Всего новостей: 2292101, выбрано 1 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Арцишевский Адольф в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаФинансы, банкиЭкологияСМИ, ИТОбразование, наукаАрмия, полицияМедицинавсе
Казахстан > Финансы, банки > camonitor.com, 11 ноября 2016 > № 1965099 Адольф Арцишевский

Владислав Ли. Новь банковского дела

Автор: Адольф Арцишевский

Их везли по главной железнодорожной магистрали Казахстана с юго-востока на северо-запад. И по пути следования сбрасывали частями вдоль железной дороги. Сбрасывали как выбракованный человечес­кий материал, как неуместную и досадную помеху на пути в светлое будущее. То, что это живые люди, в расчет не шло. Поезд останавливался на какое-то время, их сбрасывали в степь, под открытое небо, в непогодь, в холод и голод. Выживут, не выживут – это их личное дело. Старики, женщины, дети, немощные, больные. Виноваты они лишь в том, что корейцы. Они были бельмом в глазу тоталитаризма. А называлось это зловещим словом «депортация».

Пролог. Новая родина

Их семья оказалась в числе последних, крайних. Их сбросили на обочине железной дороги уже в конце пути, на самой дальней, северо-западной точке, в Гурьеве (ныне Атырау). Это было до появления на свет Владислава, он родился много позже, и ужаса «первопроходцев» знать не мог. Вопреки и наперекор свирепой воле кремлевского мудреца родители Владислава – отец, мама, бабушка – как и тысячи их депортированных соотечественников, сумели выжить и обжить эту землю, ставшую родной. И, следуя заветам Всевышнего, они продлили жизнь на этой земле.

А землю и труд на ней они любили. И земля, как бы ни была она сурова, отвечала взаимностью. Сколько помнит себя Владислав, бабушка (ее звали Сун Ай) была на огороде, неотлучно при грядках. Поливала, окучивала, подвязывала, полола. Край Атырау богат нефтью и рыбой, но землицу здесь особо плодородной не назовешь. А бабушка, трудясь на грядках, доказывала обратное. Да и отец был привержен земле.

– Отец мой был перфекционистом, одержимым стремлением к совершенству, - говорит Владислав. – У нас был частный дом и дворик, где отец виноград посадил. Мы (нас было три брата) помогали ему на весенне-полевых работах. Весной виноград надо было откапывать, к зиме, наоборот, присыпать землей. Виноград – конек отца, его гордость. Вообще, к чему бы он ни прикладывал свои руки, он все делал не просто хорошо, а очень хорошо, и хотел привить это нам. На его огороде были лучшие огурцы, лучшие помидоры и самая пахучая сочная зелень. Я даже не знаю, было ли у него среднее образование. Но, насколько я помню, он работал начальником отдела труда и заработной платы, выбился в инженеры, а перед пенсией стал заместителем директора комбината дорожно-строительных материалов. Человек удивительной жизнестойкости. А мама работала в сфере бытового обслуживания, была закройщицей.

Отец не отличался многословием. Не сказать, чтобы он был слишком сдержанным и невозмутимым. Нет, он временами был даже очень вспыльчивым, но и отходчивым. Он не читал нотаций, не лез в душу, но пытался обучить сыновей рациональным навыкам труда. Вплоть до мелочей – к примеру, как правильно держать лопату и как сподручнее работать ею.

То, что их три брата, они воспринимали как судьбой дарованное счастье, они были как пальцы одной руки. Футбол, хоккей. Под боком река Урал, а значит купанье без меры, до крайнего озноба. Но главное – рыбалка. Вобла, судак. В путину можно было 80-сантиметровым сачком по пять-шесть рыбин выхватывать из воды. И закид, а это сорок метров и пять крючков, закинешь в воду, и порой на всех пяти крючках трепещет рыбка. И тугое биение рыбы током проходит по всей руке – ни с чем не сравнимое ощущение.

Чем запомнились школьные годы? Бередили душу уроки литературы, озадачивала своими трудностями математика. Вообще, он был круглым троечником, хотя институт потом окончил с красным дипломом. Но вот ведь где-то вычитал, что из троечников получаются самые хваткие и прагматичные специалисты.

Искатель

После школы поступил работать на Гурьевский нефтеперерабатывающий завод имени Ленина. Слесарем по обслуживанию, чистке и починке насосов, которые перегоняют нефтепродукты. Наставником у него был опытный слесарь дядя Саша, Александр Иванович Приданов. Недавно в одном из журналов Владислав Сединович даже увидел фотографию своего наставника в связи с юбилеем завода.

На заводе он проработал месяцев шесть-восемь, а запомнилось ему эта работа вот чем. К концу рабочего дня вся спецовка на нем была пропитана горюче-смазочными материалами, от которых шел острый и весьма спе­цифический запах. На автобусной остановке стоишь, инстинктивно сторонясь людей, чтобы никого не запачкать, излучая всю гамму соответствующих запахов. А в это время выходят из заводоуправления конторские служащие после трудового дня. Мужчины, женщины. Все в аккуратненькой, чистой одежде. Вот, думал он, живут же люди! Пришел на службу, можно сказать, при параде, и со службы возвращаешься – на тебе ни пылинки. Мне бы такую должность…

Нет-нет, это было не чистоплюйство. Работу он выполнял на совесть и понимал, насколько она необходима и даже важна. Но уже в свои восемнадцать лет он понимал и то, что надо двигаться дальше, что он уже, можно сказать, перерос спецовку слесаря. А вот куда, в каком направлении двигаться, пока не понял.

Потом два года службы в армии. Его избрали комсоргом роты, а чуть позже дали рекомендацию в партию. Дело шло к дембелю, он понимал: надо поступать в институт. А в какой? Особой ясности не было, но отчего-то мыслился ему экономический профиль, хотя об экономике как таковой у него не было никакого представления. Единственное, чего ему хотелось, – быть не слесарем по очистке и ремонту насосов, а работать в конторе, проворачивать какие-нибудь операции по оформлению важных документов. И он сделал запросы в Москву, Алматы, Саратов и Казань – в несколько экономических вузов, где, как ему думалось, он мог бы получить специальность, соответствующую его ожиданиям.

Пришли два вызова – из Алматы и Саратова. Он предпочел Алматы: как-никак родная республика. В ноябре демобилизовался, в декабре сдал экзамены и поступил на рабочий факультет Алматинского института народного хозяйства.

Вообще-то он подавал документы на факультет планирования промышленности, но по не зависящим от него обстоятельствам, очевидно, в силу распределения квот, его определили на финансово-кредитный факультет. И Владислав, никак не возражая, с готовностью погрузился в студенчес­кую жизнь и в учебу. Судя по всему, там была настолько полная самоотдача учебе, что пять лет спустя он держал в руках красный диплом. Правда, к тому времени он, не будь промах, успел жениться. Будущая жена его, Зоя Неталиева, училась в этом же институте, была его сокурсницей. По-видимому, вспыхнувшая любовь оказалась не помехой учебе, а дополнительным стимулом. Тем более что вскоре у молодой четы родился первенец.

Жизнь не скупилась на дары.

Аналитик

Жена была алматинкой и после института получила направление работать в Алматы. Молодую семью разлучать было бы противоестественно. И осенью того же 1982 года Владислав попал на работу в Республиканскую контору Госбанка СССР. Судьбой ему была как бы предназначена стезя финансиста.

Первое его место работы – планово-экономическое управление, занимавшееся статистикой, сводом всех цифр, финансовых показателей. То был своеобразный аналитический штаб, в функции которого входило всестороннее рассмотрение всей деятельности банка. Наставником молодого финансиста стал человек добрейшей души, трудяга, у него и фамилия была соответствующая – Добряков. Он учил грамотно составлять отчеты и аналитические записки вышестоящим инстанциям: председателю банка, в Совмин и т.д. То мог быть, к примеру, анализ сверхнормативных запасов на предприятиях госторговли. При этом речь шла и о недостатках, просчетах в той или иной отрасли, на которые надо обратить особое внимание.

Прежде чем отдать документ в машбюро (компьютеров тогда еще не было), его надлежало тщательно выверить, привести в строгое соответствие с предписанными нормативами. Бумага, которая предстанет пред очи вышестоящего начальства, должна быть безукоризненной.

– Добряков натаскивал меня как школьника, – вспоминает Владислав Ли.

Бегло просмотрев документ, написанный новичком, многоопытный финансист что-то там хмыкал и без всяких поучений и нотаций переписывал все заново. Дескать, вникай, учись, как надо делать, на старших глядя.

– Сейчас я порой поругиваю своих молодых сотрудников: вы писать не умеете, – говорит Влади­слав Сединович. Речь идет не только о грамотности, о владении языком (оно, конечно, необходимо!). Речь идет об умении мыслить, убедительно выстраивать свою аргументацию. Инструмент бюрократии? Возможно. Но для квалифицированного работника банка это одно из необходимых профессиональных качеств, которым должен обладать чиновник.

– Текст записки мы должны были довести до совершенства. Ко всему прочему это были живые уроки русского языка. Чтобы не было слов-паразитов, чтобы избежать повторов.

Начинал он работать старшим экономистом. Через четыре года его повысили в должности, он стал главным экономистом. И здесь всенепременно следует назвать Бахытбека Байсеитова, выпускника Московского финансового института. Они с Владиславом погодки, и оба брали профессиональный старт бок о бок в Алматинской областной конторе Госбанка. А затем, после реформы банковской системы в 1987 году, в результате которой были образованы четыре специализированных банка, они оба, Бахытбек и Владислав, передислоцировались в республиканский Жилсоцбанк. Здесь Бахытбек стал начальником управления, Владислав его заместителем. Им суждено будет и дальше идти в одной связке по жизни.

В том же 1987 году вышел Закон о кооперации в СССР, он давал возможность создавать кооперативные банки. Наверное, тут-то и началось самое главное.

Прагматик

Советская власть приучала их жить в пространстве мнимых величин. Чем настойчивее звучали призывы строить коммунизм, тем очевиднее становилась простая истина: коммунизм – это фантом. Владислав Сединович не может скрыть иронии: каждодневные усилия советской власти были не напрасны:

– Мы делали вид, что работаем, она делала вид, что оплачивает наш труд.

Но этот взаимообман не мог длиться вечно. Горбачевская перестройка, замешанная вроде бы на привычной демагогии, заставила их думать, а это небезобидное занятие. Особенно для молодых, креативных, ищущих ответа на неотступные вопросы. Почему у нас тотальный дефицит? Отчего повсеместные очереди? И почему, несмотря на все призывы «Экономика должна быть экономной», она, эта самая экономика, трещит по швам? Зарплаты низкие, мотивации к труду нет. Статьи Абалкина и Ко обнажали главное: советская экономика неэффективна и надо что-то в корне менять.

Закон о кооперации они восприняли как возможность прорыва, как сигнал к решительным действиям. Чуть ли не в тот же день Бахытбек выехал в Москву. Ему удалось прорваться на прием к зампреду Госбанка СССР и подписать устав Алма-Атинского центрального кооперативного банка, который десять лет спустя после ряда преобразований стал именоваться «Банк ЦентрКредит». А тогда, в разгар перестройки, Бахытбеку выдали лицензию за номером четыре. То есть в сущности Бахытбек и Владислав были первыми рыночниками в банковской сфере не только Казахстана, но и всего Советского Сою­за. Бахытбек стал директором вновь созданного банка, а Владислав – его заместителем.

Время было тревожное. Оба они коммунисты, а быть коммунистом становилось все менее актуальным. Грянул август 1991-го. То ли доставать из загашников партбилеты, то ли выходить на площадь. Неужели будет возврат к прошлому? А тут еще слухи пошли: дескать, на всех кооператоров списки составлены, так что им не поздоровится. Но, как говаривал Горбачев, процесс пошел. И шел процесс неостановимо.

– Ломки не было в связи с эпохой перемен?

– Нет. Было весело. Перемены мы воспринимали с энтузиазмом. Пришло раскрепощение и ощущение свободы.

Партийные собрания остались в прошлом. В середине 1980-х у них секретарем партийной организации была молодая, энергичная, красивая женщина. Ей бы красоту свою по назначению использовать и радоваться жизни, но она погрязла в демагогии. Все понимали бессмысленность ее усилий и речей, но никто ей особо не возражал. Она прокурорствовала, вводя молодых коммунистов в ступор, обвиняя их во всех смертных грехах. Они, мол, эгоисты, карьеристы, в них погибло гражданское начало. Они платили ей лютой взаимностью. В конце концов, ее на следующий срок секретарем парткома не избрали. На корабле современности такие монстры были уже не нужны.

А «ЦентрБанк» жил в унисон со временем, а время было рыночным и, значит, беспощадным. Занимая должность заместителя председателя правления банка, Владислав Ли, как опытный лоцман, умело маневрировал среди рыночных рифов. В 1995-м его пригласили занять должность председателя правления «Казкредсоцбанка», который едва держался на плаву. Тотчас была начата реструктуризация тонущего парохода. Банк уменьшили, почистили, оздоровили. По дороге они слились с «Жилстройбанком». И затем произошло слияние с «Центрбанком», который теперь уже стал «Банком ЦентрКредит». И вот с июня 1998-го по нынешний день Владислав Сединович Ли является председателем правления АО этого банка.

– Что было самым трудным за эти годы?

– Самыми трудными были 1997-1998-й. В Нацбанк пришла новая команда, а это Даулет Сембаев, Григорий Марченко, Ораз Жандосов, Кадыржан Дамитов. В их задачу входила реформа банковской системы и ее чистка. Самое трудное для меня было убедить их, что «Кредсоцбанк» имеет право на жизнь. Это пришлось доказывать буквально каждый день. «Кредсоцбанк» имел большие долги. Стоял вопрос: банкротить его или не банкротить? В таком положении был не только он, но и, к примеру, «КрамдсБанк». Мне повезло, «КрамдсБанк» первым попал под нож. Однако процедура банкротства, а главное, ее последствия оказались настолько серьезными, что до нас очередь так и не дошла.

…Нынче «Банк Центркредит» отметил свое 28-летие. Он крепко стоит на ногах, финансовую сферу Казахстана представить себе без него невозможно. И в этом, конечно, большая заслуга Владислава Сединовича Ли, который сумел без ущерба провести корабль сквозь гибельные шторма выпавших на нашу долю финансовых кризисов. «Уж сколько их упало в бездну», а «Банк ЦентрКредит», не теряя устойчивости, следует выверенным курсом в завтрашний день.

К своим обязанностям депутата маслихата Алматы Владислав Сединович Ли относится с повышенной серьезностью:

– Алматы – это город, в котором работают 70 тысяч финансистов, а вместе с ними и члены их семей. В сумме 150-200 тысяч человек. И в нашем маслихате кто-то должен представлять их интересы. Это первый мотив. И второй: в округе, где я баллотировался, до меня депутатом на протяжении трех созывов был Бронислав Сергеевич Шин, председатель Ассоциации корейцев Казахстана. Он как раз уходил на пенсию, и нужно было сохранить представительство в маслихате по этническому признаку.

Полеты во сне и наяву

– Вы себя считаете счастливым человеком?

– В принципе, да.

- То есть всё состоялось?

– Наверное, не всё. Хотелось бы по миру попутешествовать. Чтобы не раз в году на две недели куда-то съездить в отпуск, а более основательно посмотреть дальние страны, почувствовать их неповторимость. Пока не получается, жизнь не дает.

– Была мечта, которая так и не осуществилась?

– В детстве хотел научиться играть на гитаре. И научился, хотя только на любительском уровне, а хотел бы играть на уровне профессиональном.

– Где черпаете силы?

– В работе, наверное. Мне нравится моя работа.

– Река детства Урал снится?

– Нет. Посещают все больше производственные сны. Снятся суровые будни.

Казахстан > Финансы, банки > camonitor.com, 11 ноября 2016 > № 1965099 Адольф Арцишевский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter