Всего новостей: 2525915, выбрано 3 за 0.088 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Вьюгин Олег в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460328 Олег Вьюгин

Национализация рисков. Госбанки станут олицетворять банковскую систему страны

Олег Вьюгин

Член совета директоров Бинбанка

Кредитовать корпоративный сектор будут госбанки, при этом кредиты достанутся экспортерам и крупным государственным компаниям, а также негосударственным, получающим устойчивые государственные заказы и субсидии

Банковскую систему принято считать ответственной за обеспечение экономического роста финансовыми ресурсами. Рассуждение широко распространенное, но не соответствующее реальному положению дел в отечественной экономике, да и не только в отечественной. Статистика такова, что наши банки в инвестиционном процессе реального сектора решающей роли не играют. Доля кредитов банков в общем объеме инвестиций отечественных компаний до сих пор не превышала 10–15%.

Другими словами, источником инвестиционного роста экономики страны были и оставались финансовые ресурсы самих компаний нефинансового сектора плюс средства, привлеченные ими на международных и местных рынках капиталов или на худой конец из государственного бюджета. Последние два десятилетия именно наличие у предприятий достаточной для обеспечения инвестиций собственной прибыли, а также доступ к прямым и портфельным иностранным инвестициям играли решающую роль в поддержке роста экономики страны.

Позитивное же воздействие коммерческих банков на экономический рост осуществляется в нашей стране в основном по каналу кредитной поддержки оборотного капитала компаний, кредитования потребительского спроса, ипотечного кредитования и непосредственно кредитования самого процесса жилищного и коммерческого строительства. Кроме того, банки обеспечивают потребность предприятий реального сектора в осуществлении платежей и расчетов, из года в год снижая издержки для клиентов и создавая более удобный сервис. И это хорошая новость.

Плохая же новость в том, что все финансовые средства граждан и предприятий находятся на банковских счетах, и, если с банками возникнет проблема, она станет проблемой для держателей счетов, а затем и для всей экономики. Именно поэтому власти любой страны трепетно относятся к поддержанию устойчивости банковской системы и, если все-таки проблемы случаются, тратят немалые деньги на рекапитализацию банков. Надо понимать, что во всем мире, и в России тоже, власти, спасая банки, спасают не их акционеров, а деньги граждан и предприятий, которые могут вслед за банками стать банкротами, оставив без средств к существованию своих работников.

В отечественной финансовой системе необходимость в санации крупных банков исторически назревала и стала очевидной после 10 лет крайне слабого, периодически кризисного развития экономики и сжатия доли рынка негосударственных банков. Десятилетняя стагнация и пара кризисов, которые сделали бенефициарами банковского бизнеса государственные банки, не прошли бесследно для частных банков.

Большинство коммерческих банков негосударственного сектора под давлением накопленных проблем и в отсутствие перспектив как-то их решить за счет роста бизнеса уже ушли или уйдут с рынка.

Ближайшие перспективы возобновления динамичного экономического роста пока туманны. В стране просто нет достаточных ресурсов — финансовых, технологических, профессиональных. Притом что значительная часть располагаемых финансовых и трудовых ресурсов отвлекается на непроизводительные цели. Третий квартал 2017 года показал рекордные цифры банкротства компаний нефинансового сектора, что свидетельствует о том, что если банк не имеет дело с крупными компаниями сырьевого сектора или крупными компаниями первого передела — экспортерами, то корпоративное кредитование остальных компаний остается для него очень рискованным, если не сказать токсичным. Поскольку кредитование гигантов сырьевого сектора — привилегия крупных государственных банков, то что остается другим?

Поэтому частные банки идут в сектор розничного кредитования, наращивая кредитование потребления, выдают в ускоренном темпе ипотечные кредиты и кредиты малому бизнесу. Поскольку этот бизнес генерирует портфели из относительно небольших выдач однородных кредитов (в сравнении с корпоративными займами), здесь лучше работают современные формализованные системы оценки рисков. Это действительно так, только надо отдавать себе отчет в том, что эти заемщики тоже чувствительны к общему состоянию экономики. Банкротство компании нефинансового сектора вследствие неблагополучной экономической ситуации часто означает потерю рабочих мест для занятых в ней людей. Банк и ответственный заемщик — физическое лицо полагаются на собственные оценки перспектив личного дохода в будущем, понимая, что кредит сегодня — это вычет из доходов завтра. Получается, что банк должен взять этот риск непредсказуемости.

Другими словами, от общеэкономических рисков не уйти, хотя можно искать ниши с более контролируемыми рисками. В связи с этим хочется привести несколько примеров того, как некоторые банки пытались лучше контролировать эти риски. Очень маленький филиал одного банка в регионе процветал, потому что сумел уговорить кредитоваться в нем сотрудников судебного департамента арбитражного суда и некоторых сотрудников небедных бюджетных учреждений. А другой хорошо известный сегодня банк когда-то сделал ставку на выдачу небольших ссуд пенсионерам — вот уж у кого есть хоть скромные, но предсказуемые доходы.

Сегодня ближайшее будущее роли банков в экономике страны как никогда предсказуемо. Кредитовать корпоративный сектор будут государственные банки, они довольно быстро станут олицетворять банковскую систему страны. При этом кредиты достанутся экспортерам и крупным государственным компаниям, а также негосударственным, получающим устойчивые государственные заказы и субсидии. В розничном секторе, включая предприятия малого бизнеса, возможности для деятельности негосударственных банков сохранятся, поиск ниш продолжится. Кроме того, у таких банков больше гибкости во внедрении современных некапиталоемких финансовых технологий, с помощью которых можно экономить на затратах и завоевывать клиентов качеством и удобством сервисов. Технологичность бизнеса позволит им развивать транзакционный безрисковый бизнес опережающими темпами.

Вопрос в другом: будет ли вообще у акционеров интерес к развитию? Особенно когда законодатели обсуждают возможность отмены ограниченной ответственности акционеров банков за его финансовое состояние.

Понятно, что если фундаментальное положение об ограниченной ответственности частного коммерческого института будет подвергнуто правовому отрицанию, то заниматься банковским делом в России уж точно будут только госбанки.

Таким образом, нынешняя зачистка вместе с упомянутыми правовыми инициативами сформирует в стране единый государственный банковский сектор. Он и будет ответственным за финансирование инвестиций прежде всего государственных компаний.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460328 Олег Вьюгин


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 марта 2017 > № 2111619 Олег Вьюгин

Маленький секрет большого банка. Что мешает ЦБ снизить ставку?

Олег Вьюгин

Член совета директоров Бинбанка

Банкам есть смысл зарабатывать, привлекая вклады от населения по ставке 7,5% и размещая их на депозитах в ЦБ по ставке 10,5%, а не на кредитовании. Почему же ЦБ это допускает?

Самым большим по размеру баланса в нашей стране является Центральный банк. Баланс этого особого банка-регулятора примерно на 25% превышает баланс Сбербанка — следующего по размеру активов, но уже коммерческого банка. Роль этих двух банков в кредитно-финансовой системе страны является ключевой. Первый определяет стоимость денег в финансовой системе, второй, исходя из этих параметров, — минимальную стоимость кредита для компаний нефинансового сектора экономики. Все остальные банки, если они не хотят терять качественных заемщиков, так или иначе следуют за ставками Сбербанка.

Механизм определения стоимости кредита построен на операциях Центробанка с коммерческими банками. В ситуации, когда ликвидности недостаточно, ЦБ рефинансирует банки по базовой ставке плюс небольшая маржа и, наоборот, в случае избытка ликвидности предлагает разместить на его балансе свободные средства банков на тех же условиях. Если, например, банкам ликвидности не хватает и они заимствуют у ЦБ по ставке 10–11%, то понятно, что рыночный коммерческий кредит не может быть выдан по ставке ниже этого уровня. Если же ликвидности много и ЦБ предлагает разместить ее на своем балансе под ставку 10–11%, то банки не станут принимать коммерческий кредитный риск по ставкам ниже этого уровня. Кроме того, банки, формируя свою пассивную базу, принимают во внимание и текущий уровень инфляции. Несмотря на то что ЦБ на протяжении девяти месяцев прошлого года не снижал базовую ставку, коммерческие банки, в первую очередь Сбербанк, снижали ставки по депозитам, следуя тренду инфляции. А вот ставка по кредитам снижалась медленнее и, похоже, «легла на дно». Причина в том, что ЦБ готов принимать средства от коммерческих банков по ставке 10,5%, которая в последнее время уже превышает ставку по депозитам у банков (в среднем около 7,5%). Получается, для банков есть смысл зарабатывать на безрисковой марже, привлекая вклады от населения по ставке 7,5% и размещая их на депозитах в ЦБ по ставке 10,5% (разница три процента и есть доход банка), а не на кредитовании.

Почему же ЦБ это допускает? Понятно, что таким образом он способствует сдерживанию кредитования банками предприятий нефинансового сектора. Сегодня на кредитовании предприятий заработать безрисковую маржу 3% сложно, а на депозитных операциях с ЦБ — можно.

Комментируя свои решения по сохранению ставки на уровне 10%, Центральный банк ссылается на сохраняющиеся инфляционные риски и напоминает, что задача снизить и закрепить уровень инфляции на уровне 4% пока еще не выполнена. Верно, но где же находится источник этих рисков? В бюджетной политике. Дело в том, что Минфин России финансирует дефицит бюджета за счет использования средств Резервного фонда и доходов от приватизации. Однако и тот и другой источник в силу того, как это финансирование осуществляется, носят эмиссионный характер.

По правилам накопления и использования Резервного фонда, который управляется Центробанком и накапливается в иностранных валютах, Минфин России должен получать из этого фонда ранее накопленную иностранную валюту, продавать ее за рубли на валютном рынке и затем использовать полученные рубли для финансирования обязательств бюджета. Однако в реальности Минфин получает от Центробанка не иностранную валюту, а рубли. При этом соответствующий эквивалент иностранной валюты по курсу ЦБ продать монетарные власти забывают. Получается, что бюджетный дефицит финансируется необеспеченной эмиссией. Именно это и мешает совету директоров ЦБ принять решение о снижении базовой ставки — и так достаточно денег поступает в финансовую систему, причем по нулевой ставке.

С финансированием бюджета за счет доходов от приватизации ситуация похожая. Дело в том, что существенная часть этих доходов тоже сформирована эмиссионным способом. Под выкуп акций «Роснефти» консорциум банков предоставил кредит на €10,5 млрд. Эта валюта, скорее всего, не была продана на валютном рынке, а рубли для бюджета, по-видимому, привлекли под операции репо с биржевыми облигациями этой компании с ЦБ. Задолженность банков по операциям репо выросла более чем на 500 млрд рублей как раз в период, когда «Роснефтегаз» перевел в бюджет средства за приватизированный пакет акций «Роснефти». Поскольку этот источник финансирования носит характер долга на некоторый срок и валюту все-таки придется продать, то его нельзя считать чисто эмиссионным, но временное давление на инфляцию он все же может оказывать.

Теперь посмотрим, что было бы, если бы иностранная валюта, которая взята из Резервного фонда под доходы от приватизации, продавалась бы на рынке. Речь идет примерно о $30 млрд из Резервного фонда и примерно о $11 млрд доходов от приватизации в расчете на 2016 год. Если бы эти средства были проданы на валютном рынке, то проблемы излишней рублевой ликвидности в финансовой системе не существовало бы и ЦБ в течение 2016 года мог бы спокойно снижать базовую ставку без опасений разрушить тренд снижения инфляции. Тогда и банки более активно снижали бы кредитные ставки и расширяли кредит экономике. Второе следствие — более существенное укрепление рубля по сравнению с фактическим. Здесь эффект двоякий. С одной стороны, более крепкий рубль снизил бы уровень защиты компаний работающих на внутренний рынок отраслей от внешней конкуренции, что потребовало бы от них инвестиций в повышение производительности. С другой стороны, финансовые возможности импорта современного технологического оборудования для предприятий расширились бы, что в конечном счете позитивно повлияло бы на рост производительности труда. В целом можно признать, что, скорее всего, такой вариант политики помог бы достичь лучших экономических показателей, чем мы имеем сегодня.

Можно только догадываться о причинах, которые воспрепятствовали монетарным властям поступить так, как было описано выше. По-видимому, это, во-первых, продиктованное соображениями протекционизма желание максимально долго сохранять рубль слабым. Во-вторых, это стремление сохранить размер золотовалютных резервов страны на психологически комфортном для властей уровне.

Как знать, возможно, в будущем баланс целей и желаний изменится, и мы увидим другие процентные ставки, другой курс рубля и показатели экономического роста, которых не ожидали. А у монетарных властей одним «секретом» станет меньше.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 марта 2017 > № 2111619 Олег Вьюгин


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 7 апреля 2016 > № 1714634 Олег Вьюгин

Олег Вьюгин: «Происходит не расходование средств резервного фонда, а прямая эмиссия денег»

Елена Гостева, обозреватель Банкир.Ру

О том, как будет выглядеть российская банковская система через 10 лет, не знает никто, кроме разве что зампреда Центробанка Алексея Симановского. Остальным же банкирам будущее нашего финансового рынка неведомо. Об этом заявил, выступая 7 апреля 2016 года на XXVII съезде Ассоциации российских банков (АРБ), председатель наблюдательного совета МДМ-банка Олег Вьюгин.

Он напомнил всем ситуацию на банковском рынке десятилетней давности, когда экономика росла, и, фактически, места на рынке хватало всем. Даже не самые лучшие банки на российском рынке покупались с коэффициентом 3 к капиталу. «Сейчас такие сделки воспринимаются как фантастика»,— вздохнул Вьюгин.

Олег Вьюгин подчеркнул, что сейчас на рынке происходит даже не расходование средств резервного фонда Центробанком, а прямая эмиссия денег, пусть пока в небольшом объеме, так как ЦБ не продал на рынке валюты на ту сумму рублей, которые уже «влиты» в рынок. «Я надеюсь, что ЦБ все же не допустит на нашем рынке отрицательных ставок, но и исключить такое развитие ситуации я не могу»,— сообщил банкир.

Без вмешательства регулирующих органов в работу финансовых компаний, которые осуществляют транзакционные услуги и действие платформ по кредитованию «от человека к человеку», банкам уготовано печальное будущее. Банки все же не только кредитуют экономику, но и осуществляют контроль за отмыванием доходов, полученных преступным путем, напомнил Олег Вьюгин.

Банк — это дорогое удовольствие, и конкуренции с «дешевыми учреждениями» они не выдержат. Но знание отраслей и потребностей клиентов — юридических лиц, ручной труд сотрудников банка не нельзя заменить никакой Big Data, уверен Вьюгин.

Поэтому на первый план у банкиров выходит вопрос об отношении властей — и не только ЦБ — к банковскому сектору. По сути, для кредитования нашей экономики хватит и государственных банков, но сужение банковского рынка только до госсектора на корню убьет конкуренцию на финансовом рынке. Второй вопрос: будет ли ЦБ следить за теми рисками, которые будут формироваться на платформах по кредитованию? Ведь не имеет значения, в каком секторе финансового рынка сформированы риски. Если люди будут терять на этих платформах средства, то это будут дела посерьезнее, чем дела финансовых пирамид начала 90-х годов прошлого века, считает Олег Вьюгин.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 7 апреля 2016 > № 1714634 Олег Вьюгин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter