Всего новостей: 2228220, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Данилюк Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 4 мая 2017 > № 2162366 Александр Данилюк

Глава Минфина: Разместить еврооблигации под 9% мы можем уже сейчас, но не хотим

Эксклюзивное интервью министра финансов Александра Данилюка агентству "Интерфакс-Украина" (II часть)

Вопрос: Теперь к пенсионной реформе. МВФ, насколько мы знаем, категорически против введения второго - обязательного накопительного - уровня этой системы в Украине в обозримом будущем. Тогда как участники финансового рынка говорят, что без этого второго уровня больших перспектив у этого рынка нет, и приводят пример Польши.

Ответ: Тут, как в анекдоте, оба правы. Финансовый рынок у нас пытаются отстроить с обретения страной независимости, но его, к сожалению, пока у нас нет. У моих коллег, которые пришли пару лет назад в Национальную комиссию по ценным бумагам и фондовому рынку, была мечта отстроить фондовый рынок, но оказалось, что строить почти не из чего. Поэтому, я понимаю их позицию о необходимости второго и третьего уровней пенсионной системы и поддержал бы их при других условиях. Но нужно смотреть, где у нас проблема, которая требует немедленных решений - это солидарная пенсионная система. Здесь и позиция МВФ, и наша совпадают. Пока мы не стабилизируем солидарную систему, мы не можем себе позволить играться во второй уровень.

Вопрос: Здесь же вопрос "курицы и яйца"?

Ответ: Совершенно верно, куры и яйца. Но при нынешнем состоянии рынка мы просто безрезультатно потратим деньги. Поэтому, будем действовать таким образом: сначала решаем проблемы солидарной системы, а потом садимся со всеми нашими умными головами, которые хотят создать фондовый рынок, и будем думать, что делать с накопительными уровнями. Сейчас нужно решать проблемы, а не усугублять и без того сложную ситуацию.

Вопрос: МВФ дипломатично заявил о необходимости повысить эффективный пенсионный возраст в Украине. Согласно материалам программы EFF, сегодня средний эффективный возраст выхода на пенсию в Украине составляет 58,5 лет для мужчин и 55,9 года для женщин, тогда как в среднем по ЕС – 63,5 года и 62,5 года соответственно. По вашему мнению, можно ли за счет расширения базы плательщиков единого социального вноса (ЕСВ) так поднять эффективный пенсионный возраст в Украине, чтобы сохранить обычный пенсионный возраст в 60 лет?

Ответ: Я сейчас не могу показать цифры, но очевидно, что будем делать и то, и другое – расширять базу плательщиков ЕСВ и повышать требование по стажу, чтобы сбалансировать пенсионную систему и сделать ее более справедливой.

Вопрос: Но без повышения эффективного пенсионного возраста за счет одного только расширения базы это уравнение солидарной пенсионной системы не решается?

Ответ: Требование по минимальному стажу для выхода на пенсию (т.е. фактически по сроку, на протяжении которого платились взносы в Пенсионный фонд) будет повышаться. У людей должно быть право выходить на пенсию в разном возрасте – в 60, 63. То есть, тот, кто имеет необходимый стаж, пойдет в 60, а у кого такого стажа нет – будет вынужден идти в 63. И это справедливо.

Вопрос: По программе с МВФ у нас вопросы почти исчерпались. Правда, в ней есть еще такой пункт, что любые дополнительные поступления в бюджет должны использоваться только тремя способами: уменьшение авансовых платежей по налогу на прибыль, увеличение капиталовложений или для сбережений. Заработает ли эта статья в текущем году, и куда бы вы направили эти излишки?

Ответ: Нельзя просто так без соответствующего анализа сказать, куда направить деньги.

Вопрос: Или в связи с блокадой неконтролируемых территорий (НКТ) и потерей там предприятий эта статья вообще не актуальна?

Ответ: Посмотрим. Сейчас есть превышение по доходам, но и по НКТ, конечно, есть негативный эффект, и он еще будет проявляться. Поэтому нужно быть консервативными.

Что такое переплаты налога на прибыль? – Это деньги, которые разные власти в свое время взяли и одолжили" у бизнеса, а потом "простили себе этот долг". Естественно, эти деньги нужно возвращать. Все, у кого не было злоупотреблений, должны получить эти переплаты назад – это наш подход, он восстанавливает доверие бизнеса к государству.

Именно поэтому для меня было критически важным, несмотря ни на что, запустить электронный реестр автоматического возмещения НДС. И бизнес, даже тот, который все еще не может получить НДС, который государство ему задолжало в прошлом, полностью поддерживает усилия министерства по реформированию системы администрирования НДС. Они понимают, что если текущий НДС возмещается автоматом и без нарушений, то новая задолженность не будет накапливаться и исторические проблемы будут быстро решены.

Вопрос: А когда, по вашим оценкам, будут ясны потери бюджета этого года от блокады НКТ и потери там предприятий?

Ответ: Ближе к концу мая.

Вопрос: Давайте перейдем к вопросу долга. Проблема 2019 года для Украины все чаще звучит в обзорах инвестиционных аналитиков. Инвесторы -- и внутренние, и внешние, пока не очень верят, что Украина сможет обойтись без "Реструктуризации 2.0".

Ответ: Вы хотите себе новость создать?

Вопрос: Хотим, конечно. У экспертов МВФ в программе есть свой сценарий: Украина уже в этом году возвращается на рынок коммерческих заимствований, на котором берет $1 млрд в этом году, по $2 млрд – в двух последующих, а затем уже $3 млрд. Вы, как министр финансов, как оцениваете реалистичность этого сценария? Есть ли у вас другие сценарии? Возможно, больше средств даст приватизация или будет новая реструктуризация?

Ответ: Я не люблю и не хочу выбирать из меню. Давайте на время забудем про 2019 год, что у нас там пики выплат по внешнему долгу. Даже если бы их не было, нам что, не нужно осуществлять приватизацию? – Это нужно делать по многим другим причинам, а не из-за выплат 2019 года, потому что уже скоро нечего будет приватизировать. Почти каждое госпредприятие у нас умирает просто из-за неэффективного управления. Они все требуют инвестиций, новых технологий, активного присутствия на рынках, а не распила. Поэтому, приватизацию нужно делать по множеству других причин, а не для того, чтобы возвращать долги.

Конечно, надо говорить и о поступлениях в бюджет от приватизации. Потому что, когда мы каждый год закладываем в бюджет даже незначительные суммы (а 17 млрд грн, с учетом нашей госсобственности – это немного), а в результате имеем немногим более нуля, то я, как глава Минфина, вынужден говорить -- имейте совесть! Почему я должен постоянно в конце года дополнительно размещаться на рынке заимствований или искать, как иначе перекрыть это недопоступление? Что это за безответственность!

Поэтому приватизацию нужно проводить и проводить массово, несмотря на популистские беспочвенные обвинения в том, что мы якобы распродаем Украину. На самом деле, мы создаем рабочие места, привлекаем деньги для развития нашей промышленности, строительства социальных объектов. Альтернатива -- это вещать про необходимость развития экономики и при этом параллельно пилить госпредприятия. Все в стране должны понимать, что это реальное воровство. Когда противники приватизации говорят, что сейчас низкие цены для продажи, то нужно понимать, что наши госпредприятия – как апельсины, которые просто испортятся через какое-то время. И те, кто сейчас кричит про низкие цены, сами потом эти апельсины спишут, получат деньги, а государство и люди не получат ничего.

Теперь, что касается размещения еврооблигаций. Здесь тот же подход -- отбросим 2019 год с его пиками. У нас программа с МВФ заканчивается в 2019 году. Программа с Фондом -- это временное решение, в рамках которого мы должны реформировать свою экономику, сделать ее конкурентоспособной, независимой. Поэтому нам нужно сейчас думать о том, как провести необходимые реформы, чтобы этого достичь.

Вопрос: Пока у нас государственный долг только растет.

Ответ: В том то и дело. Это серьезная проблема. Но если мы сейчас сделаем правильную медицинскую и пенсионную реформы, успешно закончим реформу энергетики, ускорим реформу ГФС, то у нас ситуация кардинально поменяется. И я вижу все перспективы для того, чтобы наша экономика стала достаточно сильной и после окончания программы с МВФ развивалась без необходимости поддержки со стороны Фонда. Хотя, стоит признать, что мы упустили самый продуктивный период для реформ в первый год-два после Революции достоинства. Сейчас приходится идти на очень непопулярные, но необходимые меры, которых избегали в течение 25 лет. Но делать это приходится при гораздо более низком уровне поддержки в обществе.

Вопрос: Реформы сложно делать при низком уровне доверия.

Ответ: Я бы сказал, при низком уровне толерантности или терпимости. Люди устали ждать, устали от низких зарплат и пенсий, устали от коррупции, устали бороться с ветряными мельницами. Само слово "реформы" вызывает раздражение – это кризис доверия.

Возвращаясь к 2019 году, ясно, что после завершения программы с МВФ нам необходимо иметь возможность привлекать деньги на внешних рынках. А для этого мы должны на рынках активно присутствовать, чтобы все нас знали, знали нашу репутацию, историю. И начинать нужно уже сейчас. Поэтому я уже общаюсь с инвесторами, обсуждаю следующее размещение. Это сложная работа, она потребует очень много усилий, моих персональных, но я продолжу это делать.

Вопрос: А вы готовы сейчас описать кривую доходности, которую Украина хотела бы выстроить? МВФ, например, в своих материалах допускает заимствования под 9% годовых.

Ответ: Размещаться под 9% мы можем уже сейчас, но не хотим.

Вопрос: МВФ допускает, что Украина может выпускать новые еврооблигации под 9%. Правильно ли мы понимаем, что мы на рынок не выходим, потому что для нас это дорого?

Ответ: У нас есть две причины, почему мы пока не выходим. Во-первых, дополнительные кредиты нам пока не нужны. Во-вторых, все наши действия, направленные на улучшение экономики, естественно уменьшают риски по нашим долговым инструментам и сказываются на стоимости привлечения капитала. Поэтому после принятия ключевых реформ и по мере дальнейшего роста нашей экономики процентная ставка по нашим ценным бумагам упадет, иными словами привлечение станет более дешевым.

Вопрос: Более реальные переговоры с инвесторами начнутся уже после пенсионной реформы?

Ответ: Нет, сейчас. Нам уже есть о чем рассказать, чтобы выстроить определенную историю взаимоотношений для успешного выхода на рынок. Ведь последний раз мы с инвесторами общались, когда проводили реструктуризацию. Это совсем не тот разговор, который вызывает желание инвестировать. А сейчас нам нужно рассказать, что наша экономика восстанавливается, что вот такие реформы мы уже осуществили и уже есть их результат, а вот такие планируем осуществить в скором будущем. Нужно формировать позицию, что покупка наших бумаг – это хорошая инвестиция в будущее, поскольку сейчас Украина вне поля зрения инвесторов.

Вопрос: Ожидания окончательного судебного решения относительно российского долга на $3 млрд не будет тормозом в процессе этих переговоров? Украина уже подала апелляцию?

Ответ: Нет, не будут тормозом. Посмотрите, как отреагировали еврооблигации Украины на решение Лондонского суда -- никак. После краткосрочного падения, цены на наши бумаги восстановились и стабилизировались.

Апелляцию мы еще не подавали. Но еще раз хочу отметить, что история Украины --это история большой страны с большим потенциалом, которая сейчас движется в правильном направлении.

Вопрос: В отношении возможных объемов заимствований. Сценарий МВФ – $1 млрд в этом году, $2 млрд -- в следующем. С вашей точки зрения, это реалистичный сценарий?

Ответ: Мы и сейчас можем выйти и привлечь несколько миллиардов. Но вопрос – зачем? Эти цифры – это даже не ориентиры. Это примерные наброски того, что мы вместе собираемся делать с МВФ в рамках нашего сотрудничества, поскольку они -- крупнейший кредитор. А реалистичность -- это немного другой вопрос. Повторюсь, мы уже сейчас можем разместиться, но насколько это целесообразно -- это уже другой вопрос. Когда будем готовы и будут благоприятные условия, разместимся на такую сумму, которая будет необходима на тот момент.

Вопрос: О рынке внутреннего долга. Какие заимствования вы планируете на нем?

Ответ: Мы планируем выполнить план заимствований на этот год, в размерах, предусмотренных бюджетом. В первую очередь для нас важным является увеличение спроса на гривневые инструменты на внутреннем рынке. Мы активно общаемся с первичным дилерами и оптимизировали линейку таких инструментов, чтобы увеличить интерес к ним. Также, для нас важен приход иностранных инвесторов на локальный рынок, поэтому мы вместе с НБУ, активно работаем над созданием условий для их прихода.

Вопрос: Репрофайлинг портфеля облигаций НБУ. Когда, как вы ожидаете, он может состояться? Могут ли эти новые инструменты с привязкой доходности к уровню инфляции оказаться на рынке? Или это просто инструмент, чтобы 15 млрд грн в этом году освоить на дороги, а в следующем – Нацбанк снизил отчисления в бюджет?

Ответ: Кто-то это воспринимает как инструмент для финансирования дорог, но у нас есть потребность в репрофайлинге в любом случае, потому что сейчас нагрузка на бюджет по выплатам неравномерная, существуют определенные пики. Нас этот рваный профиль не устраивает. Это – во-первых.

Во-вторых, у нас есть определенные расходы этого года, которые не были заложены в бюджет. Например, ПриватБанк. Вы помните, что национализация ПриватБанка и принятие бюджета происходили в одну ночь. Это была ночь, которую я запомню на всю жизнь. Естественно, когда голосовался бюджет, докапитализация ПриватБанка в него не закладывалась. В результате, у нас возникли дополнительные расходы, для которых необходим соответствующий бюджетный ресурс.

Поэтому репрофайлинг как в наших интересах, так и в интересах Национального банка. Мы вместе с Нацбанком подготовили предложение. Сейчас его рассматривают аудиторы НБУ.

Вопрос: Для чего?

Ответ: Чтобы подтвердить, что условия, на которых будет обменян существующий портфель облигаций в НБУ, являются рыночными.

Вопрос: Главное условие, на котором настаивал Нацбанк -- привязка доходности к инфляции -- сохранилась? НБУ подчеркивает, что их основной интерес в том, чтобы правительство было кровно заинтересовано в инфляционном таргетировании. Чтобы оно понимало, что лишний процент инфляции сразу же отразится ростом расходов на обслуживание долга.

Ответ: Здоровая координация, здоровое сотрудничество с Национальным банком -- это только на пользу.

Вопрос: У вас здоровое сейчас сотрудничество?

Ответ: Да, у нас здоровое сотрудничество.

Вопрос: Разговоры о продуктивной эмиссии, они не из Минфина исходят? Не из экономического блока Кабмина?

Ответ: Об экономическом блоке не знаю, но не из Минфина -- это точно.

Вопрос: Откуда в меморандуме с МВФ возникла цифра 98 млрд грн как потолок докапитализации банков и фонда гарантирования в этом году? Это расчет на постаудит ПриватБанка?

Ответ: В начале года была необходимость докапитализировать госбанки. Возможно, появятся дополнительные потребности в капитале у ПриватБанка или другого госбанка. Если не у госбанка, то у Фонда гарантирования вкладов. Поставили такой потолок, но это совершенно не означает, что будут именно такие расходы, есть большая вероятность, что они будут значительно меньше.

Вопрос: Минфин будет принимать участие в борьбе за активы Привата или это все-таки задача правоохранительных органов?

Ответ: Будем принимать активное участие в рамках своих полномочий. Основная проблема -- это кредиты, выданные связанным с банком лицам, бывшим акционерам. Недавно мы выбрали советника, который будет заниматься этими кредитами, их реструктуризацией и возвратом.

Вопрос: Вы надеетесь на поддержку правоохранительных органов?

Ответ: Конечно, мы не можем достичь результата без правоохранительных органов. Если не будет реструктуризирован портфель кредитов связанным лицам, то включается прямая норма о доведении банка до банкротства его бывшими собственниками, которая предусматривает уголовную ответственность. И тогда это вопрос правоохранительных органов. Министерство финансов -- это акционер, а также орган, который занимается бюджетной, налоговой политикой, а этим вопросом должны заниматься правоохранительные органы, которых у нас немало.

Вопрос: Будет ли поиск выведенных денег и за рубежом?

Ответ: Да. Предстоит сложный юридический процесс.

Вопрос: Вопрос о разрабатываемой стратегии госбанков. Какой приоритет вы в нее закладываете: развитие экономики, возврат потраченных на докапитализацию денег за счет приватизации банков? На каком этапе сейчас подготовка этой стратегии? Уже есть информация, что Нацбанк предлагает оставить полностью государственным Укрэксимбанк, Ощадбанк и ПриватБанк – пробовать постепенно продавать, а Укргазбанк продать уже в этому году.

Ответ: Министерство финансов, как акционер, будет эту стратегию формировать. Мы рассматриваем все предложения, но у меня есть свои взгляды на то, как должны работать государственные банки. Я хочу, чтобы был проведен серьезный анализ перед тем, как эту стратегию формализовать и озвучивать. Я уже свое мнение по поводу объединения Привата и Ощада высказал – это нецелесообразно. Дальше – я пока не хочу говорить, хотя у меня как представителя акционера больше всех прав на такие заявления. Просто я отношусь к этому очень серьезно, потому что, когда ты владеешь 50% банковской сферы, то стоимость ошибки огромна. Мы должны правильно взвесить все факторы.

Например, задают вопрос -- стоит ли выводить ПриватБанк на IPO? Это что сейчас такая актуальная проблема? У нас проблема в другом -- Ощад конкурирует с Приватом. Я не могу критиковать менеджмент одного и второго банка, что они конкурируют: это коммерческие структуры, конкурируют за клиентов, и это абсолютно нормально. Но, зачастую, в такой конкуренции банки забывают об экономической эффективности, ограниченности в капитале, необходимости соизмерять свои решения со своими возможностями как коммерческой структуры. Ведь основная цель коммерции – это получение прибыли, а не увести клиентов у конкурента себе в убыток, в тайне понимая, что государство, как акционер, будет вынуждено возместить этот убыток за счет средств налогоплательщиков.

Это ключевая проблема, которую нужно сейчас решить, потому что здесь государство может потерять большие деньги. Потери могут быть настолько существенными, что, возможно, даже при сегодняшнем незначительном спросе на рынке дешевле продать часть банков, чтобы этой ситуации избежать. Если не можем сейчас продать, то давайте думать, как ограничить контрпродуктивную конкуренцию. Так вот стратегия должна сделать так, чтобы для такой неэффективной конкуренции не было места. Иначе за такие "соревнования" будет платить бюджет. И, честно говоря, надоело платить.

Вопрос: Нам тоже надоело, поскольку за все эти многомиллиардные докапитализации госбанков мы все платим.

Ответ: Совершенно верно. Налогоплательщики платят за то, что за них борются государственные банки.

Есть вещи, которые абсолютно очевидны, исходя из того, что я сторонник разгосударствления: если что-то готово к приватизации – продали и забыли. Сейчас идет обсуждение, вводить ли в Укргазбанк потенциального инвестора, например, IFC или ЕБРР. Но если будет возможность его продать полностью – мы будем продавать. Укргазбанк – хороший банк с хорошим менеджментом, интересным портфелем и продуктами – продали и забыли! И освободили силы и время на другие задачи, которых у Минфина море.

Вопрос: Никто не хочет попадать под прокуратуру за то, что банк капитализировали на несколько миллиардов, а продали существенно дешевле.

Ответ: Так это же абсолютно неправильно! Есть рынок, который определяет цену, и выше рыночной цены продать не получится.

Вопрос: Фонд госимущества открыто говорит, что именно по этой причине и не продает. У Фонда гарантирования вкладов – такая же проблема.

Ответ: Я это осознаю. Но у нас прокуратура не может управлять экономикой. Мы в итоге теряем колоссальные деньги, потому что государство – неэффективный менеджер предприятий. В итоге они не развиваются, а деградируют. Почему налогоплательщики должны продолжать расплачиваться за неэффективные решения и действия государства в прошлом и за страхи чиновников перед прокуратурой?

Вопрос: Тем не менее, у прокуратуры фактически есть формальные основания привлечь такое лицо к ответственности.

Ответ: Где рыночная цена и где прокуратура?! Если есть формальные основания для привлечения - их нужно убирать. Мы же движемся к рыночной экономике. Для этого необходимо реформировать силовой блок соответствующим образом, чтобы исключить давление на бизнес, необоснованное вмешательство в выполнение государственными структурами своих полномочий и в рыночные отношения. Можем, конечно, вернуться к плановой экономике, сделать пятилетку, всему бизнесу поставить план выполнения работ и зафиксировать цены. Не думаю, что такая "оригинальность" кого-то впечатлит. В современном мире такая модель не работает. Это уже не раз было доказано историей.

Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 4 мая 2017 > № 2162366 Александр Данилюк


Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 3 мая 2017 > № 2162369 Александр Данилюк

Глава Минфина: Сейчас активизировались люди, боящиеся потерять влияние. Меня и реформу ГФС это не остановит

Эксклюзивное интервью министра финансов Александра Данилюка агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Каковы главные результаты вашего недавнего визита в США, где вы участвовали в ежегодном МВФ и Всемирного банка? С чем связаны предложения о сокращении размера американской технической помощи Украине в 2018 году втрое? Свидетельствует ли это об уменьшении поддержки Украины со стороны новой администрации США?

Ответ: За эту неделю, я провел более 30 двухсторонних встреч в Вашингтоне с руководством МВФ, Всемирного банка и Европейского банка реконструкции и развития, с командой МВФ по поддержке реформы Государственной фискальной службы (ГФС), с министрами финансов Латвии, Франции, Германии, Грузии и Швеции, с коллегами из Польши, с рейтинговыми агентствами и другими международными организациями.

Очень позитивной и важной была встреча с президентом Всемирного банка Джимом Кимом. Обсудили дальнейшее сотрудничество и ход реформ в Украине. Пригласил его посетить нашу страну, чтобы увидеть позитивные изменения, которые здесь происходят, своими глазами. Уверен, что в свете нашего продуктивного взаимодействия его первый визит в Украину состоится в ближайшее время.

С руководством МВФ обсуждали конкретные шаги по реформированию страны, в частности, пенсионную и земельную реформы, реформу фискальной службы, создание Службы финансовых расследований, антикоррупционного суда и приватизацию. Мы прошли середину программы МВФ. Сейчас важно завершить оставшиеся структурные реформы, чтобы они дали полноценный положительный эффект к моменту завершения программы МВФ в 2019 году.

Мы уже готовимся к успешному завершению программы. В том числе для этого я встречался с потенциальными инвесторами в Вашингтоне, Нью-Йорке и Бостоне. Мы планируем выходить на рынки капитала в этом году, поэтому важно уже сейчас общаться с инвесторами. Все они позитивно оценивают наши реформы, но ожидают запуска земельной и пенсионной реформ, чтобы окончательно убедиться в том, что в Украине серьезно настроены продолжать структурные изменения и развивать экономику.

В Вашингтоне также состоялись важные встречи с новой администрацией президента США, в том числе, с ключевым представителем экономического блока администрации - министром торговли США Уилбуром Россом. На встрече с министром Россом обсуждали привлечение инвестиций в Украину. В прошлом известный финансист с Уолл-стрит прекрасно понимает возможности инвестирования в Украину и реализации потенциала нашей страны. В новой администрации заинтересованы в развитии двухсторонних экономических отношений и в расширении присутствия американского бизнеса в Украине. Сейчас работаем над конкретным списком потенциальных совместных проектов, а также над устранением преград для привлечения инвестиций в страну.

Что касается технической поддержки – сокращение расходов на международную помощь всем странам, не только Украине, было частью предвыборных обещаний и, соответственно, планов президента Дональда Трампа, поэтому такое решение не является неожиданностью. И важно отметить, что это решение касается не только Украины, а всей международной помощи, поэтому не является показателем снижения уровня политической поддержки Украины. Более того, меня заверили в том, что финансовая поддержка Украины продолжится, потому что наша страна является стратегически важной в регионе.

Вопрос: Чуть больше о сотрудничестве с МВФ. Уже после позитивного решения совета директоров о выделении Украине четвертого транша по программе EFF Киев посетила миссия Фонда. Поднимался ли в ходе этого визита вопрос отставания Украины от того графика реформ, который был согласован в рамках третьего пересмотра программы. Ведь до конца марта не был принят целый ряд законов, до сих пор отсутствуют документы о реформировании налоговой и таможни…

Ответ: Мой стиль – не обсуждать сроки, а делать работу. Сроки обсуждаются, когда пишется меморандум. Визит этой миссии – это конкретная работа. В рамках этого визита, в том числе, прошла встреча по вопросам реформирования Государственной фискальной службы. Ожидания, как у миссии, так и у меня очевидные, - сейчас должна осуществляться полномасштабная реформа фискальной службы. Потому, что начали этот процесс уже несколько лет назад, а воз и ныне там. А это определенные риски и для МВФ, который реформу ГФС активно поддерживает и считает одной из ключевых для успешного развития экономики Украины.

Сейчас наступило время по-настоящему заняться реформой. Мы уже приняли соответствующее решение на заседании Кабинета министров в конце марта по реформированию и реструктуризации ГФС и, в частности, о создании единого юридического лица на таможне.

Вопрос: Это решение действительно принято?

Ответ: Принято. А до этого это решение было согласовано с МВФ. Это наша практика – как надежного партнера – все делать сообща. Реформы ГФС от нас ожидают общество, бизнес и МВФ, что мы, наконец-то, начнем двигаться вперед. И я это обеспечу.

Вопрос: В "Экономической правде" было опубликовано письмо нового и.о. главы ГФС Мирослава Продана о том, что будет очень сложно реализовать предложенную Минфином реорганизацию службы, практически невозможно.

Ответ: Что значит очень сложно? Любые действия требуют усилий. Ему нужно продемонстрировать, что он эффективный руководитель службы, ему нужно показать результат. Решение Кабмина принято, и его нужно выполнять.

Вопрос: То есть, на ваш взгляд, с организационной точки зрения это возможно?

Ответ: Да, и мы это с ним проговаривали раньше. Но сейчас активизировались люди, которые бояться потерять влияние. Однако меня и реформу это не остановит. И руководитель ГФС должен думать о том, как он будет менять службу, а не замораживать ситуацию, которая там сложилась сейчас.

Вопрос: Господин Продан также выразил опасения, что такая реорганизация может внести сумбур в работу таможенных органов, привести к резкому падению платежей.

Ответ: У нас любят сеять панику. И сеют ее те, кто зарабатывает на существующей системе. "Смеют внести сумбур в наше идеальное болотце?" О каком сумбуре они говорят? Например, меньше времени останется на то, чтобы подменить товар в транзите? Ну да, что ж поделаешь, теперь это будет сделать сложнее.

Вопрос: Вы подтверждаете планы по сокращению количества внутренних таможен?

Ответ: Если говорить о таможне, то проблема очень простая - у нас областные таможни занимаются исключительно "решением вопросов": в системе все так интересно построено, что начальник таможенного поста по каким-то процедурным вопросам вынужден обращаться в областную таможню, мол, я этот вопрос не решаю, идите и договаривайтесь там. Но и там многие вопросы не решают, и направляют еще выше.

Такой футбол-волейбол стоит денег и времени. Эффективная таможня – это быстрая таможня, которая позволяет тем, кто честно работает, быстро растаможиться и прийти к потребителю с товаром. Это должен быть вопрос часов, а не дней, тогда как у нас это все превращается в какой-то особый процесс, который стоит денег и бизнесу, и бюджету. Поэтому руководители постов должны иметь больше полномочий, они должны сами принимать решения и брать на себя ответственность. Необходимо убрать лишнее звено и с ним коррупционные связи на местах. Эти связи в областях надо разрывать.

Вопрос: А что делать с существующей конкуренцией между таможнями? Мы все знаем пример, как попытка что-то изменить на Одесской таможне, просто привела к переводу грузов на другие таможни.

Ответ: Таможни не должны конкурировать. Хотя в итоговом бюджете созданы, вопреки нашей позиции, условия для такой конкуренции. В результате, что сейчас происходит? Например, чем больше растаможишь, тем больше финансирования пойдет на дороги области. Я выступал категорически против такого подхода, потому что таможня – это централизованный инструмент государства для сборов в бюджет, там нет места региональной составляющей. Один губернатор пришел ко мне за советом, так как у него "проблема с дорогами…"

Вопрос: …и просил дать ему больше таможни?

Ответ: Не то, чтобы больше таможни, так как понимает, что я не могу дать ему больше таможни. Но он договаривался с поставщиками и другими губернаторами, чтобы растаможивались у него. Таким образом, наши губернаторы оказались в ситуации, когда они вынуждены заниматься тем, чем они заниматься не должны. Мы пошли очень неправильным путем - таможенные платежи должны оставаться централизованными, как по методикам, так и по администрированию.

Не говоря уже о том, что создание централизованных отношений позволяет уменьшить возможности для манипулирования. Например, таможенная стоимость должна быть одинаковая везде.

Вопрос: Это возможно? Многие на рынке говорят, что это невозможно.

Ответ: Почему?

Вопрос: Мол больно много товаров, ценовая ситуация быстро меняется…

Ответ: Железный, конечно, аргумент... Я считаю, что в ГФС должен быть единый центр по определению таможенной стоимости и оценке уровней рисков.. И мы его создадим. А еще создадим у себя, в Минфине, центр мониторинга ценовой информации для независимого контроля. Если у центра ГФС неактуальные цифры, мы будем требовать привести их в соответствие. Вот такой двойной контроль, но именно таким образом эта система будет работать.

Цены меняются, но разве так сложно их отслеживать? Мы же в XXI веке живем, это вопрос IT-систем.

Вопрос: Приводили в пример мандарины.

Ответ: Отлично, привязались к индикативам цены на мандарины и поехали. Все равно информация будет поступать в электронном виде.

Вопрос: Эта единая база таможенной стоимости будет использоваться для оценки рисков занижения такой стоимости? У импортера останется право отстаивать свою цену, отличную от индикативной?

Ответ: Конечно, прав у компаний никто отбирать не собирается.

Подытоживая с таможней… Ее реформирование – это вопрос лидерства, а лидеров у нас мало. У нового руководителя ГФС есть возможность показать, что он умеет управлять этой структурой, и намерен ее менять. У меня такое подозрение, что это письмо о невозможности реорганизации ему подготовили, но раз он это письмо подписал, то это его ответственность. И если он не собирается менять ГФС, то я его поддерживать не буду. Предоставленное время для испытания подходит к концу.

Вопрос: После объединения таможен, следующий этап – объединение с налоговой в одно юридическое лицо. Это записано в программе с МВФ, и срок такого объединения указан до конца марта 2017 года.

Ответ: Давайте я расскажу вам предысторию. Идею объединения налоговой и таможни мы продвигали еще в созданном в 2010 году Координационном центре по внедрению реформ, основываясь на британской модели. Когда я работал в McKinsey в Лондоне, одним из моих клиентов была налоговая служба Британии, где такое объединение осуществили. Поэтому я этот кейс хорошо знаю и понимаю, в чем там преимущества. После рассмотрения нескольких вариантов реформирования налоговой, три года назад выбрали именно Британскую модель, которая сейчас внедряется.

Какая была аргументация у противников? Во-первых, структура таможни лучше организована, поэтому якобы существует риск, что если налоговая ее поглотит, то настанет хаос. Во-вторых, оппоненты говорили, что в объединенном ведомстве больше внимания будет уделяться той его части, которая приносит больше доходов, тогда как вторая часть будет приходить в упадок.

Главный же аргумент в пользу объединения – это синергия. И основная идея была в объединении информационных баз налоговой и таможни, чтобы информация не терялась, а с ней не терялись и деньги, большие деньги. И чтобы во главе единой структуры был один ответственный, у которого бы была мотивация объединять информацию от двух служб и таким образом повышать эффективность. И потом уже отстраивать функциональную модель организации, исходя из того, что это - единые процессы и единые риски. Мы знаем, что предприниматель ввозит товар, платит НДС, налоги на прибыль – это все единая цепочка.

Но получилось, что объединили только на бумаге, а IT-системы так и не объединили. То есть, пошли нашим стандартным путем, все красиво написали и ничего не сделали.

Вопрос: Еще министр доходов и сборов Александр Клименко при Януковиче заявлял, что уже почти объединили базы данных.

Ответ: "Почти"… мы же понимаем, что означает это слово. Фактически выбрали модель единого юрлица, но с тех пор идут танцы: парламент не поддерживает соответствующие изменения (для полноценной реализации нужны изменения в закон), фактически ничего не происходит.

Клименко, кстати, довел эту идею объединения до абсурда, когда предложил создать отдельное министерство доходов и сборов. Мы до сих пор сталкиваемся с последствиями этого решения. Это категорически неправильно, чтобы сильный орган (бывшее Министерство доходов и сборов – ИФ), который занимается реализацией налоговой и таможенной политики еще и сам формировал эту политику. То есть, если что-то не получилось – дособрать! Затем быстро внесли в Кабмин проект или, еще проще, издали собственный приказ, чтобы еще кого-то "прижать" и "дособрать". Это колоссальный, самый очевидный конфликт интересов, который только можно заложить в системе. И он был заложен.

Мы недавно положение о ГФС исправили и убрали все оставшиеся функции, присущие министерству.

Я считаю, что с учетом потерянного времени на данном этапе действительно не стоит объединять таможню и налоговую. Необходимо сделать первый шаг – оптимизировать вертикаль налоговой и вертикаль таможни. Тут даже спорить не нужно. Глупо рассуждать о втором шаге, если мы первый сделать не можем и вынуждены читать письма ГФС о том, что земля плоская и поэтому не может вращаться.

Вопрос: Хотели бы спросить об упрощенной системе налогообложения. Мы уже частично ее коснулись, когда говорили о цепочке прохождения товаров от импорта до продажи. Эта цепочка часто завершается физическим лицом-предпринимателем, и дальше контроль над ценой теряется. Это один из доводов о неэффективности упрощенной системы, который приводят МФО. Есть еще и аргументы о потерях пенсионной системы, бюджета, нарушении конкуренции, которые приводят в пользу необходимости пересмотра этой системы. И в меморандуме с МВФ Киев взял на себя такие обязательства. Вы уже сформировали позицию на этот счет?

Ответ: Честно? Пока этот вопрос не в приоритете.

Вопрос: То есть, пока приоритет – это улучшение администрирования?

Ответ: Проблемы с упрощенной системой - это тоже часть проблемы администрирования. Стандартный пример: в британском праве если ты видишь слона, а не мышь, то ты говоришь, что это слон. У нас же приходит налоговый инспектор к слону, но почему-то пишет, что это мышь.

Вопрос: Точнее, 50 мышей, как в ресторане.

Ответ: Да, в других странах нас бы просто не поняли. Там если это слон, то это слон - восприятие соответствует реальности. У нас – ищут поводы, чтобы увидеть там 50 мышей, или просто не заметить, вместо того, чтобы отстаивать интересы государства. Понятное дело, что в этом есть личный интерес проверяющего.

Поэтому, если говорить об оптимизации упрощенной системы, то для начала нужно просто назвать вещи своими именами. Если супермаркет или большой ресторан разбит на множество ФОП, это неправильно. Очевидно, что это единый комплекс и, соответственно, единый бизнес. Устранение злоупотреблений упрощенной системой - это первый шаг к решению проблемы.

Вопрос: То есть пока первый шаг - назвать слонов слонами, а настоящих мышей не трогать?

Ответ: Конечно. Мы не будем дискриминировать тех, кто по-настоящему имеет право на упрощенную систему. Но те, кто этой системой манипулируют, должны быть из нее выведены. Уверен, такое решение поддержат все, кроме тех, кто на этом зарабатывает.

Вопрос: Еще вопрос по поводу налоговой амнистии и нулевой декларации. Даже ваши коллеги в Национальном банке говорят о целесообразности какой-то амнистии для того, чтобы начать с чистого листа, например, в вопросах валютного регулирования. Но в меморандуме с МВФ есть четкий пункт о том, что амнистии быть не должно. Возможен ли пересмотр этого пункта?

Ответ: Мы с МВФ долго обсуждали возможные варианты. У них действительно очень жесткая позиция, что амнистии быть не должно. По их мнению, риск состоит в том, что амнистия может оказаться просто "пшиком", и я разделяю такое мнение. Многие страны проводили амнистию, и практика показала, что она не была эффективной.

Кроме того, очень многое зависит от эффективности самой фискальной службы: чем слабее организация, тем вероятнее, что будет именно "пшик". Амнистия – это подведение окончательной черты, а не 39-ое, последнее, "китайское" предупреждение, которое мы по факту можем получить. При таком "китайском" предупреждении результат будет неравномерным – кто-то сделает, а кто-то проигнорирует. Поэтому позиция МВФ такова: необходимо сначала усилить фискальную службу. Вот почему так важна институциональная реформа ГФС.

Важным также является реализация плана BEPS (Base Erosion and Prfit Shifting, план действий ОЭСР по противодействию размыванию налогооблагаемой базы и выводу прибыли из-под налогообложения), к которому мы присоединились с 1 января 2017 года. Там, в принципе, понятно, что для внедрения некоторых рекомендаций BEPS, например, КИК (контролируемые иностранные компании), целесообразно рассмотреть вопросы амнистии. Но пока мы фокусируемся на четырех минимально необходимых рекомендациях этого плана, и мы обязаны их внедрить, раз уж мы присоединились, и сфокусироваться на реформе ГФС. Еще раз подчеркну: мы эту реформу сделаем, если проявим настойчивость. Вот тогда можно будет говорить о какой-то амнистии, а до этого я такой возможности не вижу…

Вопрос: Но без амнистии сомнительной выглядит и идея всеобщего декларирования?

Ответ: Согласен.

Вопрос: В программе также есть обязательство Украины ввести такой инструмент, как "непрямые методы" (силовое подразделение – ИФ). Бизнес реально этого боится. Вы не видите здесь рисков?

Ответ: Я вижу колоссальные риски, особенно при такой фискальной службе, которую имеем сейчас.

Вопрос: Как вы решите эту задачу?

Ответ: Сначала реформируем ГФС, а потом поговорим о возможности введения "непрямых методов". Мы как раз и отвоевывали такое прочтение этого пункта, потому, что с нынешней ГФС запускать "непрямые методы" нельзя. Какой сейчас уровень доверия к ГФС? Его нет вообще. Или мы хотим реально взорвать ситуацию? Нужно сначала заслужить доверие своей работой.

Вопрос: Еще один интересный пункт в обновленном меморандуме – создание подразделения по надзору за фискальными рисками госпредприятий. Расскажите об этом. Это какой-то следующий этап после утверждения правительством финансовых планов? Не этим ли занимается Государственная аудиторская служба (бывшее КРУ)?

Ответ: Не совсем. Это департамент в составе Минфина, который будет анализировать риски, связанные с деятельностью госпредприятий, их влияние на бюджет. Это очень важная функция. Но, к сожалению, у нас в министерстве она пока слабая. Отдельное подразделение уже создано, сейчас будем его усиливать, чтобы оно могло полноценно выполнять эти функции.

Вопрос: А с Государственной аудиторской службой эти подразделение не будет конфликтовать?

Ответ: Нет, это разные институции с разными функциями. Задача министерского подразделения – это больше анализ, прогнозирование. Поскольку крупные компании у нас очень разные, оно должно сформировать картину, что это за компании, чем они занимаются, риски их влияния на бюджет - ведь мы зачастую даже не понимаем, что там происходит.

Вопрос: А, кстати, Госфинмориторинг, он пока вне дискуссии о Службе финансовых расследований (СФР)? Это так и должно быть, или пока просто не время?

Ответ: У Госфинмониторинга совершенно четкие функции, закрепленные международными договорами. Да, эта институция, находится в системе Министерства финансов, но мы не будем никоим образом ее интегрировать в СФР.

СФР - это отдельная структура это правоохранительный орган, который будет заниматься расследованиями экономических преступлений против государства.

Вопрос: То есть, Госфинмониторинг остается таким, каким он есть?

Ответ: Да. Еще раз, СФР - это правоохранительный орган, который будет расследовать злоупотребления в экономической сфере. Там будут работать детективы, которые должны проводить и оперативно-розыскные мероприятия, и следствие, чтобы служба была по-настоящему эффективной и независимой. Это будет компактный орган, а основные методы работы - анализ данных и работа с цифрами. Его главная задача - борьба с серьезными экономическими преступлениями и сложными схемами. По сравнению с тем, как работала налоговая милиция, в новой службе будут совершенно другие подходы, другой интеллектуальный уровень и подготовка.

(продолжение следует)

Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 3 мая 2017 > № 2162369 Александр Данилюк


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter