен на нефть, текущей налоговой политики. Мы всё это прекрасно понимаем, тем не менее всё равно процессы эти развёрнуты, они идут. Необходимость обновления, модернизации нефтеперерабатывающих производств диктуется двумя соображениями. С одной стороны, относительной отсталостью технологического уровня из-за многолетнего недофинансирования, которое образовалось как минимум в период 1990-х годов и которое сейчас большинство серьёзных компаний компенсирует, вводя новые мощности. А с другой – возросшими требованиями к качеству нефтепродуктов на потребительском рынке, и в первую очередь в сфере транспорта, а также экологическими требованиями.

В 2011 году были подписаны четырёхсторонние соглашения между нефтяными компаниями, Федеральной антимонопольной службой, Ростехнадзором и Росстандартом. Тогда компании обязались модернизировать свои НПЗ, чтобы перейти на производство более качественных видов нефтепродуктов, а также обеспечить необходимые объёмы их выпуска для поставок на внутренний рынок.

Первоначально срок модернизации был установлен в 2015 году – окончательный срок. В настоящий момент этот срок перенесён на 2020 год в силу существующих трудностей, но это не означает, что это будет бесконечный перенос. Судя по набранным темпам, шансы провести эту модернизацию в период до 2020 года у нас вполне приличные.

В целом нефтеперерабатывающая отрасль демонстрирует хорошие темпы развития: за период 2011–2014 годов нефтяные компании инвестировали в модернизацию НПЗ 823 млрд рублей – это огромные деньги. В этом году на эти цели запланировано 214 млрд рублей. Это позволило существенно увеличить выпуск нефтепродуктов класса «Евро-5». Причём за эти годы увеличение было кратным: практически более чем в 60 раз по автобензинам и в четыре раза – по дизельному топливу.

В соответствии с соглашениями с 2011 по 2015 год запланировано ввести в эксплуатацию 74 установки вторичной переработки нефти, но по состоянию на 1 сентября текущего года заработало 53 установки, часть ещё не заработали – налицо отставание от графиков. Давайте обсудим, что происходит – здесь есть и финансовые причины, и производственные.

Также из-за непростой экономической ситуации есть необходимость обсудить вопрос о сроке обращения на российском рынке бензина 4-го класса. Здесь есть разные подходы, я знаю. По понятным причинам все, кто модернизацию провёл, считают, что можно делать это немедленно, то есть с 2016 года. Есть другие предложения, давайте обсудим их, исходя из баланса коммерческих интересов, налоговых интересов и стимулирования всех участников процесса к тому, чтобы проводить модернизацию.

Вот то, что мне хотелось сказать вначале.

Давайте послушаем сообщение министра. Александр Валентинович, сделайте такое сообщение, а потом мы уже в закрытом режиме поговорим со всеми присутствующими руководителями по основным проблемам, связанным именно с нефтепереработкой и стимулированием этих процессов в текущей финансовой ситуации. Пожалуйста.

А.Новак: Спасибо большое. Уважаемый Дмитрий Анатольевич, уважаемые коллеги! В первую очередь хотел бы сказать, что российская нефтеперерабатывающая промышленность в настоящее время представлена 34 ключевыми нефтеперерабатывающими заводами с мощностью свыше 1 млн т и 230 мини-НПЗ – менее 1 млн т. Совокупные мощности сегодня составляют 330 млн т. При этом хотел бы обратить внимание, что всего 12% наших крупных нефтеперерабатывающих предприятий на сегодняшний день обеспечивают 95% производства нефтеперерабатывающих продуктов в России. То есть это база нефтеперерабатывающей отрасли, 33 завода свыше 1 млн т, и один из них – здесь мы сегодня находимся – в Кстове. Бо?льшая часть крупных НПЗ была построена и введена в эксплуатацию более 50 лет назад. Но за последнее десятилетие в России было введено 6 новых нефтеперерабатывающих заводов мощностью 31,5 млн т и введено и модернизировано, реконструировано 47 новых установок, которые прошли программу модернизации.

Я хотел бы коротко доложить об итогах работы за четыре года и перспективных целевых задачах отрасли. С 2011 года нефтеперерабатывающая отрасль действительно получила новое развитие, новый импульс. Были приняты решения, направленные на стимулирование модернизации производства высококачественных бензинов и переход на более высокоэкологичные классы бензина, и в этот период, как уже сказал Председатель Правительства, у нас существенно выросла доля бензинов и дизтоплива высокоэкологичного класса. Приведу цифры: в 2011 году у нас бензины 4-го и 5-го класса составляли всего в совокупности 28% от выпуска. На сегодня, в 2015 году, мы ожидаем уже 93%, то есть всего 7% низкокачественных бензинов будет выпущено. Дизтоплива было 27%, в этом году будет 82%.

Одной из мер государственного регулирования, направленной на повышение качества моторных топлив, стало принятие национального технического регламента, регламента Таможенного союза, в соответствии с которым на территории Российской Федерации предусматривается поэтапное исключение из обращения моторного топлива низких экологических классов.

Есть сроки перехода на обращение моторных топлив экологического класса, и мы, строго говоря, действуем в соответствии с этим планом. С 2013 года из обращения на внутреннем рынке России ушёл класс номер два, с 2015 года (в этом году) – класс номер три, с 2016-го…

Д.Медведев: Скажите, какие страны сохраняют ещё эти классы? Я не имею в виду Европу, там всё очень подготовлено, быстро развивается. Какие?

А.Новак: Если брать страны Содружества Независимых Государств, кроме Белоруссии практически везде, где есть нефтеперерабатывающие заводы, ещё сохраняются классы номер два, номер три, то есть низкоэкологичные. Если говорить о других странах помимо Европы, то в Латинской Америке, Юго-Восточной Азии тоже есть, выпускают заводы ещё старые, которые не модернизированы. Хотя новые заводы, безусловно, все строятся уже класса пять, и даже в Европе переходят уже (задача поставлена) на класс шесть.

Что касается потребления моторных топлив. Это очень важный показатель, исходя из которого мы планируем балансы производства. Здесь представлены графики потребления автомобильных бензинов, дизтоплива. Я хотел бы обратить внимание, что в 2015 году мы ожидаем потребления бензина в России в объёме 35,4 млн т. Прогноз на следующий год, по оценке в том числе консенсуса и компаний, и федеральных органов власти, колеблется от 34,4 млн т до 36,4 млн т. То есть среднее – это 35,5 млн т. Чуть выше, чем в этом году, в следующем году незначительно ожидается увеличение потребления бензина.

Выполнение планов модернизации. В 2011 году были подписаны 18 четырёхсторонних соглашений между нефтяными компаниями, ФАС, Ростехнодзором и Росстандартом. Это ключевое направление работы, в рамках которого сегодня происходит модернизация в нефтеперерабатывающей отрасли. Предусмотрена реконструкция 34 действующих установок и строительство 99 новых установок, то есть всего 133 новые установки. При этом необходимо отметить: основная нагрузка по планам модернизации и по вводу установок приходится на наши, безусловно, вертикально интегрированные нефтяные компании (в частности, например, у компании «Роснефть» из 130 установок – 42 установки), то есть почти одну треть всех установок.

Анализ исполнения российскими компаниями четырёхсторонних соглашений показывает, что за период с 2011 по 2014 год планы ввода установок выполнены в полном объёме. Введено 47 установок и общий объём инвестиций, как Вы отметили, составил 823 млрд рублей из общих 1,9 трлн, которые были запланированы в ценах 2014 года на все 133 установки, то есть порядка 45% по состоянию на сегодня уже проинвестировано. Однако в 2015 году, в начале года, к нам обратились наши нефтяные компании с просьбой перенести 14 установок на период с 2016 по 2020 год, и мы эти вопросы сейчас рассматриваем совместно с другими федеральными органами власти.

Хотел бы отдельно остановиться на прогнозе производства и потребления автомобильного бензина на период с 2016 по 2018 год. В соответствии с этим прогнозом, в 2016 году два варианта развития событий. Вариант первый: в случае реализации установленного перехода с 2016 года на обращение бензина только 5-го класса возможен дефицит бензина, исходя из прогнозного потребления от 1,8 млн т до 3,8 млн т. Сразу хотел бы отметить, что эти данные были даны по состоянию на сентябрь. Вчера мы получили новые данные от компаний. С учётом заявлений компаний, что они реализуют задачу по введению и переходу на 5-й класс в 2015 году и в I квартале 2016 года – ещё 2,8 млн т, мы видим, что дефицит может быть от 1 млн т в случае максимального потребления до профицита в объёме 1 млн т в случае минимального потребления. Если же брать средний показатель, мы выйдем на баланс примерно на уровне 35,5 млн т.

Дмитрий Анатольевич, в целом наша отрасль, исходя из тех планов, которые есть и которые сегодня перед собой поставили компании в качестве задач четырёхсторонних соглашений, готова обеспечить потребности внутреннего рынка в объёме прогнозного потребления, это 35,5 млн т. Однако у нас нет резерва в этой части, поскольку в течение года мы имеем неравномерное потребление топлива: есть пиковые периоды во время посевной, во время уборочной кампаний. Кроме этого в целях снижения рисков возможного дефицита и в существующей экономической ситуации, которая в принципе сегодня стимулирует компании меньше перерабатывать на нефтеперерабатывающих заводах, мы считаем, что для недопущения дефицита было бы целесообразно попросить Вас рассмотреть вопрос продления на один год возможности оборота на территории Российской Федерации бензинов 4-го класса. Речь идёт только о бензине. Дизтоплива у нас достаточно, здесь стабильный профицит дизельного топлива, который направляется как на внутреннее потребление, так и на экспорт. Для того чтобы обеспечить стимулирование компаний окончательно завершить модернизацию и перейти на 5-й класс, предлагается рассмотреть возможность дифференциации акцизов на 4–5-й класс, с тем чтобы установить дифференциал 3,5 тыс. рублей. Это, на наш взгляд, даст необходимый стимул, для того чтобы переходить ускоренными темпами на 5-й класс.

Я хочу обратить внимание, что такое решение даст возможность в случае разных факторов, влияющих на возможный дефицит потребления и обеспечение потребления топлива, этот 4-й класс, который в незначительных объёмах ещё может дополнительно поступать на рынок в объёме от 2 до 4 млн т в зависимости от потребности, даст нам демпинг и снижение рисков, возможности нормального прохождения следующего года с точки зрения обеспечения внутреннего рынка. Поэтому мы (Министерство энергетики, мы обсуждали это и с другими органами власти) предлагаем рассмотреть такую возможность внесения изменений в технический регламент – продлить по бензинам обращение на внутреннем рынке до 1 января 2017 года.

И в части анализа четырёхсторонних соглашений есть ещё ряд предложений. Их четыре. Текущая редакция четырёхсторонних соглашений на сегодня не предусматривает детализацию по годам объёмов производства моторных топлив внутри периода с 2016 по 2020 год, то есть так подписывались соглашения, что по годам было, только включая 2015 год, а 2016–2020 стоит одной цифрой. И для того чтобы чётко понимать балансы производства нефтепродуктов, контроля, мониторинга, мы просим от Вас такое поручение, чтобы внести изменения в соглашения и разбить этот период по годам. Это касается как производства автомобильного бензина, дизельного топлива и топлива реактивных двигателей, так и актуализации сроков строительства новых и реконструкции действующих установок вторичной переработки нефти с разбивкой по годам.

Третье предложение касается обязательств компаний по поставкам на внутренний рынок. Сегодня текущая редакция четырёхсторонних соглашений не содержит таких обязательств. Учитывая, что следующий год у нас балансируется на довольно таком малом уровне возможностей дифференциации вокруг объёмов потребности, мы бы просили также рассмотреть возможность внесения изменений в четырёхсторонние соглашения, в которых предусмотреть обязательства нефтяных компаний по обеспечению поставок на внутренний рынок в следующем году автомобильного бензина не менее 90% от объёмов производства.

И, наконец, последнее предложение касается обязательств по вводу установок по переработке нефтяных остатков. Таких обязательств сегодня нет в четырёхсторонних соглашениях, а это важно также с точки зрения планирования и формирования устойчивого прогнозирования потребления нефтепродуктов и их производства. Поэтому просили бы также поручение – рассмотреть возможность изменения четырёхсторонних соглашений и предусмотреть обязательства нефтяных компаний по строительству и реконструкции установок по переработке нефтяных остатков.

Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо.

Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 6 октября 2015 > № 1509779 Дмитрий Медведев, Александр Новак


Украина. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 30 сентября 2015 > № 1503906 Александр Новак

Совещание с членами Правительства.

С нашими украинскими коллегами по газу договорённость достигнута окончательно? И, кстати говоря, что там с авиационным сообщением? Просил бы прокомментировать следующим вопросом. Пожалуйста.

А.Новак: Уважаемый Владимир Владимирович!

В соответствии с Вашим поручением о продолжении консультаций между нами, Евросоюзом и Украиной о надёжности транзита газа и поставках газа на Украину и поручением Председателя Правительства провёл консультации 25 сентября с нашими партнёрами. Удалось договориться о содержании протокола об условиях взаимодействия для поставок газа из Российской Федерации на Украину в период с 1 октября 2015 года по 31 марта 2016 года – так называемый «зимний пакет».

Основные положения этой договорённости – взаимные обязательства всех сторон. В первую очередь обязательства украинской стороны гарантировать продолжение надёжного транзита российского газа через территорию Украины в страны ЕС всех тех объёмов, которые «Газпром» предоставит для транзита в соответствии с действующими контрактами.

В свою очередь российская сторона, Правительство Российской Федерации по запросу и, подчёркиваю, на ежеквартальной основе рассмотрит вопрос о предоставлении скидки и о формировании цены на газ для Украины на конкурентной основе, на уровне цен для сопредельных с Украиной стран, таких как Польша. Я проинформировал наших партнёров о том, что 24 сентября Председатель Правительства подписал соответствующее постановление на IV квартал этого года.

Впервые в этом протоколе отражена обязанность Евросоюза, Еврокомиссии, представляющей Евросоюз, об обеспечении организации через международные финансовые институты, предоставлении финансирования закупок газа Украиной, в том числе выделении первого транша в сумме 500 миллионов долларов на закупку в октябре Украиной газа у России для закачки в подземные газовые хранилища и надёжного прохождения зимнего периода.

В.Путин: Сколько денег дают им европейцы?

А.Новак: 500 миллионов долларов – первый транш. При этом мы договорились, что они будут в течение всего зимнего периода помогать и изыскивать средства, в том числе через различные финансовые институты, банки для Украины, поскольку у «Нафтогаза» действительно сложное положение, сложное положение у украинской экономики, и самостоятельно они не справятся.

В.Путин: В этом и вопрос. Потому что закачать оставшийся объём газа в ПГХ за 500 миллионов можно, но дальше в течение всей зимы нужно платить за российские поставки, а это около 3 миллиардов долларов. Откуда они возьмут эти деньги без помощи европейских стран? Поэтому принципиально важно, что в этом соглашении есть обязательства европейской стороны обеспечить финансирование.

А.Новак: Владимир Владимирович, было принципиально важно зафиксировать это данным протоколом.

Со своей стороны мы подписали этот протокол, Еврокомиссия подписала протокол. Считаем, что мы создали все необходимые условия для того, чтобы надёжно пройти отопительный сезон в течение зимнего периода.

В.Путин: Спасибо.

Украина. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 30 сентября 2015 > № 1503906 Александр Новак


Казахстан. США. РФ > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 27 сентября 2015 > № 1502307 Александр Разуваев

В США банкрот вылетает с рынка, в РК – население потерпит

О «проказах» дешевого барреля и потенциале роста его стоимости рассказал Александр Разуваев

То, что нефть и газ – это нефтяное проклятие и недостойный бизнес, как считают некоторые, неправда. Неважно, что ты продаешь глобальному рынку, главное, чтобы за это платили. Когда Китай начинал свое экономическое чудо, он в Соединенные Штаты продавал ватных медведей, тапочки. Но без ватного медведя, в принципе, можно прожить. Без нефти – нельзя. Такого мнения придерживается Александр Разуваев, директор аналитического департамента «Альпари» в Казахстане и СНГ. В Алматы известный российский аналитик провел встречу с журналистами и ответил на вопросы корреспондента центра деловой информации Kapital.kz.

– Буквально на днях президент России Владимир Путин заявил о необходимости обеспечить сбалансированность и устойчивость государственных финансов и снизить зависимость от цен на нефть. По вашему мнению, насколько это возможно – уменьшить зависимость от стоимости сырья в таких государствах, как Россия, Казахстан?

– С моей точки зрения, зависимость можно сгладить. У государства есть резервы. В России, например, это 120 млдр долларов – резервы правительства, их можно и нужно тратить для того, чтобы сглаживать негативную конъюнктуру. То есть, грубо говоря, пересидеть дешевую нефть. Но в идеале, конечно, таких экономик, которые вообще не зависят от негативных рыночных тенденций, не бывает. Южная Корея зависит от своего высокотехнологичного экспорта – машины, сотовые телефоны. Соединенные Штаты – от рефинансирования своих долгов и притока капитала на свой рынок акций. Россия, Иран, Казахстан зависят от цен на нефть. Не бывает идеальной экономики. Конечно, диверсификация снижает зависимость. В России в результате импортозамещения и тех реформ, которые проводит правительство, улучшится качество ВВП. Мы видим, как растет, например, сельскохозяйственный сектор. Россия является крупнейшим экспортером зерна. Но в денежном выражении размер российского ВВП будет не сильно отличаться от того, который был несколько лет назад.

– А в Казахстане?

– То же самое, один в один.

– Но для этого надо будет тратить Нацфонд?

– Если нефть будет еще длительный период времени дешевой, то, конечно, придется тратить. То есть зависимость от нефти можно сгладить, но избавиться от нее – это практически исключено. Либо нужно просто построить экономику заново. Но такое возможно после больших войн, когда все разрушено. В этом отношении той же Германии было, условно говоря, легко: с нуля можно построить что-то новое. А так жизнь-то уже сложилась, предприятия работают, у них есть собственники, сложились рынки.

– Есть мнение, что в 2016-2017 годах пик низких цен на нефть будет пройден, другое мнение – Brent продержится на низких уровнях и 5, и 10 лет. Вы говорите о том, что уже в следующем году будет 100 долларов ...

– Да, я думаю, американские сланцевые нефтедобытчики проиграют ОПЕК ценовую войну, картель сократит квоты, и в следующем году стоимость будет под 100 долларов.

– То есть сейчас, по вашему мнению, именно противостояние ОПЕК и США – определяющий фактор для стоимости черного золота?

– Есть еще такой фактор, как процентная ставка в США, которую Федеральная резервная система может повысить уже в этом году, что приведет к укреплению доллара и снижению цен на сырье. Но, я считаю, подъем будет медленный и плавный, потому что американский бизнес, американские граждане сильно закредитованы. Резкий подъем ставки – это очень неприятная для них вещь. Плюс относительно скоро в США президентские выборы. Соответственно, ставка влиять будет слабо. И начало подъема уже заложено в ценах на нефть.

– А можно ли вообще говорить о ценовой войне ОПЕК и США? Картель в определенном смысле ведь тоже страдает от низких цен, если судить по ситуации в той же Саудовской Аравии (дефицит бюджета может достигнуть 20% ВВП, страна начала занимать на финансовых рынках).

– Есть такой момент. В Штатах жесткий капитализм: если компания не может обслуживать свои долги, убыточна из-за низких цен на нефть, она банкротится, вылетает с рынка. А в Иране, России, Казахстане население потерпит. Немножко разный подход.

1 октября в США начинается новый финансовый год. Банки, кредитующие американских нефтяников, будут пересматривать залоги. Как подешевела нефть, мы знаем. Соответственно, американские нефтяники окажутся в сложной ситуации: их акции в качестве залогов обесценились, их запасы обесценились, в перспективу американской сланцевой революции верит все меньше людей. Когда ОПЕК решит, что выиграла войну – что американская сланцевая индустрия в значительной степени банкрот, она либо сократит квоты, либо начнет их исполнять. В этом случае цена поднимется к 100 долларам за баррель намного раньше, чем думают многие, – возможно, в следующем году.

– Расшифруйте, что значит «население потерпит».

– Секвестр каких-то расходов и ослабление национальной валюты.

– Вы говорили, что страны-экспортеры верят в 100 долларов за баррель. Может быть, все-таки это их иллюзии и естественное желание как экспортеров?

– Понятно, что они так хотят. Но есть себестоимость, норма прибыли и прочее. Я думаю, что все-таки мы этот уровень увидим.

– Казахстан уже рассчитывал, насколько снизится добыча при 30, 40, 50 долларах. То есть мы не ориентируемся на 100 долларов?

– Я думаю, пусть ОПЕК сокращает квоты, а Казахстан – добывает столько, сколько хочет. Пусть они заплатят за кризис.

– Сейчас в России активно обсуждаются «девальвационные» прибыли нефтегазового сектора и то, как с помощью налогов их «изъять».

– Не надо забывать, что в России есть «Газпром», у которого налоговый режим намного мягче, чем у нефтяников. Лоббистские ресурсы «Газпрома» настолько сильны, что его предпочитают не трогать в плане увеличения налоговых выплат. В принципе, можно было бы не налоги увеличивать, а дивиденды, потому что контрольные пакеты акций в ведущих российских компаниях принадлежат государству. Но налог, во-первых, быстрее, чем дивиденды, во-вторых, заплатить или не заплатить дивиденды – это еще решать надо, а налог платить обязательно.

– Правильно или нет изымать вот так «девальвационную» прибыль?

– Надо же бюджет закрывать, пенсии и зарплату в госсекторе платить. Выбора нет.

– Рубль обесценился, тенге обесценился… Можно ли ожидать аналогичной ситуации с налогами в нефтянке в Казахстане?

– Да. Потому что из-за падения цен на нефть денег не так много. Но в России девальвация была относительно плавной. Вообще, с чего возникла идея с налогами? В международной отчетности российских компаний, когда нефть упала в цене, в рублях особо ничего не поменялось, поэтому и решили брать больше. Если посмотреть отчетность «Роснефти» год к году, то ничего страшного там нет, хотя нефть упала более чем в два раза – за счет ослабления рубля.

– Как-то вы говорили, что «Большая Азия» – Китай и другие крупные азиатские экономики – это будущее XXI века с точки зрения экономики.

– С моей точки зрения, XXI век – это век Азии, основной спрос там. В пользу этого говорит прежде всего демография. И то, что потребительская корзина в целом в Азии еще значительно хуже, чем в Европе, то есть люди должны еще много чего купить себе и, соответственно, будет спрос на различные товары. Это будет растянуто по времени, поэтому тот, кто «завяжется» на этот спрос, сможет неплохо заработать.

– Не складывается ли такая тенденция, что Россия – будущий партнер Казахстана по общему рынку нефти, газа и нефтепродуктов, который должен быть создан к 2025 году, – сейчас ориентирована на поставки не нефти, а именно газа в азиатский регион?

– Нет, «Газпром» просто сильно опоздал с выходом на китайский рынок. Он вел переговоры с китайцами еще в 2004 году. Китайцы – переговорщики сложные, но вменяемые. И договорились просто тогда, когда прозвучало жесткое политическое решение договориться немедленно. А так «Газпром» достаточно медлительный. (Речь идет о проектах «Сила Сибири» и «Сила Сибири-2» и о третьем маршруте поставок российского газа в Китай, который предусмотрен меморандумом, подписанным «Газпромом» и CNPC в начале сентября этого года, – ред.).

– Есть такая точка зрения, что плавающий курс валюты отражает изменение фундаментальных факторов, в том числе цены на нефть. Может ли стоимость барреля служить фундаментальным фактором сейчас, когда в ней велика спекулятивная составляющая?

– Вообще весь мир зависит от биржевых спекуляций – больше или меньше. Так устроен современный мир. От трейдеров зависит жизнь целых наций. Чтобы изменить ситуацию, нужно поменять всю мировую экономику.

– «Я не верю, что картинка в интернете может стоить дороже, чем, например, «Газпром» – ваша фраза. В Facebook, Twitter не нужно вкладываться?

– Не то, что не нужно. Но если они вдруг исчезнут, мир не сильно напряжется. При всем уважении к высоким технологиям, к соцсетям, если Facebook умрет, то неделю пользователи будут громко плакать, а потом все забудут. Модные гаджеты и прочее – это все интересно, но мировая экономика по-прежнему стоит на нефти, газе, металлургии, электроэнергетике. Если не будет поставок энергоресурсов, мировая экономика встанет.

– Стоимость нефти упала более чем в два раза по сравнению с летом 2014 года, инвестиционные программы сокращаются. Это все еще перспективно – вкладывать в бумаги нефтегазового сектора?

– Конечно. Покупай, когда все продают, продавай, когда все покупают.

– Дешевый баррель может отразиться на доходах таких эмитентов, на их возможности выплатить дивиденды…

– Когда нефть подскочит, тот, кто купил на дне и продаст потом высоко, заработает.

– То есть на таких бумагах лучше зарабатывать на покупке-продаже, дивидендов не ждать?

– Дивиденды все-таки не самое главное при инвестировании.

Казахстан. США. РФ > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 27 сентября 2015 > № 1502307 Александр Разуваев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter