Всего новостей: 2525915, выбрано 3 за 0.733 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Рубини Нуриэль в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкивсе
США > Финансы, банки > inosmi.ru, 3 июня 2015 > № 1401450 Нуриэль Рубини

Замедленная бомба ликвидности ("Project Syndicate", США)

Нуриэль Рубини (Nouriel Roubini)

После мирового финансового кризиса 2008 года на финансовых рынках развитых стран наблюдается парадоксальное явление. Нестандартная монетарная политика привела к появлению значительного навеса ликвидности. Но как показала череда недавних потрясений, макроэкономическая ликвидность оказалась увязана с жесткой рыночной неликвидностью.

В большинстве развитых стран учетные ставки находятся около нуля (а иногда и ниже), а денежная база (то есть наличные деньги, выпущенные центральными банками, плюс ликвидные резервы коммерческих банков) существенно выросла по сравнению с докризисным уровнем — удвоилась, утроилась или даже (как в США) учетверилась. Благодаря этому краткосрочные и долгосрочные процентные ставки снизились (или даже стали отрицательными, как, например, в Европе и Японии), волатильность на рынках облигаций уменьшилась, цены на многие активы выросли, в том числе на акции, недвижимость, частные и государственные облигации с фиксированным доходом.

Тем не менее, у инвесторов есть причины для беспокойства. Впервые они испугались в мае 2010 года во время обвала на фондовом рынке, получившего название flash crash: тогда в течение 30 минут крупнейшие фондовые индексы США сначала упали почти на 10%, а затем быстро вернулись на прежний уровень. Затем случилась так называемая «истерика» весной 2013 года: долгосрочные процентные ставки в США взлетели на 100 базисных пунктов после того, как возглавлявший тогда Федеральную резервную систему Бен Бернанке намекнул на окончание программы ФРС по ежемесячной покупке долгосрочных ценных бумаг.

Точно так же в октябре 2014 года доходность по казначейским бумагам США рухнула почти на 40 базисных пунктов за несколько минут, что, согласно расчетам статистиков, могло произойти лишь один раз в течение трех миллиардов лет. Последний случай произошел буквально месяц назад, когда доходность по десятилетним облигациям Германии выросла за несколько дней с 5 базисных пунктов почти до 80.

Все эти события способствуют росту опасений, что даже самые развитие и ликвидные рынки, в частности, акций США, гособлигаций США и Германии, видимо, недостаточно ликвидны. Чем объяснить сочетание макроэкономической ликвидности с рыночной неликвидностью?

Начнем с того, что на фондовых рынках значительная часть операций проводится так называемыми высокочастотными трейдерами (high-frequency traders, сокращенно — HFT), которые используют компьютерные алгоритмы, следящие за рыночными тенденциями. Не удивительно, что из-за этого возникает эффект стадного поведения. В наши дни торговля ценными бумагами в США ведется в основном в первый и в последний час торгов, когда HFT наиболее активны; всё остальное время рынки неликвидны, на них проводится очень мало транзакций.

Вторая причина в том, что активы с фиксированным доходом (например, облигации правительств, корпораций и развивающихся рынков) не торгуются на ликвидных биржах, как акции. Торговля этими инструментами ведется, как правило, на внебиржевых, неликвидных рынках.

В-третьих, ценные бумаги с фиксированным доходом не просто более неликвидны. Сейчас большей частью этих инструментов (а их число резко выросло, благодаря бесчисленным эмиссиям частных и государственных долгов как до финансового кризиса, так и после) владеют открытые паевые фонды, разрешающие инвесторам мгновенный выход. Представьте, что банк вкладывается в неликвидные активы, но позволяет вкладчикам требовать немедленного возврата вложенных средств: если из этих фондов начинается бегство, необходимость продавать неликвидные активы может опустить их цену очень низко и очень быстро — фактически начнется распродажа по бросовой цене.

В-четвертых, до кризиса 2008 года в роли маркетмейкеров на рынке инструментов с фиксированной доходностью выступали банки. У них было много подобных активов, что обеспечивало ликвидность и смягчало излишнюю ценовую волатильность. Однако с введением новых норм регулирования, наказывающих за подобные операции (через ужесточение требований к капиталу), банки и другие финансовые учреждения уменьшили свою активность в качестве маркетмейров. В результате во время неожиданных событий, влияющих на цены и доходность облигаций, банки больше не выполняют свою роль стабилизаторов.

Иными словами, созданная центральными банками макроэкономическая ликвидность, возможно, и способствует сохранению доходности облигаций на низком уровне и уменьшению волатильности, но она в то же время привела к распространению стадной торговли (гонке за рыночными тенденциями, усугубляемой HFT) и к росту инвестиций в фонды неликвидных облигаций, при том что из-за ужесточения регулирования все маркетмейкеры пропали без вести.

В результате, когда происходит неожиданное событие (например, ФРС сигнализирует о более раннем, чем ожидалось, окончании политики нулевых процентных ставок; выстреливают цены на нефть; экономика еврозоны начинает расти), переоценка стоимости акций и особенно облигаций может оказаться очень резкой и быстрой: всем, попавшим в общую толпу трейдеров, нужно срочно действовать. В обратном направлении стадное поведение тоже случается, но поскольку многие инструменты находятся в неликвидных фондах, а традиционные маркетмейкеры, смягчавшие волатильность, отсутствуют, продавцы вынуждены начинать распродажи по бросовым ценам.

Такая комбинация макроэкономической ликвидности с рыночной неликвидностью является бомбой замедленного действия. До сих пор она приводила лишь к проявлениям резкой волатильности (flash crash) и неожиданным изменениям как доходности облигаций, так и стоимости акций. Но со временем, чем дольше центральные банки будут наращивать ликвидность с целью подавления краткосрочной волатильности, тем больше они будут накачивать ценовой пузырь на рынках акций, облигаций и других активов. Чем больше инвесторов будет вкладываться в переоцененные и всё более неликвидные активы (например, облигации), тем выше становится риск долгосрочного краха.

Это парадоксальный результат реакции властей на финансовый кризис. Макроэкономическая ликвидность способствует экономическому буму и надувает пузыри, однако рыночная неликвидность со временем станет причиной краха и коллапса.

США > Финансы, банки > inosmi.ru, 3 июня 2015 > № 1401450 Нуриэль Рубини


США > Финансы, банки > inosmi.ru, 7 мая 2015 > № 1378930 Нуриэль Рубини

Доллар присоединяется к валютным войнам ("Project Syndicate", США)

Нуриэль Рубини (Nuriel Rubini)

В мире слабого внутреннего спроса во многих странах с развитой экономикой и развивающимся рынками политики были склонны стимулировать экономический рост и занятость населения, поставив экспорт во главу роста. Это требует слабой валюты и традиционных и нетрадиционной денежно-кредитной политики, чтобы добиться необходимого снижения.

С начала года более 20 центральных банков по всему миру ослабили денежно-кредитную политику, следуя примеру Европейского Центрального Банка и Банка Японии. В еврозоне страны на периферии нуждались в ослаблении валюты, чтобы снизить свои внешние дефициты и подтолкнуть рост. Но слабость евро, вызванная количественным смягчением, еще сильнее дала новый толчок профициту текущего счета Германии, который уже составлял колоссальные 8% ВВП в прошлом году. С ростом внешних избытков в других центральных странах еврозоны, общий дисбаланс валютного союза, является большим и продолжает расти.

В Японии количественное смягчение было первой «стрелой» «абэномики», реформной программы премьер-министра Синдзо Абэ. Ее запуск резко ослабил иену и теперь привел к росту положительного сальдо торгового баланса.

Давление на доллар США от объятий количественного смягчения со стороны ЕЦБ и Банка Японии было резким. Доллар также укрепился по отношению к валютам экспортеров сырьевых товаров развитых стран, таких как Австралия и Канада, и многих развивающихся рынков. Для этих стран падение цен на нефть и сырьевые товары вызвало понижения валютного курса, которые помогают защитить экономический рост и рабочие места от последствий снижения экспорта.

Доллар также вырос по отношению к валютам развивающихся рынков экономически и финансово слабых, которые характеризуют двойные дефициты бюджетных и текущих счетов, рост инфляции и замедление роста, большие запасы внутреннего и внешнего долга, а также политическая нестабильность. Даже Китай на короткое время позволил своей валюте ослабнуть против доллара в прошлом году, и замедление роста производства может соблазнить правительство к еще большему ослаблению юаня. Между тем, положительное сальдо торгового баланса снова растет, отчасти потому, что Китай выбрасывает свои избыточные товары — такие как сталь — на мировые рынки по демпинговым ценам.

До недавнего времени американские политики не были чрезмерно обеспокоены силой доллара, потому что перспективы роста Америки были сильнее, чем в Европе и Японии. Действительно, в начале года была надежда, что в этом году спрос на внутреннем рынке США будет достаточно сильным, чтобы поддержать рост ВВП до около 3%, несмотря на укрепление доллара. Считалось, что снижение цен на нефть и создание рабочих мест будет стимулировать доступный доход и потребление. Расходы капитала (за исключением энергетического сектора) и инвестиции в жилищное строительство укрепятся, поскольку ускорится экономический рост.

Но сегодня все выглядит иначе, и испуг американских чиновников по поводу обменного курса становится все более выраженным. Доллар вырос гораздо быстрее, чем кто-либо ожидал; и, как показывают данные за первый квартал 2015 года, влияние на чистый экспорт, инфляция и рост были более быстрыми, чем следует из статистических моделей директивных органов. Кроме того, высокий внутренний спрос не оправдался; потребительский рост в первом квартале был слабым, а расходы капитала и инвестиции в жилье были еще слабее.

В результате США фактически присоединились к «валютной войне», чтобы предотвратить дальнейшее укрепление доллара. ФРС начала говорить о долларе как о факторе, который влияет на чистый экспорт, инфляцию и рост. И американские власти стали более критически относится к Германии и еврозоне за принятую ими политику, которые ослабляют евро, избегая, например, таких мер, как временное налогово-бюджетное стимулирование и более быстрый рост заработной платы — что стимулирует внутренний спрос.

Кроме того, словесная интервенция будет сопровождаться политическим действием, потому что более медленный рост и низкая инфляция — отчасти вызванные сильным долларом — вынудят ФРС выйти из политики нулевой процентной ставки позже и медленнее, чем ожидалось. Это обратит вспять некоторые из недавних достижений доллара и защитит рост и инфляцию от рисков снижения.

Валютные разногласия могут привести в конечном итоге к разногласиям торговым, и валютные войны могут привести к торговым войнам. И что может означать неприятности для США, которые пытаются заключить мега-региональное Транс-Тихоокеанское Партнерство. Неуверенность в том, если администрация Обамы сможет набрать достаточное количество голосов в конгрессе для того, чтобы ратифицировать ТТП, в настоящее время усугубляется законодательными предложениями, которые предлагают накладывать таможенные пошлины на страны, участвующие в «валютных манипуляциях.» Если такая связь между торговой и валютной политикой будет навязана ТТП, азиатские участники откажутся присоединиться.

Мир был бы лучше, если бы большинство правительств проводили политику, которая повышает внутренний спроса, быстрее, чем экспортные меры в стиле «разори соседа». Но это потребовало бы от них меньше полагаться на денежно-кредитную политику и больше на соответствующие налогово-бюджетные политики (например, увеличение расходов на производственную инфраструктуру). Даже политика доходов, которая повышает зарплату, и, следовательно, трудовые доходы и потребление, является более предпочтительным источником внутреннего роста, чем понижение курса национальной валюты (что подавляет реальную заработную плату).

Сумма всех торговых балансов в мире равна нулю, что означает, что не все страны могут быть чистыми экспортерами, и что валютные войны в конечном итоге — это игры с нулевой суммой. Именно поэтому вступление Америки в борьбу — это только вопрос времени.

США > Финансы, банки > inosmi.ru, 7 мая 2015 > № 1378930 Нуриэль Рубини


Япония. Евросоюз. Азия > Финансы, банки > inosmi.ru, 4 декабря 2014 > № 1263499 Нуриэль Рубини

ВОЗВРАЩЕНИЕ ВАЛЮТНЫХ ВОЙН (" PROJECT SYNDICATE ", США )

Нуриэль Рубини (nouriel Roubini)

Нью-Йорк - Недавнее решение Банка Японии увеличить объем своего количественного смягчения - это сигнал, что очередной раунд валютных войн может идти полным ходом. Усилия Банка Японии "ослабив иену - разорить соседа" - подход, который вызвал политические реакции во всей Азии и во всем мире.

Центральные банки Китая, Южной Кореи, Тайваня, Сингапура и Таиланда, опасаясь потерять конкурентоспособность по отношению к Японии, смягчили свою денежно-кредитную политику - или в скором времени смягчат еще больше. Европейский центральный банк и центральные банки Швейцарии, Швеции, Норвегии, а также банки в нескольких странах Центральной Европы, возможно, воспользуются количественным смягчением или используют другие нетрадиционные меры, чтобы не допустить роста своих валют.

Все это приведет к укреплению доллара США, так как экономический рост в Соединенных Штатах набирает обороты, и Федеральная резервная система дала понять, что в следующем году начнется повышение процентных ставок. Но если мировой экономический рост останется слабым, а доллар станет слишком сильным, даже ФРС может принять решение повысить процентные ставки позже, чтобы избежать чрезмерного укрепления доллара.

Причина последней валютной нестабильности ясна: в условиях частного и публичного уменьшения займов с больших долгов, денежно-кредитная политика стала единственным доступным инструментом для повышения спроса и роста. Жесткая бюджетная экономия усугубила воздействие сокращения доли заемных средств, оказывая прямое и косвенное торможение на экономический рост. Низкие государственные расходы уменьшают совокупный спрос, в то время как снижение трансфертов и более высокие налоги снижают чистый доход и, таким образом, частное потребление.

В Еврозоне внезапная остановка притока капитала в периферии и фискальные ограничения, при поддержке Германии, наложенные Европейским союзом, Международном Валютным Фондом и ЕЦБ, стали массивным препятствием для роста. В Японии чрезмерное повышение потребительского налога убило восстановление, достигнутое в этом году. В США секвестр бюджета, налоги и политика расходов привела к резкому финансовому сопротивлению в 2012-2014 годах. И в Соединенном Королевстве добровольная фискальная консолидация ослабила рост к этому году.

Во всем мире асимметричная корректировка кредиторской и дебиторской экономики обострила эту рецессию и дефляционную спираль. Страны, у которых был перерасход в рамках экономии и дефицита текущего счета, рынки их вынудили меньше тратить и больше экономить. Не удивительно, что их торговый дефицит сокращается. Но большинство стран, которые были супер-экономными и недорасходовали не меньше, чем сэкономили и не больше, чем потратили; их сальдо по текущим счетам растет, усугубляя ослабление мирового спроса и, следовательно, подрывая экономический рост.

Как только жесткая экономия бюджетных средств и асимметричная регулировка взяли свое над экономическими показателями, денежно-кредитная политика перенесла тяжесть поддержки отставания в росте с помощью слабых валют и высокого чистого экспорта. Но результатом валютных войн частично является игра с нулевой суммой: если одна валюта слабее, другая валюта должна быть сильнее; и, если сальдо торгового баланса одной страны улучшается, у другой должно ухудшиться.

Конечно, монетарное стимулирование не является чисто нулевой суммой. Ослабление может стимулировать рост путем поднятия цен на активы (акции и жилье), снижение частных и общественных затрат по займам, а также ограничение риска падения фактической и ожидаемой инфляции. Учитывая финансовые сопротивления и частные сокращения доли заемных средств, отсутствие достаточного денежно-кредитного смягчения в последние годы, привело бы к двойной и тройной рецессии (как это произошло, например, в еврозоне).

Но в целом смешанная политика была неоптимальной, слишком много бюджетной консолидации на начальном этапе и слишком много нетрадиционной денежно-кредитной политики (которая стала со временем менее эффективной). В странах с развитой экономикой лучше бы охватить меньше бюджетной консол дации в краткосрочной перспективе и больше инвестиции в производственную инфраструктуру, в сочетании с более надежным обязательством в среднесрочной и долгосрочной перспективе бюджетной корректировки - и менее агрессивное денежно-кредитное смягчение.

Вы можете привести лошадь к воде, но вы не можете заставить ее пить. В мире, где частный совокупный спрос слаб, и нетрадиционная денежно-кредитная политика в конечном итоге превращается в натянутую тетиву, доводы медленной фискальной консолидации и расходов на продуктивную государственную инфраструктуру являются убедительными.

Такие расходы предлагают возвраты, которые, безусловно, выше, чем низкие процентные ставки, с которыми сегодня сталкивается большинство стран с развитой экономикой, и потребности в инфраструктуре носят массовый характер как в развитых, так и в развивающихся экономиках (за исключением Китая, который чрезмерно вкладывался в инфраструктуру). Кроме того, государственные инвестиции работают как со стороны спроса, так и предложения. Это не только повышает напрямую совокупный спрос; а также расширяет потенциальный объем за счет увеличения запаса капитала, а также путем повышения производительности.

К сожалению, политическая экономия жесткой экономии привели к неоптимальным результатам. В финансовом кризисе первые сокращения расходов ударили продуктивные публичные инвестиции, потому что правительства предпочитают, защищать текущие - и часто неэффективные - расходы на рабочие места в государственном секторе и трансфертные платежи в частный сектор. В результате, восстановление мировой экономики остается анемичным в большинстве стран с развитой экономикой (с частичным исключением США и Великобритании), а теперь и в основных развивающихся странах, где в последние два года рост резко замедлился.

Правильные политики - это менее жесткая бюджетная экономия в краткосрочном периоде, более открытые инвестиционные расходы, и в меньшей степени рассчитывание на денежно-кредитные смягчения - являются противоположностью тех, которые преследовали крупнейшие экономики мира. Неудивительно, что рост мировой экономики продолжает разочаровывать. В некотором смысле, мы все сейчас японцы.

Япония. Евросоюз. Азия > Финансы, банки > inosmi.ru, 4 декабря 2014 > № 1263499 Нуриэль Рубини


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter