Всего новостей: 2526442, выбрано 3 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Печатников Леонид в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТОбразование, наукаМедицинавсе
Печатников Леонид в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТОбразование, наукаМедицинавсе
Россия. ЦФО > Медицина > mn.ru, 20 июня 2013 > № 838012 Леонид Печатников

"НАВЫКИ ВРАЧА ИСПОЛЬЗУЮ ПО НАЗНАЧЕНИЮ"

Беседовала Иоланта КАЧАЕВА

Леонид Печатников о здоровье, толерантности и гражданском обществе

Леонид Печатников, и.о. заместителя мэра Москвы по вопросам социального развития, рассказал "МН" о том, как сблизить медицину и здравоохранение, как бороться с вымогательством в больницах, надо ли пускать в реанимацию родственников пациентов, сколько город тратит на лечение и образование нелегальных мигрантов.

- Вы доктором с детства хотели быть?

- Я это решение принял еще в три года. С четырех лет в поликлинике, где моя мама работала врачом, мыл боры и лотки в кабинете стоматолога. С тех пор никогда не менял своего настроения на этот счет.

- Ваш стаж практикующего врача - 32 года. Как вдруг согласились стать чиновником?

- Когда мне в 2010 году предложили возглавить департамент здравоохранения Москвы, я сразу отказался. Никогда не видел себя чиновником и об этом не мечтал. Но во второй раз Сергей Собянин меня не уговаривал - он вообще никого никогда не уговаривает. Он сказал: если вы откажетесь, придется другого назначить, и вы же первый скажете, что кандидатура плохая. После таких слов я ответил, что попробую.

- Навыки врача вам помогают в работе чиновника? Каким образом?

- Медицина и здравоохранение не одно и то же. Врачам всегда мешают чиновники. Они издают приказы, нормативы - все, что не дает врачам нормально работать. А чиновникам мешают врачи - они не хотят работать по прописанным правилам. Задача, которая передо мной стояла, - максимально сблизить медицину и здравоохранение, чтобы врачи понимали: чиновники работают для них. И в то же время чтобы чиновники знали, что работают не на процесс, а на результат в пользу врачей и пациентов.

Навыки доктора использую по назначению. До сих пор коллеги-врачи зовут меня на какие-то тяжелые случаи, я провожу консилиумы. А каждый квартал организую клинико-анатомические конференции, где мы разбираем диагнозы тяжелобольных пациентов, смертельные случаи.

- Финансирование здравоохранения в Москве - 250 млрд руб. в год. В некоторых регионах медицинский бюджет больше. А как оцените качество столичных услуг?

- 250 млрд руб. - немалая сумма. И если сравнить ее с внутренним региональным продуктом (ВРП), то становится понятно: процент, который идет на здравоохранение в Москве, ниже, чем во многих других регионах, он ниже, чем в целом по России.

Просто деньги должны использоваться эффективно. Мы смогли оборудовать столичные больницы и поликлиники по последнему слову техники. Но если в Сеуле на 10 млн населения - 26 тыс. больничных коек, в Израиле на 8 млн человек - 16 тыс. коек, то в Москве на 12 млн - 83 тыс. муниципальных и около 40 тыс. ведомственных и федеральных. Это же больше 120 тыс. койкомест! Значит, мы используем их неэффективно. Причем у нас среднее пребывание больных на койке - больше двух недель. А в США, для сравнения, четыре дня. Основную нагрузку по лечению надо переводить на амбулаторное звено. Этим мы занимаемся.

- Амбулаторное звено справится? - Вчера это еще было невозможно. Теперь, когда мы провели его реорганизацию, оказалось, что проблема только в нехватке специалистов. А в стационарном звене - в больницах - профицит кадров. Значит, надо создавать такие профессиональные условия, при которых специалисты из больниц могли бы пойти работать в поликлиники.

Средняя зарплата городского врача, как средняя температура по больнице, - 66 тыс. руб. Главврачи зарабатывают деньги по ОМС и сами решают, как тратить доходы. Они должны работать эффективно с меньшим количеством людей.

И оплачивать по принципу: от каждого по возможностям, каждому по труду. Тогда и пациентов будут достойно лечить.

- Какие основные "профессиональные" заболевания в Москве?

- Как и в других мегаполисах: сердечно-сосудистые заболевания, инфаркты, инсульты, онкология, заболевания органов дыхания, органов пищеварения, а еще много пострадавших в ДТП. Но по данным Росстата, за 2011-2012 годы смертность в Москве уменьшилась на 17%, при сердечно-сосудистых заболеваниях - на 18%, при онкологических - на 12%. Это диагностическая и лекарственная оснащенность позволила сделать такой прорыв за два года.

- Новое поколение врачей как оцениваете?

- Медицинская профессия традиционно очень престижная. Но уровень высшего медобразования за последние 40 лет снизился. Кризис начался в середине 1970-х годов. Когда на подготовку профессорского состава стали принимать не по признакам профессионализма, а по партийности, национальности, общественной работе, по блату, по значимости родителей. И поэтому постепенно сформировался профессорско-преподавательский состав, который ничему научить не может.

Для медицины это катастрофично.

- Вот вы сказали про взятки на кафедрах. А ведь до сих пор многие твердо убеждены, что духи-конфеты-коньяк в больницах и поликлиниках творят чудеса. Как бороться с этим - и среди врачей, и среди пациентов?

- Когда Петр Первый основал первую в России и в Москве "главную военную гошпиталь" - госпиталь имени Бурденко, он написал в своем указе, что зарплату лекарям надо платить небольшую - потому что их народ прокормит.

Но на самом деле самое страшное в медицине, да и не только в ней, - вымогательство. Если благодарный пациент перед выпиской пришел и поблагодарил врача цветами-конфетами-тортом, не вижу в этом ничего страшного. Страшно, когда врачи говорят так: заплатите, тогда я буду лечить или оперировать. С этим надо бороться.

- Получается?

- Когда такие факты бывают, мы беспощадны. Ну я вообще всегда к таким фактам беспощаден.

- Вы вообще жесткий человек?

- Я очень жесткий в профессиональных аспектах своего ремесла. И в этических аспектах. Иногда даже жестокий. В основном же, поверьте, я не жесткий и не жестокий, я мягкий человек.

- Куда жаловаться пациентам на вымогательство со стороны медработников? - Может, меня обвинят в пропаганде стукачества, но если вам не нравится врач, да вообще кто угодно, пользуйтесь порталами правительства Москвы. На любой из них пишите. Я даю иногда даже свой мобильный телефон, если сталкиваюсь с фактами вымогательства. Я всегда смотрю дайджест СМИ - и по каждому подобному делу мы у себя проводим расследование.

Мы все - представители так называемой либеральной интеллигенции - говорим о гражданском обществе. Но почему-то ждем, когда его на нас спустят сверху. Не хотим понять, что если мы даем врачу взятку или сотруднику ГИБДД, то мы никогда этого гражданского общества не получим.

- Молодые родители - блогеры недавно обсуждали вопрос о присутствии отцов и матерей в реанимационном отделении, где лежат их дети. Правозащитники утверждают, что закон не запрещает этого. Кто может принимать такое решение? - Режим реанимации равносилен режиму операционной. Мы не пускаем не только родителей к детям, но и родственников к взрослым пациентам.

Иногда люди в реанимации находятся на аппарате искусственной вентиляции легких. Зрелище не для слабонервных. Когда меня спрашивают о моем отношении к допуску посторонних в реанимацию, то я придерживаюсь такой позиции.

Если доктор считает, что из этой реанимации пациент уже не выйдет, то, создав все условия асептики, врач должен допустить родственников, извините, чтобы попрощаться с больным. Но если речь идет об интенсивной реанимационной деятельности, то не пускать посетителей оправданно. Иначе завтра родственники пациента скажут: "Допустите меня в операционную, чтобы я следил, правильно ли хирург делает операцию!"

- Немало заболеваний привозят в столицу нелегальные мигранты. Как боретесь?

- Есть понятие легальной трудовой миграции. Такая миграция со всеми прописанными в законе процедурами, включая медицинское освидетельствование, практически исключает возможность занесения на территорию Москвы, России какой-то недиагностированной болезни. Чаще всего у желающих трудиться у нас иностранных рабочих диагностируют туберкулез, иногда сифилис и многие кожные заболевания. Эти люди либо лечатся здесь, либо уезжают лечиться на родину.

Да, с нелегальной миграцией огромные проблемы. Но городские власти не могут контролировать нелегалов. Этим должны заниматься правоохранительные органы. Мы со своей стороны можем только помогать полиции, ФМС. Мы участвуем в этом и финансово.

Если бы миграция была только легальной - а их всего по нашим квотам и патентам ФМС в Москву должно въезжать не больше 400 тыс. человек, - мы бы этих людей вообще не замечали в нашем 15-миллионном городе.

- Мигранты едут к нам не только работать. Вот сейчас такой тренд - медицинский туризм, женщины из стран СНГ приезжают в Москву рожать. Шла к вам на интервью и видела будущую пациентку - у здания Центрального телеграфа беременная женщина просит милостыню. Какие средства заложены в городском бюджете на медобслуживание нелегалов?

- По нашим подсчетам, на нелегальных мигрантов - которым мы обязаны оказывать медпомощь, потому что давали клятву Гиппократа, и чьих детей мы обязаны учить в столичных школах, потому что подписали декларацию о правах ребенка, - город тратит в год порядка 4,5 млрд руб., или 100 млн евро. Это стоимость хорошей больницы.

Главная задача - принять все возможные меры, чтобы минимизировать нелегальную миграцию. Сегодня это первая задача, которую решает мэр Собянин. Я участвую в совещаниях и знаю, что он готов оказать любую помощь города всем ответственным за это службам.

- Как найти баланс между толерантностью к мигрантам и интересами горожан?

- Проблема в том, что, проявляя толерантность к приезжим людям, мы не думаем о том, что к нашим согражданам тоже кто-то должен проявлять толерантность. Правозащитники должны защищать права всех, хотя именно о нас забывают. О нашем праве на спокойную жизнь, о праве безбоязненно пройти по собственному городу, о праве безбоязненно отдать своего ребенка в школу. Ведь мы за все это платим. Поэтому все флаги мира в гости к нам, но исключительно на легальной основе.

- Пока вас нынешняя работа устраивает?

- Сложно сказать. Это миссия. Так получилось, что в армии я не служил, учился в институте. И расцениваю свою работу здесь как долг родине. Ну вот, призвали на старости лет (смеется). Надеюсь, что это все-таки будет срочная служба.

Леонид Печатников

С 14 декабря 2010 года - министр правительства Москвы, руководитель департамента здравоохранения города Москвы. С 25 мая 2012 года - заместитель мэра Москвы в правительстве Москвы по вопросам социального развития. Заслуженный врач Российской Федерации.

Россия. ЦФО > Медицина > mn.ru, 20 июня 2013 > № 838012 Леонид Печатников


Россия. ЦФО > Медицина > mn.ru, 18 декабря 2012 > № 714396 Леонид Печатников

«Медицина — это не нефть и не газ»

Леонид Печатников рассказал о переменах, произошедших в московском здравоохранении

Мария Салтыкова

Заместитель мэра Москвы по вопросам социального развития Леонид Печатников рассказал «Московским новостям» о том, зачем объединяют поликлиники, на что были потрачены 105 млрд. бюджетных рублей и почему медицина – это намного сложнее нефти и газа.

— Какие проблемы остались в наследство от предыдущего правительства Москвы?

— В 2010 году мы столкнулись с целым рядом проблем. Здания больниц и поликлиник не ремонтировались по 30-40 лет, медицинское оборудование работало только благодаря стараниям наших лесковских «левшей», а связь между поликлиникой и стационаром отсутствовала. Многие беременные женщины, обращаясь в консультацию, не знали, в какой роддом их определят. И зачастую они поступали туда без результатов наблюдения, проводившегося ранее. Кроме того, оснащение консультаций оставляло желать лучшего: почти ни в одной из них не было ультразвукового аппарата экспертного класса, который мог бы определять пороки развития плода на ранней эмбриональной стадии. Мы решили этот вопрос, объединив женские консультации с роддомами. Теперь женщина, которая встает на учет в консультации, одновременно встает на учет и в роддоме. Главный врач последнего отвечает за ее здоровье и здоровье плода, и ее будут обследовать с применением всех диагностических возможностей, которые есть в этом роддоме. Это не значит, что она обязана рожать только в нем: родовой сертификат оставляет ей право выбора роддома. Но, наверное, там, где ее наблюдают с первых месяцев беременности, и где она заранее может познакомиться с тем доктором, который будет принимать у нее роды, это все же будет удобнее. Эти структурные изменения не у всех руководителей учреждений вызвали поддержку, но мы через это прошли.

На социальные программы городское правительство тратит сейчас больше половины бюджета, в первую очередь, речь идет о здравоохранении, где за последние два года фактически произошла революция. За это время программа модернизации московского здравоохранения получила около 105 млрд. рублей: 45% этой суммы поступило из федерального бюджета и 55% — из бюджета столицы.

— На что в первую очередь были потрачены эти деньги?

— На обновление парка медицинского оборудования. Изначально мы планировали закупить для Москвы всего 54 компьютерных томографа, 34 магнитно-резонансных томографа и 18 ангиографов. Но оказалось, что если торги проводить в нормальной конкурентной среде, цены на эти приборы можно снизить в 3-4 раза, на некоторые даже до 10. К концу года из 44 миллиардов, выделенных правительством на программу модернизации здравоохранения, нам удалось сэкономить 15 миллиардов. При этом, у каждой медали есть оборотная сторона: подготовить помещения под такое количество техники мы пока не успели. Часто представители фирмы, которые выиграли конкурс на поставку модели, отказывались от подготовленных нами помещений из-за того, что метро или трамвайные провода проходили слишком близко. После выбора места там надо сделать ремонт, поставить специальную сетку, которая изолирует прибор от электромагнитных полей вокруг. А чтобы внести томограф в помещение обычно нужно делать проем в стене — в двери он не проходит. В общем, поставить такой прибор хотя бы в одну поликлинику или больницу — это целая история. К концу года мы все наши приборы из первого плана в основном уже занесем и наладим, но все, что мы купили из сэкономленных средств, будет устанавливаться только в течение первых двух кварталов 2013 года. По крайней мере, все приборы уже на складе, и у нас есть договор с производителем, что гарантия начинается с момента ввода в эксплуатацию, а не с момента закупки.

— То есть, о техническом оснащении московским поликлиникам можно больше не беспокоиться?

— К сожалению, даже 108 компьютерных томографов не обеспечивают потребности около 500 московских участковых поликлиник. Эту проблему должно решить создание амбулаторно-поликлинических объединений: сейчас в Москве их уже 46 для взрослых и 40 — для детей. Вокруг одной крупной поликлиники-мбулаторного центра, будет сгруппировано по 4-5 филиалов. Там есть узкие специалисты, почти все необходимое оборудование, и к каждому такому объединению прикреплено по 200, а иногда и по 250 тысяч человек. В каждом из филиалов маленьких участковых поликлиник при этом обязательно есть участковая служба, но ее специалисты работают уже не сами по себе, а являются представителями специализированного отделения этого объединения.

То есть, если в этой маленькой поликлинике работает, скажем, врач-гинеколог, он там и останется. Но если его пациентке будет необходимо сделать КТ, МРТ или другие исследования, то по системе автоматизированной записи, внедрение которой в 2013 году планируется завершить, он сможет записать ее на компьютерный томограф в свое объединение. А потом принять ее уже в амбулаторном центре в то время, которое им обоим будет удобно.

— А руководство объединяемых поликлиник как отреагировало на это новшество?

— Такую реструктуризацию не назовешь популярной, особенно среди тех главных врачей, которые перестают быть юридическими лицами, а становятся руководителями филиалов. Теперь они должны будут сосредоточиться на лечении, а не на управлении — хозяйственная деятельность будет сконцентрирована в руках человека, которого мы назначаем руководителем амбулаторно-поликлинического объединения. Руководители объединений — это не самые лучшие из главных врачей, и если они не справляются со своими обязанностями, их надо менять. Это большая работа, сложная, не каждому по плечу то, что обрушилось на руководителей амбулаторных объединений — примерно 2 тысячи человек в подчинении, 200-250 тысяч прикрепленного контингента, огромный бюджет, который надо разумно тратить.

— В последнее время много споров вызывают концессионные клиники.

— В социальную сферу, в здравоохранение, необходимо привлекать частный капитал — закон о концессии дает такую возможность. Частник, который хочет инвестировать в медицину, должен будет построить на месте старой больницы новое здание, но оно будет принадлежать городу. При этом город дает ему задание построить именно то, чего не хватает, например, перинатальный центр. К примеру, в случае 63-й больницы за 4 года инвестор должен будет вложить 4,5 миллиарда рублей, один миллиард он выдает городу сразу авансом. Срок окупаемости такого проекта — примерно 15-17 лет. Конечно, на это могут пойти только люди, которые всерьез будут заниматься медициной, которые понимают, что это не нефть или газ, а серьезный инвестиционный проект.

— На ваш взгляд в Москве сейчас хватает поликлиник и стационаров? И что делать с очередями к узким специалистам, вроде эндокринологов?

— Поликлиник мало, и мы сейчас стараемся строить новые в тех местах, где их не хватает. Бюджет города принят с дефицитом в 200 миллиардов, деньги приходится выкраивать, но в Зеленограде и в поселке Северный, например, уже в этом году новые поликлиники будут введены в эксплуатацию. В случае стационаров скорее есть проблема неэффективного использования площадей. Московских городских бюджетных коек в городе 83 тысячи, не считая ведомственных больниц (железнодорожных, Аэрофлота, КГБ, МВД, Минобороны), которые сегодня наравне с другими участвуют в системе ОМС, и больниц федеральных клиник. Больные не должны лежать и ждать анализов неделями, эту проблему должно решить приобретение нового оборудования и переход на новые технологии. Скажем, в новом корпусе Первой градской больницы мы благодаря этому без труда уменьшили коечный фонд почти в два раза: вместо 8-местных палат там 2-3-местные.

Что касается дефицита узких специалистов — сегодня их действительно не хватает, при этом у нас 30% помощи оказывается в поликлиниках, а 70% — в стационарах, в то время как во всем мире наоборот. По мере оснащения амбулаторных объединений, узкие специалисты не будут ездить через всю Москву в больницу, если у них недалеко от дома есть такое объединение, оснащенное не хуже стационара. Сейчас мы это уже наблюдаем. Думаю, надо также менять и систему, когда каждый пациент может записаться к любому узкому специалисту по своему усмотрению – такого в мире нигде нет, на первичный прием надо делать это через врача-терапевта. Если больному с хроническим заболеванием нужно просто выписать рецепт, для этого уже сейчас не нужно идти к узкому специалисту — это может сделать терапевт. Кроме того, мы уже давно разрешили выписывать такие рецепты на три месяца, а не на один.

— Какие проблемы еще все-таки остаются, по-вашему?

— Самая большая — это уровень профессиональной подготовки врачей. С середины 1970-х годов он у нас резко снизился. Именно в это время произошли изменения, когда постдипломное обучение в ординатуре, в аспирантуре стали получать по блату — как члены КПСС, а сейчас они уже профессора и сами «учат» студентов. Если мы не исправим эту ситуацию, будет катастрофа. В плане повышения квалификации мы сейчас стараемся не стоять на месте, уже создали ряд московских научно-практических центров, которые получают лицензию на постдипломную подготовку. В прошлом году — московский научно-практический центр по восстановительному лечению, там уже проходят подготовку специалисты, в том числе реабилитологи, и не только для системы здравоохранения, но и для системы соцзащиты. За короткое время нужно постараться сделать рывок.

Материал подготовлен на основе пресс-конференции по социальному развитию в международном мультимедийном пресс-центре «РИА Новости»

Россия. ЦФО > Медицина > mn.ru, 18 декабря 2012 > № 714396 Леонид Печатников


Россия. ЦФО > Медицина > mn.ru, 7 июня 2011 > № 336342 Леонид Печатников

«Я понимаю, что есть риски, в том числе и мои личные»

Леонид Печатников хочет изменить систему медобслуживания москвичей и психологию главврачей

Недовольство москвичей медицинской помощью давно достигло критического значения. A сами столичные медики с подозрением отнеслись к новой системе оплаты их труда и реформам, которые планирует мэрия. Поставив во главе городского департамента здравоохранения известного врача, мэр столицы Сергей Собянин продемонстрировал, что пытается найти новые пути решения наболевших проблем. В беседе с корреспондентом «Московских новостей» Галиной ПАПЕРНОЙ переквалифицировавшийся в чиновники бывший главврач Леонид ПЕЧАТНИКОВ рассказал, как именно он собирается удовлетворить все задействованные в лечебном процессе стороны.

— Прошло ровно пять месяцев с момента вашего назначения на должность. Зачем вы, известный врач, у которого есть и собственная клиника, и репутация, согласились ее занять?

— Мягко говоря, я к этому не готовился. Так сложилось, что есть люди двух принципиально разных специальностей: организаторы здравоохранения и врачи. Они существуют, как две параллельные прямые, друг с другом не пересекаясь. И более того — они страшно мешают друг другу жить. Потому что организаторы здравоохранения могли бы создать очень хорошую, очень сбалансированную систему здравоохранения, если бы им не мешали врачи, которым всегда что-то надо — оборудование, лекарства. И наоборот, врачам ужасно мешают организаторы здравоохранения, которые указывают им, что все стоит денег и деньги надо считать, даже если речь идет о выполнении профессионального долга. Это два разных мира. А если вспомнить, что существуют еще и пациенты со своими интересами, то становится понятно, что договориться мало шансов. Мэр Москвы Сергей Собянин пошел на эксперимент: поставил на должность организатора здравоохранения старого лекаря, который знает эту ситуацию с обеих сторон. Удастся ли этот эксперимент? Не знаю. И я Сергея Семеновича об этом предупредил. Мне очень непросто в системе бюджетного финансирования, со всеми этими миллионами, миллиардами и бюджетными статьями. И я не очень понимаю в строительстве. Но, с другой стороны, я настолько хорошо понимаю, что нужно пациенту, что даже если частично удастся реализовать мои замыслы, я сделаю благое дело.

— В чем же основная проблема нынешнего московского здравоохранения?

— Только застрахованных в системе обязательного медицинского страхования граждан в нашем городе 13,5 млн человек. Но реально в Москве людей значительно больше. Это прежде всего люди, которые приезжают на заработки, как из российских регионов, так и из-за границы. Многие из них застрахованными не являются. И это огромное количество непостоянных жителей Москвы — очень и очень значимая проблема. Мы должны находить средства, чтобы оказывать им экстренную медицинскую помощь, так как не делать этого просто не можем в силу профессиональных убеждений. Не говоря уж о том, что эти люди, как правило, привозят с собой болезни, о которых мы здесь, в Москве, уже начали забывать. Речь идет не только о какой-то экзотике, но и о большом количестве случаев туберкулеза, детских инфекций. У детей часто нет прививок.

— С нового года вступил в силу закон «Об обязательном медицинском страховании», предусматривающий равные права на получение медицинской помощи в любом месте для всех застрахованных в ОМС. Пациент может выбирать не только регион, но и лечебное учреждение, где ему хотелось бы лечиться. Так что на законодательном уровне эта проблема решена, во всяком случае для граждан России.

— Полностью соглашаясь с трендом, заложенным в новом российском законе, я считаю, что наш законодатель немного поторопился. Мне кажется, что этот закон должен вводиться постепенно. Временные рамки, в которые мы поставлены, слишком узкие. Приведу пример Швейцарии — не самой бедной европейской страны, где был принят аналогичный закон. До недавнего времени в каждом швейцарском кантоне была собственная система медицинского страхования. Но было принято решение создать единую страховую систему: вне зависимости от того, в какой части страны застрахован швейцарец, медицинскую помощь он может получить везде. Правда, задача похожа? Но на то, чтобы уравнять финансовые возможности кантонов, швейцарский законодатель отвел восемь лет. Стоит ли говорить, что кантон Цюрих значительно меньше отличается от кантона Женева, чем Москва, скажем, от Вологодской области.

У нас даже на уровне города стартовые условия у различных лечебных учреждений разные. Невозможно сравнивать уровень оснащенности больницы имени Боткина с уровнем оснащенности городской больницы, условно говоря, №N. Если пациент имеет право свободного выбора, то он, разумеется, пойдет в больницу имени Боткина, и там образуется гигантская очередь. А больницу №N придется закрыть, так как там не будет ни пациентов, ни денег. Деньги же теперь идут за пациентом, что совершенно справедливо. В связи с этим перед нами стоит задача в максимально сжатые сроки дать новое оборудование лечебным учреждениям, чтобы им было чем привлечь пациентов, а значит — заработать.

— Неужели больница №N в результате модернизации получит такое количество техники и денег, что станет столь же привлекательной для пациентов, как и больница имени Боткина?

— Нет, задачи полностью уравнять возможности всех городских больниц у нас нет. Но в результате задуманной нами модернизации условная больница имени Боткина и больница №N перестанут быть конкурентами, у них будут принципиально разные задачи.

Во-первых, мы выделяем так называемые окружные больницы интенсивного лечения, в Москве их будет 18. Примерно по 2000 коек на округ. Они будут оснащены по последнему слову техники: прекрасные операционные, лапароскопическая техника, ангиография, компьютерная томография и многое-многое другое. Возможности таких больниц действительно будут приведены к одному уровню, чтобы пациенты равномерно распределялись между ними. Но стоимость койки в таком супероснащенном сегменте очень высока, соответственно, ее использование должно быть максимально эффективным. Мы не можем заставлять пациента неделями лежать в больнице интенсивного лечения, ожидая результатов анализов или снятия швов. Все это переходит в зону ответственности амбулаторного звена.

Но что делать с человеком, который пережил инсульт или инфаркт и нуждается в длительном реабилитационном лечении? Как лечить пожилых людей, страдающих хроническими заболеваниями? Здесь четырьмя-семью днями госпитализации никак не обойтись. Такие пациенты нуждаются в профессиональном уходе, лечебной физкультуре, массаже. Для них будут выделены другие больницы, профиль которых — долечивание и реабилитация. В таких больницах тоже будет дорогостоящее диагностическое оборудование, как и в больницах интенсивного лечения, но там не будет, к примеру, аппаратов искусственной почки, ангиографов или оборудования для сложных операций на сердце и мозге. Это позволит лечиться подольше. Но если же у пациента в реабилитационной больнице возникла острая ситуация или просто пришло время делать плановую операцию, его переводят в больницу интенсивного лечения.

Если мы не дифференцируем больницы, все наши усилия не дадут никакого эффекта.

— Вы упомянули о дополнительной нагрузке, которая свалится на амбулаторное звено в случае реализации программы. Поликлиники с ней справятся?

— Задача-максимум — переложить 70% всех обращений за медицинской помощью в городе на амбулаторно-поликлиническое звено и только 30% оставить за стационарами. Для этого амбулаторное звено должно претерпеть глубочайшие изменения. Поликлиники будут двух типов: участковые поликлиники и крупные амбулаторные центры. К каждому амбулаторному центру будет прикреплено примерно десять участковых поликлиник.

Все мы знаем, что сегодня обычная типовая поликлиника фактически ничего не может, но в перспективе именно она должна взять на себя оказание первичной врачебной помощи. Для этого планируется кардинальное переоснащение. В первичной поликлинике будет участковый терапевт, хирург, способный сделать минимальное вмешательство, рентгенолог, окулист, отоларинголог и кардиолог, у которого появится возможность делать не только ЭКГ, но и нагрузочные тесты. Амбулаторный же центр — это крупная поликлиника, оснащенная не хуже окружной больницы и располагающая дневным стационаром. Именно амбулаторные центры должны стать главными носителями медицины в городе.

— Техническая оснащенность — только одна сторона медали. Сейчас очень сложно найти специалиста, который лечит пациента, а не болезнь. Как сделать так, чтобы лечили все-таки пациента?

— В Москве только городских учреждений здравоохранения больше 1000. Коечный фонд — более 82 тыс. В здравоохранении работает более 400 тыс. человек. И вся эта система совершенно дискоординированна.

За последние 20 лет изменилось административное деление Москвы: вместо районов появились административные округа. В округах были созданы окружные управления здравоохранения, которые по непонятным причинам взяли на себя только амбулаторно-поликлиническую сеть. А все, что касается больниц, оказалось в прямом подчинении департамента здравоохранения города. Нарушена преемственность между поликлиническим и стационарным звеном. В стационар плановые пациенты поступают недообследованными, и на дорогостоящей койке они в лучшем случае неделю ожидают результатов анализов, которые нужны, скажем, для операции. После операции хирург боится выписать больного, так как не понимает, куда он попадет.

— И как вы собираетесь восстановить утраченную связь звеньев этой цепи?

— Мы в ближайшее время планируем переформатировать окружные управления здравоохранения, наделить их гораздо большими властными полномочиями. В итоге они будут нести ответственность не только за поликлиническое или стационарное звено, а за пациента.

Необходимость реформы диктуется и изменениями федерального законодательства в системе финансирования здравоохранения, которая предусматривает одноканальное финансирование в рамках системы ОМС. Субсидии из других источников на питание, медикаменты, зарплату, оплату коммунальных платежей и многое другое постепенно отменяются. Теперь есть пациент, за которого Фонд обязательного медицинского страхования при посредничестве страховой компании заплатит по полному тарифу.

До вступления в силу новых правил оплаты труда, то есть до начала этого года, каждый главврач стремился раздуть штат, получить финансирование на всю штатную численность, а затем, оставив максимальное количество вакансий, распределить высвободившиеся деньги среди реально работающих.

Сейчас у главврача совершенно другая задача — он должен радикально сокращать количество людей, не причастных к медицинскому процессу, чтобы держать на определенном уровне зарплату медицинского персонала. Все службы, обеспечивающие жизнедеятельность больницы и напрямую не участвующие в лечении, становятся обузой — они «размывают» зарплаты. Возникает объективная необходимость вывести хозяйственные и частично административные функции за пределы лечебного учреждения. Речь идет не только о работниках блока питания, прачечной и хозрабочих, но и о бухгалтерии, многочисленных заместителях главврача по хозяйственной части и тех людях, которые организуют закупки продуктов питания и инвентаря. То есть все то, что по-английски называется back office, необходимо убрать.

— Кому же лечебные учреждения должны доверить все эти обязанности?

— Эти функции необходимо централизовать в одном месте и переложить на бюджет. В большом холдинге под названием «окружное здравоохранение» должна появиться управляющая компания. Она берет на себя функции back office всех входящих в холдинг структур (учреждения стационарного, амбулаторного звена и неотложная помощь), оставляя лечебным учреждениям функции front office — работу с пациентами. Человек, стоящий во главе этой холдинговой компании, будет, по сути, главным врачом округа. Внутри холдинга пациента можно будет свободно передвигать из поликлиники в больницу, где делают операции, а затем и в специальные реабилитационные стационары. Все виды и весь объем медицинских услуг человек сможет получить в лечебных учреждениях одного подчинения.

В таком укрупнении заложен и большой экономический резон.

— Но как вы собираетесь заставить больницы отказаться от традиционного ведения хозяйства?

— Все это не моя прихоть. Передача хозяйственных функций в единую внешнюю структуру необходима в первую очередь самим медицинским учреждениям. Хотя совершенно понятно, что любой главный врач, будучи начальником, болезненно отнесется к сокращению своих полномочий. Это вопрос личного выбора и в конечном итоге профессионализма руководителя. Если ему хочется быть удельным князем — пожалуйста, но тогда ему не будет хватать денег на зарплаты, медикаменты, питание. И в конечном счете пациенты к нему не придут. Ну а я в свою очередь сделаю выводы о профессиональной компетентности такого главного врача.

- То есть стимул экономический?

— Есть еще один важный момент. Сегодня в соответствии с ФЗ-94 закупки осуществляются с помощью аукционов. Конечно, крупные лоты стоимостью более 1 млн руб. торгуются на муниципальном уровне, этим занимается департамент здравоохранения. Но, например, по гречневой крупе или пеленкам каждая больница сама проводит торги. И я иногда вижу, что они закупают крупу по цене выше, чем в элитных гастрономах. И этим занимается целый штат людей, ведь подготовка всей необходимой документации действительно трудоемкий процесс. Если передать эти функции окружному управлению здравоохранения, то мы сможем укрупнить лоты и получим серьезные скидки от тех же поставщиков продуктов.

— А где гарантия, что на уровне округов не будет откатов?

— Сравнить одну больницу по закупкам с другой намного сложнее, чем один округ с другим. Тем более что округов всего десять, а набор и объем закупаемых товаров у них идентичный. Если кто-то покупает дороже, это намного заметнее, чем в случае с десятками разрозненных больниц. Конечно, можно предположить, что все округа вступят в ценовой сговор, но это очень маловероятно.

— На гречке миллионы не заработаешь даже после ее подорожания. На медтехнике, как прокуроры говорят, можно. Вот вы объявили для Москвы максимальные закупочные цены на томографы в два раза ниже, чем были на предыдущих торгах. Не боитесь?

— Я понимаю, что есть риски, в том числе и мои личные. И надеюсь, что правоохранительные органы, в которых сейчас проходит реформа, окажут нам максимальное содействие и смогут предотвратить провокации. На торгах, проведение которых намечено на 20 июня, мы собираемся приобрести 21 компьютерный томограф и восемь магнитно-резонансных томографов значительно дешевле, чем покупали в Москве раньше. И многим это здорово не нравится. Но я знаю, что это нравится мэру, а главное — москвичам! Галина Паперная

Россия. ЦФО > Медицина > mn.ru, 7 июня 2011 > № 336342 Леонид Печатников


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter