Всего новостей: 2525915, выбрано 2 за 0.012 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ходорковский Михаил в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольСМИ, ИТвсе
Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330750 Михаил Ходорковский

Олигарх и лучший друг Запада. Как Михаил Ходорковский стал богатейшим человеком России

Павел Хлебников

Первый главный редактор Forbes

Статья Павла Хлебникова о владельце «Юкоса» и его пути к богатству была опубликована в американском Forbes 18 марта 2002 года

Не так давно Михаила Ходорковского F 172 раскритиковали на Западе, назвав его клановым капиталистом, который «кинул» своих зарубежных партнеров. Сейчас он — самый богатый человек в России и, как представляется, лучший друг Запада.

Если ваш бизнес получает определенную выгоду от дешевой энергии, отправьте благодарственное письмо российскому олигарху Михаилу Ходорковскому. Это может показаться странным — считать, что этот вкрадчиво говорящий 38-летний мужчина обладает всей полнотой власти над мировыми ценами на энергоносители. Даже если он и самый богатый человек России, глава второй по величине в стране нефтяной компании, чье состояние оценивается приблизительно в $3,7 млрд, его бизнес по-прежнему не дотягивает до масштаба мировых нефтяных компаний — Saudi Aramco, ExxonMobil и Royal Dutch/Shell.

Но Ходорковский находится в нужном месте и в нужное время. Россия, вторая в мире по величине страна-экспортер нефти и нефтепродуктов (после Саудовской Аравии), недавно подверглась сильному давлению со стороны ОПЕК, которая требовала сократить экспорт и повысить цены на нефть. Тридцать долларов за баррель нефти было бы гораздо лучшей ценой для российской экономики, чем пятнадцать, но российское правительство отказалось сделать хоть что-то кроме символического снижения экспорта.

Что стоит за этой политикой? Возможно, держать ОПЕК в страхе является одной из тех уступок, которые Владимир Путин сделал Джорджу Бушу, когда посетил американского президента в ноябре. Но российское правительство также отвечает на давление со стороны своих собственных нефтяных магнатов.

Именно здесь и вступает в игру Михаил Ходорковский. На его компанию «ЮКОС» приходится 17% объема добычи нефти в России и он оказывает значительное влияние в Кремле. Одна бывшая сотрудница до недавнего времени была министром топлива и энергетики; еще один бывший «кореш» Ходорковского в настоящее время является главой администрации Владимира Путина. Среди других российских нефтяников Ходорковский больше всех выступает против требований ОПЕК и старается как можно скорее увеличить объемы добычи нефти. Что он делает: «ЮКОС» расширил производство на 35% за последние два года до 1,2 млн баррелей в день. Ликвидировать некоторые скважины? Он не будет делать этого.

В то время как другие российские нефтяные гиганты, такие как «Лукойл», высказались в пользу сближения с ОПЕК, команда Ходорковского до сих пор занимает лидирующие позиции в Кремле. Ставки огромны — как для мировых цен на нефть, так и для мировой экономики.

Чтобы навестить Михаила Ходорковского, Вам нужно ехать час на запад от центра Москвы до Жуковки, элитного пригорода, который когда-то был пристанищем для членов Политбюро и советских генералов армии. Там Ходорковский и полдюжины его партнеров построили комплекс роскошных домов среди соснового леса. Дома построены со вкусом, и места красивые, но сам комплекс очень похож на тюремный лагерь. Он окружен высокими стенами с мощными фонарями, висящими через каждые 30 шагов. Охранники с автоматами патрулируют периметр. На массивных входных воротах с помощью зеркал проверяются внутренние механизмы транспортных средств посетителей на наличие в них бомб. Американцы стали беспокоиться о своей безопасности только с теракта 11 сентября. Российским же руководителям телохранители нужны с тех пор, как в страну пришел капитализм.

Скромный человек и безжалостный бизнесмен

Ходорковский — скромный человек. Самый старший из его четырех детей учится в швейцарской школе-интернате, но в остальных ситуациях Ходорковский, кажется, пытается избежать попадания в «богатые» ловушки других российских олигархов.

Разве у него нет виллы на Ривьере? «Моя жена и я не очень любим пляж», — отвечает он. «Прошлые зимние каникулы мы прекрасно провели в маленькой финской гостинице».

У Ходорковского непринужденная манера поведения и высокий голос, который часто трудно услышать, но внешность обманчива. Это цепкий и безжалостный бизнесмен.

«АМОКО» (Amoco), нефтяная компания, в настоящее время находящаяся в составе ВР, может это подтвердить. Еще несколько лет назад «АМОКО» возлагала большие надежды на Приобское месторождение в Западной Сибири. Около 3,5 млрд баррелей нефти находятся здесь под заброшенными болотами и арктическими лесами. Месторождение, которое «АМОКО» разрабатывала с дочерними компаниями «ЮКОСа», обещало стать фонтанирующей нефтяной скважиной. Но в 1998 году, в тот самый момент, когда крупномасштабное производство на Приобском нефтяном месторождении должно было начаться, «АМОКО» получила от ворот поворот; компания потеряла около $300 млн, потраченных на проект. Сегодня ВР отказывается говорить об этом деле. Вот версия Ходорковского по поводу произошедшего:

«Это было результатом их собственных колебаний», — говорит он. ««АМОКО» получила эксклюзивные права вести переговоры на Приобском месторождении и продолжала эти переговоры в течение пяти лет. В 1997 году [когда я получил полный контроль над «ЮКОСом»], я навел справки, а существует ли какой-либо документ, который обязывал бы нас для продолжать переговоры с «АМОКО». [Его не было]».

С «АМОКО» в качестве долевого партнера Ходорковский привлек к сотрудничеству другие западные компании на платной основе: компании, производящие оборудование для нефтяных скважин, как, например, Schlumberger и англо-норвежское предприятие Kvaerner, для того, чтобы освоить Приобское месторождение и возродить старые месторождения. Сейчас добыча на Приобском месторождении растет большими темпами, от 40 млн баррелей в прошлом году до, скорее всего, 90 млн в этом году.

Хотя подтвержденные запасы «ЮКОСа» (12 млрд баррелей в пересчете на нефть) и ставят его в лигу корпорации Chevrontexaco, его финансовые показатели являются весьма посредственными по западным меркам: по оценкам московской инвест-компании United Financial Group, в прошлом году «ЮКОС» заработал $3,7 млрд при доходах в $7,3 млрд. Хотя Ходорковский и имеет огромные международные амбиции. Он планирует покупать нефтеперерабатывающие заводы и топливозаправочные станции в Европе и занять лидирующую позицию в проекте трубопровода для перекачки Сибирской нефти в Китай стоимостью $1,7 млрд.

Ходорковский прошел долгий путь, начиная с его нищего советского детства. Он рос в тесной коммунальной квартире в Москве, разделяя со своими родителями две комнаты. При этом Ходорковский был образцом советской молодежи. Он был хорошим студентом, закончил Химико-технологический институт имени Менделеева, где был заместителем секретаря комитета ВЛКСМ.

Ему повезло начать свою карьеру в то время, когда Михаил Горбачев реформировал Советский Союз. Под эгидой Комсомола Ходорковский сначала ушел в бизнес. Вместе с полудюжиной партнеров он открыл частное кафе, пропагандировал новые технологии советским заводам, занимался импортом портативных компьютеров, даже продавал французский бренди.

К 1988 году, меньше чем через два года после того, как он начал свой торговый бизнес, Ходорковский имел доход 80 млн рублей в год ($130 млн по официальному курсу, $10 млн по курсу черного рынка). Это сделало Ходорковского одним из самых успешных представителей новой породы в России — махинаторов. Был ли это результат хороших контактов с политической элитой? По мнению Ходорковского, нет.

Когда от собственных торговых операций денег стало хоть отбавляй, Ходорковский с партнерами создали банк «Менатеп». Будучи одним из первых частных банков в России, «Менатеп» расширялся с головокружительной скоростью, не только благодаря финансированию за счет прибыльных торговых операций Ходорковского, но также и благодаря обороту государственных денежных средств, например средств, выделенных для пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС. К 1990 году, за год до падения коммунизма, «Менатеп» осуществлял офшорные операции. Первого клиента, и позже акционера частного банка в Женеве звали Риггс Вальмет.

В то время российские частные банки широко подозревались в отмывании миллиардов долларов, принадлежащих Коммунистической партии в пользу анонимных офшорных счетов. По мнению Ходорковского, его банк не был причастен к этим махинациям. «Наш банк подвергся тщательной проверке на этот счет» — говорит он. «И я могу сказать, что, по крайней мере, в нашем банке не было найдено таких средств».

Банк «Менатеп»

После того, как коммунизм пал, и к власти пришел Борис Ельцин, доходы «Менатепа» продолжали расти. Банк был уполномочен распоряжаться денежными средствами Министерства финансов, Государственной налоговой службы, правительства Москвы и монополией на экспорт российского оружия. Между тем, торговые операции Ходорковского начали переходить на уровень международных перевозок товаров. Были проведены сделки с Марком Ричем (Marc Rich), помилованным беглецом, а также крупная сделка «нефть-сахар» с Кубой.

Но именно с приобретением «ЮКОСа» Ходорковский добился успеха. Его шанс пришел в залоговых аукционах в 1995 году, когда правительство избавилось от своих контрольных пакетов акций в крупнейших российских нефтяных и металлургических компаниях в пользу группы связанных друг с другом финансовых компаний.

Банк Ходорковского «Менатеп» стал ответственным за обработку заявки в аукционе «ЮКОСа». Победителем оказалась компания, контролируемая Ходорковским и его партнерами. Конкурирующее предложение от трех крупных российских банков, которые предлагали больше денег, чем предприятие Ходорковского, было дисквалифицировано по техническим причинам.

Сделка на $350 миллионов, которые Ходорковский и его партнеры заплатили за контроль над 78% акций «ЮКОСа», оказалась вполне выгодной. Она предполагала стоимость для всей компании в $450 млн. При этом меньше чем через два года, когда акциями «ЮКОСа» начали торговать, рыночная капитализация нефтяной компании составила $9 млрд. Сегодня рыночная капитализация приближается к отметке в $15 млрд.

«В те времена в России все занимались первичным накоплением капитала», — Ходорковский напоминает об анархических ельцинских годах. «Даже если и существовали законы, они не очень тщательно соблюдались. Поэтому если вы вели себя слишком «на западный манер», вас просто могли растерзать и забыть».

Следующее серьёзное испытание для Ходорковского случилось в августе 1998 года. Едва он закончил укреплять свой контроля над «ЮКОСом» и «кинул» «АМОКО», как вся российская финансовая система рухнула. Разграбленная клановыми капиталистами, Россия стала банкротом. Правительство девальвировало рубль и объявило дефолт. Самые крупные частные банки в России, в том числе и Банк «Менатеп-Москва», разорились.

Ходорковский и его партнеры спасали из руин все, что могли, переводя свои законные счета в дочерний банк «Менатеп-Санкт-Петербург». Но они по-прежнему задавались вопросом о том, что делать с их разгневанными кредиторами. Главным среди них была группа иностранных банков, которая предоставила «Менатеп» займ в размере $266 млн, обеспеченный 33% акциями ЮКОСа.

Группа Ходорковского призвала зарубежные банки к принятию трехлетнего плана погашения, обеспеченного экспортом нефти, а не акциями «ЮКОСа». Но два крупнейших кредитора, Daiwa Bank и West Merchant Bank (дочерняя компания Westdeutsche Landesbank), отказались. Они оформили право собственности на предмет залога (что составляет 29% акций «ЮКОСа»), но дали понять, что они в первую очередь заинтересованы в получении своих денег обратно. После сорванных переговоров между банками и людьми Ходорковского летом 1999 года, Daiwa и West Merchant сбросили свои акции ЮКОСа на рынок. Хотя цена продажи не была обнародована, предполагается, что этим банкам удалось вернуть только половину стоимости выданных кредитов.

На первый взгляд, это решение казалось безумным. К чему спешка? Если бы эти два банка подождали несколько месяцев, пока паника на фондовом рынке не утихнет, они могли бы получить солидную прибыль от продажи акций ЮКОСа. Что же напугало их и заставило продавать?

В то же время, когда в лагере Ходорковского проходили переговоры по поводу условий реструктуризации кредитов с банками West Merchant и Daiwa, было объявлено об ожидающемся в скором времени выпуске акций в «ЮКОСе» и его дочерних компаниях, которое бы понизило долю акций Daiwa и West Merchant (которая составляла 29%) до ничтожного уровня.

«Это был обычный оборонительный маневр», — говорит Платон Лебедев, директор группы «Менатеп», холдинговой компании, представляющей Ходорковского и его шесть партнеров. «Мы должны спасти «ЮКОС», так что нам предстояло провести эмиссию акций, чтобы привлечь больше акционерного капитала. Если банки хотели владеть акциями «ЮКОСа», они должны были бы действовать как акционеры и согласиться с выпуском акций».

Между тем, «ЮКОС» продавал некоторые из своих главных нефтедобывающих активов непонятным субъектам в офшорах. «ЮКОСу», казалось, грозила опасность стать фирмой-однодневкой. Неудивительно, что Daiwa и West Merchant сложили руки. Ходорковский и его партнеры выкупили большую часть акций себе. Предложения акций были отменены, и все активы, которые были переведены в офшоры, были возвращены «ЮКОСу» в Россию.

Трудно сказать, действительно ли «ЮКОС» полностью наладил свои отношения с иностранными банками; он не имеет рейтинга кредитоспособности.

Сегодня Россия стоит на пороге новой эры. Владимир Путин возглавляет Кремль. Российское уродство, которое даже либеральные политики называют «бандитский капитализм», уступает место более цивилизованному рынку. Финансовая анархия поддается этике реинвестирования в бизнес. И среди старых добрых олигархов, Михаил Ходорковский находится на ведущих позициях.

«К настоящему моменту мы понимаем, как делается бизнес на Западе», — говорит он. «Как акционер, я зарабатываю деньги на дивидендах и росте рыночной капитализации моей компании».

Дом олигарха

«ЮКОС» опубликовал данные финансовой отчетности за три года, соответствующие стандартам общепринятых принципов бухгалтерского учета США, выпустил американскую депозитарную расписку и в настоящее время платит серьезные дивиденды (конечная 12-месячная доходность в 2,8% на американскую депозитарную расписку в $98). В составе совета директоров есть пять иностранцев, финансовым директором является американец. Акции «ЮКОСа» выросли в цене более чем в десять раз за последние два года, хотя, это может быть скорее результатом небольшого свободного обращения (от 15% до 20% акций в обращении) чем результатом операционной деятельности.

«Раньше мы все были сосредоточены только на денежных доходах нашего бизнеса, поскольку никто не верил, что такая ситуация продлится долго», — говорит Ходорковский. «Теперь, когда все стабилизируется, люди больше заинтересованы в увеличении стоимости своего имущества».

Да, многое изменилось в России. «Как? Ну, например, я недавно купил мой первый дом», — говорит самый богатый человек России, указывая на огороженную территорию в Жуковке. «Просто я чувствую себя более комфортно в России в эти дни».

Снаружи охранники с пулеметами по-прежнему пристально следят за незваными гостями.

Перевод Екатерины Курило

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330750 Михаил Ходорковский


Великобритания. Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 ноября 2012 > № 694057 Михаил Ходорковский

Михаил Ходорковский о продаже ТНК-ВР: «Деньги не пахнут. Не правда ли, мистер Дадли?»

Валерий Игуменов Роман Баданин 

Бывший владелец ЮКОСа в эксклюзивном интервью Forbes: о сделке «Роснефти» и ТНК-BP, Михаиле Фридмане, Роберте Дадли и России, которую строит Владимир Путин

— На покупку «Роснефтью» ТНК-BP можно смотреть как на очередной этап легализации активов бывшего ЮКОСа? Как вам кажется, теперь о ваших претензиях или возможных претензиях со стороны бывших миноритариев ЮКОСа можно забыть навсегда? Или все-таки возможны какие-то действия и попытки оспорить, отсудить это имущество? Вы будете этим заниматься, если у Вас будет такая возможность?

— Несомненно, в сделке «Роснефти» с ТНК-ВР есть серьезный аспект легализации активов, незаконно изъятых у ЮКОСа. Мне трудно судить, насколько такая попытка юридически оправданна. Тем не менее очевидно: нынешний режим никогда не признает свою ошибку в подобном политически болезненном вопросе, а миноритарии никогда не смирятся с многомиллиардными потерями, у которых не было коммерческих оснований. То есть окончательный разговор, видимо, еще впереди.

Я же отказался от своих акций еще в 2004 году, надеясь тем самым дать компании шанс на спасение. Так что для меня вопрос закрыт.

— Акционерам AAR (консорциума российских совладельцев ТНК-BP) «Роснефть» заплатит $28 млрд за их долю в ТНК-BP, вашу компанию те же люди получили фактически бесплатно. Почему такая разница, из-за чего она? Михаил Фридман и его компаньоны никогда не были замечены в подчеркнутой лояльности к власти, почему с ними обошлись совсем иначе, чем с вами? Времена изменились или важны какие-то другие обстоятельства?

— Возможно, мой пример оказался в чем-то убедительным не только для предпринимателей, но и для власти. Хотя мне кажется, что причины «удивительной щедрости» более многомерны, как и взаимоотношения с властью Михаила Фридмана и его компаньонов. Однако, я не помню, чтобы Фридман и его партнеры когда-либо были замечены в политической нелояльности.

— Можно ли сравнить эту сделку с продажей в 2005 году Романом Абрамовичем «Сибнефти» «Газпрому»: там тоже фигурировала очень значительная сумма — $13,1 млрд — и все было сделано быстро и бесконфликтно?

— Сделки прошли в интересах двух разных, соперничающих группировок кремлевской бюрократии. Знаю, что люди, готовившие решение о покупке «Сибнефти», отказались от активов ЮКОСа, не желая быть замешанными в грязной игре. Нынешнего покупателя ТНК-ВР это не остановило. Он вообще считает псевдолегальное насилие нормальным методом решения своих задач. В связи с чем хочется пожелать г-ну Дадли (Роберт Дадли, главный исполнительный директор ВР. — Forbes) удачи. Она ему потребуется.

— Есть ощущение, что если бы вы в свое время не пошли на открытый конфликт с властью, то могли бы совершить не менее выгодную сделку: продать компанию дорого, получить возможность инвестировать деньги куда угодно и заниматься чем угодно, в том числе, например, финансировать оппозицию, оставаясь на свободе и в безопасности. А так получается, что вы проиграли, подставили под удар себя и своих сотрудников, потеряли компанию, а взамен не приобрели ничего. Не жалеете ли вы о том, что в свое время повели себя именно так? И можно было тогда сделать все по-другому?

— Пусть это звучит банально, но история не знает сослагательного наклонения. Мне хочется, чтобы Россия стала современным, демократическим, европейским государством. Я выбрал свой путь и иду по нему уже более 9 лет. Сожалею о том, что из-за моего конфликта с властями пострадали сотрудники ЮКОСа. Насколько это было возможно в минувшие годы, я старался им помогать. В отличие от большинства моих коллег, я и мои партнеры принимали непосредственное участие в борьбе за новую Россию и в 1991-м, и в 1993-м, и в 1996-м. «Новые правила», зафиксировавшие бюрократическо-авторитарный реванш, для нас оказались бы неприемлемыми. Впрочем, если бы я тогда понял масштабы будущей «реакции», то, вероятно, смог бы ограничить конфликт собственной персоной. Увы, недооценил. Да и вообще, интрига не моя сильная сторона. Вопрос же о балансе «потерь и приобретений» более сложный. Теперь я знаю: если во что-то по-настоящему веришь, платишь не деньгами, а жизнью. Мне и так слишком долго везло.

— В последнее время складывается ощущение, что влиятельнейшие бизнесмены 1990-х годов постепенно отходят от дел, продают бизнес, отходят подальше от эпицентра разнообразных событий, и их место постепенно занимают другие люди, из 2000-х. По-вашему, они просто устали, решили готовиться к условной «пенсии», им просто не интересно больше заниматься бизнесом в России или же они вынуждены уступать жизненное пространство?

— Сейчас в нашей стране крупный бизнес несет своим владельцам слишком много рисков и унижений, если они не относятся к ближнему путинскому кругу. В какой-то момент любой человек задает себе вопрос: мне это надо ради лишних (в прямом смысле лишних) денег?

— Какими будут последствия преобразования «Роснефти» в компанию с годовой добычей в 200 млн т для остальных участников рынка? Похоже, что в России появится второй «Газпром», который с тех же позиций будет диктовать свою волю остальным?

— Необходимо понимать, что Игорь Сечин обосновывал свое мероприятие геостратегическими интересами. Таким образом, мы имеем дело не просто с созданием крупной нефтяной компании, а с идеей госкапитализма и инструментом «энергетической сверхдержавы».

— Какими могут быть дальнейшие действия «Роснефти»? Что делать другим игрокам на рынке? И как поступили бы вы, будь вы сейчас владельцем нефтяной компании в России: постарались бы удержать компанию независимой или согласились бы на сотрудничество или поглощение «Роснефтью»?

— Остальные участники российского нефтяного (а возможно, и всего энергетического) рынка будут вынуждены либо «встраиваться» в качестве «полезного элемента» политики «энергетической сверхдержавы», либо уходить. Вопрос лишь в том, как скоро неэффективность подобной модели станет критичной для страны. Здесь многое зависит от мировых цен: при $140 за баррель речь может идти и о 10 годах, а при $80 — о двух-трех. Тему возможных политических изменений оставляю за пределами рассмотрения. Если придерживаться западных бизнес-моделей, декларируемых в последние два-три десятилетия, (независимым игрокам. — Forbes) пора уходить, и давно. Если допустить более «гибкий взгляд» на вопросы коррупции, экологии, прав человека и т. п., то почему бы и не «поиграть»? Со времен Римской империи говорят: «Деньги не пахнут». Остальное – глупости для идеалистов. Не правда ли, мистер Дадли?

— Сейчас очень многие люди обсуждают сценарий дальнейшего развития событий в нефтяной отрасли и в экономике в целом. Приходится гадать, потому что никто не может влезть внутрь головы Путина, где, судя по всему, и существует этот настоящий сценарий…

— Полагаю, сценарий Путина — госкапитализм. Он, возможно, сам до конца не осознает конечную точку своего маршрута, но совокупность шагов, которые одобряются им, ведут туда. Они следствие комбинации советской ментальности и привычек сотрудника спецслужбы, плюс обычные для человека в его возрасте трудности с восприятием нового… Госкапитализм для России — это господство госмонополий, а значит, неизбежный постоянный рост тарифов. Это примитивизация экономики из-за невозможности развития бизнеса вне небольшого числа отраслей, поддерживаемых государством. Это возвращение к идеям «индустриальных гигантов» и «мегапроектов» в промышленности. Как результат, низкие темпы роста, отставание в области инфраструктуры, науки, социальной сферы от Китая и других быстро развивающихся стран, а не только от Запада, неизбежное увеличение напряжения внутри общества.

— Ваш прогноз: куда мы придем лет через 5-6, если продолжим идти тем же курсом? Какая экономика и какая страна нас ожидает?

— За 5-6 лет ничего особенного не произойдет. Построим несколько десятков слегка устаревших производств, потеряем еще ряд сохранившихся научных школ, восстановим 10-15 линий военной техники для массовых армий и т. д. Недаром многие говорят об избыточности высшего образования. Что-то среднее между Аргентиной 1970-х и нынешней Венесуэлой с Китаем вместо США в качестве основного покупателя сырья. Печально, но пока жить можно.

— Популярны негативные сценарии, но видите ли вы какой-то позитивный сценарий на эти следующие 6 лет? Если да, то какой он, где и каким может быть этот позитив, при каких условиях?

— Вся система госуправления настроена Путиным «под себя» ради удержания позиции «верховного арбитра» и «чудотворца». Без него эта система не работает. С ним — работает в пределах его личностных ограничений, о которых я сказал ранее. Позитивный сценарий возможен лишь в случае постепенного отхода Путина от власти путем восстановления реальных госинститутов (полномочного парламента, независимого суда, финансово самостоятельного местного самоуправления) и конкуренции, как «мотора» изменений, диалога с обществом. Тогда возможно резко оживить предпринимательскую активность на местном уровне, ограничить алчность бюрократии и снять созданные ею препоны, стимулировать развитие 5-10 городов-миллионников с университетскими центрами (такой проект был, но тихо «слился»), привлечь прямые иностранные инвестиции вместе с «носителями» знаний и технологий, обновить транспортную и коммунальную инфраструктуры. Не опасаясь, что «все разворуют», бросить в подобные проекты накопленные резервы (если они еще будут) или займы развития. За 10-15 лет вполне возможно достичь уровня социально-коммунальной обустроенности и производительности труда, близкого к канадскому, для 8-10 «центров роста» (300-400-километровые по площади агломерации), где будет проживать больше половины населения нашей страны. Остальной России, особенно национальным республикам, можно оставить возможность более медленного, постепенного развития. За 5-6 лет президент может задать вектор модернизации и создать институты, обеспечивающие ее поддержку. Но при этом ему придется резко снизить личный ресурс популярности, дать дорогу тем, кто придет на смену, и взять на себя ответственность за неизбежное недовольство консервативных кругов. Но Путин, как мне представляется, будет бесконечно продолжать искать «Ганди» для диалога. Тем более «агрессивно-послушное большинство» тоже ждет Ганди для вручения ему своей судьбы. Беда еще и в том, что даже явись сейчас «Ганди», его признают экстремистом и обольют дерьмом в «Анатомии…18». После чего Путин скажет, что «не того Ганди он имел в виду». Впрочем, чудеса случаются, только для этого надо очень любить свою страну и верить в свой народ.

Великобритания. Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 ноября 2012 > № 694057 Михаил Ходорковский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter