Всего новостей: 2300549, выбрано 506 за 0.109 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (67)Крутихин Михаил (37)Вардуль Николай (22)Путин Владимир (21)Донской Сергей (19)Алекперов Вагит (17)Миллер Алексей (16)Сечин Игорь (16)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Минеев Александр (11)Молодцов Кирилл (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Муртазин Ирек (10)Полухин Алексей (10)Симонов Константин (10) далее...по алфавиту
Казахстан > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 12 июня 2015 > № 1407725 Бахытжан Тасанбаев

Заправки КазМунайГаза передаются в частное управление

В июле в Казахстане стартует уникальная партнерская программа по передаче АЗС в частное управление. Сейчас проводятся тендерные процедуры по отбору участников. В ближайшее время будут подведены первые итоги. О ходе реализации программы КазТАГ расскаk директор департамента управления запасами и логистики «ҚазМұнайГаз Өнімдері» Бахытжан Тасанбаев.

— Расскажите, пожалуйста, о целях программы.

— Программа проводится в рамках трансформации группы компаний «Самрук-Қазына», основные ее цели — оптимизация расходов и поддержка малого и среднего бизнеса. Главный принцип работы новой программы — CODO (Company Owned Dealer Operated — КазТАГ), что означает «компания владеет — дилер управляет». Мы внедряем мировой опыт в области управления сетью автозаправочных станций. При этом АЗС не приватизируются и остаются в собственности компании, а единственным поставщиком нефтепродуктов остается «ҚазМұнайГаз Өнімдері». Качество не пострадает, поскольку аккредитованные лаборатории будут проводить анализ бензина и дизельного топлива так же, как и на любой АЗС под маркой «КазМунайГаз».

— Не переносите ли вы бремя рентабельности на малый бизнес?

— Доходность любого бизнеса складывается из множества факторов. Во многом это будет зависеть от наличия так называемой предпринимательской жилки и желания снизить уровень затрат. Немаловажным является контроль работы своих сотрудников. Именно поэтому частнику будет проще управлять одной или несколькими близлежащими АЗС, чем партнерам из крупного бизнеса. Дополнительным фактором будет доход от магазина – мы все понимаем, что магазин выгоден даже в небольшом селении, не говоря уже об АЗС.

Учитывая, что расположение передаваемых заправок сельское и трассовое, можно уверенно сказать, что доход управленца будет выше среднего в районе. Вообще более 97% из числа передаваемых АЗС рентабельны и сегодня при управлении нашей компанией. Лишь несколько АЗС, построенных по просьбе сельских акиматов, имеют статус социальных. Но «ҚазМұнайГаз Өнімдері» готово обеспечивать необходимой доходностью всех партнеров.

— Какие регионы проявляют наибольший интерес к участию в программе?

— Звонки поступают из всех регионов и выделить какой-то один сложно. Наиболее активным является, конечно же, Алматы. Также активность проявляют Актюбинская и Акмолинская области.

— Расскажите об участниках программы. Кто они?

— К нам обращаются люди разного возраста. И цели участия в программе у них тоже различаются. Кого-то больше интересуют сроки договора, как правило, это люди среднего возраста, которым нужна стабильность получения дохода. Наши договоры, заключаемые до конца 2017 года с возможностью пролонгации на 2 года, позволят партнерам обеспечить стабильность доходов в среднесрочной перспективе. Для более молодых участников интересна сама возможность повышения доходов и сумма необходимых для старта средств.

— Что волнует потенциальных участников?

— Все вопросы можно разделить на две группы: вопросы участия в открытом тендере и вопросы по программе. В первой группе вопросы стандартны и касаются процедур закупок в соответствии с правилами фонда «Самрук-Казына» — как зарегистрироваться на портале, как получить конкурсную документацию и т. д. Вторая группа касается непосредственно программы.

На вопросы по выплате вознаграждения мы разъясняем, что выплаты будут на ежемесячной основе пропорционально объемам реализации АЗС в текущем месяце. Ставка за литр будет определена по итогам тендера. Потенциальных участников также интересуют выставленные планы реализации. Уточняем, что установленные планы не являются завышенными, в прошлые годы АЗС реализовывала топливо выше предусмотренного плана.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 12 июня 2015 > № 1407725 Бахытжан Тасанбаев


Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 8 июня 2015 > № 1395391 Юрий Витренко

Реформа газового рынка: make or break! – Юрий Витренко

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" директора по развитию бизнеса НАК "Нафтогаз Украины" Юрия Витренко.

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, об общем видении реформ в нефтегазовой отрасли – как оно формировалось, есть ли конкретный план?

Ответ: Мы предложили конкретный план реформ еще более года назад. Многие из этих реформ были начаты незамедлительно, и по многим уже можно видеть конкретные результаты.

В первую очередь, это запуск нового газопровода из Словакии и реальная диверсификация импортных поставок, за счет которой мы ушли от критической зависимости от "Газпрома", уже сэкономив для страны более $3,6 млрд.

Это иски к "Газпрому" в Стокгольме на сумму более $16 млрд, уже с заключениями авторитетных международных экспертов и с показаниями свидетелей.

Еще один результат – это во многом для нас революционный, в хорошем смысле, "Закон о рынке газа", который в полной мере соответствует европейскому энергетическому законодательству. Он дает нам юридическую возможность построить в Украине эффективный рынок газа и интегрировать его с европейским рынком.

С другой стороны, по значительной части реформ у нас были некоторые разногласия с частью министров и Нацсоветом (Национальный совет реформ – ИФ) – особенно по политически чувствительным вопросам. Был долгий итерационный процесс, и то, что родилось в результате, по нашему мнению – очень удачный пример, как можно взаимодействовать.

Мы пригласили международных консультантов, не называем имя (это условие проекта), но они, наверное, самые известные в своей сфере. Эти консультанты работали в гораздо более широком контексте и не на нас, чтобы исключить конфликт интересов, – Нацсовет выступил стороной, которая заключила контракт и обеспечила работу консультантов с разными министерствами. В итоге появился план реформ – для каждого (министерство, НАК – ИФ) свой, но позволяющий двигаться вперед и, я надеюсь, вместе.

Сейчас мы можем рассказать о пяти основных направлениях, которые имеют отношение к "Нафтогазу", и где уже есть конкретные предложения, о которых мы сейчас уже готовы говорить.

Вопрос: Что это за направления?

Ответ: Первое, на чем фокусируется проект – это public service obligations, механизм специальных обязательств. Новым законом "О рынке газа" предусмотрено, что основным инструментом государственного влияния на рынок газа будет этот механизм. Мы уходим от советской практики, когда первое-второе-третье ведомство в приказном порядке рассказывает участникам рынка, что нужно делать, абсолютно непубличным и непрозрачным образом. Правила должны быть прозрачными и одинаковыми для всех.

Наша цель – создать реальную конкуренцию во всех сегментах рынка. Для этого на "Нафтогаз" будет возложена обязанность продавать газ любому поставщику, у которого будет контракт с домохозяйствами (населением). Конечная цена, по которой такой поставщик может продавать газ для населения, будет ограничена. А мы ему продадим по этой цене минус небольшая маржа, размер которой установит Кабмин. Таким образом, у населения появится реальная возможность выбирать поставщика газа, буквально с 1 октября.

Естественно, все будет меняться постепенно: все равно останутся доминирующие поставщики – облгазы (после разделения по видам деятельности). Естественно, государство, если вы не выбрали поставщика, обеспечит, чтобы у вас был поставщик по умолчанию. Но! Будет реальная возможность выбора. И мы, казалось бы, монополист, стимулируем конкуренцию и говорим: продадим любому, кто потом поставит населению по цене, определенной в меморандуме с МВФ.

Вопрос: Не планирует ли "Нафтогаз" создать своего поставщика для выполнения специальных обязательств?

Ответ: Если мы будем видеть, что нет реальной конкуренции — мы предлагаем, а компании не хотят, сложно, не хватает инвестиций - тогда будем заходить на этот рынок сами. Но! В любом случае, регулирование будет прописано так, что если вы заключили договор с населением на поставку газа по цене, оговоренной в меморандуме, – у вас есть право прийти в "Нафтогаз" и купить, а у нас – обязанность вам продать.

Еще раз хочу подчеркнуть, что по новому закону с 1 октября у нас НКРЭКУ не устанавливает цену. Только Кабмин может использовать механизм специальных обязательств для очень точечного регулирования цен в целях определенной защиты потребителей, в нашем случае населения. … Роль государства заключается в первую очередь в том, чтобы не было монополии, чтобы монополист не мог использовать неэффективность рынка для того, чтобы продавать дороже.

Вопрос: По вашей задумке, компания, купившая газ для нужд населения по той же цене, что и облгаз, должна выиграть конкурентную борьбу за счет меньших издержек? Вы, наверное, считали - реально ли это?

Ответ: Да, за счет лучшей цены, то есть если они будут продавать ниже предельной цены, установленной Кабмином, получая меньшую маржу, или за счет лучшего сервиса. Например, они придут к конечному потребителю и пообещают, я не знаю, скидку, или что-либо отремонтировать.

Реалистично, мы видим такие источники конкуренции, как облэнерго – большие компании, которым доверяют люди и они располагают абонентскими службами. Это не мы придумали – просто изучили опыт, где после либерализации рынка облэнерго начали конкурировать с облгазами. Это первое. Второе – облгазы из разных областей, например, "Одессагаз" Учителя (Игорь Учитель - совладелец "Одессагаз" - ИФ) и "Николаевгаз" Фирташа. Они, в принципе, могут между собой конкурировать. Это два основных источника конкуренции, которые мы видим.

Вопрос: Исходя из мирового опыта, кто еще может включиться в эту борьбу?

Ответ: Есть газовые компании, располагающие ресурсом и репутацией, но не имеющие интерфейса с потребителем - они будут находить людей, у которых есть "последняя миля", прямой контакт с потребителями. Например, у E.ON при заходе на рынок Великобритании не было "последней мили", что он сделал? Он создал партнерство с Tesco (британский ритейлер – ИФ). Сеть супермаркетов Tesco, которая есть в каждом маленьком городке и микрорайоне, продает газ E.ON.

Еще альтернативы — мобильные операторы, почта… Сейчас MET (венгерский газовый трейдер - ИФ) делает с Deutsche Telecom в Венгрии проект, где Deutsche Telecom будет продавать газ, а MET будет продавать услуги мобильной связи.

Вот это наша идеология. Мы говорим, что государство не может быть лучше рынка. Потому что рынок – это миллионы креативных умных людей, а государство – это ограниченный круг чиновников, которые только думают, что они самые умные. И это мировой опыт.

Вопрос: Как изменятся рынок для промпотребителей?

Ответ: НКРЭКУ не будет устанавливать предельный уровень цен, соответственно, появится возможность продавать газ по разным ценам, предлагать разные продукты. Кто-то хочет фиксированную цену на год, не хочет иметь риска, а другой, наоборот, готов к тому, что цена будет меняться ежедневно. Кто-то хочет, чтобы цена была привязана к хабам, а кто-то - нет. Предприятия разные, потребности разные. Нужно, чтобы был гибкий рынок, позволяющий гибкие формы ценообразования.

Например, сейчас есть излишек газа на рынке. Цена, устанавливаемся НКРЭКУ – не релевантная для промпотребителей. Если был бы нормальный рынок – с одной стороны, цена была бы меньшей, с другой – при прозрачной понятной цене люди покупали бы газ летом, чтобы потом использовать его зимой. А сейчас этого нет, мы все это создаем.

Вопрос: Какие еще направления реформы входят в проект?

Ответ: Второе направление – это добыча. Мы понимаем, что изменения очень болезненные, но реформа приведет к тому, чтобы меньше воровали. Когда газ для населения продавался по $20, а газ для промышленности стоил $400 – кто даст гарантию, что дешевый газ доходит реально до населения в полном объеме.

Кроме того, важный аспект – это увеличение добычи. У нас 23 года была модель, которая просто выдаивала созданную ранее инфраструктуру. Пользовались фактически бесплатно, а добыча все это время падала.

Мы можем продолжать добывать газ с относительной невысокой себестоимостью. Но, это означает, что количество этого газа будет уменьшаться – к 2020 году добыча упадет, как минимум, до 11 млрд куб. м (на 40%). Если мы хотим разбуривать новые месторождения, использовать новейшие технологии, привлекать сервисные компании, способные эти технологии применять – себестоимость будет очень сильно возрастать.

Вопрос: Как именно должна возрасти цена на газ украинской добычи?

Ответ: Есть такое экономическое понятие, как "кривая затрат". Если мы хотим добывать газ только из уже существующих скважин "Укргазвыдобування" – маржинальные издержки будут на уровне $25-35/ тыс. куб. м, для большинства новых скважин – они будут на уровне $50-80, но это на уже освоенных месторождениях компании. Для новых месторождений маржинальные издержки могут быть в разы больше, для газа плотных пород – $180-280, сланцевого газа - $250-350. Это объективные расчеты.

Далее - есть "кривая спроса". Когда мы сравниваем и принимаем экономические решения, мы должны ориентироваться на цену импорта, это цена отсечения. Весь газ, полная себестоимость которого ниже $250 (это цена импортного газа) мы должны добывать.

Если мы, например, возьмем сегодняшнюю себестоимость $30 (за 1 тыс. куб. м – ИФ) и установим цену на таком уровне, то это будет означать, что из всех остальных месторождений нет смысла добывать. Если мы посчитаем среднюю себестоимость, пускай, $110, и установим такую цену – это будет означать, что с месторождения с себестоимостью $120 уже нет смысла добывать. А ведь, на самом деле, экономический смысл есть! Это все равно меньше затрат на импорт газа!

В чем преимущества развития собственной добычи – это рабочие места, это энергетическая безопасность (такой газ никто не может перекрыть) и это отсутствие нагрузки на платежный, торговый баланс, на курс гривни к доллару.

Вопрос: Какова ваша позиция в отношении рентных ставок?

Ответ: Как мыслит государство? Оно говорит: цена отсечения $250, но мы понимаем, что на одной скважине у вас будет прибыль $50, на другой - $140, на третьей - $180 и на четвертой, соответственно - $220. Государство хочет сверхприбыль изымать с помощью ренты.

Оптимально, чтобы на каждую скважину был свой уровень налога. Самый простой механизм достичь этого – просто продавать лицензии через открытый конкурс. Лицензия – альтернативный механизм изымания прибыли, ренты при таком подходе вообще не должно быть. Рента – это "совок", как бы вы ее не установили – если будет средняя рента, то некоторые месторождения, которые необходимо разрабатывать, будут простаивать.

Также, есть определенные технические моменты. Например, группа, работающая над изменением налогового законодательства в отношении ренты, только недавно поняла, что с 1 октября не будет цены НКРЭКУ и не к чему привязывать ренту. Долго работали, и тут такая проблема! Поэтому лучше сразу ставить задачу разработать нормальную рыночную систему, изучить опыт, в этом весь смысл!

Вопрос: Если переходить на альтернативную систему, без ренты – как быть с теми, кто получил лицензии раньше на сомнительных условиях?

Ответ: Моя точка зрения – проблема независимой добычи в Украине решается не так сложно, как кажется. Во-первых, нужно де-факто и де-юре обязать всех показывать конечных выгодополучателей. Если мы будем видеть – это компания Злочевского (экс-министр экологии и природных ресурсов Николай Злочевский – ИФ), это – Фирташа, это – Ставицкого (экс-министр энергетики и угольной промышленности Эдуард Ставицкий – ИФ), дискуссия и восприятие будут совсем другими. Более того, думаю, много собственников скорее откажутся от лицензии, чем покажут себя. Обязательное условие – если неправильно указываешь конечного выгодополучателя и это докажут, то лишаешься лицензии.

Потом, когда увидим выгодополучателей – проводится расследование, это нормальный процесс. Потом может быть соглашение со следствием – когда Злочевский, или Фирташ, допустим, согласятся заплатить за лицензию, которую ранее получил условно бесплатно. Или нет – возвращает, и лицензия выставляется на конкурс.

Фактически, у нас есть основания говорить, что была нечестная приватизация, мы не хотим проводить реприватизацию, но проводим расследование в отношении конкретных лиц, подозреваемых в конкретных преступлениях. Это цивилизованный процесс.

Вопрос: Насколько реально внедрение такой системы?

Ответ: Пока это больше теория …. Но, даже если рента будет приведена к нормальному уровню, в комплексе с ценовой реформой, демонополизацией рынка – это открывает нам путь к увеличению добычи. Мы уже вышли на некоторые ожидания и на конкретные приоритеты – как нам развивать добычу в рамках "Укргазвыдобування", какие технологии применять, какие организационные изменения сделать.

Вопрос: Какие еще ключевые направления реформ вы видите?

Ответ: Третье направление реформ – это энергоэффективность. Есть очень четкие проекты и инициативы, которые могут привести к суперположительному эффекту.

Основные потребители газа – это люди, потребляющие газ для индивидуального отопления, на них приходится чуть ли не 70% потребления, и этот газ потребляется с очень низким КПД. Стоят жутко неэффективные котлы, их ставили еще в советское время или уже при независимости в рамках каких-то политических кампаний. Поставили людям дешевые и неэффективные котлы, настолько, что дешевле деньгами топить, а не газом, образно говоря.

Есть проект – меняются котлы на более эффективные газовые или негазовые, которые позволяют в год сэкономить 3 млрд куб. м газа по стране. Понятно, что пока это расчет на высоком уровне – необходимо разрабатывать более детальные проекты. Но есть четкий приоритет, есть четкое понимание, как это все организовать. "Нафтогаз" будет, возможно, играть определенную роль в проекте по замене котлов.

Все остальное – это другие проекты, тоже высокоуровневые, которые готов взять на себя Минрегион.

Вопрос: Поляки сначала заменили котлы, а потом занялись утепление и поняли, что мощность котлов избыточна. Может не с того конца нужно начинать?

Ответ: Котлы быстрее поменять, чем сделать термоизоляцию всего дома. А если это быстро и сейчас – то имеет смысл сделать. Мало того, в нашей ситуации, речь о том, что в некоторых случаях есть смысл заменить на более производительный газовый котел, а в некоторых – на твердотопливный. Во втором случае, избыточная мощность, или нет: отрегулировали и пеллет меньше засыпали, угля.

Электрические котлы – сейчас очень спорная тема, которая в ближайшее время получит совершенно другую актуальность в связи с появлением батарей Tesla. Это кажется здесь космосом, но во всей Европе говорят о том, что это революция. Роль электричества в индивидуальном отоплении будет меняться кардинально, ведь появляется возможность накапливать электроэнергию, когда она дешевая и использовать, когда это нужно.

Одним словом, в энергоэффективности есть четкие приоритеты, есть свет в конце тоннеля. Не было бы ценовой реформы – все эти проекты не имели бы смысла.

Вопрос: Какие еще есть направления реформ?

Ответ: Четвертое направление - более глубокая интеграция в европейский рынок. Мы очень сильно продвинулись (все наши новые газопроводы, контракты), но также, еще год назад, мы начали бороться за так называемый "виртуальный реверс". Мы 5 июня объявили о первом контракте с Венгрией, позволяющем делать "виртуальный реверс". Это реальное действие, физический результат.

Мы выполнили сложное моделирование – в какой мере сможем увеличить пропускную способность с европейского рынка. У нас сейчас, приблизительно, 20 млрд куб. м, из которых 10 млрд куб. м прерывистых мощностей. Мы выходим на то, что, при определенных условиях, сможем увеличить эту пропускную способность в два раза.

Будем использовать результаты моделирования, чтобы показать европейцам: решение проблемы интерконнектора Украина-Словакия – это ключ не только к энергетической безопасности Украины, но и всего региона.

Если мы разблокируем уже существующие интерконнекторы – то, в случае отключения, например, поставок российского газа через территорию Украины, газа с Запада будет хватать не только Украине, но и, например, Венгрии, Болгарии, Сербии и т.д. Тем, кто рассказывал, что вот мы должны договариваться с русскими, иначе все тут замерзнем. Это все блеф – наоборот, необходима жесткая позиция по отношению к русским, чтобы они привели все свои контракты в соответствие с европейским законодательством.

Вопрос: Как вы оцениваете проект Eastring?

Ответ: Там все неоднозначно. Они (словаки – ИФ) говорят, что есть два варианта – один проходит через Украину, другой не проходит. Основной – тот, что не проходит.

Мы, со своей стороны, отвечаем: "Отлично, но мы сделаем домашнюю работу – "не нытьем, так катаньем" разблокируем интерконнекторы, чтобы был беспрепятственный доступ к нашей ГТС". Дальше, после 2020 года, стоимость услуг украинской ГТС будет самой низкой в Европе – будем бить на экономические аргументы и никакой "Турецкий поток", никакой Eаstring, не сможет конкурировать по цене… Пусть убедят даже не нас, а европейских поставщиков транспортировать по более дорогому маршруту.

Вопрос: Вернемся к вашему перечню приоритетных реформ. Какие еще пункты там значатся?

Ответ: Последнее направление, тоже очень важное – это корпоративное управление. Нас все критикуют, что "Нафтогаз" непрозрачный, что общество нам не верит. Естественно, нас это очень расстраивает.

Когда Андрей Коболев пришел в "Нафтогаз", всех замов заменили – мы набрали новую команду. Мы стали первой госкомпанией, которая реально наняла на одну из самых высоких должностей, финансового директора, человека, которого ни Коболев, ни я, до первого интервью в глаза не видели. Если помните, была инициатива Professional Government: выпускники западных ВУЗов собирали резюме, предлагали – мы были единственными и первыми, кто взял на такую высокую должность человека, который ни кум, ни сват, ни брат. Сергей Коновец, он закончил Швейцарскую бизнес-школу, до этого работал в Bunge в Швейцарии, в BCG в Киеве, в Deloitte, на высоких должностях. Другие люди, которых мы наняли, например, главный юрист, просто по резюме отобраны.

То есть, первое – это взять и нанять под свою ответственность честных и эффективных менеджеров. Второе – это системные вещи, которые необходимо делать.

Вопрос: О каких именно системных изменениях идет речь?

Ответ: Мы не придумываем велосипед - есть общепринятые во всем мире стандарты корпоративного управления, так давайте их использовать.

"Нафтогаз" первым из госкомпаний создал концепцию корпоративного управления (она была опубликована на сайте компании в ноябре). Далее, мы с ЕБРР начали проект, который скоро будет окончен – делаем action plan: как конкретно изменить корпоративное управление компанией. Очевидный, но нетривиальный вывод – главная проблема "Нафтогаза" не в том, что менеджмент плохо контролируется, а в том, какой это контроль.

Контроля и сейчас более чем достаточно. Например, я подписал контракт, но дальше он пойдет к государственным аудиторам (Госфининспекции), которые сидят и каждый платеж визируют. Дальше, любое министерство может и считает своим долгом заставлять нас что угодно делать – пишут нам: кто-то едет туда-то, поэтому – сделайте нам то-то. А почему они Regal Petroleum не пишут, Злочевскому не пишут? Мы корпорация, а обслуживаем несколько министерств. Наши финансовые планы утверждают Минфин, МЭРТ, Минэнергоугля, а потом еще Кабмин.

Вопрос: Какой должна стать структура управления "Нафтогазом"?

Ответ: Иностранные консультанты очень четко говорят – "у семи нянек дитя без глаза": у вас с одной стороны все за все отвечают, а с другой – нет прозрачности и ответственности перед людьми. Вот Минфин вам утвердил финплан, он отвечает за этот финплан? Нет, что хочет – то и утверждает! Исходя из каких интересов? Государственных, или может, как раньше было, он настаивает, чтобы поставить там своего поставщика, или кого-то? Никто не понимает.

Международные стандарты – это когда есть совет директоров, или наблюдательный совет, который компетентен, независим, как от менеджмента, так и от политиков, и отвечает перед конечными акционерами – украинским народом. Набсовет должен согласовать стратегию, утвердить финансовые планы и бюджеты, он должен назначать менеджмент и спрашивать с этого менеджмента.

Иначе получается, что есть какая-то номинационная комиссия, которая назначила главу компании – она потом отвечает за него? Она потом контролирует, хорошо он работает или нет? В чем тогда смысл номинационной комиссии? Заранее закладывается конфликт, персональной ответственности нет. Контроль без ответственности это не контроль, это профанация.

Из того, что мы слышим из выступлений МЭРТ в последнее время, они тоже так думают, они говорят: "Да, совет директоров – это нормальная практика управления". Это уже определенный консенсус, который позволяет надеяться, что эти изменения будут происходить.

Вопрос: Реформа газового сектора, мягко говоря, не всегда популярна. Насколько эти изменения критичны для государства, есть ли вариант "отката"?

Ответ: Общий вывод, к которому мы со всеми международными консультантами пришли, что газовая реформа сейчас в стране если не самая важная, то одна из самых важных. Нельзя проводить реформы везде с одинаковым уровнем качества. Нужно брать какие-то ключевые направления, на которых показывать людям реальный результат. Газовая реформа – это подобного рода направление. Это то, что по-английски называется "Make or break" – либо мы делаем эту реформу и она успешная, либо у нас будут реально большие проблемы. Мы работаем и видим свет в конце тоннеля.

Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 8 июня 2015 > № 1395391 Юрий Витренко


Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь > globalaffairs.ru, 7 июня 2015 > № 1395133 Светлана Мельникова

Новая газовая революция?

Светлана Мельникова, Евгения Геллер

На сей раз – «мокрая»

С.И. Мельникова – научный сотрудник Центра изучения мировых энергетических рынков ИНЭИ РАН и Института энергетики НИУ ВШЭ.

Е.И. Геллер – младший научный сотрудник Центра изучения мировых энергетических рынков Института энергетических исследований (ИНЭИ) РАН

Резюме Не успели стихнуть споры вокруг сланцевой революции, как в тиши лабораторий уже зреет новая газовая революция – газогидратная. Родина ее преимущественно та же – Соединенные Штаты.

Не успели стихнуть споры вокруг сланцевой революции, как в тиши лабораторий уже зреет новая газовая революция – на сей раз газогидратная. Родина ее преимущественно та же – Соединенные Штаты, механизмы реализации не просто копируют сланцевые, но во многом учитывают прежние недоработки. Системный подход и столь же системное финансирование, в котором на сей раз помимо государственных структур принимают участие и крупные компании, проспавшие в свое время сланцевый рывок. По сути, мы наблюдаем управляемый технологический прогресс с конечной целью – сделать доступным еще один нетрадиционный газ, ресурсы которого, по предварительным оценкам, значительно превосходят традиционные. Правительства ряда государств и крупные нефтегазовые компании ведут активную работу по изучению как ресурсного потенциала, так и развития технологий, что критически важно для начала промышленной добычи газогидратов. Если отработать технологии, выстрелит эта новая «мокрая» революция, когда сочтут нужным ее авторы. Скорее всего, это игра «в долгую» – пока в мире предостаточно более дешевых в разработке ресурсов.

Первые оценки ресурсной базы

Международное энергетическое агентство в 2009 г. оценило ресурсы газогидратов в диапазоне от 1 тыс. до 5 тыс. трлн куб. м, а наиболее предпочтительными для начала разработки названы газовые гидраты арктических песчаных коллекторов.

Более поздний отчет МЭА (2013) повторяет прежнюю оценку, подчеркивая ее высокую степень неопределенности, которую лишь усиливает расширение границ потенциальных ресурсов газогидратов в Мировом океане до 120 тыс. трлн куб. метров. Таковы расчеты термодинамической модели, предположившей присутствие газогидратов в 68 из 71 рассмотренного бассейна. Не комментируя столь впечатляющие результаты, МЭА несколько конкретизирует «газогидратную ресурсную пирамиду». На ее вершину как наиболее вероятный к разработке ресурс ставятся песчаные коллекторы Аляски вблизи существующей инфраструктуры, следующие на очереди – такие же коллекторы в отсутствии инфраструктуры. В основании пирамиды – морские резервуары с низкой проницаемостью, разработка которых наименее вероятна.

Приведем еще один модельный расчет ресурсов газовых гидратов от международного отраслевого объединения Hydrate Energy International, дающий некоторое представление об их региональном распределении. По средневзвешенным оценкам, наиболее значительные ресурсы предполагаются в США, арктических океанах, Латинской Америке, СНГ и южных океанах (см. таблицу «Ресурсы газогидратов…»). На долю Европы приходится около 40 трлн куб. м потенциальных ресурсов, в то время как активно включившиеся в газогидратные исследования Япония и Китай могут обладать лишь относительно незначительными ресурсами. Беспрецедентный разрыв между верхней и нижней границей оценок, достигающий по некоторым регионам до 700 раз, лишний раз подчеркивает, что такие расчеты носят предельно общий характер. Более точные и обоснованные данные геолого-разведочных работ будут появляться по мере реализации текущих и будущих пилотных проектов.

Ресурсы газогидратов по основным регионам мира, трлн куб. м

Теоретические исследования предполагают значительные ресурсы газогидратов на российском арктическом шельфе. Документально подтверждено их наличие на уже действующих газовых месторождениях – в Уренгое, Бованенково, Ямбурге, Мессояхе, а также на дне Черного, Охотского и Каспийского морей и озера Байкал. По предварительным оценкам ВНИИГАЗа, ресурсный потенциал газогидратов в нашей стране превышает 1100 трлн куб. м.

Детальная разведка и разработка этих залежей начнется по мере истощения традиционных запасов. За это время вполне могут быть созданы и достаточно конкурентные технологии. Но даже на текущем, самом начальном этапе развития темы газогидратов в мире очевидно: Россия – крупный держатель таких ресурсов, что определяет ее ведущие позиции на далекую перспективу.

Работы идут уже давно

Первые лабораторные эксперименты по получению газовых гидратов начались еще в XIX веке. В 60-е гг. прошлого столетия с началом разработки Мессояхского месторождения (Россия) были обнаружены природные газовые гидраты, которые тогда воспринимались как помеха при добыче традиционного газа. Позднее такие залежи были обнаружены на Аляске и в Черном море. С 1990-х гг. исследования в этой области носят масштабный и системный характер, где лидерами выступают Соединенные Штаты, Канада и Япония.

В 1995 г. Геологическая служба США провела первую комплексную оценку газогидратных ресурсов на территории Соединенных Штатов (Ocean Drilling Program Leg 164). В 1997 г. Министерство нефти и газа Индии учредило национальную программу по газогидратам (National Gas Hydrate Program, NGHP). В 1998 г. начались работы по канадскому проекту Mallik, а в 1999 г. – по проекту Nankai Trough в Японии. С 2000 г. Япония учредила целевую программу по изучению газогидратов, образовав исследовательский консорциум MH21 для отработки технологий промышленной добычи газогидратов.

В 2000 г. Конгресс США поручил Министерству энергетики возглавить программу национальных исследований газовых гидратов, которая позднее была расширена. С 2006 г. под эгидой министерства началась совместная исследовательская работа с привлечением смежных и заинтересованных ведомств. В ее рамках создана Национальная энергетическая лаборатория (Fossil Energy’s National Energy Technology Laboratory, NETL), которая занимается определением потенциала коммерческой добычи газовых гидратов в глубоководных районах, а также изучением зон концентрации больших объемов этого нетрадиционного вида газа.

С этого же момента началась и широкая международная кооперация по изучению газогидратов. В 2006 г. Министерство энергетики и Геологическая служба США приступили к совместной работе по поискам в Индийском океане, с 2007 г. аналогичные работы стартовали в Южно-Китайском море, в том же году началась геологоразведка в бассейне Ulleung в Восточном море (Корея).

Что происходит сейчас?

По состоянию на начало 2015 г. тестовые проекты по разработке газогидратных залежей идут в двух регионах мира – Северной Америке и АТР. Наиболее вероятные перспективы промышленной добычи имеются у двух проектов – Nankai Trough (MH21) в Японии и North Slope, Аляска (США).

Проект Nankai Trough с 2001 г. курирует правительство Японии и Национальная корпорация по нефти, газу и металлам (JOGMEC). В рамках второй фазы проекта (2009–2015 гг.) в феврале 2012 г. началось пробное бурение скважин в Тихом океане, в 70 км к югу от полуострова Ацуми, в марте 2013 г. проведено шестидневное тестовое извлечение метана из газогидратов в открытом море с получением суточного притока в объеме 20 тыс. куб. метров. Начало промышленной добычи запланировано на 2018 год.

Проект North Slope реализуют компания Alaska ConocoPhillips, японская корпорация JOGMEC при участии Министерства энергетики США. Технически извлекаемые запасы газогидратов на Северном склоне Аляски Геологическая служба оценивает в 2,4 трлн куб. метров. Проект по добыче метана из газогидратов в условиях вечной мерзлоты North Slope на Аляске интересен тем, что здесь отрабатывается новая технология с закачкой в скважину углекислого газа. В 2012 г. в течение 30 дней применение такой технологии на скважине Ignik Sikumi обеспечило приток газа общим объемом 28,3 тыс. куб. м, или 0,944 тыс. куб. м в сутки. Несмотря на столь скромные результаты, на 2018–2019 гг. здесь также предполагается начало промышленной добычи.

Исследования шельфа Мексиканского залива, проводимые американцами в рамках партнерства Joint Industry Partnership (JIP), куда входит большое число международных компаний (Chevron, BP, Total, Statoil, ConocoPhillips и др.) включали апробацию методов бурения газогидратных отложений (Этап I экспедиции, 2005 г.). Подтверждено наличие высокопродуктивных резервуаров газовых гидратов в некоторых районах Green Canyon и Walker Ridge (Этап II экспедиции, 2009 г.). В 2013 г. Служба недропользования США оценила залежи газогидратов Мексиканского залива в 566 трлн куб. м, из них 190 трлн куб. м содержится в высоких концентрациях в песчаных коллекторах.

Проект Mallik (Канада), где первые работы начались еще в 1998 г. и продолжались до 2008 г., по итогам последнего тестового испытания показал начальный приток в объеме 6 тыс. куб. м в сутки, который на третий-четвертый день сократился вдвое, после чего работы здесь были признаны малоперспективными при текущем состоянии технологий и отсутствии инфраструктуры.

С 2006 г. исследовательские работы в рамках национальной программы (NGHP) при большом числе участников идут в Индии, завершены две экспедиции, обследовавшие четыре потенциальных района, наибольшие ожидания связаны с бассейном Krishna-Godavari.

Программа по газогидратам в Китае учреждена в 2007 г. Министерством по землям и ресурсам, Национальной геологической службой и Морской геологической службой провинции Гуаньчжоу, прошли две экспедиции (2007 и 2013 гг.). Разведочное бурение на шельфе Южно-Китайского моря подтвердило присутствие газогидратов в трех зонах. В 2007–2011 гг. проведено тестовое бурение вечной мерзлоты на плато Цинхай в Тибете, однако о продолжении работ в этом бассейне не сообщается.

С 2000 г. при участии правительства и компаний KNOC и KOGAS идут исследования в Южной Корее, промышленные испытания в бассейне Ulleung запланированы на 2015 год. Кроме этого производственные и технологические исследования газогидратов идут в Норвегии, России, Германии, Тайване, Новой Зеландии, Мексике, Колумбии, Уругвае и Бразилии.

Американская лаборатория NETL, координирующая эту работу, определила перспективы наиболее вероятных проектов по добыче газогидратов в мире (см. рисунок «Дорожная карта…»). Важно отметить, что с 2011 по 2014 гг. оценки NETL по предполагаемому началу промышленной добычи в Японии и на Аляске заметно сдвинулись на более ранние сроки.

Источник: NETL, 2014

Про экономику пока лучше не думать

При отсутствии промышленной добычи метана из газогидратных месторождений оценки стоимости его извлечения носят расчетный и гипотетический характер, что лишь усиливается несовершенством технологий добычи. Широкий диапазон подобных расчетов объясняется также значительными различиями в геологии таких месторождений и различными способами добычи.

По результатам тестовых испытаний на месторождении Mallik (Канада) в условиях вечной мерзлоты в 2008 г. совокупные капитальные и операционные издержки оценивались в 195–230 долл./тыс. куб. м для газогидратов, расположенных над свободным газом, и в диапазоне 250–365 долл./тыс. куб. м для газогидратов, расположенных над свободной водой. Отсутствие инфраструктуры в регионе еще более осложняло экономику проекта.

В 2011 г. МЭА дает оценочную стоимость извлечения метана из газогидратов в сравнении с другими видами природного газа. Даже с учетом неопределенности подобных расчетов газогидраты при текущем уровне развития технологий становятся замыкающим ресурсом.

Однако самые любопытные и, пожалуй, обоснованные данные по цене добычи газогидратов приводит оператор наиболее близкого к промышленной добыче японского проекта Nankai Trough. Расчеты пока также модельные, но в их основу положены конкретные данные для зоны Alpha-1, с глубиной залегания пласта (800–900 м) и его толщиной (106 м), глубиной бурения (920 м), температурой формации в 10,2 °С при среднем коэффициенте извлечения в 32% и пр. С учетом таких вводных в итоге получилось, что при базовом уровне добычи на уровне 55–600 млн куб. м в сутки на одну скважину себестоимость добычи может составить 420 долл./тыс. куб. метров. Если же продуктивность скважины окажется лишь на четверть ниже базовой, то цена вырастает до 1,6 тыс. долл./тыс. куб. метров. Важно, что все расчеты приведены в ценах 2004 г., которые к настоящему моменту изрядно выросли.

К началу 2015 г. операторы проекта Nankai уже точно определились, какие именно залежи газогидратов будут разрабатывать в первую очередь, утвержден метод извлечения, однако остается еще слишком много сомнений относительно экономической эффективности добычи данного вида нетрадиционного газа, некая ясность наступит лишь с началом промышленных работ.

Цена газогидратов может еще вырасти за счет дополнительных затрат на обеспечение безопасности промыслов, поскольку с этим ресурсом, как и со сланцевым газом, связаны существенные экологические риски. Больше всего тревожит опасность выбросов метана в Мировой океан или в атмосферу в силу нестабильности этого ресурса, а также масштабное использование химических реагентов и ингибиторов.

Управляемый техпрогресс

Отдельного рассмотрения заслуживает финансирование исследовательских проектов в сфере газогидратов, которое координирует Министерство энергетики США. Объемы, сроки и назначение инвестиций многое дают для понимания динамики развития сектора. Начиная с 1998 г. под эгидой этого ведомства реализовано 56 проектов с общим объемом финансирования 157,63 млн долл., из которых гранты министерства составили 108,62 миллионов. Статус действующих имеют еще 27 проектов на общую сумму 33,41 млн долл. с долей министерства 25,18 миллионов. Таким образом, с 2000 г. инвестиции в изучение нового энергоресурса уже составили 191,04 млн долл., где доля правительства – 133,8 млн или 70% (см. рисунок «Динамика инвестиций…»). Суммы не запредельные, но их точная адресация и высокая мотивация к достижению конечного результата во многом являются гарантиями успеха.

Картина очень напоминает столь же активное и последовательное участие Министерства энергетики США в исследованиях сланцевого газа, когда помимо прямых инвестиций в размере 100 млн долл. в 1970-х–1980-х гг. министерство методически способствовало развитию технологий, которые обеспечили сегодняшний уровень производства сланцевого газа (см. рисунок «Стимулирование развития….»). Отчего бы не использовать однажды найденный алгоритм, если он успешно работает, притом что вложения в изучение газогидратов уже практически вдвое превысили такие же затраты при изучении сланцевых газоносных пород.

При расчетах учитывалось равномерное финансирование в течение всего периода действия проекта. Источник: NETL, расчеты ИНЭИ РАН