Всего новостей: 2524428, выбрано 11 за 0.039 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бабкин Константин в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАвиапром, автопромАгропромвсе
Бабкин Константин в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАвиапром, автопромАгропромвсе
Россия > Агропром > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627074 Константин Бабкин

Страна уставших тракторов. Почему в России сельхозтехника работает на износ

Константин Бабкин

президент Ассоциации «Росспецмаш», совладелец Ростсельмаш

Производство сельскохозяйственной техники в России растет на протяжении пяти лет. Тем не менее на полях по-прежнему много устаревших машин, а политика государства по отношению к производителям остается непредсказуемой. Этим пользуются зарубежные поставщики, которые нашли эффективные методы вытеснения российских игроков с рынка

Совокупная стоимость выпускаемой отечественной сельхозтехники с 2013 по 2017 год увеличилась в три раза: с 35,5 млрд до 107,2 млрд рублей. Доля российских производителей на внутреннем рынке за этот же период выросла с 24% до 56%.

Это заметный и очень серьезный рост, причинами положительной динамики стали господдержка, а также улучшение качества машин и выпуск новых модельных линеек. Правда, ситуация с российской сельхозтехникой могла быть намного лучше. Нехватка реальных действий от федерального правительства в сочетании с очень дорогими кредитами привела к тому, что значительная часть сельхозтехники эксплуатируется больше и дольше, чем положено. Несмотря на все недавние успехи, Россия остается страной уставших тракторов с безнадежно устаревшими машинами на полях.

Как и почему выросли российские игроки

Увеличить объемы производства сельхозтехники в несколько раз удалось во многом благодаря постановлению правительства № 1432. Механизм начал действовать пять лет назад и был детально проработан: программа позволяет приобрести продукцию предприятий на 15-20% дешевле по сравнению с заводским ценником. Государство полностью компенсирует скидки производителям.

Программа очень быстро стала популярной у аграриев и производителей. Объемы приобретаемой техники по постановлению выросли в прошлом году по сравнению с 2013 годом в 34 раза — с 766 до 26 366 единиц. Число участников программы за эти пять лет увеличилось с 28 до 75 компаний.

Важно, что рассчитывать на такую поддержку могут только российские игроки. Дилеры и другие представители зарубежных производителей этой возможности лишены, так как в России они осуществляют так называемую «сборку», которая по сути является скрытым импортом и обычной предпродажной подготовкой иностранных машин.

В 2017 году на реализацию постановления № 1432 правительство направило 15,7 млрд рублей. На каждый выделенный рубль субсидии в бюджеты всех уровней вернулось 1,48 рубля налогов. Машиностроителям удалось добиться продления программы: на ее финансирование в текущем году предусмотрено 10 млрд рублей. Если бы этого не случилось, то заводы могли попасть в непростую ситуацию.

Со второй половины 2017 года начали резко падать цены на зерно. Причину нужно связывать не с рекордным урожаем, а с острой нехваткой мощностей для хранения и переработки продукции. Также своевременно на государственном уровне не были решены вопросы доставки зерна в порты. Нужно было заранее оценить, достаточно ли в регионах вагонов для того, чтобы в оптимальные сроки организовать транспортировку продукции. Этого не произошло, и аграриям пришлось продавать зерно за бесценок. Как следствие снизился платежеспособный спрос.

Ситуацию усугубил тот факт, что в начале этого года представители аграрного бизнеса из многих регионов не могли получить льготные кредиты на приобретение техники по линии Минсельхоза России. В банках у них часто просто не принимали документы или принимали, но деньги заемщику не поступали.

В результате в первом квартале 2018 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года в отрасли наблюдается разнонаправленная динамика роста. Так, производство зерноуборочных комбайнов упало на 19%, до 1150 единиц, плугов — на 11%, до 636 единиц, борон — на 24%, до 966 единиц. При этом выпуск кормоуборочных комбайнов увеличился на 46%, до 194 единиц, полноприводных сельскохозяйственных тракторов — на 0,5%, до 638 единиц, самоходных опрыскивателей-разбрасывателей — в 2,1 раза, до 126 единиц, машин для внесения минеральных удобрений — на 19%, до 247 единиц, косилок — на 37%, до 689 единиц, пресс-подборщиков — на 7,5%, до 444 единиц.

Согласно стратегии развития сельхозмашиностроения в России до 2030 года, рост производства отечественной сельхозтехники по итогам 2018 года должен составить 15%. Заводам и государству необходимо приложить все усилия, чтобы обеспечить этот показатель.

Сейчас у производителей сельхозтехники и их клиентов большая надежда на механизм льготного кредитования, который в этом году запустил Минпромторг России. По этой программе уже активно работают Сбербанк и ВТБ. Кредиты по ставкам не выше 5% можно будет получить на приобретение сельскохозяйственной, строительно-дорожной, коммунальной техники и пищевого оборудования. На эти цели в 2018 году выделено 2 млрд рублей.

О неравных условиях конкуренции

Конечно, если сравнивать сегодняшнюю ситуацию в сельхозмашиностроении с той, что была еще совсем недавно, то государство повернулось лицом к производителям. Но на деле политика по отношению к машиностроителям остается непредсказуемой — заводы каждый год гадают, каким будет размер поддержки, и вынуждены постоянно бороться за продление финансирования постановления № 1432. Постоянно растут стоимость сырья и тарифы на энергоресурсы, ужесточается налоговая политика, кредиты остаются запредельно дорогими. Эти и другие нерешенные проблемы приводят к созданию неравных условий конкуренции между российскими и зарубежными компаниями.

Ключевая ставка Центрального банка России составляет 7,25%. В США она не превышает 1,75%, в Канаде — 1,25%, в Еврозоне — 0%, в Японии она составляет минус 0,1%, в Швеции и вовсе минус 0,5%.

Преимуществ у зарубежных производителей перед российскими много. Приведу для сравнения Канаду, где у компании «Ростсельмаш» расположено свое производство. Там ставка налога на прибыль составляет 35%, но с учетом различных вычетов и льгот она фактически снижается до 16,7%, что на 3,3% меньше, чем в России. Цены на электроснабжение в Канаде в 1,5-2 раза ниже российских. И эта разница еще увеличится, так как тариф на электрическую мощность в России только в 2017 году вырос на 40% по сравнению с 2016-м. Дешевле в 1,5-2 раза в Канаде и грузоперевозки. Такие льготные условия характерны для многих стран, где производят сельхозтехнику. Но но не для России.

Не стоит забывать, что зарубежные компании получают поддержку и в нашей стране. Более 50 российских регионов тратят бюджетные средства на закупки иностранной техники. Субсидии на приобретение сельхозмашин в этих субъектах составляют порядка 8 млрд рублей в год. Такая же ситуация с льготными кредитами Минсельхоза России. Отечественные заводы из-за подобного распределения государственных средств теряют от 15% до 19% прибыли.

Всесторонняя и системная поддержка позволяет иностранным компаниям предоставлять своим клиентам на территории России льготные условия, для чего они привлекают собственные финансовые структуры. Существуют такие программы, по которым закупки зарубежной техники частично финансируются производителем и его лизинговой компанией; ставка при этом начинается от 1%. Нередко аграриям и вовсе предоставляется беспроцентная рассрочка.

На самом деле техники не хватает

Если говорить о модернизации отечественного АПК в целом, то ситуация пока непростая. Важно не останавливаться на достижении рекордных урожаев. По данным Минсельхоза России, количество тракторов и зерноуборочных комбайнов, работающих в полях, сократилось втрое по сравнению с 1990 годом. Площадь пашни стала меньше за 17 лет примерно на 12%. Таким образом, нагрузка на единицу техники выросла почти в три раза. К примеру, сейчас в среднем один зерноуборочный комбайн обрабатывает 800–900 га в сезон, тогда как по нормативам должен обрабатывать 300–350 га.

В России на 1000 га пашни приходится в среднем два трактора, в Германии — больше 60 тракторов, в США — 25, в Белоруссии — 9 тракторов. Две трети этих машин, как и комбайнов, что задействованы на наших полях, уже отработали более десяти лет. Получается, многие фермеры трудятся на технике, которую при такой нагрузке уже давно пора утилизировать. Итог: ежегодно они теряют 10-15% урожая.

Нормативный срок для большинства видов техники — 10 лет. Для тракторов он измеряется в моточасах (время работы двигателя) и составляет 8000 моточасов. В России эти сроки редко соблюдаются: техника либо быстрее выходит из оборота, либо ее всеми силами пытаются реанимировать, хотя состояние уже ненадлежащее.

Если говорить про отдельные сегменты потребителей, то в федеральных и региональных агрохолдингах после четырех-шести лет машина, как правило, вырабатывает весь ресурс. Там она должна в короткие сроки приносить прибыль, поэтому машину перегружают, выжимая максимум. В случае с рачительным фермером техника может проработать и 15 лет, но это скорее исключение из правил. В обоих случаях не важно, отечественная машина или зарубежная. Ведущие производители заботятся о качестве и постоянно улучшают продукт. Поэтому долговечность у российской и иностранной техники одинаковая: она зависит от нагрузки, соблюдения регламентов и нормативов по сервисному обслуживанию и эксплуатации.

Что касается рынка бывшей в употреблении иностранной техники, то он есть, но не так велик. Машины поступают в Россию в разном состоянии. В частности, в Европе нагрузка на тот же трактор или комбайн значительно ниже. Даже после использования они могут прослужить еще довольно долго при нормальной интенсивности работы. Попади эти машины в агрохолдинг, срок их службы существенно сократится.

Нередко в Россию поставляют сельскохозяйственный хлам. В сегменте полуприцепов массой свыше 10 тонн, к примеру, более 60% приходится на технику, которая полностью отслужила свой срок. Поэтому такой товар выгоднее продать за копейки, чем оплачивать утилизацию в европейских странах. В Россию также поставляют бывшие в употреблении тракторы, комбайны и другую технику в основном из стран Европейского союза, США, Канады и Китая.

Согласно данным Минсельхоза России, для полноценного обновления машинно-тракторного парка по основным видам техники потребуется более 1,6 трлн рублей. В следующие десять лет нужно приобретать ежегодно по 56 000 тракторов и по 16 000 зерноуборочных комбайнов. Объемы существенно превышают сегодняшние поставки.

Российские заводы готовы справиться с этой задачей. Однако уровень поддержки должен быть увеличен.

Для наглядности: на поддержку АПК в России в пересчете на евро в 2018 году выделяется около €3 млрд, а Евросоюз направляет на эти цели порядка €300 млрд. Поэтому не стоит удивляться, что наши фермеры гораздо беднее, чем европейские. Как следствие, выбывает сельхозмашин больше, чем поступает в хозяйства.

Исправить сложившуюся ситуацию можно с помощью значительного снижения ключевой ставки ЦБ, запрета на приобретение иностранной сельхозтехники в регионах за счет бюджетных средств, введения 50%-ной инвестиционной льготы по налогу на прибыль для стимулирования инвестиций в российское производство, ограничения роста цен на энергоресурсы и металл.

Часть этих мер приняты и успешно реализуются. Но важно решать проблему комплексно, только тогда мы сможем выровнять условия конкуренции между российскими и западными производителями сельхозтехники, заполнить полки в магазинах качественной отечественной продукцией и прекратить пахать землю на устаревших машинах.

Россия > Агропром > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627074 Константин Бабкин


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 12 февраля 2018 > № 2495349 Константин Бабкин

Комментарий. Трехкратный рост сельхозмашиностроения – не предел, а только начало.

Складывается полное ощущение, что наше сельскохозяйственное машиностроение (это то, чем пашут, сеют, убирают произведённую продукцию) начинает не просто поднимать голову, а занимать какие-то лидирующие позиции в общественном сознании.

Растет вклад отрасли и в налоговых отчислениях в бюджет страны.

Почему это произошло и каковы дальнейшие перспективы – эти и другие вопросы обсудили в ходе беседы издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и президент ассоциации «Росспецмаш», лидер партии «Дело» Константин БАБКИН.

— Константин Анатольевич, не каждый человек может пожать руку президенту. В Ростове прошел Госсовет, где вы пожали руку президенту. Как это произошло, какие были ощущения?

— Ощущения незабываемые как от действительно масштабного события. Все-таки президент нашей великой страны не так часто бывает у нас. Правда, он третий раз на моей памяти посещает «Ростсельмаш», но все равно каждый раз это событие не только для меня, это событие для завода, веха в его истории. Поэтому ощущения были как от серьезного события.

— Вспомним, о чем идет речь. Государственная поддержка производителей сельскохозяйственной техники принесла свои плоды: в последние годы более чем в 3 раза увеличилась ее реализация, сообщил в минувший четверг Владимир Путин. Он приехал в Ростовскую область на выездное заседание Госсовета. Перед этим президент оправился на завод «Ростсельмаш», который посещал уже около 10 лет назад. Тогда предприятие испытывало финансовые трудности, и пришлось сокращать рабочих. Компании удалось встать на ноги при поддержке федеральных властей (во всяком случае, так считается), правительство разными мерами помогало многим производителям сельхозтехники.

Президент так и сказал: часть производств переносится из-за границы, и акционеры говорят, что делают это потому, что здесь выгоднее производить, чем за границей. Ему было очень приятно слышать, что система мер поддержки, которая вводилась и используется до сих пор, срабатывает.

По словам Путинам, продовольственное эмбарго продолжает приносить пользу России. Запрет на ввоз продуктов из Европы заставил развиваться российской сельхозсектор. А как государство помогало «Ростсельмашу» встать на ноги и как это вообще происходило на самом деле?

— Это длинная история. Вы знаете, по итогам этого визита и вообще по результатам своего 19-летнего опыта работы в машиностроении я пришел к выводу, что в Правительстве есть два течения, Правительство не монолитное. Одно течение опирается на либеральную доктрину. Это течение, которое контролирует денежно-кредитную политику. Это течение до сих пор не ориентировано на развитие производства в России. Кредитные ставки в России гораздо выше, чем в других странах, налоги выше, чем в других странах. Постоянное повышение акцизов ведет к тому, что сырьевые ресурсы на внутреннем рынке дорожают, их стоимость повышается. Это сознательная политика. Ее поддерживают те, кто ассоциируют себя с именами Гайдара, Чубайса, с Высшей школой экономики.

— А вы себя с кем ассоциируете?

— Я себя ассоциирую с другим течением, представители которого, к счастью, тоже есть в Правительстве. Это люди, которые понимают, что без развития сельского хозяйства, машиностроения…

— А их можно назвать? Или это засекреченные люди?

— Сложно. Они как-то не институционализированы.

— И с ними можно вести разговор?

— С ними можно и нужно вести разговор. Они не объединены, это достаточно аморфная группировка, что ли. Но это люди, которые понимают проблемы, опираются на реальные интересы и готовы услышать тех, кто занимается реальным производством. И эти люди, представляющие Министерство промышленности в частности, Российский экспортный центр, отчасти Министерство сельского хозяйства – они за последние четыре года ввели целый пакет мер, которые сделали более выгодным в России производство сельхозпродукции и отчасти машиностроения. И мы видим, что растут урожаи, растут надои, количество мяса, производимого в России, увеличивается. И, соответственно, вслед за всем этим растет производство сельхозтехники.

И среди мер поддержки, которые они ввели, пунктирно можно обозначить следующие: это субсидирование крестьянам 15% с цены приобретаемой российской сельхозтехники, утиль-сбор, который берется с иностранной техники и таким образом служит защитой рынка от несправедливой конкуренции из-за рубежа, меры поддержки экспорта, меры поддержки системы подготовки кадров. Короче — все то, что не входит в денежно-кредитную политику. Вот такие меры поддержки постепенно появляются. И они привели к росту в машиностроении.

— Я помню «Ростсельмаш» до того, как туда пришла новая команда, в которую вы входили. Помню эти пустые цеха, помню унылые лица рабочих, помню, как оттуда пачками люди просто увольнялись, и еще за ними оставался шлейф долгов. Что произошло, что случилось? Ведь либералы были у власти. Как удалось эту систему, эту ситуацию переломить, как заставить людей поверить, что новые люди, совершенно не сельские, с усами, с бородками, так сказать, такие все молодые, совершенно из другой отрасли пришедшие, могут что-то сделать? Я, честно говоря, не очень понимаю.

— Конец 99-го года – это приход к власти и Путина тоже, и приход нас, новых акционеров, на «Ростсельмаш». И первые годы прихода к власти Путина ознаменовались изменением экономической политики. По сравнению с временами Ельцина это было небо и земля – все-таки перестали безумную приватизацию проводить, перестали совсем уж громить промышленность. Политика не стала идеальной, все равно оставались вопросы, но тем не менее

произошло сочетание новой государственной политики и теми новыми подходами, ориентирами и задачами, которые мы как акционеры, руководство завода, поставили перед собой в современных условиях капиталистического труда с человеческим лицом. Для начала мы выплатили долги по зарплате, закрыли еще какие-то финансовые дыры.

— Вы пришли с деньгами, я так понимаю?

— С деньгами и командой. У нас уже был опыт вывода из кризиса нескольких промышленных предприятий. Одно из таких предприятий – это крупнейший химический концерн, производитель лакокрасочных изделий «Эмпилс». В пищевой индустрии мыловаренный завод мы вывели из кризиса и сделали крупнейшим в России. Но все равно это был, конечно, маленький, бизнес по сравнению с «Ростсельмашем». Но тем не менее губернатор Ростовской области на тот момент и руководство завода – они в нас что-то разглядели и доверили нам управление этим предприятием.

— Почему вас потянуло в сельский бизнес, а не в ракетный? Почему вы не стали Илоном Маском? Почему вы создали комбайн фактически заново?

— По образованию я Физтех закончил и как раз готовился производить ракеты. И действительно, когда-то считалось, что ракеты, космос – да, это новые технологии, а комбайн, сельхозтехника – это то, что ползает по земле, что-то такое отсталое. Но чем дальше я этим занимаюсь, тем у меня больше уважения именно к сельхозмашинам, по сравнению даже с космической техникой. Они сегодня напичканы техническими новинками, являются полем для применения самых высоких технологий, новых материалов, новых решений в электронных системах, новых программ. То есть прогресс в сельхозтехнике сегодня идет очень быстро.

— Ну, президент бы на отсталое предприятие не поехал, я так думаю, произносить какие-то слова. У вас был спор с Путиным несколько лет назад, причем он был достаточно жесткий, насколько я помню. Вам, конечно, виднее, вы были, как говорится, внутри процесса. Но внешне это выглядело как достаточно жесткий спор, когда вы заявили, что невыгодно переносить производство сюда… У вас же завод в Канаде еще есть, который тракторы производит?

— «Ростсельмаш» владеет 80% крупнейшей канадской компании.

— Да. И эти трактора, вы заявили, невыгодно перевозить в Россию, потому что все другое — налоги, потому что электроэнергия, потому что коррупция, потому что просто невозможно. И Путин тогда потребовал от вас срочно объяснений. Что было потом?

— Ну да, мы объяснили… Он спросил: «А почему ты не переносишь?» Ну, я сказал, что это невыгодно, и начал объяснять почему: «Да, налоги…» Он сказал: «Ты мне сейчас на ходу не объясняй, ты мне напиши записку». Мы написали. Ну, записка получилась действительно такая жестоковатая, такая откровенная и красноречивая. И она хорошо разошлась и в коридорах власти, и в интернете, во всем обществе. Что изменилось? Что-то стало хуже, что-то стало лучше. Хуже стали кредитные ставки – они поднялись раза в два, по сравнению с тем периодом.

— Я напомню, что «Ростсельмаш» перевел все-таки часть производства из Канады в Ростов. И трактора, которые были раньше канадскими, теперь российские.

— Ну, некоторые модели – да. Что-то стало хуже. Налоги стали в России выше, расходы на банковское обслуживание выше. Бухгалтерия легче не стала. Вот появились меры поддержки экспорта, получили субсидии, получили субсидии для аграриев. Ну и еще какой-то пакет мер. Поддерживать стали разработки новой техники, некоторых проектов, немного. Но уже этих мер хватило для того, чтобы что-то изменилось. Не то чтобы стало работать очень выгодно, но появилась какая-то рентабельность, коммерческий смысл в том, чтобы перевести, начать переводить производство из Канады в Россию. То есть улучшились условия. Для улучшения условий производства в России потенциал остается еще огромным. Если этот потенциал будет реализован, если мы изменим денежно-кредитную политику, налоги снизим (причем так, чтобы налоговая система имела стимулирующий характер, а не просто ставила себе задачу – собрать как можно больше денег), тогда в России начнется действительно экономический расцвет. Двукратное или трехкратное увеличение объемов производства, которое у нас в сельхозмашиностроении мы за четыре года демонстрируем, станет привычным. Вот такие темпы роста будут общепринятые во всей экономике нашей страны, ну, в реальном секторе. И продлятся эти темпы роста не одно десятилетие. Вот как Китай 35 лет развивается, также можем и мы. Мы можем испытать такой длительный период бурного роста в России, если будем продолжать улучшать экономическую политику.

— Когда Путин увидел канадско-российские трактора на «Ростсельмаше», производящиеся здесь же, что он сказал? Он вспомнил тот разговор или нет?

— Мы ему напомнили: «Пять лет назад вы спрашивали – мы сказали, что невозможно. Но сейчас приятно доложить, что пакет мер, принятых Правительством, привел нас к тому, что мы реально перенесли сюда производство. И 300 рабочих занимаются производством тракторов, и их количество будет увеличиваться». Президент ответил, что ему это очень приятно слышать – то, что в России выгодно производить. Ради этого все Правительство и должно работать. Это важные слова.

— Вы сказали, что трехкратный рост сельхозмашиностроения в России за последние годы. Скажите, что у нас производится? Ведь у нас трактора, насколько я знаю, производятся в Санкт-Петербурге и на «Ростсельмаше» теперь. Раньше Санкт-Петербург был единственным, по-моему, предприятием, а все остальное у нас закрывает Беларусь?

— И весь остальной мир.

— Ну и всякого рода весь мир. Я имею в виду – из нашего, что называется, круга. Что выросло: два тракторных завода вместо одного? Производство прицепных орудий: плуги, бороны, сеялки.

— В России 70 предприятий занимаются производством сельхозтехники. На всех из них практически отмечается серьезный рост производства – ну, 2–2,5-кратный за четыре года.

— Принято считать, что прицепные агрегаты лучше покупать все-таки во Франции или в Германии. Почему так принято?

— Это было принято. Сейчас все больше и больше спрос смещается в пользу российских производителей, все из-за серии мер поддержки: это субсидии на российскую сельхозтехнику, утиль-сбор, который снимается с западной техники.

— С конструкторской точки зрения, Константин Анатольевич, мы растем или мы производим устаревшее?

— Мы растем. Уже производителей устаревшего оборудования не осталось. Те, кто не мог совершенствоваться, они уже ушли с рынка, и остались только самые живучие, такие «сорняки», которые, экономя каждую копеечку, тем не менее умудряются делать машины мирового уровня. Потому что четверть века мы живем в условиях открытого рынка, даже в условиях более льготного климата для импортеров техники, чем для российских производителей. Тем не менее наши производители выжили, и их технику кто-то покупает. А это значит, что техника очень даже конкурентоспособная.

— Недавно я был в одном из классов одной из сельскохозяйственных академий, очень уважаемых. Так там преподают до сих пор агрегатирование МТЗ-80 с трехкорпусным плугом. Плакаты висят еще 60-х годов. Где готовят кадры на технику, на которую сейчас сажают механизаторов? Вы их сами готовите? Я так понимаю, что сельскохозяйственные академии сейчас не готовят.

— Тимирязевская?

— Не только Тимирязевская, но и все остальные. Очень мало учебных заведений, где можно современный комбайн вообще повидать.

— Ну, это правда. В России тем не менее сохранилось порядка 60 аграрных вузов во всех регионах. Я во многих бывал. Ну, действительно там складывается впечатление такой полной бедноты, и я бы даже сказал – нищеты. Это есть, но постепенно эта ситуация начинает выправляться.

— А сами производители сельхозтехники не заинтересованы в том, чтобы готовить кадры, которые будут работать на этой технике?

— Ну, если мы, экономя каждую копеечку, будем делать бороны и еще готовить кадры – это будет слишком тяжелое финансовое бремя.

— Не готовить кадры, а хотя бы оборудовать класс.

— «Ростсельмаш» этим занимается, крупнейший российский производитель этим занимается. Он оборудовал порядка 50 классов в аграрных академиях. Мы движемся в этом направлении: поставили учебные пособия, поставили образцы сельхозтехники. Но, конечно, нам еще нужно двигаться долго и упорно, чтобы сделать действительно качественным наше аграрное образование. Вот мы говорим, что мы увеличили объемы производства в 2–3 раза. Но давайте сравним цифры: Советский Союз производил 656 тысяч тракторов в год, сейчас мы производим 7 тысяч – в 100 раз меньше.

— Ну, качество тракторов, вы знаете, какое было. Покупали три – один работал, а два на запчасти стояли. Это мы слышали.

— Ну, наверное, это перебор – вот такие цифры. Да, трактора были менее производительными, да, надежность, наверное, была не на современном уровне. Но чтобы в 100 раз! Послушайте, но при этом страна, к счастью, осталась огромной. Поэтому нам еще надо увеличивать и увеличивать объемы производства и учить людей.

— Вы, наверное, следите за состоянием рынка сельхозтехники в России, в мире, наверное, наблюдаете за этим. Каков у нас износ сельскохозяйственной техники и сколько мы от этого теряем?

— Ну, износ у нас велик. Я бы сказал даже, что обеспеченность комбайнами у нас гораздо ниже, чем в других странах. Если взять тысячу гектар, то в Америке четыре комбайна на тысячу гектар, в Германии – шесть, а у нас один комбайн на тысячу гектар. Это обеспеченность. При этом, да, действительно, комбайн наш, и то старый. Наверное, если кто-то ездит по полям, то красный комбайн увидеть в поле – это как бы не редкость. А красный комбайн – это значит, что он выпущен до 98-го года. А это значит, что ему 20 лет. Это уже экзотика. Он не должен работать больше 10 лет, если по-нормальному. Поэтому, еще раз, успехи есть, но у нас впереди много-много-много работы.

— Все-таки у нас каковы потери урожая из-за того, что у нас старый парк? Если такие данные?

— Сложно сказать. Минсельхоз называет потери – 30 миллионов тонн зерна из-за того, что у нас изношенные комбайны. Но потери – это только одна проблема. Россия могла бы еще в 2 раза увеличить объемы производства зерна, поэтому проблему надо решать.

— Константин Анатольевич, вы как-то настроены не либерально.

— Нет, не либерально.

— Какова должна быть политика Правительства? У меня такое предчувствие, вот что-то мне подсказывает, что после марта у нас Правительство поменяется. Как вы полагаете, каким оно должно стать?

— Опирающимся на разумные реальные интересы. Ну, что значит – я не либерал? Я считаю, что частная инициатива, свобода контракта, свобода слова должна присутствовать. Но должна быть и активная роль государства, элементы планирования надо возвращать. Государство обязано иметь образ будущего. Вот сейчас нам либералы говорят: «Не надо ничего планировать, завтра все будет по-другому, все планы пойдут прахом. Давайте ничего не будем делать…». Но развитие реальной экономики всегда и везде приводит к улучшению жизни людей. Если мы будем опираться на реальные интересы, увеличивать производство зерна, производство машин, делать их все более производительными, то неизбежно люди станут жить богаче. Мы 30 лет назад посмеивались и рисовали себе такой образ китайца: мол, это человек, ездящий на велосипеде и работающий за плошку риса. Сейчас, после 35 лет бурного развития, китайцы получают в среднем зарплату больше, чем россияне. Поэтому давайте развивать экономику, и все у нас будет хорошо.

— Константин Анатольевич, ваша партия «Дело» одна из немногих, которые не выдвигали своих кандидатов на выборы президента. Почему?

— Мы не готовы пока, в данной ситуации. Если уж ввязываться в драку, то имея какие-то реальные шансы ее выиграть. Это, во-первых.

Во-вторых, наверное, действующий президент может стать, имеет шанс стать действительно великим политическим деятелем в истории. А великие деятели совершали определенные изменения, повороты политики своей. Наш президент уже в 2014 году повернул внешнюю политику, я имею в виду события вокруг Крыма, и получил огромный кредит… вернее, вернул огромный кредит доверия. Мы надеемся, что в течение следующего срока он совершит такой же поворот в экономической политике. Вот мы и работаем над этим. То есть нам экономическая политика не совсем нравится. Поэтому то, что говорит Павел Грудинин – это одно, там многие вещи разумные. Но, тем не менее, лидером у нас остается Владимир Владимирович. И мы надеемся, что он услышит предложения, которые мы озвучиваем, и совершит тот самый поворот. Мы будем его поддерживать.

— Наверное, формулировкой экономической политики вы займетесь на ближайшем Московском экономическом форуме.

— Да, в начале апреля. И мы продолжим пропаганду нашей экономической политики.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 12 февраля 2018 > № 2495349 Константин Бабкин


Россия > Агропром > agronews.ru, 1 июня 2017 > № 2205756 Константин Бабкин

«В наших планах объединить не менее 300 заводов».

О том, зачем понадобилось на месте «Росагромаша» создавать ассоциацию «Росспецмаш», чего она намерена добиваться и купят ли донские комбайностроители белорусский «Гомсельмаш», рассказал «Эксперту Юг» президент группы «Новое содружество» Константин Бабкин в кулуарах второго форума продбезопасности.

В последние годы в сложной и не всегда благоприятной экономической ситуации предприятия сельхозмашиностроения России сделали большой шаг вперед в развитии производства, существенно улучшили качество выпускаемой техники и оборудования, увеличили экспорт высокотехнологичной продукции, создали тысячи новых рабочих мест и увеличили налоговые платежи в бюджеты всех уровней. Это стало возможным за счёт государственной политики на импортозамещение, предоставлению субсидий производителям, введению утилизационного сбора, поддержанию отдельных НИОКР, предоставлению льготных займов Фондом развития промышленности, утверждению критериев отнесения продукции к продукции российского производства, поддержке экспорта.

Однако отсутствие долгосрочных и понятных «правил игры» в отрасли зачастую дезориентирует производителей, которые из-за различных тенденций в политике правительства не могут понять, либо им развивать производство в ожидании субсидий, либо, напротив, его сокращать и переобучать персонал в русле режима экономии. Отстаивать интересы российских машиностроителей призвана Ассоциация «Росспецмаш» (ранее «Росагромаш»), президент которой, Константин Бабкин, (глава группы «Новое Содружество», в которую входит лидер отечественного сельхозмашиностроения завод «Ростсельмаш») дал эксклюзивное интервью «Эксперту Юг».

— Вы много лет апеллировали к федеральному правительству, пытаясь призвать его большее внимание обращать на поддержку отечественного сельхозмашиностроения. Последние годы в отрасли наметились определённые успехи. Как вы их оцениваете?

— Да, что-то началось меняться в отрасли в последнее время. В первую очередь поменялось мышление как в политическом, так и в стратегическом плане. Образ мысли в обществе стал более здоровым. Заявления о том, что нужно защищать свой рынок продовольствия и техники, поддерживать своих производителей ещё 8-9 лет назад всерьёз не воспринимались. Сегодня же протекционизм идёт «на ура». Авторитет представителей либерального крыла власти ослаб, хотя они по-прежнему находятся у власти. Контролируют Центробанк, Минфин, Минэкономразвития, ряд учебных заведений. Тем не менее, проблемы в отрасли никуда не делись. Может быть, даже они стали острее. Налоги на производителей не снизились, стоимость кредитов возросла.

— На ситуацию повлияла «санкционная война» или что-то другое?

— Санкции, рост напряжённости в мире, ситуация с Крымом и т.п. лишний раз показали, что нужно иметь сильную армию, политическую независимость, продовольственную безопасность.

— У Минсельхоза РФ на сельхозмашиностроение большие планы. Его руководство заявляет о необходимости кратного увеличения объёмов производства отечественной техники для роста урожайности в стране. В то же время сами производители объединяются в Ассоциацию «Росспецмаш» для отстаивания своих интересов как раз во властных кабинетах. Нет ли здесь противоречий в ситуации?

— Ничуть. Отрасль по-прежнему находится не в самой комфортной обстановке из-за сложностей с кредитованием и неуверенности в дальнейшем субсидировании со стороны государства. Мы хотим, чтобы политика становилась более стабильной, предсказуемой, с твёрдыми и долгосрочными «правилами игры». Чтобы позитивные ростки правильной политики последних лет не подавлялись, а напротив, пробивались в различных сегментах сельского хозяйства. Если мы видим, что сельхозмашиностроители добились положительных результатов, то этот опыт необходимо тиражировать для производителей строительно-дорожной техники, пищевого машиностроения, станкостроения, авиастроения и других. Более мощная Ассоциация только будет этому способствовать. В наших планах объединить не менее 300 заводов, выпускающих спецтехнику, пищевое оборудование и компоненты. Расширение деятельности позволит более уверенно вести диалог с правительством о поддержке отрасли. …

Россия > Агропром > agronews.ru, 1 июня 2017 > № 2205756 Константин Бабкин


Россия > Агропром > agronews.ru, 18 мая 2017 > № 2180440 Константин Бабкин

Константин Бабкин: почему «Росагромаш» стал «Росспецмашем».

Крупнейший в стране производитель сельхозтехники «Росагромаш» сменил название, теперь это «Росспецмаш». «НИ» решили выяснить у президента Ассоциации Константина Бабкина, что стоит за сменой вывески.

— Константин Анатольевич, чем не устраивало прежнее имя?

— Обычно смена брендов происходит, когда бизнес ставит перед собой новые задачи и получает новые возможности.

Предприятия «Росагромаша» всего за два года увеличили производство сельхозтехники на 50 процентов. Сказалось несколько факторов — и удешевление рубля, и ряд мер господдержки отрасли, которых мы добивались долгие годы. Разумеется, российские заводы, не входившие в «Росагромаш», понимают, что стоять где-то в сторонке и на обочине нет никакого смысла. И мы сами предложили производителям дорожной техники и пищевого оборудования расширить ассоциацию. В нее вошли более 30 крупных предприятий по всей стране.

— А они-то в каком состоянии?

— Те российские производители, кто пережил 90-е и нулевые годы и выпускает реальную продукцию на конкурентный рынок, априори не могут быть банкротами. Отсев слабых и старых уже произошел. Остались современные, конкурентоспособные игроки рынка. А если мы дадим им более комфортные условия, то это откликнется и увеличением мощностей.

— Например?

— Да вот только что в «Росспецмаш» вошел холдинг «Русская трапеза», выпускающий очень широкий спектр оборудования для пищевой промышленности. Они не итальянские пекарни продают, а сами производят технику по собственным разработкам и только из российских комплектующих. Вступление в Ассоциацию позволит холдингу укрепить конкурентоспособность на российском рынке, получить дополнительную государственную поддержку на развитие инвестиционных проектов, поддержку экспортной деятельности, участие в международных выставках.

Мы же постоянно напоминаем государству — хватить давить своих производителей! Не надо их травить как тараканов дустом непомерных налогов, задранных до небес банковских кредитов, избыточным бюрократическим контролем. Но одно предприятие не может отстаивать свои интересы. Есть, знаете ли, старая басня про прутики и веники, прутики можно поодиночке ломать, а с веником это сделать гораздо сложнее.

— Обновленная Ассоциация уже обратилась с заявлением к Правительству России продолжить программу господдержки отрасли. А в чем, собственно, ваши предложения?

— Есть только одно препятствие для роста – неправильная экономическая политика. У нас есть предложения как эту порочную линию исправить.

Во-первых, изменить политику Центробанка и напитать экономику доступными кредитами, вернуть государственные деньги в страну, переформатировать налоговую систему, придав ей стимулирующий характер, и в частности, ввести заново инвестльготу по налогу на прибыль, которая действовала еще при Примакове, и которая действует сейчас во всех развитых странах. Она заключается в том, что если предприятие вкладывает в свое развитие деньги, то эти деньги минимально облагаются налогом или вообще не облагаются, за это вложение государство, наоборот, доплачивает, как, например, в Канаде.

А если предприятие выводит деньги на покупку роскоши для своих руководителей, то тогда, извините, платите в казну по полной.

Опять же мы не устаем повторять: у нас все еще больше стимулируется вывоз необработанного сырья, а не глубокая переработка нефти, газа, леса и всего остального с дальнейшим выходом на экспорт. Нужно как раз сделать все наоборот.

— Кстати, об экспорте. На днях президент Лукашенко будто бы объявил о кооперации «Гомсельмаша» и «Ростсельмаша» в производстве комбайнов. Это хорошая новость для российских машиностроителей?

— Она была бы очень хорошей, если бы Белоруссия открыла свой рынок для России. А так мы уже 10 лет не можем поставлять сельхозтехнику в будто бы «союзное государство». Лукашенко не считает, что нужно разрабатывать унифицированные правила поддержки производителей, и потому такого решения со стороны Белоруссии на данный момент нет.

— Известно, что вы работаете в связке с Торгово-Промышленной Палатой, которой президент Путин поручил разработку программы стратегического развития экономики…

— У нас с ТПП — одни цели. И общее понимание способов их достижения. Не имеет никакого значения, кто будет считаться автором «русского экономического чуда», если таковое произойдет.

— Говорят, что в России уже некому работать. Вы понимаете, где взять кадры для будущего роста?

— Если закрыть все заводы, тогда действительно чуда не дождешься. А если объединить усилия и хорошенько подумать, то проблемы решаются. Мы, например, в «Росспецмаше» учредили специальную премию имени Александра Ежевского для студентов вузов 2-4 курсов, которые связаны с конструированием машин для сельского хозяйства. Надеемся с их помощью пополнить кадры. И таких мер может быть много. Главное, повторяю, повернуться лицом к отечественному производителю.

Россия > Агропром > agronews.ru, 18 мая 2017 > № 2180440 Константин Бабкин


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 2 мая 2017 > № 2213436 Константин Бабкин

«Мы видим большой потенциал России в производстве, промышленности и сельском хозяйстве».

После введения санкций, падения курса рубля и котировок нефти российская экономика скатилась в рецессию, но правительство разработало целую стратегию промышленного развития и поддержки конкурентоспособности производителей. В 2016 году по многим направлениям наметились улучшения. «Профиль» побеседовал с президентом Российской ассоциации производителей специализированной техники и оборудования Константином Бабкиным о том, чего за это время удалось достичь представителям отрасли.

— Можете ли привести статистические данные о росте российского агромашиностроения после 2014 года — в условиях падения рубля и введения санкций?

— В 2014 году в России объемы производства достигали 40,5 млрд рублей, а в 2016-м — 88,6 млрд рублей, то есть прирост составил 119%. Экспорт увеличился на 68%, поскольку в 2014 году он составлял 4,8 млрд руб., а уже к 2016 г. вырос до 8,0 млрд рублей. Стоит также отметить, что в 2014 году предприятия агромашиностроения заплатили 22,4 млрд рублей налоговых отчислений, а в 2016 г. эта сумма выросла до 47 млрд, что на 110% больше. Зарплата в секторе выросла на 28%, а численность сотрудников увеличилась на 17%.

— Выросли ли заказы на агротехнику после 2014 года, ведь сельское хозяйство растет и собирает рекордные урожаи?

— Поскольку объемы производства у нас совпадают с объемом продаж, то прирост составил 119%, потому что в 2014 году в России объемы производства достигали 40,5 млрд рублей, а в 2016 г. — 88,6 млрд рублей.

— Какие виды субсидий для сельхозмашиностроителей (в том числе по процентам, кредитам) и господдержки были введены после 2014 года? Какие из них больше всего помогли росту отрасли?

— Основной мерой поддержки отечественных производителей сельхозтехники является постановление правительства России №1432, благодаря которому российские предприятия могут предоставить аграриям существенные скидки на свою продукцию, а государство компенсирует затраты заводов на предоставление этих скидок. Раньше размер субсидии составлял 25-30% в зависимости от региона, в этом году она сократилась до 15%.

Отрасли очень важно, чтобы субсидия сохранилась хотя бы на этом уровне, но о продолжении субсидирования речи пока не шло, и заявлений о пролонгации дотаций к нам до сих пор не поступало. По данным Минфина, каждый вложенный рубль в программу субсидирования покупки отечественной сельхозтехники принес в бюджет 1,85 рубля в виде дополнительных налоговых сборов.

Кроме этого, государство субсидирует научно-исследовательские и конструкторские проекты. Поддержку получили уже порядка 15 проектов для разных заводов. Были введены меры поддержки экспорта, в частности, доставка техники до границы. Дотируется также и участие в выставках. …

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 2 мая 2017 > № 2213436 Константин Бабкин


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 13 марта 2017 > № 2104838 Константин Бабкин

Другая экономическая политика.

О ней рассказывает Константин Бабкин, президент Промышленного Союза «Новое Содружество», сопредседатель Московского Экономического Форума.

Если мы посмотрим на экономическую политику, которая сегодня реализуется в России, то может сложиться впечатление, что ориентирована она не на интересы отечественного промышленного производства и сельского хозяйства. Она, скорее, ориентирована на интересы глобальных корпораций.

Такой подход был заложен еще при Гайдаре. Задача – сделать Россию максимально удобной территорией для деятельности этих корпораций. Ради этого были принесены в жертву те, кто хочет в России производить, созидать, заниматься наукой.

Да, локальные попытки улучшить ситуацию есть, есть у нас и в правительстве разумные люди.

Я всегда благодарю правительство за принятие три года назад программы № 1432, по которой государственные субсидии компенсировали аграриям четверть, а в этом году – 15% стоимости сельхозтехники, если она закупается у отечественных поставщиков. Это позволило модернизировать сельское хозяйство, развивается сельхозмашиностроение – мы уже третий год растем темпами 30% в объемах выпуска сельхозмашин.

Так что определенные попытки улучшить ситуацию есть, но они носят локальный характер, а положительный опыт в сельхозмашиностроении не тиражируется на другие отрасли, и, напротив, предпринимаются попытки ликвидировать даже имеющиеся меры поддержки отечественного производителя.

Нам необходим переход к совершенно иной экономической политике, центральный пункт которой – создание в России условий для несырьевого производства.

Главных китов у такой политики три.

Первое – изменение подхода к внешнеторговой политике. Не интересы глобальных корпораций должны стоять на первом месте, не членство в ВТО любой ценой, а защита своего производителя. Внешнеторговая политика должна быть нацелена на создание равных условий для российских и зарубежных производителей.

Что это значит?

Если у иностранных производителей того или иного вида товаров есть господдержка в их странах, более мощная, чем у нас, то мы должны либо обеспечить такой же уровень поддержки своим предприятиям этой отрасли, либо защитить свой внутренний рынок от таких зарубежных производителей, находящихся в лучших условиях, чем наши.

О какой поддержке идет речь? Просто сравните: в 2012 году прямая поддержка собственных экспортеров у Китая составила 49 млрд долларов, у Германии – 20 млрд долларов, а у России – всего 0,1 млрд!

Мы предлагаем использовать для защиты своих производителей те же механизмы – дешевое финансирование, связанные кредиты, страхование сделок, компенсацию расходов на маркетинг.

И к тому же увязывать политику в отношении какой-то страны и ее компаний в России с ее собственной политикой и доступом на ее рынок для наших компаний. А сегодня, например, по условиям членства в ВТО России вообще запрещена государственная поддержка сельскохозяйственного экспорта.

То есть вот для ЕС разрешено 15 с половиной миллиардов долларов на такую поддержку тратить, США – почти миллиард, а России вообще не разрешено ни копейки. А даже внутренняя поддержка разрешена по условиям ВТО для России всего в объеме нескольких млрд долларов. Что почти в 40 раз меньше, чем разрешено Китаю, и в 25 раз меньше, чем разрешено ЕС. …

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 13 марта 2017 > № 2104838 Константин Бабкин


Россия. Евросоюз. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 14 февраля 2017 > № 2394310 Константин Бабкин

Константин Бабкин: «Если отменять контрсанкции, то с пользой для России».

Возможная отмена санкций против России и российских контрсанкций не должны возвращать отечественных производителей в неравные условия с конкурентами, считает председатель Московского Экономического Форума Константин Бабкин, пишут «Новые известия».

— Константин Анатольевич, вы сегодня открыто говорите о том, что спешить в новые объятия Запада не стоит. Иначе задушат?

— Вроде бы звучит хорошо: зачем нам ссориться – давайте дружить. Но нужно смотреть, что вкладывается в понятие отмены санкций. Я с осторожностью отношусь к таким заявлениям. Хотя бы потому, что при вступлении России в ВТО наш рынок, и не только аграрный, был сдан. Производители, особенно в сфере сельского хозяйства, оказались в условия абсолютно неравной конкуренции по сравнению с зарубежными коллегами. Мы не могли поддерживать свою реальную экономику так, как ее поддерживают на Западе. Введение российских контрсанкций несколько исправило положение. Мы смогли хоть как-то защитить наших фермеров, произошел прорыв, например, в сыроварении, в производстве зерна мы поставили исторические рекорды, машиностроение дает прирост до 30 процентов в год… При этом, как видите, никто у нас и нигде не голодает, нет никакого обещанного ультралибералами дефицита, а в ряде важнейших сегментов рынка (мясо птицы, свинина) российские продукты почти полностью вытеснили импортные.

— Но при отмене наших санкций мы откатимся тогда назад?

— Если вернуть наших производителей вновь в неравное положение с Западом, то тогда зачем нам нужен такой торговый «мир» в кавычках. Надо разделять ссоры и правильную политику, которая не только реагирует на внешние раздражители, но прежде всего достигает стратегических целей. Наша цель — поднимать свою страну, а не поддерживать экономики чужих государств.

— Мы уже больше двух лет живем в режиме санкционной политики. Тем не менее программа импортозамещения в целом, а не только, скажем, в птицеводстве, идет со скрипом. В чем причины?

— Главные причины — в остающемся неравенстве наших производителей с зарубежными. Простой пример: в ЕС средние дотации крестьянам составляют 500 евро на гектар, в некоторых странах – 2000 евро, как в Швеции. У нас – не больше 8 евро на гектар! И вот теперь сравните 2000 или 8 евро, причем эти 8 евро распределяются не совсем прозрачно. И как тогда наш крестьянин может соревноваться с немецким или польским фермером? В Европе стоимость кредита полтора процента в год, у нас -15 процентов и выше, наши крестьяне всю прибыль сразу отдают банкирам. Это и есть неравные условия.

— Но ведь денег в бюджете мало. Так? С чего России дотировать своего производителя?

— Деньги в стране есть. За три года только на санацию лопнувших банков потрачено более двух триллионов рублей. При этом финансовые власти открыто признают: 80 процентов банкротств — криминальные. Между тем на поддержку сельхозмашиностроения в 2016 году было выделено 8,5 млрд рублей. Чувствуете разницу?.. При этом банки — санаторы получают от ЦБ дешевые кредиты под 0,5 процента годовых на 15-20 лет. Если бы хоть кто-то из реальных производителей имел такие преференции, то, поверьте, мы бы имели уже другую экономику и не жаловались бы, что Россия ничего, кроме сырья не производит.

— А, кстати, пример Трампа, который пришел к власти на лозунгах о возрождении промышленной мощи США, может подвинуть и российские власти к пересмотру экономической политики?

— Конечно, нам нужно брать пример с нового американского президента. Он очень хороший протекционист. Сейчас в современном мире борьба идет даже не за ресурсы, а за рабочие места. Кто создаст у себя условия, чтобы внедрялись новые технологии, тот сохранит свое место под солнцем в перспективе, поэтому правильная экономическая политика — главное условие выживания нации. И я надеюсь, что власти все лучше понимают это. Вот недавно президент Путин поручил разработать экономическую стратегию до 2025 года. И мы сейчас под эгидой ТПП формулируем свои предложения.

У нас есть, коротко говоря, три с половиной «кита» правильной национальной экономики.

Первое – надо изменить торгово-экономическую политику, и здесь протекционизм показан.

Второе — определиться с ценой и продолжительностью кредитов для реального сектора. В стране, наконец, должны быть дешевые и длинные деньги, без которых ни один крупный проект невозможен в принципе.

Третье — это налоговый маневр. Фискальные поборы должны быть такими, чтобы выгоду получали и те, кто инвестирует в Россию и те, кто потребляет российские товары.

И еще полоборота – это так называемый «обратный налоговый маневр», создающие ситуацию, при которой ресурсы выгодно не вывозить из России, а перерабатывать здесь, и чтобы на внутреннем рынке они стоили дешево, на 40 процентов дешевле, чем сегодня стоят. Если мы эти три с половиной условия выполним, то сразу начнется бурный рост экономики, и я верю, что это приведет нас к успеху.

Россия. Евросоюз. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 14 февраля 2017 > № 2394310 Константин Бабкин


Россия. Весь мир > Агропром > zol.ru, 2 августа 2016 > № 1844171 Константин Бабкин

Константин Бабкин: Универсальный принцип лоббиста.

Вчера Минсельхоз предложил отменить экспортную пошлину на зерно.

Это очень правильно. Производим 106-109 млн т, потребляем 72-74 млн. Излишки нужно продавать, поэтому не затруднять нужно экспорт, а его поддерживать.

Правда, обнулить пошлину Минсельхоз предлагает лишь до середины 2017 года. Это неправильно. Нужно отменить эту дурацкую пошлину навсегда. В США, например, есть специальный закон, который запрещает вводить подобные пошлины.

Говорят: после этой отмены зерно подорожает, пострадают хлебопёки, производители макарон, животноводы, далее по списку.

Отвечаем: давайте посмотрим, в чём реальная причина проблем у хлебопёков, производителей макарон, животноводов?

Может в том, что в России высокие налоги, дорогие кредиты, а рынок хлеба, макарон и продукции животноводства не защищён от неравной конкуренции?

Может, интерес этих отраслей состоит не в том, чтобы держать производителей зерна в подавленном состоянии, заставляя продавать пшеницу по заниженным ценам, а наоборот, в том, чтобы дать им возможность зарабатывать, делать инвестиции, производить гораздо больше зерна, что и послужит базой для развития прочих подотраслей сельского хозяйства и всей экономики?

Некоторые крупные производители зерна, кстати, тоже годами требовали у государства тратить деньги на закупку иностранной сельхозтехники. Это, мол, заставит российские заводы снизить цены, это нам будет хорошо.

Правительство их не послушалось, стало поддерживать российское производство, что привело к развитию сельхозмашиностроения. После недавней девальвации иностранная техника подорожала в два раза, а российская - нет. И сегодня Россия благодаря разумному протекционизму в одной отдельно взятой отрасли обеспечена недорогой сельхозтехникой вполне достойного уровня. Что, в итоге, выгодно и производителям зерна.

Вывод: предлагается всем представителям отраслей следовать следующему универсальному принципу.

Нельзя требовать поставить другую отрасль в подавленное положение, в положение хуже, чем у зарубежных конкурентов.

Продаёт французский фермер пшеницу по мировой цене?

Вот и наш должен.

Поэтому шаг правильный.

Россия. Весь мир > Агропром > zol.ru, 2 августа 2016 > № 1844171 Константин Бабкин


Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 10 мая 2016 > № 1752212 Константин Бабкин

Константин Бабкин: «Для новой индустриализации у нас все есть»

Нильс ИОГАНСЕН

Российское сельскохозяйственное машиностроение внезапно продемонстрировало рост в 40 процентов. На фоне ряда иных отраслей это выглядит настоящим прорывом. О причинах и подводных камнях впечатляющей тенденции «Культуре» рассказал президент ассоциации «Росагромаш» Константин Бабкин.

культура: Экономика РФ испытывает сложности: тяжелее приходится именно обрабатывающим производствам, а тут такой результат.

Бабкин: Да, выглядим неплохо. Причин две: во-первых, снижение курса рубля, во-вторых, постановление правительства №1432, согласно которому производителям два года подряд субсидируют 25 процентов стоимости сельскохозяйственной техники. Это и стимулировало импортозамещение, то есть производство в России. По некоторым машинам наблюдается даже удвоение объемов, а по итогам 2016-го подрастем еще на четверть. Кстати, мировые продажи, наоборот, снижаются. Так, рынок небольших тракторов в США упал почти наполовину.

Цифры, конечно, приятные. Но, если посмотреть на российское аграрное машиностроение в мировом масштабе, то оно все равно составляет менее одного процента. На такой базе даже минимальный абсолютный прогресс в относительных величинах кажется ощутимым. И если мы хотим вернуть себе прежние позиции — более 80 процентов рынка РФ и СНГ, 10–15 процентов продаж в Европе, столько же по Азии и Африке, — нужно расти и расти. В ЕС наша страна поставляет около 150 комбайнов в год, это всего 1,5 процента данного сегмента. Увеличить до 7 процентов реально, в Восточной и Центральной Европе, в том числе в бывшей ГДР, нашу технику помнят и любят. Совсем недавно немцы купили 15 комбайнов «Ростсельмаша». В целом же на рынке сельхозтехники ЕС доля России — ничтожные 0,05 процента! Как видите, есть куда стремиться.

культура: А в РФ и по СНГ каковы позиции отечественных производителей?

Бабкин: По комбайнам — 60–70 процентов за «Ростсельмашем», по большим тракторам — «Кировский завод» держит 60 процентов, по малым и средним — вне конкуренции белорусы, у них 80 процентов продаж, позиции РФ нулевые. По оборудованию для животноводства и переработки продукции сельского хозяйства Россия тоже практически ничего не производит.

культура: Тем не менее «плюс сорок», по вашим данным, есть. Почему мы не видим победных отчетов от различных министерств и ведомств?

Бабкин: Потому что статистика разная. Минэкономразвития, наоборот, говорит о падении производства сельхозтехники. Госструктуры учитывают в том числе и крупноузловую «отверточную» сборку, а мы сейчас говорим о полном цикле. Кстати, импорт, замаскированный под наше производство, напротив, сильно упал.

культура: По постановлению №1432 какая именно техника субсидируется?

Бабкин: Пока только отечественная, при изготовлении которой оговорены определенные производственные моменты. Двигатели, КПП, прочие ключевые элементы конструкции должны быть российскими, а не привозными. Но Минэк считает свою статистику иначе, вразрез 1432-му документу. Вот и получается, что цифры ходят всякие разные...

культура: Каков процент импортозамещения по российской сельхозтехнике в целом и на «Ростсельмаше» в частности?

Бабкин: Теоретически, да и практически, тоже произвести мы можем все — вопрос в коммерческой целесообразности. Если говорить про комбайны, то «Ростсельмаш» импортирует около четверти комплектующих. По себестоимости получается больше — до половины затрат.

Что именно везем? Наиболее мощные моторы пока приходится ставить импортные, остальные — ярославские, частично — белорусские. Электроника — по большей части наша, из Екатеринбурга, от НПО автоматики имени Семихатова. Они разрабатывают системы управления для ракетных комплексов подводных лодок, но не только. Однако системы спутниковой навигации — для так называемого «точного земледелия» — покупаем у мировых лидеров, у них, собственно, все производители отовариваются. Гидравлика — на 50 процентов наша, смотрим, где лучше, надежнее и выгоднее. Точно так же действуют и другие предприятия.

культура: Вы сказали — теоретически можем произвести все. Выходит, если завтра Запад устроит тотальное эмбарго, справитесь?

Бабкин: Да. Года на два-три, конечно, просядем, но трагедии не произойдет. Несколько сузим модельную линейку, село при этом не пострадает. По некоторым особо высокотехнологичным позициям потребуется лет пять, потом тоже выйдем на полное самообеспечение. Причем опираясь исключительно на собственные силы, технологии и кадры. Ведь эмбарго действительно может оказаться и тотальным.

культура: Что нужно, дабы запустить процесс уже сегодня, когда подобные угрозы относятся к разряду вероятных?

Бабкин: Грамотная финансовая политика, остальное у нас имеется. Так, ежегодно в РФ появляется около 150 новых моделей сельскохозяйственных машин и орудий, предприятия отрасли не сидят сложа руки. Рынок емкий, имеет отличные перспективы. Поскольку продовольствия нам можно и даже нужно производить в три раза больше.

культура: А зачем? Россия на днях вышла на первое место по экспорту пшеницы, мировой рынок не резиновый...

Бабкин: Останавливаться на достигнутом нельзя. Китай на меньших площадях производит 600 млн тонн зерна, у него эффективность гораздо выше. Рынок не резиновый — да, факт. Надо бороться, расширять географию сбыта российского зерна, овощей, фруктов, молока и мяса, а не только пшеницы. Сегодня на рынках третьих стран (в ЕС наши продукты не пускают) и в самой РФ крестьяне с госдотациями 5 евро на гектар конкурируют с европейскими, где поддержка — 500 евро на гектар. И умудряются выживать. Наши сельские труженики справятся и без такой подпитки государства, они пережили 90-е, им теперь ничего не страшно. Нужна лишь грамотная финансовая политика — дешевые и доступные кредиты, низкие налоги, содействие несырьевому экспорту, защита внутреннего рынка и снижение стоимости топлива в два раза. То же самое, что и для машиностроения, я уже об этом говорил.

Повторюсь, надо выращивать больше. Однако государство сейчас сдерживает продажи зерна за границу, существует экспортная пошлина, стало быть, нет стимулов для роста производства. И это неправильно.

культура: Но пошлину ввели, чтобы не оголить внутренний рынок и не допустить роста цен на хлеб...

Бабкин: А стоимость батона и буханки в магазине почему-то продолжает расти... Болезнь лечат явно не теми методами. Люди не могут покупать постоянно дорожающие продукты, значит, необходимо сделать, чтобы их доходы увеличивались. То есть стимулировать производство и экспорт. У нас же профильные министерства поступают наоборот, умножая число бедных, не давая им возможность зарабатывать. Правая рука не знает, что делает левая: с одной стороны, грамотное постановление №1432, с другой — ограничение экспорта зерна.

Более того, сейчас готовится подписание «специнвестконтракта» с немецкой фирмой, согласно которому за совершенно символические инвестиции (80 млн рублей) ей дадут господдержку в 1,5 млрд рублей. Импортную технику, произведенную в Германии, хотят субсидировать за счет нашего госбюджета. Если документ подпишут, на всем отечественном сельскохозяйственном машиностроении можно будет поставить крест. Импорт все убьет.

культура: Вы упоминали уменьшение стоимости топлива вдвое. Как такое возможно?

Бабкин: Элементарно — путем так называемого «налогового маневра». В РФ более 70 процентов стоимости горючего приходится на налоги и акцизы, они постоянно растут. Поэтому даже в условиях удешевления нефти бензин и солярка дорожают. Напротив, экспортные пошлины для компаний планомерно снижают, иными словами, тяжесть нагрузки перекладывается на внутреннего потребителя.

Суть «маневра» — обнуление акцизов на нефтепродукты, продаваемые на внутреннем рынке, и увеличение экспортных пошлин. Топливо, а вместе с ним и электричество, а также прочие энергоносители тут же подешевеют более чем в два раза. Просто и эффективно.

культура: Прорехи в госбюджете, который и так не в лучшей форме, не образуется?

Бабкин: Определенное снижение доходов госбюджета действительно возникнет. Но оно совершенно несоизмеримо, скажем, с вложениями России в ценные бумаги США... Более того, получив дешевое топливо и энергию, российские предприятия резко активизируются, производство вырастет, налоговые поступления — тоже. И уже через год-другой госбюджет выиграет в разы. Вдобавок произойдет переориентация экономики — та самая, о которой так много любят поговорить. Из сырьевой — в перерабатывающую. «Новая индустриализация» — еще один популярный слоган текущего дня — станет воплощенной реальностью.

культура: Однако в 30-е индустриализация обошлась в гигантские деньги, в пересчете на современные — десятки, если не сотни миллиардов долларов. Где их взять?

Бабкин: Эти средства, можно сказать, под носом. Ежегодно государство констатирует: вывели 100 млрд долларов, в другом году — еще 80–100 млрд, и так далее. Будет бизнес развиваться, появятся для этого условия — никто ничего выводить не станет, наоборот, вернут и даже добавят.

Все в России есть. Сырье, технологии, грамотные, талантливые и работящие люди. Эти бесценные активы — залог безусловного успеха, надо лишь захотеть. А деньги... Да они по большому счету в такой ситуации не настолько уж нужны. Это во многом надуманная проблема.

культура: На Ваш взгляд — хозяйственника и политика, — как быстро можно развернуть страну к переменам?

Бабкин: Очень быстро. Поменять ставку ЦБ, кардинально снизить — моментально. Подготовка «налогового маневра» займет, допустим, месяц. Пересмотреть экспортные пошлины, ввести программы защиты российского рынка и так далее — тоже реально уложиться в минимальные сроки. Все это давно проработано, просчитано и одобрено бизнес-сообществом. За два-три месяца экономический курс России изменится коренным образом.

культура: При обсуждении «новой индустриализации» всегда всплывает тема национализации — прежде всего крупной промышленности. Как Вы, бизнесмен, к этому относитесь?

Бабкин: Для начала надо восстановить РАО ЕЭС, хотя строительство и эксплуатацию электростанций вполне можно доверить частникам. А вот передачу и распределение энергии — точно нет. ВПК — только «казенный», авиастроение, все атомные дела и железные дороги — тоже. В сырьевых отраслях опять-таки должна быть главенствующая роль государства, в обрабатывающих — нет. Там пусть работает частный капитал.

культура: Как Вы совмещаете такие патриотические воззрения и коммерческую деятельность? К тому же часть Ваших мощностей находится на территории явно недружественных государств — США и Канады.

Бабкин: Да, у «Ростсельмаша» три завода в Канаде, еще два небольших производства в Америке. Одну из моделей тракторов сейчас мы переводим в Ростов, будем делать там. Не собирать, а именно изготавливать — целиком. Перевозим станки, оснастку, обучили за границей персонал, так что вскоре появится очередная отечественная машина. Двигатель, правда, на первых порах оставим американский. Но КПП — наша, налаживаем производство в России. И других агрегатов тоже.

культура: Есть планы полностью перейти на собственные компоненты?

Бабкин: В каждом конкретном случае исходим из экономической целесообразности, мы же частная компания, если что, нам никто не поможет, не спасет от банкротства. Например, несколько лет назад, до девальвации и начала программы субсидирования, мы вели работы по выводу производства из России. Требовалось разместить заказы на три тысячи наименований изделий в Китае, под эту программу мы закрыли литейное производство в Ростове. Пришлось уволить 600 человек.

культура: То бишь поступили как настоящий капиталист-эксплуататор, для которого прибыль превыше всего.

Бабкин: Выбора не было — предприятие должно работать. В противном случае за воротами окажутся все, а это уже тысячи человек. К счастью, рубль подешевел, правительство приняло постановление №1432, и мы всех взяли обратно — литейный цех снова функционирует. Импорт нынче невыгоден, именно поэтому льем сами, от Китая пришлось отказаться.

Получается, что тогда рабочих уволил не совсем я, меня к этому вынудили. Экономическими рычагами. Собственно, такой вот простой пример из жизни нагляднейшим образом демонстрирует, как действует госрегулирование хозяйственной деятельности. Если предпринимателям создать условия, они быстро вернут заводы в Россию. И я в первую очередь.

Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 10 мая 2016 > № 1752212 Константин Бабкин


Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2015 > № 1480033 Константин Бабкин

Интервью. К. Бабкин. Как заставить правительство развивать внутренний рынок?

Модернизация сельского производства невозможна без поддержки государства. В прошлом году на площадке Российского агротехнического форума, организованного ассоциацией «Росагромаш», участники рынка заявляли о необходимости сбалансированной реализации растущего потенциала отрасли. Правительство услышало аграриев и увеличило объем финансирования по программе льготной закупки комбайнов, тракторов и прочей техники, что не замедлило сказаться на показателях в условиях продовольственного эмбарго. О подготовке следующего форума в интервью «Крестьянским ведомостям» рассказал президент ассоциаций «Новое содружество» и «Росагромаш», сопредседатель МЭФ Константин Бабкин.

«Крестьянские ведомости»:

— Константин Анатольевич когда в этом году ожидается проведение Российского агротехнического форума? Какие ключевые темы будут затронуты в ходе сессий?

Константин Бабкин:

— Накануне состоялся совет директоров «Росагромаша», мы утвердили сроки проведения форума. Он пройдет 7 октября в Москве в «Крокус Экспо» накануне открытия выставки «Золотая осень», проходящей под патронажем Минсельхоза. Главная цель мероприятия — сделать развитие отрасли более «разумным», в том числе при помощи открытого обсуждения проблем. Мы заинтересованы в стабильном развитии машиностроения, в понятных и прозрачных условиях для крестьян в части закупки сельхозтехники. Представители власти также должны знать об ожиданиях аграриев, дилеров, производителей сельхозтехники. Надеюсь, там будут ученые, политики, депутаты. Форум – очередной шажок в построении светлого будущего. Мы бы хотели видеть и главу Минсельхоза. Но пока по персоналиям «от руководства» говорить рано.

КВ: В прошлом году на агротехническом форуме Вы говорили об ожиданиях рынка сельхозтехники. Можно ли по итогам года сказать, что ожидания производителей оправдались?

Константин Бабкин: Этот год для сельхозмашиностроения в России, в целом, неплохой и важный. Во всем мире в этой отрасли наблюдается спад реализации продукции примерно на 8-10%. В Америке по некоторым позициям продажи сельхозтехники упали на 40%. В России же в сегменте производства больших тракторов, комбайнов рост по итогам года может составить до 20%.

КВ: Высокому спросу на сельхозтехнику способствует и программа 1432, реализуемая Минсельхозом. Более 2,5 тыс. единиц новейшей российской сельхозтехники будет поставлено на село благодаря субсидиям ведомства. В Минпромторге также считают, что программа идет «на ура». Насколько она помогла?

Константин Бабкин: Безусловно, программа 1432 отличная и способствовала росту в отрасли. Увеличена скидка по этой программе до 25%, а для некоторых регионов – до 30%. Девальвация национальной валюты тоже в определенной степени простимулировала производство в России. Все предприятия – участники рынка – положительно оценивают эту программу. Это плод совместных усилий Минпромторга, Минсельхоза, предприятий отрасли и аграриев, региональных руководителей. Предыдущий агротехнический форум внес свою лепту в то, что этот год для нас складывается неплохо. Без пессимизма смотрим мы и на следующий год.

КВ: Прошел год с момента введения продовольственного эмбарго. И если на начальном этапе западные аграрии «смеялись в лицо» российским антисанкционерам, то теперь «плачут», подсчитывая колоссальные убытки от введения эмбарго. Какую роль санкционная война сыграла в жизни российских аграриев? Открыли ли санкции новые возможности развития?

Константин Бабкин: В разговорах о санкциях у чиновников поменялась риторика. Теперь для всех очевидно, что нужно поддерживать свое производство продовольствия. Но пока больше эмоций, чем разумных шагов. Нельзя сказать, что сельскому хозяйству было выделено больше денег, или система распределения дотаций стала более прозрачной. Есть определенные меры защиты рынка – сыров, молока, овощей, которые дают позитивный эффект – возможность отечественным производителям зарабатывать. Но санкции по-прежнему носят ситуативный характер, это лишь реакция нашего правительства на внешние раздражители. Нашим аграриям не говорят, как долго продлятся эти защитные меры. Я бы предложил выстроить, пользуясь существующей экономической и политической ситуацией, долгосрочную политику стимулирования нашего производства – в вопросах подготовки кадров, поддержки науки, прозрачной системы распределения грантов, дешевых кредитов и топлива. Необходимо взять за базу создание равных условий конкуренции между российскими и зарубежными производителями. К примеру, если в Европе дотация в сельском хозяйстве составляет 500 евро на один гектар, то мы должны гораздо сильнее защищать нашего крестьянина. Если разделить бюджет Минсельхоза на общие посевные площади в России, то средний размер дотации составляет 5 евро на гектар. При этом эти деньги расходуются неравномерно.

КВ: Сейчас многие иностранные агрокомпании вынуждены искать новые рынки сбыта. Не получится ли, что при возможной отмене санкций сельхозпроизводители столкнутся с проблемой болезненного возобновления процесса «выхода на прилавки». В этом случае о налаживании кооперационных связей между аграриями, которые все же необходимы для развития экономики, говорить не придется…

Константин Бабкин: Здесь есть две версии развития событий. Либо при отмене эмбарго Россия вновь настежь откроет двери для импорта продовольствия, наши крестьяне опять станут бедными, потеряют деньги и работу, но к нам большим потоком вновь пойдет пальмовое масло. Таким образом, возобновится или усилится программа «нефть в обмен на продовольствие». Это вероятный сценарий, исходя из современной экономической политики. Более позитивный сюжет такой: правительство нацелено на развитие внутреннего рынка продовольствия, снижение налогов, кредитных ставок, поддержку экспорта. В России начинается бурный экономический рост. Такая динамично развивающаяся Россия предоставит гораздо больше возможностей своим экономическим партнерам – будь то итальянские, азиатские или какие-либо другие коллеги. Сильная экономика создает базу для партнерства. Причем не для тупого и примитивного, а интеллектуального. Мы можем на основе международной кооперации генерировать научные разработки, создавать новые методы компьютерного управления, транспортировки, логистики. Можно только мечтать о следующей стадии экономического и технологического прогресса. Такое развитие повысит наш авторитет и даст шанс зарабатывать нашим соседям. «Партия Дела» выступает за второй вариант, более позитивный, надеемся, что он будет реализован.

КВ: Как Вы оцениваете указ президента РФ Владимира Путина об уничтожении санкционных продуктов? Насколько эта мера уместна?

Константин Бабкин: Я бы подошел к проблеме обхода защитных мер с другой стороны. Абсурд получается: ввозить пармезан нельзя, а торговать им – можно. Если мы принимаем решение защищаться от иностранных товаров, необходимо принимать последовательные меры и искать виновных. Если запрещенные товары оказываются на прилавке, ответственность должны нести и продавцы этой продукции. Предоставляя иностранным поставщикам «лазейку» для сбыта своей продукции, мы и не поддерживаем наших производителей, и плодим коррупцию. Уничтожение «санкционных» продуктов на границе создает «некрасивую» телевизионную картинку и не решает проблему.

КВ: Минсельхоз нацелен шаг за шагом создавать комплексную систему поддержки сельхозпроизводителей. Об этом в Санкт-Петербурге заявил первый замминистра ведомства Евгений Громыко. Какие шаги необходимы в первую очередь для построения такой сбалансированной системы?

Константин Бабкин: Нужно поменять приоритеты всей экономической политики – не борьба с инфляцией как главный «фетиш», не членство в ВТО, не имиджевые проекты, не строительство стадионов в ущерб поддержке села, а развитие несырьевого производства и создание рабочих мест. Если мы поставим такой приоритет, следующие шаги станут ясны. Это радикальное снижение налогов, процентных ставок, защита на предсказуемых условиях от несправедливой конкуренции производителей, расширение экспорта несырьевых товаров, налаживание системы подготовки кадров.

Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2015 > № 1480033 Константин Бабкин


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 20 октября 2014 > № 1201837 Константин Бабкин

Комментарий. К. Бабкин. Будни лоббизма.

Завершилась выставка АГРОСАЛОН. Улеглась суета, можно подвести некоторые итоги и обозначить планы. Лидер Росагромаш Константин Бабкин так прокомментировал происходящее.

В то время как во всем мире объем продаж сельхозтехники снизился, в России увеличился, и это дает некоторый оптимизм.

Можно выделить три причины роста рынка в России: хороший урожай зерна и неплохие цены на сельхозпродукцию; снижение курса рубля, что благоприятно сказывается на конкурентоспособности российской продукции; запуск субсидии по Постановлению Правительства №1432. Поскольку возможности влиять на погодные условия следующего года и на политику Центробанка довольно ограничены, представители отрасли в органах государственной власти получили задачу сохранить и улучшить работу государственной субсидии.

Суть субсидии №1432 следующая. Российский производитель техники предоставляет покупателю 15-процентную скидку, и в течение нескольких месяцев государство эту скидку производителю возмещает. При этом субсидируется не любая техника, а только произведенная в России с выполнением важнейших производственных операций и с высоким уровнем локализации. Механизм простой и понятный, субсидия доступна любому фермеру и любому производителю, влияние бюрократов на распределение сведено к минимуму.

Отрасль мечтает о том, чтобы финансирование субсидии было увеличено с 1,9 миллиарда рублей до 4 миллиардов в год, размер скидки был бы увеличен до 20%, действие субсидии распространялось бы не только на российских, но и зарубежных потребителей.

Есть у нас и оппоненты. Причем в данном случае речь идет не о том, выделять деньги или нет, а о том, сколько и как тратить.

Заявляется, что надо отменить субсидию №1432, на переоснащение села надо выделять не 4, а 6 миллиардов в год, надо увеличить размер скидки до 35%, а распределение денег пусть в ручном режиме пусть проводят Минсельхоз и губернаторы.

Для сельхозмашиностроения такой вариант плох по нескольким причинам.

Первая - неравномерное распределение средств. Некоторым регионам достается гораздо больше денег, чем другим, некоторым хозяйствам не достанется ничего, некоторые получат миллиарды. Опыт говорит, что будет именно так. Такой метод распределения стимулирует хозяйства укреплять отношения с чиновниками и не стимулирует обновлять парк техники.

Вторая причина состоит в том, сочетание этого механизма распределения денег и обязательств перед ВТО делает невозможным наложение ограничений на типы приобретаемой техники. Поскольку закупки иностранной техники связаны с приятными поездками в разные столицы мира, нужно ожидать, что большую часть средств чиновники потратят на увеличение импорта. Это означает, что такая "помощь" для сельхозмашиностроения России обернется снижением доли рынка и другими потерями.

Третья причина состоит в том, что некоторые иностранные фирмы не стесняются давать взятки российским чиновникам. Помнится, тема даже обсуждалась в американском Конгрессе, что, однако, не повлекло ни для кого видимых последствий. В любом случае непрозрачность механизма распределения средств может привести к тому, что не все деньги дойдут до крестьян.

Эти вещи плохи для отрасли, но хороши для чиновников, причастных к распределению денег. Минсельхоз в 2014 году должен распределить 170 миллиардов рублей на поддержку сельского хозяйства по разным статьям. Из них 168 миллиардов - по обычным затуманенным механизмам через региональных чиновников, и лишь 1,9 миллиарда - в виде прямой субсидии с четко прописанным механизмом по Постановлению Правительства №1432.

На распределении субсидий сидит хорошо спаянная команда, куда входят высшие чины Минсельхоза, некоторые чиновники уровня директоров департамента аппарата Правительства и Минфина, некоторые депутаты, например, депутаты Кулик и Школкина. Положение этих людей зависит от количества распределенных ими денег и не зависит от того, сколько техники получат крестьяне. Реакция этих людей на программу №1432 очень негативная.

Есть, конечно, и разумные люди, на чью поддержку мы рассчитываем.

Опыт показывает, что любой здравомыслящий человек, который благожелательно настроенный к развитию сельхозмашиностроения в России, после вникания в ситуацию занимает сторону сельхозмашиностроителей.

Хорошая возможность для нашей работы была на выставке АГРОСАЛОН. Выставку посетили примерно пятнадцать депутатов Госдумы от разных фракций, включая Геннадия Зюганова, председателя комитета по промышленности Сергея Собко и его зампреда Владимира Гутенева, председателя комитета по экономике Игоря Руденского, руководители Министерства промышленности во главе с Денисом Мантуровым. Многие из этих особо важных гостей хорошо знают ситуацию в сельхозмашиностроении, и отрасль показывает успехи во многом благодаря их многолетней поддержке.

Все они общались с руководителями разных предприятий сельхозмашиностроения, с потребителями техники. Уверен, все они уехали с выставки с ощущением, что сельхозмашиностроение России велико и разнообразно, что его продукция успешно конкурирует и достойно смотрится рядом с лучшими мировыми образцами, с уверенностью, что отрасль надо поддерживать и что для этого есть магическое число 1432. Вот уже есть заявления. На АГРОСАЛОНе были министры сельского хозяйства Кыргызстана и Ирана, но не были замечены представители Минсельхоза России. Не было также представителей Минэкономразвития и Минфина, я уж не говорю о Центробанке.

Это опять иллюстрация к тому, что наши живут в отрыве от реалий. Поэтому дискуссию с ними об аграрных субсидиях, об условиях членства в ВТО, о кредитных ставках и налоговой политике будем и дальше вести дистанционно, через выступления на Московском экономическом форуме, через прессу.

Ну, ничего, на той стороне несколько сотен, на нашей стороне должны быть миллионы, ведь новая индустриализация нужна всем.

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 20 октября 2014 > № 1201837 Константин Бабкин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter