Всего новостей: 2528376, выбрано 5 за 0.006 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Тиньков Олег в отраслях: Приватизация, инвестицииГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиСМИ, ИТвсе
Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2017 > № 2242739 Олег Тиньков

Олег Тиньков: «Талантливые люди в банки не идут»

Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Тезисы выступления председателя совета директоров Тинькофф Банка Олега Тинькова во время панельной дискуссии «Судьба банков: как выжить между вызовами финтеха и прессингом регуляторов», состоявшейся в рамках МФК-2017.

О себе

Я испытываю когнитивный диссонанс – я, вроде, и банкир, и не банкир. Мы не совсем банк. Я акционер банка, я не СЕО, поэтому могу рассуждать в общем. Я плохо знаком с банковской терминологией и стараюсь туда сильно не погружаться.

О стартапах

Мы пытались покупать стартапы и ни одного не купили. В мире нигде финтех никого не победил. Это были потуги, поднимание денег, в США много инвесторских денег. Часть финтехов покупали банки, часть разорилась, кто-то стал более-менее большими, но глобального успеха я не увидел нигде. Уровень технологий российского финтеха, банковского IT, выше мирового. Даже китайцы не сделали банка с 1 офисом и 6 млн клиентов. Это сделали мы, россияне, и этим можно гордиться. Если финтех где-то существует, то в России. Это Qiwi, «Яндекс», ЦФТ. Спасибо за это военно-промышленному комплексу, откуда мы можем получать инженеров, математиков, физиков. Именно в России случился финтех, а нигде в мире этого не произошло.

О регуляторе

Российский регулятор куда более рациональный и либеральный, нежели европейский или американский. Там уровень бюрократии выше. Мы пытались купить банк в Англии, в США, там все сложно, непонятно. У нас нет претензий к регулятору. Кроме одной: нужно, чтобы у всех был равный доступ. Финтехи, будем называть их точнее - стартапы - могут конкурировать. Только они должны подчиняться всем законам и правилам, чтобы не получилось как с МФО. Идея, может быть, была хорошая, но по факту получилось, что они живут по своим правилам, кредитуя население по более высоким ставкам. Получается, что им это можно, а банкам нельзя. МФО и банки не отличаются по сути, а регулирование разное. Это вызывает озабоченность и это нужно выравнивать.

О равенстве стартапов и банков

Я не очень верю, что банки смогут оставить у себя бизнес платежей и переводов. Это, скорее всего, будут делать большие IT-компании типа Google, Snapchat, Uber, «Яндекса». Но этим для них все закончится - чтобы пойти в настоящий банковский бизнес, нужен капитал, технологии, кредитные ноу-хау. Заниматься кредитным бизнесом очень трудно, нужны определенные навыки и тактики. Регулирование нас спасает от армии атакующих молодых ребят.

О проблеме кадров

Главная угроза для банков – это кадры. Категорически не хватает кадров. Мы сделали кафедру на физтехе, мы плотно работаем с МГУ, Бауманкой. Мы обязаны инвестировать в студентов, в образование. Люди хотят идти работать в Google, «Яндекс», в Mail.ru, и к нам еще идут. Отчасти причиной этого желания может быть то, что я в кедах. Талантливые люди в банки не идут. Угроза отсутствия кадров – основная. Мы с этим уже вплотную столкнулись. Для нас это самая большая угроза. Мы не видим конкуренции со стороны Сбербанка или ВТБ. Россия - огромная страна, в ней 100 млн недообслуженных потребителей. Конкуренции в России нет. Рынок огромный, и он пуст. Нам всем нужны только хорошие кадры.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2017 > № 2242739 Олег Тиньков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 15 июня 2016 > № 1799531 Олег Тиньков

Олег Тиньков: «За Россию я спокоен на ближайшие двадцать лет»

Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Основатель и контролирующий акционер Тинькофф Банка Олег Тиньков выступил сегодня на открытии Дня аналитика, который прошел в головном офисе кредитной организации в Москве. Он был настроен оптимистично, гордился успехами своего бизнеса и выразил уверенность, что в России происходят и будут происходить «крутые вещи». Bankir.Ru приводит тезисы выступления Олега Тинькова перед финансовыми аналитиками.

О русском языке

«Меня иногда так смущает… Читаешь отчет чей-то — все по-английски пишут. У меня разрыв шаблона происходит. Кто читает БКС где-то на Западе? БКС — это условно, конечно. Я не совсем понимаю, зачем писать аналитические отчеты на английском? Для кого — для казахов, что ли? Или для кого? Ну это так, лирическое отступление… Поэтому давайте не будем воображать и давайте говорить по-русски. И писать по-русски».

О том, что нужно гордиться Россией

«Мало кто задумывается о том, что интернет-компании номер один и номер два в Европе — из России, это Mail.Ru и «Яндекс». Мало кто задумывается, что одной из самых больших антивирусных компаний является «Касперский» («Лаборатория Касперского».— Bankir.Ru). Мало кто задумывается, что 80% поставщиков монокристаллов находится в России. И так далее, и так далее. То есть фраза «Нет пророка в своем отечестве» — она живет и существует. И мы хотели бы нашим российским аналитикам, людям, покрывающим как минимум сектор деловых финансов, показать, какие у нас есть наработки и что мы в России тоже далеко не отстали».

О самом большом digital-банке в мире

«Я скажу вам честно: западные коллеги зачастую удивлены и поражены нашим темпом — по технологиям, по уровню развития мобильных приложений, еще каких-то вещей.

В конце концов по стоимости бизнеса! Попробуйте открыть в Европе бизнес как частное лицо — и делать транзакции. Вы знаете, что там за каждый чих с тебя берут два евро, три евро… То есть Россия очень сильно впереди планеты всей… Хочется, чтобы вы об этом знали или, как минимум, об этом задумались. Вы находитесь в офисе самого большого, хотим мы этого или нет, digital-банка в мире. Потому что больше этого банка в мире никто не построил. Есть какие-то китайские… но пусть они сначала построят».

Почему банк?

«Народ не очень понимает, кто мы есть… Хожу, смотрю, везде Тинькофф Банк написано. Блин, почему банк? То есть, кто мы — банк, не банк, IT-компания? На мой взгляд, это вам решать, кто мы есть. Вы умные, а мы просто работаем… На мой взгляд, мы безусловно отличаемся от банков.

Когда я читаю отчеты, где нас по капиталу сравнивают, мне становится достаточно странно… Вроде и по-английски пишут, но совершенно не читают западную прессу, не имеют доступа к информации. Так вот, я напоминаю, что в мире существует порядка шести-семи банков, которые оцениваются в пять капиталов, шесть капиталов. Но я знаю, что русские аналитики как привяжутся к капиталу — и все, хоть убей. Банк „Санкт-Петербург” стоит 0,4 капитала, а „Тинькофф” три не может стоить. Я считаю, что он и десять может стоить! У нас возвратный капитал совершенно другой, другие темпы роста, другое качество и так далее».

О том, что в России происходят крутые вещи

«В России такое количество умных, талантливых, молодых, энергичных, ответственных людей… Средний возраст наших сотрудников — 24 года. Молодые, в основном выпускники хороших технологических вузов… За Россию я спокоен на ближайшие двадцать лет как минимум, наша страна будет жить и процветать. В России происходят крутые вещи, здесь крутые молодые люди. Мне кажется, если им дать возможность развиваться, не мешать, и главное — культивировать, платить достойные деньги и правильно мотивировать, они смогут делать интересные вещи!»

О том, почему Тиньков такой один?

«Мне стало так гордо за страну и за организацию, которую я создал, куда я каждый день прихожу на работу. Мне кажется, это было бы и вам интересно: сформулировать, понять, почему Тиньков — он такой один? Почему все теряют деньги, а мы зарабатываем? Что-то там не так…

Как написал один из аналитиков, фамилию я не помню: ну, там, Тиньков всегда красил кроссовки, потом продавал их. Причем сослался на мою книгу, я не помню, чтобы такое писал… Тоже есть такой стереотип, да. Но я хотел бы, чтобы вы посмотрели, что мы делаем на самом деле».

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 15 июня 2016 > № 1799531 Олег Тиньков


Россия > Финансы, банки > carnegie.ru, 19 января 2016 > № 1660828 Олег Тиньков

«Нужно учиться, иначе тебя сожрут»

Олег Тиньков, Андрей Мовчан

— Расскажи вкратце о себе?

— Мне очень сложно рассказывать про себя, потому что я совсем не то, чем кажусь.

— В пять минут.

— Я физик.

— Уже лучше.

— Москвич с украинской фамилией.

— Учился в Москве?

— Да, в Московском университете. Какое-то время занимался даже системой наведения ракет, как принято было в советское время. Года с 1992 занимаюсь финансами.

А дальше всякие компании типа Тройки-диалог и крупных банков. Затем Чикагский университет. Потом в Renaissance Investment Management. Это был такой красивый большой проект, как и все в «Ренессансе» — красивое и большое. И изнутри непонятное. Кончилось не очень хорошо с Ренессансом. А я до этого успел оттуда уйти. Потом был «Ренессанс Кредит» — конкурент Тинькова.

— А ты там работал? Я не знал.

— Я был СЕО «Ренессанс Кредита». Возглавлял его.

— Да ладно? То есть мы конкурировали?

— Какой-то короткий период. Потому что я продал свои акции в январе 2008 года. У меня был пакет 2,5%. В 2009 я ушел году из Ренессанса. Создал «Третий Рим», потом тоже продал.

— Нас много смотрит менеджеров, которые мечтают быть предпринимателями.

— Не надо. Нет в этом ничего хорошего. Только головная боль. «Третий Рим» я удачно продал в конце 2013 года. С тех пор я скромный управляющий фонда, в котором находятся мои деньги и деньги моих близких знакомых клиентов, почетный пенсионер и руководитель экономической программы Московского центра Карнеги.

— Предпринимателем тебе быть не понравилось?

— Ну да. Может быть и так.

— Ты очень вовремя вышел из того, что перечислил, из всех бизнесов. Ренессанс, Тройка и, соответственно, «Третий Рим». Что ты можешь сказать нам про сегодняшнее время?

— В инвестиционной теории считается, что если ты не купил, то продал. Вот я не создаю никакого бизнеса сейчас. Это выражает мою точку зрения на бизнес в России. Я вообще осторожный человек. У фонда, который я веду, средняя доходность за 13 лет — 8,5% годовых в долларах. Это говорит о том, что я особо не рискую.

— Ну да, это немного, наверное.

— Для кого как. Для меня это нормально. Мне кажется, что это неплохой результат, именно потому что у меня своё ощущение от рисков. Я не хочу терять деньги.

— Но при этом ты живешь пока в России и не планируешь никуда уезжать, да?

— Ну во-первых, бизнесы глобальные сейчас. Я могу жить в России и делать бизнес где угодно. Что я собственно и делаю. Во-вторых, я говорю по-русски. Если я, скажем, еще меньше нужен обществу, то жена — врач, она людей лечит здесь.

Людей здесь все равно надо лечить, несмотря ни на что. Культура — русская. Друзья — многие еще здесь. Но не все уже, некоторые далеко. Но многие еще здесь. Я уже старый человек, я привык к городу, я привык к инфраструктуре. Мне здесь хорошо.

— Раньше ты говорил, что у российских банков нет будущего. Может как-то раскроешь эту тему? Мы все-таки в банке находимся, нам интересно это услышать.

— Помню, как я как раз спорил с людьми, давным-давно. Это было еще до того, как я продал Третий Рим. Спор был о том, что Тинькофф — это не банк. Когда готовилось IPO, все писали «Как так? Что за такие мультипликаторы? Капитал такой, а цена такая». Я говорил, что Тинькофф — не банк, а финансовая организация, которую нужно считать мультипликатором к выручке, а не мультипликатором к активам и капиталу. Это не банк, а финансовая организация, имеющая лицензию для того, чтобы ей разрешили оперировать. Так же как Ренессанс Кредит был не банк. А вот Сбербанк — действительно банк.

С точки зрения банковского бизнеса в России у нас очень много «но». Как любая катастрофа — следствие совпадения многих причин, так же и здесь, монополизация госбанков, которая идет и будет продолжаться. Если у госбанков дешевле деньги и больше масштаб, они будут отбирать бизнес. Слишком много банков. Слишком разрозненная фрагментированная структура.

Изначально банки строились в России не для того, чтобы делать банковский бизнес. Банки в России строились в начале 90-х, для того чтобы решать три задачи: пылесосить деньги, чтобы инвестировать в финансово-промышленные группы, отмывать деньги и уходить от налогов.

Все три бизнеса очень высокомаржинальны. Потому что когда эти бизнесы постепенно стали заканчиваться, переход на низкомаржинальные бизнесы оказался сложным. Когда ты хорошо жил, то очень сложно жить плохо. Ты просто не умеешь это делать.

ЦБ в течение ну минимум пятнадцати лет ведет политику, которая провоцирует банки работать плохо. Огромное количество бюрократических процедур, нормативов, механизмов, правил, огромные деньги на аппарат, который их отрабатывает. Эффективность низкая.

При этом ты можешь взять ничего не стоящий кусок земли, оценить в сто раз выше, чем на рынке, положить себе в капитал и спокойно себя чувствовать. На самом деле, ЦБ 15 лет говорил «обманите меня, и будет все хорошо».

— Я понимаю, что у тебя есть, чем рисковать. У тебя есть капитал, ты не хочешь вкладывать его в России и наверное правильно делаешь. А представь, что сейчас тебе двадцать лет и ты готов рисковать. Что бы ты делал?

— Я очень скучный человек. Я бы попытался учиться. Потому что уже сейчас с высоты своего возраста я вижу, что хороший бизнесмен — это бывший топ-менеджер в подобном же бизнесе. А хороший топ-менеджер — это хороший миддл-менеджер в этом же бизнесе.

Вообще надо понимать, что ты делаешь. Никто не отменял 10 000 часов, которые нужно провести в своей области. Я очень много молодых ребят вижу, которые делают проект, и я понимаю, что они не ориентированы на проект как на проект. Они не могут ответить на вопрос, на кого рассчитан продукт, где этот рынок, кто их аудитория. Они не могут ответить на вопрос «где ты реально зарабатываешь?». Потому что в бизнесе зарабатываешь реально не на том, что ты обычно делаешь.

Я все время рассказываю одну и ту же историю про моего друга, у которого столярное производство. Он делает мебель, и его прибыль равна стоимости щепы, которую он продает в котельную. Если бы он не продавал в котельную щепу, то он бы работал в убыток.

То же самое происходит в огромном большинстве бизнесов. У тебя где-то в каком-то месте возникают дополнительные небольшие доходы, на которые ты и живешь. Иначе рынок-то конкурентный, тебя сожрут. Надо учиться. Потом приходить, делать бизнес. Маленький, потом побольше, потом большой. В высокотехнологичные стартапы в подвале я не верю. Кроме подвалов в России нет мест, где это можно делать.

— То есть, у них гаражи, у нас подвалы — хорошая аллегория.

— Россия вообще любит подвалы, это известно. Если делать серьезный бизнес, надо делать его серьезно. Для этого нужно, во-первых, уметь и хорошо понимать. Во-вторых — быть интегрированным в экосистему.

— В интервью «Секрету фирмы» ты сказал, что стагнация в России будет много лет. Ты от цены нефти отталкиваешься? Что тебя побудило сделать такое заявление? Я его не оспариваю, потому что я не умею делать такие макроэкономические прогнозы, у меня нет квалификации. Я тоже не верю, что нефть подорожает, но это интуитивно. Безусловно, ты более умный человек, чем я.

— Я очень боюсь умных людей, они часто ошибаются. Экономика проще. Нефть действительно вряд ли подорожает. Для этого есть ну как бы очень много причин. Она может подорожать временно, немножко.

— Когда здесь сидел Фридман, он сказал, что нефть дорожать не будет.

— Вот не похоже, да.

— Всё — спекуляция. Всё, что выше 30 долларов — это спекуляция.

— Я думаю, что сейчас цены значительно менее спекулятивные, чем были.

— Он четко объяснил, 10 — это себестоимость барреля, 30 — это его цена с учетом любых транспортировок, любых маркапов. Все, что выше 30, — это все спекулятивные ожидания. А 150 — это суперспекулятивные.

— Окей, мы сейчас можем полтора часа можем занять разговором про нефть.

— Ну мы согласились, что она расти не будет.

— Да, что она сильно расти не будет, это точно. Экономика российская — абсолютно точно заточена на нефть. Есть иллюзия, что у нас там полбюджета. Нет, на самом деле у нас весь бюджет на нефти, потому что вторую часть бюджета составляет налоги на импорт, а импорт — это нефть. А дальше там подоходные налоги, налог на прибыль — а это нефтяные корпорации. 97% прибыли в стране — это нефтеперерабатывающие компании. На самом деле, весь бюджет — это нефть.

Если посмотреть на структуру трудовых ресурсов, она невероятно вялая. Падает количество людей, которые могут работать. Больше 30% работают в бюджетном секторе, торговлю обслуживают порядка 7 млн человек — 10% всех трудовых ресурсов.

Перестроить экономику? При наших расстояниях, при наших огромных километрах перевозок, которые стоят в два раза дороже, чем в Европе? При том, что мы потребляем в 4 раза больше электроэнергии на 1 доллар ВВП, чем Япония и в два раза больше чем мир в среднем? Это нереальная титаническая работа, которую могут сделать только миллионы предпринимателей-муравьев, а один слон-государство не в состоянии ее сделать даже близко. Даже начать не может.

Но вместо того, чтобы запускать сюда эти миллионы муравьев и давать им условия, слон сжирает этих муравьев, думая, что станет толстым и сможет все сделать сам. Но не он сделает и будет продолжать ковыряться в нашей посудной лавке, продолжая продавать нефть.

У нас через 3−4 года начнется падение добычи, поскольку у нас плохие дебиты скважин. Мы плохо добываем, под большим давлением, с большой дыркой вот в этой шайбе, в трубе. Мы быстро исчерпываем. У нас норма добычи 20−25%, лучший результат это 80−90%, а средний по миру считается 50%.

Поэтому в перспективе 20 лет у нас добыча упадет в 2 раза. Цена нефти, я думаю, упадет еще на 20−30 % в долларах с нынешней. Трудовых ресурсов нет. Про технологии можно забыть, потому что у нас нет частной науки, а государственной науки не будет, потому что ее убивает сейчас недофинансирование. А про массивные инвестиции из-за рубежа мы можем забыть, потому что мы ведем себя соответствующим образом. Вот и всё.

— Ты нарисовал печальную картину. То есть среднему и малому бизнесу ты не видишь окна ближайшие несколько лет?

— Как раз средний и малый бизнес обычно намного устойчивее. Булки нужны, стричься нужно и даже какие-то там изделия местные тоже нужны. А что касается крупного, почти крупного и очень крупного частного бизнеса, то у меня сомнения. Потому что мы, конечно, в конкуренции будем проигрывать. Чем дальше, тем больше.

— А вот Майкл Калви [управляющий партнер фонда Baring Vostok Capital Partners] мне часто говорит: «Я приехал в Россию 20 лет назад, трамваи и троллейбусы не ходили, зарплату людям не платили. И смотри, что сейчас». Трудно с ним не согласиться, потому что последние 20, 15, 10, даже 5 лет мы все-таки движемся в правильном направлении. Можно критиковать сколько угодно, но тренд позитивный.

— С этим никто не спорит. За 20 лет ВВП на человека в России вырос.

— Утроился, по-моему?

— Это смотря в каких единицах считать. Поэтому аккуратно говорю, что вырос.

— Люди зажили, задышали.

— Конечно. Больше двух триллионов долларов выручки от нефти. Люди задышали, есть машины. И при этом за это же время наш ВВП вырос в два раза меньше, чем польский.

Вот небольшая страна Польша, у которой нет ни нефти, ни газа. Она ровно с того же стартовала в начале 90-х, но у нее в два раза больше ВВП на душу населения, чем у нас сейчас. Почему? Почему в Польше яблок производится с гектара в 3,5 раза больше чем у нас в Краснодарском крае? Там что, заколдованные яблоки?

— Причем солнца больше в Краснодарском крае.

— Да, в Польше климат-то похуже, пожалуй. Почему Польша себя обеспечивает продуктами и огромное количество вывозит, а мы этого не делаем? Почему в Польше диверсификация экономики, почему Польша сейчас растет на 3,5% в год по ВВП, а мы упали почти на 40% в долларах за последние два года?

Насчет тренда я тоже не уверен. Вот у нефти был тренд и у нас был тренд. Если все графики нарисовать — стоимость нефти, наш бюджет, ВВП на человека — вы увидите, что они очень похожи. Сейчас всё идет тем же сценарием.

— Хорошо. Ты задаешь много риторических вопросов и публично критикуешь власть и правительство. А у тебя самого нет идеи политикой заняться?

— Нет, абсолютно.

— Ты хочешь быть таким критикующим экономистом.

— Я не хочу быть критикующим экономистом. Я говорю то, что думаю. Я хочу быть экономистом хвалящим. С огромным удовольствием пойду, кого-нибудь похвалю. Было бы кого.

Я управляю деньгами, моя задача — понимать правду. Поэтому я и пишу, критикую. Например, я говорил, что доллар будет 60 в 2012, когда все говорили, что правильная цена доллара — 19. Многие вещи проще, чем кажутся.

— Предскажи нам, что будет через два года с рублем.

— Зависит от инфляции. Сейчас нефть стабилизировалась. Не думаю, что она будет сильно двигаться. Соответственно, рубль зависит от инфляции. В 2015 году инфляция составляет 20%.

— Двадцать? Что-то ты совсем пессимистично.

— Думаю, двадцать. Рубль в два раза к доллару упал, а у нас 45% импорт в стране. В 2016, я думаю, будет инфляция 12%, потому что зажата денежная масса, стагнация. Инфляция будет не очень высокой. Потребление-то падает.

На ближайшие годы резервы есть, экономика более-менее сбалансирована, счет торговых операций позитивный. Так что бояться нечего. Но инфляция будет съедать понемножку.

— Представь, что обращаешься к своему двадцатилетнему сыну, который думает начать свой бизнес. Вот он сидит и думает, пойти работать в банк или замутить стартапчик. Что ему делать?

— Я не самый яростный сторонник стартапов и бизнеса, который делают молодые люди. Когда человек рождается, он уже волей-неволей становится предпринимателем. У него есть компания — он сам. Этой компанией ему все равно владеть и управлять. Риски, которые с этим связаны, очень высоки, потому что это единственная компания в жизни. Ее нельзя ни продать, ни поделить ни с кем, ей можно только управлять самому.

Когда ты думаешь о себе как о предпринимателе, который руководит собственной жизнью, то так же как в экономике, тебе требуется устойчивое конкурентное преимущество. Тогда ты начинаешь его искать и создавать.

Это единственный правильный способ относиться к тому, что ты делаешь. Конкурентное преимущество человека — это профессионализм и опыт. Если, конечно, ты не женишься и не выходишь замуж за кого-то богатого, если ты не сын чиновника и если ты не выиграл в лотерею.

Опыт приходит со временем. Профессионализм, к сожалению, тоже. Поэтому на вопрос молодых людей «Что мне делать» я стараюсь отвечать: «Набираться опыта». Хочешь создать большой банк — работай в банке. Стань менеджером банка, топ-менеджером банка.

Хочешь создать компанию, которая отправляет корабли в космос, — поработай на космическую индустрию лет 10−15. Хочешь создать самую крупную ритейл-сеть — поработай там. Раньше, кстати, в Америке так и было: даже дети крупных предпринимателей шли работать и поднимались снизу наверх, чтобы уметь руководить.

Сегодня у нас немножко другой тренд: молодые дети высокопоставленных чиновников тоже быстро становятся высокопоставленными чиновниками. Для предпринимательства это не работает, к сожалению.

Поэтому мое предложение было бы — несмотря на потребность в предпринимателях в России, несмотря на привлекательность предпринимательства, несмотря на то что предпринимательством заработать можно больше, — не торопиться. Убедиться, в том, что у тебя есть преимущество, и потом начинать.

Россия > Финансы, банки > carnegie.ru, 19 января 2016 > № 1660828 Олег Тиньков


Россия > Финансы, банки > snob.ru, 20 мая 2015 > № 1612997 Олег Тиньков

Ксения Собчак vs Олег Тиньков: Я потерял миллиард долларов из-за грамматической ошибки

Ксения Собчак расспросила владельца Тинькофф-банка об инвесторах, о выколачивании долгов и о том, наденет ли он галстук на встречу с Путиным

Если выйти на улицу и попросить встречных людей назвать российского предпринимателя, с нуля создавшего собственный бренд, наверняка одним из первых прозвучит имя Олега Тинькова. Он, наверное, единственный из поколения свободных и романтических бизнесменов 1990-х, людей с большими амбициями и в желтых штанах, оставшихся сегодня на плаву. Видимо, это потому, что именно Тиньков помимо амбиций и эксцентричности обладает и другими качествами. Крупные банкиры, которых я расспрашивала о Тинькове, признают: то, что он создал, беспрецедентно.

Китайская пословица гласит: «Сосредоточься на точке — и познаешь весь мир». Примерно это и сделал Олег в своем Тинькофф-банке: вместо того чтобы распыляться на весь спектр разнообразных банковских фишек, он сосредоточился на выпуске кредитных карт. Но в этом сервисе ему нет равных: процедура оформления почти моментальна, карту присылают в тот же день, и к ней прилагается куча дополнительных опций.

Старожилы помнят, что еще до кредитных карт из рук Тинькова вышли и пельмени «Дарья», и пиво «Тинькофф»... Иных уж нет, а те далече: эти бизнесы были с выгодой проданы и вскоре канули в Лету. Вины Олега в этом нет: на мой взгляд, нужно быть ненормальным, чтобы купить бренд Тинькова без самого Тинькова. Он — тот человек, который вдыхал в них жизнь. Теперь он просто дышит в другую сторону.

Последним аргументом, побудившим меня встретиться с Олегом в рамках нашего «Бизнес-ланча», была его запись в твиттере: он пожаловался, что как-то давно никто не брал у него большого, хорошего интервью. В любви к суетной земной славе Тиньков замечен мною давно, и на правах старой знакомой я вскоре оказалась в его офисе. Однако Олег встретил меня строго:

— Обрати внимание: я не очень хочу интервью, потому что мне это все надоело реально. Я все, что можно, уже сказал.

— Ты же сам написал в твиттере, что у тебя давно не брали большого хорошего интервью.

— Как ни странно, Гришин из «Секрета фирмы» взял интервью, и оно получилось неплохое. О том, что оно неплохое, говорит следующий факт: мой сосед Евгений Касперский, — он тут в соседнем здании сидит — тоже дал интервью. Причем в заголовок вынесли слово «трахнуть». (заголовок интервью Евгения Касперского: «Если сидишь, как заяц под ёлкой, найдут и трахнут. Надо становиться волком». — Прим. ред.). Под интервью висит счетчик перепостов. Мое интервью перепостили на Facebook 22 тысячи человек. Отгадай, сколько перепостили Касперского? Одна тысяча человек!

— То есть ты круче Касперского?

— В 22 раза!

О продажах и потерях

Тиньков: К журналистам у меня есть претензии. Например, про меня написали: «Прибыль банка упала до 3,4 млрд рублей». Типа плохая новость. А про то, что все остальные розничные банки вообще увеличили убытки, они не написали. Почему они не пишут, что всего два розничных банка заработали прибыль: Совкомбанк и мы? Кстати, запишите в протокол: в этом году мы будем единственным прибыльным розничным банком в России.

Сноб: Ты считаешь, что к тебе пристрастны?

Яркого обосрать проще. Еще классик сказал: «Молчалины блаженствуют на свете».

Сноб: Я вот что хотела спросить: есть такой бренд «успешный бизнесмен Олег Тиньков». Все его бизнесы выгодно продаются, они все в разных сегментах, всегда какая-то новая модель. Но если начинать разбираться, то получается, что все бизнесы, когда-либо тобой созданные, закрывались.

Я понимаю, к чему ты клонишь, и многие клонят. Но назови мне один или два успешных ярких бизнеса в мире, — я не говорю в России, — который после продажи и дальше развивался так же или более успешно. Когда Рогачев стоит за «Пятерочкой» — это «Пятерочка» с ее харизмой, с ее энергетикой, с ее, не побоюсь этого слова, некой метафизикой. Купил Фридман — все, это уже болото.

Сноб: В смысле?

Капитализация в 10 раз меньше, чем «Магнит». Где там успех? Там ни о чем. Сплошь и рядом предприятия, которые были куплены большими компаниями, чувствуют себя там не очень хорошо.

Сноб: Вывод какой? Покупать не нужно?

Ну, наверное, нужно, они все равно успевают отработать, успевают получить долю рынка. В общем и целом, это хорошо для компании, которая поглощает. А если взять эту конкретную компанию, то продажа убивает ее предпринимательский дух, ее заряд, и мы все это видим. На Западе ровно то же самое: покупка Virgin — Virgin был убит.

А потом опять же: как я могу за это нести ответственность? Я недавно был на стадионе Chelsea с Романом Аркадьевичем, праздновали победу над Manchester United. Был там Давидович (Давид Давидович — младший партнер Романа Абрамовича, руководитель компании Millhouse Capital. — Прим. ред.), я говорю: «Давид, что с моей "Дарьей"-то случилось?» Он говорит: «"Дарья"? А я про нее уже забыл». Я говорю Роме: вот с чего у тебя история любви к Дарье началась… Я ему вопрос задал: а она еще вам принадлежит или нет? Он говорит: «Слушай, я не знаю». То есть это вопрос к собственникам. А с пивом там все вообще сложно, они вообще все закрыли.

Сноб: Но это хорошая слава для бизнесмена? Человек может офигенно упаковать к продаже любую компанию, а потом она все равно куда-то исчезает?

Я продаю бизнес, они понимают, зачем они это покупают, а дальше я не могу на это влиять. Я бы предпочел, конечно, чтобы сейчас это все было великое, и я бы сам мое любимое пиво покупал и в ресторан свой ходил. Мне очень больно за петербургский ресторан, где мы с тобой, помнишь, сидели в 97-м году? Я тебя еще отправлял в Америку учиться, а ты меня все не слушала.

Сноб: Было модное место…

Да, мне жалко, что его закрыли. Я даже приходил к новым собственникам, мол, давайте как-нибудь договоримся, я вам деньги дам. А там какие-то странные хохлы. Повесили вывеску «Чешская пивоварня "Старгород"» и довольны. Хохлы — они вообще не очень предприниматели.

О национальном вопросе и дедушке Фрейде

Сноб: Подожди, как ты можешь так про всю нацию говорить?! Хохлы не предприниматели, бабы дуры, а евреи жадные… Что это за фразы такие?!

В каждой фразе есть частичка неправды. Наверное, у них есть какие-то великие предприниматели, но мой личный опыт говорит обратное. Я два раза летал в Киев открывать свои бизнесы: один раз — пиво, а второй раз — ресторан. Несколько недель общался с местным бизнесом и потом очень не завидовал «Газпрому», который там вел переговоры про газ. А то, что сейчас происходит, только подтверждает: это нереальные люди.

Сноб: Нереальные — это в каком смысле? Аферисты? Жулики?

У них понятия win-win не существует. Они глубоко уверены, что если ты им предлагаешь win-win, то, значит, ты где-то украл. Для меня они хотят win-lose. Я говорю: нет, это win-win! А они говорят: ха-а, нет, ну ты что! Такая местечковость, это ужас. Я там вообще не вижу предпринимателей, и понятно, что их там нет, там коррупция, олигархия…

Сноб: Ты считаешь, в ближайшие годы они не вылезут, с точки зрения экономики?

Если коррупция, олигархия уйдет. Возможно, кризис сейчас их простимулирует, потому что там такое сильное падение гривны. Я не знаю, будут ли воровать Порошенко с Яценюком. Скорее всего, да. Там, понимаешь, веры нет, там все воруют…

Сноб: А здесь не так?

Не так, конечно. Здесь все-таки денег намного больше. Хотя мы немножко похожи. Один мой друг, владелец Совкомбанка Сергей Хотимский, мне говорил: «Хохлы — это русские без нефти». В этой фразе что-то есть.

Сноб: Разве здесь сейчас бизнес-культура не заточена под взаимодействие с государством?

Слушай, нет. У нас есть великие предприниматели, их до фига. Наверное, человек двадцать-тридцать, которые вообще никак с государством не связаны.

Сноб: Какие, например? Кто-то считает великим предпринимателем Тимченко, а кто-то — Фридмана.

Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю. Все названные тобой персонажи не являются великими предпринимателями. При всем уважении к нашему общему другу Михаилу, он им не является в полном понимании этого слова. И он это знает. Знаешь, чем мне нравится Рома Абрамович? Он, как и ты, обладает самоиронией. Когда я его звал на передачу «Бизнес-секреты», он мне сказал: «Олег, ну какой я бизнесмен?»

Сноб: Это правда, Роман Аркадьевич себя бизнесменом не считает.

Ну, а Миша считает. Но он управленец крутой, менеджер хороший... Нет, он, конечно, бизнесмен, но не предприниматель.

Сноб: Ну кто тогда?

Галицкий, пожалуйста тебе. Наталья Касперская. Юрий Мильнер. Андрей Рогачев. Олег Леонов.

Сноб: Тебе не кажется, что для такой огромной страны это мало?

Конечно, мало. Но если мы сравниваем с Украиной, то там вообще ни одного имени. Нет, наверное, кто-то есть. Там так или иначе пуповина идет на Банковскую или Грушевского. У нас много региональных крутых предпринимателей, которые что-то делают. В России, конечно, значительно больше настоящих предпринимателей.

Сноб: Я знаю, что твой сын делает какой-то бизнес с сыном Фридмана, расскажи об этом.

Я даже не знаю, делают ли они его до сих пор. Что-то они там в интернете, если ты покопаешься на YouTube, то найдешь. Они записывают какие-то ролики, выкладывают их на YouTube и монетизируются за счет просмотров. Google показывает перед роликом рекламу и платит им какие-то копейки. Сейчас все дети на этом помешаны. Девочки снимают, как ногти красить. Мальчики учат, как правильно пользоваться мобильными приложениями. Важно не то, что они делают, а то, что они там пытаются заработать деньги.

Мне очень не нравится тема, что евреи все могут, а русские… Я говорю: «Паша, мне нравится, что ты вообще что-то делаешь, что ты русский и что у тебя уже есть тяга к зарабатыванию».

Сноб: Почему у русских меньше стимулов зарабатывать деньги? Это вообще главный вопрос в нашей истории, в этом все корни, потому что предприниматели — это всегда априори либеральное сознание.

Это очень интересный философский вопрос. В мировом бизнесе доминируют евреи и армяне. Почему? Потому что это две нации, которые подверглись максимальному гонению. Ливанцы тоже успешны, там тоже гонения.

Сноб: Цыгане всю историю подвергались гонениям, но тем не менее мы не знаем среди этого этноса великих бизнесменов.

Цыгане не хотят, наверное, они просто кочуют и все…

Сноб: Есть много гонимых наций. Чеченцы у нас в стране — вполне гонимая нация очень много веков была. Сказать, что они супербизнесмены, нельзя, воины — наверное.

Многие люди любят упрощать и говорят, что виновато православие, это типа византийская модель, а там протестантская модель... Я бы так не упрощал.

Сноб: Хорошо, давай про тебя: ты обычный русский парень из провинции, который сделал все сам. Вот в чем ты, как русский бизнесмен, чувствуешь свое отличие от, например, еврея?

Я, безусловно, гораздо более эмоционален. Я никогда не смогу быть таким рациональным, как еврей. И я не комплексую на этот счет. Это нормально, я русский, купеческого склада, я уважаю свои корни. Были хорошие русские купцы сибирские, вот я себя ассоциирую с ними. Это такая паническая позиция, что кругом евреи, армяне. Понятно, что когда ты смотришь «Форбс», то в основном это они, но и русские есть неплохие, умные, цепкие такие. Андрей Мельниченко, он с украинскими корнями и с русскими. Абрамов Александр — умный русский мужик, очень хороший бизнесмен. Есть куча интересных русских людей.

Сноб: Каким будет твой следующий бизнес?

Слушай, мне очень нравится мой бизнес, в котором я сейчас. Я искренне считаю, что банк «Тинькофф» — это один из самых интересных проектов на российском рынке. Я с удовольствием прихожу на работу. Знаешь, когда надо расставаться с бизнесом? Это когда на работу уже не хочется идти. У меня в этом смысле полная гармония, я иду на работу с большим удовольствием. И возвращаюсь домой с еще большим удовольствием, потому что дома семья. Мне кажется, что это и есть в некотором смысле счастливая жизнь. Самодостаточен, счастлив, свободен, сексуален…

Сноб: И скромен. Первое качество для бизнесмена.

А то, что ты не первый, второй или третий в рейтинге Forbes... Иногда смотришь и думаешь: «Боже мой...»

Сноб: Мне кажется, это подтверждение того, что дедушка Фрейд был прав: большие деньги зарабатывают мужчины, имеющие какую-то проблему и неуверенность в себе, не обязательно в сексуальной плоскости. Если ты хорош собой, то ты можешь быть чистильщиком бассейна.

Ну, может быть, в этом и есть секрет успеха евреев и армян... Можно, я тебе один вопрос задам?

Сноб: Конечно.

Почему все твои мужчины были армяне и евреи? Ну там один у тебя был, по-моему...

Сноб: Был. Очень неудачный, простите, опыт. Скажу тебе честно: я считаю, что любое обобщение — это чистый фашизм. Но я как женщина могу сказать, что для меня самое главное в мужчине — это чувство долга. У русских мужчин с чувством долга как-то не очень хорошо.

А долг — это что? Сумки Birkin?

Сноб: При чем здесь сумки! Что такое долг? Сказал — сделал. Взял на себя обязательство — исполни. «Передумал, решил по-другому, так сложились обстоятельства» — это все не мужская история. Я считаю, что, если мужчина взял обязательство, нужно его тащить в любом случае. Поэтому я так уважаю людей, которые жертвуют иногда личным счастьем, держат семью, не разводятся. Очень важно, что если человек что-то сказал, то я могу ему доверять на сто процентов. У русских с этим, на мой взгляд, проблемы… Сегодня одно сказал, завтра другое, сегодня увез с цыганами, завтра проснулся и что-то передумал с похмелья...

Я тогда перебью тебя. Можно тогда сказать, что я в этом смысле армянин или еврей все-таки. В этом смысле я не русский.

О бизнесменах, предпринимателях и зеленых джинсах

Сноб: Ты упомянул, что считаешь Фридмана бизнесменом, но не предпринимателем. В чем разница, по-твоему?

Смотри, моя формулировка, чтоб никто не обиделся: есть предприниматели — это люди, создавшие бизнес с полного нуля, — а есть бизнесмены.

Сноб: Ты предприниматель?

Безусловно. Я, по сути, не имел никаких контактов с властью. Однажды встречался с Валентиной Ивановной Матвиенко, которая подписывала разрешение на строительство завода. Я попросил, она пошла навстречу, и никто с меня денег не попросил. Я захожу за бумагами к ее заму Юрию Молчанову и говорю: «Юрий Вячеславович, я должен что-то…» А он: «Все, Олег, иди-иди, строй свой завод на благо города Пушкина». Это был мой единственный контакт с властью. Хотя с твоим папой я один или два раза говорил, но тогда я был совсем микроскопический бизнесмен.

Сноб: Сейчас власти как бы пытаются что-то сделать для развития малого бизнеса, «Сколково» и так далее. Почему у нас Facebook и Google не появляется? Предпринимаются усилия, а все равно нету. В чем проблема, как ты считаешь?

Малый бизнес, конечно, развивается, и он есть. Я не могу анализировать КПД и успехи властей, мне кажется, они что-то там делают, я не знаю. Почему не возникают Facebook — это немножко другая история. Ответ очень прост: потому что в России нет фондового рынка. Некоторые компании проскочили — другого слова у меня нет — на западные рынки: это «Магнит», это мы, это «Яндекс», это строительная компания «Эталон» в Петербурге. На пальцах двух рук можно пересчитать компании, которые сделали IPO. Соответственно, мы получили доступ к капиталу. Самый большой рынок капитала в мире — это фондовый рынок, это десятки триллионов долларов. В десятки меньше рынок заимствований, еврооблигации и т. д. Нужно понимать, что в России рынок еврооблигаций существует, а рынка фондового нет. Русского Facebook не будет, пока московская биржа не будет функционировать как Шанхайская. В Китае есть экосистема выхода на биржу, не говоря о США. В России нет такой экосистемы. Почему ее нет? Потому что нет длинных денег. Нет длинных денег, потому что нет пенсионных денег, инфляция и т. д. То есть это вопросы политического характера, это не экономический вопрос.

И я не верю, что какой-то из этих стартапов выживет, это полная иллюзия. В России все стартапы должны быть прибыльные или рассчитаны ровно на те деньги, которые у них есть. На эти деньги ты должен выйти на тот уровень бизнеса, чтобы у тебя началась чистая прибыль. А если нет, то просто не выживаешь.

Сноб: У тебя была программа, которую ты вел, и успешно: ты брал интервью у предпринимателей. Почему ты ее перестал делать? Кончились предприниматели?

Ответ простой: лень. Сколько ты меня уговаривала на интервью, при наших с тобой отношениях — мы друг друга знаем, по-моему, лет двадцать. А теперь представь, каково мне звонить, уговаривать людей. Плюс, действительно, и обойма закончилась. Те, кто мне интересен, боятся, не хотят. Мне интересно поговорить с Мишей Фридманом, а он ни в какую. А те, кто сам хочет, мне неинтересны. Мой соведущий Олег Анисимов сейчас ведет передачу «Мое дело», и слава Богу, пусть они все идут на эту передачу.

Сноб: В бизнес-среде принято не давать интервью, быть скромным, это все-таки не шоу-бизнес. Вот ты сам говорил, что тебя в прессе часто обсирают, потому что ты яркий, ты на виду. Может быть, в этом некая системная ошибка? Фридман, Абрамович и прочие не дают интервью, они максимально закрыты, может быть, это не просто так?

У меня своя Голгофа, а у тебя, кстати, своя, кто бы спрашивал.

Сноб: Не-не, секунду. Я в другом бизнесе, я продаю бренд «Ксения Собчак», поэтому чем больше меня будут показывать, тем больше у меня будет корпоративов, узнаваемости, которая потом капитализируется в какой-то продукт, например, мыло «Собчак».

Если бы ты не занималась политической либеральной деятельностью, то была бы в разы богаче Тины Канделаки, а пока она богаче тебя в разы. Ты меня сравниваешь с Фридманом, а я тебя сравниваю с Канделаки. Давай тогда отвечать на вопрос: «Зачем НАМ это нужно?»

Сноб: Это разные вещи.

Канделаки зарабатывает в 10 раз больше тебя, все это знают. И ты говоришь: «Ну и слава Богу! Это ее жизнь». Тут то же самое: да пускай он зарабатывает…

Сноб: Тебе ведь не задают такой вопрос: «Олег, почему ты не занимаешься извращенным сексом с каким-то газпромовцем, который бы тебе за это пообещал миллиарды долларов?» Мне в принципе понятно, почему ты это не делаешь: ты не очень любишь насильственный секс, ты не гей, и этот способ заработка тебя не очень интересует. То, что Тина Канделаки зарабатывает денег в 10, а может быть, в сто раз больше, чем я, — это вопрос некого морального выбора. А сейчас мы говорим не про моральный выбор, а про выбор степени публичности.

Мой пиар-директор сидит по левую руку от меня, пусть не даст мне соврать: я отказываю в 90% интервью, а может, в 95%.

Сноб: Я сейчас не про интервью, я про имидж.

Я такой яркий, что меня в какую компашку ни запусти — все, я там доминирую. Я в этом не виноват.

Сноб: Ну ты же можешь себя приглушить чуть-чуть, как звук можно в телевизоре убрать.

Я не могу ходить в черных джинсах.

Сноб: Бизнес-среда так устроена: ходить в черном, меньше говорить, нагонять таинственности. Если в среде так принято, то, может быть, следовать этому правилу?

Наверное, кому-то это интересно, а кому-то нет. А я, во-первых, не очень гоняюсь за какой-то публичностью, так что я не строю свой бренд в этом смысле. И, во-вторых, я такой, какой я есть: я люблю, например, зеленые джинсы надеть в плохую погоду, это какую-то яркость добавляет в мое внутреннее самоощущение.

Сноб: Все такие бизнесмены плохо кончают. Чичваркин любил зеленые джинсы. Плохо кончил? Относительно плохо. Полонский в своем виде тоже хреново кончил. Все, кто шел в России по американскому пути success story, в стиле Трампа, успеха нараспашку, — они все плохо кончали. Страна такая.

Ну, наверное. Если себя сравнивать с Чичваркиным, с Полонским. Ты еще Ноготкова забыла. Но я убежден, что их проблемы лежат исключительно в бизнес-плоскости. Они плохие бизнесмены, плохие предприниматели, и я это смело могу сказать. А вся их яркость еще на это накладывается. Я всегда зарабатывал деньги. У меня всегда были очень четкие, продуманные бизнес-модели, я всегда работал много, мотивировал команду, вокруг меня всегда хорошие люди. А у ребят у этих, собственно, и бизнеса-то не было. И не яркость их погубила, а отсутствие хорошей, правильной бизнес-модели. Но это на мой взгляд, я могу ошибаться.

Сноб: Кстати, построенный тобой пивзавод находился по адресу: город Пушкин, Тиньков переулок, дом 7. Я так понимаю, что ты сам предложил название. Я даже помню эту легенду про некого императорского пивовара Тинькова, а ты же ведь с Кузбасса…

Все очень просто. Я в начале 90-х путешествовал, приезжаю в Sony, и там написано: «Сони-плаза». «Левайс-плаза», кстати, есть в Сан-Франциско. Когда строят офисы в чистом поле, то есть они называют подъезд Google way, например. Мы построили завод в поле, и был проезд к нему, Саперный переулок, там бои как раз проходили. Когда смотришь на обратную сторону бутылки и видишь «Саперный переулок» — меня передергивало. И у меня была идея...

Сноб: Идея-то прекрасна. Но как тебе удалось уговорить власти на это?

Никак. Я сказал нашему маркетологу: слушайте, а давайте назовем это просто Тинькофф-стрит, улица или плаза. Они сказали: «О’кей, отлично!» Они пошли в мэрию, где им объяснили, что единственный вариант это сделать — если есть историческая личность. И они придумали легенду. Зато как было приятно взять бутылочку «Тинькофф», на этикетке которой написано: Тиньков переулок. Вот и вся история. Это никакого отношения к моему эго не имеет.

Сноб: А многим виделись в этом какие-то имперские замашки. Может, не надо иметь роскошный офис с троном?

Я подчеркиваю: трон не мой, и очень прошу, чтобы это было зафиксировано в протоколе. А то подумают, что я совсем великий, корона тут еще у меня.

Слушай, когда 18 людей из 20 работают со мной 8 лет — это что-то говорит обо мне и о моем характере. Слушай, я часто сужу о людях по их детям. Я купил в «Трех долинах» некую гостиницу, и когда я покупал, француз сказал: «Я встречал кучу русских, которые хотели заключить со мной сделку, но когда я встретил тебя, и твоих детей, и твою жену, то я понял, что буду делать бизнес с тобой, потому что у плохого человека не могут быть такие дети». Для меня это величайший комплимент. Понимаешь, он видел моих Дашу, Пашу, Рому и Рину и он сказал: «Все, я с тобой делаю бизнес». Это важно, понимаешь?

Сноб: Ты собираешься гостиничный бизнес развивать?

Ну, это никак не связано с банком, это моя личная инвестиция.

Сноб: Одно шале? Или будет целая какая-то деревня?

Да нет, одно. Большое шале, мое личное, но оно будет сдаваться, будешь приезжать. Шале будет называться «Ля Дача».

Сноб: Сколько будет стоить за неделю? Соточка?

Нет, от 50 тысяч евро.

Сноб: С50 тысяч евро за неделю — это какое-то херовое шале. Хорошее стоит не меньше ста.

Ну, русские селятся в январе. Russian week с 20 декабря по 10 января и с 1 по 8 марта — 120 тысяч евро. Но вообще это не для русских, это совершенно местная история.

Сноб: Ты меня сейчас удивил. Тебе не кажется, что Куршевель — это уже нисходящий тренд? Чиновников там уже нету, всем запретили.

Это не Куршевель, и это не для русских. И последнее, что бы я на этот вопрос ответил: я живу как я чувствую, я не могу, понимаешь, себя контролировать. Как и ты, наверное. Зачем? Это же очень скучно — жить рационально всегда.

Сноб: Бизнес требует рациональности.

Я достаточно рационален в бизнесе, но я очень четко разделяю. Мне кажется, мой талант заключается в том, что я четко и вовремя все секу. Ну само за себя говорит. Я сделал разные бизнесы в четырех разных областях, я, извини меня, все-таки выжил в 90-х. До того уровня, где я сейчас нахожусь, из 90-х годов дошло немного людей. Я, конечно же, на амбразуру никакую не полезу и дурости никакой делать не буду, но и прогибаться не собираюсь. Я не хожу ни на какие тусовки никогда, мне это неинтересно, хотя я знаю, что люди идут, потому что нужно. Не надену никогда галстук, потому что неинтересно мне ходить с галстуком.

Сноб: Ты вообще не носишь галстуки никогда?

Иногда надеваю, если мне это нужно и мне это хочется. С женой иду на ужин в дорогой ресторан — могу надеть галстук. Хорошее вино хочу с галстуком пить, оно вкуснее с галстуком. Но на встречу с каким-то чиновником я не хочу надевать галстук.

Сноб: А пригласят тебя в Кремль на встречу бизнесменов?

Пригласят — пойду без галстука.

Сноб: За слова отвечаешь?

Если меня на входе остановят и скажут, что есть специальное условие — дресс-код, то я надену. Займу там у кого-нибудь.

О двух теориях

Сноб: Хорошо, давай вернемся к высоким экономическим материям. Первое крупное падение акций банка случилось в ноябре 2013 года, когда в Госдуме появился законопроект о запрете на выдачу дистанционных кредитов.

Что же вас всех так акции моего банка волнуют?!

Сноб: Потом выяснилось, что секретарша, печатавшая документ, по ошибке пропустила союз «или». Капитализация Тинькофф-банк за несколько часов рухнула почти вдвое. Ты из-за грамматической ошибки потерял сотни миллионов долларов.

$1,2 млрд за 20 минут.

Сноб: Что ты ощутил в тот момент? Ты злился? Хотел убить этих депутатов? Взорвать Госдуму?

Весь спектр описываемых тобой ощущений присутствовал. Потом я рационально, как Екатерина Вторая, выпил водички — как бы жизнь продолжается. Банальщину не будем говорить, но то, что нас не убивает, делает нас лучше. Дети здоровы, ну потерял деньги, причем виртуальные. У нас в России еще не все понимают, что такое оценка состояния, а что такое real money. Реальных денег я не потерял. На IPO я получил где-то $200 млн наличных — я их не потерял. Но я потерял оценку стоимости бизнеса. Мне было дико неприятно и обидно, день-два была страшная фрустрация. Я даже пытался инициировать какие-то расследования, потому что это могло быть некоторым образом спланировано, но я думаю, что это все немножко тупость русская. Там не доглядели, тут недодумали, тут какой-то младший юрист внес. Быстрее назад, но уже поздно.

Многие не понимают, что после IPO в течение двух недель есть silent period, то есть мы не можем ничего комментировать. Мы советуемся с нашими американскими юристами, они отвечают: у вас silent period, ни в коем случае ничего не комментируйте, мы их послушались. А западные инвесторы интересуются, будет ли закон, который запрещает онлайн banking, а мы говорим: no comment. Представляешь? Это значит, что мы подтверждаем, и это глупость. Нам нужно было, конечно, прокомментировать, что это не так. Их тоже можно понять: они сидят где-то там за океаном и им говорят: no comment.

Сноб: Вся Россия делится на две группы людей: одни разделят «теорию заговора», другие склоняются к «теории мудака», или «дурака». Скажи, пожалуйста, что в России все-таки главенствующий тренд: заговор или фактор мудака?

Я провел расследование, и это был, конечно, фактор мудака. Я думаю, в России это превалирует. В теории заговора я не верю: чтобы планировать такие вещи, нужны очень серьезные ресурсы.

Сноб: Ты не испытываешь неудобство перед людьми, которые покупали по одной цене, а сейчас акции упали?

А у кого не упало? Неудобство это в бизнесе — такая неправильная эмоция. Я на эту тему рефлексировал больше, чем кто-либо в этой стране, потому что я такой эмоциональный предприниматель. Мне даже некоторые люди говорят: «Олег, ты должен вообще прекратить рефлексировать на эту тему». Потому что я лично больше всех потерял. Я потерял $2 млрд, лично я.

Сноб: Может быть, ты, наоборот, этим гордишься? Ведь есть два противоположных подхода: Тиньков молодец, всех развел, потому что вовремя вышел на IPO, вовремя продался дорого. И второй подход: кинул инвесторов.

Мне очень жаль, что так получилось. Хотя «жалко» — неправильная категория в бизнесе. Многие покупали по оценке $3,2 млрд, а все продали, когда капитализация банка выросла до $3,5 млрд. Хотя они обещали жить со мной долго и счастливо. И это, кстати, был первый триггер обрушения цены.

Меня умоляли продать еще 20%, я оставил себе 51%, хотя 31% бы ничего не поменял, потому что с точки зрения корпоративного права я и так владелец, потому что у меня голосующие акции. Я сказал: «Нет, я не хочу продавать, я верю, что банк будет стоить намного дороже». Если, следуя логике этих людей, я хотел бы кого-то развести, я бы продал еще 20% и получил бы $600 млн кэшем.

Заканчивая ответ на этот вопрос: мало того что я считаю, что это плохо, но я уверен, что акции отрастут. Поэтому я и мои коллеги сидим тут, мы боролись и будем бороться. Мы все-таки мыслим категориями 5–10 лет.

Сноб: Через 10 лет кризис кончится?

Я думаю, намного быстрее. Слушай, ну мы сейчас упали на 70%, Сбербанк упал на те же 70%, Яндекс упал на 50%. Мы упали вместе с рынком. Просто наша проблема в том, что мы стали падать сразу после IPO, потому что плохие новости пошли в России, геополитика и прочее — мы не успели побыть там наверху. Так что все нормально, мы вырастем, никуда не денемся.

Сноб: Тем не менее сейчас Тинькофф-банк оптимизирует бизнес, — понятно, такое время, — сокращает число выдаваемых кредитных карт, снижает лимиты для заемщиков.

Начнем с того, что лимиты мы не уменьшаем. Мы всегда устанавливали низкий лимит, это наша модель, которая нам сейчас в кризис очень помогает. Все, кто пользуется нашими картами, продолжают ими пользоваться.

Сноб: И как в условиях, когда население перекредитовано, Тиньков, который построил весь бизнес на легкой модели кредитования, будет выживать?

Так вот мы и будем выживать, потому что модель у нас легкая. Что такое банковский бизнес? Это брать деньги у клиентов в депозиты, а потом размещать их в кредит, собирать их, и за минусом издержек получать прибыль. Проблема в том, что у всех классических банков издержки огромные, и они убивают всю прибыль. У «Русского стандарта» убыток 16 млрд рублей, у «Восточного экспресса» — 11 млрд рублей, «Хоум Кредит» — почти 5 млрд рублей. Только мы и Совкомбанк заработали. Все теряют деньги, потому что их модель ведения бизнеса очень затратная, а наша очень экономичная, это первый аспект. А второй заключается в том, что у нас низкий кредитный лимит. У нас отчасти модель «Магнита». Среднестатистический гражданин должен, к примеру, Сбербанку 200 тысяч рублей, «Русскому стандарту» — 150, а у нас он занял всего 30 тысяч рублей. Поэтому человек с большой долей вероятности первым начнет погашать наш кредит.

Сноб: Меня заинтересовало одно твое высказывание. Когда Владимир Евтушенков после освобождения из-под ареста заявил, что не испытывает обиды на власть, то ты с такой гневной тирадой выступил: если не обижается, так чего ломал комедию. Отдал бы сразу народную «Башнефть» государству без этих уголовных дел и негативного фона для экономики России, потому что дело «Башнефти» стало переломным для инвесторов при принятии ими решений об инвестировании в Россию.

Да. Подтверждаю эти слова, и добавить мне особо нечего.

Сноб: Ты считаешь, что Евтушенков в той ситуации, в которой он оказался, должен был начать большую кровавую войну с государством?

Нет, я считаю, что он должен был отдать и все. Мы же не знаем как проходил процесс, он же был не публичным. Евтушенков это все эскалировал на уровень международного скандала, потому что у него три публичных компании. Бизнес, естественно, падал, все его публичные бизнес-структуры падали в цене, Россия падала, еврооблигации и т. д. Потом он отдал это все и еще сказал, что претензий не имеет. Ну согласитесь, это же просто ****** какой-то!

Сноб: Ну просто сильно надавили. Он не знал, что будет такое сильное давление, он думал, что его ресурса политического хватит.

Тогда хотя бы не говорил, что у него претензий нет. Если бы он не сказал фразу, если бы он сказал: «Ну да, вы ж понимаете правила игры», — вопрос бы закрылся. А он типа сказал: «Я всем типа доволен». Всем доволен?! Пострадали мы все.

Сноб: Ты как конкретно пострадал?

Ну как? Акции в очередной раз обвалились, инвестиционный климат в России пострадал. Не забывай, что у меня очень много публичных инвесторов. Многие из них говорили, что дело Евтушенкова стало для них поворотным. Они говорили: да ладно, мы понимаем Крым, мы понимаем Украина, все всё понимают. Но историю с Евтушенковым они не поняли, и это был очень большой, огромный негатив инвесторов.

Сноб: Кстати, прозвучало слово «Крым». Ты в Крыму кредиты даешь?

Нет.

Сноб: Почему? Они же Россия. Тут явная коллизия, и не у тебя одного, возникает.

Мы ждем развития ситуации. По Тайваню, по-моему, до сих пор какого-то внятного решения нету. Для китайцев это Китай, для американцев это не Китай, но они при этом дружат. Мы сейчас говорили про то, что я не только в зеленых джинсах, но я еще и рациональный бизнесмен, правда?

Сноб: Скажи, пожалуйста, позицию банка «Тинькофф»: для вас Крым — это Россия или не Россия?

Это вопрос не только для нас, это вопрос для «Яндекса», для Google, для всех. И вопрос здесь для бизнеса не в том, Россия это или не Россия, а в том, есть ли там вся необходимая инфраструктура, чтобы бизнес мог бесперебойно работать и обслуживать клиентов.

Сноб: А как ты поступишь, если придут за твоим бизнесом?

Ну это гипотетический глупый вопрос. Я не знаю ни одного примера, когда был отобран бизнес, созданный с нуля.

Сноб: Чичваркин.

Да это бред! У Чичваркина никто ничего не отобрал. Я читал твое интервью на «Снобе» — пускай крестик снимет или трусы наденет, чего там… Этому бизнесу так и так был конец. Это не бизнес, это кредитная пирамида, потому что расходы превышают доходы. У него было долгов под миллиард долларов, и был вопрос: заберут это банки, как сейчас у Ноготкова, Петров, Сидоров, или Мамут с Фридманом. При этом они ему заплатили хорошие деньги. Если его сравнивать с Ноготковым, то он просто чемпион. Конечно, ему выгодно сейчас сидеть в Лондоне и рассказывать истории, что у него кто-то что-то забрал.

Теоретически он бы мог это все перефинансировать, но этот бизнес сам по себе не самодостаточен. Ну как тебе объяснить, просто там не складывается математика.

Сноб: Но про твой бизнес тоже, прости, можно задним числом говорить: пока ты бизнесом руководишь, он у тебя работает, а потом не складывается математика.

Это уже не мой процесс, я влияю только на свою математику.

О неоплатных долгах и конфетах с героином

Сноб: Ты сравниваешь «Тинькофф» со Сбербанком, «Русским стандартом», с другими крупными банками. Но ваши конкуренты и микрофинансовые организации. Например, наш общий с тобой приятель Олег Бойко. Новая система кредитования: тебе вообще не надо заходить ни на какой сайт, в подземном переходе стоит аппарат, кладешь свой паспорт в сканер, и автомат тут же выдает тебе 15 000 рублей. Им не нужна банковская лицензия, их никто не контролирует. По сути дела, твой банк оказывается в условиях невыгодной конкуренции.

Я очень люблю и уважают Олега Бойко, он приезжал несколько раз, но он ничего значительного пока не построил, это пока только разговоры. Знаешь, сколько было убивцев Тинькофф-банк за мои 8 лет? Ну «Связного» ты знаешь, а остальные все кончились, царство им небесное.

Сноб: То есть ты считаешь, что у него не получится?

Не знаю. Мы будем смотреть, когда они начнут зарабатывать деньги. Давай по фактам: кредитный портфель всех микрокредитных организаций страны составляет сегодня порядка 100 млрд рублей. А банки выдали потребкредитов на 10 трлн рублей. Понимаешь масштабы? У них смешные объемы. Центробанк их не регулировал, но сейчас они поняли, что проспали, и вводят контроль микрофинансовых организаций.

Сноб: Слушай, а вот с точки зрения морали не кажется ли тебе, что это такой бизнес, к которому, как и к алкогольному бизнесу, очень много вопросов? Одно дело — продавать элитную водку, «Русский стандарт» или «Белуга», ее покупают в основном, чтобы выпить в хорошей компании. А другое дело — все эти алкогольные коктейли в банках. Понятно, что они спаивают население. Это аналогия, я вот к чему веду: одно дело — большие кредиты, ипотека и т. д. А другое дело — эти короткие кредиты, которые люди берут, когда срочно нужны быстрые деньги под огромный процент, а потом возникают большие проблемы, когда надо их отдавать. Ты задумывался когда-нибудь о том, что это по сути как кормить детей конфетами и чуть-чуть героином?

Слушай, я вообще думаю, что бизнес аморален по своей сути. Если бизнес социальный, то это не бизнес. Я не знаю социальных бизнесов.

Сноб: Человек, который хлеб печет или молоко продает, делает что-то аморальное? Вместо пива «Тинькофф» теперь хлебозавод, людям продают хлеб. Кто-то продает спортивные товары, а ты велосипедист. Можно ли сказать, что это аморальный бизнес?

При производстве хлеба прибыль 300% минимум. Я считаю, что это аморально. Apple — это дико аморальный бизнес, потому что подсадили людей на бренд, производство стоит 10$ с доставкой до России, продается за 1000$.

Сноб: Ты считаешь, что разницы практически нет?

Я считаю, что если бизнес разрешен, люди платят налоги, создают рабочие места, то это нормально. Социальность и бизнес — это вообще две разные вещи, они никак не связаны. При этом есть вещи запредельные. Ты сказала про Бойко, и я сразу вспомнил залы игровых автоматов «Вулкан» у каждой станции метро. Это беспредел, и правильно, что этот бизнес был закрыт.

Сноб: Но он был легальным бизнесом.

К сожалению, он был легальным, а сейчас уже нелегален. Но это был бизнес за гранью добра и зла. А наши кредиты многим позволяют выжить.

Сноб: Но люди выплачивают большой процент. Тебе не жалко людей, с которых потом приходится вытрясать эти деньги? У вас целая большая коллекторская компания.

Люди занимают и у родственников, и потом уже с родственниками перестают разговаривать. У меня нет никаких угрызений насчет этого. Там среди них еще и много мошенников — кстати, мы одни из лучших на рынке по выявлению мошенников. Мне сейчас трудно определить процент, кто есть кто. Социального дефолта много, это правда. Это действительно тяжелая категория, с которой мы начинаем работать, предлагаем разного рода реструктуризации, рассрочки, замораживание выплат. Один вариант — это когда коллектор звонит, и на той стороне сидит человек и говорит: «Извините, работу потеряла, Челябинский завод закрыли». И другой вариант, когда человек взял кредит и говорит: «Идите на ***, *****» — и трубку вешает. Он брал, сразу не думая возвращать. К сожалению, в этой стране очень много мошенников, такая достаточно уникальная ситуация. В англосаксонском мире тоже есть fraudsters (жулики. — Прим ред.), но все-таки их раз в десять меньше.

Сноб: У тебя, я вижу, философское отношение к этой теме. Даже на стене офиса висит плакат со стишком: «Жизнь должника скучна невозможно, разнообразить слегка ее можно, долг по кредитам в срок не плати, можно попасть в другой коллектив». Мне очень нравится, с юмором. Это ты самого себя мотивируешь перед звонками должникам? Ну, проведи мастер-класс, позвони кому-нибудь.

Это не моя работа, зачем я буду звонить? Я не занимаюсь выколачиванием долгов, у нас этим занимаются отдельные специально обученные, грамотные люди.

Я в 90-х в Петербурге назвонился коллектором. Мне тогда Женя Филькенштейн не отдавал деньги за Range Rover. Потом мне его брат Вадик все деньги отдал. Я не буду никому звонить, это факт.

Сноб: Почему? Давай сделаем! Это же круто! Это же самая тяжелая работа.

Я не звоню им и не буду звонить, это бред, потому что это не входит в мои обязанности. Кстати, у нас топ-менеджеры регулярно работают «в полях» — в колл-центре, или в коллекшене, чтобы на личном опыте понимать, как работают эти бизнес-функции. Я этого не делаю, потому что я слишком суперэффективен. Если я пойду, то я все долги соберу.

Сноб: Ну покажи, как ты суперэффективен! А так это только громкие заявления.

Я думаю, это неправильный подход. Это технологии. Ты пойми, что у меня один из самых больших розничных банков в этой стране. Есть большой колл-центр, там 9000 квадратных метров, четыре этажа, миллион звонков в неделю.

Сноб: Давай поедем туда и посмотрим!

Ну что там интересного? Ты просто хочешь видеть, как на людей давят психологически? Давай мы тебе выдадим кредитную карту, ты не заплатишь три раза, и тебе позвонят.

Но я была непреклонна. Видимо, именно перспектива под шумок впарить мне кредитную карту своего банка стала для Тинькова решающим аргументом. И мы отправились в колл-центр.

Интермедия в колл-центре

Появление босса, похоже, не слишком взбудоражило сотрудников офиса: ситуация выглядела достаточно естественно и демократично. Тиньков явно был этим горд:

— Ну ты видишь, что у нас отношения достаточно либеральные. Если ты пойдешь с представителем другого банка, то я не думаю, что у него будет аналогичная встреча. Наверное, все будут либо выходить кланяться и здороваться, либо, наоборот, разбегаться. Я знаю коллег, которые приходят и говорят: «Боже мой, это не может быть банком». Средний возраст 24 года, сидят, программируют.

— То есть работа с людьми, которые берут кредиты, не здесь происходит?

— Нет, это перспективные разработки. Колл-центр — не слишком веселое место. Если банк — система пищеварения, то коллекшен — как прямая кишка, где происходит все самое неприятное. Но я готов тебе показать коллекшен, который тебя немножко шокирует в объемах и в масштабах процедур. Просто хочу, чтобы ты понимала про масштабы: ты сейчас видишь 20% нашего колл-центра.

Масштабы действительно впечатляли. Над рядами деревянных парт не было слышно веселого смеха и задорных прибауток; в общем гуле слышались нотки напряжения. Долетали реплики: «По поводу неоплаты штрафа, неустойки...» — «Алло? Алло? Подскажите, у нее проблемы с алкоголем есть?»

— Это звонят на работу, — пояснил подошедший сотрудник. — Меня Артем зовут.

— Очень приятно. Вот хочется послушать, как вы это делаете, что люди отвечают.

— Ребята! У кого будет активный разговор, поднимайте руки, чтобы сразу можно было послушать.

И я услышала следующий разговор:

— ...То есть сумма задолженности у вас сейчас 52 166 рублей 35 копеек, Сергей Егорович. Вы мне скажите: вы вопрос добровольно с банком пытаетесь решать?

— Безусловно буду решать, на 100%.

— Вы хотите, чтобы мы вам дали возможность выплачивать по полторы тысячи рублей ежемесячно?

— Конечно, конечно. Это то, что я на сегодняшний день способен.

— Но, вы брали деньги под определенные условия, у вас был свой тариф, в рамках которого вы обслуживались. Почему вы перестали платить?

— У вас 15% сейчас от общего числа заемщиков по кредитной карте не платят вообще, физически не платят.

— А при чем тут другие заемщики? Вопрос о вас сейчас. Вы взяли деньги у коммерческой организации.

— Такова статистика, она обнародована на уровне правительства. Что вы от меня хотите? И так все суды перегружены этими делами. Вы же сами это все знаете.

— Сергей Егорович!

— Плохо слышно…

— Сергей Егорович! Вы меня слышите? Сергей Егорович? Алле? Все...

Тиньков прокомментировал ситуацию:

— Смотри, вот это то, что я говорил. Вот он потерял работу и готов платить 1,5 тысячи. Ему нужно давать, конечно, реструктуризацию. Я слышал, он 1,5 тысячи предлагает платить — хорошее предложение.

Оператор вмешался в разговор:

— Нет-нет-нет! Смотрите, он говорит сейчас — полторы тысячи, я ему перезвоню завтра — он начнет ругаться матом и бросит трубку. Человек либо просто говорит: решайте вопрос сами как хотите, я платить не буду, либо какие-то абсурдные условия предлагает.

— Но это не репрезентативно, — упорно демонстрировал свое миролюбие Тиньков. — Давайте еще один разговор послушаем.

На этот раз разговор был с интеллигентной и вежливой девушкой с мягким мелодичным голосом.

— Наталья Сергеевна? Вы понимаете последствия неоплаты? Договор будет расторгнут, и вам придется выплачивать всю общую сумму долга, около 86 тысяч рублей. До 27-го числа вы гарантируете оплату?

— Я могу вам сказать, что я вам гарантирую. Но я могу обмануть. Тогда получается, что я вас обманываю.

— Что значит вы обманываете? У вас обязательства перед банком, вы должны были до восьмого числа внести, уже 21-е. Вы считаете, что это нормально — то, что вы задержали платеж?

— Нет, это ненормально.

Тиньков счел необходимым дать пояснения:

— У нас миллионы клиентов. У нас же не только должники, мы же еще и обслуживаем нормальных клиентов.

Однако его слова не смогли сразу развеять мою меланхолию. С одной стороны, я испытывала сочувствие к шеренгам сотрудников, выполняющим свой нелегкий сизифов труд: много раз на дню слышать, как их посылают на ***. С другой — меня поразил общий тон заемщиков: все телефонные собеседники были вполне в курсе своих прав при весьма легкомысленном отношении к обязанностям. Я воочию убедилась, что русский народ, в отличие от тех же американцев, не боится сумы и тюрьмы. «Вы нарушили закон, с вас будет взыскана задолженность в судебном порядке, вы не сможете выехать из страны», — на повышенных тонах говорили операторы. «Да ладно, какой там суд, вы не будете из-за наших грошей париться», — отвечали обездоленные, и в чем-то были правы.

— Есть долг, о котором забывают, — подтвердил сотрудник. Но мы стараемся.

Именно там, в колл-центре, на берегу этого резервуара человеческих скорбей, немощей и грехов, Тинькову и удалось вручить мне свою кредитную карту.

Тиньков: У нас есть дебетовая карта Tinkoff Black: 12% на остаток, бесплатное снятие во всех банкоматах, хочешь евровую, хочешь фунтовую, хочешь рублевую. Никто не реализовал это в мире: едешь ли ты в машине, с мобильного телефона делаешь заявку, набираешь Ксения Собчак, номер паспорта, туда-сюда, потом пум! И тебе в течение 24 часов привезут в удобное тебе место. Вот все! Выпущена карта.

Сноб: Мне тоже будут писать и звонить?

Тебе поставили лимит 3 млн рублей. Если не будешь платить, то тебе будут писать. Ручку дайте, пожалуйста! Фамилия, имя, отчество, год рождения, паспортные данные.

Сноб: Меня не заставляют почку продавать, я надеюсь?

Да не, все нормально. Если что, потом мне позвонишь. Смотри, где-то здесь твоя карта. Видишь, как у меня, кредитный лимит 3 млн рублей. Кстати, запиарю Ксюху я у себя на Facebook. Чтобы не зря интервью давать.

Сноб: Пока что никаких денег там нет?

Я тебе дал три миллиона только что. Только обрати внимание, что это кредитная карта. То, про что я говорил, — снять бесплатно по всему миру и 12% — это черная дебетовая. Но тебе сейчас проще простого ее получить, потому что мы получили твою подпись. То есть ты наш клиент.

Сноб: Хорошо, договорились. Вечно я не читаю мелкий шрифт...

Блиц-интервью

Сноб: В заключение разговора я хочу задать тебе наши традиционные блиц-вопросы. На один, о милых твоему сердцу российских предпринимателях, ты уже ответил — назвал Галицкого, Касперскую, Мильнера, Рогачева и Леонова. Второй вопрос: если бы у тебя был свободный миллион долларов, то в какой бизнес ты бы его вложил?

В свой банк. Я считаю, что сейчас лучшего российского вложения в еврооблигациях, чем банк «Тинькофф», нету.

Сноб: Нет, не в облигации, а в какой бизнес?

Ты меня спрашиваешь, я отвечаю. У нас доходность 14,5% субординированных с погашением в 2018 году. То есть миллион долларов вложила и точно получила свои 300 тысяч за два года.

Сноб: А вот продашь кому-нибудь свой бизнес, и он загнется.

Во-первых, я ничего не продаю. Во-вторых, продажа и покупка собственности банка никакого отношения к облигационным обязательствам не имеют. Если ты считаешь, что Тинькофф-банк загнется, то убери его и оставь просто: «в еврооблигации российских компаний».

Или вот: сейчас с обесцениванием рубля очень плодотворна идея импортозамещения. Вложи в любую импортозамещающую вещь, на которую хватит миллиона долларов, чтобы ее произвести.

Сноб: Третий вопрос: если бы у тебя была волшебная палочка, какие три закона ты изменил бы в РФ?

Да, с законами у нас не очень хорошо последние года три, скажем прямо. Есть, например, закон о персональных данных, который почти убил рынок частных переводов. Совершенно никому не нужный и очень глупый закон — надо, чтобы его поменяли. А из более глобальных, — слушай, я вообще бы отменил все эти нормы и регуляции, которые относятся к сталинскому времени, к 50-м годам. Роструд и все остальное, потому что у нас везде такой бред. Начиная от полетов самолетов: я летаю, знаю, что иностранные пилоты в шоке. Нормы по отлетам, по подлетам, все сталинские законы, из-за которых этот бардак в воздухе. Новые самолеты летают в три раза быстрее, в два раза быстрее взлетают, а стандарты все начала 50-х годов. Я бы просто отменил все, что осталось из тех лет в бизнесе и в жизни, потому что это анахронизм. Не один конкретно закон, а все нормы, стандарты, ГОСТы, которые датируются 40–50–60-ми годами. 1970-е, ладно, оставим.

Сноб: Какой один бренд ты бы убил, если бы имел такую возможность?

Такого у меня нет, наверное, чтобы прямо сразу убил.

Сноб: Ну хорошо, какой бренд тебе не нравится, и вот была бы у тебя возможность, раз! — и его нет?

«Сколково».

Россия > Финансы, банки > snob.ru, 20 мая 2015 > № 1612997 Олег Тиньков


Россия > Финансы, банки > itogi.ru, 17 июня 2013 > № 859232 Олег Тиньков

Здесь и сейчас

В проекте StartUp «Итоги» продолжают рассказ о самых успешных и харизматичных предпринимателях, которые создали свой бизнес с нуля. Итак, знакомьтесь: Олег Тиньков, глава банка «Тинькофф Кредитные Системы», который продал пельмени Абрамовичу и придумал бизнес-терминатора

Олег Тиньков не любит сидеть на месте. Он вообще человек подвижный. За двадцать лет предпринимательства перепробовал практически все: продавал технику, лепил пельмени, варил пиво имени себя — и каждый раз умудрялся вовремя и прибыльно продать свое детище. Но банковский бизнес, коим увлекся в последнее время, — это, как он утверждает, надолго.

— Олег, вы верите в случай? Или везет тому, кому везет?

— Я верующий человек: и в судьбу, и в случай верю. А еще верю в упорную тяжелую работу и не верю в талант. Считаю, что когда ты пашешь по 12—14 часов, тогда приходит результат. Иначе ничего не получится. Я вот живу по соседству с Михаилом Фридманом. Так вот он уезжает на работу спозаранок, даже раньше меня. И возвращается порой позже. Вообще богатых людей, которые бы мало работали, я не видел. Хотя, может, Абрамович… Но я с ним практически незнаком…

— Как сказать... Пельмени-то «Дарья» вы ему продали…

— Мы с ним встречались всего раз, в 2001 году в офисе «Сибнефти». Перекинулись парой слов, он поинтересовался моими дальнейшими бизнес-планами после продажи «Дарьи» и велел своей команде переговорщиков согласиться на мою сумму — 21 миллион долларов. За вычетом долгов компании получалось, что на руках у меня оставалось 14 миллионов, которые я потом пустил в создание пива «Тинькофф».

Кстати, о случае. Я ведь пельменями занялся совершенно случайно. Как-то раз в один из осенних дней 97-го года напился и пошел по совету в баню отеля «Европа», чтобы прийти в себя. В парилке сидел человек, мы разговорились. Выяснилось, что он занимался поставкой оборудования для продуктов питания, в том числе и для лепки равиоли. К тому времени я уже продал долю в сети потребительской электроники «Техношок» и искал другие возможности для вложения денег. Поразмыслив, решил, что на пельменном рынке можно хорошо разыграться. Так и появились пельмени «Дарья».

— Первый миллион долларов когда заработали?

— Мне кажется, что это был 1995 год, то есть время, когда я развивал сеть «Техношок». За год до этого я открыл счет в банке в Берлине на полмиллиона долларов, а в 95-м заработал уже миллион. Тогда это были космические деньги! А первые свои кровные заработал еще до института. Будучи профессиональным велосипедистом, однажды поехал вместе с командой в Ленинабад. Перед возвращением домой мы закупились в местном магазине шапками, куртками алясками и джинсами. Привез все это к себе в Ленинск-Кузнецкий и продал одноклассникам. Я взял деньги у матери и еще что-то собрал, работая летом на мебельной фабрике. Плюс у одного из соседей занял. В итоге вложенные в дело 400 рублей после продажи товара превратились в 1400. Чистая прибыль составила тысячу рублей! Для сравнения: мой отец, работая в шахте, получал 300 рублей в месяц. На эти деньги купил итальянский велосипед.

— Перед поступлением в Горный институт какие-то деньги имели?

— Как только вернулся из армии, продал тот итальянский велосипед, плюс что-то накопилось во время службы. Но, послушай, я ведь поехал поступать в Питер, а там столько соблазнов: развлечения, девки… Первого сентября приехал, привез 2000 рублей, а через месяц ничего не осталось…

— Как ваша жена относилась к вашей бизнес-карьере?

— Тогда, в начале 90-х, воздух был пропитан духом предпринимательства, все были бизнесменами. Сейчас я смотрю на молодежь...

Вот они сидят, зарабатывают свою копеечку. Но в основном все какие-то безвольные. Обленились! А мы в 90-е хотели что-то покупать, продавать, развивать. К тому же мы были бедными студентами, жили в общаге. Моему соседу Андрюхе из Кингисеппа мать привозила мешок картошки, вот мы ее и ели до стипендии. Когда ты жрешь постоянно одну жареную картошку и при этом тебе 22 года, тогда реально начинаешь думать, что бы такое замутить.

— С силовиками или криминалом проблем в 90-е не было?

— Нет, мой бизнес понятный, он построен на бренде, на удовлетворении потребителя и маркетинговом уникуме. Мутные истории начинаются там, где кончаются рыночные отношения и в процессы вмешивается государство — госконтракты, лицензии... Это сфера интересов приближенных к власти чиновников и правоохранителей, поскольку там есть необходимая для этого среда. А в чистой конкуренции что они смогут? Вот придите и возьмите мой банк, без меня он будет работать совершенно иначе! Но в крайнем случае, если что, мне есть кому позвонить. Я же в Питере прожил больше половины своей жизни!

С реальным криминалом тоже не сталкивался. Посмотрев на печальный опыт некоторых своих знакомых, я перестал держать кэш. Никогда не держал в руках больше 20 тысяч долларов, все провожу через счета. Это существенно снижает риски. Я до сих пор не понимаю людей, которые сейчас получают все в конвертах. Это же просто дикость!

Впрочем, стоит оговориться. В последний раз я держал 100 тысяч долларов в руках несколько лет назад, когда мой друг вернул мне долг. Да и то я пошел и сразу все сдал в кассу. У меня и в кошельке, может, тысяча рублей найдется, а все остальное на пластике.

— Кстати, почему, на ваш взгляд, наши бизнесмены предпочитают все хранить вне России?

— Раз на раз не приходится. Более того, не являясь апологетом нынешней власти, тем не менее считаю, что более надежного места для хранения денег, чем наша страна и Швейцария, просто нет. В Европу или Америку вообще не верю. Наши банки поддерживаются государством, нефть дорогая, сегодня мы очень безопасная страна.

— А верите, что наш бизнес начнет возвращать деньги на родину?

— Верю, к тому же я сам очень много своих денег держу в России. У меня есть знакомый из Питера, у него на Кипре застряли 10 миллионов евро, и он сейчас не знает, что делать. Наверняка в итоге в «Сбер» пойдет и откроет там счет.

— Вы сторонник принципа главного удара: то есть заниматься не всем понемножку, а вкладывать все силы в развитие какого-то одного дела. А тут выясняется, что уже и в интернет-проекты вкладываетесь, и с авиакомпанией всем голову заморочили. Концепция изменилась?

— То, о чем вы говорите, это не шаги в сторону, а движение в рамках того, чем я занимаюсь последние семь лет, — банковского дела. Я вообще не понимаю некоторых своих коллег, которые управляют одновременно несколькими разными бизнесами — сетью салонов, банком и так далее. Ума не приложу, где они находят время. Совсем недавно мы приобрели страховую компанию и сейчас будем развивать ее в рамках банковской структуры. А подразделение Tinkoff Digital при банке позволяет накапливать знания в области рекламных технологий для того же банка. Так что все развивается в рамках моего банковского бизнеса.

— И собственная авиакомпания тоже?

— Это была обычная провокационная реклама нашей пластиковой карты, один из вариантов маркетинга. Чувствую, что мы немного перебрали с тизером. Сначала написали Tinkoff Airlines, а потом заменили мою фамилию на All. Это карта, которая позволяет накапливать мили и использовать их при полетах всеми авиакомпаниями мира. Если бы мы просто запустили карточный продукт, он бы не привлек такого внимания. А поскольку мы использовали слово airlines — в России же новые авиакомпании практически не появляются, — это вызвало интерес. Я с ума не сошел и никаких авиакомпаний запускать не собираюсь. Это очень плохой бизнес.

— В таком случае о главном. Какие цели ставите, будучи основателем собственного банка?

— Вон в соседнем кабинете сидят парни из J.P. Morgan, а сейчас вот-вот начнется встреча с Morgan Stanley. Все вокруг нас ходят-бродят... А все потому, что мы построили компанию-разрушитель. И это не праздные слова. В мире только три компании смогли создать бизнес с возвратом на капитал свыше 40 процентов, да чтобы к тому же еще и расти такими же темпами в год. Фактически мы открыли новую нишу: не нужно ходить в банк, чтобы получить финансовые услуги, достаточно иметь Интернет. В этом году мы заработаем 200 миллионов долларов. Аналогичные публичные компании торгуются сейчас с коэффициентами 16—20 годовых прибылей, так что мы, по нашим субъективным подсчетам, стоим никак не меньше 4—5 миллиардов.

Мы в восходящем тренде. Если последние три года росли по 100 процентов, то в этом году собираемся подняться еще на 70. Потом будем расти процентов на 40 ближайшие 4—5 лет.

— Вы основали сеть магазинов «Техношок», вывели на рынок пельмени «Дарья», пивной бренд «Тинькофф» — все это вам удалось продать на пике популярности брендов. Но после вашего ухода эти бизнесы как-то заглохли. Если вы перестанете владеть банком «Тинькофф Кредитные Системы», не повторится ли та же история?

— Я не выйду из числа владельцев просто потому, что сейчас нет покупателя на мою долю. Это мой бизнес, я стратегический инвестор, и я должен с этим бизнесом жить. Конечно, я могу продать какой-то кусок, но весь банк невозможно, потому что рынки слияний и поглощений по разным причинам закрыты для России. Никто не хочет платить десятилетнюю прибыль вперед. У нас в стране краткосрочный тип мышления. Мы все продумываем максимум на пять лет, а раньше было и того хуже... Мне нравится создавать стоимость, мне нравится, что многие сотрудники работают со мной с самого начала. Мне нравится создавать продукты, которые любят люди.

В России, когда начинаешь говорить о создании качественного продукта, все думают, что это гон, политический стейтмент. Мне вообще политика и сами политики не нравятся как класс. Я повторюсь: мне нравится создавать продукты, которые нравятся людям. Конечно же, я на этом зарабатываю деньги. Огромные деньги. Но ведь я их поэтому и зарабатываю, что моими продуктами пользуются. У нас же какая модель бизнеса наиболее развита — втюхать что-нибудь и на этом наварить. Я же пропагандирую продажу хорошего продукта, как это делает Apple, — то есть с гигантской наценкой.

— Вы тут политику упомянули. Не тянет в верхние эшелоны?

— Абсолютно нет! Почему меня должно туда тянуть? Журналисты мне часто задают этот вопрос — на мой взгляд, глупый. А я понятия не имею, зачем мне идти в политику.

— Ради власти, например…

— Мне этого не надо, у меня нет комплексов. Я люблю деньги, они дают мне достаточно свободы. Мне не нужна мигалка на крыше. У меня наркотик в виде велогонки в Тоскане, а не мигания синим ведерком на встречной полосе.

— Вот вы говорите «втюхать». А почему у нас в бизнесе так развито стремление выехать за счет другого? Все друг друга норовят обмануть, подставить...

— Тут переплетается много факторов. Во-первых, российский бизнес — молодой, ему всего лишь 20 лет. Во-вторых, у нас в стране нет качественного бизнес-образования, никто предпринимателей не учит тому, что партнерам нужно не бороться друг с другом, а увеличивать сам пирог, чтобы потом при дележке получить более крупные куски. В-третьих, в нашем информационном пространстве доминирует все еще советское телевидение... Я вот недавно прочитал статью, в ней рассказывается фантастическая история становления американского брокера, который просто по воле случая помог припарковать машину трейдеру и в результате через несколько лет стал миллионером, построив брокерский бизнес. Но такая история возможна только в США, поскольку там есть культ зарабатывания денег, люди там мыслят другими категориями. А у нас все просто — наколоть… Да к тому же по телевизору только и твердят, что все предприниматели воруют. И показывают кадры с решеткой. Вопрос государственной политики — убедить обывателя, что не все предприниматели жулики.

— Тянет на национальную идею. Сколько, по-вашему, для этого потребуется времени?

— Раньше я называл сроки в 3—5—10 лет, сейчас стал старше и мудрее. Теперь считаю, что должно смениться поколение.

— Идею амнистии по экономическим статьям поддерживаете?

— Безусловно! В мире нет ни одной страны, в которой сидело бы столько бизнесменов, осужденных по экономическим статьям. Теперь, слава богу, стали прибегать к домашним арестам... Возьмите нашумевшее дело топ-менеджера Росбанка. Пусть он сто раз неправ, но назначить ему меру пресечения в виде домашнего ареста — вещь правильная. А где-нибудь еще — так вообще под залог бы отпустили. А у нас чуть что — сразу за решетку! Если человек не нанес физического вреда никому, зачем его прятать в камеру? Я периодически живу в Италии и, например, никогда не слышал, чтобы какой-то предприниматель там сел в тюрьму за экономические преступления. Все обсуждают дело Берлускони. Я разговаривал со знакомым итальянским адвокатом, и он меня заверил: «Олег, его не посадят, будет суд-пересуд. Он умрет, а его все судить будут...»

Так что за амнистию голосую двумя руками. К тому же за решеткой находится большой процент людей, которых подставили конкуренты в сговоре с правоохранительными органами. То есть без вины виноватые.

— Вы не изменили мнения о том, что детям не стоит оставлять наследство?

— Да, я действительно не собираюсь оставлять все детям. Я также не считаю, что деньги и активы нужно отдавать в какой-то благотворительный фонд, о чем публично заявляют некоторые олигархи. Вы должны понимать, что их компании — многие по крайней мере — это наши с вами компании. Это предприятия, которые построили наши деды, отцы, а они просто в нужный момент подсуетились.

Свои заработанные деньги я хочу потратить при жизни сам. К тому же у меня не такое состояние, как у Билла Гейтса или Владимира Потанина.

Понятно, что я готов купить своим детям дома, машины и помочь построить свой бизнес, инвестировать в их начинания. Но ни в коем случае не оставлять кэш. И я считаю, что любой здравый человек со мной согласится. Представьте, что вам 80 лет, у вас 20 миллионов долларов и двое детей, которые занимаются непонятно чем. Если вы просто передадите им наличные, ничем хорошим это не закончится.

— Олег, бросить все к чертям за эти 20 лет желания не возникало?

— У меня это желание возникает постоянно. Предприниматели ведь тоже люди, хочется порой уйти на покой. Возможно, это из-за накопившейся усталости. В такие моменты я беру велосипед и еду кататься. Вон недавно проехал пять этапов на «Джиро д'Италия» — и опять работать хочется!

Константин Полтев

Анкета

Имя Олег Тиньков.

Компания «Тинькофф Кредитные Системы».

Должность Председатель совета директоров.

Род бизнеса Розничный банк, кредитные и дебетовые карты, депозиты, страхование.

Возраст 45 лет.

Место рождения Ленинск-Кузнецкий, Кемеровская область.

Образование Маркетинг, Калифорнийский университет в Беркли, США.

Год и возраст вступления в бизнес 1992 год, в 25 лет.

Когда получили первый миллион В 1995 году, в то время я активно развивал сеть магазинов бытовой электроники «Техношок», свой первый крупный бизнес-проект.

Нынешнее состояние 700 миллионов долларов.

Цель в бизнесе Создавать продукты, которые нравятся людям.

Место жительства Москва.

Отношение к политике Индифферентное. Не тянет.

Россия > Финансы, банки > itogi.ru, 17 июня 2013 > № 859232 Олег Тиньков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter