Всего новостей: 2524428, выбрано 9 за 0.136 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Молодцов Кирилл в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольХимпромвсе
Молодцов Кирилл в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольХимпромвсе
Россия. ЕАЭС > Нефть, газ, уголь. Химпром > minenergo.gov.ru, 8 февраля 2018 > № 2494525 Кирилл Молодцов

Авторская колонка Кирилла Молодцова для журнала "Нефтегазовая вертикаль".

В авторской колонке для журнала «Нефтегазовая вертикаль» заместитель Министра энергетики Российской Федерации Кирилл Молодцов рассказал о возможностях поддержки НПЗ, ситуации с топливообеспечением страны, а также перспективах развития нефтехимии.

Нефтепереработка: в ответ на вызовы

Нефтеперерабатывающая отрасль России является одной из ведущих в отечественной промышленности и при этом неизменно занимает лидирующие позиции на международной арене: наша страна входит в тройку лидеров по объемам нефтепереработки в мире. Существующие факторы, такие как снижение качества первичного сырья, колебание цен на нефть, меняющийся налоговый и таможенный режим, санкционные ограничения в поставках импортного оборудования сегодня оказывают влияние на отрасль и ее дальнейшее развитие. Наша задача – вовремя отвечать на возникающие вызовы, и, что не менее важно, стремиться их предупреждать.

Поддержке НПЗ быть

В последние три года мы наблюдаем тенденцию к небольшому снижению объема первичной переработки нефти. Но здесь как раз тот случай, когда количество, то есть его сокращение, сопровождается повышением качества. Глубина переработки нефти по итогам года составила порядка 81%, что на 2 п.п. больше чем в 2016 году и на 9 п.п. превосходит показатель 2014 года. Также увеличился выход светлых нефтепродуктов с 55,7% в 2011 году до 62,1 в минувшем.

Улучшение этих и других показателей стало возможным благодаря проведению в течение семи последних лет масштабной модернизации нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ). В соответствии с 4-х сторонними соглашениями, заключенными между ФАС России, Ростехнадзором, Росстандартом и нефтяными компаниями, в период с 2011 по 2017 год введены в эксплуатацию или модернизированы 78 установок вторичной переработки. До 2027 года компании взяли на себя обязательства по модернизации 127 установок вторичной переработки нефти, в том числе строительстве 91 новой установки и реконструкция 36 установок. В результате ввода и модернизации производство автомобильного бензина к 2020 году возрастет до 41,4 млн тонн, дизельного топлива - до 90 млн тонн, а глубина переработки должна составить 85%.

При этом не могу отрицать, что в сложившейся экономической ситуации нефтеперерабатывающие предприятия испытывают ряд сложностей, которые способствуют замедлению темпов модернизации. Несмотря на то, что динамика цен на нефть последнего периода вполне оптимистична, что благоприятно сказывается на отрасли, в целом три последних года мы находимся в ситуации относительно низких цен на нефть, что существенно снижает маржу нефтепереработки, а соответственно, приводит к сокращению инвестиций и увеличению сроков окупаемости инвестиционных проектов. Влияет на нефтепереработку и выравнивание вывозных таможенных пошлин на нефть и темные нефтепродукты. Также существует проблема конкурентоспособности тех НПЗ, которые удалены от источников сырья и рынков сбыта. В основном это относится к НПЗ Восточной Сибири и Дальнего Востока, которые играют ключевую роль на региональных топливных рынках, при этом также поставляют нефтепродукты на логистически труднодоступные рынки стран АТР.

Полагаем, что в сложившейся ситуации государство может и должно оказать поддержку. В течение последних месяцев мы инициировали ряд мер поддержки НПЗ, реализующих программы модернизации своих производств. Меры поддержки модернизации помогут достичь долгосрочной стабильности в снабжении внутреннего рынка качественным моторным топливом и обеспечить растущий спрос на бензин на внутреннем рынке.

Вопреки временным трудностям отрасль развивается, а ведущие нефтяные компании выпускают топливо, отвечающее современным экологическим и техническим требованиям. Напомню, что в 2016 году мы перешли на выпуск топлива экологического класса 5. Несмотря на текущий спад в привлечении инвестиций, в период 2014-2017 годов вложения в модернизацию составили порядка 760 млрд руб. Значительные финансовые поступления в отрасль потребуются и в будущем для дальнейшего повышения технологического уровня российских НПЗ.

Топлива хватит на всех

В конечном итоге, действия, направленные на поддержку нефтеперерабатывающей отрасли в целом и поддержку НПЗ в частности, ориентированы на стабильный выпуск качественных моторных топлив. И в последние годы мы полностью удовлетворяем внутренний спрос на топливо. Проблема дефицита ушла в прошлое. В текущем году мы ожидаем увеличение производства автомобильного бензина на 3,1 %, дизельного топлива - на 2,7 % по сравнению с 2017 годом. Особое внимание в этом году будет уделяться организации стабильного топливообеспечения городов проведения Чемпионата мира по футболу в России, в том числе, крупных авиаузлов.

Один из приоритетов в долгосрочной перспективе - устойчивое обеспечения нефтепродуктами рынка Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Взаимодействие в рамках ЕАЭС развивается усиленными темпами. Несмотря на то, что у каждой страны-партнера существуют свои задачи и макроэкономические интересы, нам удаётся находить компромисс по большинству спорных вопросов. На завершающей стадии согласования находится программа формирования общих рынков нефти и нефтепродуктов ЕАЭС. В этом году также продолжится работа по подготовке комплекса нормативно-правовых актов в рамках ЕЭК, унификации таможенной политики, норм закона по магистральному трубопроводному транспорту и актуализации индикативных балансов со странами-участниками ЕАЭС. Совместно с Минпромторгом России будем работать над законодательной базой о технологическом оснащении предприятий по переработке нефти для изготовления нефтепродуктов, которые будут отвечать требованиям техрегламентов ЕАЭС.

В результате действия норм общего рынка ЕАЭС, которые вступят в силу с 2025 года, на смену двусторонним контрактам между странами придут единые правила для всех участников ЕАЭС. Общий рынок позволит снизить цены на нефтепродукты, обеспечить рост объемов потребления, а также расширить рынки сбыта для членов Евразийского союза. Также ЕАЭС может стать перспективной платформой для производственной кооперации в сфере технологий для нефтегазового комплекса.

Нефтехимия - драйвер развития нефтепереработки

Опыт в разработке новых технологий активно приобретается нашими компаниями. Мы видим примеры, когда предприятия нефтегазового комплекса самостоятельно производят продукцию для нефтепереработки, которая полностью или частично заменяет импортные аналоги на российском рынке. Три года назад разработаны и утверждены отраслевые, региональные и корпоративные планы импортозамещения продукции для отраслей ТЭК. И стоит отметить, что именно в отраслях нефтепереработки и нефтехимии наблюдаются одни из самых значительных результатов. Доля импорта за 2015-2017 года по катализаторам нефтепереработки снизилась с 62,5 % до 37 %, по катализаторам нефтехимии с 64,3% до 26,5%. Приведу еще пример: доля импорта присадок к маслам в 2016 г. была 52,4 %, в I полугодии 2017 года – уже 42,5 %. За четыре последних года объем производства крупнотоннажных полимеров возрос на 25% (4,1 млн тонн в 2014 году и 5,1 млн тонн в 2017 году). Инвестиции в нефтегазохимию в целом в 2017 году достигли порядка 194 млрд рублей (для сравнения в 2014 году инвестиции составили 138 млрд руб).

Мощнейший импульс дальнейшему развитию отрасли должны дать запуск завода «Запсибнефтехим» СИБУРа и проект создания Восточного нефтехимического комплекса (ВНХК). Ввод производства на «Запсибнефтехиме» в 2020 г. создаст устойчивый профицит полипропилена к 2030 г. в объеме около 0,5 млн т и полиэтилена от 0,3 млн т в 2020 г. до 4,2 млн т в 2030 г. Проект ВНХК предусматривает строительство нефтеперерабатывающего комплекса мощностью до 12,0 млн. т. в год и нефтехимического комплекса мощностью 3,4 млн. т. в год с дальнейшей поставкой нефтепродуктов и продукции нефтехимии в ДФО и страны АТР.

Напомню, что в последние годы Минэнерго России придерживается кластерного подхода к развитию отечественных нефтегазохимических мощностей. Сегодня по стране мы имеем шесть нефтегазохимических кластеров, которые представляют собой комплекс нефтегазоперерабатывающих и нефтегазохимических предприятий, научно-исследовательских организаций, профильных учебных заведений и инжиниринговых центров. Создание кластеров позволяет комплексно решать задачи создания конкурентоспособных производств. Для предприятий, входящих в нефтегазохимические кластеры, предусмотрены меры государственной поддержки – повышение доступности долгосрочных кредитов, упрощение процедур для прямых иностранных инвестиций, развитие инфраструктуры путем государственного финансирования, предоставление льгот по налогам. Однако для ускоренного развития нефтехимической отрасли необходимы дополнительные меры государственной поддержки, которые будут проработаны Минэнерго России в 2018 году.

В перспективе до 2035 года нам предстоит решить задачи эффективного использования сырья через оптимизацию переработки различных его видов, развитие инфраструктуры и минимизации транспортных затрат, в основном за счет развития трубопроводных систем, создания конкурентоспособных производств глубокой переработки углеводородного сырья через повышение эффективности капитальных и операционных затрат, развитие спроса на продукцию отечественных предприятий, стимулируя внутреннее потребление и оказывая поддержку экспорта. Уверен, что в ближайшие годы нефтехимия станет одним из основных драйверов развития нефтепереработки и потребления нефти, а также экономики России.

Россия. ЕАЭС > Нефть, газ, уголь. Химпром > minenergo.gov.ru, 8 февраля 2018 > № 2494525 Кирилл Молодцов


Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 14 декабря 2017 > № 2433828 Кирилл Молодцов

Кирилл Молодцов в интервью газете «Известия» рассказал об основных достижениях и будущем нефтегазовой отрасли.

«Нам важно сохранять и наращивать свою долю на мировом рынке нефти».

Замглавы Минэнерго Кирилл Молодцов — о планах российской нефтегазовой отрасли.

Беседовал Арсений Погосян

Российские нефтекомпании имеют все возможности в период до 2035 года нарастить и удерживать производство в районе 555 млн т в год. Это почти на 10 млн т больше по сравнению с нынешним уровнем. Об этом, а также о развитии нефтехимии, экспорте, ситуации с авиакеросином и о том, что будущее — за газомоторными автомобилями, а не электрокарами, в интервью «Известиям» рассказал заместитель главы Минэнерго Кирилл Молодцов.

— Кирилл Валентинович, в последние годы нефтегазовая отрасль развивается стабильно, но многие известные аналитические агентства предсказывают нам не лучшие времена после 2020 года. Как будет меняться отрасль согласно последнему проекту Энергостратегии-2035?

— В части нефтегазовой отрасли целевые показатели в энергостратегии определены и имеют динамику роста. Остались развилки, связанные с газовым тарифообразованием и с внутренним рынком газа в целом. Что касается нефтяной отрасли, в перспективе произойдет естественная замена: старые месторождения будут уходить, а добыча восполняться за счет новых традиционных месторождений и месторождений с трудноизвлекаемыми запасами (ТРИЗ). Уровень нефтедобычи до 2035 года, заложенный в стратегии, достигает 555 млн т в год.

— Какие перспективы вы видите для шельфовой добычи?

— Добыча на шельфе продолжает расти. По итогам 2017 года на российском континентальном шельфе будет добыто примерно 26 млн т нефти, что уже составляет порядка 60% от того объема, что мы планируем добывать к 2035 году. Но шельфовой добычей мы не ограничиваемся, есть еще добыча трудноизвлекаемой нефти. С учетом того, что к 2035 году добыча на ТРИЗах достигнет порядка 80 млн т, у нас появляется довольно много вариантов увеличения нетрадиционной добычи. В этом году по ТРИЗам выйдем, я думаю, на 38–39 млн т добычи и будем расти каждый год на 5–10%.

— Как это повлияет на нефтяной экспорт?

— С учетом общего роста потребления в мире нам важно сохранять, а в будущем и наращивать свою долю на мировом рынке. В этом ключе у нас четыре среднесрочных приоритета — увеличение доли российской нефти на мировых рынках в перспективе ближайших 7–8 лет, сохранение ее качества, рост поставок нефтепродуктов, вырабатываемых на территории РФ и ЕврАзЭс, и расширение портовых мощностей для увеличения перевалки.

— А по нефтепродуктам значительные изменения будут?

— В этом году объем переработки нефти будет на уровне порядка 280 млн т, глубина переработки увеличится до 81,4%, выпуск и экспорт бензинов будет и дальше расти, а темных нефтепродуктов — падать. В этом году мы произведем 39 млн т бензина и более 76 млн т дизеля. Поскольку у нас явный профицит по топливам, мы ожидаем дальнейшего роста отгрузки, особенно дизеля.

— Как вы считаете, требуется ли поддержка нефтехимическому производству, какие у него перспективы?

— Колоссальные. Я считаю, что нефтехимия является драйвером роста отрасли, это тот продукт, который потребляется в больших количествах и будет востребован еще больше. Но для роста производства, соглашусь, нужны стимулы. Нефтехимия имеет все шансы найти такое же развитие, как в свое время сельское хозяйство. У нас есть первичное сырье, которое мы экспортируем, а потом закупаем пластики и другие материалы из него же. Объективно всё это мы в состоянии делать сами. В первую очередь нам нужны АБС-пластики, спецпластики. Не сможем в ближайшие годы использовать этот потенциал — дальше торопиться уже будет некуда. У нас условно есть 10 лет для того, чтобы активно «раскрутить» нефтехимию, сейчас мы в самом начале пути. Нам нужно найти адресные точки поддержки. Сегодня потенциал есть в каждом из шести нефтехимических кластеров России, с точки зрения диапазона производства продуктов — он широк, от кислот до сложных полимеров. Нужен также спрос со стороны системных потребителей — РЖД, «Газпрома», «Роснефти», Минобороны, «Роскосмоса».

— В этом году вы вернулись к идее балансовых заданий по сжиженным углеводородным газам в баллонах (СУГам) для регионов. Ведомствам удалось разрешить противоречия в этом вопросе?

— Дело в том, что у нас есть регионы, которые по экономическим соображениям в ближайшей перспективе не будут газифицированы трубопроводным газом. Но задача обеспечить население газом всё равно остается. По сути, балансовое задание по СУГам — это и есть альтернативная газификация. Минэкономразвития нас поддержало, ФАС пока сохраняет позицию, что поставки СУГ должны регулироваться рынком и газа в баллонах по фиксированным ценам быть не должно. Но выходит странно — почему цена на обычный трубопроводный газ регулируется, а на СУГи — нет? Наша позиция: пока есть регулирование сетевого газа, должно быть и регулирование газа баллонного.

— В последнее время наблюдается довольно быстрый рост цен на авиакеросин, связанный с ростом гражданских авиаперевозок и одновременной ограниченностью производства. Видите ли вы необходимость для НПЗ наращивать выпуск керосина в будущем году?

— С учетом того, что только в этом году потребление керосина выросло на 25%, а будущий год не обещает быть легче, мы будем следить за ситуацией и при необходимости создадим дополнительные запасы. В этом году мы уже «потренировались» — была похожая ситуация в Казахстане в связи с проведением «Экспо-2017», и мы увеличили поставки топлива в эту страну.

— Могут возникнуть проблемы и у рынка газомоторной техники. Не так давно в «ГАЗе» жаловались, что программу по субсидированию производства техники на этом топливе могут не продлить на 2018 год.

— По итогам прошедшего совещания под руководством главы Минпромторга подтверждены планы по направлению в 2018 году федеральных субсидий производителям газомоторной техники в размере около 2,5 млрд рублей. При этом Минэнерго, Минпромторг, Минтранс, Минсельхоз и «Газпром» ищут решение по сохранению и увеличению субсидий на газомоторную технику в 2018 году.

— Вот только заправок пока немного.

— В последние годы автомобильные газонаполнительные компрессорные станции строятся гораздо активнее. Если еще пару лет назад ежегодно запускались единицы новых станций, то в прошлом году — уже 44, в этом году ожидаем такой же показатель. К 2020 году число объектов газозаправочной инфраструктуры должно составить более 740 единиц.

— Как вы считаете, у какой техники сейчас большие перспективы в России — у электрокара или газомоторного авто?

— Газомоторного, определенно. Газа у нас много, и перспективы газомоторного транспорта реалистичнее, чем электрического. Кроме того, электрокар в принципе игрушка не из дешевых и вряд ли хорошо адаптируется для нашего климата. Вопрос цены тоже остается. В принципе то же можно сказать и про электробусы. Их цена — порядка 30 млн рублей даже при жизненном цикле в 15 лет. Цена автобуса на газе — 8–9 млн без субсидий и со средним сроком службы в восемь лет. Выбор на перспективу, думаю, очевиден.

— Чем уходящий год особенно запомнился для нефтегазовой отрасли?

— Год был необычным. Во многом тем, что Россия впервые реализовывала задачу не по наращиванию, что было приоритетом страны последних 15 лет, а по сдерживанию нефтедобычи. В этом году мы показали мировому сообществу, что можем не только увеличивать объем добычи. Мы в силах и корректировать его в сторону понижения, исходя как из интересов отрасли, так и макроинтересов страны.

Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 14 декабря 2017 > № 2433828 Кирилл Молодцов


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > minenergo.gov.ru, 9 сентября 2017 > № 2310484 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра Кирилла Молодцова журналу "5 колесо".

Кирилл Молодцов: «Не надо сразу "заливать соком", сначала нужно дать его попробовать».

Беседовал Дмитрий Панов

О планах государства развивать рынок природного газа как газомоторного топлива и о том, когда может начаться заметный рост спроса на газомоторный транспорт в стране, нам рассказал заместитель министра энергетики России.

Кирилл Валентинович, насколько важно сегодня для государства развивать рынок газомоторного топлива – природного газа?

В 2013 году Президентом России было принято решение заняться развитием рынка газомоторного топлива – это и компримированный (КПГ, CNG), и сжиженный природный газ (СПГ, LNG). Инициатива развития этого рынка в стране, по большей части, исходила от «Газпрома».

Четыре года назад в России было чуть более 200 газозаправочных комплексов, а объем потребления сухого газа, направляемого на компримирование в целях сбыта газомоторного топлива, составлял около 400 млн кубометров. Потребители были, в основном, частные, преимущественно из южных регионов. Средняя загруженность комплексов составляла примерно 8% от их средней номинальной мощности. Они представляли собой старые, не обновленные заправки, которые с точки зрения экономической эффективности интереса не представляли. В общем, сбыт компримированного газа нельзя было назвать системой.

Одно уточнение. Вы сказали, что главные вопросы исходили в основном от «Газпрома». Почему только от него?

Потому что «Газпром» – основной производитель и поставщик газа в стране. Независимые производители газа на российском рынке активно развиваются, их доля сегодня превышает 40%. Но создание системы реализации газомоторного топлива от производства до компримирования и донесения конечному потребителю – задача довольно финансовоемкая. Для независимых производителей газа, таких как «Роснефть», «Новатэк» и иных частных компаний, она не представляла экономического интереса.

Основным стимулом для «Газпрома» было, конечно, увеличение рынка сбыта газа. Первоначальные цифры, которые заявляли в «Газпроме», поражали своей грандиозностью. Если в 2013 году, как я уже сказал, потребление составляло 400 млн кубометров, то в период с 2020 по 2025 год компания ожидала увеличения до более 8 млрд кубометров. Но это были завышенные ожидания. Согласно нынешней программе развития, к 2020 году объем составит 1,26 млрд кубометров при росте количества заправочных комплексов с насчитывающихся сегодня 242 до более 740. За 2016–2017 годы «Газпром» уже открыл и планирует открыть в стране более 50 комплексов. Подтягиваются и другие компании. Только в этом году различными компаниями будет введено в эксплуатацию 45 комплексов. И это будут не только чисто газозаправочные, но и мультимодальные, создаваемые на базе АЗС, комплексы, которые реализуют традиционные бензин и дизель. Раньше комплексы размещались, условно говоря, рядом с «трубой». Теперь же от этой «трубы» можно делать ответвления и подводить газ к обычным АЗС. На них после определенной реконфигурации можно производить заправку и компримированным природным газом, и, при необходимости, сжиженным природным газом. Вот такая парадигма развития существует сейчас.

Отмечу, что государство субсидирует покупку газомоторного транспорта для городских и коммунальных служб. В этом году на программу выделено 3 млрд рублей. За три года действия программы количество машин, работающих на компримированном газе, увеличилось на 5 тыс. ед. Преимущественно в сфере общественного транспорта. Это, конечно, невысокие цифры. Но мы только в начале пути.

Есть еще одно направление развития рынка газомоторного топлива. Оно относится в основном к сжиженному природному газу. Это создание для дальнобойщиков «линейных» сетей для передвижных заправочных комплексов на основных российских магистралях. Такие сети должны связывать крупные города, между которыми идет много большегрузного транспорта. Например, между Москвой и Казанью или Москвой и Санкт-Петербургом. Наработки в этом направлении уже есть. В частности, КАМАЗ выпускает машины, оснащенные такими мобильными заправочными комплексами с СПГ.

Вы сказали, что к 2020 году количество CNG-заправок превысит 700. Были ли определены приоритетные регионы для строительства таких заправок?

Увеличение газовых заправок в регионе зависит от самого региона. На данном этапе ожидается, что большая часть заправок будет появляться в южных регионах, таких как Ставрополье, Краснодарский край, Ростовская область, где, как я говорил, уже существует некоторый сложившийся спрос на КПГ. Сегодня сильно растет спрос на КПГ в Татарстане. В 2014 году в рамках подготовки к летней Универсиаде почти весь общественный автобусный транспорт Казани был переведен на компримированный газ. Программа перевода городского транспорта на газ есть во Владимирской области, Санкт-Петербурге. Сейчас Минэнерго будет активно содействовать увеличению общественного CNG-транспорта в Москве и Московской области. Хотя здесь есть значительные сложности, связанные с высокой плотностью застройки и проблемами с предприятием «Мосавтогаз». Эти задачи предстоит решать.

Действующие нормативы не позволяют строить газозаправочные комплексы вблизи городской инфраструктуры, то есть в черте города. Планируется вносить корректировки в нормативную базу?

Вы сейчас затронули очень важную для нас тему. В феврале этого года были приняты поправки в закон, по которым класс опасности автозаправочных станций, предназначенных для заправки транспортных средств природным газом, был переведен из 3 в 4, то есть понижен.

Что это означает?

Кроме снятия ряда барьеров, связанных с обслуживанием, газозаправочные комплексы теперь не должны быть бункерного типа. Это позволило создавать мультимодальные комплексы. Но статус опасного производства остался. В начале 2010-х годов обычные АЗС были выведены из класса опасности. Сейчас наши усилия, связанные с обнулением класса опасности для газозаправочных станций, нашли поддержку у законодателей только на уровне снижения класса, а не полного его обнуления.

Поэтому в Москве с ее высокой плотностью застройки все газозаправочные комплексы – их девять – находятся на МКАД. Возможно, вы знаете, что четыре из них – это недействующие комплексы «СГ-Транс». Сейчас эти комплексы являются собственностью федерального государственного унитарного предприятия «Мосавтогаз», которое, как мы ожидаем, в ближайшее время перейдет под оперативный контроль Министерства энергетики РФ. И мы надеемся, что это позволит нам восстановить функционирование сети этих комплексов, создать условия для ее последующей приватизации и эксплуатации в рамках экономически обоснованной модели.

Если бы газовые заправки имели доступность такую же, как у обычных АЗС, то огромное количество различных машин, которым обладает московский регион, наверняка создало бы хорошие условия для развития рынка газомоторного топлива. Но выходит, действующие регулятивные меры это сделать не позволяют?

Мы надеемся, что к 2020 году в Москве и Московской области сформируется сеть АГНКС, насчитывающая порядка 50 объектов.

Так городскому жителю для заправки метаном придется ехать на МКАД или в область?

Москва – это, условно говоря, круг с радиусом 20 км и окружностью длиной 120 км. Если в треугольнике со сторонами длиной 20 км, в котором вы живете или работаете, на первом этапе развития будут располагаться 2–3 заправки, то это будет вполне приемлемо.

Какое увеличение рынка легковых автомобилей, использующих природный газ, прогнозируется?

Сегодня в России порядка 150 тысяч единиц техники, использующей природный газ. Из них около 80 тысяч – это легковые автомобили. В соответствии с Госпрограммой Минтранса России, к 2020 году ожидается рост числа таких автомобилей до 250 тыс., в том числе легковых до 130 тыс.

Темпы развития, заложенные в программу, довольно низкие. При существующей слабой базе газомоторный рынок будет фактически топтаться на месте. Хотя хорошее развитие этого рынка положительно отразилось бы и на кошельках многих граждан, что является несомненным плюсом, и на экологии, что тоже хорошо. Может быть, государство просто не заинтересовано в увеличении доли газомоторного топлива за счет сокращения объемов потребления более доходных для бюджета бензина и дизеля?

Для того чтобы заместить потребление всего автомобильного топлива в стране за год, нужно порядка 140 млрд кубометров газа, который будет компримирован. А у нас сегодня только одних свободных мощностей больше 160 млрд кубометров. При таких возможностях мы могли бы закрыть все нефтеперерабатывающие заводы, поставляющие бензин и солярку (смеется). Газа много. В России это профицитный товар. Поэтому его крупнейший производитель – «Газпром» – и начал осваивать этот рынок. Это перспективное направление, и государство поддерживает развитие газомоторного топлива, не забывая и об интересах нефтяников. Как я уже сказал, сегодня нашим приоритетом является создание мультимодальных комплексов. Для этого хорошо подходят АЗС «Роснефти», «Газпром нефти» и «Газпрома». Конечно, создание таких комплексов должно быть выгодно компаниям и зависит от спроса на газомоторное топливо со стороны потребителей.

А спрос низкий. Получается замкнутый круг: заправкам нужен потребитель, а потребителю заправки. И тех и других мало, поэтому развития фактически нет. Возможно, нужно расширить меры поддержки, например субсидировать создание газозаправочных станций?

Думаю, действующих мер достаточно для начала нормального развития. Мы не считаем, что нужно субсидировать создание газозаправочных станций.

Возможно, на начальном этапе это необходимо, чтобы дать некий импульс развитию? В «Газпром нефти» говорят: чтобы газозаправочный комплекс был окупаемым, количество заправляемых машин в день должно вырасти с нынешних 40 в 10 раз, а при существующем уровне спроса этот бизнес невыгодный.

Но ведь газозаправочные комплексы строятся. Вот смотрите: «Газпром» строит, «Роснефть» строит. А потом возникает вопрос: из чего субсидировать? Мы работаем над созданием нового рынка, который профицитен. Он, прежде всего, для тех игроков, которые нацелены создавать для себя новый рынок сбыта и готовы делать долгосрочные инвестиции. Раньше никто не смотрел на период возврата инвестиций, превышающий три года. А теперь многие готовы говорить о семи годах.

Наверное, можно было бы землю под строительство комплексов давать по льготной цене. Но тогда возникнет вопрос: почему на конкурентном рынке должны быть такого рода преимущества?

Уверяю вас, как только компании увидят хороший рост потребителей газомоторного топлива, их интерес к созданию комплексов заметно вырастет. Но выиграет на этом рынке тот, кто придет на него первый. Импульс в данном случае должен возникнуть в голове предпринимателя.

Исходя из ваших слов, можно сделать вывод, что пока этот бизнес невыгодный, но в перспективе станет прибыльным.

Нельзя говорить, что он невыгодный и сегодня. Задача увеличения прибыли из учебника политэкономии – это снижение затрат и рост оборачиваемости капитала. Вопрос рентабельности для ГМТ можно решить на начальном этапе технологическим путем: вместо строительства комплекса начать использовать ПАГЗы (передвижные автомобильные газозаправщики).

Какой объем инвестиций это требует?

Мультитопливная заправка в зависимости от региона может стоить от 80 до 200 млн рублей, то есть достаточно дорого. Дооборудование действующей АЗС системой ПАГЗ обойдется от 6 до 20 млн. Причем система за 20 млн. рублей – это уже почти как стационар размером с 20-футовый контейнер. «Роснефть» начинала в 2013 году в Сочи оснащать свои заправки системой ПАГЗ стоимостью примерно 6 млн. рублей.

Кроме того, на данном этапе развития этот бизнес нужно создавать с привязкой к крупным потребителям – это корпоративные парки, автопарки общественного транспорта. В Москве, например, 11-й автопарк объявляет тендер на поставщика компримированного газа для своих 150 автобусов. Возможно, количество автобусов там будет порядка 300.

Надо также понимать, что спрос на газомоторное топливо зависит от локации. Например, где-нибудь на кольцевой дороге возле федеральной магистрали возведение комплекса будет выгодно, а в районе Рублевского шоссе – невыгодно, потому что, возможно, там не будет такого количества газомоторных машин. Опять же, кто придет на этот рынок первый, тот имеет возможность занять лучшие места.

Государство может создать такие условия, что и на Рублевке будет много газомоторных машин. Еще не так давно клиенты премиум-класса в России и к дизелю относились предвзято. Кстати, в этом году глава Audi Руперт Штадлер заявил, что он большой фанат CNG-топлива, и что эта технология имеет значительные преимущества.

Мне недавно показывали фотографии нового Mercedes E-класса с двигателем CNG…

Это технологическая тенденция.

Да. Использование метана в качестве топлива очень выгодное. Летом у нас в течение месяца на тесте находилась Lada Vesta CNG. Ее среднее потребление бензина и метана одинаковое – порядка 7 литров на 100 км. Но CNG стоит (в Москве, прим. редакции) 16.50, а 92-й бензин в районе 37 рублей. Я, правда, не могу сказать, как компримированный газ сказывается на тяге двигателя, поскольку мы ездим небыстро, в условиях загруженных московских дорог. Но для таких условий эта технология вполне подходит.

Ford Sollers в России выпускает экспериментальные партии модели Focus, работающей на компримированном газе. Это технология их европейских коллег. В компании говорят, что в режиме потребления газа рабочие характеристики остаются такими же, как и в режиме работы на бензине. Причем во всех климатических зонах страны.

Это интересно, надо срочно связаться с Ford Sollers.

Европейцам не предлагали развивать экспорт CNG?

Предлагали. Еще два года назад я говорил, что Россия может обеспечить поставки трубопроводного газа в Европу, по объему превышающие в два раза их текущее потребление. На тот момент мы поставляли им порядка 150 млрд кубометров. Но, как вы знаете, там сегодня политика периодически перекрывает здравый смысл. При том, что во всей Европе идет значительное снижение добычи собственного газа и растет потребление.

Вы упоминали программу субсидирования закупки газомоторного транспорта для городских и коммунальных служб, на которую в этом году выделено более 3 млрд рублей. Но непонятно, стимулирует ли она на самом деле рост рынка газомоторных машин, поскольку объема выделенных средств недостаточно даже для существующего количества ежегодных закупок газомоторного транспорта.

Вы хотите сказать, что объем субсидий должен превышать спрос на газомоторный транспорт, то есть соответствовать планам его продаж? Но дело в том, что у нас нет таких планов. Мы ориентируемся на сбыт топлива. В первую очередь, нужно, чтобы газомоторных комплексов становилось больше. С увеличением их количества будет расти и рынок газомоторных машин. Чтобы вы лучше поняли, о чем я говорю, приведу один пример. В детстве мне дали попробовать сок манго. И он мне сильно не понравился тогда. А сейчас я люблю сок манго. Так вот задача первого этапа программы, действующего до 2020 года, – дать потребителю возможность попробовать. Это означает, что не надо сразу «заливать соком», сначала нужно дать его попробовать.

Вот, кстати, вопрос вам: вы верите, что Москву можно перевести на электробусы?

Наверное, это возможно. Но при наличии в городе газомоторных комплексов использование автобусами метана было бы целесообразнее.

Я тоже так думаю. Метановые заправки должны находиться на территории автопарков. Это решаемая задача. Проблема в том, что Москва не торопится развивать газомоторный транспорт, как будто чего-то ждет.

Для развития газомоторного рынка необходимо, чтобы появлялось больше легковых CNG-автомобилей, выпущенных на заводе, с гарантией и официальным сервисным обслуживанием. Пока такой автомобиль есть только у АвтоВАЗа. Автопроизводителям нужен спрос. Вот, например, в Ford Sollers говорят: чтобы Focus CNG имел конкурентоспособную цену на рынке, объемы его производства должны быть не ниже 30 тыс. ед. в год.

Вы же наверняка знаете, что в этом году программа стимулирования закупок газомоторного транспорта для городских и коммунальных служб была распространена на производителей легковых машин. Сегодня газовое оборудование на автомобиле Lada Vesta CNG составляет 120-130 тыс. рублей. Потребитель, приобретая эту модель, доплачивает всего 30 тыс. Остальную часть за него фактически платит государство. Эти переплаченные 30 тыс. владелец вернет уже за первый год эксплуатации.

Да. Но все же думаю, что для популяризации газомоторного топлива надо стимулировать непосредственно частных потребителей, покупателей легковых машин сегмента массмаркета. А корпоративная, автопарковая техника будет заправляться на закрытых территориях автопарков, что не привлечет большое внимание массового потребителя к газомоторному топливу.

Общественный транспорт – это коммерческий транспорт, который важнее. Он сможет внести больший вклад в оздоровление экологии и повысить экономию бюджетных средств. Частный же собственник имеет выбор и может позволить себе ездить на бензине или дизеле.

Результаты программы развития газомоторного рынка, которые я называл, реальные и будут достигнуты. А дальше уже будет поставлен вопрос, какое в стране количество потенциальных потребителей легковых автомобилей, использующих газомоторное топливо, и что нужно для их вовлечения в проект ГМТ.

Когда у локальных автопроизводителей может проявиться значительный интерес к выпуску CNG-моделей?

2020 год должен стать переломным и в сознании потребителя, и в сознании производителей. Следующий этап развития, после 2020 года, если говорить о Москве, будет связан, скорее всего, с появлением частных комплексов и ПАГЗов.

Как вы считаете, Москва согласится сделать бесплатные парковки для газомоторных машин?

Отличная идея.

А почему тогда сделали бесплатные парковки для электрокаров, но не сделали для газомоторных машин? Кстати, на выработку электричества для электрокаров нужно тратить уголь, мазут или тот же газ.

Поэтому я согласен, что некоторые стимулы рынку частного легкового газомоторного транспорта нужны. Сергей Семенович (Собянин, прим. редакции) говорит, что нам нужно бороться за экологию Москвы, а у CNG-транспорта, по сравнению с бензиновыми автомобилями, объем вредных выбросов в 6–9 раз меньше. Поэтому будем инициировать создание бесплатных парковок для газомоторного транспорта.

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > minenergo.gov.ru, 9 сентября 2017 > № 2310484 Кирилл Молодцов


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 14 июля 2017 > № 2246093 Кирилл Молодцов

Кирилл Молодцов: РФ за пять лет создаст технологию подводной добычи нефти.

Беседовал Дмитрий Сокуренко

Введение санкций три года назад лишило российские компании возможности использовать западное оборудование и технологии для освоения месторождений. Это стало толчком для отечественной промышленности и ИТ-сектора — в России появились свои уникальные разработки, которые уже проходят испытания. Как осуществляется импортозамещение в ТЭК, страшны ли отрасли хакерские атаки, почему в рамках программы газификации не стоит прокладывать трубы по всей территории РФ, в интервью РИА Новости рассказал заместитель министра энергетики Кирилл Молодцов.

- Как идет работа по импортозамещению оборудования для нефтегазовой отрасли, в том числе для работы на шельфе?

— В последние годы происходит постепенная переориентация российских нефтегазодобывающих компаний на размещение заказов на отечественных машиностроительных мощностях.

По добыче на шельфе мы определили порядка 20 приоритетных задач на ближайшую перспективу. В настоящее время активно внедряются отечественные образцы запорных арматур, предназначенных для транспорта нефти и газа, разработано оборудование для бурения наклоннонаправленных скважин.

На базе уже созданных опытных образцов в наших планах к 2019 году обеспечить нефтедобычу российскими роторно управляемыми системами, а к 2022 году — нефтепереработку качественными присадками.

Если говорить детализировано, то из 600 элементов, которые так или иначе задействованы в шельфовой добыче от дна и до берега, порядка 300 нуждаются в замещении. Из этих 300 особо критичными можно назвать примерно 50 элементов.

Для работы над созданием российских образцов шельфового оборудования предусмотрен механизм научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР). В период 2017-2019 годов выделены 2,7 миллиарда рублей на реализацию восьми НИОКР, в том числе в сфере применения подводных добычных комплексов.

Таким образом, к 2021-2022 году мы можем представить опытный образец собственных технологий подводной добычи. Это сложно, потому что к такому оборудованию предъявляются повышенные требования в части экологической и технологической безопасности. Но есть первые успехи, есть люди, которые реально занимаются этой проблематикой и имеют все шансы достигнуть необходимого результата.

Кроме того, существуют технологии, связанные с геологией. Это 2D-, 3D-сейсмика и другие. Здесь мы тоже в некоторой степени отстаем, а может быть, даже не столько отстаем, сколько думаем, что мы все еще отстаем.

Например, в 2016 году начато выполнение НИОКР по ряду направлений геологоразведки — проектам по геленаполненной косе, системам позиционирования, донным сейсмическим станциям, сейсмокосам, унификации оборудования для бурового комплекса.

Реализацию большинства этих проектов мы завершим в 2017 году, но уже сейчас можно говорить о наличии образцов оборудования, проходящих полевые испытания.

- При этом многие российские компании предпочитают использовать зарубежные технологии и оборудование.

— Если смотреть на опыт, скажем, Китая, то они в своих внутренних водах на своем шельфе производят сейсморазведку исключительно силами китайских компаний. А мы иногда умудряемся при наличии уже собственных разработок и собственных судов привлекать те же китайские компании, говоря, что это дешевле.

- Насколько это правильно?

— Я считаю — не очень. Нужно оценивать, какой результат мы достигнем в итоге.

Для меня создание технологий добычи на шельфе — больший приоритет, чем исключительно наращивание объемов добычи, которое мы можем получить в ближайшие годы. Потому что технологии необходимы для решения стратегических задач.

- Как идет разработка и внедрение российского программного обеспечения для нефтегазовой отрасли?

— Программное обеспечение в целом развивается достаточно хорошо, существуют известные бренды. С отраслевой точки зрения я бы сказал, что наши коллеги и мы в том числе в некоторой степени не дорабатываем.

Для многих использовать существующее всегда легче и проще, чем перейти на что-то новое. Поэтому нужно переломить ситуацию, когда наши пользователи боятся и не хотят переходить на новые продукты, разработанные российскими программистами.

Для этого необходимо постоянно информировать компании о том, что происходит, что делается. Например, осенью будет проходить первое мероприятие в своем роде — Российская энергетическая неделя, где Минэнерго России постаралось собрать вместе все отрасли ТЭК: нефтегаз, технологии энергоэффективности, электроэнергетику, уголь, инновации и так далее. Об инновациях, в том числе о программном обеспечении, будем говорить вживую, обсуждать.

- Недавно "Роснефть", "Башнефть" и другие компании по всему миру сообщили о хакерской атаке. Какие-то меры противодействия Минэнерго планирует принимать, чтобы обезопасить отрасль?

— Есть государственные доктрины энергетической и информационной безопасности. Эти документы предстоит дополнять и изменять с учетом новых реалий.

Будем смотреть, как система должна локализовываться и управляться автономно. Главное — не допускать последствий, которые могут повлиять на обеспечение жизнедеятельности. Мы же умеем создавать автономные системы управления в судостроении например. И здесь тоже создадим. Может быть, это будет связано с внедрением новых технологий с автономными системами управления. Будем этим заниматься.

- Есть оценка ущерба от прошедшей атаки?

— Не заметил никакого ущерба. Во всяком случае, мы не обнаружили ни одного изменения потока информации по отрасли. Соответственно, все компании, которые так или иначе попали в подобные обстоятельства, видимо, были к ним готовы, что хорошо их характеризует. Получается, они могут прогнозировать ситуацию, что важно.

- Возвращаясь к теме арктического шельфа, когда могут появиться новые проекты по добыче углеводородов?

— "Газпром" и "Роснефть" уже работают на шельфе, появление новых проектов — вопрос экономической эффективности. С точки зрения добычи наши компании обеспечены запасами. В настоящее время добыча углеводородов на нашем шельфе не велика, она не превышает 5% от общероссийской.

При этом на арктическом шельфе содержатся предположительно значительные запасы нефти — более 15% от всех общероссийских, поэтому потенциал региона очень велик. Однако надо понимать, что затраты на освоение арктических акваторий значительно выше, чем на освоение других морских месторождений. И в этом смысле сегодня для компаний шельф — скорее вызов, чем потребность. Но средства, которые в настоящее время расходуются на освоение шельфа, обязательно окупятся в среднесрочной перспективе.

В то же время у нефтяников есть обязательства. Они получили лицензии, которые ограничены сроками. Государство говорит: мы вам шельф дали, будьте добры, разрабатывайте его. Поэтому работа идет поступательно.

Можно констатировать, что освоение месторождений арктического шельфа осуществляется в соответствии с лицензионными обязательствами, более того, планы недропользователей опережают их. В апреле был дан старт бурению на шельфе моря Лаптевых в пределах Хатангского участка. Также в этом году будут продолжены работы по разведочному бурению в акваториях Баренцева, Карского и Черного морей.

- Сейчас много говорят о ситуации с газификацией регионов России. Все-таки возможно ли обеспечить газом все населенные пункты в стране?

— Газификация регионов России — одно из наиболее масштабных направлений деятельности Минэнерго на внутреннем рынке. С 2005 по 2016 год уровень газификации в стране повысился с 53,3 до 67,2%. За последние 12 лет "Газпром" построил порядка 2,5 тысячи межпоселковых газопроводов протяженностью более 28 тысяч километров.

Созданы условия для газификации более 3,7 тысячи населенных пунктов (в среднем ежегодно около 300 населенных пунктов) и 5 тысяч котельных, а также порядка 815 тысяч домовладений и квартир.

При этом прокладывать трубы повсеместно — нелогично. В моем понимании примерно 15% населенных пунктов могут иметь сложности с проведением трубопроводного газа по нескольким обстоятельствам.

Например, у нас в стране несколько тысяч населенных пунктов с численностью менее десяти человек. Ни в коем случае не хочу сказать, что такие поселки останутся без газа. Газ — это наше достояние, которое мы должны прежде всего направлять на создание собственных благоприятных условий жизни. Поэтому населенные пункты должны быть газифицированы — либо трубопроводным газом, либо при помощи альтернативных источников. Создать условия для этого — наша задача.

Хотел бы напомнить, что у нас до 2020 года, а может быть, и чуть дальше, например до момента создания единого рынка газа ЕврАзЭС, будет существовать государственное регулирование цены на газ. Но одновременно существует цена альтернативного газа — СУГа (сжиженного углеводородного газа — ред.), который должен тоже поставляться населению. Можно вывести стоимость единицы теплотворности для потребности населения и, соответственно, понимать, какие обязательства государство может на себя взять с точки зрения обеспечения населения этим газом. Вот такую задачу пытаемся сейчас решить.

У нас есть своя инициатива, хотя некоторые наши коллеги называют ее анахронизмом, — законодательное регулирование задания производителям СУГ о поставках газа населению для бытовых нужд. Проект закона уже прошел обсуждение, в том числе и публичное. Более того, мне кажется, что даже Минэкономразвития услышало нашу позицию о том, что наша задача — прежде всего обеспечить население газом, и не важно — трубопроводным, сжиженным, сжатым или СУГом.

- Какова ситуация с тарифом на транспортировку газа для независимых производителей? ФАС убрала из повестки к заседанию правления этот вопрос. Возможна ли ситуация, что второй год подряд не будет индексироваться этот тариф?

— Минэнерго подход по верхней границе индексации предложило, дальше — решение правительства.

- Минэнерго давало поручение Газпрому проработать возможность для "Роснефти" экспортировать газ?

— Мы получали поручение президента. Позиция Минэнерго была подготовлена и доложена. Обновленного запроса со стороны "Роснефти" я пока не видел.

- Каковы основные задачи Минэнерго по нефтегазовой отрасли на вторую половину 2017 года?

— Завершение работы по подготовке двух генеральных схем развития — нефтяной и газовой отраслей на период до 2035 года.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 14 июля 2017 > № 2246093 Кирилл Молодцов


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 10 июля 2017 > № 2246212 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра К.В. Молодцова ИА "Интерфакс".

ИНТЕРВЬЮ: Россия готова существенно увеличить использование газа в качестве топлива – замглавы Минэнерго.

Экологичное топливо и экологичные автомобили постоянно обсуждаются мировой общественностью. Логично, что Россия, занимающая лидирующие позиции по запасам газа в мире, одной из своих приоритетных задач видит перевод автомобилей на газомоторное топливо (ГМТ). Минэнерго России, курирующее этот процесс, считает, что страна технически готова значительную часть своих автосредств заправлять этим видом топлива. О том, как идет процесс перехода транспорта России на ГМТ в интервью «Интерфаксу» рассказал заместитель министра энергетики РФ Кирилл Молодцов.

- Как оцениваете темпы перехода отечественного транспорта с традиционных бензина и ДТ на газомоторное топливо в последние годы?

- За минувшие 5 лет - с 2012 по 2016 год - объема потребления природного газа в качестве моторного топлива увеличился на 145 млн куб. м, это рост на 37%. При этом на 87 объектов выросло число газозаправочных станций – рост на 38%. А количество автомобилей, перешедших на газ, возросло за указанный период на 31,5 тыс. единиц (рост на 27%).

Правительство оказывает всестороннюю поддержку процессу перевода автотранспорта с традиционного топлива на газомоторное: по программе субсидирования покупки газобаллонных автомобилей в 2013-2016 годах выделено более 10 млрд рублей. Бюджетные средства были направлены на приобретение около 5,7 тыс. газобаллонных автомобилей, из которых порядка 2,1 тыс. машин куплено в 2016 году.

- В каких регионах России газомоторное топливо наиболее распространено?

- Потребление этого вида топлива зависит от количества автомобильных газонаполнительных компрессорных станций (АГНКС) и газобаллонной техники. Наиболее развита такая инфраструктура, например, в Татарстане, Самарской, Нижегородской, Воронежской и Волгоградской областях. Хорошие показатели демонстрируют Санкт-Петербург, Краснодарский, Ставропольский и Пермский края, а также Ростовская и Свердловская области, республики Башкирия, Крым и Кабардино-Балкария.

Сдерживающим фактором развития рынка ГМТ является отсутствие разветвленной газотранспортной сети. Это особенно заметно в ряде субъектов Дальнего Востока и Сибири. Здесь будущее потребления природного газа в качестве моторного топлива связывается, скорее, с использованием сжиженного природного газа (СПГ). Например, в настоящее время в Сахалинской области рассматривается вопрос реализации проектов по строительству КриоАЗС.

- А какая ситуация в Москве и Московской области?

- Во времена становления советского рынка газомоторного топлива во второй половине 80-х развитием газозаправочной инфраструктуры в Москве и Московской области занималось Управление «Мосавтогаз». В 90-х годах большая часть этой инфраструктуры фактически пришла в негодность и в настоящее время функционируют только 8 АГНКС.

В настоящее время Минэнерго России, Росимущество, правительства Москвы и Московской области, а также «Газпром» проводят работу по расконсервации 12 неработающих объектов и созданию минимум 23 объектов заправки газовых авто, в том числе для автотранспорта «Мосгортранса» и «Мострансавто».

Рассчитываем, что наши совместные усилия с учетом реализуемых проектов по развитию газозаправочной инфраструктуры другими операторами рынка позволят сформировать в Москве и Московской области к 2020 году сеть АГНКС, насчитывающую порядка 50 объектов.

- Каковы в целом перспективы дальнейшего перехода транспорта страны на этот вид топлива?

- В России существуют благоприятные предпосылки для развития рынка газомоторного топлива. Это и наличие газотранспортной системы, и низкая стоимость природного газа по сравнению с традиционными видами топлива, и экологичность газа, и размеры его запасов.

По предварительным расчетам, в 2020 году объем потребления природного газа в качестве моторного топлива ожидается уже в объеме 1,26 млрд куб. м, число объектов газозаправочной инфраструктуры увеличится до 743, количество транспортных средств – до 370 тыс. единиц.

- И что, действительно, могут быть выполнены планы по доведению в регионах доли использования газомоторного топлива до 50% к 2020 году?

- Если быть точными, доли в 50% предстоит достигнуть в городах-миллионниках в сегменте общественного и дорожно-коммунального транспорта. В городах же с численностью населения более 100 тыс. и 300 тыс. человек долю использования газомоторного топлива в этом сегменте необходимо довести до 10% и 30% соответственно.

Выполнение таких планов оказалось вполне реальным. Из городов с населением больше 1 млн человек такой показатель уже достигнут в Казани, хорошие темпы показывают Волгоград, Самара, Нижний Новгород и Санкт-Петербург. Помогают также субсидии, выделяемые из федерального бюджета, в прошлом году были выбраны все 3 млрд рублей, предназначенные для этих целей. В 2017 году на расширение газомоторной инфраструктуры тоже направлено 3 млрд рублей бюджетных средств, также в этом году расширен перечень субсидируемой техники за счет включения в него легковых автомобилей.

- Просто выделения средств из бюджета достаточно? Или все-таки нужны дополнительные стимулы, чтобы переход автотранспорта страны на газ активизировался?

- Конечно, необходимо создавать особые условия, чтобы газомоторное топливо начало использоваться повсеместно. И разные варианты такого стимулирования прорабатываются. Сейчас на рассмотрении в Правительстве РФ находится проект государственной программы по внедрению газомоторной техники с разделением на отдельные подпрограммы - по автомобильному, железнодорожному, морскому, речному, авиационному транспорту и технике специального назначения.

В рамках это госпрограммы разработаны мероприятия по стимулированию использования природного газа в качестве моторного топлива, на которые, как ожидается, будет выделено еще порядка 160 млрд рублей бюджетных средств.

- Какие задачи стоят перед производителями отечественных автомобилей по переводу транспорта на газовое оборудование?

- Основная их задача – это снижение разницы в стоимости газовой и традиционной версии транспортного средства. Пока эту разницу покрывает федеральный бюджет. Однако мы считаем, что такая мера должна быть временной - до формирования устойчивого спроса на газовые автомобили, когда эффект масштаба позволит производителям снизить свои издержки на освоение производства с газовой составляющей.

В настоящее время рядом отечественных предприятий автомобильной промышленности организовано серийное производство транспортных средств, использующих природный газ в качестве моторного топлива. Такие автобусы производят, в частности, ГАЗ, НЕФАЗ и ВОЛГАБАС, грузовики на газе выпускают тот же ГАЗ, а также КАМАЗ, легковые автомобили – УАЗ и АВТОВАЗ, а специальную технику – КАМАЗ и «Агромашхолдинг».

Другие автомобильные компании также работают в этом направлении. В 2017 году компаниями-автопроизводителями ожидается выпуск порядка 5 тыс. машин с газобаллонной техникой - автомобилей, автобусов, машин для жилищно-коммунального хозяйства.

- А насколько активно подключаются к программе внедрения ГМТ газовики и нефтяники?

- Сейчас развитием рынка газомоторного топлива в основном занимаются крупные нефтегазовые компании на базе своих дочерних обществ. Например, определенную работу проводит единый оператор «Газпрома» по развитию рынка газомоторного топлива - «Газпром газомоторное топливо». К развитию рынка газомоторного топливо также подключилась компания «Роснефть», которая занимается строительством модулей КПГ на АЗС компании, в том числе ее дочернее общество «РН Газотопливная компания». Также в развитии данного сегмента рынка принимают участие ряд независимых компаний: «Эктоойл», «Старт-плюс», «Сахаметан», «Космос инжиниринг» и другие.

- Сколько объектов газозаправочной инфраструктуры планирует ввести в РФ в 2017г?

- По данным компаний, в 2017 году в России запланировано строительство 45 объектов газозаправочной инфраструктуры. В том числе 25 объектов «Газпром газомоторное топливо», 14 объектов «Роснефти» и 6 объектов независимыми компаниями. В 2016 году было построено 44 таких объекта.

- Наверное, нужны новые способы популяризации газомоторного топлива?

- Развитие рынка ГМТ постоянно обсуждается на многих площадках: и при правительстве, и в регионах, в минувшем году поднимали эту тему на Петербургском международном экономическом форуме, на международном форуме «Разведка, добыча, переработка».

Весной прошлого года Минэнерго России проводило опытную эксплуатацию автомобиля УАЗ Патриот CNG на сжатом натуральном газе. Это помогло на живом примере оценить удобства и экономические показатели эксплуатации газобаллонного автомобиля. В этом году «АвтоВАЗ» передает в эксплуатацию автомобиль Lada Vesta CNG, тест-драйв которого я буду осуществлять лично. Приглашаю желающих прокатиться.

И, конечно же, для популяризации использования природного газа в качестве моторного топлива регулярно проводятся автопробеги с использованием специальной техники как по территории России, так за границей.

- Как считаете, насколько Россия сейчас готова более динамично переходить на газомоторное топливо?

- Нисколько не сомневаюсь, что технически страна готова в значительной мере перейти на ГМТ. В большинстве субъектов уже существует развитая сеть АГНКС. Сдерживающим фактором в данном случае остается отсутствие достаточного количества потребителей, то есть газобаллонных автомобилей.

Например, уровень загрузки Ярославской, Смоленской, Саратовской областей и Москвы – 6-7%. Основной вопрос для более динамичного развития рынка газомоторного топлива – это повышение темпов обновления парка газобаллонных автомобилей, которые в целевом сегменте (автобусы, тяжелый коммерческий транспорт) находятся на уровне 2% в год.

В ряде других субъектов ситуация как раз наоборот: существующей инфраструктуры недостаточно для того числа потребителей, которое уже есть (уровень загрузки в Кабардино-Балкарской Республике, Карачаево-Черкесской Республике, Республике Адыгея – 87%, 83% и 76% соответственно).

При этом в России уже налажено производство составляющих для газозаправочных станций. Начиная с 2013 года, отечественными предприятиями организовано серийное производство комплектующих АГНКС, в том числе освоено производство импортных узлов.

Что же касается возможностей автомобилестроительных предприятий по выпуску газобаллонных автомобилей, то их производственные мощности готовы к выпуску более 20 тыс. таких автомобилей в год.

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 10 июля 2017 > № 2246212 Кирилл Молодцов


Иран. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205757 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра Кирилла Молодцова РИА "Новости" в рамках ПМЭФ 2017.

Беседовала Елизавета Паршукова

Все крупные российские нефтегазовые компании готовы инвестировать деньги в разведку и добычу Ирана, однако они ждут принятия нового нефтяного контракта, который бы сделал условия их работы в стране понятными и прозрачными. Пока документ не принят, министерства энергетики двух стран подготовили дорожную карту, которая облегчит совместную работу, а российские технологические компании презентуют иранцам свои разработки в отрасли. Заместитель министра энергетики России Кирилл Молодцов в интервью РИА Новости на полях Петербургского международного экономического форума рассказал, сколько денег могут инвестировать российские компании в Иран, кто из них в этом заинтересован и чего они опасаются.

— В рамках Петербургского международного экономического форума прошло второе заседание российско-иранской рабочей группы по энергетике. Что обсуждали и до чего договорились?

— Действительно, это уже вторая наша встреча. Первое заседание рабочей группы, которая была создана в рамках российско-иранской МПК, состоялось в конце прошлого года в Тегеране.

В рамках работы группы мы поставили задачу показать, что Россия обладает технологиями, которые мы готовы предлагать за рубеж. Российские компании НК, Роснефть, Газпром нефть, ЛУКОЙЛ, Зарубежнефть, Газпром, Газпром и Татнефть активно интересуются возможностью работы в Иране. В прошлом году мы подписали целый ряд меморандумов о взаимопонимании по участию в проектах разведки и добычи нефти на территории Ирана. По нашим предварительным оценкам, объем инвестиций в нефтегазовый сектор Ирана может составить свыше 20 миллиардов долларов США. Необходимый для реализации этих проектов опыт у нас есть, но мы должны также рассказывать о возможностях улучшения технологий.

Иранскую сторону интересуют вопросы, связанные с наукой и исследованиями в области технологий нефтегазодобычи. В частности, на прошедшей в Санкт-Петербурге рабочей группе их внимание на себя обратили разработки Сколтеха. И наибольшее удивление у иранцев вызвал возраст резидентов Сколтеха, которые представили свои стартапы, — в среднем 35 лет при таком высоком уровне квалификации. Сколково презентовало по меньшей мере 11 проектов. Это стартапы, некоторые из которых уже имеют коммерческую реализацию. Были представлены технологии как по добыче, так и по транспортировке нефти и газа. Также был представлен НТЦ Газпром нефти, который в настоящее время работает над технологиями интеллектуального бурения. Поэтому отраслевое впечатление мы на иранцев наверняка произвели благоприятное.

— По итогам заседания рабочей группы была подписана дорожная карта российско-иранского сотрудничества в энергетической сфере. О чем этот документ?

— В дорожной карте, в частности, закреплено сотрудничество в рамках вхождения российских компаний в контрактные отношения по освоению месторождений Ирана, вопросы научно-технического сотрудничества, продвижение российских технологий. В документе перечислено несколько десятков ключевых пунктов нашего дальнейшего взаимодействия. Они касаются и продвижения в вопросах контрактов по бурению. Дорожная карта создаст дополнительные благоприятные условия для реализации компаниями двух стран крупных инвестиционных проектов в среднесрочной перспективе. Следующая наша встреча, где мы оценим ход реализации пунктов дорожной карты, запланирована на начало-середину 2018 года в Иране.

— Кто может поставлять российские технологии в Иран и какова может быть их сумма?

— Например, Сколково. Инновационный центр представил ряд технологий, по которым уже налажено взаимодействие с Газпром нефтью, Татнефтью, Роснефтью и Лукойлом. Пул уже заключенных контрактов в нефтегазовой сфере у Сколково сегодня составляет порядка 100 миллионов долларов. Также Сколково интегрирует свои проекты в нефтегазе в Канаде и США.

— Обсуждение нового иранского нефтяного контракта (IPC) продолжается очень долго. Возможно ли, что Иран в итоге представит компаниям другой тип контракта?

— Важным условием выхода российских компаний на практическую реализацию инвестиционных проектов в нефтегазовом секторе Ирана является предоставление им нового типа иранского нефтяного контракта.

Иранская сторона уже провела для российских компаний две эксклюзивные презентации предполагаемых условий нового типа иранского нефтяного контракта (17 ноября 2016 года в Тегеране и 27 марта 2017 года в Москве — ред.). Вместе с тем у наших компаний остается некоторое количество вопросов к содержанию документа. В частности, дополнительных разъяснений требуют механизм финансирования доли участия иранского партнера и гарантии исполнения его обязательств, условия обеспечения иранского контента и реализации продукции, порядок и объем подлежащих передаче иранской стороне ноу-хау и технологий.

По имеющейся у меня информации, в Тегеране до настоящего времени работа над итоговой версией нового иранского нефтяного контракта продолжается. По срокам, в которые иранцы могут представить документ, сориентировать пока сложно. Рассчитываем, что когда контракт будет готов, российские компании смогут ознакомиться с ним одними из первых, учитывая тесные партнерские отношения между Россией и Ираном.

— Планируют ли российские компании участвовать в тендере на месторождение Азадеган?

— Насколько я знаю, российские компании пока осторожны в своих оценках и такие планы не афишируют.

— В чем причина того, что хотя эта тема активно обсуждается, реального участия компаний РФ в добычных проектах Ирана нет?

— Оказывает влияние совокупность факторов. Это и коммерческая привлекательность, и имеющаяся у компаний альтернатива на вложения, и технологические аспекты. В настоящее время российские компании используются как сервисные, а, например, в том же Ираке на Бадре действует контракт под ключ — компания его реализует полностью, задействуя свой персонал, всецело отвечая за объем добычи.

— То есть конкретных шагов от компаний РФ до определения правил игры в Иране ждать не приходится?

— Ждем окончательной информации от иранских партнеров по условиям, чтобы обсудить возможность участия и сделать дальнейшие конкретные шаги.

— Какие месторождения Иран готов выставить на тендеры и предложить на изучение в том числе российским компаниям?

— Насколько нам известно, таких месторождений будет порядка пяти.

— Министерство со своей стороны как-то способствует сотрудничеству?

— Наша задача как министерства — создание условий для обеспечения конкурентоспособности российских компаний на иранском рынке. Российско-иранская рабочая группа — как раз та площадка, где мы можем обсуждать возможности расширения сотрудничества в энергетике между нашими странами. Мы содействуем компаниям, если у них возникают вопросы, но не на этапе принятия решений о вхождении в проект. Мы не имеем права вмешиваться в коммерческие дела компаний и непосредственно в процесс подписания контрактов. Даже государственные компании с нами не обсуждают эти вопросы — это инициатива компаний, они принимают решение, и если им нужно одобрение, то они либо выносят вопрос на совет директоров, где есть представители государства, либо, если им нужна государственная поддержка, обращаются в правительство Российской Федерации. Министерство может только содействовать процессу — мониторить, при необходимости инициировать предоставление преференций.

— Просили ли компании о подобной помощи Минэнерго?

— Да, был такой разговор. И с Газпром нефтью, и с Газпромом. Эти и другие компании обращаются периодически.

— Резюмируя вышесказанное, в чем состоит задача Минэнерго по сотрудничеству с Ираном?

— Наша задача состоит в двух вещах — мы должны содействовать формированию четкого понимания иранской стороной наличия у российских компаний технологий, навыков и умений по вопросам освоения иранской нефти. С другой стороны, с точки зрения поддержки российских компаний мы должны при необходимости участвовать поставками технологий и финансирования этих технологий путем экспортно-импортных контрактов, пусть даже сейчас тема участия наших компаний в мировых нефтегазовых проектах не имеет прямой экспортной поддержки. В любом случае, если возникнет задача в двустороннем сотрудничестве, которую надо будет решать, — будем решать. Но важно то, что мы не нефть туда поставляем, а технологии.

Иран. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205757 Кирилл Молодцов


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > minenergo.gov.ru, 15 марта 2017 > № 2110912 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра К.В. Молодцова ИА ТАСС.

Кирилл Молодцов: «Ускорение газификации – важное условие экономического роста».

Беседовал Алексей Большов

Тема газификации, проведение сетевого газа в регионы России, как правило, не вызывает такого интереса, как ряд других направлений работы Минэнерго РФ - мониторинг динамики объемов добычи углеводородов и взаимоотношения России со странами-экспортерами нефти. Тем не менее, тема подключения потребителей к трубопроводному газу напрямую касается почти каждого.

Еще два десятилетия назад в нашей стране, которая является мировым лидером по добыче углеводородов, в квартиры и дома газ повсеместно доставлялся не по трубопроводам, а в громоздких баллонах. С тех пор изменилось многое – уже порядка 67,2% всех населенных пунктов имеют доступ к сетевому газу, и этот процент продолжает расти. О последних тенденциях и объемах газификации регионов, огромных долгах за газ перед "Газпромом", а также о газомоторном топливе и его электрических конкурентах в интервью ТАСС рассказал заместитель Министра энергетики РФ Кирилл Молодцов.

- Кирилл Валентинович, насколько масштабные планы у России по подключению регионов к сетевому газу, какой объем инвестиций на газификацию будет направлен в этом году?

- Для начала поясню, что средства на газификацию на паритетных началах направляют «Газпром» и субъекты Российской Федерации. По информации, которая есть в Минэнерго, газовый холдинг в своей инвестпрограмме на подключение регионов к сетевому газу намерен направить в этом году 25,7 млрд рублей, это на 2,7% больше прошлого года. Из региональных бюджетов, с учетов ранее нереализованных задач, будет выделено еще больше - порядка 56 млрд рублей, то есть на 30,4% больше, чем в 2016 г.

- Были ли скорректированы планы по газификации из-за падения цены нефти?

- Не могу сказать, что что-то сильно изменилось. За год к сетевому газу было подключено около 1% от всего количества населенных пунктов. И, в соответствии с существующей методикой расчета темпов газификации, по данным на 1 января 2017 года, газификация регионов составляет около 67,2%, в городах и поселках городского типа – 70,9%, в сельской местности – 57,1%. При этом этот процент в дальнейшем будет только расти.

В среднем в год мы прибавляем от 0,5% до 1%. Цифра достаточно стабильная, как и объемы инвестиций. Например, на начало 2018 года мы ожидаем, что целевой показатель вырастет до 67,9%, в городах – 71,1%, в сельской местности – 58,1%. Поэтому говорить, что программу газификации пересмотрели из-за падения цены нефти нельзя. Это не так.

- Как вы считаете, мы когда-нибудь приблизимся к стопроцентной газификации? То есть когда каждый дом, участок и предприятие будет подключено к газу?

- Если учитывать альтернативную газификацию, то задача государства и компаний с государственным участием – предоставить такую возможность каждому потребителю. Но задача газификации имеет под собой экономическую основу.

- А какой тогда наш потолок по газификации?

- Я считаю, что порядка 85%.

- Когда мы сможем достигнуть этих 85%?

- Тут простая арифметика. Если мы сохраним темп и каждый год будем увеличивать долю газифицированных регионов на 1-1,5%, то 85% мы достигнем примерно к 2030 году.

- Остальные 15% - это какие регионы, кто останется без сетевого газа?

- Скорее всего, это отдаленные районы Крайнего Севера. Речь идет об экономической эффективности газопроводной газификации этих населенных пунктов. К примеру, сейчас достаточно сложно реализовать программу газификации Мурманской области, так как туда газ должен идти либо от трубопроводной системы континентальной части, а это строительство сотен километров трубопровода и огромные инвестиции. Либо, как ранее предполагалось, газ в Мурманскую область пойдет со Штокманского месторождения (300 км в акватории Баренцева моря), но проект, как вы знаете, пока отложен. Это не значит, что газа на Кольском полуострове не будет никогда. Это означает, что необходимо искать способы альтернативной газификации, решать задачу поэтапно и комплексно.

- Есть ли у этих регионов какая-либо альтернатива?

- В некоторых населенных пунктах могут быть реализованы программы по газификации, основанные на альтернативном газе. Что касается совсем удаленных регионов - Тикси, Певек - там осуществлять газификацию экономически нецелесообразно. Расстояния большие, места труднопроходимые, поэтому там сохранятся такие механизмы теплообеспечения как мазут, альтернативные виды топлива, атомная генерация.

Сжиженный газ – экзотика российской глубинки

- Тикси и Певек, которые вы назвали, находятся недалеко от северного морского пути, возможна ли газификация этих регионов за счет малотоннажного СПГ (сжиженный природный газ)?

- Теоретически возможна. У нас сейчас реализуется программа в Ленинградской и Свердловской областях, Пермском крае, но это достаточно дорогие проекты.

- Как вы считаете, целесообразно ли было бы поставлять в эти северные города сжиженный природный газ по морю с российских СПГ-проектов, обсуждается ли такая возможность в долгосрочной перспективе?

- С экономической точки зрения такая поставка возможна. Для реализации таких проектов нужно устанавливать терминал регазификации и обеспечивать бесперебойное всесезонное прохождение северным морским путем. Экономика поставок газа должна считаться от экспортного нетбэка. В моем понимании, это задача решаемая.

- А в целом как вы оцениваете целесообразность малотоннажных СПГ-проектов в России?

- Нельзя отрицать, что малотоннажные технологии мощностью до 1 млн тонн СПГ в год в России существуют, они уже сейчас реализуются российскими компаниями, и в будущем могут стать основой для более масштабных российских технологий. Но опять же это инвестиции в технологии. Вместе с тем, для удаленных территорий - это одна из возможностей газификации, поэтому подобными проектами мы также будем заниматься.

- Насколько на таких проектах газ становится дороже сетевого?

- На сумму, которую дополнительно тратят на сжижение, разжижжение и транспортировку.

Основные тенденции

- Какие основные тенденции в области газификации регионов вы можете назвать?

- Их две. Во-первых, государство сейчас уделяет особое внимание платежной дисциплине населения, совершенствованию механизмов борьбы с несанкционированным отбором газа и недобросовестными потребителями. В частности, принято постановление правительства, которое определяет порядок отключения неплательщиков от газа.

Второе направление – сама газификация. Несмотря на то, что предприятия в объемах поставок газа занимают большую долю, устойчивое обеспечение населения является нашим приоритетом.

Сейчас ситуация очень неравномерная. К примеру, в Республике Дагестан средний уровень газификации составляет 88,4%, а в Республике Карелия - только 6,6%.

- Вы говорили, что это связано с наличием газа в регионе…

- Не всегда есть прямая зависимость. Например, через Архангельскую область проходит множество трубопроводов, а процент газификации в регионе очень низкий - 11,9 %. Такая ситуация сложилась из-за высокой задолженности местной генерирующей компании перед «Газпромом». В любом случае, я считаю, что эту ситуацию нужно исправлять, и общая диспропорция должна постепенно сглаживаться.

- Можете привести пример региона, в котором эта диспропорция развита наиболее сильно?

- В той же Архангельской области есть населенные пункты, в 5 км от которых проходит газопровод, при этом они остаются без сетевого газа из-за долгов генерирующей компании. Но сейчас ситуация в регионе меняется в лучшую сторону из-за смены менеджмента этой компании.

- Что касается инвестиций в газификацию, в дальнейшем они будут расти или снижаться?

- Очень многое зависит от концепции развития внутреннего рынка газа, которую мы обсуждаем сейчас со всеми компаниями.

- Успеете принять концепцию в этом году?

- У нас нет другого варианта. Мы должны ее принять в этом году, как и генсхему развития газовой отрасли.

- Расскажите, почему так долго не удается согласовать эти документы, в чем заключаются основные затруднения?

- Вопрос, что первично. Сейчас у нас более 140 млрд кубометров газа в год свободных мощностей добычи, которые мы готовы реализовать как на внутреннем рынке, так и внешнем. Это где-то в районе 30% от спроса России на газ. Если мы создаем дополнительное предложение, то это спровоцирует существенное падение цены. С другой стороны, высокая цена газа создает стимулы для роста энергоэффективности.

Кроме того, у нас сейчас больше 46% от внутреннего рынка приходится на независимых производителей, но фактически они поставляют газ не населению, а крупным промышленным потребителям. Сейчас эти компании не готовы идти на регулируемый рынок без понятных и прозрачных правил игры и рассчитывают получить гарантии доходов в обмен на свои обязательства.

Существует тонкая грань между правами и обязанностями. Мы ее ищем и, как только найдем и согласуем, темпы роста газификации в регионах, где представлены «Новатэк» и «Роснефть», будут существенно выше.

Долг – платежом красен

- Вы говорили, что у регионов перед «Газпромом» большая задолженность за газ, сколько она сейчас составляет?

- На 1 января 2017 года просроченная дебиторская задолжность за поставленный газ перед «Газпромом» составляет 161 млрд рублей.

- По вашей оценке, этот объем будет расти или сокращаться?

- Учитывая, что было принято постановление правительства по правилам ограничения поставок, надеемся, что это даст возможность выстаивать отношения между поставщиком и потребителем в более жесткой форме.

Поэтому мы ожидаем, что в этом году нам удастся изменить тенденцию нарастания дебиторской задолженности и одновременно реализовать программы газификации.

Судьба красного баллона

- В прошлом году на «Петербургском международном газовом форуме» вы говорили, что 15% от всей газификации должно приходиться на альтернативные источники энергии, в частности, на СУГ (сжиженные углеводородные газы, которые получают из попутного нефтяного газа). Какие у них перспективы?

- Мой тезис был немного в другом. Я исходил из того, что у нас все население должно иметь возможность равного доступа к газу для целей теплоснабжения и пищеприготовления. То есть если невозможно подвести сетевой газ, должна быть в регионе альтернативная газификация (балансовый газ).

Я говорил о СУГ, потому что в понятиях балансового газа они привязаны к сетевому газу. Дело в том, что в конце 2000-х годов региональные поставщики забирали балансовый газ по регулируемой цене и реализовывали его уже по максимальной стоимости, пользуясь недостатками системы контроля.

За последние 4 года объем потребления газа СУГ, который поставлялся нефтегазовыми компаниями как балансовый, уменьшился с 640 тыс. тонн в год до 380. Это произошло из-за того, что нам удалось создать более прозрачную систему мониторинга конечных потребителей. В результате мы теперь можем не допускать перетока более дешевого регулируемого балансового газа на дорогой коммерческий рынок автомобильного газа (СУГ используется как газомоторное топливо для автомобилей – прим. ТАСС).

- Сохранится ли названный вами объем потребления СУГ?

- Если тенденция продолжится, то этот объем может сократиться в 2017-2019 годах до 340 тыс. тонн., но меньше, скорее всего, не будет. Дальше наша работа будет направлена уже на то, чтобы оптимизировать логистические затраты для соблюдения в регионах ценового паритета СУГ и сетевого газа (скорее всего, по принципу теплотворности на 1 кубический метр газа). То есть, если у вас нет трубопроводного газа, вы в любом случае должны быть обеспечены газом в красных баллонах. Мы их так называем между собой.

С этим связан еще один момент – как государство должно гарантировать теплообеспечение локальных ТЭЦ и ТЭС на СУГ по цене балансового газа в регионах, где нет сетевого газа. В той же Мурманской области. Если мы говорим да, то тогда на газовом рынке России может появиться потребность в дополнительных 2 млн тонн балансового газа.

- Насколько сильно за последние годы снизилось потребление газа в баллонах?

- В 2004 году газ в красных баллонах потреблялся в объеме 2 млн тонн, при том, что мы производили 4 млн тонн СУГ. Сейчас это 380 тыс. тонн, а производим уже 16,1 млн тонн.

- Как вы считаете, мы когда-нибудь откажемся от газа в красных баллонах?

- Я так скажу, у нас в стране достаточно низкая плотность населения. Существует много населенных пунктов, где проживает до 100 человек. Поэтому газ в баллонах для них пока единственный экономически обоснованный вид газоснабжения.

370 тыс. газовых авто в РФ уже через 3 три года

- Еще одна актуальная тема – газомоторное топливо. У России были масштабные планы на КПГ (компримированный природный газ). Как развивается программа по переводу городской техники, какие результаты?

- Если говорить о городской технике, то с 2013 года по программе субсидирования было закуплено более 4 тыс. ед. техники ЖКХ и автобусов. Всего за последние 5 лет потребление газомоторного топлива в нашей стране выросло на 145 млн кубометров газа (37%), до 535 млн кубометров газа, а количество таких автомобилей в России увеличилось на 31,5 тысячу ед. (27%) и составляет сейчас около 150 тысяч ед.

- Как вы оцениваете перспективы развития газомоторного топлива в России, насколько вероятен перевод на него личного транспорта?

К 2020 году мы ожидаем, что потребление вырастет до 1,26 млрд кубометров, число газовых заправок увеличится до 743, а транспортных средств до 370 тыс.

Что касается личного транспорта, то вы уже знаете, что весной прошлого года я сам испытал газомоторный УАЗ Патриот. Ездил на нем на работу и на мероприятия и остался им доволен. Экономия затрат составила 1,65 рубля на 1 км пробега. То есть каждые 100 км я экономил 165 рублей.

- Как вы оцениваете идею продвижения СПГ в качестве газомоторного топлива?

- Если честно, то я всегда был сторонником именно СПГ. Но «Газпром» первоначально был нацелен на КПГ, так как ему были переданы на баланс заправки именно для этого вида топлива. За сжиженный газ выступают автопроизводители, прежде всего, Камаз и ГАЗ, поэтому перспектива развития двигателей на СПГ будет только увеличиваться.

- Какая экономическая целесообразность в использовании КПГ? Он стоит дешевле бензина – соответственно меньше поступлений в бюджет.

- Действительно, объемы и пропорции несопоставимы.

- Вы просчитывали, сколько может потерять бюджет?

- Дело в том, что по прогнозам 2011 года темпы роста потребления топлива должны были составлять порядка 4% в год, в этом случае бюджет не терял ничего. Бензина бы потреблялось больше, но мы бы имели еще и альтернативный компримированный природный газ.

- А что сейчас? Роста потребления топлива у нас ведь нет…

- Дальше все зависит от роста экономики. Если прогнозы сбудутся, то мы увидим рост потребления бензина. Уже в январе этого года оно выросло по сравнению с январем прошлого года. Немного, на 0,1%, но увеличилось. Посмотрим, как дальше будет развиваться ситуация.

- Поддерживает ли государство производство газовых автомобилей?

- Да. К примеру, в конце прошлого года «Автоваз» получил сертификат на газобаллонную версию Lada Vesta, и уже началось серийное производство. По их планам, в 2017 году будет произведено порядка 1000 таких автомобилей. В этом году такие же сертификаты могут получить Lada Granta и Largus.

Электромобиль – это просто игрушка

- Если сравнивать газомоторные виды топлива и электричество, у кого больше шансов на то, чтобы занять рынок? У «Россетей» огромные планы на электромобили.

- А какие конкретно? Установить огромное количество заправок? Для начала нужно решить, готовы ли наши автопроизводители выпускать электромобили.

- «Россети» утверждают, что они готовы, и что уже ведутся такие переговоры с тем же Автовазом…

- Инфраструктуры нет, автомобилей нет. В прошлом году я купил себе Lada XRAY. Кстати, отличный автомобиль. Но в моем понимании эта машина никогда не будет ездить на электричестве, так как для этого нужно заново ее построить. Ну а то, что наши автопроизводители собираются делать электромашины – я такого не слышал.

Если брать весь мир, то даже с учетом продолжения субсидирования со стороны государств и интенсивного внедрения электромобилей – к 2030 году их объем не превысит 7%. В обновленном парке это не более 30%, то есть максимум 300 млн штук. Безусловно, это много, но эта альтернатива хороша для Европы, где расстояния маленькие и существует отлаженная транспортная логистика. Я даже не уверен, что электромобили смогут прижиться в США.

Еще есть проблема холодного климата. Говорю на собственном опыте. Ездил в Москве в 35 градусный мороз на электромобиле. Остановился, зашел в кафе выпить кофе. Вернулся в машину – она вся изнутри обледенела. Автомобиль ведь конденсирует, не обогревает, тепла двигателя нет. Я ее 20 минут отмораживал! Честно, сам специально взял у товарища электромобиль попробовать. Дорогая игрушка.

- Сами готовы ездить на газомоторном топливе?

- Готов. Единственное, мне не нравится, что баллоны занимают много места в багажнике. Я сам увлекаюсь машинами и помогал товарищам открыть музей завода ЗИЛ в Сокольниках. Одним из экспонатов там является машина ЗИС, на той же модели ездил Сталин. В 1951 году в автомобиль было установлено 3 баллона с КПГ, но они занимают в нем весь багажник. Практически тоже самое было и с моим УАЗ. Поэтому я считаю, что самое главное разработать модель автомобиля, при которой баллоны не занимали бы столько нужного места. На такой машине я был бы готов ездить. Ту же Lada XRAY, если оборудовать газом - она будет в 3 раза дешевле, чем бензин и дешевле в эксплуатации, чем электромобиль.

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > minenergo.gov.ru, 15 марта 2017 > № 2110912 Кирилл Молодцов


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 февраля 2017 > № 2076155 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра Кирилла Молодцова журналу "Нефть и капитал".

Кирилл Молодцов: «Результаты впечатляют, вызовы - мобилизуют».

Беседовала Мария Славкина

Заместитель Министра энергетики РФ Кирилл Молодцов в интервью журналу «Нефть и капитал» рассказал о достижениях, текущем состоянии и перспективах развития нефтегазовой отрасли. По словам замминистра, нефтяная отрасль страны завершила 2016-й год с впечатляющими производственными показателями, чувствует себя уверенно, а 2017-й год может стать для нефтяников страны знаковым. Россия как значимый игрок в сфере производства энергоносителей намерена занять более активную позицию в формировании мировых цен на углеводороды.

НиК: Кирилл Валентинович, по итогам 2016 года российская добыча нефти, включая газовый конденсат, вышла на уровень 547,5 млн тонн, что на 2,5% больше показателя позапрошлого года. Прокомментируйте, пожалуйста, достигнутый «исторический рекорд». Какие факторы сыграли решающую роль?

КМ: Я бы отметил два краеугольных камня, которые являются залогом роста нефтедобычи. Это интенсификация добычи на действующих месторождениях, а также поиск и запуск новых месторождений.

НиК: Расскажите, пожалуйста, поподробнее.

КМ: Вы знаете, что один из приоритетов текущей деятельности отрасли - это повышение коэффициента извлечения нефти. Сейчас мы находимся на уровне примерно 28%. Потенциал есть и над этим надо работать. Мы считаем, что у нас есть хорошие возможности роста в традиционных регионах добычи на разрабатываемых месторождениях.

Есть отличные примеры. Например, Республика Татарстан, которая постоянно показывает прирост добычи на своих традиционных месторождениях, прежде всего, на Ромашкинском, разрабатываемом более 70 лет.

Особенно остро проблема интенсификации добычи нефти стоит для Западной Сибири. За последние пять лет мы потеряли в ХМАО-Югре порядка 20 млн тонн от максимума добычи. Но мы видим потенциал роста. Есть запасы нефти, и, соответственно, нужны методы интенсификации. Этим мы активно занимаемся.

Что касается новых месторождений, то подчеркну, что в прошлом году новые объекты вводились всеми основными участниками рынка. Это компании Роснефть, ЛУКОЙЛ, Газпром нефть. У нас очень существенный рост добычи нефти в Восточной Сибири. Уже далеко преодолен 50-миллионный рубеж. И мы движемся к отметке - 80 млн тонн нефти в год к 2020 году. У нас существенный рост добычи в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке.

Кроме того, мы начали создавать механизмы влияния в сфере торговли нефтяными фьючерсами. Недавно были запущены торги фьючерсами на нефть марки Urals. А в перспективе речь может идти о торгах за рубли.

НиК: А какие итоги в 2016 году в нефтеперерабатывающем сегменте?

КМ: В целом, позитивные. В прошлом году была продолжена модернизация нефтеперерабатывающих мощностей. Увеличилась глубина переработки до 79%, снизилось производство мазута на 19,8%, до 56,9 млн тонн. При этом выросло производство бензина на 2%, до 40 млн тонн, при этом 37,2 млн тонн из произведенного объема бензина пятого экологического класса. Но в 2017 году, с учетом прошедших налоговых маневров 2015-2016 годов, нам предстоит детально контролировать экономику переработки и искать новые стимулы.

НиК: То есть в целом, вопреки конъюнктуре мирового энергетического рынка, российская нефтяная отрасль чувствует себя уверенно и стабильно?

КМ: Да, наша нефтяная промышленность чувствует себя достаточно уверенно и в условиях санкций, и низких цен на нефть. Санкции - это вызов, на который нужно отвечать. Конечно, мы можем сказать, что инвестиций в отрасль могло бы быть и больше. Но в целом я считаю, что в ближайшее время ситуация будет меняться к лучшему, страну ожидает экономический рост.

НиК: Отмечаете ли вы изменения в тактике и стратегии отечественных нефтяных компаний за последние 1,5 года, когда упали цены на нефть?

КМ: Могу сказать, что сегодня менеджмент в отрасли - высочайшего уровня. Когда нефтяные цены рухнули, все компании запустили процесс оптимизации операционных затрат, в определенной мере переложили капитальные затраты на будущий период и взяли ориентир на сокращение издержек, связанных с импортом оборудования. И сейчас эти мероприятия дают результаты. При этом в рублевом эквиваленте мы видим не уменьшение, а даже увеличение инвестиций. Отмечу также, что компании постарались сохранить затраты на технологическую составляющую развития, НИОКР, поскольку все прекрасно понимают, что это важнейшие вложения и их сокращение чревато потерями в перспективе.

НиК: А есть ли ощутимые успехи в импортозамещении?

КМ: К 2020 году мы должны реализовать множество задач, связанных с импортозамещением. Зная, какими темпами идет процесс, и что делают компании, могу сказать, что изменения будут существенными. Направления самые разные. Это, например, оборудование для СПГ, системы интеллектуальной добычи нефти, технологические комплексы для наклонно направленного бурения и многостадийного гидроразрыва пласта, вторичные и третичные методы увеличения нефтеотдачи и многое другое. Причем подчеркну, что серьезные сдвиги мы видим у разных компаний. То есть процесс не носит точечного характера. Только на шельфе, согласно дорожной карте предполагается использование порядка 600 технологий российских разработчиков. Безусловно, некоторые технологии и оборудование нуждаются лишь в обновлении, а некоторые – создаются с нуля.

НиК: И в Арктику будем активно выходить?

КМ: Здесь есть два момента: экономическая эффективность и сырьевая целесообразность. Все будет зависеть от этих параметров. Но в случае благоприятного развития ситуации, мы можем выйти на совершенно иной уровень развития шельфовой добычи. Это будет уже некая новая реальность.

НиК: Сегодня, когда аналитики теряются в прогнозах на ближайшую перспективу, Минэнерго готовит новые долгосрочные программы – Генеральные схемы развития до 2035 года отдельно для нефтяной промышленности, и отдельно - для газовой. Нужны ли такие документы в текущей ситуации?

КМ: Конечно, мы просчитываем разные сценарии развития событий. Но в нашей работе есть главный приоритет - устойчивое обеспечение страны энергоресурсами. Поэтому, если к нам нет вопросов на предмет того, что в каком-нибудь регионе перебои с топливом, значит - работаем нормально. А если есть, значит, ситуацию нужно исправлять, чтобы она была комфортна для потребителя, населения. Если придерживаться такой установки, то допустим любой сценарий развития мирового рынка и любой прогноз аналитиков.

НиК: В последнее время руководство страны уделяет большое внимание нововведениям в налогообложении в нефтяной отрасли. Так, с 1 января 2015 года действует налоговый маневр, предусматривающий, в частности, снижение ставок экспортной пошлины на нефть и повышение ставок налога на добычу полезных ископаемых. Как Вы оцениваете эффект от данного мероприятия?

КМ: Как известно, налоговый маневр закончится только к концу этого года, тогда и можно будет подвести основные итоги. Но я считаю, что вектор был выбран правильно. В части upstream налоговый маневр свою задачу выполнил. Движение в сторону упразднения экспортной пошлины - практика большинства добывающих стран. Что касается отрасли в целом (включая downstream), то у нас есть некоторые вопросы. Но повторю: окончательные оценки можно дать позже.

В целом в 2016 году нам удалось выдержать планируемые точечные настройки в налогообложении отрасли, но были и дополнительные нагрузки. Это касалось экспортной пошлины, которая вместо планируемых 36% составила 42%. Сейчас, вы знаете, мы перешли на экспортную пошлину 30%. Росли и ставки акцизов. В любом случае подчеркну, что налогообложение – это соглашение сторон, когда мы, с одной стороны, должны обеспечить необходимые поступления в бюджет, с другой – дать возможность отрасли развиваться.

НиК: Планируются ли изменения в налогообложении нефтяной промышленности в ближайшее время?

КМ: В настоящее время мы активно прорабатываем стимулирующие механизмы. Доля нетрадиционных запасов постоянно растет, нужно обеспечивать их эффективную разработку. Как известно, у нас предусмотрены определенные льготы по НДПИ. Это касается трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ), высоковязкой нефти, месторождений Восточной Сибири, где не создана достаточная инфраструктура. В количественном выражении это около 100 месторождений. Сейчас в ближайших планах - пойти дальше. Вместе с Минфином и нашими нефтяными компаниями мы активно работаем над согласованием позиции по налогу на добавленный доход.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 февраля 2017 > № 2076155 Кирилл Молодцов


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 февраля 2017 > № 2076116 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра Кирилла Молодцова журналу "Нефтегазовая вертикаль".

НАЛОГИ - КЛЮЧЕВОЙ ВОПРОС

НГВ 3-4/2017

Долгая дискуссия о целесообразности и путях реформирования системы налогообложения нефтяных компаний, похоже, близка к завершению. В интервью «Нефтегазовой Вертикали» заместитель министра энергетики РФ Кирилл МОЛОДЦОВ сообщил, что процесс согласования между Минэнерго и Минфином предложений по законопроекту, легализующему налогообложение финансового результата, близок к завершению. Обновленная налоговая система будет стимулировать применение методов увеличения нефтеотдачи и поможет вовлечь в разработку месторождения и залежи на месторождениях, не разрабатываемые в условиях действующей системы налогообложения.

Подготовка изменений в практику налогообложения нефтедобывающих компаний - важное, но далеко не единственное направление совершенствования государственного управления нефтегазовой отраслью страны. Министерство рассчитывает, что в ближайшее время правительство одобрит Энергетическую стратегию России на период до 2035 года, вслед за этим будут утверждены Генеральные схемы развития нефтяной и газовой отраслей - тоже на перспективу до 2035 года.

К.Молодцов рассказал об основных отраслевых итогах минувшего года и важнейших производственных ориентирах на 2017 год. Куратор отрасли ответил на вопросы об особенностях технологического обновления в условиях внешних санкций, об экологии, газификации и подготовке молодых специалистов. И даже об эпизодах личной жизни.

Ред.: Кирилл Валентинович, в предыдущем номере журнала мы опубликовали традиционный рейтинг «Вертикали», посвященный итогам 2016 года. Десятки экспертов назвали главные, по их мнению, отраслевые события. Сумма их мнений дала опубликованный в журнале результат. Какие события российской нефтегазовой отрасли считаете наиболее значимыми вы?

К.М.: Самое главное достижение отрасли в 2016 году - это то, что компании не только сохранили свою устойчивость, несмотря на внешние геополитические перипетии, санкции и налоговые изменения, но и осуществили ввод новых проектов. НОВАТЭК вывел на проектный уровень добычи Ярудейское нефтяное месторождение. ЛУКОЙЛ запустил добычу на Пякяхинском месторождении и начал промышленную эксплуатацию на крупнейшем из открытых за последние 25 лет месторождении им. Владимира Филановского. «Роснефть» приступила к комплексному технологическому опробованию объектов подготовки и транспорта нефти Сузунского месторождения, а «Газпром нефть» начала промышленную эксплуатацию самого северного из разрабатываемых нефтяных месторождений в России - Мессояхского.

Кроме того, российским компаниям удалось адаптироваться к суровым условиям внешней среды и совершить ряд крупных сделок, как на внутреннем, так и на внешнем рынках. Я имею в виду приватизацию «Башнефти» и «Роснефти», а также покупку 49% индийской Essar Oil у Essar Energy Holdings Limited и аффилированных с ней компаний.

Стоит отметить и запуск газопровода в Крым, а также торгов поставочными фьючерсами на нефть Urals, которые осуществила Санкт-Петербургская международная товарно-сырьевая биржа (СПбМТСБ). Это, несомненно, важно для ценообразования нефтяного экспорта, а также для развития отношений с иностранными инвесторами. И, конечно же, необходимо отметить достижение договоренности по добровольному снижению добычи нефти с целью ускорения процесса ребалансировки рынка.

Ред.: А что касается производственных показателей?

К.М.: Основные из них также свидетельствуют о позитивных отраслевых процессах. Так, добыча нефти и газового конденсата в России в 2016 году составила 547,5 млн тонн. Рост - порядка 2,5%. Производство газа составило 640,2 млрд м3 - уровень этого показателя был задан внутреннем и внешним спросом. Согласно нашим расчетам, первичная переработка нефти сократилась на 1,2%, до 279,4 млн тонн. На этом фоне производство бензина выросло на 2%, до 40 млн тонн, при этом доминировал выпуск бензина пятого экологического класса - 37,2 млн тонн.

Хороших результатов добились в увеличении глубины переработки нефтяного сырья. Она выросла до 79%. Производство мазута снизилось на 19,8%, до 56,9 млн тонн, что тоже можно назвать серьезным достижением.

В рамках реализации программы перехода на производство высококлассного топлива в ушедшем году было введено в эксплуатацию 12 установок вторичной переработки нефти. Общее количество модернизированных установок достигло 70.

Ред.: Очевидно, что ключевым фактором развития нефтяной отрасли является технологическое обновление. Заниматься им в условиях санкций, применяемых к России уже более двух лет, стало сложнее. Достигли ли мы каких-то успехов в импортозамещении?

К.М.: Приведу такой пример. Значительную часть оборудования для объектов добычи нефти и газа мы обычно закупали у таких компаний, как AXON, Weatherford, Baker Oil Tools, Schlumberger, Voestalpine Tubulars и прочих иностранных производителей. Теперь производство этого оборудования осваивается отечественными компаниями «НПО «Нефтегаздеталь», АК «Корвет», НПФ «Измерон», «ВМЗ - филиал ФГУП «ГКНПЦ им. М.В.Хруничева», ТМК, ЧТПЗ.

Во втором квартале 2016 года проведена успешная оптимизации типовой технологической схемы дожимной компрессорной станции с промежуточным циклом низкотемпературной сепарации на Ярудейском нефтяном месторождении. Инновационной составляющей проекта стало применение отечественных центробежных компрессоров и газотурбинных приводных двигателей вместо импортных газопоршневых компрессорных установок.

В четвертом квартале прошлого года введена в эксплуатацию дожимная компрессорная станция газа на Юрхаровском месторождении. Здесь использована отечественная инновационная технология двухступенчатой схемы компримирования газа с отбором мощности от газотурбинного привода через мультипликатор.

Аналогичная схема принята для дожимной компрессорной станции Самбургского и Северо-Уренгойского месторождений. Оба объекта вводятся в этом году.

Кроме того, прошлой весной компания «Салым Петролеум Девелопмент», СП «Газпром нефти» и Shell, запустила на Западно-Салымском месторождении в Югре установку смешения компонентов АСП. Это ключевой объект первого и пока единственного в России пилотного проекта увеличения нефтеотдачи на основе химического заводнения путем закачки в пласт трехкомпонентной смеси из анионного поверхностно-активного вещества (ПАВ), соды и полимера.

Ред.: Насколько успешны попытки создания российского оборудования для освоения месторождений на континентальном шельфе?

К.М.: Напомню, что у нас реализуется Государственная программа «Развитие судостроения и техники для освоения шельфовых месторождений на 2013-2030 годы». Отбор научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, финансируемых на средства госпрограммы, осуществляется в соответствии с алгоритмом, разработанным экспертной группой «Технологии и оборудование для шельфовых проектов».

Отмечу, что их отбор происходит с участием потенциальных заказчиков такого оборудования. Таким образом, результаты работ будут обеспечены платежеспособным спросом со стороны наших нефтегазовых компаний, остро нуждающихся в современном отечественном оборудовании для работы на шельфе.

Так, в 2016 году была одобрена реализация 14 НИОКР по следующим направлениям: проекты по геленаполненной косе, системам позиционирования, донным сейсмическим станциям, сейсмокосам, унификации оборудования для бурового комплекса. В декабре 2016 года также были одобрены 10 НИОКР, реализация которых запланирована на 2017 год.

Ред.: Что важного запланировано на нынешний год, на ближайшие месяцы?

К.М.: Одна из главных задач - принять ряд стратегически важных документов развития ТЭК: энергетическую стратегию, генеральные схемы развития нефтяной и газовой отраслей. Важно также сохранить налоговую устойчивость в отрасли и протестировать новую фискальную модель, которая могла бы обеспечить долгосрочное выгодное для всех заинтересованных сторон развитие.

В 2017 году ожидается окончание строительства и реконструкции 14 технологических установок на нефтеперерабатывающих заводах России и увеличение глубины переработки нефти до 80,9%.

В рамках мероприятий по снижению зависимости нефтяной отрасли от импорта в текущем году рассчитываем снизить долю зарубежных катализаторов, используемых на НПЗ, с 39% в 2016 году до 37% в 2017 году, катализаторов для нефтехимии - с 27,5 до 26,5%.

Кроме того, к концу года будет завершен проект «Север». Ввод в эксплуатацию новой магистрали позволит увеличить пропускную способность российской системы нефтепродуктопроводов на 15 млн тонн в год.

Одними из важнейших направлений совершенствования государственного регулирования нефтяной отрасли остается формирование стабильного и предсказуемого налогового режима. Вопрос изъятия природной ренты необходимо решить без ущерба для финансовой устойчивости и инвестиционной привлекательности отрасли.

Для решения этих задач целесообразно переориентировать налогообложение нефтяной отрасли на финансовый результат (или, как еще говорят, дополнительный доход). Такой подход находится в русле основных направлений государственной энергетической политики, реформа налогообложения в нефтедобыче является одной из приоритетных наших задач на 2017 год.

Ред.: Какого эффекта вы от этого ждете?

К.М.: Переход нефтяной отрасли на НДД (НФР) позволит повысить уровень рентабельности разработки участков недр, прежде всего в Западной Сибири. Он обеспечит приток инвестиций в разработку истощенных и нетрадиционных запасов.

Обновленная налоговая система будет стимулировать применение методов увеличения нефтеотдачи и поможет вовлечь в разработку месторождения и залежи на месторождениях, не разрабатываемые в условиях действующей системы налогообложения. Мы сможем добывать больше нефти, и сформируются условия для увеличения КИН.

Близок к завершению процесс согласования между Минэнерго и Минфином окончательной редакции проекта федерального закона, предусматривающего введение НДД (НФР). Важно, что во внимание принимается позиция нефтяных компаний.

По нашим оценкам, при сохранении действующей налоговой системы к 2036 году добыча нефти по «пилотам» компаний вырастет до 95,3 млн тонн, при НДД - до 155,3 млн тонн. Важно сбалансировать устойчивость фискальной нагрузки на отрасль и приоритеты ее развития.

Ред.: Можете назвать пилотные проекты?

К.М.: Работа по формированию перечня пилотных проектов шла параллельно с разработкой концепции введения НДД. В настоящее время заявки вместе с прогнозами увеличения добычи при переходе на НДД подали четыре компании: «Газпром нефть», ЛУКОЙЛ, «Сургутнефтегаз», «РуссНефть». Объем совокупной добычи нефти по указанным проектам составляет около 7 млн тонн.

Пока все заявленные компаниями проекты представлены месторождениями Западной Сибири. О готовности перехода на новый налоговый режим по месторождениям в Восточной Сибири компании не заявляли.

Перечень пилотных проектов не окончательный. Скорее всего, он будет скорректирован после внесения законопроекта о НДД на рассмотрение Государственной Думы РФ.

Ред.: Нынешний год объявлен в России Годом экологии. Основная идея - привлечь внимание общества к вопросам экологической безопасности. Как в этом смысле обстоят дела в нефтегазовом секторе?

К.М.: Хотел бы подчеркнуть, что наши нефтегазовые компании на протяжении многих лет целенаправленно разрабатывают тему щадящего взаимодействия с окружающей природной средой. Соответственно, мы вступили в Год экологии с хорошим заделом. Ближайшая задача - комплексно проанализировать результаты пройденного пути и позаботиться о том, чтобы, максимально эффективно раскрывая ресурсный потенциал страны, использовать его с минимальным негативным воздействием на окружающую природную среду.

Отмечу, российские компании нефтегазовой отрасли с каждым годом все более ответственно подходят к вопросам устойчивого развития и направляют значительные ресурсы в совершенствование системы корпоративного управления в области охраны окружающей среды и экологической безопасности. Они внедряют НДТ, осуществляют рекультивацию земель, стремятся к предотвращению и минимизации негативного воздействия на окружающую среду, модернизируют нефтеперерабатывающие мощности, выпускают моторные топлива, отвечающие требованиям пятого экологического класса. Уровень утилизации ПНГ, например, в 2016 году составил 90%, но есть компании, которые используют попутный газ на все 100%.

Применение природного газа в качестве моторного топлива также, безусловно, остается одним из актуальных и динамичных направлений развития. Фактические темпы роста рынка газомоторного топлива в Российской Федерации почти в два раза превышают общемировые показатели.

По итогам 2016 года построено 27 новых АГНКС (рост в девять раз по сравнению с тремя АГНКС в 2015 году), что потребовало около 5,8 млрд рублей инвестиций. При этом увеличивается и российский газомоторный парк, размер которого превысил 150 тыс. единиц (рост на 3% к 2015 году).

В 2017 году планируется строительство 112 АГНКС (рост более чем в четыре раза по сравнению с 27 АГНКС в 2016 году), что потребует порядка 6,3 млрд рублей инвестиций.

Ред.: Тем не менее многие уголки России еще вообще не газифицированы. Как обстоят дела в этой области?

К.М.: По состоянию на январь 2016 года средний уровень газификации в Российской Федерации составил 76,6%, в том числе уровень газификации сетевым природным газом - 66,2% (уровень 2005 года - 53,3%), СУГ - 10,4%. По итогам 2016 года уровень газификации сетевым природным газом увеличился до 66,8%.

Особенно динамично процессы газификации идут в сельской местности. Там с 2005 года ее уровень вырос с 34,8% в 2005 году до 56,1%. За это же время обеспеченность газом горожан увеличилась с 60 до 70,4%.

В действительности экономически обоснованный уровень газификации природным сетевым газом вряд ли превысит 85%, и поэтому встает вопрос об альтернативной газификации регионов сжиженным углеводородным газом до доведения общего уровня газификации до 90-95%.

Сейчас в России газифицировано СУГ 18% жилищного фонда, в 73 субъектах Федерации этим газом обеспечено 30 млн человек. В таких регионах, как Дальний Восток и Сибирь, СУГ является единственным видом топлива, при этом основной объем потребления приходится на сельскую местность. Объем поставок СУГ для населения составляет 480 тыс. тонн в год.

В целом же в настоящее время разработаны и утверждены 82 генеральные схемы газоснабжения и газификации субъектов Российской Федерации, в 67 субъектах осуществляется газификация сетевым природным газом.

Ред.: Вы можете назвать объем инвестиций в газификацию?

К.М.: В общей сложности совокупный объем инвестиций в газификацию за период 2005-2016 годов составил свыше 0,5 трлн рублей.

Хочу отметить, что ежегодно газифицируется в среднем около 300 населенных пунктов. При этом в 2016 году было газифицировано 480 населенных пунктов, что выше среднегодовых показателей. С 2005 года было построено около 30 тыс. км межпоселковых газопроводов, газифицировано 765 тыс. квартир и домовладений, 4700 котельных, перевод которых на газ решает как вопросы повышения энергоэффективности, так и задачи оздоровления экологической обстановки.

Правда, несмотря на высокий средний уровень газификации, в территориальном аспекте показатели газификации сильно отличаются. Европейские регионы в среднем хорошо газифицированы ввиду более развитой инфраструктуры, высокой плотности населения и основных промышленных потребителей.

Ред.: Вы говорили, что среди приоритетных задач на 2017 год - принятие двух генсхем и энергостратегии России до 2035 года. В чем новизна этих документов, помимо новых временных горизонтов?

К.М.: Лет 30-40 назад мы строили планы на ближайшие пятилетки, сегодня реалии иные. Сейчас очень важно видеть перспективу как минимум на 15-20 лет вперед.

Помимо обеспечения внутренних потребностей России в энергоресурсах, существует задача увеличить присутствие России на мировом энергорынке. Наша нефтегазовая отрасль набрала рекордные темпы роста, но при этом есть и потенциал: мы обеспечены ресурсами и готовы поставлять их на глобальный рынок энергии. К примеру, одной из целевых задач является увеличение добычи газа на 40% - с 640 млрд м3 до 885 млрд м3.

К 2035 году мы должны диверсифицировать географическую структуру экспорта энергоресурсов с существенным ростом доли рынка стран АТР - с нынешних 15% до 39% в 2035 году. Компаниям отрасли предстоит увеличить производство СПГ до 74 млрд м3, повысить глубину переработки нефти с 79 до 90%, нарастить выход светлых нефтепродуктов и производить моторные топлива только высших экологических классов, а также увеличить выход светлых нефтепродуктов.

Безусловно, нам нужно существенно повысить долю отечественного оборудования, товаров и услуг в закупках хозяйствующих субъектов ТЭК. Любые задачи, которые мы поставим перед собой в технологическом плане, будут достигнуты, несмотря на внешние факторы, которыми нас пытаются ограничить.

Ред.: Для работы с современными технологиями требуются новые специальности, узкопрофильные специалисты. На это нужно время. Известно, что вы уделяете молодежи и вопросам образования для отрасли большое внимание. Расскажите, пожалуйста, о наиболее перспективных направлениях применения сил и знаний.

К.М.: Развитие молодежи - наше будущее. Я, действительно, уделяю большое внимание молодым кадрам и с большим удовольствием занимаюсь вопросами их профессионального становления.

Сейчас отрасль нуждается в профессионалах инженерно-технических и естественных специальностей: в инженерах-проектировщиках или инженерах по автоматизации. В специалистах по устойчивому развитию, которые подкованы не только с точки зрения экологии, но и обладают социальными, экономическими знаниями. Требуются специалисты в области геологоразведки, инженеры шельфа, буровики, инженеры по резервуарам...

Важны креативный подход, системность и ответственность. Сейчас в нефтегазовом секторе заняты 938 тыс. человек, а в крупнотоннажной нефтехимии - порядка 50 тыс. человек.

В прошлом году министр энергетики Александр Новак подписал приказ о создании нового совещательного органа - Молодежного совета нефтегазовой отрасли. Его основной задачей станет обеспечение устойчивого взаимодействия учащихся высших учебных заведений, молодых специалистов и ученых, предприятий, организаций, молодежных общественных объединений, органов государственной власти для консолидации усилий в области повышения уровня научных исследований и разработок в нефтегазовой отрасли.

Ред.: Спектр вопросов, за которые вы отвечаете, весьма обширен и ответственен, к тому же постоянные командировки, совещания... Каким образом вам удается противостоять стрессу?

К.М.: Работа с умными и ответственными людьми помогает противостоять стрессу. Лучше всего снимает напряжение время, проведенное с семьей, путешествия по России, охота. В последнее время меня заинтересовало скалолазание.

Ред.: И при этом вы еще уделяете личное время историческим проектам, экспедициям. Расскажите, пожалуйста, о «Щуке» и ее музее. Почему вас это заинтересовало?

К.М.: Историей этой подводной лодки я занимаюсь 38 лет... 23 мая 1943 года экипаж подводной лодки Щ-408 дважды Краснознаменного Балтийского флота повторил подвиг крейсера «Варяг». Приняв короткий надводный бой, подлодка ушла под воду, не спустив флага. Именно поэтому ее стали называть «Балтийским Варягом».

В 1961 году одна из улиц Кировского района Ленинграда, где я жил в детстве, была названа именем капитана этой подлодки - Павла Кузьмина. Вскоре неподалеку построили школу, где в обычном классе энтузиасты сделали музей, посвященный подвигу экипажа подлодки Щ-408.

Много лет ученики моей школы проводили экскурсии для жителей района, рассказывая историю этих мужественных людей. А в1978 году таким же экскурсоводом стал я.

Позднее мы с моими друзьями детства Максимом Пуслисом и Владимиром Шумиловым решили создать в школе современный музей. В прошлом году состоялось его открытие, после которого нас свела судьба с командой проекта «Поклон кораблям Великой победы» во главе с Константином Богдановым.

Благодаря энтузиазму этих людей и компании «Транснефть» в прошлом году в мае в территориальных водах Эстонии недалеко от острова Вайндло подлодка была найдена. Все 40 погибших моряков были отпеты по православному обычаю. Теперь у этой безызвестной могилы есть свои координаты.

В мае этого года вместе с командой проекта «Поклон кораблям Великой победы» планируем отправиться на поиски еще одной погибшей субмарины - Щ-303. Она затонула недалеко от острова Гогланд. Война не закончена до тех пор, пока не похоронен ее последний солдат.

Ред.: И последнее. Ваше представление об энергетическом будущем. Каким вы его видите через, например, 30 лет - к середине XXI века?

К.М.: Долгосрочное конкурентоспособное развитие чистой, высокотехнологичной, энергоэффективной, доступной по цене и территориальной близости и безопасной энергетики - будущее России.

В мире природный газ встанет во главу угла как самый чистый вид ископаемого топлива, нефть будет занимать еще долгое время важное место в мировом энергетическом балансе, а потребление угля будет сокращаться. И, безусловно, будут развиваться альтернативная энергетика и новые технологии.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 февраля 2017 > № 2076116 Кирилл Молодцов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter