Всего новостей: 2501416, выбрано 2 за 0.009 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Павленко Сергей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиАрмия, полициявсе
Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 1 июня 2016 > № 1793688 Сергей Павленко

Полицейский и жандарм: создание Нацгвардии хорошо вписывается в российскую правоохранительную систему

Сергей Павленко

экономист, в 2004-2012 руководитель Росфиннадзора

Государство сегодня тратит больше средств на борьбу с «беспорядками», чем с уголовными преступлениями. При таких приоритетах создание Национальной гвардии не привносит почти ничего нового

Некоторые читатели Forbes, как известно, обеспокоены возможными социально-политическими последствиями экономического кризиса. Грубо говоря, опасаются массовых беспорядков, перерастающих в хаос и революцию. Типа «закрывайте етажи, нынче будут грабежи».

Но опасаться нет нужды. Правоохранительная система РФ предназначена именно для того, чтобы не допустить такого развития событий.

В любом государстве правоохранительная система условно может быть разделена на «полицию» и «жандармерию». «Полиция» предназначена для борьбы с общеуголовной преступностью (включая покушения на частную собственность), «жандармерия» — для борьбы с массовыми беспорядками (во всех смыслах, включая покушения на конституционные основы и социальную стабильность). Соотношение между «полицией» и «жандармерией» — это, собственно, основная характеристика государственной политики в этой сфере.

Российские ученые под руководством профессора Высшей школы экономики Леонида Косалса проанализировали приоритеты властей в части финансирования правоохранительной деятельности в 2008–2015 годах. Получилось, что основные расходы направлялись на поддержку социальной стабильности. Возможно, в ущерб борьбе с уголовной преступностью.

Наиболее показательна структура расходов МВД. Выполняющие чисто полицейские функции структуры (патрульно-постовая служба, оперативно-следственный состав и пр.) получали только четверть общего финансирования. Остальное доставалось внутренним войскам, так называемым милицейским полкам и ОМОНу.

Если рассматривать структуру всех расходов на обеспечение общественной безопасности и правопорядка, то можно выделить два блока ведомств, осуществляющих эти функции (за рамки исследования выведены расходы на судебную систему, органы юстиции, прокуратуры и Следственного комитета).

Органы противодействия общеуголовной преступности — это, помимо «полицейской» части МВД, еще и Роснаркоконтроль, а конституционный строй защищают внутренние войска, милицейские полки, ФСБ и ФСО. В этом случае структура расходов также была смещена в сторону обеспечения стабильности.

Более того, это смещение становится все более очевидным начиная с 2012 года — если в 2008–2011 годах среднегодовая доля расходов ведомств на обеспечение общественной стабильности была на уровне 72%, то в 2012–2015 годах она поднялась до 86%.

Естественно, правоохранительная деятельность государства не ограничивается только активностью правоохранительных органов. К расходам на правоохрану можно отнести средства, которые тратят другие ведомства в рамках своих целевых программ. Эти средства условно можно разделить на координируемые (если правоохранительные ведомства есть среди координаторов программы) и косвенно управляемые (когда расходы так или иначе содействуют правоохране).

В первом случае общее соотношение расходов на борьбу с преступностью и на противодействие покушениям на социальную стабильность практически не изменяется — в 2008–2011 годах это 73%, в 2012–2015 годах — 86%. Но если учитывать более широкий круг программ, то доля расходов на поддержку стабильности несколько снижается — до 67% в 2008–2011 годах и до 81% в 2011-2012 годах.

При таких приоритетах создание Национальной гвардии не привносит почти ничего нового. Хотя есть интересные детали. Например, передача ОМОНов и СОБРов из полиции в Нацгвардию. Трудно представить межведомственную координацию для привлечения бойцов СОБРа к задержанию участников спонтанных перестрелок в московских кафе.

Передача разрешительно-лицензионной службы из МВД в гвардию должна, видимо, означать, что оружие на руках у населения (а это примерно полтора миллиона стволов «огнестрела») рассматривается уже не как предпосылка для пьяной стрельбы с балкона, а как потенциальный арсенал городской герильи.

Плохо, что «полицейский» блок понесет ущерб. В середине 2000-х именно выведение миграционной службы и наркоконтроля из структуры МВД позволило повысить эффективность работы этих ведомств. Сейчас достигнутое под вопросом — и это на фоне миграционного кризиса и наркоэпидемии. Очевидно, российские власти в первую очередь нацелены на сохранение социальной стабильности.

Если к этому добавить расходы, направляемые ради обеспечения социальной стабильности на федеральные телеканалы, картина становится просто блестящей. Рябчиков и ананасы кушать можно практически спокойно.

Правда, контроль за стабильностью достигается за счет сдерживания уголовной преступности. Так что со все возрастающей вероятностью рябчика у вас могут банально украсть. Возможно, даже с ущербом для вашего здоровья.

Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 1 июня 2016 > № 1793688 Сергей Павленко


Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 9 января 2014 > № 978028 Сергей Павленко

Почему образ «честного полицейского» с бензоколонкой — миф

Сергей Павленко, экономист, в 2004-2012 руководитель Росфиннадзора 1

Наличие собственного бизнеса на стороне не делает силовиков честнее

В современной российской художественной литературе встречается фигура так называемого «честного мента». Это такой сотрудник органов внутренних дел, который не берет взяток, не занимается рэкетом или крышеванием. При этом он расследует преступления и ловит преступников. Недоумевающему читателю объясняют, что у этого сотрудника есть свой бизнес. Наличие бизнеса типа бензоколонки помогает сотруднику сводить концы с концами и быть «честным ментом».

Фигура полицейского «с бензоколонкой» овладела общественным сознанием.

Действительно, если снять юридические ограничения на занятия бизнесом для сотрудников МВД, то, может быть, и коррупцию получится радикально уменьшить? Может быть, став легальными предпринимателями, сотрудники МВД вольются, скажем, в «Деловую Россию» или даже РСПП? И вместе со штатскими начнут отстаивать права бизнес-сообщества? Ровно такие дискуссии мне приходилось слышать.

Увы, «честного мента с бензоколонкой» нет. Это миф. Профессор Высшей школы экономики Леонид Косалс и исследователь ВШЭ Анастасия Дубова установили, что чистые типы «абсолютный упырь, награбленное пропивает» и «честно работает, но после работы немножко шьет» в природе отсутствуют. Полицейские могут различаться степенью вовлеченности в неформальные виды экономической активности, но в этой активности всегда присутствуют как преступная, так и предпринимательская составляющая. Просто есть регионы (и подразделения), где всего понемножку, есть такие, где всего даже слишком много.

В общих чертах механизм таков. Первоначально бизнес приобретается вполне себе преступным путем, в виде взятки, либо просто отнимается. Поскольку владение бизнесом сотруднику МВД не позволено, возникает номинальный собственник. Сотрудники МВД — люди, знающие жизнь, поэтому в качестве номинального собственника в основном используют людей, связанных с ними узами родства (в том числе отдаленного), либо проверенных временем пенсионеров — бывших сослуживцев, либо сексотов. Понятно, что номинальный владелец не способен обеспечить эффективное управление. В результате «ментовский бизнес» проигрывает обычному. Однако катастрофы не происходит, поскольку такой бизнес обладает сравнительным преимуществом — он не платит или почти не платит административную ренту. То есть «ментовский бизнес» сверхвыгоден при высокой административной ренте, которая покрывает разрыв в эффективности менеджмента.

Проходившая в 2008–2012 годах кампания «Не надо кошмарить бизнес» принесла плоды — административная рента резко сократилась. «Ментовский бизнес» был поставлен на грань выживания. Откуда же брались средства на докапитализацию фирм с непрозрачной структурой собственности и показательно неэффективным менеджментом? Да прямо от преступной деятельности. То есть

взятки и «отжим» инвестировались в бизнесы, а не в потребление

(если кто заметил, бум строительства коттеджей вокруг крупных городов закончился).

Способна ли такая инвестиционная политика спасти «ментовский бизнес»? До тех пор пока экономика растет, но ожидания (в широком смысле этого слова) ухудшаются, возможно. Собственно, весь период 2011–2012 годов — это резкое расширение воровства из бюджетов на уровне региональных и муниципальных администраций, что и обеспечивает «кормовую базу» для сотрудников МВД. Но что будет, когда «кормовая база» начнет сужаться (в том числе и за счет более энергичного вывода средств за рубеж)?

Ответ прост и банален: нужно расширить масштабы надзора (ну и неплохо было бы ужесточить законодательство). В этом случае административная рента для «гражданского» бизнеса увеличится и сравнительное преимущество будет восстановлено. Собственно, восстановление права открытия уголовных дел по неуплате налогов без участия ФНС — шаг именно в этом направлении. Посмотрим, будет ли этого достаточно или придется принимать и другие меры по повышению административной ренты. Например, расширяя полномочия ФАС с помощью так называемого «четвертого антимонопольного пакета».

Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 9 января 2014 > № 978028 Сергей Павленко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter