Всего новостей: 2528376, выбрано 3 за 0.044 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гуриев Сергей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмФинансы, банкиСМИ, ИТОбразование, наукаМедицинавсе
Евросоюз. Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 2 декабря 2016 > № 1999331 Сергей Гуриев

Главный экономист ЕБРР Гуриев: Рынок Украины слишком мал для протекционизма

Эксклюзивное интервью главного экономиста Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) Сергея Гуриева агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Глава НБУ Валерия Гонтарева 24 ноября заявила о замедлении темпов структурных реформ, угрозе прекращения международного финансирования и утраты макроэкономической стабильности. Вы провели в Киеве серию встреч с представителями власти. Как вы оцениваете ситуацию в стране?

Ответ: Западные партнеры в целом оптимистично смотрят на то, что происходит в Украине, положительно оценивают работу и правительства, и Национального банка. В частности, если говорить о Нацбанке, то мы, наши партнеры и другие международные организации положительно оцениваем и переход к инфляционному таргетированию, и снижение темпов инфляции, и работу Нацбанка по очистке, улучшению надзора. Тем не менее, она (глава НБУ – ИФ) права с той точки зрения, что угроза замедления реформ существует. И приоритетные направления реформ – борьба с коррупцией, судебная реформа, проведение приватизации и повышение качества управления государственными предприятиями. Если в этом направлении не будет прогресса, то, безусловно, западные партнеры будет разочарованы.

Вопрос: Вы встречались только с представителями исполнительной власти или также с представителями законодательной? Потому что стрелы главы НБУ были направлены преимущественно в сторону народных депутатов, так как, по мнению г-жи Гонтаревой, именно в Раде у нас сейчас "узкое горло" реформ.

Ответ: Я встречался и с представителями законодательной власти тоже. Я слышал жалобы в адрес всех и от всех. Это нормально: страна проходит через трудный период, никакие из этих решений не являются простыми – все простые решения уже давно были приняты. Поэтому нормально, что идет тяжелое обсуждение, построение консенсуса продвижения вперед.

То, что уже сделано, на самом деле, является большим достижением. Например, сокращение бюджетного дефицита до 3% (ВВП) – это огромный шаг вперед. И это ни в какой стране не может пройти легко.

Вопрос: Если говорить в целом, то как бы вы по итогам этих встреч оценили риски прекращения финансовой поддержки Украины в следующем году?

Ответ: Мне кажется, что у всех людей, с кем я встречался, есть полное понимание того, какие действия необходимо предпринимать, чтобы темп реформ сохранился, чтобы поддержка продолжалась. В этом смысле я остаюсь оптимистом. Другое дело, что всегда существуют риски, но, повторюсь, в целом я остаюсь оптимистом.

Вопрос: Традиционно у украинских властей с появлением некой стабильности интерес к получению средств в обмен на реформы снижается. Но, если я правильно понимаю, в этот раз есть шанс эту традицию нарушить?

Ответ: Мне кажется, действительно все хорошо понимают, что поддержка нужна. Мы работаем, в основном, с частным сектором, поэтому мы можем только вести диалог (с властями – ИФ). Главные аргументы находятся в руках МВФ. Но мы тоже вместе работаем с нашими партнерами из Вашингтона. Очень важно для наших партнеров в Киеве услышать, что мы находимся на одной волне: все западные партнеры – и в Брюсселе, и в Вашингтоне, и в Лондоне – действительно имеют одну и ту же точку зрения. И это связано не с тем, что это у нас имеются какие-то странные идеологические предпочтения, а с тем, что мы считаем, что есть вполне конкретные действия, которые необходимо предпринимать для развития украинской экономики, для установления украинской государственности и долгосрочного процветания народа Украины.

Вопрос: Последний Доклад ЕБРР о процессе перехода во многом был посвящен вопросом неравенства и инклюзивного роста: распределения доходов; равенства возможностей; ощущения удовлетворенности реформами и финансовой интеграции. Эти вопросы крайне актуальны для Украины, что хорошо продемонстрировала кампания по публикации электронных деклараций. Такое явное неравенство подпитывает популистские заявления, общее недовольство реформами. Какие советы вы могли бы дать властям Украины, которые ограничены в финансовых ресурсах?

Ответ: Есть несколько элементов. В этом отчете мы пишем, в том числе, и о том, насколько важно обеспечить равный доступ к судебной системе, к политическим институтам для всех, включая самых богатых. Чтобы даже у самых богатых не было возможности играть не по правилам или, что еще хуже, играть правилами – изменять правила в свою пользу. В этом смысле каждое событие, когда отдельные предприниматели получают предпочтение, действительно подрывает доверие украинских граждан и западных инвесторов к власти, к судебной системе. А каждый факт, когда удается противостоять давлению богатых граждан, укрепляет доверие к системе. Это имеет прямое отношение к проблеме неравенства.

Второй элемент – это шаги, направленные на то, чтобы выгоды от реформ распределялись более равномерно. Чтобы более бедные граждане чувствовали, что они не остаются за бортом. Например, реформа тарифов, где предусмотрены субсидии для более бедных граждан, – это инклюзивная реформа. А когда вы имеете субсидированные тарифы для всех, включая владельцев больших квартир, которые тратят больше электричества, – это не является никакой инклюзивной реформой. Инклюзивная реформа – это когда вы субсидируете тех, кто уязвим, кто не может себе этого позволить, тогда как богатые люди заботятся о себе сами.

Вопрос: Создается впечатление, что время для проведения болезненных реформ упущено: протесты растут, сроки президентских выборов приближаются. Есть ли шанс в таких условиях провести медицинскую, пенсионную, образовательную реформы? Стоит ли к ним приступать и с чего их начинать?

Ответ: Пенсионная реформа является сейчас одним из важных приоритетов, в том числе и со стороны МВФ. Поэтому, насколько я понимаю, она обсуждается всерьез. Я считаю, что она должна быть проведена так, чтобы сегодняшние пенсионеры не пострадали. Это является возможным, это может потребовать дополнительных переговоров, но, тем не менее, пенсионная реформа необходима для долгосрочной устойчивости пенсионной и бюджетной системы Украины.

Образовательная реформа также необходима, но здесь, мне кажется, действительно нужны дополнительные обсуждения.

Земельная реформа также необходима... Есть целый ряд реформ, которые обсуждаются и которые необходимо проводить вне зависимости от того, есть у вас президентские выборы или нет. Если у вас есть политические силы, которые считают, что долгосрочные вопросы процветания Украины не важны, то необходимо работать с избирателями, объяснять им, почему такие реформы необходимы, если вы и ваши дети собираетесь жить в Украине.

Например, пенсионная реформа нужна, чтобы сегодняшние работающие получили свои пенсии. Образовательная – чтобы в долгосрочной перспективе Украины стала процветающей страной. Все эти вещи займут много времени, но это означает, что тем более эти реформы нужно начинать как можно скорее.

Вопрос: Второй, накопительный, уровень пенсионной системы, страховая медицина – это частности в этих реформах или все же краеугольные камни?

Ответ: Действительно, существуют разные конфигурации реформы здравоохранения или пенсионной реформы. То, о чем вы говорите, это вещи, которые делают пенсионную систему или систему здравоохранения более устойчивой. Украина, у которой нет лишних денег, должна задумываться над тем, как сделать эту систему более эффективной.

Вопрос: Премьер Владимир Гройсман говорил, что ограниченное в расходах правительство при составлении проекта госбюджета-2017 выбирало, кому больше повысить зарплаты – медикам или учителям, так как на всех денег нет. Остановились на учителях. Вы согласны с таким выбором?

Ответ: Мне кажется, что это политический выбор. Это как раз продукт политического компромисса. Я бы не стал комментировать.

Я бы только сказал, что у Украины действительно нет лишних денег и эти решения являются трудными. Именно для этого необходим демократический процесс: правительство подотчетно парламенту, а парламент должен принимать такие трудные решения – что в бюджете должно иметь приоритет. К сожалению, у Украины нет такой роскоши, чтобы повысить зарплату сразу всем.

Вопрос: Еще одна актуальная дискуссия в Украине - о темпах экономического роста. Правительство, Нацбанк и международные финансовые организации прогнозируют рост Украины в ближайшие годы в пределах 2-3-4%. Многие эксперты внутри страны считают, что при таких темпах мы не то что соседей не догоним, мы целостность государства не сохраним. Насколько, на ваш взгляд, серьезны такие опасения? Может ли Украина выйти на темпы роста в 8-10%?

Ответ: Я думаю, что темпы 8-10% малореальны. Наш прогноз на 2017 год – 2%. Мы считаем, что более высокие темпы возможны при проведении реформ, при повышении инвестиционной привлекательности, приватизации. Это возможно. Но надо отдавать себе отчет, что Украина три года назад столкнулась с беспрецедентными вызовами. Накоплены неэффективности и проблемы, геополитические риски привели к тому, что Украина прошла тяжелейшие два года. И тот факт, что Украина сегодня растет, это тоже важное достижение само по себе: 2% роста и 10% спада – это разные вещи!

Кроме того, надо понимать, что сейчас пройдена уже большая часть пути к макроэкономической стабильности. Инфляция в 2017 году уже буде ниже 10%, это само по себе важно. Потому что если у вас инфляция двузначная, более 20%, то инвесторам тяжело объяснить, как им инвестировать в такую страну. В этом смысле можно оставаться оптимистом, что в будущем возможны более высокие темпы роста. Но, повторюсь, даже 2% по сравнению с 10% – это хорошее достижение.

Вопрос: И все же, каковы главные причины, которые мешают Украине перейти к 8-10% росту, ведь в истории страны в середине нулевых были примеры?

Ответ: Это были другие годы, все страны росли быстрее. Как выяснилось, это были неустойчивые темпы роста. Кроме того, был быстрый рост цен на сырье, Россия росла темпами 7-8%. Россия имеет огромное влияние на украинскую экономику и, естественно, это повторить трудно. Хотя я буду рад ошибиться.

Вопрос: Глава совета Нацбанка Богдан Данилишин на днях заявил о необходимости пересмотра политики радикальных реформ в Украине и перехода к смешанной экономике, "денежно-промышленной" политике, стимулированию государственных инвестиций. Идеи протекционизма и расширения госинвестиций крайне популярны в Верховной Раде. При этом в качестве примера приводятся соседние европейские страны. Насколько корректны такие ссылки, нужен ли такой пересмотр экономической политики для Украины?

Ответ: Мы обсуждали это со многими коллегами. Есть несколько соображений. Первое заключается в том, что у Украины очень мало денег. И тратить их на поддержку предприятий, на увеличение прибыли относительно небедных людей за счет учителей, врачей, пенсионеров – это не очень справедливо.

Второе. Надо понимать, что с трудом достигнутое снижение инфляции может оказаться недолговечным. Если использовать средства денежной политики для поддержки промышленных предприятий, это может кончиться всплеском инфляции. И новые попытки снизить инфляцию займут больше времени.

В-третьих, надо понимать, что протекционизм внутри Украины невозможен просто потому, что украинский рынок слишком маленький. Невозможно построить конкурентоспособную отрасль, ограничив доступ на такой маленький рынок. Украина сегодня это страна, в которой ВВП меньше $100 млрд. Это по европейским меркам очень маленькая страна.

Вопрос: Немногим больше Словакии.

Ответ: Меньше восьмой части Голландии и пятой части Швеции и меньше двух Хорватий. Вы можете прийти в Словакию, Венгрию или Голландию и сказать, что давайте мы займемся протекционизмом. Люди не поймут, о чем вы говорите, просто не поймут. Потому что не бывает закрытой экономики такого размера. Такие экономики выживают только за счет доступа к внешним рынкам, встраивания в глобальные цепочки добавленной стоимости, участия в мировом разделении труда. И другого пути нет. Когда Украина будет иметь ВВП на душу населения, как в Японии, тогда она может обсуждать такие проекты. Но в целом, заметьте, что Франция, Германии – большие страны – они не хотят отделиться от Евросоюза. Великобритания – другое дело, но и она хочет остаться частью общего рынка.

Вопрос: То есть ссылки на примеры Турции, Польши некорректны именно в силу величины рынка?

Ответ: При всем уважении, Польша является частью Евросоюза.

Вопрос: Этот аргумент в Украине используют, когда лоббируют идею индустриальных парков.

Ответ: Индустриальный парк – это хорошая идея, но, опять-таки, Польша более богатая страна. Польша может позволить себе потратить лишние деньги. У Украины есть приоритеты с точки зрения траты денег, в том числе на борьбу с бедностью. И тут мы возвращаемся назад к вопросу об электронных декларациях. Часть возмущения людей заключается в том, что есть богатые люди в парламенте и правительстве, а мы не любим богатых. Нам бы хотелось, чтобы все-таки в стране были богатые, но не было бедных. Для этого нужно тратить деньги, в том числе, на повышение пенсий, на повышение зарплат учителей и качество образования, а не на создание дополнительных конкурентных преимуществ каким-то компаниям.

Есть много идей, как создавать кластеры, делать какую-то промышленную политику. Но, вообще-то, у Украины сейчас на это нет денег.

Вопрос: А есть ли у Украины деньги на обслуживание собственных долгов или стоит снова поднимать вопрос об их реструктуризации?

Ответ: Пока есть.

Вопрос: Но 2019 год, когда начнутся выплаты основной суммы долга, приближается, а темпы роста экономики не очень велики.

Ответ: Часть долга реструктурирована в так называемые GDP-linked инструменты (с привязкой выплат к темпам роста экономики – ИФ). Если ВВП Украины будет расти медленнее, то платить придется меньше. В этом смысле все не так плохо.

В целом это вопрос скорее к коллегам из МВФ: они считают, что все пока идет более-менее нормально.

Вопрос: По поводу войны на Донбассе...

Ответ: Это не моя тема.

Вопрос: И все же. Вы в соавторстве с Никитой Мельниковым написали работу "Война, Инфляция и Социальный капитал"...

Ответ: Да, да, есть такая статья.

Вопрос: В этой работе, посвященной России, вы установили статистическую и экономическую значимость конфликта в Украине и зависимость его влияния от географической близости региона. Как вы сейчас оцениваете риск развития конфликта в своих экономических прогнозах для Украины?

Ответ: Мы исходим из того, что и в России, и в Украине будет продолжаться сценарий статус-кво.

Вопрос: В вашей работе вы отмечали, что чем ближе область к зоне конфликта, тем сильнее эта зона оказывает влияние на поведение людей. Очевидно, от того зависят и решения инвесторов: при прочих равных они выберут Львовскую область, а не Харьковскую или тем более Луганскую и Донецкую. Стоит ли в таких условиях предоставлять какие-то региональные льготы?

Ответ: Кто-то в Киевской школе экономике сделал такое исследование для Украины. Я не могу сказать.

Вопрос: О деятельности непосредственно ЕБРР. В нынешнем году количество проектов в Украине резко сократилось. Особенно это заметно на фоне активности банка в очевидно более авторитарных Белоруссии и Турции, хотя мандат ЕБРР – это содействие построению в странах рыночной демократии. С чем это связано?

Ответ: В Беларуси не больше, не переживайте. Может быть визуально больше, но суммарно – нет. Уменьшение связано с тем, что меньше государственных проектов. В частности, нет одного очень большого проекта, который был в прошлом году – "Нафтогаза". Теперь его делает другая МФО (Всемирный банк – ИФ).

Другая проблема связана с тем, что некоторые проекты мы не могли делать, пока не было правительства – несколько месяцев. Мы остаемся и уверены, что нам нужно работать в Украине. Она один из крупнейших приоритетов для банка.

Вопрос: Одна из проблем в проектах с ЕБРР – валютный риск. Обсуждалось, что банк мог бы взять на себя этот риск, выпуская гривневые бумаги. Но пока эта программа не осуществляется. Вы, как главный экономист, могли бы рекомендовать банку брать на себя валютный риск в Украине и выпускать гривневые бумаги?

Ответ: Мы обсуждаем это очень серьезно. Развитие рынка финансовых инструментов, номинированных во внутренней валюте, – это один из приоритетов для нас во всем мире. Снижение инфляции – это необходимое условие для того, чтобы были глубокие ликвидные рынки в местной валюте. В этом смысле в прошлом году это было сделать невозможно.

Вопрос: В Украине одними из самых успешных считаются реформы в энергосекторе, но все равно объемы кросс-субсидирования в нем продолжают исчисляться десятками миллиардов гривень.

Ответ: Мы считаем, что реформы (в энергосекторе) необходимы, мы видим, что они идут. Мы подтверждаем нашу поддержку недавно подписанному закону о регуляторе, который важен для развития рынка. Независимый регулятор – это ключевое условие для развития таких рынков.

Мы также считаем, что ясность функционирования рынка важна и для проведения приватизации энергетических компаний. Хотя мы поддерживаем скорейшую приватизацию, ее нужно проводить, в первую очередь, хорошо, открыто и конкурентно, а не быстро. Поэтому мы думаем, что приватизацию в регулируемых отраслях, подобную приватизации энергокомпаний, нужно проводить после того, как будут решены проблемы с регулированием, кросс-субсидированием.

Вопрос: Речь идет о принятии нового закона о рынке электроэнергии как необходимого условия старта приватизации облэнерго? Одного закона об НКРЭКУ и RAB-регулирования недостаточно?

Ответ: Да, речь об этом законе.

Вопрос: В вашем понимании хорошая приватизация – это обязательно приватизация с участием западного иностранного инвестора или это могут быть и украинские покупатели?

Ответ: В принципе главное, чтобы приватизация была прозрачной и конкурентной. Чтобы и иностранные, и украинские инвесторы имели одни и те же условия, чтобы была уверенность, что и те, и другие инвесторы имеют одни и те же отношения с украинскими судами и политиками.

Если есть украинские инвесторы, которые лучше умеют работать, готовы больше заплатить, нет ничего страшного в том, что они победят. Но главное, чтобы иностранные инвесторы понимали, что у них одни и те же условия.

Вопрос: Прогноз мировой экономики, в частности, рынка commodities. Минэкономразвития называет возможную негативную динамику цен на нем одним из основных рисков макропрогноза Украины в 2017 году?

Ответ: Правильно.

Вопрос: Какова ваша оценка динамики этих цен в 2017 году? Растет или снижается зависимость украинской экономики от мирового рынка commodities?

Ответ: Наш сценарий соответствует ценам на фьючерсном рынке. Мы не стараемся его обыграть, мы верим в фьючерсный рынок, который предполагает, что цены, в целом, не изменятся. Рынок часто ошибается в обе стороны, но мы предполагаем, что цены на будут на сегодняшнем уровне.

При этом мы считаем, что цены на нефть вырастут немного: вряд ли возможно, что они будут выше, чем $60-65 баррель. А политические изменения в Америке могут привести к тому, что цены на нефть могут снизиться, если вновь избранный президент либерализует рынок нефти и ее экспорт.

Вопрос: В Украине в 2014-2015 годах все радовались снижению цен на нефть, даже премьер-министр Арсений Яценюк публично об этом заявлял. Хотя эксперты указывали, что чем ниже цена нефть, тем, в целом, ниже цены на мировом рынке commodities, и тем сильнее страдает экономика Украины.

Ответ: Я не готов сейчас ответить на этот вопрос, к сожалению. У нас есть модель, которая смотрит за ценами на нефть. Мне кажется, если бы цены на металл оставались теми же, а цены нефть упали, для Украины это было бы хорошо: как вы видите сейчас, Украина тратит меньше на покупку газа. Но точно я вам сейчас не скажу, так как не так пристально слежу за рынком металла.

Вопрос: Как может повлиять возможная отмена санкций для России на украинскую экономику?

Ответ: Мы исходим из сценария, что санкции отменены не будут. Хотя, конечно, все возможно, но мы предполагаем, что сохранится сценарий статус-кво.

Вопрос: О Китае. Все ожидают замедления, все его боятся. Как оно может отразиться на Украине и странах региона?

Ответ: У нас есть опасения по поводу Китая, мы прямо об этом пишем в нашем макроэкономическом прогнозе, что рост Китая в последние годы был, в том числе, связан с беспрецедентным расширением кредитования, которое вряд ли продолжится в таких масштабах. Все рынки опасаются замедления (Китая). Пока мы исходим из того, что его не будет. Но если оно случится, то, в первую очередь, ударит по странам, которые более интегрированы с китайской экономикой, в том числе по России, Казахстану. В меньшей степени оно повлияет на такие страны, как Украина. Но, тем не менее, каждый процентный пункт замедления в Китае может стоить четверти процентного пункта роста Украины.

Вопрос: Украина хорошо чувствует эту зависимость от Китая на рынке металла.

Ответ: Безусловно. Но много зависит от того, как будет устроена китайская политика по инвестициям в Новый шелковый путь. Потому что простаивающие мощности по производству металла в Китае предполагают, что они будут загружены строительством инфраструктуры вдоль Нового шелкового пути и не будет демпингования на рынке металлургии.

Вопрос: Соседние с украинской экономики. Сейчас говорят о рисках экономического разворота в Польше.

Ответ: Такие риски есть, есть риски снижения инвестиций в Польше и Венгрии. Мы наблюдаем снижение инвестиций, в том числе с использованием фондов ЕС, Еврокомиссии, но по-прежнему прогнозируем во всех этих странах 2-3% роста. В этом смысле мы не видим никакой катастрофы в этих странах с экономической точки зрения.

Вопрос: А может ли такой разворот у соседей стать дополнительным шансом для Украины?

Ответ: Безусловно. Но я бы не сказал, что это связано с Польшей и Венгрией. Я бы сказал, что в Западной Европе процентные ставки равны нулю, инвесторы ищут новые возможности. Украина с образованной, дешевой рабочей силой может быть одной из них.

Вопрос: В целом, на ваш взгляд, нынешние условия вложения инвестиций в Украине, в ее удаленных от зоны конфликта регионах, уже приемлемы для инвесторов?

Ответ: Как бы вам сказать. Инвесторы по-прежнему опасаются, что реформы будут замедляться, будут обращены вспять. И каждый дополнительный шаг, доказывающий, что Украина необратимо встала на европейский путь, привержена верховенству закона и борьбе с коррупцией, равному обращению со всеми инвесторами будет убеждать все больше и больше инвесторов. В целом, у Украины есть огромные возможности, и инвесторы ищут их.

Вопрос: Экс-глава Администрации президента Борис Ложкин, возглавивший Национальный инвестиционный совет, продвигает идею, что Украине нужны несколько крупных инвесторов и крупных инвестпроектов и для их реализации, возможно, стоит пойти на какие-то льготы.

Ответ: Мы обсуждали это с господином Ложкиным. Мы сошлись на том, что о льготах для конкретных компаний речи не идет. Речь идет о том, что если какие-то компании видят, что украинское законодательство, регулирование, налогообложение устроено не оптимальным образом, то правила игры будут изменены так, чтобы все компании такого рода получили равное поле возможностей, чтобы конкурентная среда не была искажена.

Конечно, крупные компании всегда являются пионерами в этой области, потому что им легче получить внимание таких людей, как Борис Ложкин, президент или премьер-министр. Поэтому Нацинвестсовет будет в первую очередь рассматривать вопросы, поставленные такими компаниями. Но это не значит, что льготы будут даны именно этим компаниям. Правильный подход, с которым согласен и г-н Ложкин, заключается в том, чтобы изменить правила игры равным образом для всех.

Евросоюз. Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 2 декабря 2016 > № 1999331 Сергей Гуриев


Россия > Финансы, банки > inosmi.ru, 25 января 2016 > № 1638927 Сергей Гуриев

Российский рубль на американских горках

Москва должна заниматься структурными реформами, а также иметь более эффективную систему, обеспечивающую верховенства закона, подчеркивает Сергей Гуриев.

Сергей Гуриев (Sergei Guriev), The Financial Times, Великобритания

Даже по меркам рыночной турбулентности этого года путешествие рубля по американским горкам выглядит весьма драматично. В течение месяца он мог потерять около 20% своей стоимости, а в некоторые моменты его котировки приближались к психологически важному уровню в 100 рублей за доллар. Российская валюта за последние несколько дней немного восстановилась, однако она все еще более чем в 2,5 раза слабее по отношению к доллару, чем два года назад. Вместе с тем обесценение рубля могло быть еще более значительным, и определенная заслуга Центрального банка состоит в том, что этого не произошло.

Показатели обменного курс рубля определяется тремя факторами: ценой на нефть, оттоком капитала и управлением Центральным банком своими резервами. В прошлом году цена на нефть резко понизилась. Однако остальные два фактора оказались более благоприятными, чем ожидалось.

Год назад официальный прогноз относительно оттока капитала в 2015 году равнялся 115 миллиардам долларов. Фактическая величина оказалась значительно меньше — 57 миллиардов долларов. Из-за введенных против России западных санкций иностранные инвестиции в страну прекратились. С другой стороны, в 2015 году российские компании и банки должны были выплатить около 110 миллиардов для покрытия внешних долгов. Не было ясности относительно того, какая часть из этой суммы предназначалась для иностранных кредиторов, а какая для российских владельцев оффшорных компаний. В 2015 году российский Центральный банк прояснил вопрос о долгах, и стал отслеживать ситуацию в крупнейших бизнес-группах. Он также улучшил коммуникацию с рынком — в отличие от предыдущих лет, когда непрозрачное проведение некоторых транзакций приводило к обвалу рубля — в том числе после продажи облигаций Роснефти на 11 миллиардов долларов в декабре 2014 года.

В 2015 году Центральный банк вновь подтвердил свою приверженность в отношении плавающего обменного курса рубля, а также удерживал на постоянном уровне свои резервы — около 370 миллиардов долларов.

И вновь подобные действия сильно отличались от 2014 года, когда резервы Центрального банка сократились за четверть — с отметки 510 миллиардов долларов. Хотя расходование резервов оказывает поддержку рублю в краткосрочной перспективе, оно может лишь на время отложить понижение курса. Прозрачная и последовательная политика, основанная на приверженности в отношении плавающего обменного курса, создает доверие в долгосрочной перспективе. Означает ли это, что рубль не продолжит свое падение в 2016 году? К сожалению, нет. Если цены на нефть останутся на нынешнем уровне, и если не произойдет изменений в движении капитала (скажем, в результате сдвигов во внешней политике), то рубль, вероятнее всего, потеряет еще 10% или 15% своей стоимости.

Хотя российский Центральный банк доказал, что способен управлять своими резервами (и, следовательно, реальным обменным курсом рубля), он не сделал того же самого в отношении инфляции — и поэтому существует такой номинальный обменный курс. За последние два года российский Центральный банк объявил о целевых показателях инфляции на уровне 5-6% в год, однако фактический ее показатели были выражены в двузначных числах. Официальный прогноз инфляции на 2016 год составляет 6%, однако инфляционные ожидания находятся на уровне 15%.

Очевидно, что российский Центральный банк не может противостоять давлению корпоративного сектора, требующего снижения процентных ставок: нынешняя процентная ставка Центрального банка уже на 2 процентных пункта ниже уровня инфляции. Правительство также получает выгоду от более высокой инфляции. Нынешний проект бюджета предусматривает дефицит в размере 3% от валового внутреннего продукта, однако он основан на цене на нефть в 50 долларов за баррель. При цене в 30 долларов за баррель дефицит бюджета, вероятно, составит 6-7%. Сложно говорить о конкретных ограничениях расходов с учетом того, что нынешний бюджет уже является результатом существенных сокращений.

Поскольку правительство не имеет возможности занимать деньги (в результате введенных санкций), оно вынуждено будет провести еще одну значительную фискальную корректировку в 2016 году. Россияне в шутку говорят о том, что правительство страны будет использовать свой резервный фонд для покупки билетов американской лотереи Powerball, но, судя по всему, меры правительства будут такими: проведение сокращений, повышение налогов и использование инфляции для решения остальных вопросов. Как обычно, бремя высокой инфляции будут переложено на плечи бедных.

Фискальная драма, а также волатильность рубля связаны с центральным нерешенным вызовом российской экономической политики. Хотя экономическая диверсификация является главной целью правительства с 2000 года, экспорт и бюджет все еще продолжают находиться в зависимости от цен на нефть. С подобным вызовом нельзя справиться с помощью политики Центрального банка: для этого нужны структурные реформы, защита прав собственности и обеспечение верховенства закона. Тот факт, что заявления на эту тему делались много раз, в том числе самим российским правительством, не делает перечисленные условия менее значимыми.

Авто статьи является профессором экономики парижского Института политических исследований (Sciences Po).

Россия > Финансы, банки > inosmi.ru, 25 января 2016 > № 1638927 Сергей Гуриев


Россия. Весь мир > Финансы, банки > forbes.ru, 4 апреля 2013 > № 790062 Сергей Гуриев

Как золотой стандарт оказался на свалке истории

Сергей Гуриев

ректор Российской экономической школы

Это может показаться парадоксом, но золото — ?более рискованный актив, чем доллар

Экономика не такая точная наука, как, скажем, физика. Ведь она изучает общество, которое, в отличие от физических объектов, быстро развивается и усложняется, в частности в ответ на появление новых экономических теорий. Поэтому неудивительно, что на некоторые, в том числе и очень важные для общества, вопросы экономисты пока не могут дать удовлетворительных ответов и спорят друг с другом.

С другой стороны, спорных вопросов не так много. В 2012 году Чикагская школа бизнеса провела опрос 41 авторитетного экономиста (полных профессоров ведущих семи факультетов экономики в Америке) по 80 ключевым вопросам экономической политики. Оказалось, что в среднем экономисты скорее согласны, чем не согласны друг с другом. Например, на вопрос, сможет ли денежная политика ФРС 2011 года повысить американский ВВП 2012 года хотя бы на 1%, ни один экономист не ответил положительно — 37% не согласились, а 11% не согласились в сильной степени, остальные не ответили или затруднились с ответом. Примерно в половине (32 из 80) случаев дело обстояло именно так: в ответах на эти вопросы не было одновременно вопросов, по которым были одновременно хотя бы один ответ «согласен» и хотя бы один «не согласен». Да и в остальных случаях респондентов, несогласных с большинством своих коллег, было всего лишь 10%.

Какой же вопрос больше других объединил экономистов? Это вопрос о золотом стандарте.

Ни один экономист не затруднился с ответом на этот вопрос, ни один не согласился (в сильной или слабой степени) с тем, что золотой стандарт полезен. Для профессионального экономиста такой результат очевиден: отказ от золотого стандарта и переход к современной денежной политике — это одно из ключевых макроэкономических изобретений XX века. Но не надо забывать, что среди неэкономистов в последние годы разговоры о золотом стандарте стали крайне популярными. Один из ведущих кандидатов от Республиканской партии США в президенты — Рон Пол — сделал золотой стандарт ключевым вопросом своей предвыборной программы. Почему призывы вернуться к золотому стандарту стали настолько распространены именно сейчас?

Ответ очень прост — кризис 2008 года, банкротство, казалось бы, непотопляемых финансовых институтов и снижение суверенных рейтингов ведущих западных стран обострили вопрос о «безопасных активах». Безопасные активы играют крайне важную роль в экономике. Каждый экономический агент выбирает оптимальный баланс между риском и доходом в своем портфеле; этот баланс, как правило, подразумевает включение в портфель нетривиальной доли безопасных активов. Поэтому спрос на безопасные активы есть в любой экономике. Именно поэтому сейчас — при огромных бюджетных проблемах в Америке и Европе — американские и немецкие облигации удается размещать под нулевую доходность. Ведь именно эти бумаги воспринимаются инвесторами как безрисковые.

Казалось бы, проблему безопасных активов легко решить как раз при помощи введения золотого стандарта. Ведь золото — в отличие от бумажных денег — это реальный актив. К сожалению, все не так просто. Допустим, что доллар привязан к золоту по жесткому курсу — например, как это было до 1971 года, на уровне $35 за унцию или на уровне сегодняшних цен (в 45 раз больше). В этом случае с точки зрения покупательной силы в граммах золота доллар действительно будет безрисковым активом — он всегда будет стоить ровно столько граммов золота, сколько объявлено. Проблема в том, что с точки зрения экономики это бессмысленно — ведь золото не играет большой роли ни в жизни домашних хозяйств, ни в деятельности предприятий. Общий объем потребления золота в ювелирной промышленности — около $80 млрд в год, в других отраслях промышленности — $15–20 млрд. Это ничтожная доля мирового ВВП и товарообмена. Для сравнения: в мире добывается нефти на $3 трлн в год (если считать по мировым рыночным ценам).

Но ни нефть, ни золото сами по себе не являются ключевым потребляемым продуктом — и домашние хозяйства, и предприятия потребляют широкую корзину продуктов и услуг. Поэтому безопасный актив тот, чья доходность предсказуема не по отношению к какому-то одному продукту, а по отношению ко всей потребительской корзине (или, например, к корзине, составляющей ВВП страны).

По этим показателям за последние пять лет покупательная способность доллара практически не изменилась (совокупная потребительская инфляция за это время была равна 11%). В то же время, если измерять покупательную способность доллара в унциях золота или баррелях нефти, то она изменялась в разы. Понятно, что этот способ ненадежен. Несмотря на всю парадоксальность этого утверждения, золото является гораздо более рискованным активом, чем бумажный доллар, подкрепленный денежной политикой ФРС (отвечающей как раз за устойчивость его покупательной способности).

Еще одно простое доказательство нелогичности аргументов адвокатов золотого стандарта — это ситуация внутри еврозоны.

Как правило, сторонники золотого стандарта критикуют концепцию евро и говорят, что именно золотой стандарт может его заменить. Но проблемные страны еврозоны как раз и доказывают опасность золотого стандарта. Критики евро говорят о том, что, если бы Греция имела свою валюту, проблемы греческой экономики мгновенно бы привели к девальвации драхмы и Греция сразу же восстановила бы свою конкурентоспособность. Но девальвация — это именно то, что невозможно сделать при золотом стандарте, ведь курс валюты фиксирован. В этом смысле с точки зрения каждой страны — члена еврозоны внутри еврозоны золотой стандарт уже существует. Только местные валюты привязаны не к золоту, а к евро, о покупательной способности которого заботится независимый Европейский центральный банк.

Почему ФРС и ЕЦБ удается убедить рынок в том, что доллар и евро — это безопасные активы? Можно ли то же самое сделать с рублем и юанем? Об этом — в следующей колонке.

Россия. Весь мир > Финансы, банки > forbes.ru, 4 апреля 2013 > № 790062 Сергей Гуриев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter