Всего новостей: 2527512, выбрано 1848 за 0.175 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Швеция. Великобритания. Украина. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 июня 2018 > № 2647450

Суд Лондона заморозил британские активы «Газпрома» по иску «Нафтогаза»

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Активы российской компании в Великобритании заморожены для обеспечения решения Стокгольмского арбитража о выплате «Нафтогазу» $2,6 млрд

Коммерческий суд Лондона разрешил заморозить активы российского «Газпрома» на территории Великобритании в рамках выполнения решения Стокгольмского арбитража по иску «Нафтогаза Украины». Об этом сообщила во вторник, 19 июня, пресс-служба украинской компании.

«Вчера по запросу «Нафтогаза» Коммерческий суд Лондона выдал распоряжение о замораживании (активов) против «Газпрома» в рамках обеспечения выполнения решения Стокгольмского арбитража», — говорится в сообщении (цитата по ТАСС).

Активы российской компании в Великобритании заморожены для обеспечения решения Стокгольмского арбитража о выплате «Нафтогазу» $2,6 млрд. «Газпром» в течение 48 часов с момента получения судебного приказа должен предоставить «Нафтогазу» список своих активов, размещенных на территории Англии и Уэльса. Стоимость этих активов, заверили в «Нафтогазе», превышает $50 000.

Суд может предоставить «Газпрому» больше времени для составления этого списка. «Однако, если «Газпром» откажется подчиниться, его могут ожидать штрафы или другие санкции», — отметили в украинской компании.

В декабре 2017 года и в феврале 2018 года арбитражный институт Торговой палаты Стокгольма вынес решения по двум спорам украинского «Нафтогаза» и российского «Газпрома». В целом Стокгольмский арбитраж удовлетворил требования украинской компании, обязав российского монополиста выплатить ей за недопоставку газа по транзитному договору $4,63 млрд. С учетом встречных требований сумма была снижена до $2,56 млрд.

Требования «Нафтогаза» по увеличению тарифа на транзит газа суд отклонил. Два арбитражных спора «Газпрома» с «Нафтогазом» продолжались в Стокгольмском арбитраже несколько лет. Суд по одному делу — о долгах за газ — с июня 2014 по декабрь 2017 года. Суд по другому — по контракту на транзит — с октября 2014 по февраль 2018 года.

«Газпром» не согласился с решением суда, увидев в нем дисбаланс в пользу Киева. «Мы категорически против того, чтобы за наш счет решались экономические проблемы Украины. В такой ситуации продолжение действия контрактов для «Газпрома» является экономически нецелесообразным и невыгодным», — заявил тогда глава российской монополии Алексей Миллер.

В начале марта 2018 года «Газпром» начал процедуру расторжения контрактов с «Нафтогазом» на поставку и транзит газа. Как пояснил 13 марта Миллер на встрече с премьер-министром Дмитрием Медведевым, такой шаг необходим, чтобы избежать будущих штрафов за транзит через Украину в объеме менее 110 млрд куб. м в год.

Также в марте «Газпром» обжаловал в суде Швеции решения Стокгольмского арбитража по спорам с «Нафтогазом».

Председатель правления «Нафтогаза» Андрей Коболев пообещал применить все доступные законные средства и инструменты, чтобы добиться выполнения решения и получить от «Газпрома» присужденную сумму.

В мае 2018 года «Нафтогаз» инициировал в суде Швейцарии процедуру принудительного взыскания по арбитражным разбирательствам. 29 мая компания Nord Stream 2 AG, являющаяся оператором проекта газопровода «Северный поток — 2» из России в Германию, получила постановление о наложении обеспечительных мер в рамках взыскания с «Газпрома» средств по иску «Нафтогаза Украины». Представитель швейцарской компании, 100-процентным акционером которой является «Газпром», заверил тогда, что полученное постановление не окажет влияния на реализацию проекта «Северный поток — 2».

В начале июня суд в Нидерландах арестовал голландские активы «Газпрома» в рамках выполнения решения Стокгольмского арбитража от февраля 2018 года. Были арестованы доли российского газового монополиста в его дочерних компаниях и задолженности этих «дочек» в Голландии.

Шесть из семи дочерних компаний «Газпрома» в Нидерландах отказались сотрудничать с судебными исполнителями.

13 июня Апелляционный суд Швеции приостановил процедуру исполнения решения Стокгольмского арбитража по ходатайству «Газпрома». «Нафтогаз Украины» расценил решение Апелляционного суда как временную приостановку дальнейших действий компании по процедуре взыскания $2,6 млрд с «Газпрома». В Киеве выразили надежду, что это решение не отменит решения арбитража и не позволит «Газпрому» востребовать от «Нафтогаза» возврата $2,1 млрд, уже зачтенных решением арбитра в качестве компенсации.

Швеция. Великобритания. Украина. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 июня 2018 > № 2647450


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 19 июня 2018 > № 2647436

Петр Порошенко: Моя цель - победить коррупцию на Украине

Петр Порошенко | The Washington Post

"7 июня парламент Украины принял долгожданный закон об учреждении специального антикоррупционного суда", - пишет в своей статье в The Washington Post украинский президент Петр Порошенко. "Наша страна сделала еще один важный шаг вперед по своему пути к строительству европейского государства, где все равны перед законом", - отмечает автор.

"После избрания в мае 2014 года я вознамерился выстроить совершенно новую архитектуру для борьбы с коррупцией", - пишет Порошенко. "Эта задача даже в самые лучшие времена была бы колоссальной, но внутренние и внешние враги на каждом шагу препятствовали попыткам Украины построить это новое будущее", - утверждает автор.

"Российская разрушительная тактика и ее гибридная война пытались лишить украинцев права определять свое собственное будущее", - говорится в статье. Порошенко также считает: "Но у борьбы Украины против коррупции есть и свои внутренние враги, от популистов до заинтересованных кругов".

Перечислив ряд реформ, осуществленных на Украине с 2014 года, президент пишет: "Наша следующая задача - обеспечить, чтобы антикоррупционный суд как можно скорее стал действующим". (В русском тексте на официальном сайте Порошенко читаем: "Наша следующая задача - как можно быстрее обеспечить функционирование антикоррупционного суда". - Прим. ред.).

"Однако система не будет полностью эффективной, если наши европейские партнеры тоже не будут играть свою роль, обеспечивая высокий уровень проверки потоков капитала из Украины и прекратив предоставлять убежище для чиновников и олигархов, которые стремятся уклониться от правосудия в украинских судах", - пишет Порошенко.

"Я уверен, что антикоррупционный суд - это прорыв и изменение правил игры. Да, у нас еще есть работа, которую предстоит сделать, но принятием этого закона мы подали сигнал, что невозможно обратить вспять наши усилия сделаться мирным, безопасным, свободным от коррупции союзником ЕС и НАТО, играющим свою роль в созидании более сильной и более сплоченной Европы", - заключает Порошенко.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 19 июня 2018 > № 2647436


Украина. Чехия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647429 Никола Чех

Самая большая помощь — говорить правду о Донбассе

Моника Горжени (Monika Hoření), Halo noviny, Чехия

Интервью Haló novinу с Николой Чехом, заместителем председателя Общества друзей ЛНР и ДНР

Haló novinу: В мае Вы со своими коллегами на десять дней поехали на Донбасс. Где конкретно Вы были, и какой была цель поездки?

Никола Чех: Мы ездили в Луганск, столицу Луганской Народной Республики (ЛНР) и побывали в других крупных городах этого непризнанного государства, например: в Алчевске, Краснодоне, Стаханове и Ровеньках. У нас было сразу несколько причин, чтобы туда поехать. Во-первых, конечно, нам было интересно и любопытно познакомиться с этой страной, однако главная наша цель заключалась в том, чтобы открыть в Луганске Чешский культурный центр. И нам это удалось.

— Почему Вы побывали только в ЛНР?

— Десять дней слишком мало для того, чтобы успеть побывать и во второй республике Донбасса (Донецкой Народной Республике). Наша программа в ЛНР была очень насыщенной: мы посещали школы, осматривали музеи, приняли участие в антифашистской конференции и праздновании Дня Победы в Луганске. Кроме того, мы встретились с местными коммунистами и успели много чего еще.

— Какова общая социально-экономическая ситуация в ЛНР? Как обстоят дела с промышленностью, сельским хозяйством, безработицей, средним уровнем жизни, насколько Вы смогли его оценить, узнав быт местных жителей?..

— Это очень обширный вопрос. ЛНР очень молодое государственное образование, появившееся во время украинской гражданской войны в 2014 году. Сейчас оно не признано ни одной страной-членом ООН, и Украина ввела против него некоторые меры, в том числе санкции и торговую блокаду. Война и блокада заставили прекратить свою работу многие крупные промышленные предприятия и шахты, на которых прежде держалась местная экономика. Но еще до войны Донбасс, как и вся Украина, страдал от экономического и социального разорения, к которому привело возрождение капитализма после распада Советского Союза. Украинская прозападная и пророссийская олигархия высосала из Донбасса миллиарды долларов, разворовала, что только могла, и лишила местную инфраструктуру, шахты и заводы необходимых средств. Им пришлось работать на оборудовании образца как минимум 70-х годов. Еще до войны только в одном Луганске закрылось 28 заводов, а в 2013 году в городе перестали ходить трамваи.

Сейчас ЛНР старается справиться с последствиями разрушительной войны, а также с тем плачевным состоянием, к которому привела жизнь на «самостоятельной» капиталистической Украине. Это нелегко, и некоторые предприятия по-прежнему не работают, или производство там ведется вполсилы. Например, в Луганске простаивает крупный тепловозостроительный завод, который когда-то выпускал сотни дизель-поездов в год. Из-за этого, разумеется, возросла безработица. Но в принципе можно сказать, что хотя социально-экономическая ситуация в ЛНР неблагоприятна, в отличие от Украины луганское правительство считает социальное обеспечение населения одним из своих приоритетов. Поэтому в ЛНР, в отличие от территорий, подконтрольных Киеву, не произошло дерегулирования и резкого роста цен на услуги, электричество и топливо. Стоимость газа и угля в ЛНР в несколько раз ниже, чем на Украине. На улицах почти нет бомжей и попрошаек.

— Как снабжаются магазины?

— Если говорить о наполнении магазинов, то полки в супермаркетах, на рынках и в маленьких магазинчиках в ЛНР полны товаров. Нельзя сказать, что людям нечего купить. Продаются как местные продукты питания, так и товары из России, Белоруссии, с Украины и даже из Прибалтики или Италии. Так что, похоже, торговая блокада эффекта не возымела. Однако, стоит отметить, импортные товары, например сыры или йогурты, достаточно дорогие. А вот основные местные продукты (молоко, яйца, хлеб) можно купить дешево.

— Как Вы уже сказали, торжественным событием стало открытие Чешского культурного центра, который назван в честь Юлиуса Фучика, при Университете имени Владимира Даля в Луганске. Что это за центр?

— Открытие Чешского культурного центра имени Юлиуса Фучика седьмого мая стало торжественным событием, участие в котором приняло не только руководство университета, но и министр, заместители, руководитель профсоюзной федерации и представители администрации главы государства. Важнейшую роль в создании центра сыграл председатель нашего Общества друзей ЛНР и ДНР Яромир Вашек. Культурный центр призван помочь сближению Чешской Республики и ЛНР, способствовать взаимному познанию и ознакомлению с чешскими реалиями. Центр размещается в одном из помещений университета. Сейчас там развешаны информационные панели с основными данными о Чешской Республике (географии, истории и экономике), формируется библиотека с произведениями чешских авторов на русском языке. Также центр дает в пользование карты и туристические справочники. С 15 мая Яромир Вашек регулярно проводит в культурном центре занятия по чешскому языку, которые пользуются большой популярностью у студентов.

21 мая в Ровеньках, в местной библиотеке, был открыт филиал Чешского культурного центра, где в тот же день прошла беседа о Чешской Республике и Праге со школьниками шестого класса одной из местных школ.

Центр планирует проводить дискуссии и лекции, расширить фонд библиотеки, а также показывать интересные чешские или чехословацкие фильмы с субтитрами на русском языке. В перспективе мы хотели бы организовать взаимные визиты творческих коллективов из ЛНР и ЧР.

— Какие вузы работают в ЛНР? Где местные таланты могут учиться, и насколько материально обеспечены эти учебные заведения?

— В Луганске есть два больших университета: Национальный университет имени Тараса Шевченко и уже упомянутый Национальный университет имени Владимира Даля со множеством факультетов. В университете имени Даля, где открылся Чешский культурный центр, сейчас работает 61 профессор, более 300 кандидатов наук, а обучается там более восьми тысяч студентов. Кроме того, в ЛНР есть и другие вузы, которые специализируются на строительстве, металлургии и добыче, а также искусстве, педагогике и медицине. Вузы и филиалы университетов есть за пределами Луганска, например в Алчевске и Стаханове. К сожалению, у нас не хватило времени, чтобы заглянуть в эти вузы, поэтому об их материальном обеспечении я ничего не могу сказать.

— Во время Вашей поездки в Луганск Вы поучаствовали в праздновании Девятого мая и еще одного праздника — Дня республики. Какой была атмосфера на этих торжествах?

— Оба упомянутых праздника (девятое и двенадцатое мая) являются важнейшими в ЛНР. В День Победы прошло сразу несколько мероприятий, главным из которых был военный парад и шествие «Бессмертного полка» в центре Луганска. Участие в этих мероприятиях принимал глава ЛНР Леонид Пасечник. «Бессмертный полк» с бесчисленным количеством портретов участников Великой Отечественной войны и морем флагов произвел большое впечатление. В шествии участвовало более 50 тысяч человек, а тысячи других были зрителями. Меня все это очень впечатлило. Однако проводились и разные другие мероприятия, концерты, танцевальный и театральные представления и так далее.

Помимо парада, мы побывали на концерте итальянской антифашистской группы «Банда Бассотти» (Banda Bassotti) и военной группы «Новороссия» в Стаханове.

12 мая, День республики, празднуется в честь провозглашения ЛНР после референдума, который был проведен в Луганской области в 2014 году. Этот день празднуют парадами на улицах, концертами, а вечером в Луганске прогремел салют. Члены чешской делегации во время обоих праздников обратились в рамках коротких телерепортажей к жителям ЛНР с поздравлениями (нас снимали как на улице, так и в телестудии).

— Как местные жители относятся к тому, что ЛНР и ДНР остаются непризнанными (даже Россией) республиками?

— Это одна из причин для больших сожалений, которые испытывают местные жители. Многие, несомненно, хотели бы, чтобы Россия официально признала ЛНР и ДНР, но немало и тех, кто поддерживает даже объединение с Россией, как произошло в случае Крыма. Непризнанный статус республик ограничивает их возможности для роста, а кроме того, местным гражданам трудно путешествовать. Но так или иначе постепенно в этом отношении ситуация улучшается. ЛНР и ДНР привели ряд норм, процессов и законодательных мер в соответствие с российскими. Люди там, определенно, очень заинтересованы в самых тесных отношениях с Российской Федерацией.

— Как работает общественный транспорт? Какие там дороги? Можно ли вообще обычному туристу ехать в ЛНР или ДНР?

— Поехать в ЛНР можно, но все-таки это развлечение скорее для искателей приключений. Простых туристов там ожидает слишком много неудобств, в том числе они не смогут воспользоваться местными банкоматами и нашими платежными картами. Не везде работает сотовая связь, и, разумеется, проблемы могут возникнуть, если потребуется медицинская помощь, а затем понадобится возмещение расходов от чешских страховых компаний. Въезд в ЛНР остается ограниченным. Во время боев аэропорт Луганска был практически полностью разрушен, и вряд ли его вскоре восстановят. Через Украину иностранцам попасть в ЛНР очень трудно. Кстати, чешский МИД настойчиво не рекомендует ездить в ЛНР и ДНР.

— А как Вы сами туда добрались?

— Что касается поездок внутри ЛНР, то мы пользовались общественным транспортом, который состоит в основном из микроавтобусов, а в городе — так называемыми маршрутками. Поезда ходят пока с большими ограничениями. Транспорт дешевый, но дороги зачастую пребывают в плачевном состоянии, как и транспортные средства. Все это уже упомянутое наследие когда-то заправлявшей там украинской олигархии и коррумпированных государственных и местных руководителей. Но глава ЛНР Леонид Пасечник объявил пятилетний план по восстановлению и развитию ЛНР до 2023 года. План, в частности, предполагает основательную модернизацию и ремонт главных дорог, мостов, а также восстановление железнодорожного сообщения с Россией. Я видел, как ремонтируются автобусные вокзалы в Свердловске и Алчевске. Уже образцово восстановлен разрушенный бомбардировками автовокзал в Луганске, так что все идет к лучшему.

— Меня интересует антифашистская конференция, в которой Вы приняли участие. Какой была ее программа, и были ли Вы единственными зарубежными гостями? Что касается содержания, то причислялся ли к актуальным угрозам нынешний украинский режим, насыщенный фашизированными и ультранационалистическими тенденциями?

— В программу нашего визита входило участие в Четвертой международной антифашистской конференции в Луганске, организованной Федерацией профсоюзов ЛНР. В конференции приняло участие более 80 представителей 20 стран мира, в том числе: Германии, Финляндии, Италии, России, Польши, Испании/Каталонии, а также США, Колумбии, Израиля и Турции. Но мы не обсуждали там фашизирующий украинский режим и бандеровцев. С одной стороны, конференция носила характер экскурсии: нам показали разные интересные места, в том числе разрушенное село Новосветловку, музей военной техники и старых советских автомобилей, который содержат луганские «Ночные волки», а также луганский автовокзал. Также конференция включала заседания, на которых зарубежные делегаты рассказали о том, что удалось сделать в знак солидарности с людьми на Донбассе и для прорыва информационных блокад, а также для борьбы с клеветническими кампаниями, которые против народных республик на Западе ведут главные общественные и частные СМИ. На самом деле большая часть участников этой конференции, как и других иностранных гостей, занимающихся поддержкой Донбасса, — это представители аутентичных левых.

— Как на жизни людей в Луганске влияет гражданская война? Встретились ли Вы с военными? Приближались ли Вы к фронту?

— На первый взгляд гражданская война в Луганске не заметна: бои в непосредственной близости города завершились еще осенью 2014 года. Но на многих зданиях по-прежнему видны следы войны, разрывов мин, гранат и ракет. Например, мы видели руины седьмой начальной школы, которую четыре раза подряд бомбардировала украинская армия. Печальное зрелище. На жизни горожан война влияет в основном тем, что каждый день (за немногочисленными исключениями в течение года) с 23 часов до четырех утра действует комендантский час. Мы заметили, что этот запрет тщательно соблюдается.

Но в прифронтовых областях все совсем по-другому. Там продолжают воевать, то есть продолжаются обстрелы. Мы побывали в этих регионах и увидели там разрушения и большое количество уничтоженных и брошенных домов. В поселке Донецкий из первоначальных четырех тысяч жителей осталось только около 700. Жить там очень трудно, и в основном люди выживают благодаря собственным хозяйствам и продаже скромных излишков картофеля, овощей и молока на рынках. Мы попали туда с помощью бойцов отряда «Призрак», известного своими коммунистическими убеждениям. Приблизительно в двух километрах от нас находилась деревня Желобок, которую обстрелы украинских войск полностью сравняли с землей, но взять ее им все равно не удалось. Когда мы там были, мы слышали взрывы минометных снарядов: там был обстрел!

— Я понимаю, что многое из пережитого Вами вызывает сильные эмоции. Что самое главное Вы вынесли для себя из этой поездки?

— Поездка не только удалась, но и в позитивном смысле, конечно, превзошла мои ожидания. Солидарной поддержкой Донбасса мы занимаемся уже давно, но нет ничего лучше, чем лично посмотреть на происходящее там. С чистой совестью я могу сказать, что во время поездки я встретился с добросердечными, открытыми людьми, которые с готовностью показали нам все, на что мы хотели посмотреть. Нигде никто от меня не требовал даже паспорта. Никто не мешал фотографировать. Наоборот, было понятно, насколько местные заинтересованы в том, чтобы мы как можно больше увидели и сфотографировали, а потом смогли рассказать об этом в ЧР и поделиться впечатлениями.

Также я хочу сказать, что ни разу я не столкнулся там даже с тенью национализма или какой-то враждебности по отношению к украинскому народу. Все, с кем я разговаривал об этом, отзывались об украинцах как о братском народе, а вину за войну возлагали исключительно на майдановско-олигархический режим в Киеве. В ЛНР украинский язык вместе с русским является официальным языком. Там открыты как русские, так и украинские школы, и в украинских обязательным предметом является русский язык, а в русских школах — украинский. Во время посещения школы я видел новые учебники украинского языка, изданные в ЛНР. В центре Луганска стоит памятник украинскому национальному писателю Тарасу Шевченко. Никому и в голову не приходит его убирать, в отличие от ультранационалистов на Украине, которые уничтожили тысячи памятников русским и советским деятелям, а также украинским антифашистам. В этом заключается огромная разница между современной Украиной и народными республиками Донбасса.

— Как можно помочь Луганской и Донецкой республике?

— Существует несколько вариантов помощи. Можно помочь финансово, передать нужные книги и другие материалы для культурного центра. Мы с удовольствием примем в наше Общество друзей ЛНР и ДНР новых членов, заинтересованных в солидарной помощи Донбассу. Мы хотим поехать туда в следующем году уже в расширенном составе. Но когда мы задали ваш вопрос местным, то в основном они отвечали так: «Нам надо, чтобы о нас писали и говорили как можно больше правды, чтобы люди в ЕС знали: мы не террористы, которыми нас выставляют западные СМИ и политики. Мы хотим вести нормальную жизнь и устроить все по-своему в государстве без олигархов, которое соблюдает социальные и культурные права своих граждан». Так что самая большая помощь — это говорить правду о Донбассе и опровергать ложь нашей русофобской пропаганды.

Украина. Чехия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647429 Никола Чех


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647425 Игорь Романенко

Путин поставил задачу выходить с Донбасса, но у него есть условие

Апостроф, Украина

Кремль ищет пути выхода с Донбасса с сохранением влияния в регионе.

В районе Горловки боевики так называемой ДНР снова стали использовать коварную тактику, которую они время от времени применяют на Донбассе: обстреливают силы Операции объединенных сил из жилых массивов, пытаясь спровоцировать ответный огонь украинских войск. Экс-замглавы Генштаба ВСУ, генерал-лейтенант Игорь Романенко объяснил «Апострофу», зачем боевики снова используют эту тактику, почему Владимир Путин решил искать варианты выхода из ОРДЛО и при каком условии он хочет это сделать.

Здесь, в этой тактике, как минимум два обстоятельства. Во-первых, наши не смогут отвечать по жилым районам, то есть действия боевиков останутся безнаказанными. Во-вторых, даже если наши будут обстреливать их, когда они только заходят на эти позиции или выходят оттуда, то они это снимают и используют в пропагандистских целях, чтобы показать, какие в Вооруженных силах Украины «бандеровцы», «фашисты», каким образом они «уничтожают мирное население».

Боевики давно проводят подобные «операции». Напомню, что Путин еще во время аннексии Крыма говорил: «Мы поставим впереди женщин и детей». Мол, посмотрим, как «бандеровцы» будут стрелять. Поэтому боевики используют тактический прием во время этой войны, который многократно реализован как во время аннексии Крыма, так и на Донбассе.

Есть еще третий момент. Показать во время чемпионата мира, какие «звери» на Украине. Мало того, что подразделения Вооруженных сил Украины (согласно фейкам российской пропаганды, — «Апостроф») обстреливают жилые кварталы. Так боевики еще должны себя оправдывать, поскольку получают деньги и средства, которые разворовываются верхушками этих псевдореспублик.

Тот же главарь ДНР Александр Захарченко уже сколько раз говорил, что со стороны Украины готовится масштабное наступление. Сейчас они говорят, что во время ЧМ-2018 Украина хочет начать такие действия.

То есть они пытаются привязать свои действия к каким-то моментам: политическим, общественным, социальным, под которые устраивают военные провокации.

Да, силы ООС сейчас очищают от боевиков те территории, которые по Минским договоренностям отходят Украине. Конечно, боевики не могут это оставить без агрессии и пытаются вернуть эти территории. К тому же таким образом они себя оправдывают в глазах своих российских покровителей. Поэтому сейчас в районе Горловки ведется борьба на уровне тактических действий.

Почему Путин оставил Суркова (куратором боевиков ОРДЛО, — «Апостроф»)? Я думаю, что Путин поставил задачу искать варианты выхода с Донбасса. То есть выйти с оккупированных территорий военным образом, а политически там остаться. А Сурков — достаточно разумный человек. Вопрос лишь в том, куда его разум направлен и как используется.

Для Путина сейчас важно найти решение по Донбассу, потому что для него это очень большие траты. Нынешнее состояние его не устраивает. Он ведь хочет реализовать на Донбассе такую же политику, как Россия реализовала в Чечне: чтобы Украина платила деньги Донбассу, а управлять всем этим будет Россия. Он же Кадырову проплачивает, которого это устраивает. А у нас ситуация другая: нас это не устроит и мы на это не пойдем.

Конечно, на Донбассе есть еще вариант урегулирования с введением миротворческих сил, но для этого надо додавить Путина. А пока это не получается ни у американцев, ни у нас, ни у европейцев.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647425 Игорь Романенко


Россия. Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 17 июня 2018 > № 2645940 Андрей Пионтковский

Есть способ принудить Путина к миру. Он понимает, чем грозит большая война с Украиной — Андрей Пионтковский

Почему Украине не стоит беспокоиться из-за слов Трампа о «российском» Крыме

Адриан Радченко, Апостроф, Украина

Украине не стоит всерьез воспринимать слова президента США Дональда Трампа о «российском» Крыме. Что касается вопроса денуклеаризации Северной Кореи, то здесь решающую роль играет Китай. Что интересно, на данный процесс совсем не влияет Кремль.

О том, как Трамп подыгрывает Владимиру Путину, об эффективном способе принудить РФ к миру и том, почему Россия не пойдет большой войной против Украины сразу после футбольного чемпионата мира, в интервью «Апострофу» рассказал российский политолог и публицист Андрей Пионтковский.

— Президент США Дональд Трамп на встрече лидеров «Большой семерки» якобы заявил, что Крым по праву является российским, потому что там все жители разговаривают на русском языке. Как вы считаете, Трамп подыгрывает Кремлю?

— Он наверняка это говорил, потому что это утечка от участников обеда представителей «Большой семерки». И еще он с удивлением задавал вопрос европейским лидерам, почему они поддерживают Украину в этом конфликте.

Во-первых, Трамп — идиот. И это уже известно всей Америке. А во-вторых, он не просто идиот, а в чем-то очень сильно зависимый от Путина. Ну не может человек, который не стесняется в своих выражениях, ругаясь со своими союзниками, ничего критического сказать о Путине, и только все время говорить то, что может ему понравиться. Америка к этому уже привыкла.

Украину я призываю не беспокоиться из-за слов Трампа. Ну вот такой он, завербовали его россияне. И пришло русским в голову, что они схватили Бога за бороду. Но в Москве просто не понимают американской политической системы, поскольку здесь работают институты. Конечно, президент является важным чиновником, который может на что-то влиять, но ни Конгресс, ни традиции не позволяют ему безобразничать.

Политику США на украинском направлении озвучивает Курт Волкер. Не только озвучивает, но и осуществляет. И эта политика настолько проукраинская, что до принятия закона об оккупированных территориях (так называемого закона о реинтеграции Донбасса, — «Апостроф») заявления Волкера были более проукраинскими, чем заявления украинского руководства.

Россия. Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 17 июня 2018 > № 2645940 Андрей Пионтковский


Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 июня 2018 > № 2644593 Дмитрий Головин

В Одессе уровень террористической угрозы постоянно «желтый», не забывайте об этом

Татьяна Святенко, 112.ua, Украина

Глава полиции Одесской области Дмитрий Головин рассказал 112.ua о трех новых спецподразделениях, созданных в области, особенностях криминального мира Одессы и о том, какие виды преступлений полиции удалось сократить, а какой вид растет.

— Каковы особенности Одесского региона и как это влияет на работу полиции?

— Прежде всего, это географическое положение: протяженность границ, водного пространства, границы с непризнанной Приднестровской Молдавской Республикой. Также туристический сезон. В этот период времени сюда приезжает огромное количество людей и отдыхать, и работать. И, естественно, преступный элемент тоже этим пользуется и сюда приезжает.

В «спокойный период» у нас 7,5-8 тыс. регистраций (начатых уголовных производств, — ред.) в неделю. В неделю перед сезоном их было уже 10,5 тыс. А в июне-июле у нас 15-16 тыс. регистраций в неделю. И это все надо обработать. К сожалению, сейчас нам не дают приданных сил на туристический сезон (раньше на туристический сезон давали приданные силы, они помогали в охране общественного порядка) в выполнении определенных специфических задач. Это не жалоба, просто констатация факта.

— Какие в основном преступления совершаются?

— Если говорить о турсезоне — это в первую очередь уличная преступность. Главный акцент мы делаем на борьбу с уличной преступностью: уличные грабежи, кражи, угоны, уличные разбои и, естественно, квартирные кражи. Основной вал мы сбили, но тем не менее… Если в прошлом году было до 30 грабежей, в прошлом году мы сбили до 10-12, то в этом году — в среднем 4-5 грабежа в день. Бывают, конечно, в дни, как правило, субботу-воскресенье, спиртные напитки, жаркое солнце, синее море дает надбавку — до 7.

Квартирных краж в прошлом мае было 553, в мае этого года — 370. Грабежей в прошлом году за 29 дней мая было зафиксировано 989, в этом — 507. То есть фактически более 30% снижения. Такие преступления, как разбои, характеризуются дерзостью и использованием оружия. В прошлом году их было 96, в этом году — 104. Это реальные цифры.

Странно, но в текущем году у нас начался рост тяжких телесных повреждений. Рост очень большой, более 50%. Это связанно с тем, что, во-первых, категорически перестали скрывать — есть регистрация, она вносится, она расследуется. Во-вторых, наверно, наше общество не готово к цивилизованным нормам поведения, в обществе высокий уровень агрессии. Поэтому есть такая проблема.

Также одесский регион характеризуется тем, что тут жгут машины, имущество. В прошлом году зафиксированы 107 фактов, в этом — 74. Это не в том плане, что стали меньше совершать, это показатели нашей работы. Во-первых, все их регистрируем, во-вторых, направлены на раскрытие. И профилактика. Группы ГРПП (группы реагирования патрульной полиции), видеофиксация, усиленное патрулирование, в том числе, в ночное время, в том числе в сельских регионах. И введение Нацгвардии нам в помощь.

— В Одессе есть такое явление, как бандитизм?

— Куда ж Одесса и без бандитизма? Обижаете! (Смеется) В прошлом году мы выявили 6 ОПГ, и в этом году по окончанию 5 месяцев будет 5 ОПГ. Есть материалы по бандитской группе, есть преступная группа, связанная с игорным бизнесом. Занимаются в основном разбойными вооруженными нападениями, квартирными кражами, похищением людей, вымогательством, угонами.

— А воров в законе много? Откуда они приезжают?

— В основном, как мы их называем криминальные туристы, едут из ближнего зарубежья. Выходцы из кавказского региона. Они приезжают сюда, пытаются взять под свой контроль либо перераспределить денежные потоки, в том числе от уличных грабежей, от барсеточников, квартирных воров. И, естественно, сбыт наркотиков.

Это воры в законе, а также лица, которые приравнивают себя к криминальным авторитетам, так называемые смотрящие.

Одесса — город с криминальным прошлым, поэтому есть районы, в которых процветают мелкие воришки. Многим лавры Мишки Япончика не дают покоя.

— Расскажите, как обстоят дела с уличной наркоманией.

— Проблема сложилась исторически. Есть такие районы, как Палермо, Нерубайское, Усатово, с поселениями отдельных национальностей. У них это как бизнес, естественно, с этим борются, но если в советское время их не победили, то сейчас с либеральным уголовным кодексом это сделать несколько сложно.

Есть проблема наркомании. Проблема для Одессы — это закладки, наркотики продают через интернет-мессенджеры, адреса которых пишут на фасадах домов. Взаимодействуем с киберполицией, но это не всегда успешно, поэтому патрульный или участковый берет банку с краской и закрашивает все эти надписи. Это как один из методов превентивной борьбы.

Мы не делаем акцент на больных людях — наркоманах, которым надо уколоться, мы делаем акцент (и мной поставлена задача) на борьбе с наркосбытчиками, теми, кто занимается криминальным промыслом, сбытчиками, содержателями притонов, лабораторий. Их щемим жестко. А больные люди-наркоманы — это горе в семье, и если мы наркомана сейчас в тюрьму посадим, где у нас сейчас дома отдыха и повышения квалификации для преступников, то какое может быть исправление.

В прошлом году были задержаны 54 сбытчика, в этом — 93. И это за 5 месяцев. В прошлом году задержали 532 наркомана, в этом — 390. Делаем акцент.

— Как с дорожной обстановкой? Аварий много?

— ДТП — это проблема. Когда не было дорог, их было мало. Сейчас начали дороги делать, в результате пошел рост количества ДТП, пострадавших и трупов. Дорожная полиция обслуживает трассы только вокруг Одессы и киевскую трассу, но этого категорически мало. Где есть плюс, хорошие дороги, там есть и минус. Минус у нас — количество ДТП.

— Гонять стали по дорогам?

— Да, стали быстрее ездить. Там, где не было дорог 20 лет, сейчас сделали европейскую дорогу. Выходят на нее на евробляхах, 200 км/час, и первый столб «здравствуйте». Плюс употребление спиртных напитков за рулем. Если раньше были определенная система, ГАИ, стационарные посты, то сейчас только начали восстанавливать стационарные посты. Сейчас в Одесской области их 5, реальное количество должно быть хотя бы 10. И, естественно, наряды, которые обслуживают трассы, 8 патрульных машин. Этого не хватает для Одесской области, 836 км протяженности дорог. Плюс на дорожной полиции лежит оформление ДТП.

— Как ситуация в зоне АТО влияет на вид и количество преступлений в области?

— Оружия много сейчас не только в Одесской области. У нас и стреляют, и взрывают, к сожалению. Зона АТО — это зона АТО, но работают военная контрразведка, военная прокуратура. Кстати, есть позитивный опыт: с военной прокуратурой мы в очень хороших рабочих отношениях. Опять же нельзя забывать о большом сегменте Приднестровской границы. Пограничники все время кого-то задерживают, недавно, несколько недель назад, даже предотвратили срабатывание взрывных устройств, уже готовых, на таймере. Но тем не менее оружие идет не только из зоны АТО, но и от наших соседей. Есть контрабанда оружия. Завозится нелегально турецкое, дешевое, потом переделывается и из стартового превращается в травматическое либо огнестрельное.

— Что из контрабанды чаще всего пытаются провезти?

— Прежде всего, это предметы и товары, которые запрещены к обороту или имеют ограниченный доступ: сигареты, элитный алкоголь, спирт. Необходимо отметить еще одну позицию — рыбу, в том числе краснокнижную. Браконьеры добывают осетрину, камбалу, ту рыбу, которая в Красной книге и охраняется законом. Эта рыба уходит заграницу, в Румынию, в Молдавию и на внутренний рынок. Поэтому нам и открыли водную полицию. Выделили катера, людей. Мы совместно с пограничниками и экологами боремся с браконьерами. Уже задерживали и браконьеров, и лодки, и сети, их считают на километры, а рыбу — тоннами. И штрафы там миллионные. Каждую неделю задержания, притом что катер один на такую водную гладь. Самая большая водная гладь в Украине, наверно, у нас. С морским побережьем, с внутренними водоемами и с реками: Днестром, Дунаем.

— Катер только один?!

— Катера будут еще. Есть специфика водоемов. Нужен катер, который будет по морю передвигаться и по внутренним водоемам. И нужен такой, который будет передвигаться по лиманам и плавням. Катер — это не только борьба с браконьерами, в плавнях у нас выращивают большое количество марихуаны, там целые плантации. Там будут работать другие катера и наш так называемый водный спецназ, который мы создаем на базе спецбатальона. Это подготовленные сертифицированные бойцы, которые прошли водную подготовку, ныряльщики. Это не бойцы ВСУ, это наши, которые будут выполнять полицейские функции на воде, в том числе, при задержании особо опасных преступников. При заходе на сушу, при задержании преступников, которые на кораблях, на яхтах, на другом водном транспорте. И, естественно, они будут бороться с пьяными на воде. У нас ведь проблема не только пьяных на дорогах, у нас проблема пьяных за рулем на воде.

Есть еще одно подразделение, которое работает в катакомбах. Одесский регион специфичен и подземными катакомбами протяженностью 2,5 тыс. км. Исследованы порядка 500-800 км, остальные — это черные места. Поэтому было решено при поддержке руководства Нацполиции и МВД создать подразделение, которое не будет привязано к другим силовым структурам, а будет выполнять полицейские функции и специфические задачи: фильтрационные, поисковые функции, составление карт.

По катакомбам работаем также совместно с СБУ. Есть основания подозревать, что в катакомбах есть определенные моменты, связанные с сепаратизмом, с хранением оружия. Поэтому совместно с СБУ еженедельно отрабатываем. Это вопрос национальной безопасности.

— В катакомбах, наверно, еще и преступники прячутся?

— Там преступники прячутся с 1726 года! А если серьезно, не только преступники, там и диггеры, и контрабандисты. Поэтому новое боевое подразделение — это не дань моде или красивая картинка, это одесская рутина. Раньше такого не было, чтобы в катакомбы могли зайти подготовленные специалисты и провести там квалифицированно розыскные мероприятия. Они проходили специальную подготовку, в том числе психологическую. День без света — уже с ума сходишь, а через три дня они выходят в прострации. У них есть специальное оборудование, там есть места, где без кислородной маски, без водонепроницаемой одежды очень тяжело находиться. И, конечно, специальное оружие и оснащение, в том числе тепловизоры и приборы ночного видения.

Запустили туристическую полицию — аналог подразделения, который есть в европейских странах. Это ребята, которые в туристический сезон оказывают поддержку туристам. Они несут информационно-консультационную функцию. Это велопатрули, пешие патрули, полицейский сервис, а также повышение имиджа города туристической области.

— Какой же у вас штат?

— Штат очень маленький. Сейчас 6 тысяч, раньше было 12 тысяч. Но успеваем все охватывать. Конечно, нас критикуют, что по 102 нас ждут от 20 минут и больше. Да, не всегда успеваем. Для Одессы в туристический сезон штат должен быть, в первую очередь патрульной полиции, расширен. И также подразделения, которые непосредственно работают в городе и в местах массового скопления людей. И не надо забывать, что уровень террористической угрозы у нас постоянно «желтый», то есть в любое время может что-то взорваться. Не так давно гостиницу взорвали, гости из Приднестровья. Это тоже нужно учитывать. Плюс традиционно 10 апреля, 2 мая, у нас ситуация не совсем спокойная в плане обеспечения общественного порядка.

— Проблемы с ромами, попрошайками в городе и области есть?

— Есть проблемы, но не более, чем во Львове или Днепре. Был чуть ли не ромский погром в Лощиновке, когда могло закончиться кроваво. А так, город курортный, люди приезжают сюда, мы проводим профилактику, рейды осуществляем. Полиция диалога участвует, ювенальная превенция. Был случай, когда по три раза задерживали двух девочек 13-14 лет ромской национальности. Но это не украинские ромы, они не понимали русский или украинский, совершали кражи. И, конечно, это не давало покоя диванным правозащитникам, которые заявляли, что мы нарушаем конституционные права, разные конвенции по защите прав человека.

— Акты вандализма у вас норма?

— У нас город многонациональный. Да, отчасти город еврейский, но тут не только антисемитизм. Есть еще болгарская, молдавская диаспоры. Основные удары негодяи наносят для расшатывания ситуации. Например, с Болгарией, когда обливают краской памятники болгарской культуры. Либо на кладбищах что-то произойдет. У нас более 100 национальностей. Поэтому да, инциденты вандализма есть. Такие правонарушения в большинстве случаев раскрываются по горячим следам.

— Проблема сепаратизма остро стоит?

— Тут говорят, что Одесса — это украинский город-герой. Не надо говорить, что тут проживают «вата» и поклонники Путина. Нет! Выйдите на пляж или на Привоз и поговорите — хотят ли люди, чтобы тут была война или кто-то зашел сюда. Этого нет. Тут нормальные украинские города и села, которые «за» Украину. Но, конечно, есть определенный процент недовольных, но не надо путать протестные настроения и недовольство с проявлениями сепаратизма.

— Больше, чем везде?

— В этом вопросе немало спекуляций, отдельные политики или целые политические силы используют социальную напряженность для достижения собственных амбиций и культивируют такое мнение.

Но фактически поклонников «русского мира» практически не осталось, всем уже стало очевидно на четвертом году войны истинное лицо этого мира.

Кроме этого, ведется работа с населением, с органами местного самоуправления, особенно юго-запада области, где раньше не было даже украинского телевидения, чтоб вы понимали. Ситуация кардинально поменялась в последние годы, зато остались штампы и ярлыки.

— Спасибо за интересную беседу!

Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 июня 2018 > № 2644593 Дмитрий Головин


Украина. США. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 июня 2018 > № 2644581 Константин Боровой

Крым будет возвращать не Трамп: что нужно делать Украине

Украине нужно думать не о громких заявлениях президента США

Константин Боровой, Апостроф, Украина

Американское издание BuzzFeed со ссылкой на два неназванных дипломатических источника сообщило, что президент США Дональд Трамп на саммите «Большой семерки» в Канаде спрашивал своих коллег по G7, почему они поддержали Украину в ее противостоянии с Россией. Он также якобы сказал, что Крым — российский, потому что местное население говорит на русском языке. Издание отметило, что не уверено, было ли все это сказано всерьез. Других подтверждений тому, что американский лидер заявил подобное на саммите, не последовало. Если учесть, что Трамп говорил о Крыме во время президентской кампании, правдивость информации исключать нельзя.

Также в новом интервью телеканалу FохNews президент США объяснил свое желание видеть Россию в G8 тем, что так он сам сможет лучше донести до Владимира Путина позицию Вашингтона. В частности, пояснить российскому лидеру, что России следует убраться из Сирии и Украины. Кроме того, Трамп сказал журналисту, что его предшественник Барак Обама должен был воспрепятствовать аннексии Крыма, потому что со стороны Путина это было проявлением неуважения к руководству США. Российский оппозиционер Константин Боровой объяснил «Апострофу», почему не Трамп должен решать украинские проблемы.

Трамп не решает проблему освобождения Украины — имеется в виду радикальное решение. Потому что понятно, что политически американцы поддерживают все усилия европейцев в этом смысле. Трамп не решает проблемы Украины: сохранение демократии в Украине и ее независимости, борьба с коррупцией — это дело не Трампа, а граждан Украины и украинской власти.

Трамп не только не пытается их решить. Более того, он рассматривает варианты умиротворения этой ситуации разными способами. Наверно, для большинства граждан Украины вопрос Крыма — самый болезненный, потому что является вопросом независимости государства. Для меня он тоже болезненный, потому что означает продолжение имперской политики Кремля. А для Трампа это переговорные позиции. Он решает другие проблемы.

Первая проблема — ядерное разоружение, сохранение мира на земле. Сохранение Соединенных Штатов, потому что Трамп — президент не мира, а США. Он решает проблему сохранения договоренностей с Россией по поводу, например, ракет средней и малой дальности — есть несколько договоров, срок действия которых подходит к концу или которые сейчас не очень соблюдаются.

Проблема независимости и целостности Украины — это проблема граждан Украины. Считать, что Трамп, Туск, Меркель или Макрон будут решать проблемы Украины вместо нее — это какое-то милое идиотское заблуждение. Это было бы возможно, если бы Украина была полноценным участником западного сообщества.

Каждый раз, когда какие-то внешние силы пытаются помочь Украине, украинская власть говорит: «Нет, не надо! Деньги хотите нам дать? Пожалуйста, лучше наличными, в чемодане и прямо в Администрацию президента. А так не надо». Я это говорю не голословно — это мой опыт общения с Администрацией президента Петра Порошенко. Я предлагал организовать кампанию поддержки Украины со стороны ведущих деятелей культуры (я начал тогда с певцов в Лос-Анджелесе). «А зачем?— спросили меня в администрации. — И что мы лично за это получим?» Я сказал, что и никаких денег не надо, более того, мы соберем деньги для Украины, для АТО. Даже пальцем не пошевелили. Какой смысл шевелить пальцем, если личных доходов от этой операции не будет ни у кого из этих жлобов, которые сидят в Администрации президента? Их устраивает статус-кво.

Во время войны присваивать себе какие-то средства значительно удобнее, чем в нормальной ситуации, при нормальной налоговой службе. Я только что был в Одессе. Огромный порт, который мог бы пополнять бюджет Украины, наверно, процентов на 25, практически не платит никаких налогов. Эта ситуация очень устраивает бандитов, сбушников и «смотрящих» от власти.

Рассуждая о Трампе, украинцам нужно иметь в виду, что он здесь вообще ни при чем. Не Трамп создает проблемы в Украине, не он их решает.

Трамп ошибается, считая, что умиротворение агрессора может привести к какой-то степени стабильности, но он рассматривает такой вариант. Неважно, говорил Трамп это о Крыме на встрече «семерки» или нет. Абсолютно ясно, что проблема такого способа умиротворения Путина и прекращения военных действий в самой Украине возможна. Тем более, что нет никаких признаков того, что Крым нужен Украине.

Украина. США. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 июня 2018 > № 2644581 Константин Боровой


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июня 2018 > № 2645897 Андрей Парубий

Андрей Парубий: «В Восточной Украине продолжается агрессия России»

Интервью Андрея Парубия, председателя Верховной рады Украины

Оливье Таллес (Olivier Tallès), La Croix, Франция

Андрей Парубий — один из бывших основателей Украинской национал-социалистической партии, которая позже превратится в радикально-националистическую политическую партию «Свобода». Позднее он присоединялся к различным партиям и был избран депутатом в 2014 году от Народного фронта, партии бывшего премьер-министра Арсения Яценюка.

Во время своего визита во Францию он был принят 11 июня председателем Национального собрания Франции Франсуа де Рюжи (François de Rugy).

«Ла Круа»: 11 июня 2018 года состоялась встреча в «нормандском формате» министров иностранных дел Украины, Франции, Германии и России, чтобы попытаться возродить Минский мирный процесс. Чего стоит ожидать от этого девятого саммита?

Андрей Парубий: Ключевым пунктом Минских соглашений остается установление режима долгосрочного прекращения огня. Однако этот пункт по-прежнему не соблюдается. Агрессия со стороны России продолжается в новых формах, а обстрелы происходят вдоль всей разделительной линии.

Последний месяц стал самым тяжелым за последний год с точки зрения количества погибших солдат и украинских гражданских лиц. Тем не менее мы остаемся приверженными формату этих четырехсторонних встреч, которые позволяют вести переговоры об освобождении украинских заложников на оккупированной территории Украины и в России.

— ОБСЕ в своих ежедневных докладах отмечает, что обе стороны нарушают режим прекращения огня. Между тем за последний месяц украинские силы были сильно оттеснены. Будет ли украинская армия стремится силой занять сепаратистские территории?

— После подписания Минских соглашений Россия начала наступление и заняла территорию, намного превышающую ту, о которой говорилось в тексте, подписанном 11 февраля 2015 года в столице Белоруссии (город Дебальцево «добровольно» попадал в руки сепаратистов и российских танкистов 18 февраля 2015 года). В ответ на нарушения режима прекращения огня украинские солдаты иногда контратакуют, а затем распределяют гуманитарную помощь в городах, контролируемых государством, согласно Минским соглашением. Наши войска никогда не пересекали линию фронта, обозначенную в Минске.

Украина, которая уже потеряла более 10 тысяч человек в этом конфликте, хочет мирного урегулирования. Но наша армия сильно изменилась: теперь она в состоянии защищаться. Укрепление нашего военного потенциала в сочетании с международными санкциями в конечном итоге заставит Владимира Путина вывести своих солдат с оккупированных территорий.

— Киевские власти сейчас занялись реформой институтов. После почти двух лет дебатов парламент проголосовал за создание антикоррупционного суда. Однако в тот же самый день парламент Украины уволил министра финансов Александра Данилюка, одного из главных переговорщиков Киева с МВФ, который находился в конфликте с главой правительства. Не затормозит ли это запуск реформ в Украине?

— Я лично участвовал в создании антикоррупционного суда, обратившись в Венецианскую комиссию. Мы достигли консенсуса с более чем двумя третями голосов. Это очень важный шаг для нашей страны после создания НАБУ, антикоррупционной прокуратуры и закона о прозрачности доходов государственных служащих. Говоря о замедлении процесса реформ, я хочу вам напомнить, что за последние девять месяцев мы приняли закон о пенсиях, о судах и об образовании. Отстранение от должности министра финансов входит в компетенцию правительства.

— Олигархическая система окончательно сдала свои позиции?

— Она отступила, но продолжает защищать свои интересы. Например, мы покончили с энергетическими монополиями, включая газ и электроэнергию, хотя некоторые из них по-прежнему сохраняют свои позиции. Она также сохраняет свое влияние в СМИ благодаря финансовому потенциалу и капиталу, накопленному при президенте Викторе Януковиче. Несмотря на то, что они продвигаются не так быстро, как хотелось бы, антикоррупционные реформы потихоньку ослабляют роль олигархов.

— Правозащитные организации обеспокоены пассивностью властей перед лицом продолжающихся нападений крайне правых организаций и ополченцев. Когда Украина начнет судить виновных в этих нападениях?

— На Украине действует только одна полиция, которая претерпела серьезные реформы. Если организации нарушают закон, они отвечают по закону. Российская пропаганда продолжает искажать факты в европейских странах. Я поздравляю Францию с принятием закона по борьбе с фейковыми новостями.

— Существует пропаганда, но есть и реальные факты, такие как нападение на цыганский лагерь крайне правой организацией «Азов»…

— По этому факту мы открыли уголовное дело. По нему будет дано заключение и вынесен приговор.

— Европа все больше склоняется к тому, чтобы положить конец санкциям против России. Почему европейцы должны сохранять эти санкции?

— Россия не выполнила ни один из пунктов Минских соглашений. Она продолжает кибератаки, поддерживает еврофобные партии и осуществила химическую атаку в Великобритании. Это глобальная угроза. Однако Путин, который уважает только силу, расценил бы смягчение санкций как проявление слабости.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июня 2018 > № 2645897 Андрей Парубий


Украина. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > un.org, 13 июня 2018 > № 2645297 Варвара Жлутенко

Почему кризис на востоке Украины ушел со страниц газет?

«Просто возмутительно, что о кризисе на Украине фактически забыли», - заявила Региональный директор Международной по миграции (МОМ), завершив визит на Украину. Аргентина Сабадош побывала не только в Киеве, где провела встречи с официальными лицами и донорами. Она съездила на восток страны и своими глазами посмотрела, как живут люди, бежавшие из зоны конфликта. Варвара Жлутенко из Международной организации по миграции (МОМ) рассказала Елене Вапничной о том, что произвело на представительницу ООН особенно сильное впечатление.

ВЗ: На нее произвели особое впечатление истории людей, пострадавших от конфликта: несмотря на то, что прошло уже четыре года, как люди живут на новом месте, и несмотря на то, что в данных конкретных случаях они очень хорошо интегрировались в местную общину, у них есть свое дело, они развивают свой бизнес и строят планы на будущее, все равно травмы от конфликта не зажили, людям очень тяжело вспоминать, как им пришлось покидать свои дома, им очень тяжело вспоминать об обстрелах и, естественно, их угнетает то, что они не могут часто возвращаться к себе домой, и, в принципе, им пришлось попрощаться с собственным прошлым, с которым связана большая часть их жизни.

ЕВ: Региональный директор назвала кризис, связанный с перемещением людей, самым крупным в Европе со времен Балканских войн. Каковы его масштабы на сегодняшний день?

ВЗ: Сегодня мы говорим о 4,4 миллионах человек, которых непосредственно затронул конфликт, и, по оценкам международных гуманитарных организаций, из низ 3,4 миллиона сегодня нуждаются в помощи. Тревожная тенденция последнего времени – это то, что уровень обеспечения продовольствием в течение прошлого 2017 года упал вдвое, и чрезвычайно низкий уровень потребления продуктов питания является реальностью для 400 тыс жителей территорий, контролируемых правительством Украины и для 800 тыс жителей неконтролируемых территорий Донецкой и Луганской областей. Всего 1,2 миллиона человек в Украине не могут адекватно питаться.

ЕВ: Как вы им помогаете?

ВЗ: Мы предоставляем гуманитарную помощь, а именно денежную помощь, средства гигиены. Недавно также у нас был небольшой проект по выдаче буржуек – мини-печей для отопления - наиболее уязвимым внутренне перемещенным лицам и местным жителям территорий в непосредственной близости от линии разграничения на востоке Украины. Кроме того, мы проводим тренинги и выделяем гранты на профессиональное обучение, то есть на переквалификацию, также поставляем оборудование для самозанятости и мелкого бизнеса по всей стране. Мы отремонтировали более 100 объектов социальной инфраструктуры и поддерживаем инициативы по социальному сплочению в нескольких десятках общин, где живут внутренне перемещенные лица.

Сегодня официально зарегистрировано 1,5 млн внутренне перемещенных лиц в Украине, и Международная организация по миграции недавно провела исследование, которое показало, что средний ежемесячный доход на члена семьи внутренне перемещенных лиц составляет 2 200 гривен – это эквивалентно примерно 71 евро и это по-прежнему ниже, чем прожиточный минимум, который в Украине сегодня равен 3 215 гривнам, то есть порядка 102 евро.

ЕВ: Вы упомянули буржуйки, и я аж вздрогнула, потому что это слова мы ассоциируем со временами Гражданской войны, Второй мировой войны, и вот сейчас это происходит в центре Европы, фактически. Тем не менее, как я понимаю, внимание к кризису на Украине ослабло, что выражается и в недостатке финансирования. Почему, Вы думаете, Украина сошла с первых полос газет, и как нехватка средств отражается на Вашей работе?

ВЗ: Украина сошла с первых полос газет, потому что это специфический кризис. У нас нет лагерей внутренне перемещенных лиц. Люди разбросаны по стране. Поэтому мировому сообществу очень трудно увидеть картину происходящего. В то же время, порядка трети пострадавших в конфликте людей – старше 66 лет. Это те, кто не может переквалифицироваться и открыть частный бизнес. Они продолжают нуждаться в поддержке гуманитарной помощи, потому что если говорить о средствах, которые они могут получить от государства, то минимальная пенсия сегодня составляет 1 373 гривны, то есть порядка 45 евро. Кроме людей старшего возраста, естественно, есть уязвимые пострадавшие от конфликта люди среди других возрастных категорий. Мы недавно в рамках визита регионального директора общались с молодой матерью-одиночкой, которая живет в городе Торецке Донецкой области, буквально в 5 км от линии разграничения. Она рассказала, что на данный момент она старается выкроить средства и закупить уголь, для того, чтобы топить свой старый деревенский, порядком разваливающийся, дом зимой, и на отопление углем у нее будет уходить порядка 450 гривен в неделю, то есть, примерно 60 евро в месяц.

ЕВ: То есть, это больше месячной пенсии и почти средняя зарплата?

ВЗ: Да, и это больше, чем половина тех выплат, которые она как мать-одиночка получает от государства. А еще нужно на что-то одевать детей, кормить детей, покупать лекарства и т.д. Поэтому сегодня мы видим, что людям, которым оказали гуманитарную помощь, она необходима и в дальнейшем. Людям, которые получили помощь с самозанятостью, необходима дальнейшая поддержка для развития их дела, потому что они взяли собственную жизнь в свои руки, они основали собственное дело, они стараются его развивать, но они тоже очень ограничены в доступе к тем же кредитам или дополнительным средствам для закупки нового оборудования. Поэтому Международная организация по миграции очень признательна донорам, благодаря которым мы сегодня можем заниматься этой работой. Мы призываем международное сообщество не забывать об уязвимых людях в Украине, которые пострадали от конфликта и по-прежнему, уже спустя четыре года кризиса, нуждается в поддержке.

Украина. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > un.org, 13 июня 2018 > № 2645297 Варвара Жлутенко


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 13 июня 2018 > № 2641315 Андрей Парубий

Председатель Верховной Рады Украины: "На востоке Украины продолжается российская агрессия"

Оливье Таллес | La Croix

Интервью с Андреем Парубием, председателем Верховной Рады Украины, в этом качестве являющимся третьим лицом в стране, записал журналист французской газеты La Croix Оливье Таллес.

"Министры иностранных дел Украины, Франции, Германии и России встретились 11 июня 2018 года в "нормандском формате", чтобы попытаться перезапустить Минский мирный процесс. Чего стоит ожидать от этого очередного саммита?" - спросил журналист.

"Ключевым элементом Минских соглашений остается установление длительного режима прекращения огня. Однако этот первый пункт не всегда соблюдается. Российская агрессия продолжается в новых формах, и атаки следуют одна за другой по всем пунктам демаркационной линии", - ответил Парубий.

"Последний месяц стал самым тяжелым в этом году в плане гибели украинских военнослужащих и гражданских лиц. Тем не менее, мы дорожим этими четырехсторонними встречами, позволяющими вести переговоры об освобождении украинских заложников, находящихся как на оккупированной территории Украины, так и в России", - продолжил он.

"После Минских соглашений Россия пустилась в атаки и оккупировала участки территорий, намного превышающие те, которые предусмотрены в документе, подписанном 11 февраля 2015 года в белорусской столице. В ответ на нарушение режима прекращения огня может случиться, что украинские военнослужащие контратакуют, затем распределяют гуманитарную помощь в населенных пунктах, находящихся под контролем украинского государства в соответствии с Минскими соглашениями. Наши войска никогда не переступали линию фронта, четко обозначенную в Минске", - утверждает Парубий.

"Украина, которая в этом конфликте уже потеряла более 10 тыс. граждан, хочет мирного решения. Но наша армия сильно изменилась: отныне она способна защищаться. Усиление нашей боевой мощи вкупе с международными санкциями, в конце концов, вынудит Владимира Путина отвести своих бойцов с оккупированных территорий", - заявляет председатель Верховной Рады.

"Олигархическая система на Украине окончательно отступила?" - поинтересовался журналист.

"Она отступила, но продолжает защищать свои интересы, - ответил Парубий. - Мы, например, положили конец монополиям на энергию, в частности, на газ и электричество, хотя некоторые из них сохраняют там свои позиции. Их влияние все еще присутствует в СМИ благодаря финансовому потенциалу и состояниям, накопленным ими при президенте Викторе Януковиче. Антикоррупционные реформы шаг за шагом отодвигают роль олигархов, хотя этот процесс продвигается не так быстро, как нам хотелось бы".

"Правозащитные организации обеспокоены пассивностью властей перед лицом растущего числа нападок, совершенных крайне правыми организациям и ополчениями. Когда украинское государство решится вынести приговор исполнителям этих деяний?" - спросил интервьюер.

"На Украине существует только одна полиция, которая к тому же была тщательно реформирована. Если общественные организации преступают закон, они наказываются. Российская пропаганда продолжает искажать восприятие, даже в европейских странах. Я поздравляю Францию с принятием закона, направленного против фейковых новостей", - сказал собеседник издания.

"В Европе все сильнее слышны голоса в пользу отмены санкций против России. Почему европейцы должны сохранять эти санкции?" - заметил журналист.

"Россия не выполнила ни одного пункта Минских соглашений. Кроме того, она проводит кибератаки, поддерживает еврофобские партии, она совершила химическую атаку в Великобритании. Это глобальная угроза. Ослабление санкций стало бы знаком слабости в глазах Путина, который уважает только силу", - считает Парубий.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 13 июня 2018 > № 2641315 Андрей Парубий


Россия. Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 июня 2018 > № 2642676 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам переговоров в «нормандском формате», Берлин

Безусловно, мы не смогли решить всех проблем, которые связаны с выполнением Минских договоренностей по урегулированию внутриукраинского кризиса. Я считаю, что эта встреча была очень полезной.

Мы в очередной раз посмотрели на всю ситуацию в сферах безопасности, политических реформ, экономики, гуманитарных проблем. Наши хозяева – германские коллеги огласят то понимание, которое у них вырисовывалось по итогам наших переговоров.

Коротко говоря, подтвердили приоритетность решения гуманитарных проблем, уделения внимания вопросу о том, чтобы договариваться об условиях освобождения удерживаемых лиц. Эту тему обсуждали Президент Российской Федерации В.В.Путин и Президент Украины П.А.Порошенко в ходе телефонного разговора в период пребывания Президента России в Китае. По итогам их разговора специальные представители по правам человека находятся в контакте и пытаются составить «дорожную карту» решения вопросов относительно освобождения удерживаемых лиц. Безусловно, здесь нужно проводить различие между теми, кто был арестован исключительно за свою профессию, как ваш коллега К.Вышинский, который обвинен на Украине в государственной измене, и теми, кто реально подозревается и обвиняется в противоправных действиях.

Сегодня также обсуждали необходимость конкретных шагов по нормализации обстановки в сфере безопасности в Донбассе. Мы привлекли внимание к тому, что в октябре 2016 г. лидеры «нормандского формата» лично занимались этой ситуацией и договорились о том, что в трех конкретных населенных пунктах – Петровском, Золотом и Станице Луганской будет разведение сил и средств сторон. Эта договоренность до сих пор не выполнена. В Петровском и Золотом такие действия были предприняты, однако с тех пор украинские вооруженные силы вернулись в эти т.н. «серые зоны». Что касается Станицы Луганской, то мы сегодня акцентировали внимание на требовании Правительства Украины начать разведение сил и средств только в случае семи дней полной тишины и полного соблюдения прекращения огня. Мы сегодня привели факты, которые говорят о том, что миссия ОБСЕ более 20 раз фиксировала семи- и более дневные периоды полного соблюдения прекращения огня. Несмотря на это, украинская сторона отказывается выполнять договорённости лидеров «нормандского формата» о разведении сил и средств. Надеемся, что сегодня наши германские и французские коллеги подтвердят важность выполнения того, о чём договаривались лидеры.

В том, что касается политического процесса, прежде всего, выборов и специального статуса Донбасса, предусмотренного Минскими договоренностями - долго был спор о том, что происходит сначала, а что - потом: закон об особом статусе Донбасса или выборы в этой территории Украины. На каком-то этапе, ещё в 2015 г., была выведена «формула Ф.-В.Штайнмайера», который в то время был Министром иностранных дел Германии, решавшая проблему последовательности принятия закона об особом статусе и проведения выборов. Несмотря на то, что «формула Ф.-В.Штайнмайера» была одобрена в 2015 г. и подтверждена в 2016 г., наши украинские коллеги до сих пор не позволяют этой «формуле», договорённости лидеров лечь на бумагу и обрести юридическую значимость. Сегодня мы об этом также говорили и наши французские и германские коллеги нас в этом поддержали.

Надеюсь, что сигналы, которые мы сегодня отсюда транслируем во внешний мир, возымеют своё действие. Прежде всего говорю о том, о чём договорились наши лидеры: разведение сил и средств в трёх пилотных районах, лично обозначенных на карте лидерами четырёх стран и выполнение «формулы Ф.-В.Штайнмайера».

Считаю, что подобные встречи полезны. Хотя мы знаем, что разговор о том, как синхронизировать действия по выполнению Минских договорённостей идут не только в рамках внешнеполитических ведомств, но и по линии внешнеполитических советников Президентов трёх стран и Канцлера Германии. Эти контакты продолжатся, мы их активно поддержали. Вот то, о чём мы сегодня говорили. Безусловно, решающее значение имеет подтверждение всеми участниками сегодняшней встречи незыблемости Минских договорённостей. Хотя у нас есть вопросы о том, как наши украинские коллеги относятся к этим договорённостям.

Вопрос: Обсуждался ли вопрос миротворцев ООН?

С.В.Лавров: Да, обсуждался. Российская позиция предельно ясная. У нас есть предложение, которое было внесено в сентябре прошлого года в СБ ООН, направленное на обеспечение ооновской охраны наблюдателей, работающих по линии ОБСЕ. Мы объяснили, что идеи, выдвигаемые украинскими коллегами и американскими представителями о том, чтобы превратить эту миротворческую миссию в некую военно-политическую комендатуру, которая возьмет под контроль всю территорию этих провозглашенных республик-Донецкой и Луганской-, и сама уже будет решать, кого и как избирать, полностью разрушают Минские договоренности. Мне кажется, французы и немцы понимают нашу логику. Украинские коллеги пока настаивают на том, что именно такой, абсолютно противоречащий Минскому комплексу мер подход, будет их устраивать.

Мы в очередной раз сказали, что у нас на столе есть проект резолюции, который предполагает поддержку со стороны ООН тех действий, которые предпринимает ОБСЕ в развитии и соответствии с Минскими договоренностями. Если у коллег есть какие-либо комментарии к этому проекту резолюции, очень просим представить их нам письменно и в какой-то юридической форме. Пока не получили ни единого предложения о том, как изменить наш проект резолюции. Нашими американскими коллегами выдвигаются некие абстрактные идеи, которые не ложатся на бумагу. Когда Спецпредставитель США по Украине К.Волкер заявляет, что мяч на российской стороне. Наверное, он не очень искушен в дипломатии, потому что мяч как раз на стороне тех, кто пытается оспорить нашу концепцию миссии ООН в поддержку ОБСЕ и минского «Комплекса мер». Пока нам не представят конкретные поправки к конкретному тексту резолюции, который мы распространили, будем исходить из этого.

Вопрос: Обсуждали ли Вы ситуацию в Донбассе в контексте предстоящего Чемпионата мира по футболу?

С.В.Лавров: Нет, не обсуждали.

Россия. Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 июня 2018 > № 2642676 Сергей Лавров


Украина. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638739

Безвиз с ЕС поднял спрос на биозагранпаспорта в 2,5 раза

Украинцы оформили более 5 млн биометрических загранпаспортов в течение первого года безвизового режима с Евросоюзом.

Об этом сообщил председатель Государственной миграционной службы Украины Максим Соколюк. До введения безвизового режима ежегодно оформлялось около 2 млн документов, уточнил он.

В целом с момента введения биометрических заграничных паспортов в январе 2015 г. в Украине оформлено около 8,8 млн таких документов.

В первые месяцы действия безвиза наблюдался большой всплеск количества желающих оформить биометрические загранпаспорта: количество документов, которые оформлялись в течение дня, достигало 28 тыс. Повышенный спрос остается и в настоящее время, отметил глава ГМСУ.

По данным Евростата, введение безвизового режима для Украины не повлияло особо на миграционную ситуацию в странах ЕС – количество отказов в пересечении границы и выявленных нарушителей миграционных правил увеличилось несущественно.

Украина. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638739


Украина > Финансы, банки > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638738

Украинцы смогут отказаться от платежных карт – НБУ

Национальный банк Украины разрешит клиентам пользоваться деньгами на банковских счетах без использования платежных карт международных платежных систем. Об этом сообщил глава НБУ Яков Смолий в интервью изданию Зеркало недели.

"Существуют европейские директивы, говорящие, что клиент может сам указать банку, каким сервисам он хочет предоставить доступ к своему счету. Без карточек. Мы сейчас над внедрением этих технологий работаем, уже выработали концепцию", – сказал он.

По словам Я.Смолия, банкам придется инвестировать в развитие таких систем.

"Технологии вашего банка и НБУ будут гарантировать вам возможность дистанционного доступа к счету и безопасность трансакции с использованием этих бескарточных технологий – в режиме 24/7, мгновенно и гарантированно", – заявил он.

Я.Смолий также сообщил, что в рамках модернизации платежного пространства предполагается переход на международный стандарт определения счетов IBAN. По его словам, развитие альтернативной платежной инфраструктуры должно содействовать функциональной и ценовой конкуренции, появлению новых игроков и услуг.

Украина > Финансы, банки > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638738


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июня 2018 > № 2639930 Савик Шустер

Главная проблема Украины — люди чувствуют себя униженными. Стране нужна социальная революция

112.ua, Украина

Известный журналист, телеведущий Савик Шустер в программе «Гордон» на телеканале «112 Украина» рассказал о том, чем занимался после закрытия проекта в Украине, о своей книге, проблемах Украины, а также о том, когда сможет вернуться на телевидение

Гордон: Добрый вечер. В прямом эфире программа «Гордон». Мой сегодняшний гость — Савик Шустер.

Савик, добрый вечер. Я обычно, когда представляю гостей, начинаю говорить, кто они. А вам говорить не надо: Савик Шустер — это бренд. Я безмерно рад видеть вас снова в Киеве. Вы — выдающийся журналист, один из ориентиров в профессии для любого человека, в том числе и для меня. И свободу слова в Украину, по большому счету, принесли именно вы. Без вашей программы и без вас я развития демократии в Украине не представляю.

Я увидел немножко другого Савика Шустера. С чем связана такая перемена в имидже?

Шустер: Я хотел себя увидеть другим. Или я хотел посмотреть, как я выгляжу иначе. Вдруг я осознал, что у меня волосы растут. Я писал книгу в Южной Индии и на Ближнем Востоке. Я уехал из Европы. Я начал это в Украине, продолжил в Италии. Я решил уехать в Индию, а потом на Ближний Восток.

— Сколько времени вы уже не в украинском телевизионном пространстве?

— С конца 2016 года.

— Кто виноват в том, что вас нет на украинских телеэкранах?

— Давайте не будем говорить о том, кто виноват. Давайте говорить о том, что делать.

— Давайте.

— Надо менять, я думаю, правила игры, надо менять правила телевизионного рынка, надо совсем иначе относиться к нашей профессии, и тогда будет возможно то, что мы все называем свободой слова.

— То, что вы не в украинском телевизионном пространстве, это плюс для вас или минус?

— Естественно, это минус. Теряешь некий контакт, теряешь навыки. Прямой эфир — это свобода, потому что не скроешь ничего. Не разукрасишь, не спрячешь. И вот этой свободы, этого свободного общения с людьми, понимания страны, понимания ее души, понимания ее дыхания — вот этого мне очень не хватает. Это правда.

— Я держу в руках вашу книгу, которая вышла буквально на днях. Я благодарен вам за то, что вы мне ее прислали. Мне очень понравилась эта книга, я всем советую ее прочитать. В ней вещи, без которых понимание Украины будет неполным. Я много нового там для себя увидел. Вы презентовали эту книгу в Киеве. Вы мне когда-то сказали, что хотите назвать мемуары, если они у вас будут, «Мама всегда права». Почему вы передумали и назвали эту книгу иначе?

— Потому что это не мемуары. Я считаю, что это очень серьезное научное исследование, написанное, с моей точки зрения¸ на доступном языке. Самое сложное было — написать на доступном языке, понятном для всех. Это первая в истории карта эмоций одной страны. Объяснить, что это такое, рассказать и привлечь читателя, заставить его попытаться понять — очень сложно. Поэтому я пытался писать это на очень доступном языке и все время исходя из моего личного опыта. Я им делился. Я делюсь своими мыслями, своими выводами. Люди могут быть не согласны. И хорошо. Чем больше таких несогласных людей я услышу, тем лучше. И тогда в следующих изданиях я это исправлю. Но она искренняя, она реальна, как я это понимаю, как я это вижу. Как только я ее увидел, я себя чувствую абсолютно голым.

— Вы сами писали или кто-то помогал?

— Помогали, несомненно. И когда я исследования делал, подводил некие итоги, делал все расчеты, и потом, когда я уже мой стиль пытался делать проще, конечно, мне помогали люди. Но это настолько оригинальная идея, что за меня ее написать никто не может. Это нереально просто.

— Полтора года вас не было в Киеве. Чем все это время вы занимались?

— Во-первых, конечно, работой над книгой. Это адский труд. Обобщение всей статистики, которая у меня была, а это 5 тыс. человек, мой опыт исследований. И все эти данные надо было очень тщательно классифицировать, потом проанализировать, осмыслить и объяснить. А дальше я еще занимался кино. Я создал очень хорошую телевизионную группу в Южной Индии, из талантливых ребят, и начал работать над документальным фильмом.

— О чем?

— Это фильм об истоках нашей культуры. Индия — это очень серьезная часть того, что мы есть сегодня. Индия — как Греция, она современная и не помнит того, что было. Как греки сегодня не помнят того, что они были великими. И я вместе с ними ищу эти истоки. И им это интересно, и мне это интересно. Мы находим общий язык. Я начал изучать санскрит. Мне надо было построить очень сложные декорации. Начался сезон дождей, половину декораций снесло, и мне пришлось закрыть. Продолжу съемки в сентябре.

— На мой взгляд, вы человек с самым выразительным в Украине молчанием. Когда камера показывала вас на камере крупным планом, вам необязательно было что-то говорить. Вы никогда не думали сниматься в кино? Сыграть какую-то роль, может быть, даже самого себя?

— Сыграть самого себя? Никто эти сценарии пока не пишет. Это не от меня, это от режиссера зависит. Если бы мне предложили роль следователя, скажем, во Львове 20-30-х годов, то такую роль я бы сыграл с удовольствием.

— Здесь вы — суперстар. В Италии, в Южной Индии, на Ближнем Востоке вы — обычный гражданин. Вслед не оглядываются, автографы не берут. Вам скучно там не было? Вас это не тяготило?

— Уже нет. Звездная болезнь, когда ты привык к тому, что тебя узнают, и тебе это приятно, — это исчезло достаточно быстро. Это было больно. Я не думал, что это будет так больно, такой резкий уход с публичной сцены. Я ведь не родился на телевидении. Я родился в печатной журналистике. Прошел через все этапы журналистики: пресса, потом радио, потом телевидение. Поэтому я думал, что у меня как у человека, не рожденного в экране, не будет ломки. А оказалось, что ломка была, и было больно. Даже не столько, что люди не узнают, сколько ты не чувствуешь себя настолько значимым, насколько ты был.

— Чем вы заглушали эту ломку? И заглушали ли?

— Написанием этого. Работой над этим. Она все же научная. Сейчас я в процессе написания научной статьи на английском языке, которую я хотел бы опубликовать в хорошем западном (типа оксфордского) журнале по социологии или психологии, потому что эта работа того заслуживает.

— Вы стали родоначальником нового жанра.

— Это правда, да.

— Можно защищать диссертацию на этом.

— Я бы хотел. Я, наверно, это буду делать. Это совсем другое. Надо уходить во что-то, что совершенно отличается от того, что вы делали раньше.

— Вы несколько дней назад летели в Киев… Что-то здесь (показывает на сердце) происходило?

— Я летел домой. С самого начала, как только я вошел в самолет и когда на меня с улыбкой посмотрела стюардесса, я понял, что не так уж я неузнаваем, и мне полегчало.

— В Италии и в других странах, где вы бывали за эти полтора года, за украинскими событиями вы следили?

— Естественно. Но за крупными событиями, не за этими всеми дрязгами. Есть какие-то важные события, которые попадают на первые полосы газет. Не только украинских, но и западных или ближневосточных и газет Индии.

— Украине конец или еще нет? Мое мнение: у нас происходит шизофрения. Такого с нашей страной не может быть в принципе. А оно происходит. Что-то спасет или убережет Украину?

— Я не знаю, это шизофрения или что-то другое. Я не очень верю в эти болезни души. С моей точки зрения, Украине немного времени осталось. Это несомненно. Что грозит? Я когда смотрю на ту карту эмоций, которую я составил, конечно, Украина очень расколотая страна. И, конечно, Украине грозит самое неприятное. Выход, конечно, есть. Это просто желание, понимание, что положение такое, что надо очень быстро принимать решения. Главная сегодня проблема Украины: люди (в абсолютном большинстве областей) себя чувствуют униженными из-за условий, в которых живут, из-за несправедливости, которую они наблюдают каждый день. И это надо исправить немедленно. Поэтому я говорю: социальная революция. Я бы сказал, эволюция, но для эволюции нет времени.

— Вы высказали очень интересную мысль, что каждому гражданину Украины государство каждый месяц должно выплачивать по 3 400 грн.

— Если б это была моя идея, я бы сейчас немедленно вас попросил номинировать меня на Нобелевскую премию. Но это не моя идея. Это идея швейцарских молодых людей, и, в принципе, сейчас это идея всей Европы, Австралии, США и т. Д., потому что все понимают, что наступает абсолютно новая эпоха жизни. И когда вы спрашиваете у человека «Где ты работаешь?», это уже не имеет никакого смысла. Могу работать — могу не работать, потому что технологии заменяют рабочие места. 10-15 лет назад мы не думали, что в наших руках телефон станет инструментом мировой глобальной политики. И через те же десять лет окажется, что у нас рабочая неделя будет два дня в неделю, работать будет 15% населения. И это нормально, так развивается жизнь, так развивается производство. Все это начинают понимать, а в Украине этого не понимают. И люди начинают говорить о безусловном базовом доходе как об абсолютно необходимой мере для сохранения стабильности. Революции откуда начинаются? 17-й год: солдаты сидят в окопах, гниют, евреи живут в черте оседлости. Смотрим на Германию 20-30-х годов: униженный народ, униженная элита. Происходит то, что происходит, — находят себе врага. Главное — найти себе врага. Поэтому я предлагаю пойти по этому пути: 3 400 грн — это две минимальные зарплаты. Швейцарцы посчитали, что у них получается 2,5 тыс. долл. на взрослого и 625 — на ребенка. Это значит, что человек с рождения до момента смерти получает деньги. До 18 лет он получает 625 долл., а дальше — 2 500. Все.

— Так это коммунизм.

— Это не коммунизм, это просто нормальное видение будущего. А что такого плохого в коммунизме? Когда мы говорим «коммунизм», мы говорим: придет Ленин. Не придет Ленин. Это не коммунизм, это просто достойная жизнь каждому.

— Украина в состоянии дать для каждого украинца 3 400 грн в месяц?

— Когда вы мне этот вопрос задаете, вы унижаете себя и меня. Самая большая страна в Европе, потенциально реально богатая приходит и говорит: а где мне взять деньги? Это смешно. Албания — маленькая страна — себе этого не позволяет. Босния и Герцеговина себе этого не позволяет. Никто не позволяет себе сказать: у меня денег нет.

— Может, надо перестать красть?

— Это один из выходов.

— Скажите, Путин в России навсегда?

— Такой, как Путин, или Путин, я думаю, надолго. Не имеет никакого значения, 24-й год или не 24-й. Если понадобится — он останется, а если он не останется, то придет другой, который лучше не будет, несомненно. «Лучше» — не будет либеральным демократом.

— То есть над нами эта карма нависла, и она будет висеть?

— Россия, в общем-то, очень талантливая страна. И в России очень большое количество неординарных людей. Была Болотная, сейчас была еще одна акция протеста. Я просто опасаюсь того, что российская власть затолкнет в такой тупик эту протестную часть народа, что начнутся крайние меры. Политическое насилие же не родилось в Германии или Италии. Это есть часть культуры. И то, что делает сейчас российская власть, — она просто толкает людей в это направление. Им это, наверное, надо, чтобы сохранить себя. Ведь на насилие отвечают насилием.

— А война у нас когда-нибудь закончится, как вы думаете?

— Думаю, да. Война, конечно, это большая угроза — люди погибают и умирают каждый день. Но наша главная проблема это то, что стране надо создать такую жизнь и условия, чтобы были стимулы эту войну прекратить. А сегодня нет стимулов эту войну прекращать.

— За время вашего нахождения за границей Украины кто-нибудь из украинских олигархов с какими-то предложениями вам звонил?

— Не из олигархов. Было одно предложение — работать на проекте. Я просто отказался, я не хочу работать с олигархами.

— Скоро выборы в Украине. Накануне выборов кто-нибудь из украинских политиков, топовых, делал вам какие-либо предложения?

— Нет. И это меня не интересует, и я вообще на эту тему разговаривать не хочу. Мы пытались делать канал — не олигархический, независимый. Канал, который бы способствовал развитию среднего класса, который помогал бы честному бизнесу, который помогал бы людям креативным, который показывал бы позитивные стороны. Это же очень важно показывать положительные стороны предприимчивых людей, людей с инициативой, активную часть общества. И именно та часть общества, которую мы считали активной, нас не поддержала, потому что они побоялись. Им власть угрожала. Я имею в виду всех этих предпринимателей, которые могли бы стать реальными акционерами, превратить это в какое-то общественное телевидение. Поэтому я сегодня не рассматриваю предложения, которые, как я считаю, рано или поздно превратятся в очередную ловушку.

— Ваша программа будет выходить в украинском телеэфире? От кого это зависит?

— Если я скажу, что это зависит от общества, от общей ситуации, то это не сказать ничего. Я считаю, что для того чтобы Украина сохранила себя, для того чтобы здесь начались какие-то ростки гражданского общества, чтобы вообще начало формироваться общество (потому что общества нет) и гражданские элиты, для этого надо менять абсолютно все. Вот эта элита, политико-олигархическая, которая сейчас, которая 25 лет уже….

— …на свалку истории.

— Давайте не будем называть свалкой, чтоб им не было обидно. В дом отдыха.

— Кто должен стать президентом Украины, чтобы ваша программа выходила в эфир?

— А вы уверены, что Украине нужен президент?

— Я абсолютно уверен, что он ей не нужен.

— Потому что это же не президент. Мы живем в абсолютно абсурдной оруэлловской стране. Мы говорим: у нас парламентско-президентская республика. И что это такое? У нас президент, который гарант. Гарант чего? Я не о нынешнем президенте говорю, я вообще говорю о президенте. Народ, в конце концов, два раза доказал, что он может защитить свое достоинство. Второй раз он даже и кровь пролил. Народ доказал, что он может защитить целостность страны¸ а решений принимать он не имеет права. Вы, ребята, идите на фронт, на Майдан, а решение будем принимать мы. Мы за вас все решим. И народ почему-то с этим соглашается. А это неправильно. Поэтому это не вопрос — парламентская республика, президентская республика. Этот вопрос в той же Швейцарии не задается. Подойдите там к любому гражданину и спросите: вы какая республика — парламентская или президентская? И вы можете даже на четырех языках этот вопрос задать — они все равно будут на вас смотреть очень странно. Это же не от этого зависит. Народ принимает решения, если надо принять. Есть референдум, в конце концов. Почему Украина не может стать примером? Война закончится тогда, когда Украина станет примером для России.

— Кто был лучшим президентом Украины за все 27 лет независимости?

— При Кравчуке я не жил, при Леониде Кучме я не жил, поэтому не могу сказать. Для меня из трех, при которых я жил, это, несомненно, Виктор Андреевич Ющенко. Я приехал в Украину из России, и когда я услышал в Украине, что газ — это президентский бизнес, я подумал: опять тоже самое? Опять обратно туда? Вот это надо прекратить. Но из всех президентов — несомненно, Виктор Андреевич Ющенко. В моей профессии это точно.

— Кто будет следующим президентом Украины?

— Не знаю.

— Вы в украинскую политику пойдете?

— Нет. Я предлагаю безусловный базовый доход. Я говорю, что это должна быть инициатива снизу. Я считаю, что это реально, и это должно быть настоящее национальное социальное движение. Я бы такое делал. Я не хочу идти в эту политику. Когда мы все договоримся, что политик служит народу… Когда я поступал на медфак, я говорил, что я хочу лечить людей, потому что я страдаю, когда я вижу, что человек ощущает боль. Мне это неприятно. Я хочу помочь ему избавиться от боли, поэтому я хочу быть врачом. Я хочу быть политиком, потому что я хочу, чтоб люди жили лучше.

— Но у нас хотят быть политиками по другой причине.

— Я по этой причине политиком быть не хочу, потому что меня это не интересует. Я столько других увлекательных вещей в мире знаю, которыми я мог бы заняться вместо этого.

— Вы себе не кажетесь очень наивным и слишком романтичным?

— Конечно. Только романтики делают историю.

— Столько лет общаться с политиками высшего, первого эшелона. Вы наконец поняли, что практически все они негодяи?

— Ну они ж не родились такими. Скажите, Михаил Сергеевич Горбачев негодяй?

— Нет.

— Он романтик поначалу. А сейчас он превратился для меня в непонятного человека.

— Это возраст. Болезни и возраст.

— А то, что он сегодня говорит, что Путин сделал правильно, оккупировав Крым? Политики, романтики, люди. Обама. Он романтик? Романтик. Я его уважаю. Ганди. Я сейчас провел в Индии 8 месяцев. Я очень много говорил о Ганди. Хорошего и плохого я слышал о нем. Хорошего в том смысле, что он сделал современную Индию, освободил Индию от колонизаторов и что он это сделал путем ненасилия. С другой стороны, многие считают, что конфликт между мусульманами он зародил. Но это человек, который своей душой и своим телом преобразил не только континент, он изменил наше понимание, наше ощущение. Я верю в такого рода романтиков — я такой же. Я верю, что такое можно сделать личным примером, желанием, энергией.

— Неслучайно же Путин сказал, что после смерти Ганди теперь уже и поговорить не с кем.

— Путин, конечно, фантастический человек, потому что он портит все. Все, что есть светлое, гражданское, чистое — он все может испортить. Он это умеет делать. Правда, у него последователи в Украине хорошие. Слово «реформа» — это ругательство, «демократия» — ругательство, «либеральная демократия» — еще хуже, чем мат.

— Кем-то из политиков в Украине вы очаровывались?

— Нет.

— Кто из украинских политиков сегодня нравится вам больше всех?

— Не могу сказать. А кого мы видели в действии?

— Кто из олигархов произвел на вас самое яркое впечатление?

— Так, как унизил нас, наш канал и меня в том числе Коломойский, нас не унижал никто. Выключить из эфира за 20 секунд до начала — это надо придумать. Это впечатляет. Но когда мы говорим о людях, мы же хотим говорить об определенном уровне. Джон Кеннеди произносит слова: «Не просите у страны, а сделайте что-нибудь для страны». Есть сегодня в Украине политик, который так может сказать народу? И раз нет, то кого мне уважать?

— В чем секрет вашей харизмы и вашего успеха?

— Я работал, я прошел через очень многое, я всегда боролся за выживание в моей профессии, на многих языках. Но дело не в этом. На радио, на телевидении я понял одну очень важную вещь: самое главное — это идея формата. Людям должно быть понятно, что вы делаете, какую идею, эмоцию, мысли вы доносите. Самое важное — мой формат. Мой формат — это ключ к моему успеху. А если бы я вернулся на телевидение и не делал формат, который я делал, то я бы посвятил большее количество времени поиску другого правильного формата.

— Ваша мама всегда мечтала, чтобы вы были таким же, как Лари Кинг. Вы уже такой же, как Лари Кинг, или лучше?

— Конечно, я лучше.

— В футбол вы еще играете?

— Я два дня назад был на «Олимпийском» — начальнику нашей службы безопасности пенальти забил. И с тех пор еще немножко похрамываю. Но я очень люблю футбол. Играю я не очень часто. Футбол — это моя страсть. Это никогда не уйдет.

— За кого вы болели в финале Лиги чемпионов?

— Я смотрел финал вместе с арабскими ребятами. Вы смотрите матчи «Ливерпуля», и не надо даже смотреть на экран: когда взрывается город — это значит, что Салах забил гол. Это — символ, поэтому, естественно, я болел за «Ливерпуль». И когда он получил эту травму, я счел это сумасшедшей несправедливостью.

— Как арабы к вам, еврею, относятся? У вас нет недопонимания?

— Понимаете, если нам снимать трусы, то там ничего не видно — мы одинаковые.

— К тому же арабы похожи на евреев.

— Они же семиты.

— Сейчас вы одиноки или ваше сердце занято?

— Мое сердце свободно.

— У вас есть девушка, спутница?

— Одна? Нет. Я не уверен, что в данный момент я готов к отношениям. Мне сейчас очень нравится моя жизнь. Фильм в Индии, книга в Украине. Может быть, я напишу эту научную статью в Англии и поеду туда, а потом, может, в Америку. Изучаю санскрит, потом хочу немножко поработать над собой на английском языке. Я как-то себя чувствую очень свободно.

— Меня часто спрашивают, когда Савик Шустер вернется в Украину. Я предлагаю вам ответить на этот вопрос лично.

— Во-первых, я хочу приехать в Украину в сентябре, поездить по стране и пообсуждать мою книгу. Дать людям возможность ее прочитать и в сентябре сделать тур по стране, реально поговорить и понять, приемлема ли идея, нравится — не нравится, что можно изменить. И даже эту книгу изменить, услышав то, что говорят люди. Так что в Украине я все равно буду. А проект — когда будут условия для хорошего гражданского общественного проекта. Я не хочу бодаться с властью, с олигархами. Надоело тратить жизнь на глупости. Гораздо более интересно заниматься чем-нибудь другим.

— Я очень благодарен вам за интервью. Возвращайтесь, Савик.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июня 2018 > № 2639930 Савик Шустер


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2018 > № 2642229 Роман Илык

Замминистра здравоохранения: "Мы не ставим задачу удовлетворить только потребности бизнеса, в центре реформы стоит пациент"

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Романа Илыка агентству "Интерфакс-Украина"

- Недавно Министерство здравоохранения инициировало внесение изменений в законодательство о рекламе лекарственных средств. Почему возникла такая необходимость, и в чем будут заключаться изменения?

- Та агрессивная реклама, которая направляется на нас как на потребителя, достаточно часто неправдива и манипулятивна. Объем такой рекламы, а это, примерно 3-7 роликов из 10 на телевидении и радио, манипулирует подсознанием потребителей. В итоге мы имеем высокий процент самолечения, что подтверждается социологическими исследованиями - 69% больных не идут к врачу, а идут в аптеку и покупают препараты, которые сами себе назначили, ориентируясь, в том числе, на рекламу. В условиях неконтролируемой рекламы возникает вопрос: чем же лечатся украинцы, насколько лекарства, которыми они лечатся, эффективны и безопасны? Как правило, это симптоматическое лечение, которое снимает симптомы, но не лечит заболевание. Все это ведет к осложнениям, хроническому состоянию, а иногда и смертельному исходу. Самолечение, кстати, является одной из причин, почему в Украине живут на 11 лет меньше, чем в странах Европы.

- Кто будет контролировать рекламу лекарственных средств?

- Нам нужно обеспечить контроль именно содержания рекламы лекарств. Объем и хронометраж рекламы сегодня может отслеживать Национальный совет по телевидению и радиовещанию, но он не может профессионально отслеживать содержание такой рекламы. В зарубежных и европейских странах эта функция возложена на министерства здравоохранения, поэтому логично, что и в нашей стране контроль за содержанием рекламы лекарств, ее мониторинг должен быть закреплен за Минздравом. И за это ратуют все, в том числе и фармпроизводители.

Другое дело, что санкции за нарушения правил рекламы лекарств должны накладывать другие органы: АМКУ, Госпродпотребслужба и Нацсовет по телевидению и радиовещанию. За нарушения закона о рекламе ответственность должны нести не только изготовители и заказчики рекламы, но и ее распространители – те, кто транслирует эту рекламу.

Изменения, в частности, будут включать запрет рекламы лекарств, которые отпускаются по рецепту. Кстати, это и сейчас запрещено в Украине и во всех странах Европы. Перечень этих лекарств формируется Минздравом. И если в результате мониторинга, который проведет Минздрав, мы увидим рекламу таких препаратов, это будет основанием для применения штрафных санкций.

Важно еще, что изменения правил рекламы лекарственных средств будут имплементировать нормы европейского законодательства: запрет на рекламу лекарства для детей, знахарства и целительства, использование в рекламе известных и публичных личностей и актеров, которые имитируют врача или медработника. Известные люди и люди "в белых халатах" в рекламе подсознательно подталкивают к покупке лекарственных средств.

Законопроект только на начальном этапе полного цикла разработки публичной политики. Время для изучения новых правил еще есть и я уверен, что к тому времени, когда новый закон вступит в действие, к нему успеют подготовиться все участники рынка.

- Перед производителями часто возникает проблема, как донести информацию до врачей. Предлагаемые вами изменения затронут эту сферу?

- Действительно, есть реклама, которая направлена на потребителя, и реклама, направленная на профессиональную аудиторию. Врачи должны получать своевременно и в полном объеме информацию о лекарственных средствах, об инновациях, которые появляются в фармацевтике. Правила этой рекламы мы предлагаем детально прописать на уровне пошаговой инструкции, которая будет утверждена Кабмином. Она даст возможность оперативно вносить, при необходимости, изменения и будет максимально имплементирована с европейским законодательством.

Кроме того, мы намерены четко выписать нормы, которые касаются работы медицинских представителей фармкомпаний, в том числе относительно семплинга, предоставления бесплатных образцов. Такие нормы есть в Европе, они приемлемы и для Украины, мы их изучили и максимально имплементируем в этот порядок.

- Когда можно ожидать появления такого порядка?

- Сразу после принятия закона о рекламе будет принят соответствующий подзаконный акт.

- Закон о рекламе лекарств будет принят или реакция Верховной Рады еще непонятна?

- У меня достаточно оптимизма по этому поводу. Не исключаю, что это произойдет до конца текущего года.

Не забывайте, что урегулирование рекламы лекарственных средств есть в коалиционном соглашении, но в более жесткой форме, чем сегодня предлагает Минздрав – там речь идет о полном запрете рекламы лекарств.

- Если будет принят этот закон, то рекламы лекарств станет меньше?

- Думаю, она просто будет правдивой, лишена манипуляций. Например, если вы будете видеть рекламу пищевой добавки или БАДа, то вы будете понимать, что рекламируется не лекарство.

Сегодня в том хаосе, который направлен на украинцев с телеэкранов, отсеять зерна от плевел очень сложно.

- В последнее время часто слышны заявления, в том числе и от политиков, о продаже лекарств только по рецепту. Минздрав поддерживает такие, достаточно кардинальные, изменения? Почему в аптеках достаточно редко спрашивают рецепты?

- На сегодня вопрос отпуска препаратов по рецепту или без рецепта со стороны Минздрава достаточно урегулирован, есть четкий перечень препаратов, которые отпускаются по рецепту. Контроль оборота таких препаратов лежит в сфере компетенции Гослекслужбы. Она должна применять соответствующие санкции к аптечным учреждениям, которые нарушают эти правила. Поэтому вопрос, почему в аптеках не спрашивают рецепты, нужно адресовать к Гослекслужбе.

Чтобы ввести оборот лекарственных средств в максимально правильное русло, в правила, которые нельзя будет обойти, Минздрав планомерно реализует политику внедрения электронного рецепта. С помощью электронного рецепта мы будем видеть каждое назначение врача для каждого пациента, это будет также ответом для соответствующих органов, чтобы применять санкции к тем, кто нарушает правила оборота рецептурных препаратов.

Другая стратегия, которая параллельно внедряется Минздравом, это вопрос кодирования и QR-маркировки лекарственных средств. Каждая упаковка лекарств, которые произведены в Украине или импортированы, должна иметь код, с помощью которого можно увидеть всю историю препарата и всю необходимую потребителю информацию, в том числе, рекомендованную цену и рецептурный статус препарата. Если препарат рецептурный, это будет отражено в электронной системе.

- Попытка внедрить систему QR-кодирования уже была предпринята в 2013 году, но тогда это новшество не прижилось…

- У нас тогда и попытка реимбурсации была, и попытки реформирования отрасли. Мы настроены внедрять изменения так, чтобы о них не говорили в прошедшем времени как о безрезультатных попытках. Я не знаю, почему тогда проекты не смогли развиться. Наша цель работать с проектами так, чтобы о них говорить только как о динамично развивающихся.

- Когда QR-кодирование станет обязательным?

- Это не простой и длительный процесс. Мы поставили перед собой задачу внедрить с 2020 года эту норму в качестве обязательной для тех препаратов, которые будут принимать участие в программе реимбурсации. Согласно плану последующих действий будет четко определен срок, когда это правило распространится на все лекарственные средства.

В странах ЕС эта норма становится обязательной с февраля 2019 года, но у европейцев был достаточный по срокам переходный период, чтобы каждый фармпроизводитель и аптека должным образом к этому подготовились. Я уверен, что тут стрессов не должно быть никаких, мы к этой политике в достаточной мере подготовимся.

- Готовы ли к этому аптечные учреждения?

- С точки зрения регулятора есть вещи, о которых не стоит говорить в формате готовности или согласия участников рынка. Их нужно рассматривать с точки зрения позитива, который получат пациенты. Мы не ставим перед собой задачу удовлетворить только потребности бизнеса. В центре реформы, которую мы сейчас проводим, трансформируя отрасль и систему здравоохранения, стоит пациент. И все, о чем я рассказываю, делается, прежде всего, в его интересах.

- Какова сегодня ситуация с Национальным перечнем основных лекарственных средств? Будут ли изменения? Планирует ли МОЗ добавлять лекарства от орфанных заболеваний в Нацперечень?

- Национальный перечень – это короткий список основных безопасных лекарств с доказанной эффективностью, которые государство гарантирует пациенту бесплатно при стационарном лечении. С начала года он вступил в действие и уже сегодня есть много позитивных примеров того, как он работает в регионах. Больницы закупают все, что им нужно, согласно Нацперечню и параллельно имеют возможность закупать другие лекарства, необходимые для пациентов. Главное условие – вначале обеспечить полную потребность по Нацперечню.

Орфанные препараты, как правило, очень дорогие, инновационные, часто не имеют аналогов. Ни в одной стране мира в "короткий" перечень основных лекарственных средств не входят лекарства от орфанных заболеваний. Это базовый перечень лекарств, которые необходимы для обеспечения лечения самых распространенных заболеваний.

Для пациентов с редкими заболеваниями государство закупает медикаменты через централизованные закупки и направляет в регионы. Ежегодно Минздрав тратит около трети всех средств, предусмотренных на централизованные закупки лекарств, для пациентов с орфанными заболеваниями. В прошлом году на эти цели в бюджете было заложено 1млрд 643 млн грн. Всего в 2017 году на закупку лекарств по 38 государственным программам было предусмотрено около 6 млрд грн.

Нацперечень ни в коем случае не ограничивает доступ орфанных пациентов к лечению. Каждый местный бюджет имеет возможность дополнительно закупить вне Нацперечня орфанные препараты. Поэтому важно, чтобы больницы правильно рассчитывали свои потребности и обоснованно обращались к местным властям за финансовой поддержкой. Сегодня в рамках децентрализации регионы получили больше финансовых возможностей и могут помочь обеспечить своих граждан необходимыми лекарствами.

Проблему орфанных пациентов и их семей нужно решать в рамках солидарной системы поддержки. Так же, как эти проблемы решаются во всем мире. При этом такие пациенты должны ощущать не только поддержку в отношении обеспечения лекарствами, но и в отношении социальной адаптации.

Мы работаем над тем, чтобы усовершенствовать механизм обеспечения препаратами пациентов с редкими заболеваниями. Для этого необходимо разработать реестр ультраорфанных пациентов, для лечения которых нужны очень дорогостоящие инновационные препараты. Обеспечение таких пациентов должно происходить по другим правилам, нежели остальных орфанных пациентов. Тут должны действовать и переговорные процедуры, и встречи с производителями, и специальные условия, как это делают в других странах.

По остальным орфанным заболеваниям в перспективе мы планируем ввести механизмы реимбурсации, которая будет действовать несколько иначе, чем реимбусация в программе "Доступные лекарства", рассчитанная на достаточный генерический ряд для полноценной рыночной конкуренции.

- Как часто Минздрав использует переговорную процедуру?

- Мы сейчас разрабатываем формат переговорной процедуры, создаем для нее нормативную базу. Это будет нормативный акт, регулирующий порядок проведения переговорной процедуры. Фактически у нас уже есть проект этого документа. Вполне реально, что мы утвердим его уже осенью.

- Когда могут состояться первые переговоры?

- Давайте будем двигаться по порядку – сначала утвердим порядок их проведения.

Переговорная процедура будет применяться не только для орфанных заболеваний. Такая практика является распространенной для большинства развитых стран, поэтому, уверен, она приживется и в Украине.

- Будет ли расширяться программа реимбурсации?

- Для ее расширения необходимо провести несколько изменений, связанных с внедрением политики электронного документооборота. Электронная карточка больного, электронный рецепт и вся документация относительно назначений врача должна вестись в электронном виде. Когда эти нормы станут действующими, большинство вещей, связанных с мониторингом программ и всем, что вокруг нее происходит, станет намного проще, доступнее и легче – как для пациента, так и для медперсонала и аптек.

Наша стратегическая цель - перевести большинство лекарств для амбулаторного лечения из госзакупок и госпрограмм на площадку "Доступные лекарства". Важно, чтобы при перемещении на эту площадку программы имели полное финансовое обеспечение. Когда мы стартовали с программой "Доступные лекарства" больше всего было опасений, что не хватит денег. Но по факту в 2017 году около 100 млн грн были возвращены в госбюджет. Сейчас мы активно работаем, чтобы средства становились переходными и их можно было использовать в следующем году. С другой стороны, мы работаем над тем, чтобы со следующего бюджетного года дополнить проект реимбурсации новыми группами заболеваний. До конца текущего года расширения программы, скорее всего, не будет, так как это требует дополнительного финансового обеспечения.

- По итогам 2018 года будет остаток средств, не использованных по программе реимбусации?

- Сегодня программа идет динамично и уже начинаются разговоры, что средств может не хватить. Мониторя ход программы мы видим, что есть регионы-лидеры, есть аутсайдеры. Мы пытаемся выравнивать ситуацию, в том числе, работать над правовыми нормами, которые позволят нам оперативно перераспределять финансовые ресурсы тем, кому не хватает. А местные власти в отстающих регионах пусть объясняют своим избирателям, почему те обеспечены хуже, чем жители соседних областей.

- Как программа реимбурсации отразилась на фармацевтическом рынке Украины?

- Все включенные в программу препараты используются интенсивно, их потребление пациентами выросло на 80%. Таким образом, мы имеем серьезный рост потребления основных препаратов, которые действительно важны для здоровья, а не тех, которые широко рекламируются.

На участвующие в программе препараты цены снизилась до 60%. Это позитивный для пациента результат, учитывая, что сегодня цены на лекарства можно сравнивать с ценами на ювелирные изделия.

Когда государство подает сигнал, что те или иные направления будут развиваться и вводиться в программы реимбурсации, во всем мире это вызывает живой интерес производителей. Важно, чтобы таких препаратов было достаточно зарегистрировано на рынке и чтобы у пациента была возможность выбрать среди качественных генериков те, которые являются биоэквивалетными к основному лекарственному средству.

В этом направлении мы работаем над формированием новой политики, которая даст нам уверенность, что реимбурсируемый препарат максимально биоэквивалентен.

- Будет ли принят в ближайшей перспективе новый закон о лекарственных средствах, о необходимости которого заявляют фармпроизводители?

- У нас неплохое действующее законодательство, касающееся рекламы лекарственных средств, но оно почему-то не работает. У нас неплохой закон о лекарственных средствах, но и он работает не на все сто. В нормативной базе должны быть более четко определены, прозрачно и конструктивно выписаны вопросы, касающиеся контроля и мониторинга. Можно принимать сколько угодно новых законов, но никаких изменений не будет, если законы не будут надлежащим образом подкреплены подзаконными актами и пониманием участниками рынка, что политика государства направлена на пациента.

- Традиционный вопрос: как сделать лекарства дешевле?

- Если будем пытаться административными рычагами регулировать этот вопрос, будем иметь только проблемы. Разные страны пытаются разными способами достичь лучших цен. Некоторые видят корень проблем в высоких ценах производителя, некоторые говорят, что большая дополнительная стоимость лежит в плоскости дистрибуции, некоторые говорят, что слишком много скрыто в аптечном сегменте. Вопрос ценообразования не простой, к регулированию цен нужно подходить внимательно и взвешенно, с готовыми продуманными предложениями, а не просто намерениями. Поэтому мы будем поддерживать любые инициативы, которые рыночным способом смогут регулировать и снижать цены. К примеру - реферирование цены, честное соревнование генериков. Механизм реферирования реально показал, что возможности для снижения цен есть, ведь по некоторым препаратам в программе "Доступные лекарства" цена снизилась на 60%. На мой взгляд, нужно просто предлагать те модели, и расширять те механизмы, которые сегодня уже работают.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2018 > № 2642229 Роман Илык


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639945 Василий Грицак

Василий Грицак: Мы сможем доказать вину России

Пауль Ронцхаймер (Paul Ronzheimer), Юлиан Райхельт (Julian Reichelt), Bild, Германия

Мир все еще продолжает обсуждать инсценированное украинскими спецслужбами убийство российского журналиста Аркадия Бабченко. Корреспондент газеты «Бильд» побеседовал с главой СБУ Василием Грицаком.

«Бильд»: Зачем вы устроили инсценировку убийства этого журналиста?

Василий Грицак: Мы не видели другой возможности защитить жизнь этого журналиста и одновременно получить информацию о заказчике. Поскольку заказчик полагал, что Бабченко на самом деле мертв, появилась возможность установить контакты и каналы коммуникации, которые имели для нас решающее значение при проведении расследования. Таким образом мы смогли составить список из 47 человек, которых тоже планировали убить.

— Но украинские спецслужбы теперь критикуют по всему миру. Стоило ли это делать?

— Да, конечно, стоило, ведь мы смогли защитить жизнь многих людей. Это была спецоперация, которая оказалось весьма успешной. Мы никого не хотели вводить в заблуждение, и я извиняюсь перед всеми представителями прессы, которым мы сначала не могли сказать правду. Но теперь нас даже упрекают в том, что касается семьи Бабченко, но это абсурд. Его жена с самого начала была в курсе этой тайной операции.

— Вы обвиняете Россию. А какие у вас есть доказательства?

— Мы продолжаем расследование, но я уже сегодня могу сказать, что информационной носитель с упомянутым списком будет иметь решающее значение. С помощью исследования полученных данных мы имеем возможность выйти на первоначальные источники и затем установить всю цепочку. Я уверен: в конечном итоге мы сможем доказать, что за этой акцией стоят российские спецслужбы.

— А в чем могут быть заинтересованы российские спецслужбы?

— Российские спецслужбы не признают никаких правил, 26 сотрудников украинских спецслужб были убиты с начала войны. Что касается России, то для нее речь идет о том, чтобы продолжать дестабилизировать ситуацию на Украине. Если бы Бабченко убили, и, возможно, были бы совершены другие убийства, это привело бы к беспорядкам в нашей стране, и нас бы обвинили в том, что мы не можем защитить людей.

— Вы ожидаете, что Россия будет использовать Чемпионат мира по футболу для проведения спецопераций?

— Я не удивлюсь, если Россия попытается дестабилизировать ситуацию внутри страны, чтобы затем обвинить в этом Украину. Они на все способны, даже на инсценировку насильственных акций в собственной стране, чтобы затем возложить вину на нас.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639945 Василий Грицак


Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639851 Леонид Бершидский

Украина делает маленький шаг на пути к обузданию коррупции

Новый суд будет уязвим для политического давления, но это только начало

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Украина в четверг сделала ключевой шаг к созданию антикоррупционной системы правосудия, которая будет действовать отдельно от судов страны, общеизвестных своей продажностью. Голосование парламента о создании данного института, вероятно, проложило путь к выдаче новых кредитов Международного валютного фонда. Будет ли работать новый орган — вопрос открытый.

Коррупция может стать даже большим препятствием на пути Украины в Европу, чем хищническая политика России. В рейтинге восприятия коррупции «Трансперенси Интернейшнал» (Transparency International) бывшая советская республика занимает 130-е место из 180 по соседству с Сьерра-Леоне, Ираном, Мьянмой и Гамбией. Взяточничество является большой проблемой для международных доноров и кредиторов, которые поддержали страну после Революции достоинства 2014 года.

В 2015 году Украина создала Национальное антикоррупционное бюро, или НАБУ, следственное агентство, специально предназначенное для расследования дел о взяточничестве, а также антикоррупционную прокуратуру для судебного преследования по этим делам. Новые органы столкнулись с проблемами в основном нереформированных и, возможно, нереформируемых украинских судах. До сих пор старые суды вынесли решения лишь по четверти из более чем 100 дел, возбужденных НАБУ. К концу 2017 года в тюрьму был отправлен только один человек — посредник в подкупе судьи. Согласно публичному отчету НАБУ, было вынесено еще 18 обвинительных приговоров, но все они стали результатом сделок о признании вины со стороны мелких соучастников коррупционных схем. Агентство не добилось ни одного громкого обвинительного приговора, и оно открыто обвиняет судебную систему в преднамеренном затягивании работы.

В докладе говорится следующее:

«Отсутствие судебных решений позволяет избежать уголовной ответственности коррумпированным высшим должностным лицам, справедливого наказания которых по праву ожидает общество. Это также делает невозможным возврат в государственный бюджет средств, замороженных в ходе следствия».

Одним из способов устранить это бутылочное горлышко в старых судах было создание специального суда, в который НАБУ могла бы направлять свои дела. Западные партнеры Украины, включая МВФ и США, выделили эту реформу как ключевую. МВФ, который утвердил программу кредитования Украины на 17,5 миллиардов долларов вскоре после революции 2014 года, выплатил к апрелю 2017 года девять миллиардов, и с тех пор Украина пока не получила ни одного транша. В значительной степени потому, что слишком медленно двигалась вопросе создания антикоррупционного суда.

Президент Украины Петр Порошенко никогда не был поклонником параллельной судебной системы, якобы потому, что это можно рассматривать как унижение для страны. Ни одна европейская нация не имеет подобной системы. К тому же иностранные партнеры Украины потребовали себе право вето на назначение судей. Это означало потерю суверенитета, чего Порошенко принимать не хотел. Тем не менее, под давлением США и Европы, в декабре он, наконец, представил законопроект о данном суде в парламент. Западноукраинские наблюдатели усмотрели в нем жульничество, и МВФ незамедлительно объявил, что документ нужно будет изменить, чтобы удовлетворить его требования.

Принятый в четверг законопроект является результатом многомесячных переговоров с МВФ и среди украинских политиков, не все из которых хотят, чтобы суд был эффективным. Инициативой предусмотрено наличие сложной процедуры назначения судей и ветирования этих назначений. В процесс будут вовлечены Высшая судебная квалификационная комиссия судей Украины, которая в настоящее время занимается назначением судей, а также специальный совет из шести иностранных экспертов, которые будут назначены международными организациями. Чтобы наложить вето на назначение, против него должны возражать большинство из 16 членов квалификационной комиссии и трое иностранных экспертов.

Некоторые из украинских законодателей и активистов, которые годами боролись за суд, в том числе депутат Мустафа Найем и антикоррупционный активист Виталий Шабунин, приветствовали данное решение, несмотря на очевидные недостатки, например, то, что влияние международных экспертов оказалось размыто, так как они не получили права окончательного решения в выборе судей. По мнению активистов, это важный шаг вперед после многих лет застоя; Шабунин, в частности, который поддержал закон о НАБУ, был разочарован неспособностью агентства добиться обвинительных приговоров в существующей судебной системе.

МВФ заявил в четверг, что ему все еще необходимо пересмотреть окончательный вариант законопроекта. И, в любом случае, для фактического создания суда необходим отдельный закон. Вероятно, однако, что партнеры Украины в конечном итоге пойдут на компромисс, хотя бы потому, что длительное замораживание программы МВФ начинает создавать видимость серьезного раскола между Украиной и ее западными покровителями. Это не та картинка, которую хотят продемонстрировать США и Европейский Союз, несмотря на их опасения по поводу украинской коррупции. Кивок в сторону Порошенко назрел.

Вопрос о том, действительно ли параллельная система правосудия сделает многое для искоренения взяточничества, является сложным. На Украине даже самый совершенный институциональный дизайн гораздо менее важен, нежели личности, которым поручено его воплощать. НАБУ очень популярно на Украине благодаря целеустремленности своего руководителя Артема Сытника. Антикоррупционному суду понадобятся столь же энергичные и стойкие к давлению судьи. Учитывая масштабы коррупции, работу суда будут стремиться политизировать различные мощные силы.

Администрация Порошенко недовольна деятельностью Сытника и оказала на него давление. В четверг парламент проголосовал за назначение 81-летнего дипломата одним из трех аудиторов НАБУ, в обход бывшего прокурора США. Говорят, что дипломат Владимир Василенко состоит в хороших отношениях с Порошенко. Два других аудитора назначаются непосредственно президентом и правительством. Ясно, что Порошенко хочет установить политический контроль над антикоррупционной системой, поскольку он идет на выборы 2019 года без особой народной поддержки (последние опросы ставят его позади экс-премьера Юлии Тимошенко, которая выступает с популистских позиций).

Западным партнерам Украины трудно оказать необходимое давление на Порошенко, чтобы удержать Украину от сползания в привычную для нее постсоветскую трясину коррупции. В случае антикоррупционного суда западные страны снова будут испытывать соблазн избежать применения слишком сильного прессинга. В результате еще одно потенциально полезное учреждение будет иметь встроенные «задние двери», которые позволят лидерам вроде Порошенко подчинить его своим целям. Однако это все же лучше, чем ничего: если Украина когда-нибудь будет иметь менее корыстное правительство, «задние двери» выйдут из употребления, и система будет использоваться по назначению.

Эта колонка не обязательно отражает мнение редакции или «Блумберг ЛП» и ее владельцев.

Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639851 Леонид Бершидский


Россия. Украина. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634786 Винсент Делла Сала

По-европейски: федеративные модели для Украины

Винсент Делла Сала – Доцент политологии факультета социологии и Школы международных исследований университета Тренто, Италия.

Резюме Легких путей к урегулированию конфликтов в глубоко разделенных обществах не бывает. Соглашения о разделении полномочий не способны творить чудеса, искоренять вражду или корыстные вожделения. Но они открывают путь к самоуправлению и решению общих проблем.

В июне 2016 г. на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге премьер-министр Италии Маттео Ренци заявил, что выходом из тупика для Украины может стать урегулирование по типу Альто-Адидже (итал. Trentino-Alto Adige/Südtirol, нем. Trentino-Südtirol – автономная область на севере Италии. С 1972 г. основные административные функции переданы двум автономным провинциям, составляющим область – Больцано и Тренто. – Ред.). Не исключено, что итальянское правительство предложило модель Альто-Адидже лишь с тем, чтобы показать степень своего влияния в европейской геополитике. Однако сама идея положить в основу урегулирования конфликта на Украине и разногласий между ЕС и Россией некую договоренность о разделении полномочий может оказаться полезной. При более внимательном рассмотрении выясняется, что территориальные конфликты или, во всяком случае, возможности для их возникновения есть во многих частях Европы, а европейские государства изыскивают способы организации политической власти, которая могла бы удовлетворить разнонаправленные требования различных социальных групп.

Соответствующий опыт европейских стран, в том числе модель Альто-Адидже, может подсказать, как согласовать разные и, казалось бы, противоположные требования на Украине. Но это не означает, что мы имеем универсальную модель, применимую при любых обстоятельствах.

Разделение полномочий и консоционализм

Исходное положение состоит в том, что соглашения о разделе полномочий (СРП) отвергают некоторые основные принципы либеральной демократии либо допускают отклонения. Наиболее важное из них предусматривает, что большинство или даже относительное большинство голосов на выборах обеспечивает исполнительной власти мандат на определенный период времени. В рамках СРП может не соблюдаться приоритет прав личности над правами коллектива.

Фактически в условиях СРП признается, что обеспечение равных прав для всех и простое большинство голосов на выборах не только не гарантируют сохранение прав той или иной группы, но и подвергают ее определенному давлению. Например, канадская провинция Квебек использует дарованную ей Конституцией юрисдикцию в сфере языка и образования для обеспечения французскому языку статуса государственного в пределах своей территории. Все новоприбывшие обязаны отправлять детей во франкоязычные школы: таким путем создается гарантия того, что демографические изменения со временем не приведут к вытеснению доминантного языка и превращению его в язык меньшинства. Там, где главенствуют либерально-демократические принципы, подобного рода положение о языке рассматривалось бы как нарушение основных прав человека, таких как право на выбор языка обучения и трудоустройства. Но в глазах квебекских руководителей оно было единственной гарантией сохранения незначительным франкоговорящим большинством, затерянным на просторах англоязычной Северной Америки, своей культуры и идентичности.

Признание положения о групповых правах и их защите, его включение в принципы политического урегулирования открывает возможности для гармонизации прав и интересов различных групп и индивидуальных прав. Изучив ситуацию в ряде стран (от Ливана до Бельгии), американский политолог голландского происхождения Аренд Лейпхарт разработал популярную модель, помогающую понять принципы СРП. Для обозначения последних и проведения различий между СРП и так называемыми мажоритарными системами он использует термин «консоционализм». В мажоритарных системах политическая власть сосредоточена в центральных институтах, в частности на уровне исполнительной власти, что позволяет большинству осуществлять контроль над политикой и принятием решений. «Консоционализм» предусматривает систему сдержек и противовесов, ограничивающих возможности большинства контролировать политические институты и принятие решений, например относительно передачи территориальных полномочий, фрагментации исполнительной власти и гарантированного представительства наиболее значимых социальных групп.

В Европе соглашения о разделении полномочий действуют давно: швейцарский федерализм, автономные области Испании и федеральное устройство Бельгии. Федерализм особо пригоден для разработки различных вариантов урегулирования споров, так как в его основе – постулат о возможности управлять совместно при одновременном разделе полномочий. Такая «федеральная воля», по словам Уильяма Райкера, порождается интересами и расчетами политических акторов, полагающих, что многие проблемы, имеющие отношение к общественным благам, можно решить в рамках широких соглашений, тогда как другие – путем передачи полномочий на места или на законодательном уровне. Это удобный механизм для разрешения вопросов, связанных с культурным разнообразием и урегулированием споров в отношении экономических ресурсов. Важнейшим элементом СРП, федерализма и решений о передаче власти на места является обязательство править совместно при одновременном разделении полномочий. Успех или неуспех определяется не столько институциональной или конституционной архитектурой, сколько политическим выбором и ресурсами, которые политики способны мобилизовать.

Разделение полномочий в Европе

Пятая Французская республика почти уникальна в том отношении, что провозглашает себя «единой и неделимой». Большинство европейских стран, в том числе Соединенное Королевство, выработали асимметричные схемы властных отношений – как с территориями, так и с общественными и культурными группировками.

Альто-Адидже/Южный Тироль – гаранты разделения полномочий. Сложность взаимоотношений с немецкоязычным районом Италии отражена в его названии. Итальянское население называет его Альто-Адидже, тогда как у немецкоязычных граждан по-прежнему в ходу его историческое наименование – Южный Тироль, под которым он был известен, когда находился в составе Австро-Венгерской империи Габсбургов. Хотя объединение большинства итальянских земель было завершено к 1870 г., вопрос об австрийской оккупации территории к югу от перевала Бреннер оставался открытым вплоть до конца Первой мировой войны.

В рамках послевоенного урегулирования вопрос о том, что делать с немецкоязычным культурным сообществом, неожиданно оказавшимся в составе итальянского государства, не был решен. Не смогли справиться с этой проблемой в межвоенный период и итальянские фашисты с их безрассудной мечтой об «итальянизации» всей страны, породившей продолжительную напряженность и лишь затруднившей последующие попытки выработки линии поведения в отношении лингвокультурного меньшинства, тесно связанного с соседним государством, в этнически однородной Италии.

Итальянские и австрийские политические лидеры осознавали сложность задачи. Еще в 1946 г. премьер-министр Италии Алкиде Де Гаспери и министр иностранных дел Австрии Карл Грубер пришли к соглашению о том, что район останется в составе Италии, но получит степень автономии, обеспечивающую права местного немецкоязычного большинства. Первый шаг сделан авторами Конституции Италии 1948 г., согласно которой этот район стал одним из пяти регионов с особым статусом. Немецкому языку (и языкам других этнических меньшинств) была гарантирована защита. Однако юридические гарантии сохранения языка и конкретные инструменты для осуществления самоуправления в условиях официально унитарного государства появились только с принятием в 1972 г. «Особого статута об автономии» (в который впоследствии вносились поправки). Провинции Больцано, как и Трентино, составляющей вторую часть региона, переданы исполнительные, законодательные и фискальные полномочия, что позволяет их руководству принимать важнейшие политические решения по большинству вопросов общественной жизни (за исключением внешней политики и безопасности). Статус территориальной автономии означает, что регион поддерживает с центральным правительством отношения иного рода, нежели остальные области Италии.

Важно обратить внимание на отношения Италии с Австрией и роль последней в урегулировании продолжительного конфликта. В послевоенный период итальянские и австрийские политические лидеры и официальные лица вели переговоры по всем вопросам, связанным с заключением СРП, для урегулирования конфликта и ослабления напряженности между языковыми сообществами. Австрия отказалась от притязаний на эту территорию, но настаивала на заключении международного соглашения, позволяющего защитить местную немецкоязычную общину. Тот факт, что оба государства являются членами ЕС, используют единую валюту и имеют между собой открытую границу, позволил возродить в трансграничном еврорегионе многие из прежних экономических, социальных и даже политических связей исторического региона Южный Тироль. Единение государств-гарантов и открытость границ означает, что конституционные гарантии защиты меньшинств и особые права автономии находят конкретное выражение в политической и экономической жизни.

Бельгия: институциональный федерализм, политический застой. В Бельгии дела обстоят иначе, нежели в двух других случаях, которые мы здесь рассматриваем, ибо там отсутствует меньшинство, имеющее тесные связи с соседним государством. Во многих отношениях политическое развитие Бельгии определялось стремлением двух ее крупнейших языковых общин – французов в Валлонии и фламандцев во Фландрии – отстоять свою независимость, соответственно, от соседней Франции и Нидерландов. Образованное по итогам наполеоновских войн, бельгийское государство не было единым. Размежевание поначалу было обусловлено глубоко укоренившимися различиями не столько языкового, сколько идеологического и культурного характера. На политической и социальной сцене действовали соперничающие либеральные, социалистические и католические группировки. Борьба проходила под руководством политических партий, управлявших частями разделенного общества и их взаимоотношениями через посредство многочисленных механизмов: от профсоюзов – до групп взаимопомощи. Распределение полномочий осуществлялось не через территориальную децентрализацию, а путем соглашения между элитами, обеспечившего защиту интересов всех трех сегментов общества в центральных учреждениях и при принятии политических решений.

Этот этап политического развития Бельгии примечателен тем, что языковые различия не были определяющими. Политические партии (например, социалисты) представляли собой структуры, объединявшие тех, кто был разделен в обществе. Лингво-территориальный вопрос начал выходить на передний план в 60-е гг. прошлого века отчасти потому, что политические партии уже не могли руководить своими сегментами общества, члены которых во все большей степени чувствовали себя обделенными. Разногласия между фламандской и франкоязычной общинами (в Бельгии есть еще и немецкоязычное меньшинство) вышли на поверхность. Решение искали в территориальной децентрализации: различные районы страны получили самоуправление, а языковые «сообщества» обрели определенный объем полномочий. По Конституции бельгийское федеральное государство состоит из трех общин (французской, фламандской и немецкой) и трех регионов, которые не обязательно совпадают с ареалами проживания языковых сообществ. Федеральные институты устроены так, чтобы гарантировать невозможность преобладания какой-то одной группы. На этот случай имеется механизм, обеспечивающий представительство фламандских и валлонских партий в органах исполнительной власти.

В итоге образовалась сложная федеральная структура с широким распределением полномочий между территориальными единицами и языковыми сообществами и ограниченным мандатом федерального государства. Общины уполномочены решать вопросы в сфере культуры, включая язык и образование, а также социального обеспечения и здравоохранения. Региональная юрисдикция распространяется на традиционные проблемы территорий, включая экономическое развитие, транспорт, сельское хозяйство и даже охрану окружающей среды. Несмотря на отсутствие привязки к определенной территории, общины имеют законодательные органы, формирующиеся путем выборов, которые проводятся среди контингентов избирателей по языковому принципу. В бельгийском варианте СРП отражена попытка распределить политическую власть по территориальным и общественным единицам, но так, чтобы глубоко разделенное общество оставалось в рамках общего федерального государства. Бельгийское государство, которое часто называют «искусственным», продолжает оставаться суверенным и как таковое служит примером СРП, выходящим за рамки только территориальных единиц.

Впрочем, центробежный характер политической власти предопределил периоды политической стагнации (на национальном уровне стали возникать затяжные кризисы), затрудняющие процесс выработки решений. В качестве примера можно привести недавний шквал критики по поводу внутренней безопасности (после терактов в Брюсселе). Неудивительно и то, что в федеральном бюджете Бельгии высок уровень государственной задолженности (соотношение между суммой долга и ВВП превышает 100%), так как сложный процесс выработки решений и необходимость находить компромиссы приводят к росту государственных расходов.

Разъединенное Соединенное Королевство. Великобританию часто представляют в качестве образца политической стабильности и хранителя демократических ценностей. Государство, в том виде как мы его знаем сейчас, сформировалось к 1707 г. вследствие долгой оккупации Англией Ирландии и фактической аннексии Уэльса и Шотландии. Под одной политической властью объединились по меньшей мере четыре разных политических образования. Королевство оставалось относительно единым до начала ХХ века, но в 1922 г. после провозглашения Ирландией независимости в южной части острова образовалась Ирландская Республика, а на севере – «юнионистская» Северная Ирландия, оставшаяся частью Соединенного Королевства. Не так давно с требованием о реформе системы политической власти и территориальных отношений выступили шотландские и, в меньшей степени, уэльские националисты.

Нас интересует то, как формально унитарное государство и образец мажоритарной институциональной архитектуры, избирательная система которого направлена на создание парламентского большинства и сильной исполнительной власти, развивает асимметричные отношения с различными частями своей территории.

Большую часть времени с начала 70-х до 90-х гг. прошлого века на Британских островах разворачивался кровавый конфликт, так как волнения в Северной Ирландии зачастую приводили к всплескам насилия на территории Англии. Главная проблема состояла в том, какую линию поведения выбрать в отношении расколотого населения, которое желало присоединиться к двум разным суверенным государствам. В Северной Ирландии многие республиканцы продолжали питать надежду, что в один прекрасный день Ирландская Республика распространит свой суверенитет на все пространство острова, тогда как сокращавшееся юнионистское население полагало, что может выжить только в составе Соединенного Королевства.

Решение, известное как Соглашение Страстной пятницы, было сформулировано в 1998 г. после переговоров между представителями британского и ирландского правительств и политических партий при посредничестве США. Ирландия официально отказалась от притязаний на шесть северных графств, которые остались в составе Соединенного Королевства, а британское государство передало законодательные и исполнительные полномочия властям в Белфасте. Было создано региональное собрание, наделенное законодательными полномочиями, и исполнительный аппарат, включающий представителей обеих политических общин. Предприняты шаги по созданию трансграничных структур, которые должны заниматься вопросами, представляющими взаимный интерес для обеих ирландских территорий, и открыть границу между двумя государствами.

Разрешение североирландской проблемы не замедлило процесс дальнейшей территориальной децентрализации власти. Националисты в Уэльсе и особенно в Шотландии все громче требовали расширения исполнительных и законодательных полномочий своих государств. В 1997 г. к власти пришло правительство Тони Блэра, который был твердо намерен провести такую реформу. В 1999 г. после ряда референдумов приступил к работе Шотландский парламент и Национальное собрание Уэльса. Передача полномочий на места означает, что руководство важнейшими сферами жизни общества, такими как здравоохранение, образование, социальное обеспечение и судопроизводство, в соответствии с местными законами теперь осуществляется на местном уровне и может принимать различные формы в разных частях Соединенного Королевства. Последствия передачи полномочий на места интересны тем, что теперь Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия обладают собственными региональными собраниями и полномочиями, одновременно оставаясь в составе национальных институтов, тогда как Англия, самая большая из четырех частей Соединенного Королевства, таковых не имеет.

Но передача полномочий не успокоила националистов, особенно в Шотландии, которые продолжают выдвигать новые требования и заявлять о новых претензиях. В 2014 г. состоялся референдум об отделении Шотландии от Соединенного Королевства. Противники отделения победили с незначительным перевесом после того, как шотландцам было обещано дальнейшее расширение местных полномочий. Нынешняя ситуация чревата новыми проблемами, так как на референдуме Шотландия единодушно проголосовала против выхода из Евросоюза. Главы исполнительной и законодательной власти Шотландии заявили, что выход Великобритании из ЕС может стать основанием для проведения нового референдума. Это демонстрирует еще одну проблему: регионы с расширенными полномочиями могут иметь иные политические предпочтения в том, что касается участия в региональных и международных организациях и соглашениях.

Выводы

Исследование вопроса, касающегося СРП и передачи власти на места в странах Европы, позволяет извлечь как минимум три полезных для Украины урока. Во-первых, использованию СРП для урегулирования конфликтов могут способствовать внешние акторы, но удачный исход обеспечен, только если вовлеченные в конфликт стороны видят в СРП средство защиты и продвижения своих интересов. Более того, необходимо, чтобы внешние игроки вели переговоры добросовестно, стремясь действительно урегулировать конфликт между глубоко враждебными друг другу частями общества, а не преследовать узкие политические цели. Внешние акторы должны признать, что урегулирование конфликта в их обоюдных долгосрочных интересах. Также не будет лишним, если внешние игроки предпримут попытку укрепить собственные двусторонние связи, как это сделали Италия и Австрия, а позднее Ирландия и Соединенное Королевство.

Во-вторых, СРП подразумевает применение сложных и зачастую обременительных процедур, в рамках которых приоритет отдается достижению политического урегулирования, а не эффективности самого процесса принятия решений. Зачастую сделать поиск компромиссов более гладким помогает государственное финансирование. Но это не довод против распределения власти: просто внешние акторы должны осознать, что урегулирование конфликтов отличается от других видов политической деятельности. В случае Украины с ее серьезным финансовым кризисом таким внешним игрокам, как МВФ и Европейский союз, возможно, имеет смысл сбалансировать экономические приоритеты и необходимость найти политическое решение. Наконец, как мы видели на примере Шотландии и ЕС, становится все труднее навязывать единообразные международные или региональные соглашения территориям, пользующимся расширенными полномочиями. Эксперты по урегулированию конфликтов должны признать, что внешние интересы различных территориальных единиц и социальных групп разнятся. Важно, чтобы все акторы, как местные, так и международные, стремились к наибольшей открытости и гибкости.

Легких путей к урегулированию конфликтов в глубоко разделенных обществах не бывает. Соглашения о разделении полномочий не способны творить чудеса, примирять конкурирующие интересы, искоренять вражду или корыстные вожделения. Но они открывают путь к самоуправлению и решению общих политических проблем. Для успеха необходимо найти баланс как между местными интересами, так и между внешними акторами, которые видят в урегулировании конфликтов возможность достижения общих целей – обеспечения мира, процветания и безопасности.

Данный материал вышел в серии записок Валдайского клуба, публикуемых еженедельно в рамках научной деятельности Международного дискуссионного клуба «Валдай». С другими записками можно ознакомиться по адресу http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/.

Россия. Украина. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634786 Винсент Делла Сала


Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634785 Иван Крастев

«Самое трудное – переходить от символической политики к реальной»

Иван Крастев – председатель Центра либеральных стратегий в Софии, постоянный научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене и автор статей для многих периодических изданий

Резюме Децентрализация Украины гораздо лучше соответствует национальному характеру. Каждый раз, как украинский президент пытался изображать из себя президента России, это заканчивалось катастрофой. Украинцы просто не готовы примириться с чрезмерной централизацией власти, говорит Иван Крастев.

Иван Крастев – руководитель Центра либеральных стратегий в Софии и ведущий научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене, один из наиболее проницательных комментаторов социально-политических процессов Европы. Он распознает многие из них задолго до того, как они становятся очевидны.

– Герой популярного украинского сериала «Слуга народа» – простой учитель истории Василий Голобородько, в одночасье ставший президентом Украины, – по сюжету добивается значительных успехов. В частности, Украина достаточно скоро получает вожделенный «безвиз» с Евросоюзом. На следующее утро герой обнаруживает, что страна обезлюдела – все украинцы уехали в Европу. К счастью, это оказывается только сном, вернее, ночным кошмаром молодого президента. Может ли такой апокалиптический сценарий «европейской интеграции» и в самом деле грозить Украине?

– Страх перед тем, что все уедут и некому будет даже свет погасить, – не только украинский и не только кошмар. Это было лучшее, что случилось со всей Восточной и Западной Европой после 1989 г., но также и то, чего мы больше всего боимся теперь. Давайте обратимся к природе сильнейшего отторжения, даже враждебности к иммигрантам, которое продемонстрировали все без исключения страны Восточной Европы, входящие в ЕС. Надо понимать, что причина не столько в страхе перед самими иммигрантами (в конце концов, те пока попадают в другие страны ЕС), сколько в собственной травме восточноевропейских стран, связанной с эмиграцией оттуда. На недавних выборах в Германии максимальное количество голосов «Альтернатива для Германии» получила не в районах, приютивших наибольшее количество беженцев, а там, откуда уехало больше всего эмигрантов; восточная часть Германии (бывшая ГДР) за последние 25 лет потеряла около 15% населения.

В этом контексте проблема миграции может стать актуальной и для Украины. В конце концов, процесс интеграции в ЕС – это в некотором смысле эмиграция Востока на Запад. Проблема в том, что кто-то эмигрирует на Запад сам, в одиночку, а кто-то – вместе со своей страной. Вступление в ЕС предполагает принятие институтов и практик Союза, его законодательства, стиля жизни, наконец. Чем дольше адаптация, тем больше людей, готовых действовать самостоятельно. Это, разумеется, отражается на внутриполитической жизни этих стран. Я не думаю, что в этом Украина будет чем-то принципиально отличаться от Болгарии, Румынии или Польши.

Из страны в первую очередь уезжают не самые, скажем, лучшие или умные, но самые предприимчивые, готовые рисковать, менять уклад жизни. А это – наиболее активная часть населения, от которой можно было бы ожидать самой активной поддержки внутренних реформ. Депопуляция важна не столько в силу количества людей, покидающих страну, сколько в силу того, что для многих эмиграция оказывается главной жизненной альтернативой. Решая, как организовать жизнь, люди заключают, что проще сменить страну, чем пытаться сменить правительство. Этот феномен проявился в процессе миграции из деревень в города в 50-е – 70-е гг. ХХ века. Тех, кто оставался жить в деревне – даже если они жили лучше, чем те, кто уехал в город, – считали отсталыми, инертными. И это будет главной проблемой Украины.

Прежде всего из-за слабости ее экономики – украинцам, конечно, проще зарабатывать в Европе. И эта проблема, вероятно, на Украине будет серьезнее, чем в других восточноевропейских странах, поскольку перспективы ее присоединения к ЕС очень туманны. При этом кошмар Василия Голобородько представляется мне достаточно реальным – если люди считают отъезд в другую страну возможным выходом из положения (даже когда не уезжают физически), они гораздо менее мотивированы что-то активно менять в своей.

– И что Европа сможет сделать с гипотетической волной иммигрантов с Украины?

– Европейский парадокс состоит в том, что экономике Европы нужны мигранты или роботы, а европейский электорат не хочет их. «Иммиграционный шок» европейцев вызван вовсе не количеством мигрантов. За 2015–2016 гг. в Европу приехало меньше 2 млн человек – это 0,5% населения Европы. И принимали их в основном такие страны, как Германия или Швеция. Украинцев в Европе не воспринимают в качестве культурной угрозы, а часть проблемы из-за наплыва беженцев с Ближнего Востока связана как раз с тем, что они считались носителями именно такой угрозы, «агентами» иного образа жизни и т.п.

В Польше, наотрез отказывающейся принимать беженцев с Ближнего Востока, никто особенно не протестует против трудовых мигрантов с Украины. Так что переселение составит бóльшую проблему для Украины, чем для Евросоюза. Конечно, трудовая миграция – принципиально иной феномен, чем беженцы из зоны военных действий, люди с совершенно иным статусом. Другое дело, что уже сегодня тяжело отличить мигрантов от беженцев, а в дальнейшем будет еще труднее с учетом климатических изменений, локальных конфликтов и т.д.

Но вряд ли задача интегрировать трудовых мигрантов с Украины представляет сколь-либо серьезную сложность для большинства европейских стран. С основными проблемами столкнется Украина и украинцы, а не Европа и европейцы. Во-первых, украинцам все же придется испытать на себе несколько больший уровень враждебности со стороны уже состоявшихся европейцев, им будет несколько сложнее интегрироваться в европейский рынок труда. А во-вторых, рост возможный эмиграции из Украины, как я говорил, затруднит процесс трансформации самой Украины. Но, честно говоря, украинцы и русские – самые востребованные трудовые мигранты, особенно в Центральной Европе.

– А имеет ли смысл вообще обсуждать интеграцию Украины в Европу, если некоторые эксперты ставят под вопрос само существование Евросоюза уже в ближайшей перспективе?

– Не спешите хоронить Евросоюз. За последние несколько лет он пережил уже четыре серьезных кризиса, существенно повлиявших на его структуру, функционирование и представление о собственных перспективах. Более того, каждый из кризисов нес потенциальную угрозу дестабилизации и развала. Но парадокс в том, что, несмотря на то что ни один из этих кризисов не удалось в полной мере разрешить, их развитие и взаимовлияние стабилизировало ЕС, и сейчас экономические показатели и опросы общественного мнения показывают, что сейчас он – в лучшей форме, чем был в конце 2016 года.

Итак, кризис еврозоны разделил Европу на север и юг, на кредиторов и должников. Российско-украинский конфликт разрушил сложившееся в ЕС убеждение, что военная сила нерелевантна в европейской политике; мы полагали ее сутью экономику и культурную, цивилизационную привлекательность – но нам пришлось взглянуть на мир по-новому. Референдум в Великобритании лишил еврозону третьей по мощи экономики и сделал перспективу дезинтеграции ЕС – немыслимую ранее – реальностью. Иммиграционный кризис, оказавшийся самым значительным из четырех, разделил Европу на Восточную/Центральную и Западную, заставив задуматься над природой европейских границ, вопрос о которых после Первой мировой войны всегда был ключевым для европейской идентичности. Главной посылкой, из которой исходил ЕС, было «жесткие бюджеты – мягкие границы». При этом Евросоюз полагал, что всегда будет граничить с новыми потенциальными участниками Союза. Иммиграционный кризис потребовал снова пересмотреть природу границ, вернуть границы-барьеры. Но если вы хотите менять границы, надо понимать, где проходят внешние границы Евросоюза. И вернуть границы-барьеры – непростая задача, поскольку одна из основополагающих идей состоит как раз в том, что границы совсем не так важны, как это считалось раньше.

И вот тут как раз начался европейский парадокс, неожиданный для многих (в том числе и для меня). Вслед за тем как Греция, Италия и другие заявили, что невозможность превысить трехпроцентный дефицит бюджета лишает их перспектив экономического развития, развитие иммиграционного кризиса заставило ЕС принять положение о том, что расходы на беженцев не будут учитываться в дефицитных статьях бюджета – и мы получили невиданный дотоле уровень гибкости при разработке бюджета.

«Брекзит», казалось, усугубил внутриполитический разлад в ЕС, но в итоге консолидировал его. Каждый кризис разделял европейцев на разные лагеря, но их взаимодействие и взаимовлияние одновременно наделяло Евросоюз гибкостью, столь ему необходимой. Так, миграционный кризис столкнул Восток и Запад Европы, возник риск появления устойчивого антибрюссельского и антиберлинского «вышеградского» блока, и в то же время российско-украинский кризис разделил страны вышеградской группы, когда одни (Польша, в частности) настаивали на ужесточении санкций против России, а другие (Венгрия или Чехия, например) не испытывали по этому поводу энтузиазма.

Сегодня непросто определить, где заканчивается диалектика и начинается ирония. Всю вторую половину ХХ века Великобритания была главным мировым переговорщиком, обсуждая, в частности, со своими бывшими колониями вопросы экономических взаимоотношений, то есть, по сути, условия их независимости. И во всех этих переговорах Великобритания занимала сильную позицию – опыт, знания и ресурсы были на ее стороне, а партнеры по переговорам такого опыта не имели и были вынуждены приобретать его уже по ходу дела. А теперь, ведя переговоры с ЕС, Великобритания сама оказалась в положении бывших колоний из-за того, что последние 20 лет она сама никогда не проводила переговоров – всем занимался Брюссель. В итоге власти Великобритании сейчас лихорадочно ищут экспертов, способных справиться с этой задачей, а на фоне неспособности покинувшей ЕС страны самостоятельно, эффективно отстаивать свои интересы растет уверенность стран-членов ЕС в возможностях и способностях Союза.

– В недавно вышедшей книге «После Европы» Вы пишете, что у Старого Света нет ни возможности, ни желания открыть границы. Но в случае с продвижением на Восток вообще и с Украиной в частности Европа продемонстрировала явное желание эти границы расширить. Если Европа не опасается наплыва иммигрантов с Украины, то, может быть, Украине предстоит стать «гаванью», способной приютить мигрантов, стремящихся попасть в Европу из других стран – с Ближнего Востока, например?

– Нет, конечно. Для того чтобы принимать у себя мигрантов, нужно, во-первых, функционирующее сильное государство, а украинское сейчас – самое, пожалуй, хрупкое в Европе. Оно просто не справится с такой задачей. Во-вторых, если сейчас мигранты не хотят ехать в Польшу или Болгарию, то почему они захотят ехать на Украину? Несколько лет назад Тони Блэр предлагал создать нечто вроде сети убежищ для мигрантов вдоль границ ЕС – но это, конечно, нереалистично. Европа не планирует превратить Украину в буферную страну. И если европейцы не особо обеспокоены перспективой наплыва мигрантов с Украины в Европу, то им стоит все же озаботиться тем эффектом, который массовая эмиграция может оказать на социально-экономическое положение в самой Украине.

Рынок труда Украины, как и многих других постсоветских республик, недостаточно гибок для того, чтобы обеспечить приезжих работой. С другой стороны, Украина гораздо более привычна, чем другие страны Восточной Европы, к этническому разнообразию – это наследие Советского Союза. Европейское наследие в этом смысле совершенно иное. Россия – второй в мире реципиент миграционной рабочей силы после США. Большинство этих мигрантов – выходцы из Центральной Азии, владеют русским. Восточноевропейские страны не имеют такого опыта взаимодействия с мигрантами вообще, тем более с мигрантами, не принадлежащими к основным этническим группам, образующим государство. Но я все же не думаю, что Украина будет решением проблем Евросоюза – по крайней мере проблем с иммигрантами.

– На Украине есть прекрасная поговорка: «бачили очi, що купували». Насколько, по вашему мнению, Европа, активно продвигавшая идею интеграции для Украины, представляла, с чем ей придется иметь дело? Насколько это представляла себе Украина?

– Иллюзии были у обеих сторон. Но мир меняется. Вероятно, Европа считала политические процессы на Украине в 2013 г. чем-то вроде продолжения «революции-1989» – разрушения Варшавского блока, начала активной демократизации в Восточной Европе. У украинцев, понятно, были свои ожидания в отношении европейских перспектив. Я бы постарался рассмотреть эту картину в более широком историческом контексте.

Один высокопоставленный турецкий политик недавно высказал свое видение политических процессов в Европе, которое в целом совпадает с моими ощущениями. Он сказал: «Вторая мировая война окончилась в 1989 году. Но Первая не заканчивалась вовсе».

Действительно, в результате Первой мировой войны разрушились три главные континентальные империи – Османская, Австро-Венгерская и Российская. Дальнейшее развитие шло по трем разным сценариям. На месте Австро-Венгрии возникли национальные (этнические в основном) государства, которым пришлось далее пройти через еще один кризис – через Вторую мировую. Результатом в западной части Европы стало появление Евросоюза. Россия с появлением Советского Союза, приспособившего некоторые элементы имперского наследия к новой идеологии, сумела сохранить контроль над многими территориями, входившими в состав Российской империи. Конечно, Советский Союз – совершенно другой проект с точки зрения нациестроительства, но территориальная преемственность налицо. На Ближнем Востоке процесс строительства государств современного типа занял гораздо больше времени, а «арабская весна» привела к падению легитимности постколониальных национальных арабских государств.

Таким образом, сейчас мы имеем три проекта в развитии – Евросоюз, постосманская, но и посткемалистская Турция, и растущая в ходе государственного строительства постимперская Россия. Я уверен, что попытки объяснить происходящее в рамках реалий холодной войны или «пост-холодной войны», не помогут понять истинную картину. То, что происходит сегодня, – не «холодная война 2.0». Холодная война была столкновением идеологий. Сейчас такой конфликт не стоит на повестке дня, поскольку авторитаризм – не идеология. Главным оружием холодной войны была атомная бомба; главное оружие сегодняшней конфронтации – кибероружие. Разница между ними принципиальная: если лишь немногие страны могли позволить себе ядерный арсенал (который к тому же нельзя было применять, поскольку это было оружие массового уничтожения), кибероружие распространено широко, им обладают как государственные, так и негосударственные акторы, и оно предназначено для активного использования – поскольку это «оружие массовой дезорганизации». Наконец, в годы холодной войны отношения между Западом и Советским Союзом имели структурное значение для мира в целом, чего нельзя сказать о нынешнем противостоянии России и Запада. В книге From the Ruins of Empire Панкадж Мишра исследует интеллектуальное наследие лидеров главных мировых национально-освободительных революций начала ХХ века – Ататюрка, Сунь Ятсена и других. В числе событий, оказавших критическое влияние на ход их мыслей, вдохновлявших их, он называет одну войну ХХ века. Как вы думаете, какую?

– Я бы подумал об англо-бурской, но она началась в XIX веке… Первая мировая?

– Русско-японская 1905 года. Они считали ее ключевым моментом в истории – впервые небольшая неевропейская страна смогла одолеть великую империю. Для западной мысли главным событием, основным содержанием ХХ века является идеологическое противостояние, которое началось с Русской революции 1917 г. и завершилось с окончанием холодной войны. Для другой половины земного шара главным был процесс деколонизации, а холодная война – всего лишь обстоятельства, в рамках которых эта деколонизация происходила.

Мне представляется, что на российско-украинский кризис продуктивнее будет смотреть как на столкновение двух разных проектов государственного строительства, опирающихся на разные ресурсы. Россия, как удачно заметил кто-то из историков, никогда не имела империи – она сама всегда была империей. Неудивительно, что имперское наследие – как дореволюционное, так и советское – стало важным элементом идентичности нового российского государства. А источником государственного строительства в некоторой степени оказалась европейская интеграция и Евросоюз. Дело не только и не столько в том, что украинцы захотели присоединиться к ЕС – в конце концов, люди всегда хотят быть частью чего-то большого… Украинцы создавали образ своего будущего – возвращаясь к вашему вопросу, именно его они «купували».

– Однако в России Украину прежде всего считают – и широкая публика, и большинство экспертов – чем-то вроде геополитического поля боя между Россией и Западом. Эту баталию полагают экзистенциальной и очень любят цитировать фразу Бжезинского о том, что без Украины Россия перестанет быть империей – то есть погибнет.

– Такая оценка справедлива только в рамках мышления пост-холодной войны. Но эта мерка не позволяет понять, что в действительности происходит на и вокруг Украины – для обеих сторон. Я считаю колоссальной ошибкой продолжать считать это частью геополитического противостояния России и Запада. Еще одна проблема состоит в том, что в России русскоговорящих украинцев считают русскими. Русскоговорящие украинцы – прежде всего украинцы, это надо ясно понимать. Европейцы же были шокированы, обнаружив в «проевропейской революции» серьезный элемент национализма. Парадокс государственного строительства на Украине заключается в том, что элиты хотят построить классическое национальное государство ХХ века на фундаменте перспективы влиться в «постнациональный» Евросоюз. Поэтому Украина зачастую выглядит как парубок, заявившийся в вышиванке на тусовку в стиле «техно».

Однако эти два конфликтующих процесса строительства идентичности парадоксальным образом консолидируют друг друга. Основа легитимности любого украинского правительства на данный момент – способность защитить свой суверенитет от России. Изрядную часть рейтинга Владимира Путина обеспечивает убеждение россиян в том, что он возвращает потерянные Россией земли. Причем, в отличие от Второй мировой, когда сражались и умирали миллионы людей, Путин аннексировал Крым практически в одиночку, бескровно, без жертв – и подарил его народу России.

Одностороннее восприятие происходящего – одна из причин того, что Россия и Запад не находят компромисса, хотя статус-кво по разным причинам обе стороны не устраивает. Европейцы, конечно, разочарованы результатами борьбы с коррупцией на Украине (по причине собственных иллюзий на этот счет, должен заметить). Ни Европу, ни Россию не устраивает то, что происходит на Донбассе, хотя этому уделяется не столько внимания, сколько в свое время уделялось Крыму. Но ни одной стране не может понравиться конфронтация и насилие у ее границ.

Главная проблема в том, что все происходящее стало политикой символов – и для Украины, и для Донбасса, и для России, и для Запада. В политике символов достичь компромисса неимоверно трудно. Отсюда и патовая ситуация, которая, повторяю, никого не устраивает и причины которой, конечно, выходят далеко за пределы украинского кризиса. Для достижения настоящего компромисса по Украине важно понять, что это не будет компромисс между Россией и Западом. Его можно построить только на понимании того, что происходит в самой Украине, только в зависимости от того, как сложится ситуация там. Украине реально грозит депопуляция, а Донбасс уже столкнулся с ней. Люди уезжают – кто в Россию, кто на Украину, и все это может привести к тому, что одни из самых богатых земель в мире окажутся в запустении. Однако пока рамки, в которых идет обсуждение этого конфликта, не позволяют прийти к его разрешению…

– Идея о том, что Украина – молодая нация в поиске своей идентичности, пользуется гораздо меньшей популярностью в России. Но если дело обстоит так, то эту идентичность Украине придется строить на двух наследиях – советском (и постсоветском) и европейском. Как, по-вашему, может развиваться этот процесс?

– Честно говоря, Украина в этом смысле находится в очень сложном положении. С одной стороны, она граничит со страной, значительно превосходящей ее в военном плане – и очевидно готовой применять военную силу. С другой – с таким сильным игроком, как Евросоюз, где антинационализм является одним из основополагающих принципов легитимации. Это создает очевидную конфликтную ситуацию, значительно усложняющую процесс построения идентичности. История учит, что чем ближе два государства в плане культуры, тем драматичнее процесс госстроительства по обе стороны границ, поскольку главная задача – показать, что вы не имеете ничего общего. Один из моих украинских друзей, например, уверял меня в том, что Украина и Россия – две разные цивилизации. Но когда вы имеете общую историю, общую культуру, определить, в чем заключаются ваши различия, очень непросто. Поэтому все истории построения национальной идентичности со стороны – особенно в ретроспективе – выглядят глупо. В результате вы вынуждены строить свою идентичность не на какой-то субстантивной базе, а на основе устремлений и эмоций, причем в обстановке, когда общая история становится предметом яростных споров и разногласий.

В этом смысле пост-крымская пропагандистская война между Россией и Украиной стала для обеих стран ключевым моментом построения идентичности. Та же пропаганда, что позволила Владимиру Путину консолидировать российское общество в рамках новой, отличной от советской (хотя у них есть и общие черты) державной парадигмы, стала и главным источником новой, постсоветской идентичности Украины. В каком-то смысле стороны говорили на одном языке.

Знаменитый историк и культуролог Чарльз Тилли много лет назад заметил: «Государства развязывают войны, а войны создают государства». Государственное строительство на Украине всегда было сложным еще и из-за того, что институты уже имелись, а вот идентичность оставалась спорной. А также из-за постоянной угрозы распада страны, которую в электоральных целях эксплуатировали все политики – Восточная Украина против Западной, пророссийская против антироссийской… Сейчас же выход главного фактора формирования идентичности за пределы территориального конфликта привел к тому, что самыми яростными украинскими патриотами стали русскоговорящие украинцы. Добровольное участие в конфликте дает им возможность претендовать на легитимность своей украинской идентичности, не опасаясь обвинений в незнании украинского языка, в «чуждости» и «пришлости». Кроме того, некоторые из них считают, что Россия их предала.

С другой стороны, современная Россия, как и ЕС, всегда была страной «без границ». Десять лет назад «Левада-центра» спрашивал: «Считаете ли вы современные границы России справедливыми? Какими будут эти границы через 10–20 лет?». Отрицательный ответ на первый вопрос дали 43% респондентов, но среди них были как те, кто считал, что территория России должна быть больше, так и те, кто хотели более этнически гомогенного государства (Россия без Северного Кавказа). Многие в России искренне опасаются распада страны, и мне кажется, что на Западе это не очень хорошо понимают. Причины опасений укоренены в 1990-х гг., в истории чеченских войн, культурных особенностях, памяти о многочисленных (в силу протяженности границы) приграничных конфликтах. Интересно, что в этом контексте украинский кризис позволил Рамзану Кадырову продемонстрировать лояльность России. Его готовность сражаться за Россию в этом конфликте сделала его «хорошим русским» – так же, как готовность сражаться за Украину делает русскоязычных украинцев «хорошими украинцами»… Представление о границах всегда было частью идентичности. Это понимают обе стороны, но такой конфликтный поиск идентичности не делает Европу лучше.

Кен Джовитт предложил прекрасное определение трех типов границ. «Граница-фронтир» подобна бару для холостяков: вы заходите туда, выпиваете, чтобы «снять» кого-то, чьего имени завтра уже не вспомните. В каком-то смысле постсоветские границы были таким фронтиром. Потом, к сожалению, воздвигаются «границы-барьеры», «границы-баррикады» – их достоинства тоже крайне сомнительны. Они мешают сотрудничеству – на баррикадах не сотрудничают, на них умирают. Или по крайней мере пытаются друг друга перекричать. Как перейти через «баррикады» к границам третьего типа, на которых завязывается сотрудничество, а идентичности обозначены (и ограничены) так, чтобы одна не посягала на другую? Понятно, что это требует времени. Много времени. Правда, свежесть восприятия конфликта со временем притупляется – люди устают. Во-первых, они устают от крови. Во-вторых, они устают от сверхэмоционального вовлечения в конфликт – притом что они уже давно определили для себя, на чьей они стороне. Хотя, конечно, «подогревать» конфликт можно довольно долго. Так, использование Россией военных по сути «американизировало» западное присутствие на Украине, поскольку очевидно, что из всего коллективного Запада только США способны составить конкуренцию России в военном плане, только они обладают достаточными ресурсами и опытом, чтобы обеспечить военную безопасность в обстановке вооруженного противостояния.

Европейцы же должны сосредоточиться на создании условий, когда обе стороны могли сосуществовать, признав: процесс построения идентичностей достиг определенного уровня, при котором стороны согласны определить некоторые рамки, за которые нельзя заходить, осознавая, что какие-то вещи уже невозможны. Обеим сторонам стоит задуматься, как они смогут взаимодействовать, не пытаясь просто игнорировать конфронтационную повестку. Это невозможно – тяжелые воспоминания и неприятные темы всегда всплывают в самый неожиданный момент, это надо понимать.

Европа, конечно, ожидает от России серьезных инициатив по Донбассу. В отношениях между Россией и ЕС не изменится ничего, если не станет другой ситуация на Востоке Украины. Европейские политические круги с энтузиазмом встретили информацию о согласии России на ввод миротворцев ООН в Донбасс. Идея, что украинский кризис можно разрешить, не предпринимая никаких шагов в Донбассе, далека от реальности. Именно потому, что нынешняя политика – это политика символов.

Возможно, период сразу после выборов, накануне Чемпионата мира по футболу, подойдет для каких-то символических шагов, попытки наладить хоть какое-то взаимодействие в Донбассе и вокруг него. Да, в России уверены: любое западное влияние или вмешательство в украинский кризис направлено на дестабилизацию российской идентичности (зеркально противоположное такой же убежденности украинцев в том, что любое российское вмешательство носит дестабилизирующий характер). Но надеюсь, что такое мнение не стало еще незыблемым.

– Что же в итоге представляет собой Украина для Европы, для Евросоюза и наоборот?

– Прежде всего мы говорим о большой восточноевропейской стране, от безопасности и благополучия которой зависит весь регион, вся восточная часть Евросоюза. Европе необходимо урегулировать этот кризис – особенно с учетом определенных демографических проблем, идущих с юга. Европа не сможет с ними справиться при дестабилизированной Украине, поэтому урегулирование российско-украинских отношений чрезвычайно важно. Возможно, несколько лет назад кто-то и видел в происходившем на Украине модель для трансформации России, но не думаю, что это еще актуально. Россия же, как мне кажется, тоже не заинтересована в раздувании конфликта ради конфликта, дальнейшей дестабилизации Украины. Стремление к более стабильному развитию естественно для эпохи «незавершенной Первой мировой войны».

Украина же – и это очень важно – не может строить свою экономику по российской модели, основанной на эксплуатации природных ресурсов. То же касается и политической модели. Один западный историк справедливо заметил: «В России традиционно очень сильна культура статуса, а Украина нередко становилась центром анархических движений». Очевидно, что децентрализация Украины гораздо лучше соответствует национальному характеру. Каждый раз, как украинский президент пытался изображать из себя президента России, это заканчивалось катастрофой. Если бы президент Янукович не попытался применить силу против студентов на Майдане в ноябре 2013 года, ситуация могла бы развиваться по-другому. Украинцы просто не готовы примириться с чрезмерной централизацией власти. Президент Порошенко тоже уже должен был убедиться в том, что даже во время военного конфликта украинцы не готовы принять абсолютно централизованную власть.

В этом смысле Европа – та же Германия – многое может предложить Украине для того, чтобы институционально закрепить это стремление к децентрализации, перевести его в русло практической организации эффективной власти. Надо отметить в этой связи, что конфликт дисциплинировал и сделал более эффективными некоторые элементы власти на Украине – армию, разведку, «Нафтогаз»…

России же будет достаточно тяжело переключиться с символической на реальную политику. Символическое значение присоединения Крыма оказалось настолько сильным, что доминирует в политическом поле до сих пор. Может возникнуть искушение «повторить Крым», но успех подобного предприятия (если искушение окажется непреодолимым) представляется весьма сомнительным. Крым повторить нельзя хотя бы в силу уникальности его значения в исторической памяти россиян – другого такого места нет. Вопрос о принадлежности Крыма был болезненным еще 20 лет назад, когда прямой политической конфронтации не было в помине.

Кроме того, мне кажется, что Россия не заинтересована в создании еще одного очага нестабильности у собственных границ. Ее ресурсы все-таки не бесконечны, и сейчас различные регионы и территории – как внутри России, так и за ее пределами (Южная Осетия, Абхазия и т.д.) уже конкурируют за них. Мне кажется, российскому руководству важно понимать, что продолжение такой политики на постсоветском пространстве только создает проблемы, а не помогает их решать. Причем это касается и соседних, дружественных России стран – Белоруссии, Казахстана и т.д.

– Имманентна ли географическая экспансия, расширение границ для ЕС? Смогут ли европейские институты, модели и практики (которые Брюссель не собирается менять) сработать на Украине?

– Верно, что в первые десятилетия после холодной войны Евросоюз считал себя чем-то вроде универсальной модели для всего мира, и в этом смысле это был союз с постоянно меняющимися границами. Мы были убеждены в том, что все наши соседи мечтают (явно или тайно) к нам присоединиться. Сейчас мы уже не так в этом уверены. Иммиграционный кризис локализовал идею Европы, превратил идею в территорию, которую надо защищать. В этом смысле Европа хочет границ, которые хорошо защищены. Недавние события в эрдогановской Турции заставили европейцев усомниться и в трансформационной силе Евросоюза. Но если мы хотим увидеть будущее европейско-украинских отношений, надо осознать, что и ЕС переживает процесс драматических изменений, и Украина проходит такой же драматический процесс. Поэтому нельзя исключать и того, что когда-то ставшая более эффективной Украина присоединится к обновленному Европейскому союзу.

Беседовал Александр Соловьев

Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634785 Иван Крастев


Украина. Белоруссия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634783 Григорий Иоффе

Две «не России»

Попытка сопоставления Белоруссии и Украины

Григорий Иоффе – профессор Рэдфордского университета (Вирджиния, США).

Резюме В Белоруссии успех инклюзивного гражданского национализма обязан поражению национализма этнического, не нашедшего поддержки в обществе, но ее опыт может быть востребован на Украине. Cамоотторжение последней от России было слишком резким и искусственным и потребует оздоровительной коррекции. А элементы гражданского национализма важны для установления мира и согласия на Украине.

На фоне трагических событий на Украине опыт Белоруссии, долго служившей чуть ли не главным пугалом Восточной Европы, выглядит практически историей успеха. В стране укрепляется национальная идентичность, наличие которой было под сомнением в момент обретения независимости, а также создано дееспособное государство, умудряющееся успешно лавировать между интересами соседей-гигантов и использовать любую возможность для своей выгоды. Может ли Белоруссия если и не послужить Украине примером, то хотя бы дать пищу для размышлений о том, как развиваться, когда и если нынешний кризис будет преодолен?

Сходства

Белоруссия и Украина обладают набором сходств. Белорусы и украинцы – восточные славяне. Оба языка, белорусский и украинский, промежуточны между русским и польским – двоюродными братьями, каждый из которых ближе к белорусскому и украинскому, чем друг к другу. По количеству совпадающих морфем белорусский и украинский – самые близкие друг другу языки. Как белорусы, так и украинцы по большей части православные христиане.

Обе страны находятся в географическом промежутке между Россией и Евросоюзом или между условным Брюсселем и безусловной Москвой как центрами силы и фокусами притяжения. Поэтому и Белоруссия, и Украина служили и служат объектами влияния обеих сторон. И не только влияния, но и посягательств, столь же неизбежных, сколь неизбежно движение воздуха из области высокого давления в область с низким.

На протяжении нескольких веков как протобелорусы, так и протоукраинцы осциллировали между Польшей и Россией. Применительно к украинцам об этом выразительно написал Эндрю Уилсон, согласно которому эта осцилляция продолжалась шесть веков, и только на рубеже XIX и XX столетий притяжение к России наконец взяло верх. В отношении Белоруссии о том же еще выразительнее написала Нина Мечковская: «Принципиальной проблемой белорусской истории всегда была проблема культурного и политического выживания... в тени России и Польши. Это незавидная геополитическая судьба – быть объектом польской и русской ассимиляции и двух мощных и враждебных друг другу экспансий». И еще: не далее как в конце XIX и даже в начале XX века «все, что приподнималось над неграмотным крестьянским бытием, будь то церковь, школа или власть предержащая, автоматически становилось или “русским” (и православным), или “польским” (и католическим)».

Оборотная сторона такого разнонаправленного тяготения к центрам силы, причем в едином славянском массиве, состоит в том, что как в Белоруссии, так и на Украине «национальное пробуждение» припозднилось, по крайней мере по сравнению с русскими и поляками. Как белорусы, так и украинцы веками отвечали понятию demotic ethnie. Именно так Энтони Дэвид Смит называл этнические группы без верхних социальных слоев, ибо последние ощущали свою принадлежность к внешним фокусам притяжения: или к России, или к Польше. Учитывая, что в номинально белорусских и украинских городах и местечках имелось еще и значительное еврейское население, до начала массовой урбанизации как украинцы, так и белорусы были городскими меньшинствами.

В 1920-е гг. на Украине и в меньшей степени в Белоруссии индустриализация вызвала массовое перемещение сельского населения в города. Одновременно была предпринята попытка «коренизации». По инициативе Москвы началось массированное внедрение украинского и белорусского языков во властные структуры, науку, печать, среднее и отчасти высшее образование. Но когда на основе языковой коренизации сформировались воззрения на историю, подрывающие идею триединого русского народа, московская власть свернула кампанию. Согласно указанным идеям, как Украина, так и Белоруссия считались теперь продолжателями «европейских» традиций Киевской Руси и Великого Княжества Литовского, в то время как Россия оказывалась прямой наследницей азиатских деспотий и к тому же узурпировала обще-восточнославянский этноним «русские». Вне зависимости от степени исторической адекватности, эти взгляды способствовали психологическому отмежеванию от России. Во время Второй мировой войны и на Украине, и в Белоруссии часть национальной интеллигенции сотрудничала с нацистами.

Важно, однако, понимать, что возникшие исторические теории служили инструментом, а не причиной отмежевания от России. Причина состояла в долговременном политико-экономическом и общекультурном доминировании России, приведшем к тому, что значительная часть белорусов и украинцев стала себя с нею отождествлять. А раз так, то и отстранение от России стало способом национального самоопределения и для украинцев, и для белорусов. Вопрос лишь во внешней конъюнктуре и методах этого отстранения, соответственно, в целесообразности такого его прочтения, которое не вызывало бы негодования и обвинений в черной неблагодарности. Когда в свое время сама Москва инициировала коренизацию, надежным идеологическим основанием ей служила ленинская оценка великорусского шовинизма, запечатленная в знаменитой статье «О национальной гордости великороссов». Трудно себе представить аналогичное подспорье в контексте дня сегодняшнего.

Различия

Совокупность различий между Украиной и Белоруссией почти так же значительна, как и набор общих черт. Украина вчетверо больше Белоруссии по населению и почти втрое по территории. Украина ресурсно богаче, естественное плодородие ее почв выше и запасы рудного сырья обильнее.

Из двух припозднившихся национализмов украинский укоренился в массовом сознании все же раньше белорусского. Если на Украине зрелые националистические организации вроде Революционной украинской партии Михновского существовали уже в самом начале ХХ века, в Белоруссии даже единое самоназвание утвердилось лишь в конце 1920-х гг. на востоке и не раньше 1940-х гг. на западе. В книге «Записки западного белоруса» врач-терапевт Иван Данилов, родившийся в 1924 г. и выросший в Брестской области, признает, что даже в конце 1930-х гг. большая часть сельских жителей продолжала называть себя тутейшими (местными). Это самоназвание, как и способность протобелорусов менять свою идентичность в зависимости от того, кто контролирует территорию их проживания, едко высмеял Янка Купала в трагикомедии «Тутэйшыя», написанной в 1922 г. и угодившей под запрет Советской власти.

Во время Второй мировой масштабы коллаборационизма на Украине были несравненно большими, чем в Белоруссии, где число военизированных пособников нацистов не превышало ста тысяч. Да и самим оккупантам Украина представлялась этнической общностью, тогда как в существование белорусов оккупационная администрация поверила лишь к 1943 г., когда разрешила деятельность Центральной рады во главе с Радославом Островским.

В послевоенные годы в СССР диссидентство на ниве украинского национализма было объектом неизменного внимания органов безопасности. Белорусский же вклад в диссидентское движение, как написал Александр Мотыль в своей книге 1987 г. 
с характерным названием «Взбунтуются ли нерусские?», был практически неизвестен. К концу существования СССР Белоруссия подошла более русифицированной, чем любая другая советская республика. Столь же сильно восточнославянская Украина в этом отношении отстала от Белоруссии. Даже на левобережной Украине языком общения в малых городах и деревнях был русско-украинский суржик, а в правобережной Украине, особенно в Галиции, близкий к литературной норме украинский был в ходу повсеместно. В Белоруссии аналогом суржика, трасянкой, тоже пользовалась большая часть мелкогородского и сельского населения. Но уже к концу советского периода трасянку потеснил литературный русский язык с вкраплением лишь полутора десятков белорусских слов. От белорусского в трасянке осталась по сути только фонетика.

Если вечно живой суржик породил такой поп-культурный шедевр, как Верка Сердючка, то белорусская трасянка до сих пор порицается сторонниками как «грамотной» русской, так и «грамотной» белорусской речи. Как и сама Сердючка, суржик – явление Восточной Украины, тогда как Украина в целом – страна в культурно-языковом отношении поляризованная. Более того, у Харьковской, Луганской и Донецкой областей в этом отношении больше сходства с Белгородской и Ростовской областями и с Краснодарским краем, чем с областями Западной Украины. В Белоруссии такой поляризации нет. Конечно, Западная Белоруссия была и остается более ухоженной, чем Восточная. Костелы и католические кладбища, а также элементы дворцовой и садово-парковой архитектуры, совсем не характерные для российской провинции, в западной части Белоруссии органически встроены в культурный ландшафт. Но при этом в Белоруссии нет ни аналога Галиции, ни аналога Крыма. «Галициеобразной» в принципе могла бы стать Гродненская область с ее высокой долей католиков (194 прихода на 174 православных) и людей с польской идентичностью (21,5%). Однако и на Гродненщине преобладает вполне литературный русский язык, в том числе и среди поляков. Абсолютно доминирует он и в Минске, где, однако, существует небольшая прослойка интеллигентов, перешедших на белорусский в сознательном возрасте.

О том, насколько коммуникация на белорусском популярна и востребована, можно судить по недавнему (январь 2018 г.) фейсбучному посту Змицера (Дмитрия) Лукашука, белорусскоязычного корреспондента Еврорадио. На минской улице к нему подошел мужчина среднего возраста. «Не подскажешь ли, где тут такой-то номер дома?» – спросил прохожий. «Пройдеце да таго перакрыжавання, – услышал он в ответ. – Там направа і метраў праз семдзесят будзе па левым баку». «С каждым моим словом, – отметил Лукашук, – мужик все более недоуменно сводил брови. Потом изумленно-подозрительно спросил: ты что, не русский?»

– Не-а! – ответил Лукашук.

– А кто?

– Белорус!

– Подожди – я ж тоже белорус!

Ну, тогда можешь расслабиться – и ты не русский. Спокойно можешь говорить нормально.

Как сообщает далее Лукашук, «мужик завис, а я, указав в сторону нужного ему перекрестка, пошел дальше. Это Белоруссия, ну...».

В сфере национального сознания или, как теперь принято говорить, идентичности ситуация в Белоруссии тоже специфична. Впечатления сторонних наблюдателей здесь не только не излишни – они отвечают сути самоидентификации перед лицом значимого другого. «Вспоминается история, рассказанная... польской коллегой после посещения Минска», – пишет Юрий Дракохруст, журналист белорусской службы Радио «Свобода». «В переходе метро, где продавали компакт-диски с музыкой, она увидела бирки “Зарубежные исполнители”, “Российские исполнители”, “Белорусские исполнители”. И впала в ступор. Она даже спросила продавца: “А вот если российские исполнители отдельно от зарубежных, так, значит, Россия – не зарубеж?” – “Нет, конечно, это же Россия”», – ответил продавец. «Понятно. Так, значит, Белоруссия – это Россия?» – донимала моя коллега продавца. «Да нет же, Белоруссия – это Белоруссия, Россия – это Россия», – следовал ответ. Полька искренне не видела решения проблемы там, где белорус не видел [самой] проблемы».

«В [минском] аэропорту я прошу у какого-то мужчины зажигалку, – пишет российская журналистка Юлия Вишневецкая. – Он, не расслышав, переспрашивает. Я повторяю вопрос по-английски – мужик очень похож на иностранца: очки, серьга в ухе, на вид лет сорок.

– Да нет, я русский, – говорит он и тут же хлопает себя по лбу. – Ой, что я говорю? Я же белорус!»

Заметим, что Минск – самый белорусский город Белоруссии, в том смысле что только здесь есть прослойка белорусскоговорящих, практически отсутствующая в других областных центрах: Могилёве, Витебске, Гомеле, Гродно и Бресте.

Если аналога Галиции в Белоруссии точно нет и не предвидится, с аналогами Крыма или, если угодно, Луганска дело обстоит и проще, и сложнее. Проще потому, что в условиях сплошной русификации вся Белоруссия могла бы претендовать на роль такого аналога. Сложнее, потому что в политическом смысле дружба с Россией монополизирована Александром Лукашенко. Это означает, что вся легально существующая политическая оппозиция ориентирована на Запад. Пророссийской же оппозиции нет как явления, хотя попытки создать что-то вроде русского национального движения имели место, но были пресечены на корню. Поэтому в реалиях сегодняшнего дня русскоязычность белорусов, на которую никто не покушается, не означает стремления присоединиться к России, хотя такое стремление и существовало в 1990-е годы. Более того, в начале 1990-х гг. оно даже было преобладающим, но стало убывать с началом (в 1996 г.) экономического роста. Согласно опросам, переломным оказался 2002 г., когда Владимир Путин предложил Белоруссии вступить в Российскую Федерацию шестью областями. Это подействовало отрезвляюще как на самого Лукашенко, так и на многих его сторонников. Частое посещение белорусами сопредельных областей России, где элементарного порядка и социальной защищенности меньше, чем в Белоруссии, также подталкивало и направляло этот тренд.

Стиль управления

Тут мы подходим к отличительной черте Белоруссии, каковой является не только специфика ее политического режима, но и качество государственного управления, в основе которого лежит ответственность и национально-государственный интерес работников этой сферы. «Президенту Лукашенко удалось, творчески используя фактор западного давления, вырастить в Белоруссии национально ориентированную элиту, что для постсоветского пространства результат, пожалуй, уникальный», – считает Кирилл Коктыш. По его мнению, становлению белорусской правящей элиты помогли более чем десятилетние западные санкции, когда попадание в санкционные списки становилось подтверждением важности и незаменимости того либо иного чиновника.

Шкурный интерес у белорусских чиновников тоже присутствует, но в масштабах более скромных по сравнению с их коллегами в двух братских восточнославянских странах. Даже политизированная Transparency International (TI) стала это отражать, правда, с большим опозданием. В 2016 г., например, Белоруссии был присвоен не слишком высокий ранг коррумпированности: 79-я страна в мире, тогда как Россия и Украина поделили 131-е место. Долгое время, однако, сказывалась предвзятая оптика, сквозь которую на Белоруссию смотрят на Западе. Скажем, в 2005 г. страна числилась по коррумпированности аж 105-й в мире. Теперь, когда от Белоруссии отстали с демократией, поскольку с 2014 г. геополитика стала восприниматься как нечто более важное, это сказалось и на индексе восприятия коррупции. Между тем еще в 2009 г. Балаш Ярабик, словацкий политолог, отмечал, что «как ни прискорбно это звучит, Лукашенко отличается большей национальной ответственностью и порядочностью, чем вся оранжевая элита Украины». То, что Ярабик долгое время был одним из ведущих «оперативников» в деле распространения демократии, придало его оценке особое правдоподобие.  

В 2012 г. украинка Лина Клименко с соавтором статистическими методами подтвердила, что в основе положительного отношения белорусов к «режиму» Лукашенко лежит экономический успех. Другой аспект этого успеха, социальную защищенность, по-журналистски выразила уже цитированная Юлия Вишневецкая. Она «отправилась в эту страну с целью понять загадочную белорусскую душу, а в результате стала лучше понимать свою собственную». «А вы вообще что тут делаете? – спросил ее водитель на минском автовокзале.

– Да вот пытаюсь понять, чем Белоруссия отличается от России.

– Так вы на мою машину посмотрите! Видите, что тут написано? Airbag. Знаете, это что? Подушка безопасности. Вот этим и отличается.

От него я узнаю то, что мне потом здесь не раз еще скажут: жить в Белоруссии не хуже, чем в Европе, и уж точно лучше, чем в России, на Украине и даже в Прибалтике. Дороги здесь глаже, улицы чище, Лукашенко молодец, крутится, старается, только вот коммерсантов малость прижимает». Сегодня, впрочем, уже и не прижимает. Cпециально на этот счет в 2017 г. был подписан важный декрет № 7 от 23 ноября.

Еще один аспект белорусского порядка – эстетика землепользования, бросающаяся в глаза после пересечения российско-белорусской и украинско-белорусской границы. «Чтобы россиянину попробовать понять Белоруссию, первое знакомство надо начать именно с автомобильного путешествия», – пишет Мария Кучерова, российский эксперт в области образования. «Я очень рада, что границу между нашими странами впервые пересекла именно на машине... Большие белые аисты на длинных красных ногах, важно разгуливающие вдоль дорог. Просторы полей, где засеян каждый кусочек, и полное отсутствие борщевика. Ухоженные обочины, чистые и прямые дороги, на которых... водители соблюдают правила дорожного движения. Выбеленные коровники и стада довольных коров. В какой-то момент я вдруг поняла, что и лес тоже другой, он прозрачный. Белорусы говорят “звенящий”. И все это вместе взятое прямо или косвенно можно назвать рукотворным чудом, включая очищенный от бурелома лес. Оказывается, лес тоже можно прореживать».

Сделаем промежуточные выводы. Между Украиной и Белоруссией существуют два фундаментальных сходства и два не менее фундаментальных различия. Первое сходство состоит в их взаимной культурной близости и исключительной близости обеих к России, которая на протяжении нескольких веков задавала стандарты и нормы высокой и популярной культуры. Второе сходство вытекает из первого. Для самоопределения и Украине, и Белоруссии необходимо отмежеваться от России, причем тем более решительно, чем более глубоко и массово ощущение родства с нею. Разрыв с близким родственником всегда более драматичен, чем завершение шапочного знакомства.

Фундаментальное различие между Белоруссией и Украиной состоит в том, что в Белоруссии этнический национализм, то есть ценностное отмежевание от России на основе апелляции к культурно-историческому западничеству, якобы Россией растоптанному, не въелся в массовое сознание, тогда как на Украине национализм этнического типа был воспринят и ассимилирован примерно половиной населения, а в Галиции, до самого 1939 г. не входившей ни в какую русскоцентричную юрисдикцию, – преобладающей частью населения. Второе фундаментальное различие состоит в политическом режиме. В ноябре 2017 г. белорусский социолог Олег Манаев сообщил на американской конференции славистов, что в то время как в России место во властной вертикали служит средством обогащения, на Украине, наоборот, материальное богатство определяет положение во власти, и только в Белоруссии взаимосвязь власти и материального благополучия не детерминирована так жестко, как в двух соседних странах. Если исходить из общинно-коллективистских традиций восточного славянства в целом и устойчивого отождествления индивидуального предпринимательства с инородным лихоимством, можно предположить, что из трех политических режимов именно белорусский конгруэнтен традиционной культурной матрице. Неслучайно рейтинг Лукашенко превышает 60% не только на Украине, где своего популярного национального лидера просто нет, но и в России, где таковой имеется.

Контраст сегодняшнего положения вещей на Украине и в Белоруссии – следствие указанных различий. Во-первых, еще до начала полномасштабного кризиса на Украине белорусский ВНП на душу населения превосходил украинский в 2,3 раза, тогда как в 1990 г., накануне распада Советского Союза, всего на 25%. В 2011 г. совместно с Вячеславом Ярошевичем автор этой статьи пришел к выводу, что в постсоветский период Белоруссия превзошла и Украину, и даже Россию по росту ВНП, душевому производству и потреблению сельхозпродукции, душевым расходам на образование и здравоохранение, средней продолжительности жизни и младенческой смертности. Белоруссия обогнала Украину, хотя и уступила России в таких категориях, как валовой доход на душу населения, зарплаты, пенсии и производительность труда.

Обособление – разные пути

Не вдаваясь в перипетии внутриукраинского конфликта, отметим, что на Украине возобладало стремление не просто обособиться от России, но сделать это самым радикальным образом. Достаточно сказать, что в 2016 г. на торговлю с Россией приходилось всего 13,5% внешнеторгового оборота Украины, тогда как еще в 2010 г. на нее приходилось почти 32%. То обстоятельство, что и межличностные связи, и трудоустройство украинцев в России никуда не делись и, например, в 2017 г. только за девять месяцев Россию посетило 5,7 млн граждан Украины, говорит о резкости и неестественности разрыва межгосударственных связей. Интересно, что в самый разгар украинского кризиса (2014 г.) авторитетный специалист по геополитике Роберт Каплан написал в журнале Time, что «хотя демократические идеалы и близки многим на Украине, диктаты географии делают почти невозможной полную переориентацию этой страны в сторону Запада». Естественно, последовал шквал критики со стороны либерально-прогрессистского лагеря. Приземленная география, подминающая под себя сакральное и заповедное стремление к демократии – анафема «прогрессивного человечества». Проблема, однако, в том, что в основе стремления отбыть в самостийное плавание, которому противостоит география, лежит потребность в национальном самоопределении, а вовсе не в демократии.

«В России существуют две популярных и в действительности взаимоисключающих точки зрения на отношения России и Украины, русских и украинцев. Первая – Россия во многом сама виновата в “отколе” Украины от своего исторического ядра и выпадении Украины из русского цивилизационного поля, так как после распада Советского Союза Россия отпустила все постсоветские государства в “вольное плавание”, игнорировала возможности собственной “мягкой силы”, в результате чего это поле на Украине оказалось полностью захвачено евроатлантистами. Вторая точка зрения – украинцы с самого зарождения украинского национализма, еще в XIX веке, стремились к “освобождению” от русских: в этом смысле антирусские настроения, постепенно нараставшие в постсоветское время, были естественным продолжением, развитием тех тенденций, которые в силу исторических причин не могли столь явно проявиться ранее. На ваш взгляд, какая из этих позиций ближе к истине?» Этот вопрос недавно задали киевскому политологу Михаилу Погребинскому. Учитывая геополитические пристрастия Погребинского, я ожидал другого ответа. «Мне ближе вторая точка зрения, – сказал он. – Хотя и первая сыграла свою роль. Украинский проект изначально ориентировался на отталкивание от России, что неудивительно – языки близки, религия большинства – общая. Выбор – невелик. Либо отталкивание от близкого и более сильного (культурно и тому подобное), либо, рано или поздно – ассимиляция, как произошло с украинцами в России, в частности – на Кубани, где большинство населения – этнические украинцы».

Погребинский попал в самую точку. Отмежевание от России было неизбежным, хотя конкретные его формы и не были предопределены. «Но это не означает, – продолжал он, – что Россия не имела возможности влиять на украинские события последние 25 лет. Просто она этого не делала, исходя из мнения: мол, никуда не денутся. В итоге Россия проиграла Украину – пока не ясно лишь, проиграна битва или война. Важную роль в этом поражении сыграла неготовность признать существование украинского независимого государства де факто». И тут тоже Погребинский прав.

По логике вещей такое же отмежевание от России должно происходить и в Белоруссии. Такие издания, как Regnum и Eurasia Daily, уже давно неистовствуют, обвиняя Минск в лицемерии, двурушничестве, мягкой белорусизации (подумать только, в Белоруссии!), не говоря уже о паразитизме на российском добродетельном легковерии. Действительно, Белоруссия сохранила Россию в качестве донора и торгового партнера, но в то же время стремится наладить отношения с Западом. В Минске даже позволили себе подвергнуть судебному преследованию белорусских авторов ультрапатриотических российских изданий, усомнившихся в естественности белорусского языка и белорусской государственности. Более того, Минск извлек выгоды из кризиса на Украине, он повысил свою узнаваемость на международной арене, предложив себя в качестве переговорной площадки, и теперь рекомендует себя мировому сообществу в качестве донора стабильности и устроителя Хельсинки-2. Минск извлек выгоды и из страха Запада перед Россией. Теперь в глазах западных стратегов помогать Белоруссии крепить независимость важнее, чем бороться за демократию в этой стране. Поэтому в Белоруссию направился пусть небольшой, но устойчивый поток средств Евросоюза: на инфраструктуру и обучение бюрократии. А еще на Западе поняли, что управляемость восточноевропейской страны ничуть не менее важна, чем политическая ориентация правящего режима.

Последний вывод проистек напрямую из сравнений Белоруссии с Украиной. Тот же Балаш Ярабик, например, отмечает, что с Минском трудно договориться, но если уж договоришься, можно рассчитывать на его приверженность букве и духу договора. С Киевом же, напротив, договориться легко, но ни о каком следовании договоренностям с его стороны не может быть и речи. А все, оказывается, потому, что в Белоруссии есть государство, а на Украине его нет.

Не менее важно и другое. Отмежевание от России может следовать в фарватере традиционного для Восточной Европы этнического национализма, проникнутого русофобией, иногда переходящей в зоологическую. Но то же самое отмежевание принимает форму гражданского национализма, когда мирное сосуществование разных образов будущего, элементов национальной памяти и даже разных языков коммуникации становится нормой. Именно по такому, гражданскому, пути, пусть пока еще робко и несмело, и продвигается национальное строительство в Белоруссии. Да, место белорусского языка в публичном дискурсе может и возрасти, но русский в нем останется. Да, роль Великого княжества Литовского в становлении белорусов как нации будет признана, но и роль Российской империи и ее советской инкарнации, а также роль Великой Отечественной войны останется определяющей. Да, Белорусская Народная Республика, возникшая сто лет назад и просуществовавшая около девяти месяцев, да так, что ее мало кто заметил, будет считаться первой попыткой государственного строительства. Но не меньшее значение будет придаваться VI Конференции организаций РКП(б) Западной области, провозгласившей Белорусскую Советскую Республику, из которой потом возникла независимая Белоруссия.

Гражданский национализм по-мински

Хотя в Белоруссии возможное торжество инклюзивного гражданского национализма обязано поражению национализма этнического, не нашедшего поддержки в обществе, ее опыт вполне может быть востребован на Украине. Во-первых, потому, что самоотторжение последней от России было слишком резким и искусственным и в силу этого потребует оздоровительной коррекции. Во-вторых, элементы гражданского национализма важны для установления мира и согласия на Украине. Маловероятно, что к этому когда-либо приведут нормативы национальной памяти, внедряемые Владимиром Вятровичем. Даже после «изъятия» Крыма, Донецка и Луганска на Украине остается достаточно людей, для которых Степан Бандера – чужой, тогда как Владимир Высоцкий, Виктор Цой и Михаил Булгаков, которых Вятрович назвал щупальцами русского мира, вполне свои.

Характерно, что в Белоруссии никто на эти щупальца не покушается, как и на русский язык. Более того, Лукашенко – единственный кроме Путина постсоветский национальный лидер, который поздравляет проживающих в России ветеранов советского искусства и шлет соболезнования в связи с их кончиной. Эта его привычка отвечает чаяниям простых белорусов.

На тему возможной востребованности белорусского опыта на Украине емко высказался Михаил Минаков, профессор Киево-Могилянской академии в интервью белорусской редакции Радио «Свобода» летом 2017 года. «У белорусов есть определенная историческая вина перед всей Восточной Европой и соседними обществами. Это вина за создание довольно привлекательной авторитарной модели. Но нужно понимать, что, когда во второй половине девяностых режим Лукашенко только устанавливался, он совсем не был привлекательным. А вот 25 лет спустя мы смотрим и понимаем, что так и не достигли позднесоветского уровня ВНП в фиксированных ценах, а белорусы его почти удвоили. И эта социально-экономическая цена свободы и несвободы впечатляет... Из всех шести членов “Восточного партнерства”... только одна Белоруссия контролирует всю свою территорию... Мы дважды пытались изменить правила игры. Революционные циклы между 1991 и 2004 и между 2005 и 2014 гг. протекали приблизительно так: обещание демократии, свободы и достатка; олигархизация; попытка установления авторитарного режима; восстание и новое обещание демократии. Этот цикл мы прошли дважды и уже сделали третий заход».

Вкупе с нищетой и коррупцией колебательный контур новейшей украинской истории привел к массовому бегству населения. Сегодня трудно оценить его реальный масштаб, ибо миллионы украинцев уже отбыли в Россию, Польшу и другие страны включая Белоруссию. Все это позволяет прогнозировать, что геополитический маятник рано или поздно качнется в восточную сторону – не потому, что спасение именно там, а по той же инверсионной логике, которой подчинены революционные циклы. Время плавно перетекает в пространство и наоборот. Да и многовековая история осцилляции между Востоком и Западом едва ли выпала из генетического кода. Когда же качнется маятник, тогда и окажется востребованным на Украине опыт белорусского государственного строительства и белорусского гражданского национализма.

Но для того чтобы это произошло, ему нужно дать возможность свободно развиваться на родной почве. Для этого надо приструнить великодержавных российских «политологов», бьющихся в истерике от каждого проявления белорусской инаковости и использующих синдром оставленной жены для теоретического окормления своих воззрений на Белоруссию. Полезно прислушаться к предостережению Погребинского и признать: Белоруссия – близкое, но все же другое государство. Забвение этого предостережения чревато не только невостребованностью белорусского опыта на Украине, но и потерей самой Белоруссии.

Украина. Белоруссия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634783 Григорий Иоффе


Россия. Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634781 Федор Лукьянов

Украинский вопрос для будущего России

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Украинский конфликт подводит черту под моделями государственного и военно-политического устройства в Европе, какими они сложились в предшествующие эпохи. Возврата к ним уже не будет, но и окончательное размежевание «по берлогам» невозможно. Пришло время задуматься о том, кем Россия и Украина будет друг для друга в предстоящие десятилетия.

Нас осталось мало: мы да наша боль,
Нас немного, и врагов немного.

Булат Окуджава

Двадцать первого ноября 2013 г. глава правительства Украины Николай Азаров подписал распоряжение Кабинета министров приостановить процесс подготовки к заключению соглашения об ассоциации с Европейский союзом. Киевские власти пришли к выводу, что необходимо внимательнее изучить последствия такого шага для экономического развития, в частности для торговых отношений с Россией. Это формальное уведомление касалось сложного и непонятного подавляющему большинству населения юридического документа. Но именно оно спровоцировало самый острый, глубокий и кровопролитный кризис на территории бывшего СССР за два с лишним постсоветских десятилетия. Спор из-за соглашения с ЕС стремительно перерос в конфликт общеевропейского уровня, сотряс основы европейского порядка, сложившегося после холодной войны, который, как считалось, является сердцевиной и глобального устройства.

Дело было, конечно, не в «глубокой всеобъемлющей зоне свободной торговли» как таковой. Просто во многом техническая тема экономической интеграции вдруг стала точкой, в которой сошлось все.

  • Ощущение Москвы, что с 80-х годов прошлого века ее интересы и пожелания сознательно игнорируют, хладнокровно распространяя все дальше на восток структуры, полноправное участие России в которых не предусматривалось.
  • Стремление объединенной Европы вдохнуть новую жизнь в свой зашатавшийся интеграционный проект, высечь искру энтузиазма и уверенности в будущем, аналогичную той, что возбудила на свершения Старый Свет в 1989-1991 годах.
  • Желание обобщенного Запада поставить прочный заслон растущим амбициям России. За почти четверть века она так и не вписалась в отведенные ей расплывчатые рамки – элемент «большой Европы», обязанный приспосабливаться к ее меняющимся правилам, но не допущенный к их выработке. И если до определенного момента (середина 2000-х гг.) Москва честно старалась все-таки угнездиться в отведенной нише, то со второй половины десятилетия начала все громче заявлять о том, что желает большего.
  • Тупик, в который зашла Украина в деле строительства современной дееспособной государственности, тупик настолько беспросветный, что среди «продвинутого» класса сформировался запрос на внешнее управление со стороны «цивилизованного мира».
  • Провал российской политики. С начала 1990-х гг. она неизменно руководствовалась на украинском поле необходимостью решать сиюминутные конъюнктурные задачи, и не добилась ни одной из долгосрочных целей – ни геополитических, ни экономических, ни культурно-гуманитарных.

Постсоветская иллюзия России

На последнем стоит остановиться поподробнее. Москва с самого начала предпочла технократический рецепт в его постсоветском понимании – ложечку профессиональной дипломатии (особенно на первом этапе, когда надо было решать множество практических проблем становления государств после распада общей страны) размешать в большом количестве меркантильных бизнес-интересов и добавить щепотку культурно-национальных пряностей для аромата. Отчасти подобная «деполитизация» темы стала следствием осознанного решения не бередить болезненные язвы национально-государственного и гуманитарного размежевания двух очень близких и тесно переплетенных народов. В том, что они очень болезненные, никто не сомневался. Отчего-то считалось, что со временем чувствительность снизится, тогда и можно будет заняться.

Существовала и другая причина. Отсутствие или крайняя слабость ценностной базы сделали российскую политику в целом и внешнюю – в частности машиной (иногда – ржавой и отвратительно скрипящей, когда-то – смазанной и умело налаженной) оперативного реагирования на текущие обстоятельства. Это свойственно всем «полям», на которых действует Россия, а в современном безумном мире зачастую становится и единственно возможным поведением. Но курс в отношении Украины больше, чем на любом другом направлении, служил еще и отражением внутренних процессов, практик и системы представлений, формировавших (или деформировавших) саму Россию после СССР.

Злую шутку сыграла близость языка и траекторий развития, привычка считать соседнюю республику, а потом страну фольклорной разновидностью того же самого, что у нас. Лучшим олицетворением такого подхода был многолетний посол Российской Федерации в Киеве Виктор Черномырдин. Один из ведущих архитекторов постсоветской России и создатель «Газпрома», он по определению не мог воспринимать Украину иначе, чем обособившееся по какому-то недоразумению подразделение единого народно-хозяйственного комплекса. Благодаря грубоватому юмору и недюжинной харизме советского начальника Виктор Степанович снискал невероятную популярность в Киеве. А отменное знание закулисных экономических ниточек позволяло ему великолепно ориентироваться в мутной взвеси, которую всегда представляла собой украинская политика.

Это, однако, сослужило в итоге нехорошую службу – иллюзия понимания процессов и владения предметом привела Москву к серии катастрофических провалов. (Подчеркну, речь здесь не о вине лично посла Черномырдина, а о системном изъяне отечественной политики, наиболее ярким символом которого он был. Та же линия, только в гораздо менее публичном и обаятельном виде, продолжалась и при его преемнике.)

Украинская политико-экономическая элита переиграла гораздо более могучего «старшего брата», втянув его именно в такую – менее политическую, зато максимально бизнес-ориентированную парадигму отношений. Оказалось, что в полусвете коррупционно-олигархических связей и паутине непрозрачных сделок представители Украины чувствуют себя более органично и естественно, чем даже их весьма искушенные российские визави. Им удавалось выкачивать из России и российско-украинских отношений огромные средства, временами «впаривая» россиянам активы, которым впоследствии невозможно было распоряжаться, а политическая ценность инвестиций (якобы покупка влияния и «мягкая сила») раз за разом оказывалась нулевой. В итоге пресловутая украинская элита матерела и набирала влияние в первую очередь благодаря России. Что совершенно не мешало тем же людям последовательно выстраивать национальный политический проект, полностью ориентированный на то, чего Россия пыталась не допустить, – вхождение Украины в евро-атлантические структуры. Однако, громко возражая, Россия либо бездействовала, либо спохватывалась в моменты очередного нокдауна, но ответные движения, как правило, только еще больше придавали Киеву импульс скольжения по тому пути, с которого Москва хотела его столкнуть.

Разрушительная тактика Украины

Впрочем, оборотной стороной тактических выигрышей украинской элиты стал ее же стратегический проигрыш. Преуспеяние правящего класса не трансформировалось (да и не собиралось) в построение эффективного и успешно развивающегося государства. Недовольство общества и его отчуждение от меркантильной и коррумпированной верхушки вело к росту внутренней напряженности и эрозии главного достижения Украины по сравнению со многими постсоветскими странами – способности избегать фатальных потрясений, топить коллизии в вязкой среде бесконечных махинаций. До поры до времени это работало, но ресурс соглашательства оказался не безграничным. Тем более что реализация национального проекта, ориентированного на Евро-Атлантику, подошла к черте, за которой уже нужно было делать решающий шаг. А это означало бы принятие определенного набора ценностей, точнее говоря – принципов организации государства и общества, которые никак не соответствовали нравам постсоветских элит.

Россия такой шаг делать и не собиралась, так что растущее расхождение отечественной модели с усредненной европейской не считалось недостатком, а постепенно стало подаваться и как преимущество. Украина же не имела альтернативной схемы, но не соответствовала и декларируемой. Символический смысл отказа Виктора Януковича подписать соглашение об ассоциации с ЕС (не умаляя значения российской «убедительности») вполне понятен. Четвертый президент Украины являл собой плоть от плоти постсоветской системы, а сближение с Евросоюзом в идеале должно было эту систему ликвидировать, заменив ее чем-то другим. И хотя система, без сомнения, намеревалась после заключения договоренностей «замотать» невыгодные ей аспекты отношений с Европой, как она годами успешно делала это в отношениях с Россией, внутренний тремор имел место.

Примечательно, что получилось в конечном итоге. Система, по сути, нашла выход из описанной выше дилеммы – олигархическое сообщество пошло на рискованное для него соглашение с Евросоюзом, но, фактически спровоцировав военно-политический кризис, обезопасило себя от слишком настойчивых требований партнера – что вы от нас хотите, война… Так что система пережила майданную революцию и дальнейшие тектонические сдвиги, правда, цена для страны оказалась запредельной.

Взрыв и обвал 2014 г. связан со многими причинами. Прежде всего – с острым разочарованием части населения и обидой Запада, не простившего Януковичу дерзкого «кидалова» в преддверии широко разрекламированного Вильнюсского саммита «Восточного партнерства». Тем более что «перекупил» его уже изрядно демонизированный Владимир Путин. Дальнейший сюжет – начиная с событий в Крыму и далее через обострение на востоке Украины к войне и жесткому политическому клинчу – диктовался в основном логикой противостояния России и Запада. Украинцы, как это не раз уже бывало в их истории, оказались в жерновах большой геополитической игры, что никогда не сулит ни одному народу ничего хорошего.

Конец СССР

Но если рассматривать коллизии четырехлетней давности в историческом контексте, важно обстоятельство, из-за которого дальнейшая фабула представляется в особом свете. Майдан, смена юрисдикции Крыма и междоусобица в Донбассе подвели финальную черту под историей Союза ССР, призрак которого надолго пережил его юридическое упразднение. Признание Россией результатов референдума в Крыму и принятие полуострова в состав Российской Федерации отменило негласное табу на изменение административных границ СССР, которого до того момента придерживались все участники постсоветской политики. Примечательно, что, патронируя, например, Приднестровье и даже признав в 2008 г. независимость Абхазии и Южной Осетии, Москва никогда не поддерживала идею их присоединения к России. То есть контуры прежних административных границ оставались в силе. Крым стал прецедентом. Конечно, надо учитывать специфику, историю именно этой территории и то, как она оказалась в составе Украинской ССР, но все равно качественный сдвиг налицо.

Границы – далеко не единственная, а в каком-то смысле – и не главная тема, связанная с советским наследием. Украинский кризис поднял на поверхность вопрос самоидентификации – «кто мы?», который по-разному и с разной степенью успеха и Россия, и Украина старались обойти на протяжении всего периода государственной независимости друг от друга.

Советский Союз не был просто еще одной империей, как все предыдущие, в том числе Российская. Он опирался на мощный концепт, оперировавший национальными устремлениями различных народов и создававший квазигосударственные образования – но для того, чтобы построить на их основе общую транснациональную идеологически мотивированную идентичность. И хотя распад СССР, вызванный во многом именно обострением национальных противоречий, положил концепту конец, возникшая общность оказалась более живуча, как и те самые контуры административных границ. В частности, попытки уйти от окончательной самоидентификации отличали и российско-украинские отношения. Прежде всего с российской стороны (отсюда бесконечно повторяемая до сих пор официальная мантра об «одном народе»), но и с украинской тоже. В украинском случае воплощением советского культурного шлейфа служит как раз правящая коррупционно-олигархическая система, привыкшая за годы независимости работать на полутонах, извлекать выгоду из нечетко прочерченных границ. 2014 год не случайно реанимировал вопрос о «Русском мире», превратив его и в политический инструмент, и в способ самоидентификации. Само понятие отсылает не к советскому прошлому, скорее это возвращение к дискуссиям XIX – начала ХХ века – «украинский вопрос», осмысление национального, культурно-религиозная тематика. Но сложность и многомерность этой дискуссии, споров о различных вариантах идентичности в рамках империи были уничтожены именно советским временем (см. статью в этом выпуске о судьбе «малоросса»). В итоге исчезновение советского и невозможность вернуться к досоветскому привело к бинарному черно-белому столкновению, гражданской войне даже не на востоке Украины, а в том самом «Русском мире».

Жутковатый апокриф времени кровопролитных и стратегически бессмысленных боев за донецкий аэропорт в 2014 г.: силы ДНР предлагают сдаться окруженным в одном из терминалов «киборгам» из ВСУ, на что слышат в ответ сопровождаемое отборным матом «Русские не сдаются!» Конфликт в Донбассе стал разломом воображаемого сообщества и шоковой терапией в сфере национального строительства и суверенизации.

Украина в ее современных границах – очень удачливый продукт имперской экспансии и последующей внутренней оптимизации империи. Экспансии, что примечательно, не своей, а чужой. (Справедливости ради, замечу, что удачливость в качестве созданного посторонними руками государственного проекта оплачена огромной человеческой ценой. Поскольку сегодняшняя Украина столетиями была не субъектом, а местом действия имперской борьбы, внешние экспансии беспощадным катком прокатывались по этой земле.) Сама Россия в результате распада большого государства потеряла территории и часть статуса, Украина же приобрела и то, и другое, причем исключительно мирным путем. Но не обрела третьего – однородности, ощущения всеобщей сопричастности. Потрясение Майдана, потеря Крыма, война на востоке и острейший антагонизм с Россией вроде бы призваны такую однородность сформировать – создать политическую нацию, которая так и не возникла за 23 мирных года.

Нация строится на резком отмежевании от России, противостоянии ей, и дальше ничего в этом смысле не изменится. Трагическая сторона культурно-цивилизационной близости – максимальная жестокость ее разрыва. Но второй опорой мыслилось ускоренное вхождение в интегрированное европейское пространство, а здесь возникли препоны. Не только из-за состояния Украины, но и из-за того, что сама объединенная Европа вступила в стадию интровертности, ее и без того крайне низкая готовность абсорбировать Украину скукожилась еще больше.

Украина после России

Спустя почти пять лет после начала кризиса и четыре с лишним года после смены власти на Украине предсказывать развитие событий в этой стране и в российско-украинских отношениях – тщетное занятие. Все чрезвычайно зыбко. Правда, есть константы, которые уже определились и не изменятся.

Советской Украины нет и больше никогда не будет. Ее нет даже на географических картах – Крым теперь относится к Российской Федерации. Ее нет в экономическом смысле. Та потенциально очень перспективная экономика с мощным индустриальным компонентом и прочными связями с Россией, которую Украина унаследовала от СССР и теоретически могла бы развивать, не просто исчезает по причинам политико-экономического кризиса, но и целенаправленно ликвидируется за ненадобностью, в том числе директивными способами. Будущая Украина должна (надеется) стать полезной составной частью европейского пространства, то есть ей необходимо адаптироваться к восточноевропейской модели сервисной и отчасти сельскохозяйственной страны, промышленность только мешает. Что бы ни произошло политически, невозможно представить себе возвращения к системному экономическому взаимодействию с Россией, которая и сама стремится обособиться от ненадежного соседа. Газово-трубопроводная составляющая, которая неразрывно связывала две страны, сохранит свою значимость еще какое-то время, явно дольше объявленного 2019 г., но цель обхода Украины – приоритет России (см. обзоры в этом номере).

Культурная близость неизбежно сжимается. Наверное, усердие самых оголтелых культуртрегеров, которые объявляют Булгакова и Цоя агентами врага, со временем угомонится. Но меры по всеобъемлющей украинизации продолжатся, а значит следующие поколения будут смотреть на Россию совершенно иначе, постепенно утрачивая эмоциональную связь с ней, которая была раньше и еще сохраняется теперь.

Политическая элита постсоветского извода безнадежно дискредитировала себя. Ее последним дивертисментом станут, скорее всего, выборы 2019 г. (подробнее в статье Владимира Брутера), затем и внутреннее, и внешнее давление заставит осуществить ротацию. Нет гарантии, что следующую когорту составят более качественные государственные деятели, но их понятийный аппарат и строй мышления сформирован совсем иначе (см. статью Глеба Павловского в этом номере). Возможно, им удастся приблизиться к мечте многих современных украинских интеллектуалов, насколько не доверяющих собственному правящему классу, что готовых согласиться на внешнее управление. Правда, тогда что-то придется делать с националистами, а это не так легко. При этом сохранится высокий уровень милитаризации сознания нации как эффективный инструмент консолидации в условиях неблагополучия. А главное – непонятен уровень готовности Европейского союза, например, всерьез брать на себя ответственность за Украину. Тем более неясно, что будет происходить в этой связи через три-пять-семь лет, Европа явно вступает в период серьезных перемен.

Бросить Киев ни Европа, ни США не смогут, тем более на фоне все более острых противоречий с Россией. Так что некоторый уровень поддержки Украине будет обеспечен долго. Но хватит ли этого для развития? Йельский историк Тимоти Снайдер, большой друг Украины, в новой книге доказывает, что никакие европейские страны, вопреки распространенному мнению, не смогли построить у себя успешные национальные государства (даже гиганты, наподобие Франции, Великобритании и Германии), а на деле могут существовать только в качестве империи (пока они не распались) или в составе Европейского сообщества/союза (исследователь, похоже, сознательно отбрасывает примеры, не укладывающиеся в эту схему, например, скандинавские страны, но относительно Восточной Европы умозаключение кажется более обоснованным).

Применительно к Украине это означает, по его мнению, что она обречена, если останется проектом самостоятельного национального государства, но способна реализовать свои мечты в составе ЕС, куда ее надо обязательно принять. Проблема как раз в том, что судьба Евросоюза под вопросом, и сейчас ему явно не до того. (С этими рассуждениями перекликается опубликованное в этом номере интервью Ивана Крастева, где он, в частности, говорит о том, что наиболее острая проблема современной Европы – преодоление последствий не Второй, а Первой мировой войны, которая и разрушила имперский мир.)

Россия после Украины

Что делать России? Для начала понять, что прежнего уже нет. Постсоветский опыт отношений с Украиной можно рассматривать разве что в качестве негативного примера – как не надо было поступать. Но даже и его критический анализ мало что даст, потому что другим стал объект политики, изменились характеристики Украины – то, что могло бы принести более благоприятный результат в девяностые или нулевые годы (целенаправленная работа по формированию конструктивно настроенных элит, активные усилия по поддержанию и распространению культурного и языкового влияния, формирование устойчивой «прорусской» политической силы, отказ от поощрения коррупции и покупки лояльности сомнительных доброхотов и пр.) не будет работать теперь. Не факт, что достаточно сработало бы и тогда, но в условиях 2020-х гг. уже не стоит и рассуждать.

События середины 2010-х гг. подвели черту не только под периодом конца ХХ – начала XXI века, когда была предпринята попытка радикально переустроить Европу в соответствии с представлениями ее западной части (подробнее на эту тему – в статье Тимоти Колтона и Самуэла Чарапа). Россия эту попытку, можно сказать, отразила (это некоторое упрощение, но отказ России вписаться в «большую Европу» по атлантическим лекалам сыграл решающую роль в ее неудаче), однако сама оказалась в совершенно иной геополитической и культурно-психологической ситуации.

Идея Тима Снайдера о том, что европейские страны не сумели преодолеть травму распада империй, и лишь европейская интеграция стала заменой утраченных идентичностей (стоит, наверное, вспомнить слова бывшего председателя Еврокомиссии Баррозу, который в порыве откровенности как-то назвал ЕС империей нового типа), важна для России. У нее не получится стать национальным государством, хотя многие именно так видели направление развития после распада СССР. Как писал Алексей Миллер, «восприятие нации-государства в качестве нормы можно считать одним из примеров некритического евроцентризма современной русской политической мысли… Особенности… советского наследия, а именно институционализация и территориальное закрепление этничности, делают невозможным построение нации-государства». Возвращение к имперскому прошлому тоже невозможно, хотя понятие империи как формы организации государства и общества сегодня уже не звучит безвозвратным анахронизмом, как казалось на волне эйфории либерального переустройства конца ХХ века. Наконец, эпоха после СССР стала важным экспериментом, результат которого – Россия не укладывается в чужие наднациональные схемы. Значит, как пишет в этом номере Андрей Тесля, ей нужно новое понимание имперского проекта – как предпосылка развития уже в новых условиях. Концепция «Русского мира», пережившая потрясение в связи с событиями на Украине, может стать составной частью такого проекта, если очистить его от ирредентизма и реваншизма. (См. подборку мнений о его будущем.)

Вечная российская одержимость «стратегической глубиной», необходимостью отгораживаться от внешних угроз «буферными зонами» – даже если удалось бы восполнить потери предыдущего периода – больше не отвечает на главные вызовы. «Стратегическая глубина» теперь включает в себя такие понятия, как «ёмкость рынка», «взаимосвязанность» (не синоним взаимозависимости, скорее – талант быть нужным многим), умение всеми способами приумножать человеческий капитал (в том числе и за счет уже упомянутого «Русского мира»), способность проекции собственного нарратива (что не равно культурному или языковому влиянию), готовность применять правильный вид силы в нужный момент.

«Украинский вопрос» для России XXI века: насколько страна будет способна реализовать свои возможности и потребности в мире, кардинально отличном от того, что существовал в предыдущие столетия. И вопрос этот – открытый. Как в плане перспектив России, так собственно и в части Украины. Все перечисленные выше вероятные характеристики соседней страны не означают предопределенности по одной причине – они сами во многом являются производной от внешних политических обстоятельств, над которыми Украина не властна и которые имеют обыкновения меняться. В истории это уже бывало, ее судьба как территории, находящейся на стыке крупных культурно-исторических и геополитических общностей, поворачивается в ту или иную сторону по мере складывания новых конфигураций вокруг. И сами жители этой территории в разные эпохи демонстрировали высокую степень адаптивности к меняющимся обстоятельствам и способность принимать патронат наиболее сильного игрока.

Какие конфигурации могут сложиться в Европе и Евразии через пять, двенадцать, двадцать лет – гадать сейчас бесполезно. Снова, а это случается, как минимум, раз в столетие, все пришло в движение, происходит перекройка экономического и политического ландшафта. Подъем Азии и перспектива превращения Китая в глобальную экономическую державу номер один чреваты изменениями геоэкономической, а значит и геополитической карты планеты. Европа на этой карте перестает быть сердцевиной, хотя и остается важным «довеском» любого глобального процесса. Особенно важным для России – по культурным и экономическим причинам, которые сохранятся еще очень долго. А Украина оказывается уже не эпицентром основной борьбы, но фактором, опосредованно влияющим на возможности ее участников, прежде всего России. И России придется искать способ, чтобы этот фактор, как минимум, не работал против нее, а в идеале был бы на ее стороне.

Хроника Украины – это повторение одних и тех же сюжетов из века в век. Трагизм булгаковской «Белой гвардии» соседствует с залихватским абсурдом «Свадьбы в Малиновке», уютный колорит Диканьки – с героическим пафосом «Тараса Бульбы». Специфика этой страны оказалась после распада СССР не по зубам России, которая так и не нашла ключа к отношениям с Киевом. Но она стала неприятным сюрпризом и для западных держав. Те полагали, что в украинском случае имеют дело с большой и проблемной «Польшей номер два», однако столкнулись с чем-то совершенно особенным. Тем, что, может быть, имело шансы на некую общеевропейскую унификацию, если бы ЕС оставался в лучшем своем состоянии и мог посвятить много сил и энергии украинскому проекту. А поскольку это теперь уже маловероятно, финал снова открыт, что бы ни происходило сейчас, история продолжает свое движение по спирали.

Россия. Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634781 Федор Лукьянов


Россия. Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634780 Владимир Брутер

Украина 2018-2019. Предварительные сценарии

Может ли украинский вопрос стать началом новой европейской политики?

В.И. Брутер – эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований.

Резюме Договариваясь о принципах сосуществования, каждая из сторон должна пройти свою часть пути. Россия придется согласиться на «потери» в Европе. Объединенной Европе (прежде всего ее западной части) – признать, что больше не получится решать свои проблемы «за счет России», принуждения Москвы к тому, что ей невыгодно.

Принятие закона «о реинтеграции Донбасса» (Закон об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях) фактически дезавуировало подпись Украины под комплексом соглашений Минск-2. Подготовка к выборам 2019 г. переходит в активную фазу. События ближайших полутора-двух лет могут стать определяющими для Украины надолго вперед. И не только Украины, на кону – будущее Европы.

Украина после 2015 г. – политические предпочтения

После выборов в местные органы власти и областные советы осенью 2015 г. (последние по времени общенациональные выборы в стране) политическая ситуация противоречива. Во-первых, заданный еще в начале нулевых раскол на «украиноязычные» и «русскоязычные» регионы по-прежнему актуален. Но уход Крыма и частичный откол Донбасса превратили русскоязычных в меньшинство. Теперь их не более 42–43%. Во-вторых, все голосования после 2015 г. (как и период с 2002 по 2012 гг.) дают стабильный результат по оси «украинское» – «украино-российское», «восток» – «запад», «национал-демократы (и националисты)» – «умеренные». Несмотря на давление, которое после 2014 г. оказывалось на умеренные партии и осколки Партии регионов, рейтинг «умеренных» оставался практически неизменным.

Таблица 1. Динамика политических предпочтений на Украине 2015–2017 гг. по основным группам избирателей и крупнейшим партиям

Батькивщина

Блок Петра Порошенко

«Национально-ориентированные» партии (остальные)

Сумма

1+2+3

Нейтральные и региональные партии

Образованы на месте Партии Регионов

1

2

3

4

5

6

Октябрь 2015

16,5

22

22,5

61

18

21

2016 год

13,7

17,9

32,9

64,5

16,7

18,7

2017 год

14,5

14,5

30

59

21,5

19,5

(Все таблицы составлены по данным местных выборов, которые постоянно проходят в течение года в обновленные советы на различном уровне.  Полученные результаты в принципе совпадают с данными опросов, но данные непосредственно с выборов позволяют точнее отслеживать рейтинги более мелких партий). В данных по 2017 г. в таблице 1 и рисунке 2 есть отличия. В таблице 1 – данные за весь год, на рисунке 2 – только за октябрь-декабрь. В таблице 3 приведены данные за год и за конец года, поэтому столбцы 2 и 3 не равны столбцу 4.

В-третьих, общий рейтинг двух крупнейших партий, «Батькивщина» и Блок Петра Порошенко, в 2016 г. снизился, а затем стабилизировался. Снижение произошло в пользу новых национальных и национал-демократических сил. Сдвиги невелики, никто с лидерами реально не конкурирует. Национально-ориентированные партии, представленные в Раде («Самопомощь», Радикальная партия Ляшко) в целом сохраняют позиции. Исключение составляет только Народный фронт, который обнулил результаты еще в 2014–2015 гг., а в выборах 2015 г. не участвовал. Сложная экономическая ситуация 2016–2017 гг. и продолжение АТО не привели к значительным изменениям политических предпочтений у основных групп электората.

Тимошенко или Порошенко? Очевидно, что дилемма ложная. Но за четыре послемайданных года украинская политическая среда не выдвинула ни одного реального общенационального лидера. В стране, которая всегда искала и продолжает искать гетмана, способного все (и хорошее, и плохое) производить в «ручном режиме», это провал. В 2016 г., после неплохого результата на местных выборах-2015, рейтинг Тимошенко был стабильным, но не рос (рис. 2). Не рос он и в начале 2017 г., а вот с осени принялся заметно прибавлять – в значительной мере за счет Порошенко. Продолжающийся глубокий кризис власти, государства и государственности в целом вынудил часть избирателей найти себе нового фаворита, им оказалась Тимошенко.

Рис. 2. Динамика рейтингов БПП и «Батькивщины»

Если осенью 2017 г. между БПП и «Батькивщиной» еще было равновесие, то в декабре Юлия Тимошенко уже уверенно лидирует. Ее результаты в поселковых и сельских громадах еще выше. За несколько месяцев к ней перешло много местных активистов, которые считают ее новым «будущим начальником», «новой властью». Все это очень характерно для украинских политических практик.

Партии и рейтинги

Данные таблицы важны для понимания среднесрочных перспектив украинской политики. Можно предположить, что основные тренды на предвыборный 2018 г. уже заданы.

Таб. 3. Динамика рейтингов основных политических партий в 2016–2017 годах

2016

2017

Тренды

Октябрь

Декабрь

Весь год

2017       (весь год) / 2016

2017 (декабрь/октябрь)

Батькивщина

13,7

15,8

18,0

14,5

+0,8

+2,2

АПУ

6,2

11,1

13,3

9,4

+3,2

+2,2

Блок Порошенко

17,9

16,6

14,0

14,5

-3,4

-2,6

Наш край

9,4

5,8

6,1

8,4

-1,0

+0,3

Оппозиционный Блок

5,1

5,1

7,2

7,5

+2,6

+2,1

Радикальная Партия Ляшко

10,0

7,5

7,3

8,5

-1,5

-0,2

Укроп

5,0

5,3

4,4

5,2

+0,2

-0,9

Народный Фронт

3,4

0,9

3,1

1,3

-2,1

+2,2

Самопомощь

4,7

4,6

6,9

4,7

0

+2,3

Свобода

4,8

5,8

3,8

4,2

-0,6

-2,0

Движение Наливайченко

1,1

2,0

1,4

1,8

+0,7

-0,6

Громадская позиция

1,4

1,1

5,3

1,6

+0,2

+4,2

Движение Саакашвили

0,0

1,1

1,1

0,8

+0,8

0

Первое. Кроме Тимошенко реальными бенефициарами в течение 2017 г. были Аграрная партия (АПУ) и Оппозиционный блок (ОБ). Начиная с 2016 г., АПУ и ОБ фактически входят в необъявленный союз с Порошенко и могут (по крайней мере частично) пользоваться административным ресурсом на местах. У партий нет проблем с финансированием, что в нынешней ситуации очень важно. Все это позволило АПУ и ОБ получить голоса небольшой части избирателей БПП и существенной части электората «Возрождения» и «Нашего края» (бывшие члены Партии регионов). АПУ также получила значительную часть голосов независимых избирателей, которые ранее голосовали за региональные партии. В 2017 г. рейтинг АПУ рос быстрее, чем у остальных партий.

Второе. Основные «национальные» партии (кроме «Батькивщины» и БПП) находятся в «своих рейтинговых границах». Никто не вырос, но все способны претендовать на попадание в следующую Раду. На это не повлияли кризис Коломойского, маргинальность Ляшко, раскол в «Самопомощи». При этом ни одна из перечисленных партий не готова играть более важную роль в событиях 2019 года. Нет новых растущих лидеров, сами партии часто меняют позиции. Типичный пример – голосование за «закон о реинтеграции». Вся «национальная оппозиция» («Самопомощь», РП Ляшко, «Батькивщина») закон критиковала, их поправки были отклонены, но в итоге именно они дали решающие голоса для его принятия.

Третье. Рейтинг Саакашвили расти не хочет. Его партия активно участвовала в декабрьских выборах во всех округах, но без успеха. Расчет Саакашвили – не выборы, а «поджигание» политической ситуации. Это объясняет прохладное отношение к нему «потенциальных партнеров». Если у него будут «успехи», то ими попробуют воспользоваться другие. Но без Саакашвили, который теперь к тому же вынужден вдохновлять соратников на борьбу из изгнания.

Четвертое. В таблице отсутствует партия «За жизнь» Вадима Рабиновича, сегодня – наиболее рейтинговая из тех, что являются реальной оппозицией Порошенко. У партии недостаточно ресурсов для создания организаций в районах. В выборах октября-декабря она не смогла принять участие.

Пятое. Зато в них участвовали партии Анатолия Гриценко и Валентина Наливайченко, у которых и раньше с ресурсами было неплохо, а стало совсем хорошо. «Громадская (гражданская) позиция» (ГП) Гриценко стала в декабре лидером роста среди партий. Сейчас ГП «претендует» на право «стать активным драйвером» нового «вашингтонского политического проекта».

Данные объективного контроля позволяют сделать несколько предварительных выводов. Сейчас есть только два сформировавшихся проекта под президентские выборы. Условно «национал-бюрократический» действующего президента Петра Порошенко и условно «национал-популистский» Юлии Тимошенко. Никаких реально «оппозиционных» к сегодняшнему курсу проектов нет, а в рамках действующей парадигмы быть не может. Если предположить, что «условно пророссийская» оппозиция начнет набирать популярность (что крайне маловероятно), она будет немедленно дискредитирована. Любая постановка вопроса о возможной «победе пророссийских сил» на выборах не соответствует сформировавшейся на Украине политической реальности.

Дилеммы Вашингтона

Соединенным Штатам, которые являются (сейчас практически единолично) политическим спонсором киевского режима, необходимо будет сделать выбор и поддержать один из двух блоков. Либо создать новый, в противовес уже существующим. На предварительное решение у США есть время до начала осеннего политического сезона 2018 года.

Политиков «с внутренним стержнем» на Украине всегда было мало. Очень многое решается тем, когда и на каких условиях перебежать на правильную сторону. Пока проамериканские силы на Украине были не у власти, в Соединенных Штатах почему-то считали, что «ликвидность» – дурное постсоветское наследие. Вот получат прогрессисты-реформаторы власть, и немедленно все изменят до неузнаваемости. Такая возможность появилась в 2005 г., когда президентом стал Виктор Ющенко, но все осталось, как прежде. Неудачу списали на недееспособного Виктора Андреевича и интриги Кремля. Однако все только усугубилось после того, как во второй раз премьером стала Тимошенко (2007 г.). 
Если у Ющенко были какие-то принципы, то Тимошенко ими не обременена. Ющенко можно было что-то объяснять (редко, но у кого-то получалось), доступ же к Тимошенко был осложнен настолько, что даже передать информацию удавалось не всегда, а доходила она в весьма искаженном виде. Все решения Юлия Владимировна принимала сама с очень узким кругом приближенных. Нельзя сказать, что в 2010 г. Вашингтон «помог» Тимошенко проиграть выборы, но точно не помог выиграть. К этому моменту ее репутация в США была окончательно испорчена.

В Америке Тимошенко откровенно считают крайне опасной. Если Порошенко при всех недостатках прогнозируем и в чем-то даже последователен, то у Тимошенко есть лишь одно достоинство – личная харизма. 2014 г. должен был положить конец ее политической карьере. Неудачные выборы президента, раскол «Батькивщины», уход ключевых фигур (Авакова, Турчинова и союзного Яценюка), полный провал на досрочных парламентских выборах. И вот новый подъем в 2016–2017 годах.

Опасения по поводу Юлии Владимировны имеют самые серьезные основания. Тимошенко – «вещь в себе». Все «живое» при ней переводится в режим «ручного управления», система становится максимально непрозрачной. Это губительно воздействует на экономику. 2008–2009 гг. были худшими в украинской экономике нулевых годов. Больше того, подобная политика ведет к постоянным внутриэлитным разборкам. Число врагов множится и в какой-то момент начинает превышать критическое. Что и произошло перед выборами 2010 г., к которым Тимошенко поначалу подходила в роли фаворита. В условиях конфликта с Россией реальные отношения между Тимошенко и Москвой были предельно непрозрачными. Достаточно вспомнить газовый договор.

Вашингтон обеспокоен тем, что сейчас именно Тимошенко является (пока неформально) лидером национал-популистского (в действительности ультранационального) блока. Что делать с многочисленными национал-радикалами, если Тимошенко приведет их к власти? Кажется, все ясно, и американцы не позволят Тимошенко выиграть. Но не все так просто. Лидер «Батькивщины» в состоянии победить и сама. Препятствия ее только мотивируют, а харизмы еще хватает. В сравнении с нынешней властью у Тимошенко «все хорошо». Чтобы не позволить ей взять верх, действующего президента надо очень решительно поддержать, а он этого «не заслужил».

Тимошенко самодостаточна, нынешний «круг поддержки» реально агрессивен. Если Вашингтон решит «закрыть» ее политический проект, это вызовет слишком громкий скандал. То есть просто запретить Тимошенко не получается, а если этого не сделать, то она может и победить. Слишком большой риск и слишком хорошие шансы. Значит, нужно что-то другое.

В первых числах января 2018 г. старший научный сотрудник Атлантического совета Диана Фрэнсис опубликовала программный текст об Украине. «Если необходимые преобразования не будут проведены, накануне выборов возможна вспышка уличных протестов. Они получат широкую поддержку международной общественности. И, обладая военной силой противостоять России, украинцы, наконец, получат шанс свергнуть одиозные элиты», – пишет автор. Она прямо перечисляет требования к Порошенко.

  • Отозвать и пересмотреть законопроект об Антикоррупционном суде, позволив этому органу действовать независимо, как этого требуют украинцы и западные доноры.
  • Прекратить запугивание Национального антикоррупционного бюро Украины.
  • Снять неприкосновенность с парламента.
  • Запретить политическую пропаганду на ТВ на выборах 2019 г., чтобы лишить олигархов влияния.
  • Антикоррупционный суд должен быть создан немедленно, к весне 2019 г. должны быть вынесены решения как минимум по трем делам в отношении VIP-персон, открытым Национальным антикоррупционным бюро Украины.

Казалось бы, акценты расставлены, но если это суть претензий, то они настолько очевидны, насколько и… непринципиальны. В самом деле, почему Порошенко пытается не допустить создания антикоррупционного суда по чужим правилам? Тем более если именно здесь ключ к его переизбранию и к восстановлению отношений с Вашингтоном в комфортной для него редакции. Попробуем разобраться в том, что г-жа Фрэнсис пишет и о чем не пишет. Предлагается создать специальные институты, на которые у Соединенных Штатов будет непосредственное влияние, а у Порошенко нет. Возможно, президент Украины на это согласится, а если нет, то он потеряет власть через год. Если согласится, то уже сейчас.

Дело здесь не в коррупции или всевидящем оке «большого брата», а в особенностях украинской власти. Главное в ней – специфика отношений между авторитарно настроенным лидером и его окружением, которому принадлежит право отправлять власть. При Кучме такого не было, он любил разыгрывать длинные партии и никому не позволял прямо на себя влиять. При Ющенко подобное расцвело, но сам он был равнодушен ко всему, кроме украинского языка, трипольской культуры и пчел. В полном объеме указанный феномен проявился после второго премьерства Тимошенко, и с тех пор все только усугублялось. На Украине нельзя «выключить» тумблером олигархат, бизнес-окружение власти и политическую коррупцию. Они и есть суть этой самой власти, единственная реальная скрепа. Если ее ликвидировать (как предлагает Фрэнсис), страна должна полностью уйти под внешнее управление, либо сорвется в «штопор».

Это не устраивает ни политическую, ни оставшуюся бизнес-элиту. Им может быть все равно, что происходит в Донбассе. Безразлично, сколько украинцев отправилось за границу в поисках работы. Но за свой статус они еще готовы бороться. Никому не улыбается стать первыми жертвами антикоррупционного суда. Есть пример соседней Румынии, где через антикоррупционные процедуры прошла половина топ-политиков, а самый богатый человек владеет 250 млн евро. При росте ВВП в 7% правительство меняется уже третий раз за последний год.

Именно по этой причине Пётр Порошенко и окружение положили очень много сил, чтобы выдавить чуждого им Яценюка вместе с министрами-легионерами. Они стремились к контролю над страной и получили его. Власть для них всегда самоценна. Принимать решение тем не менее придется. Сыграть против Вашингтона официальный Киев не сможет – силы неравны. Сыграть вместе с Вашингтоном – возможно, уже поздно. Слишком много претензий к Порошенко. Чтобы он опять понадобился американцам, должно произойти нечто важное, чего пока не просматривается. И главное, о чем не написала Фрэнсис. В Вашингтоне сейчас нет ни алгоритма, ни готового сценария, ни даже консолидированной группы конфидентов, которая возьмется «изменить Украину».

Переводить на внешнее управление – уже пробовали, решили, что лучше отказаться. Передавать власть технократам и «профессиональным антикоррупционерам» – через неделю все посыплется. Искать свежих сильных людей – только «диктатура добровольческих батальонов» и национал-радикалов. Никаких новых, авторитетных и общественно признанных людей на Украине просто нет. Достаточно посмотреть на киевского мэра Виталия Кличко, который в течение двух-трех лет был политическим фаворитом Запада.

Проблема будущего вашингтонского сценария на Украине в том и состоит, что ему придется быть реальным, а не похожим на текст госпожи Фрэнсис. А следовательно, опираться на то, что есть (данные объективного контроля), а не на то, что Порошенко «должен».

Покер без правил

Все американские внешнеполитические проекты в той или иной степени сводятся к тактикам игры в покер и знаменитой теореме Склански – Малмута. Если перевести ее смысл на обычный язык, Соединенные Штаты сами себе всегда сдают хорошие (но необязательно выигрышные) карты, а дальше начинается торговля, в значительной мере основанная на блефе. Потенциальные «противники» с самого начала убеждены, что у американцев прекрасная карта, и те в любом случае выиграют. Значит, спорить можно только тогда, когда в ответ есть что-то серьезное. «Серьезное» бывает редко, а американский блеф всегда настойчив и фундирован. Чаще всего в таких ситуациях «потенциальный противник» предпочитает сказать «пас» и минимизировать поражение. А вот если нет, то у Вашингтона бывают проблемы.

Примерно это произошло с Крымом и Донбассом в 2014 году. Стандартная американская тактика предполагала обычный «набор» – сдачу себе хороших карт, блеф и игру на повышение ставок, к которой противник не готов. Но в какой-то момент все взвинтилось, и Виктории Нуланд (как полномочному представителю тех в США, кого интересовала Украина) пришлось рискнуть. С Януковичем-то все ясно, с Украиной тоже, а вот с российскими контрдействиями просчитались. И покерные тактики уже не помогли, Россия по американским правилам играть не захотела. Четыре года Вашингтон пытается усадить Москву за стол, где уже лежат карты и даже написано, что «России придется дорого заплатить» за то, чтобы «уйти с Украины». Вероятно, Москва действительно уже заплатила немало, но за предлагаемую партию садиться не желает. Партия продолжается, но почти без России. Россия «не ушла», однако и к столу не подходит. И требует, чтобы партнер выполнял правила, а не выставлял условия, которые не соотносятся с правилами игры. 

Смена персонажа в Белом доме не изменила внешнеполитические установки. Еще перед выборами Дональд Трамп говорил, что Украина должна быть приоритетом для европейцев (а не для новой американской администрации). Но уже летом Курт Волкер получил должность спецпредставителя по Украине, хотя Рекс Тиллерсон ранее выступал против подобного статуса. Фактически американская работа на украинском направлении не прекращалась ни на минуту. 2018 г. будет ключевым – все принципиальные решения необходимо принять до конца года.

2018. На игре

Согласно следствию теоремы Склански–Малмута, чем меньше и хуже информация о возможностях и действиях противника, тем менее оптимальны решения и, соответственно, выше вероятность неудачи. К концу 2017 г. для Соединенных Штатов сложилась парадоксальная ситуация. Обладая достаточными ресурсами и необходимой информацией, они не выработали целостной и непротиворечивой стратегии на 2019 год. Ситуация на Украине и ответные действия (скорее даже отсутствие действий) России ведут к тому, что США вынуждены принимать сложные и ответственные решения. А вот уверенности в том, что они будут эффективными или просто достаточными, нет.

Победа Тимошенко на выборах во главе коалиции национал-популистских сил может принять характер самосбывающегося прогноза, если не случится эффективной контратаки. Слабеющий и дискредитированный Порошенко способен составить конкуренцию Тимошенко только при предельном использовании административного ресурса, заключении пакта со всеми жизнеспособными олигархами, умеренными и даже (латентно) пророссийскими политическими силами (что является отдельным и очень сложным вопросом) и массированной помощи Вашингтона. Получается, что американские патроны должны максимально вложиться в победу Порошенко, понимая, что кризис будет обостряться, коррупция расти, отношение к Америке в правящей группе ухудшаться (а оно уже и сейчас, мягко говоря, не очень).

Чтобы продолжить игру с Россией на повышение ставок, Соединенным Штатам придется:

  • активно вмешаться в президентские выборы на Украине,
  • создать «своему» кандидату максимально комфортные условия для применения административного ресурса,
  • настроить «прогрессивную мировую общественность», ориентированную на «борьбу за новую и лучшую Украину» против «российских агрессоров, грубо попирающих нормы международного права»,
  • обеспечить «нейтралитет» олигархов, поскольку они могут все эти планы расстроить и (например) заключить сепаратный мир с Тимошенко.

За все это Вашингтон хочет получить инструменты, которые делали бы власть в Киеве полностью зависимой и лишенной всех внутренних связей, которые оказывают серьезное влияние на украинскую ситуацию. Для этого нужны не умные теоремы, а навыки престидижитатора плюс уверенность в своих силах для выполнения сложных акробатических трюков. Переводя на язык политических технологий, американские кураторы за текущий год (даже быстрее) должны подготовить блок для Порошенко, но… без Порошенко. Последнему же следует мирно уйти и не мешать вашингтонским «специалистам по Украине».

Джокер через «Океан»

Фронтмен группы «Океан Эльзы» Святослав Вакарчук обучается по программе Yale World Fellow, которую должен закончить в нынешнем году. Вакарчук не раз говорил, что «не собирается становиться политиком», тем не менее к этой однозначно политической программе приобщился. Впрочем, никто, конечно, пока не решал и не решил, что именно Вакарчук должен заменить Порошенко. Это просто фамилия, наиболее часто повторяющаяся в публичном пространстве и рейтингах. По своим технико-тактическим характеристикам Вакарчук подходит больше, чем кто-либо другой. У него наименьший на Украине антирейтинг – кандидат, «приятный во всех отношениях». В действительности «Вакарчука» могут звать иначе.

Проблема в том, что «джокер» должен заменить «короля» прямо во время игры и создать иллюзию, что все «так и должно было быть». Подобные трюки можно выполнять ювелирно при наличии серьезной подготовки, а можно «в лоб». Но так, чтобы никто не кричал о подлоге (см. Фрэнсис «о роли подчиненных олигархам медиа во время избирательной кампании»). Для первого варианта уже мало времени, а у американских экспертов на деле нет стремления к сложным и относительно правдоподобным процедурам. «В лоб» выглядит естественнее и перспективнее, главное не допустить «российского вмешательства». Посредством «прокремлевских олигархов».

Для варианта «в лоб» необходимо постоянно нарастающее давление на Порошенко. Он должен понять, что если не выполнит все сейчас, то цена вопроса только возрастет. Если Вашингтон «решит», а он не захочет уйти (совсем как Янукович), то цена может оказаться вовсе запредельной. И главное, окружению Порошенко, которое сейчас обладает определенной властью, должно быть ясно, что у них нет «ни единого шанса».

Еще одна проблема в том, что «избрать Вакарчука» гораздо проще, чем понять, а что с ним можно делать дальше. Главный плюс Порошенко как раз в том, что несмотря на огромное количество недостатков и крайне запутанную ситуацию в стране, он смог (за счет манипуляций окружения в первую очередь) не допустить острого внутриэлитного конфликта. У Вакарчука это самое слабое место.

Весь коллектив Минфина времен Натальи Яресько дружно пытался ее подставить и от нее избавиться. Это относится и к остальным легионерам в украинской власти. Все они восприняли свою отставку как избавление от бессмысленного «поручения сверху». Никто из них (кроме совсем неадекватного Саакашвили) не остался в политике, а многие поспешили уехать из страны. Чужих здесь не любят. «Вакарчуку» предстоит или стать «таким же», или так и остаться «чужим». Вашингтону не нравятся оба варианта. Это делает тактику Соединенных Штатов на Украине в 2018 г. очень уязвимой. Будучи твердо уверены в своем превосходстве, они вынуждены рисковать, причем серьезно.

Сдержанность Москвы

Россия как главный противник США на Украине способна применять более надежные ответные стратегии. При этом (в отличие от американских) они не должны обязательно замыкаться на выборы 2019 года. В определенном смысле они вообще могут быть не связаны с выборами или даже с внутриукраинской ситуацией в целом.

На пресс-конференции 15 января министр Лавров сформулировал российское видение ситуации: «Украина – это тема, которая достаточно искусственно делается гораздо более масштабной, чем она того заслуживает, и рассматривается как оселок противостояния между Россией и Западом… Если бы отошли от этой призмы, через которую пытаются рассматривать украинский кризис… сконцентрировались бы вместо этого на том, что записано в Минских договоренностях – там все предельно ясно, предельно четко, и какому-либо двойному толкованию не подлежит, – тогда, я думаю, украинский кризис был бы давно урегулирован… Мы продолжаем уважать территориальную целостность Украины в тех границах, которые сложились после референдума в Крыму и после воссоединения Крыма с Российской Федерацией».

Лавров акцентированно излагает суть осторожной российской реакции на рискованные стратегии Вашингтона у границ России. В качестве тактического ответа это правильная позиция, имеющая несколько очевидных плюсов. Россия не позволяет США (Западу в целом) и нынешнему украинскому руководству бесконечно повышать ставки и «цену вопроса». Этот процесс происходит гораздо медленнее, чем если бы Москва жестко реагировала на все, что реально происходит сегодня на Украине. Россия сняла с себя все обязательства по отношению к Украине. В результате ситуация в украинской экономике стала беспросветной. С точки зрения демографии Украина быстро превращается в «большую Литву». Фактически России удалось «спровоцировать» внутреннюю дискуссию на Западе по поводу ситуации на Украине, что принципиально. Когда Зигмар Габриэль пытается (без особого успеха, но настойчиво) придумать формулу, позволяющую постепенно отменять санкции, он исходит вовсе не из экономических резонов. Он, как и часть (хотя меньшая) германской политической элиты, понимает, что от того, насколько еще можно восстановить отношения между Западной Европой и Москвой, зависит собственное политическое будущее Западной Европы, ее способность сохранить самостоятельность. Об этом же говорит и канцлер Австрии Себастьян Курц.

Утопия, или Как это может быть

Украинский кризис стал кульминацией напряженности, которая копилась в отношениях между Россией и Западом после холодной войны. Поэтому его разрешение – вопрос не только будущего Украины, но прежде всего состояния дел в Европе в целом. Компромисс, если его когда-то достигнут, будет похож не на Минск-2, а скорее на Хельсинки. Но без Соединенных Штатов, которые меняют систему своих приоритетов во внешней политике и для которых Старый Свет становится разменной монетой в совсем других делах.

Выполнение Минска-2 снимает остроту конфликта на востоке Украины, но не разрешает проблему Украины и всего комплекса противоречий между Европой и Россией. Пока стороны не признают сей простой факт, никакого существенного прогресса в отношениях не будет. Выполнение Минска-2 невозможно еще и потому, что в Вашингтоне понимают: после этого для них наступает «горизонт событий»: санкции надо снимать (либо подтвердить, что не в Украине дело), Крым остается в России, а проекта, чтобы «поладить», уже нет и не будет. Он выброшен в корзину вместе с незадачливым генералом Майклом Флинном. За ненадобностью.

Значит, придется опять поднимать ставки, так как никто не собирается «выпускать» Россию после «какого-то там Минска». Председатель Объединенного комитета начальников штабов США генерал Джозеф Данфорд говорит в Брюсселе не об «угрозе для Украины», а об «угрозе для Европы». И связана она не с «гибридной поддержкой сепаратистов», а с «инвестициями, которые сделала Россия за последние десять лет, и можно увидеть, что нет ни одного направления в российских вооруженных силах, где за это время не произошла бы какая-то модернизация». После более чем внятного сообщения Вашингтону с демонстрацией новейших вооружений, которыми Владимир Путин уснастил послание Федеральному собранию 1 марта, настрой американцев только упрочится. 

Цель вполне объяснима: между Харьковом и Белгородом, между Донецком и Ростовом следует опустить новый железный занавес. Россию необходимо изолировать и принуждать платить «все более высокую цену» за «инвестиции в вооруженные силы». И контроль над железным занавесом должен находиться исключительно в Белом доме, комитете начальников штабов и Госдепартаменте, а никак не в Европе. Последней отводится та же роль, что и сорок-пятьдесят лет назад, но в ухудшенном варианте. Тогда и обоснование конфликта было понятно, и гарантии безопасности незыблемы, и оперативная самостоятельность в рамках альянса шире. Теперь же все словно не в фокусе, как на неудачной фотографии, что на самом деле происходит, никто прямо не говорит, и лишь одно остается неизменным: Старому Свету предлагается взять на себя максимум издержек от противостояния. 

Единственный ответ – прямая договоренность между Брюсселем, Берлином и Москвой, которая не сделает Россию и Западную Европу друзьями, но позволит стать стабильными и предсказуемыми партнерами и соседями, когда каждый знает, что можно и чего нельзя ожидать от другой стороны. Если такого соглашения не будет в ближайшие несколько лет, «окно возможностей» закроется надолго. В этом и состоит главная проблема «осторожной» политики России. Как тактика это работает, как стратегия – нет.

Договариваясь о принципах сосуществования, каждая из сторон должна пройти свою часть пути. Россия вынуждена будет пойти на «потери» в Европе, признание того, что «нейтральная зона» сильно сдвинулась на восток. Объединенной Европе (прежде всего ее исторической западной части) придется согласиться с тем, что она не сможет больше решать свои проблемы «за счет России». Такое соглашение – не мир, но перемирие. Возможно, устойчивое.

Как это может выглядеть? Дальнейшее покажется утопией, а кому-то бредом. Но, во-первых, за тридцать лет уже случилось многое из того, о чем никто кроме безудержных фантазеров и помыслить не мог. Во-вторых, тупик по вопросу европейской безопасности (его олицетворением служит украинский вопрос), в который зашли все заинтересованные стороны, рано или поздно заставит искать едва ли не революционные подходы.

Итак, де-юре Украина сохраняет все атрибуты единого и независимого государства. Де-факто на 10–15 лет объявляется переходный период, во время которого реальная власть отдается регионам, которые по существу превращаются в протогосударства. Регионов три – собственно (Центральная) Украина, Новороссия (включая Харьков) и Галичина-Волынь. ЛНР и ДНР входят в состав Новороссии. Никакого раздела «зон влияния» Россия–Европа не происходит. Внешнюю политику в пределах компетенции регионы формируют самостоятельно, в международных организациях представляют Украину по ротации.

Через 10–15 лет во всех трех частях проводится референдум, и они либо подтверждают единство Украины, либо становятся независимыми государствами де-юре. Россия и страны Евросоюза соглашаются с итогами плебисцита, в том числе при необходимости берут на себя обязательство признать новые государства.

Армия Украины превращается в силы самообороны. Стороны подписывают документ о том, что на территории Украины в ее международно признанных границах не размещаются вооруженные силы и военная инфраструктура любых иностранных государств. Украина (регионы) не может входить в военные блоки, заключать военно-политические союзы. Для изменения документа необходимо согласие всех сторон. Парламент Украины признает Крым частью России и снимает все международные ограничения в данной части.

Вступление Украины (регионов) в ЕС либо ЕАЭС возможно не ранее, чем через 25 лет. Западные украинские «лимитрофы» не входят в состав регионов и имеют особый статус. Закарпатье становится самостоятельным государством русино-карпатского народа с полным признанием прав венгерского населения и отдельным признанием прав других меньшинств. Закарпатье может быть быстро принято в Евросоюз и международные организации. На месте Сучавского уезда Румынии и Черновицкой области создается еврорегион Буковина, на который автоматически распространяются правила Евросоюза, но без формального вступления. Аналогично создается еврорегион Дунайская Федерация в составе части уезда Тулча (Румыния) и правобережных районов Одесской области. Буковина и Дунай становятся «регионами дружбы» Россия–Европа внутри Евросоюза. Россия берет на себя определенные обязательства по развитию регионов. Экономические связи России с данными территориями оговариваются специальным соглашением.

Для еврорегионов резервируется представительство в Европарламенте с учетом этнической специфики каждого из регионов. Политическое представительство и защиту интересов регионов в Еврокомиссии осуществляет Румыния. Республика Молдова восстанавливает территориальную целостность на основе постоянного военного и политического нейтралитета. Европейский союз, Румыния и Россия специально оговаривают невозможность утраты Молдавией государственной независимости. Молдавия может одновременно находиться в ассоциированном членстве в Евросоюзе и ЕАЭС.

Структуры ЕС принимают заявление по поводу ситуации в странах Балтии. Русским в Эстонии и Латвии гарантируется официальный статус для языка и сохранение (восстановление) вертикали образования на русском языке. Руководство ЕС берет на себя политическую ответственность за имплементацию данного решения.

Срок действия данного соглашения не менее 50 лет. Для чего это было бы нужно?

Первое. Стороны ликвидируют не только текущий конфликт, но и основания для будущих конфликтов на всей территории между Евросоюзом и Россией, которую на Западе относят к «серой зоне».

Второе. Аналогичное соглашение возможно по Сербии. Это может решить проблему Косово и определить параметры присоединения Сербии к ЕС (без вступления в НАТО).

Третье. Россия проходит свою часть пути к компромиссу и показывает отсутствие каких-либо односторонних намерений, которые могли бы беспокоить Европу. Молдавия и Украина официально выводятся из «зоны интересов» России на условиях, приемлемых для Москвы. Гарантируется сохранение части интересов России во всех государствах и регионах по западной части периметра.

Четвертое. Европа гарантирует нерасширение своей военной инфраструктуры на территории нынешней Украины и Молдавии, что является постоянной причиной для беспокойства России.

Пятое. Европа признает русских и русский язык неотъемлемой частью европейской идентичности. Русский язык становится официальным языком ЕС.

Шестое. Все это может создать механизм для долговременного взаимодействия России с Европой.

Что для этого нужно? Новые люди в Европе, готовые брать на себя самостоятельную политическую ответственность за собственный континент. Новые подходы. Желание договариваться. При этом понимание того, что «как раньше» уже не будет. Не получится.

Россия. Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634780 Владимир Брутер


Украина. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634779 Джереми Шапиро

«“Война по доверенности” на Украине станет катастрофой»

Джереми Шапиро – директор по исследованиям Европейского совета по международным делам (ECFR), ранее работал в Институте Брукингса и Государственном департаменте США, признанный специалист по трансатлантическим отношениям и стратегическим вопросам.

Резюме На Украине происходит фундаментальное столкновение интересов России и Запада. Не доверяя друг другу, подозревая противоположную сторону в намерении использовать Украину против оппонента, они просто не могут найти взаимоприемлемых договоренностей, полагает Джереми Шапиро.

– В Национальной стратегии безопасности, опубликованной в конце 2017 г., США объявили, что, с одной стороны, будут защищаться от угроз Америке (в том числе и «сдерживая» Россию), а с другой – по-прежнему способствовать «развитию демократии и свободы в мире». Украину в этом контексте можно рассматривать (что Вашингтон, похоже, и делает) как страну, которая борется за свободу против (или по крайней мере от) России. Означает ли это, что США будут однозначно и последовательно поддерживать Украину против России?

– Продвижение политических свобод – не новая цель для США. Это основа американской политики, по крайней мере в плане риторики и в контексте национальных стратегий безопасности. Практическое воплощение ее можно обсуждать, но в плане деклараций это постоянный элемент. Думаю, Соединенные Штаты действительно считают, что Украина борется за свободу – и это касается как внутренних событий в стране, так и ее противостояния с Россией. Значит, продолжат поддерживать Украину в ее борьбе. Но это не говорит о том, как именно. Смысл американских деклараций в том, что США будут последовательно поддерживать стремление Украины к укреплению ее демократии, законности и порядка, суверенитета. Но это не обязательно должно быть направлено, как предполагает ваш вопрос, против России.

Не говорят эти заявления что-то конкретное о мере и форме, в которой будет выражаться американская поддержка Украины; грубо говоря – сколько денег, какие усилия будут на это направлены, на какие риски готова пойти американская администрация, подразумевает ли эта поддержка вхождение Украины в НАТО или прямую военную помощь. Американское продвижение демократии в мире может включать и такие вещи, как, скажем, вторжение в Ирак, и такие, как чисто риторические упражнения.

– Но нам же известны конкретные примеры активного участия США во внутренних процессах – например, история 2016 г. о смене генерального прокурора Украины. Это вполне можно посчитать прямым вмешательством во внутренние дела суверенного государства…

– Русские любят рассуждать о подобных вещах так, как будто существует четкая разграничительная линия между вмешательством во внутренние дела и, скажем, поддержкой. Честно говоря, такое утверждение представляется абсурдным – и для российской внешней политики, и для американской. И США, и Россия, и любая другая мощная держава всегда вмешивались, вмешиваются и будут вмешиваться во внутренние дела других государств – особенно так, как вы упомянули. Россия делает это в Сирии, в Белоруссии. Соединенные Штаты делают это в десятке стран по всему миру.

Мы живем в глобальном мире – все так или иначе вмешиваются во внутренние дела друг друга. Честно говоря, вопрос в том, возможно ли этого не делать. Какого рода последствия вызывает такое «вмешательство» – а я бы сказал даже «вовлечение» или «участие», мне эти термины нравятся больше – какие отношения формируются вследствие этого.

С точки зрения США, Америка помогает Украине укрепить демократию и правопорядок. А это означает, что они имеют право на свое мнение о том, как развивается ситуация в этих сферах. А поскольку они тратят деньги налогоплательщиков и идут на геополитические риски, не высказаться по этому поводу, не выразить своего отношения было бы по меньшей мере безответственно. Опять же, обозначить условия, на которых оказывается поддержка – совершенно нормально. И так, похоже, поступают все страны.

Сама идея о «вмешательстве во внутренние дела» не представляется мне полезной. Конечно, некоторые виды… вовлечения во внутреннюю политику… незаконны или плохи с точки зрения развития отношений между странами. Это происходит сплошь и рядом – США и Россию часто можно обвинить в этом не без оснований. Но просто заклеймив какое-то действие «вмешательством во внутренние дела», вы вряд ли сделаете его ipso facto незаконным или дурным.

– Давайте тогда вернемся к г-ну Трампу. Как вы считаете, переизберут ли его на второй срок?

– Не рискну дать однозначное предсказание, но у него неплохие шансы. Для действующего президента переизбрание – норма. Конечно, положение Трампа не настолько хорошо, как у большинства действовавших – и переизбранных – его коллег в плане рейтингов и проблем внутри страны. Он в уязвимом положении, но… я бы сказал, что шансы переизбраться больше, чем 50 на 50. Хотя не удивлюсь и обратному исходу.

– Оценки американской политики (внешней прежде всего) двойственны. Одни считают, что Трамп – своего рода аберрация, и после его ухода все вернется на круги своя, к парадигме глобального лидерства США. Другие же полагают, что Трамп – это окарикатуренная, гиперболизированная версия неизбежной смены приоритетов, перехода Америки к более «интровертной» политике.

– Вы точно определили одну из самых важных тем, вокруг которой ведутся самые горячие дебаты. Мне больше нравится вторая версия (мне нравится и то, как вы ее определили). Трамп вполне отдает себе в этом отчет, и в этом можно увидеть даже определенную преемственность от Обамы к Трампу. И тот и другой по-своему признают, что американская публика не вполне довольна текущим уровнем участия США в мировой политике, этот уровень кажется им чрезмерным, и его надо снизить в долгосрочной перспективе. Такую политику можно, конечно, назвать «интровертной», но это не говорит об изоляционизме. Речь идет о сокращении внешних обязательств в контексте глобализованного мира и интернационализированной политики. Америка всегда останется интернационализированной державой, она всегда будет международным «экстравертом», в отношениях с любой другой страной.

Да, Соединенные Штаты не будут вести войны одновременно, скажем, с восемью странами. Возможно, будет меньше зарубежных поездок, чем сейчас. США не придется дислоцировать войска, например, на Корейском полуострове. Барак Обама пытался сократить международные обязательства Америки так, чтобы это не дестабилизировало обстановку, постепенно, эволюционным путем. У него возникало множество проблем с исполнением этой затеи. Трамп критиковал Обаму за нерешительность и недостаточную жесткость, но и он начинает понимать достоинства эволюционного пути. При этом на фоне гиперболизированной риторики Трампу за первый год удалось добиться меньшего, чем в свое время Обаме.

Однако независимо от фактического прогресса в международной политике все кандидаты в президенты обнаружили, что в стране постепенно складывается ощущение: Америке нужно уменьшить объем международных обязательств. И эти настроения будут оказывать влияние на то, как будет формироваться внешняя политика в течение ближайших 10–15 лет.

– Дональд Трамп, как известно, не слишком доверяет институтам, предпочитая двусторонние договоренности – «сделки», как он сам их называет. Как в этом контексте выглядят перспективы дальнейшего расширения НАТО на восток и вступления Украины в НАТО? Стратегическая цель? Некоторая вероятность, возможная в результате цепочки неожиданных совпадений и влияния непредвиденных факторов, геополитических «черных лебедей»?

– Конечно, расширение НАТО на восток само по себе остается стратегической целью – как указано в документах Бухарестского саммита Альянса. Там же говорилось и о перспективах присоединения Украины к НАТО как о стратегическом решении.

В то же время практически на каждой стадии своего существования НАТО заявляла: мы, мол, будем очень осторожны, мы не собираемся расширяться, но на каждой стадии расширялась как бы сама по себе, а причины этого никто толком не понимал. Яркий пример этого – судьба программы «Партнерство во имя мира», созданной как альтернатива расширению. Она же так и не заработала, и большинство стран, пожелавших присоединиться к НАТО, в конце концов присоединились.

Сейчас в Вашингтоне и в Европе преобладает мнение о том, что присоединение Украины к НАТО – не слишком богатая идея. И такое мнение сохранится долго по нескольким причинам. Прежде всего потому, что Украина в силу своего политэкономического положения просто не готова вступить в НАТО; во-вторых, из-за войны на востоке Украины. На Западе не любят говорить об этом как о причине, но она есть. Конечно, не единственная. Как бы то ни было, присоединение Украины к НАТО – долгосрочная цель, и делаются конкретные шаги с тем, чтобы ее приблизить. Хотя в США достоинства этой идеи все еще серьезно оспариваются. Но вряд ли от нее откажутся в ближайшее время как от стратегической задачи. И пока она таковой остается, ваше предположение о цепочке случайностей будет весьма обоснованным. И такую цепочку несложно, в общем, представить. Конечно, эти события – а это должны быть очень серьезные события – маловероятны, но как «черные лебеди»… все возможно.

– А возможно ли формирование двухстороннего альянса вне НАТО? Может ли Украина стать «восточноевропейским Пакистаном»?

– Боже упаси! Пакистан – это кошмар. Было бы наихудшим исходом для всех. Но, если взглянуть на проблему с другой стороны – а я так понимаю, вы именно для этого задаете этот вопрос, – в каком-то смысле это уже происходит. Может, и не на столько формальном уровне, как с Пакистаном, но правительства США и Украины уже имеют достаточно близкие геополитические и геостратегические отношения – к добру ли то или к худу.

То, что Украина не входит в НАТО, означает, что ее отношения с Америкой (и с Западом в целом) более уязвимы в долгосрочной перспективе, что они могут измениться в ближайшие 10 лет, как они менялись, например, за прошедшее десятилетие. То есть является ли Украина членом альянса или нет – важно. Но Соединенные Штаты выстраивают союзнические отношения на самых разных уровнях. Технически союзник – это страна, с которой у вас подписан соответствующий договор. Но на самом деле термин гораздо шире. Это страна, с которой вы можете продуктивно взаимодействовать по ряду вопросов. Думаю, что Украина входит в эту категорию. И опыт подсказывает, что все восточноевропейские страны, входившие в эту категорию, рано или поздно становились членами НАТО.

В контексте Восточной Европы сильный союзник вне НАТО – не слишком устойчивая конструкция. Конечно, в случае, допустим, Швеции или Финляндии она стабильна. Но для большинства стран Восточной Европы – нет, поскольку союзник такого типа всегда будет хотеть больше – больше помощи и участия, повышенных обязательств со стороны патрона. А вступление в НАТО и есть форма таких обязательств, особенно с учетом возможностей США и представлений внешнеполитической элиты таких стран о том, что расширение НАТО является механизмом стабилизации и демократизации. Так что они всегда будут поддерживать эту идею. В случае с Украиной я не ожидаю этого в ближайшем будущем, но если существующие тенденции сохранятся, она будет стремиться к этому.

– Наиболее последовательным союзником США из всех восточноевропейских стран всегда представлялась Польша. Могут ли США как-то использовать опыт польско-американского сотрудничества в отношениях с Украиной?

– «Модельный» подход к странам Восточной Европы уже сложился, и частично с учетом опыта взаимодействия с Польшей. В контексте расширения Евросоюза и НАТО. И в каком-то смысле он влияет на то, как США выстраивают отношения с Украиной. Польша, в свою очередь, активно «лоббирует» Украину, что также влияет на политику США в этом вопросе. Но между Польшей и Украиной есть важные различия, и даже если подход к Украине кажется похожим – или слишком похожим, – это на значит, что он эти различия не учитывает. Это и внутренняя ситуация на Украине, которая гораздо хуже даже той, что была в Польше после роспуска Варшавского договора. И позиция России – восприятие Москвой политики Запада в отношении Польши и Украины. Эти различия уже спровоцировали войну на востоке Украины и аннексию Крыма. То есть российская агрессия в данном случае – это прямой ответ на действия, предпринимаемые Западом в отношении Украины.

Конечно, американские политики очень любят заявлять во всеуслышание, что, дескать, российская агрессия на Украине не повлияет на то, как мы пытаемся интегрировать Украину в Запад. Но это абсурд. Войну нельзя игнорировать – это невероятно важный фактор.

– Если США примут решение поддержать Украину в военном отношении (а, как мы знаем, они уже это делают с «Джавелинами»), то как? Поставка летальных вооружений, посылка инструкторов, размещение воинского контингента, прямое участие в военных действиях, наконец?

– Вы спрашиваете о том, что Америка может сделать, или о том, что она должна сделать?

– И о том и о другом, если вы не против.

– США уже поставляют на Украину летальное оружие. Но даже поставка нелетального оружия (хотя это, конечно, несколько иной коленкор) означает прямую военную поддержку. Так что Вашингтон давно такую поддержку оказывает. И американские инструкторы там есть, я уверен. Конечно, Соединенные Штаты не размещают там войска, и я не думаю, что до этого дойдет. Правда, инструкторы – такая категория, которая в глазах неопытного наблюдателя имеет тенденцию масштабироваться драматически и выглядеть уже не совсем корпусом советников… Но я не думаю, что у США есть желание выходить далеко за пределы поставки обычных вооружений и командирования конкретных специалистов.

Решение о направлении войск на Украину стало бы очень… ну очень непопулярным в Америке. В российско-американских отношениях больше всего разочаровывает то, насколько легко стороны вернулись к мышлению холодной войны. Обе стороны искренне считают, что модели и практики того времени лучше всего подходят для решения сегодняшних проблем. На Украине происходит ровно это – противоборствующие державы, не вступая в прямое соприкосновение, поддерживают опосредованный конфликт. Но в такой ситуации, когда одна сторона – Россия – непосредственно в этот конфликт вовлечена с военной точки зрения, у ее оппонента возникает благоприятная возможность, не прикладывая особенных усилий, очень осложнить ей жизнь – теми же поставками оружия, отправкой инструкторов и так далее.

Во время холодной войны обе стороны занимались этим с безрассудным пренебрежением ко всем остальным, что наносило огромный урон странам, «попадавшим под раздачу». Если США все же решат увеличить уровень своего непосредственного вовлечения в войну на Украине, там начнется полноценная «война по доверенности» в так хорошо знакомом нам духе второй половины ХХ века. Это станет катастрофой для России. Катастрофой для Соединенных Штатов. Но больше всего катастрофой для Украины, которая станет полем боя для решения вопросов, относящихся в большей степени ко взаимоотношениям России и Америки, чем к самой Украине.

– Каково стратегическое значение Украины для США?

– С точки зрения чисто геополитической Украина, пожалуй, значит совсем немного. Она слишком далеко, у Соединенных Штатов и Украины нет истории взаимоотношений, нет существенного экономического интереса, украинская тема не слишком важна для внутренней политики США.

Но, очевидно, есть гораздо более широкий политический контекст – американский проект по стабилизации и развитию демократии в Европе. Соединенные Штаты считают это своей исторической миссией с 1941 года. И есть, конечно, российский фактор. Во времена холодной войны интереса одной стороны к какой-то стране было достаточно, чтобы другая также начинала испытывать к ней интерес. И это никогда не было особенно благоприятным ни для кого.

Точка зрения США на Украину во многом формируется в рамках дискурса о России: мы, дескать, не можем позволить России нанести урон суверенитету Украины, вести агрессию безнаказанно и извлекать из нее выгоды. Российский фактор остается важнейшим элементом американо-украинских отношений. С другой стороны, эти отношения за последние 20 лет складывались так, что в американском профессиональном сообществе, занимающемся международной политикой, сложилось твердое убеждение: успех Украины важен для США, не совсем понятно почему, но факт остается фактом. Это устойчивое мнение.

– Одним из ключевых вопросов государственного и национального строительства на Украине является вопрос децентрализации – и внутренний конфликт вокруг этого вопроса. Как, по вашему мнению, к этой проблеме относятся американцы?

– С идеологической точки зрения американцы не видят проблемы в децентрализации. Сами Соединенные Штаты – изрядно децентрализованная страна, а федерализм – правильный подход к госуправлению. Он создает хороший баланс. Так что в каком-то смысле США будут приветствовать идею. Но не в их интересах (и это не их задача, в общем-то) определять внутреннее конституционное устройство Украины. В американских интересах – чтобы на Украине наконец нашли такую – неважно какую – модель, которая устроила бы всех. Проблема с децентрализацией на Украине состоит в том, что эта децентрализация на деле – не то, что под этим подразумевается. И то, что в таком виде она может представлять угрозу украинскому суверенитету.

Любая децентрализация несет риски целостности государства, а в нашем случае очевидно намерение России добиться такого соглашения, которое позволяло бы использовать децентрализацию для влияния на Киев. Причем таким способом, что действительно возникает вопрос – является ли оно вмешательством во внутренние дела страны или нет. Но такой уровень вмешательства может по понятным причинам показаться неприемлемым людям в Киеве. Если, допустим, в восточной части Украины возникает региональное правительство, которое на деле является марионеткой Москвы, и оно получает право вето или иную возможность напрямую влиять на политику центральной власти Украины, для последней это становится серьезнейшей проблемой. В Киеве очень боятся децентрализации, и частично этот страх обусловлен простым нежеланием делиться властью с регионами, подобное наблюдается во многих странах. Но частично это и опасения, что Россия злоупотребит такой децентрализацией. США, вероятно, будут солидаризироваться с позицией Киева по этому вопросу. И не будут пытаться навязать децентрализацию, которая, по их мнению, могла бы нанести ущерб суверенитету Украины.

– Могут ли США или Европа принять серьезное, непосредственное участие в затяжном процессе государственного и национального строительства на Украине, чтобы трансформировать его в безупречную историю успеха в европейском стиле? Инициировать смену элит, например? Каков предел такого участия и связанных с этим обязательств?

– Европейцы (и до некоторой степени американцы) уже довольно активно участвуют в проекте. Не думаю, что это означает, что они готовы непосредственно менять правящие элиты. Скорее, цель в том, чтобы сделать систему власти на Украине настолько открытой, что элиты менялись бы сами, если у населения будет такое желание. И по приходе к власти элиты не использовали бы ее для личного обогащения и не плодили бы коррупцию. В процессе гос- и нацстроительства на Украине Европа и Америка, по сути, участвуют уже четверть века. Конечно, нельзя сказать, что этот проект удался… все это время, говоря об Украине, повторяют одно и то же – раньше все было плохо, но теперь мы нащупали необходимую формулу внутренних реформ. Это говорили и 20 лет назад, и 15, и 10. После 2014 г. Украина добилась некоторого прогресса, но все согласятся, что впереди еще долгий путь, успехи проекта национального строительства на Украине по меньшей мере сомнительны. Конечно, здесь есть влияние и российского фактора… Но нацстроительство – очень тонкий и хрупкий процесс; уничтожить или глубоко дестабилизировать нацию гораздо проще, чем построить. И если США и Европа пытаются реализовать свой проект национального и государственного строительства на Украине, а Россия пытается его разрушить – это неравный бой, поскольку дестабилизировать Украину гораздо проще, чем стабилизировать ее. Я смотрю на перспективы без оптимизма.

Что же до степени участия или объема обязательств – со стороны США этот уровень уже гораздо выше, чем можно было себе представить. Я не думаю, что такое участие может преодолеть серьезное противодействие, но участие эластично, оно легко восстанавливает утраченные в результате такого противодействия позиции. Уровень вовлечения Европы отличается от американского, конечно, поскольку Украина – в Европе, и Европа не может «вернуться домой», как могли бы американцы. Один из постулатов политики ЕС в том, что каждый новый член Евросоюза хотел бы иметь своими соседями других членов Евросоюза. Конечно, такой подход не лишен своих ограничений, но страны, соседствующие с Украиной, по понятным причинам хотели бы, чтобы Украина была стабильной и демократичной. И чтобы она была членом ЕС. И мне такая политика представляется достаточно мудрой. Она сложна для исполнения, конечно, но в этом и состоит гений Евросоюза, стимулирующего каждую страну способствовать стабильности и развитию демократии в соседских странах.

В случае с Украиной противодействие со стороны России затрудняет этот процесс, который с самого начала был очень непростым. И я не уверен в конечном успехе этого предприятия, но уверен в том, что Европа будет в него вовлечена очень серьезно.

– Возможна ли ситуация win-win для всех участников этого процесса?

– Безусловно. Ее нетрудно обозначить – независимая, стабильная Украина, имеющая эффективные взаимоотношения с обеими сторонами, не входящая в союзы, которые каждая из сторон считает угрожающими для себя. Это известная схема, и описать ее просто. Но совсем непросто реализовать на практике. Поскольку для этого каждая сторона должна быть уверена, что Украину не используют против нее. Москва уверена, что если Киев станет чем-то вроде западного форпоста, это поставит под угрозу способность России проводить свою политику и в ближайшем международном окружении, и внутри страны.

Таким образом, создать образ действительно независимой и стабильной Украины, который удовлетворил бы Россию, чрезвычайно сложно. К сожалению, практически то же самое можно сказать и о другой стороне. Мы видели реакцию Запада на действия считавшегося более или менее пророссийским киевского режима до событий на Майдане 2014 года. Менее параноидальную, чем российская, но, по совести, лишь немногим менее.

Это большая трагедия. На Украине происходит фундаментальное столкновение интересов России и Запада. Не доверяя друг другу, подозревая противоположную сторону в намерении использовать Украину против оппонента, они просто не могут найти таких договоренностей, которые устроили бы обе стороны в равной степени. Особенно печально это для Украины, на которой противостояние сказывается крайне неблагоприятно. Вместо того чтобы стать источником и средой построения доверия между Россией и Западом, Украина превратилась в источник и среду конфликта. И все те проблемы, которые мы обсудили, способны лишь обострить конфликт, взаимное недоверие и страхи.

При этом мы с парадоксальным спокойствием и даже комфортом воспринимаем подобный уровень противостояния держав – мы жили (и выжили) в таких условиях во время холодной войны, мы до некоторой степени мифологизировали память о ней. Но на деле это же был кошмар. И то, что США и СССР не закончили ядерной войной – результат и политической прозорливости, и глубокого понимания роли ядерного оружия. Но в какой-то мере это случилось и благодаря чистому везению. Не хотелось бы повторять такой эксперимент. Но мы неотвратимо стремимся к этому. И это очень печально.

Беседовал Александр Соловьев

Украина. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634779 Джереми Шапиро


Украина. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634778 Андрей Кортунов

Утешение историей

Андрей Кортунов

Порция оптимизма на мрачном фоне

Андрей Кортунов - Генеральный директор и член Президиума Российского Совета по Международным Делам

Резюме Только при единой и неделимой системе безопасности удастся снять проблему членства Украины в НАТО и избежать ее превращения в буфер между Россией и остальной Европой. Восстановление европейского единства и решение украинской проблемы нужно рассматривать как два параллельных процесса.

Десять лет назад, в ответ на попытку Михаила Саакашвили вооруженным путем восстановить контроль над Цхинвали, Россия применила военную силу против Грузии, а затем в одностороннем порядке признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Тогда многие в Москве и в Тбилиси поторопились сделать вывод об окончательном и бесповоротном разрыве между двумя странами. После кризиса августа 2008 г. любые разговоры о возможности восстановления нормальных, тем более –

добрососедских отношений воспринимались в лучшем случае как романтические благоглупости, а в худшем – как откровенное издевательство. Утверждалось, что для преодоления самых разнообразных долгосрочных последствий кризиса – стратегических, политических, экономических и даже психологических – потребуются многие поколения.

Сегодня, десять лет спустя, вряд ли кто-то возьмется утверждать, что пессимисты целиком и во всем ошибались. Между Грузией и Россией до сих пор нет дипломатических отношений, разногласия по статусу Абхазии и Южной Осетии остаются непримиримыми. В Тбилиси по-прежнему рвутся в НАТО, а в Москве все так же воспринимают это стремление как угрозу безопасности России. И все же надо признать: за десятилетие российско-грузинский конфликт частично утратил свою остроту. Об этом говорят и цифры туристического потока из России в Грузию, и статистика двусторонней торговли, и восстановление транспортного сообщения, и данные опросов общественного мнения в обеих странах. Назвать «нормальными» отношения Москвы и Тбилиси язык не поворачивается – нанесенные друг другу обиды и взаимные претензии никуда не делись. Но и окончательного и бесповоротного разрыва не случилось – слишком велико значение таких фундаментальных факторов, как географическое соседство, длительная общая история, культурная близость и, наконец, банальная экономическая целесообразность.

Конечно, прямых параллелей между Грузией и Украиной проводить не стоит. Очень разные страны и общества, различные стартовые позиции и траектории формирования государственности, несравнимые особенности национальной идентичности. Вооруженные конфликты на Южном Кавказе и на востоке Украины так же несравнимы – ни по составу участников, ни по интенсивности, ни по продолжительности. Несопоставимы международные последствия двух кризисов. И все же в случае с Украиной, как и в случае с Грузией, остаются те детерминирующие факторы истории, географии, культурной антропологии, экономики, которые конфликтующим сторонам при всех усилиях вряд ли удастся зачеркнуть или свести на нет.

В данный момент эти фундаментальные факторы подавляются главным образом открытым конфликтом в Донбассе, постоянно нагнетающим напряжение и враждебность не только между Старой площадью и Банковой улицей, но и между российским и украинским обществами в целом. Однако конфликт в Донбассе при всей его остроте и трагизме все же не относится к числу принципиально неразрешимых проблем российско-украинских отношений (единственной такой проблемой на данный момент может считаться разве что статус Крыма). Москва не заинтересована в том, чтобы присоединить к себе Донбасс или формально признать независимость ДНР и ЛНР, Киев тем более не готов Донбасс отдать Москве, отказав ему в принадлежности к Украине. Существующие разногласия по статусу, по модальностям процесса воссоединения Востока с остальной частью страны, разумеется, нельзя недооценивать, но эти разногласия так или иначе преодолимы.

Тем более отсутствуют непреодолимые препятствия на пути договоренности об устойчивом и надежном прекращении боевых действий по линии разграничения – лишь бы была на то политическая воля сторон. А «заморозка» конфликта на востоке Украины, при всей ограниченности этого достижения, открыла бы окно возможностей для видимого и осязаемого, пусть небыстрого и очень скромного, прогресса в двусторонних отношениях. Хотя бы потому, что позволила бы вернуть в обеих странах легитимность политическим и общественным силам, выступающим за налаживание диалога и поиски компромисса.

Что же дальше? Заглядывая в будущее, хотелось бы надеяться, что «заморозка» не станет первым и последним достижением мирного процесса. Чтобы рассчитывать на большее, на протяжении ближайших нескольких лет все стороны многоуровневого конфликта (Россия, Украина и условный «совокупный Запад») должны изменить не только тактику или даже стратегию, но – и это гораздо сложнее – базовые представления о том, что привело их всех к этому тяжелейшему кризису и что постоянно подпитывает этот кризис. Способность к интроспекции – не самая распространенная добродетель политиков и государственных деятелей, но в данном случае без нее не обойтись ни в Москве, ни в Киеве, ни в Брюсселе.

Для России (и не только нынешней власти, но и значительной части общества) принципиально важно признать и принять субъектность украинского народа и украинской власти. То есть принять как данность тот далеко не для всех очевидный факт, что русские и украинцы – все-таки два разных, пусть даже исторически и культурно близких друг другу народа, а Украина не является и в обозримом будущем не окажется очередным «неудавшимся государством». За четыре года кризиса Украина не развалилась, ее экономика не рухнула, а т.н. «киевская хунта» не была ниспровергнута фантомными «здоровыми силами» пророссийской ориентации. Едва ли данная ситуация принципиально изменится в будущем; во всяком случае, нет никаких оснований рассчитывать на крутой поворот в украинской политике по итогам предстоящих парламентских выборов этого года или президентских 2019 года.

Стало быть, с Киевом надо строить отношения на тех же основах, как, например, с Варшавой, Братиславой или Бухарестом. Такой пересмотр установок в первую очередь отвечает интересам самой России, поскольку без него невозможно вывести украинскую тему за рамки российской внутренней политики.

Для Украины (в первую очередь для политической элиты, но также и для части украинского общества) столь же важным и не менее трудным было бы признание сохраняющегося регионального, социально-экономического, этно-конфессионального, культурно-лингвистического плюрализма в стране. Данный плюрализм – не результат злокозненных происков Кремля последних лет, а итог длительной, сложной и противоречивой истории той части Восточной Европы, которая существует сегодня в границах единого украинского государства. Конфликт с Россией, возможно, действительно в итоге привел к формированию украинской «политической нации», но он не мог отменить и не отменил складывавшееся столетиями разнообразие. А значит, нынешняя радикально-западническая, этно-националистическая политическая повестка нуждается в серьезной коррекции. Не потому, что этого хочет Москва, но потому, что это нужно самой Украине. Особенно при достижении стабильного перемирия в Донбассе. В условиях стабилизации ситуации на Востоке сохранение радикальной политической повестки окажется не только все более сложной задачей, но и будет создавать серьезные риски для украинской государственности как таковой.

Для Запада (главным образом ведущих стран Евросоюза, но и, насколько это возможно, также и Соединенных Штатов) важнейшей задачей было бы признание того, что масштабы и характер западной поддержки Киеву в будущем должны определяться не степенью враждебности киевского руководства к России, но последовательностью и прогрессом в социально-экономической и политической модернизации страны. Иными словами, после достижения стабильного перемирия в Донбассе Украина должна восприниматься в европейских столицах и в Вашингтоне как самостоятельное направление внешней политики, а не как удобный плацдарм в геополитическом противостоянии с Москвой. «Замораживание», а тем более полное прекращение конфликта на Востоке с неизбежностью приведет к тому, что на первый план будут все больше и больше выдвигаться социальные и экономические проблемы Украины. И если главной задачей рано или поздно станет не обеспечение безопасности Украины в узком смысле этого слова, а социально-экономическое возрождение страны, то в интересах Запада не препятствовать, а, напротив, активно содействовать российско-украинскому сотрудничеству. Без России, в одиночку, Западу будет очень трудно, если вообще возможно обеспечить украинское экономическое процветание.

Перечисленные выше изменения в базовых представлениях трех сторон украинского конфликта, несомненно, окажутся болезненными, уязвимыми для критики и сопряженными с политическими рисками. Изменения ментальности не произойдут быстро, и нынешняя логика конфронтации еще долго продолжит воздействовать на конкретные политические решения, принимаемые в Москве, в Киеве и в западных столицах.

Но, заглядывая в будущее, важно отметить, что ни для одной из сторон конфликта – ни для России, ни для Украины, ни для Запада – данные изменения не должны обязательно стать синонимом признания своего поражения, тем более – согласием на безоговорочную капитуляцию. Баланс взаимных действий здесь вполне возможен. Особенно если процесс адаптации окажется постепенным, разбитым на много параллельных конкретных шагов, не обязательно оформленных в виде каких-то судьбоносных документов типа Минских соглашений. Но главное здесь все-таки не формат. Главное – переосмысление сторонами своих долгосрочных интересов и восприятие изменений в своих подходах не как вынужденных уступок, а, напротив, как необходимых шагов в направлении реализации этих долгосрочных интересов.

Два обстоятельства могли бы ускорить движение в этом направлении.

Во-первых, синхронизация или хотя бы сближение циклов структурных экономических преобразований в России и на Украине. При всех многочисленных отличиях друг от друга наши страны больны общими постсоветскими болезнями. И если траектории социально-экономического развития России и Украины в ближайшие годы будут не расходиться, а сближаться, то появятся как дополнительные возможности для сотрудничества в двух странах, так и новые группы стейкхолдеров, заинтересованных в подобном сотрудничестве. Кстати, знаменитое германо-французское «национальное примирение» 60-х гг. прошлого века имело под собой именно эту основу. Хотя президент Шарль де Голль и канцлер Конрад Аденауэр сумели еще в начале 1963 г. договориться о расширении культурных, образовательных и политических контактов между двумя государствами, настоящее германо-французское сближение началось во второй половине десятилетия, когда немецким социал-демократам удалось сдвинуть экономическую модель ФРГ в направлении голлистского образца.

Во-вторых, важным катализатором будущей нормализации могло бы стать начало серьезного обсуждения перспектив выстраивания новой системы европейской безопасности. На Западе распространена точка зрения, что в Европе сегодня нужно двигаться от частного к общему – сначала урегулировать украинский кризис, восстановить доверие, и уж потом – возвращаться к общеевропейской повестке дня. Но, хотя европейское единство и не может быть воссоздано без решения украинской проблемы, сама украинская проблема не решится окончательно без воссоздания европейского единства. Концепция единой и неделимой европейской безопасности сегодня кажется утопией, но только при такой системе удастся снять проблему членства Украины в НАТО и вообще избежать превращения этой страны в буфер между Россией и остальной Европой. Следовательно, восстановление европейского единства и решение украинской проблемы нужно рассматривать как два параллельных, а не два последовательных процесса.

При всем драматизме произошедших за последние четыре года на востоке Европы событий не следует забывать, что четыре года – лишь мгновение в контексте многовековой восточноевропейской истории. За одно мгновение, конечно, можно наломать немало дров, но разрушительный потенциал человеческой глупости, самонадеянности и амбиций все же не беспределен.

Украина. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634778 Андрей Кортунов


Украина. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634777

«Магический кристалл»: робкий взгляд в военно-политическое будущее

Резюме В условиях геополитического и внутреннего конфликта, каждый из которых является и острым, и хроническим, заглядывать даже на 12-15 лет вперед – гиблое дело. Все же пытаемся, задав ведущим экспертам разных стран вопрос, каким могло бы быть военно-политическое положение Украины в Европе, например, в 2030 году.

В условиях связанных с Украиной геополитического и внутреннего конфликтов, каждый из которых является и острым, и хроническим, заглядывать на 12–15 лет вперед – гиблое дело. Все же попытаемся, задав ведущим экспертам из разных стран вопрос, каким могло бы быть военно-политическое положение Украины в Европе, например, в 2030 году.

Жан-Мари Геенно, заместитель Генерального секретаря ООН по миротворческим операциям (2000–2008), президент неправительственной организации «Международная кризисная группа» (2014–2017):

Слово «Украина» означает «пограничная земля». В этом и заключается проблема. Ее будущее невозможно отделить от широкой геостратегической перспективы. Будут ли Россия и Западная Европа к 2030 г. по-прежнему находиться в состоянии конфронтации или наладят сотрудничество? Украина имеет обоснованную необходимость в защите своего суверенитета и для этого могла бы присоединиться к европейским и евроатлантическим институтам, таким как НАТО и/или ЕС. Члены Североатлантического альянса и Европейского союза разделяют заинтересованность Украины в сохранении суверенитета и территориальной целостности всех европейских стран, но вместе с тем у них есть законное право не брать на себя дополнительных обязательств. Кроме того, им следует позаботиться и о том, чтобы оставить пространство для сотрудничества с Россией и не допустить усугубления разрыва с ней.

Что это означает для Украины? Нейтральный статус наподобие того, которым обладает Австрия, противоречил бы чаяниям всех европейских государств о суверенитете, если только он не отражал бы однозначное и независимое требование украинской стороны. Подобный запрос может поступить только в контексте сотрудничества с Россией. Если бы таким отношениям суждено было развиться, необходимость вступать в НАТО стала бы менее актуальной, но и у России осталось бы против этого меньше возражений. В такой ситуации допустимым решением для Украины было бы не стремиться к членству в НАТО, а для России – приветствовать участие или тесное взаимодействие Украины с Европейским союзом. Если конфронтация в отношениях между Западной Европой и Россией сохранится, Украина останется полем битвы. Маловероятно, что США захотят взять на себя дополнительные обязательства в области безопасности в Европе и одобрят вхождение Украины в НАТО, но Евросоюз будет по-прежнему заинтересован в демократической и процветающей Украине. Если этого удастся достичь, появится более надежная основа для долгосрочного подлинного партнерства между Россией и Европейским союзом. Параллельное расширение ЕС и НАТО после холодной войны было серьезной ошибкой. Разделение этих процессов, которое будет зависеть от позиции России, сможет заложить фундамент для новой эпохи сотрудничества.

Томас Кляйне-Брокхофф, руководитель берлинского отделения Германского фонда Маршалла (США). В 2013–2017 гг. возглавлял службу политического планирования и секретариат президента Германии (Йоахим Гаук):

К 2030 г. Европа будет охвачена разноскоростными и разнонаправленными процессами. Страны не просто станут следовать одним курсом неодинаковыми темпами. Европа превратится в подобие Солнечной системы. Государства вращаются вокруг центра, но с разной скоростью и на разном расстоянии.

Отправной точкой данного процесса можно считать Маастрихтский договор 1992 г., заложивший основы валютного союза. Странам, объединенным общей валютой, необходима дальнейшая интеграция, чтобы сохранить или упрочить стабильность. Несмотря на негативное отношение остальных членов Евросоюза, валютный союз, объединяющий сегодня 19 стран, – ядро и оперативный центр Европы. Другие члены ЕС могут выбирать: присоединиться к валютному союзу, оставаться вне его или продолжать дистанцироваться.

Последний вариант наглядно продемонстрировал британский референдум 2016 года. Великобритания по-прежнему ощущает притяжение европейского центра, но она стала первой крупной западноевропейской державой, ступившей на путь, пролегающий за пределами Европейского и валютного союзов.

Вот тут можно говорить об Украине. Договор о выходе Великобритании из Евросоюза, вероятно, поможет определить условия торговли с группой стран на периферии европейского континента. В эту группу может войти и Турция. Этот внешний круг может (а может быть, и нет) трансформироваться в аналог Европейской ассоциации свободной торговли (EFTA). Экономические плюсы такого объединения почувствуют и другие страны, например Россия.

Безопасность – другой, но связанный с первым вопрос. Пока Россия придерживается ревизионистской позиции и вмешивается в дела других стран, НАТО останется относительно единой структурой. В то же время маловероятно, что альянс захочет (и сможет) взять на себя обязательства подобного масштаба. Поэтому в сфере безопасности возможно появление альтернативных вариантов по аналогии с Солнечной системой. В этом случае Украина получит возможность выбирать союзников и укреплять собственную безопасность, не требуя гарантий по статье 5 устава НАТО. Москве придется принять такие варианты.

Иными словами, европейский порядок к 2030 г. будет «изготовленным на заказ», а не шаблонным.

Томас Грэм, управляющий директор Kissinger Associates, старший директор по России и Евразии в администрации президента США (Джордж Буш) в 2001–2007 гг.:

Есть вопросы, на которые сложно ответить, особенно в период постоянных изменений в Европе и Евразии. Каким будет регион в 2030 году? Продолжат ли НАТО и Евросоюз существовать в своей нынешней форме? В каком состоянии будут пребывать продвигаемые Россией интеграционные проекты в Евразии? Насколько значимым экономическим и геополитическим игроком в Европе окажется Китай? Как станут развиваться отношения России с США и с Западом в целом? Все эти вопросы повлияют на положение Украины в европейском геостратегическом ландшафте.

Еще одним важным фактором станет развитие самой Украины, на которую, безусловно, будут оказывать влияние Россия, США, ведущие европейские государства и некоторые другие игроки, в частности Китай. Если Украина консолидируется как демократическое государство, ей удастся реализовать себя на европейской траектории, участие в ЕС и НАТО станут реальными перспективами (до 2030 г. членство в блоках маловероятно, как бы ни развивалась ситуация), а влияние России продолжит постепенно снижаться. Если укрепится националистический популистский режим, Украина превратится в дестабилизирующую силу в Черноморском регионе и Восточной Европе в целом (вероятность такого развития событий возрастет, если подобные режимы установятся в других странах региона, например, в Турции или Польше). Если Украина останется в нынешнем состоянии или региональные силы подорвут власть центрального правительства, страна по-прежнему будет представлять собой объект геополитической борьбы или буферную зону между Россией и Западом.

Последний вариант наиболее вероятен. Отсюда вопрос: как Россия и Запад будут вести борьбу и каким образом различные акторы внутри Украины станут использовать противостояние внешних сил? Признание Россией и Западом нейтрального статуса Украины могло бы снизить накал соперничества, но не прекратило бы его полностью, тем не менее ситуация успокоилась бы до нового витка противостояния между Россией и Западом.

Для России Украина представляет жизненно важный интерес с точки зрения истории, безопасности и психологии. Трудно представить себе сценарий, при котором Россия могла бы отказаться от своих интересов на Украине в ближайшие 15 лет. В Европе ситуация другая. Там уже ощущается усталость от Украины. Чем медленнее реформы на Украине, тем быстрее усталость станет нарастать, и в какой-то момент Европа окажется готова отдать Украину России. Для Соединенных Штатов Украина была ключевым фактором ухудшения отношений с Россией, но сегодня американский интерес превратился в функцию, обусловленную общим состоянием отношений с Москвой. Если отношения улучшатся, Украина утратит значимость для США.

Госсекретарь Тиллерсон заявил, что разрешение украинского кризиса имеет ключевое значение для улучшения российско-американских отношений. Сейчас это действительно так, но в ближайшие 15 лет какое-то другое событие – например, серьезная террористическая угроза для США и России – вполне может привести к сближению двух стран, даже если украинский кризис останется неразрешенным. В этом случае Украина станет для Вашингтона менее существенным вопросом в контексте российско-американских отношений.

Если отношения и дальше будут ухудшаться, интерес США к Украине сохранится, но вряд ли Киев станет ключевым американским союзником за пределами НАТО, несмотря на заявления об обязательствах по его защите, которые можно воспринимать как неверные сигналы. Трудно представить себе сценарий, при котором Соединенные Штаты направят собственные войска для защиты Украины, кроме крупного военного конфликта с Россией (в котором не заинтересована ни одна из сторон).

Александр Чалый, чрезвычайный и полномочный посол Украины, бывший первый заместитель министра иностранных дел Украины, бывший советник по международным вопросам президента Украины (В.А. Ющенко):

К 2030 г. Украина будет существовать как независимое суверенное центральноевропейское государство, не входящее ни в НАТО, ни в ОДКБ. Практически все европейские государства и государства – члены ООН будут признавать ее границы на момент провозглашения независимости в 1991 году.

В системе европейской безопасности Украина останется ключевым элементом и будет играть одну из трех возможных ролей:

поле прямой нерегулируемой конфронтации («игры без правил») между «коллективным Западом» (НАТО) и Россией – негативный сценарий;

ключевой соединительный элемент евроатлантического пространства кооперативной безопасности от Лиссабона до Владивостока – позитивный сценарий;

де-факто разделенная страна с замороженным конфликтом, поле регулируемой конфронтации («игры по правилам») между НАТО и Россией – базовый сценарий.

Первый сценарий («ни войны, ни мира»), по существу, продолжает нынешнюю ситуацию и наименее желателен с точки зрения как украинских национальных интересов, так и интересов европейской безопасности. Он представляется наименее вероятным – не более 15%. В его рамках восстановление территориальной целостности Украины в границах 1991 г. невозможно.

Второй сценарий («холодный мир») возможен, если в сфере европейской безопасности «новая разрядка» возьмет верх над господствующей ныне конфронтацией. Это предполагает подтверждение в той или иной форме на общеевропейском уровне принципов Парижской хартии-1990 и международно-правовое признание нейтрального статуса Украины в пакете с договоренностями по восстановлению территориальной целостности. Этот сценарий представляется наиболее желательным для создания устойчивой системы европейской безопасности, его вероятность около 35%.

Третий сценарий («холодная война» или «мирное сосуществование») предполагает глубокую заморозку конфликта с помощью миротворческих сил ООН/ОБСЕ и возведение «новой берлинской стены» по линии разграничения между материковой Украиной, незаконно аннексированным Крымом и оккупированной частью Донбасса. Это возможно, если Запад и Россия подчинят конфронтацию «правилам игры», частично или полностью подтвердив принципы Хельсинкского Заключительного акта. В рамках данного сценария восстановление территориальной целостности Украины в границах 1991 г. также невозможно. Поэтому он менее желателен, чем второй сценарий, но представляется наиболее вероятным (50%) на следующее десятилетие.

В целом возможность реализации каждого из сценариев будет определяться общеевропейским мейнстримом в сфере европейской безопасности и внутриполитическими тенденциями Украины. Очевидно одно – украинский кризис привел к полной дезинтеграции европейской системы безопасности. Соответственно без четко определенного и приемлемого для Украины международно-правового статуса страны создание новой устойчивой системы европейской безопасности к 2030 г. невозможно.

Тимофей Бордачёв, глава Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ «Высшая школа экономики», директор евразийской программы МДК «Валдай»:

Через 15 лет Украина как часть европейского политического и экономического ландшафта будет представлять собой активно деградирующую классическую «серую зону» между Россией и Европой, сочетающую сотрудничество и враждебность. Эта деградация связана как с внутриукраинскими причинами – природой украинской государственности в принципе, так и с невозможностью России и Запада договориться по Украине или «отпустить» ее. При этом формального развала страны не произойдет – через 15 лет у националистов сохранится способность к контролю столицы, армии и государственной безопасности. Одновременно из страны будут вымываться лучшие человеческие ресурсы.

Украина начала 2030-х гг. – это возвращение в середину XVII века, «дикое поле», то есть территория с поступательно угасающей промышленностью, частично милитаризованным сознанием, относительно массовой люмпенизацией и отсутствием эффективной управляемости.

Видимо, такой сценарий неизбежен и оптимален с точки зрения перспективы воссоединения большей части страны с Россией на правах автономии уже к середине века и откола от нее западных областей с образованием маргинального сельского государства на задворках все более гетерогенной Европы. Украина, вероятнее всего, навсегда утеряла шанс стать государством – субъектом, а не объектом европейской политики. Необходимо помочь стране и ее населению с минимальными потерями пройти этот тяжкий путь к очищению. Для России важно держать двери открытыми для жителей Украины, в первую очередь – в области образования.

Майкл Кофман, ведущий научный сотрудник Центра Вильсона (США):

Украина, учитывая ее размер, численность населения и географическое положение, останется одним из ключевых государств Восточной Европы. Эти характеристики предполагают потенциал, но не всегда обуславливают стратегическую значимость. Детерминанты власти XX века – территория и население – сегодня играют второстепенную роль в определении положения страны на международной арене. Украина может стать экономически более успешной, опираясь на сотрудничество с ЕС в торговле, но не вступая в официальные альянсы. Такую позицию сегодня занимает ряд стран, например Финляндия. Однако Украина не демонстрирует способности преодолеть слабость государственной власти и справиться с циклическими кризисами, которые отчасти обусловлены олигархической политикой. Поэтому на мировой арене статус Киева скорее всего будет выше, чем в первые десятилетия после независимости, но по-прежнему ниже потенциала страны.

Вопрос о долгосрочных перспективах для Украины нельзя рассматривать в отрыве от политики ведущих стратегических игроков, независимо от того, являются они противниками или союзниками. Евросоюз стал постмодернистским объединением, он не занимается геополитикой и не может вести эффективную внешнюю политику как единая структура. Украина имеет стратегическое значение для таких стран, как Польша и бывшие советские республики, которые считают ее буфером от будущих агрессий России, но большинство европейцев не разделяет такую точку зрения. Немногие сегодня мыслят категориями XX столетия. Минские переговоры, инициированные европейцами, продемонстрировали неспособность континента решать подобные проблемы, поэтому у отношений Украины и Европы есть определенный потолок. Европейцы не заинтересованы в Украине как в инструменте, который можно использовать против России, а у украинской элиты недостаточно мотивации, чтобы проводить реформы, необходимые для дальнейшей интеграции страны с европейским сообществом.

По иронии судьбы Украина остается стратегически важным приоритетом для единственной европейской державы, которая мыслит в терминах Realpolitik, – для России. Ситуация между Россией и Украиной останется нестабильной не только из-за конфликта в Донбассе, но и из-за реалий российской и украинской политики. Под давлением стороны в конце концов могут прийти к стабилизации отношений, но склонность к саморазрушительному поведению преодолеть не удастся. Великие державы часто являются главными врагами для самих себя. Существуют модели неразрешенных конфликтов, где периодически вспыхивают войны: Армения и Азербайджан из-за Нагорного Карабаха, Индия и Пакистан из-за Кашмира.

Вероятность экспансии НАТО на Украину чрезвычайно мала. После распада Советского Союза альянс расширялся как политическая организация. Сегодня НАТО пытается вновь трансформироваться в военную структуру. Следующий этап расширения альянса скорее всего затронет Балканы, а не Украину и Грузию. Сдерживание и подтверждение обязательств на Балтике оттянут на себя основное внимание НАТО, в то время как перед южными членами блока стоят другие стратегические задачи, связанные прежде всего с неразрешенным миграционным кризисом.

Возможно, открытые двери официально и не будут закрыты, но проем станет таким узким, что Украина и Грузия просто не смогут протиснуться. Киеву придется искать новые возможности регионального сотрудничества с сочувствующими ему соседями, а не с крупными структурами континента. НАТО может столкнуться с типичной организационной дилеммой, поскольку расширение блока ведет к постепенному снижению эффективности. Со временем региональные соглашения и альянсы будут давать участникам более ощутимые преимущества, особенно если к договоренностям присоединятся США.

Пока стратегическим приоритетом для Соединенных Штатов является Китай, поскольку в Вашингтоне не убеждены, что Россия представляет угрозу в долгосрочном плане. Такая точка зрения обусловлена слабыми демографическими и экономическими перспективами России. Если ситуация не изменится, США станут медленно увеличивать военную помощь Киеву, но глубина партнерства зависит от восприятия угроз в Вашингтоне. Процесс будет проходить по инерции, а не в соответствии с конкретной американской стратегией. Стратегическая функция Украины сегодня и в ближайшем будущем – быть инструментом против России. Однако дальнейшее развитие российско-американских отношений определит, понадобится ли этот инструмент. Все зависит от воли Соединенных Штатов и от того, какой выбор сделает Вашингтон в соперничестве великих держав. Россия и США вряд ли придут к modus vivendi, различия между ними являются структурными, тем не менее для Вашингтона на первом месте соперничество с Китаем, а не с Россией. Конфронтация еще не достигла дна, но в 2020-е гг. ситуация, скорее всего, стабилизируется, установятся новые правила игры. Поскольку соперничество с КНР занимает все большее внимание Вашингтона, к 2030 г. Украине, как и Европе в целом, придется доказывать свою стратегическую значимость.

Рейнхард Крумм, руководитель Регионального отделения по миру и сотрудничеству в Европе Фонда Фридриха Эберта (Берлин–Вена):

Роль Украины на международной арене к 2030 г. в значительной степени будет зависеть от процессов внутри страны. Именно они определят один из четырех вариантов:

лидер (высокая эффективность госвласти, высокая социальная сплоченность);

активист (низкая эффективность госвласти, высокая социальная сплоченность);

администратор (высокая эффективность госвласти, низкая социальная сплоченность);

враг (низкая эффективность госвласти, низкая социальная сплоченность).

Если исключить два экстремальных варианта – «лидер» и «враг» (себе и соседям), Украине нужно выбирать между статусом «администратора», т.е. государства с сильными институтами власти, или «активиста», т.е. государства со сплоченным обществом. Иными словами, к 2030 г. Украина будет находиться на пути к статусу нейтрального государства с гарантиями безопасности от ведущих держав, поскольку вариант «администратора» предполагает прагматичные шаги по экономической трансформации и сближению с ЕС, но дистанцированию от НАТО. Либо Украина будет стремиться к интеграции в Евросоюз, одновременно надеясь вступить в Североатлантический альянс.

Различные группы интересов внутри общества будут вести жаркие дебаты о том, как укрепить безопасность страны. Нейтралитет – это слабый вариант, учитывая провал Будапештского меморандума. Большинство (в государстве-«активисте») поддержит идею Украины как части Запада, поскольку это обеспечит необходимую модернизацию.

Украина сама несет ответственность за собственное будущее, но независимо от выбранного сценария к 2030 г. она по-прежнему будет находиться под влиянием ведущих держав. Задача «администратора» – сбалансировать влияние, чтобы обеспечить экономическую трансформацию. Китай и его инициатива «Один пояс, один путь» может использоваться как противовес попыткам России вмешиваться в развитие других стран. Россия, в свою очередь, по-прежнему будет обладать достаточным весом в Донецке и Луганске, которые юридически являются частью Украины, но фактически ориентированы на Россию. Соединенные Штаты продолжат рассматривать Украину как инструмент сдерживания внешнеполитических амбиций Москвы. В этой ситуации ЕС будет трудно добиться прогресса в реализации соглашений «Минска-2».

Вариант «активиста» предполагает, что Украине в равной степени тяжело противостоять влиянию всех вовлеченных держав. Китай и Россия воспринимаются как недружественные страны, все внимание сфокусировано на Западе, то есть ЕС и США. Хотя Евросоюз совершенствует военные возможности, в вопросах безопасности Украина больше надеется на Америку. При таком сценарии Вашингтон продолжает оказывать поддержку Киеву, а двери в НАТО для него по-прежнему открыты.

Эндрю Уилсон, ведущий научный сотрудник Европейского совета по международным делам (Великобритания):

Прогнозировать, какой будет Украина в 2030 г., – интересно с интеллектуальной точки зрения, но абсолютно бессмысленно. За 10 с лишним лет изменятся все релевантные параметры и ключевые игроки. В России скорее всего закончится эпоха Путина. Прогнозы о будущем ЕС меняются каждый месяц. Трамп превратил волатильность в стиль руководства. Технологические и социальные изменения в мире идут ускоренными темпами, опережающими политические перемены, международная система обречена постоянно догонять происходящие изменения, находясь на грани распада. Аномалии превратились в норму и уже никого не удивляют.

Да и сама Украина – нестабильная переменная. Украина, разделенная пополам по территориально-языковому принципу, – клише, которое умерло в 2014 году. Новые клише строятся на очень непрочном фундаменте. Украина стала более сплоченной после потери территории и под влиянием войны, но стабильного долгосрочного общественного договора с новым Юго-Востоком нет. Киев передал там власть местной элите, чтобы сдержать новый виток сепаратизма. Обретенный патриотизм на Украине можно назвать узконаправленным: есть гордость за армию и гражданское общество, однако политиков вполне обоснованно презирают, немногие сохранили приверженность общему благу. Все меньше людей готовы пойти на «временные жертвы» ради экономического благополучия в отдаленной перспективе (даже на традиционно более националистически настроенном Западе в 2016 г. 41% говорил «да», 43% ответили «нет»). В целом по стране 77% граждан не чувствуют себя «хозяином в доме», имея в виду Украину.

Другие факторы можно считать константой, поскольку их определяет логика ситуации. Быть националистом на Украине означает быть проевропейцем. Польский или венгерский вариант не получил распространения (пока). Факторы, способствующие радикальному европейскому популизму, не работают. На Украине есть свои вынужденные переселенцы, и она отправляет мигрантов в соседние страны, а не наоборот. К так называемому «исламскому фактору» можно отнести только крымских татар, которые заняли «правильную сторону» в нынешнем конфликте. Таким образом, в современной украинской политике мы видим слабый популизм в исполнении Юлии Тимошенко, Олега Ляшко и Вадима Рабиновича – под его прикрытием «старая гвардия» пытается остаться во власти, не меняя привычек. «Система» способна воспроизводить и защищать себя, пока будущие реформаторы стараются придумать новую парадигму, которая позволит бросить вызов действующей власти, но не приведет к хаосу «третьего майдана».

Изменить схемы торговли и переориентировать украинское лобби на Запад будет непросто. До 2013 г. торговый оборот Украины делился на три части: треть приходилась на Россию, треть – на ЕС и треть – на остальной мир. Сегодня объем торговли с Россией не превышает 10%, торговля с Евросоюзом растет в процентном выражении, но Украина останется слабо интегрированной, если ей не удастся подняться выше в производственно-сбытовой цепочке. Евросоюз продолжит пребывать в состоянии то кризиса, то кажущегося восстановления, но долгосрочный тренд – это неустойчивая интеграция. К сожалению, «внешнее кольцо» не может представлять зону укрепления суверенитета, как хотели бы такие страны, как Польша, скорее это зона провала, как показал пример Великобритании. Поэтому Украине вряд ли удастся присоединиться к какой-либо внешней зоне.

Экономическая ситуация улучшится, но Украина по-прежнему будет отставать от соседей. Поэтому ей не удастся достичь желаемого уровня интеграции с ЕС. Украине имеет смысл сбалансированно делать ставки на Китай и США. Отношения с НАТО останутся ситуативными. Любая стратегическая авантюра, связанная с Украиной, может нарушить обязательства по статье 5, которые альянс сегодня пытается сделать более надежными. Украина хочет использовать свое географическое положение, чтобы помочь преодолеть раскол между членами НАТО и его партнерами, но тут ей придется соперничать с польской инициативой «трех морей».

Сближение с Россией возможно, но Москва не должна делать ставку на «свою» Украину, т.е. пророссийские регионы или возвращение к власти пророссийских политиков; такой вариант приведет к дальнейшему распаду. Как можно дольше поддерживать Украину в нефункционирующем состоянии – также неверный вариант для России. Противоположный сценарий – эскалация напряженности, обусловленная ощущением «незавершенных дел» на Украине, – разрушит перспективы сближения на десятилетия.

Заставить Украину вновь взглянуть на проект ЕАЭС будет невероятно трудно. Россия сама подорвала привлекательность проекта, используя его как механизм реализации глобальной геополитической повестки и постоянно политизируя вопросы торговли как инструмент «мягкой силы», что мешает получать макроэкономические выгоды.

Алексей Фененко, доцент факультета мировой политики МГУ им. Ломоносова:

В ближайшие 15 лет ситуация вокруг Украины будет определяться четырьмя долгосрочными процессами.

Первый. Завершение консолидации украинской государственности на антироссийской основе. Этот процесс начался еще в 1960-е гг., кода в рамках УССР началась политика ускоренной языковой «украинизации» и оформилось полуоппозиционное националистическое движение. После создания независимой Украины в 1991 г. движение постепенно становилось основой украинской идентичности. «Евромайдан»-2014 и конфликт в Донбассе завершил формирование нынешней Украины как антироссийского государства.

Второй. Сохранение украинской государственности в прежнем качестве. Потеря Крыма и половины Донбасса оказалась для Украины некритичной и не привела к ее распаду. В украинских регионах отсутствует сколь-либо серьезное движение за автономию, не говоря уже о независимости. Украина сохраняет хотя и очень ослабленный, но в целом значимый военно-промышленный потенциал, унаследованный от СССР. Это порождает надежды украинской элиты и общества вернуть контроль над Донбассом, а, возможно, и Крымом.

Третий. Сохранение за Украиной статуса внеблокового государства. Территориальный конфликт в Донбассе и непризнание Украиной потери Крыма делает технически невозможным ее принятие в НАТО. Речь может быть только об особых формах военно-политического партнерства Киева со странами Запада.

Четвертый. Восприятие Западом Украины как важного компонента в политике сдерживания России. Для политических элит США и во многом стран ЕС (независимо от имен конкретных политиков) сохранение Украины в нынешнем виде – гарантия невозможности восстановления СССР в каком-либо качестве. Украина дает прямой коридор от Балтийского до Черного моря непосредственно вблизи российских западных границ. Поэтому страны Запада (прежде всего Соединенные Штаты) будут всемерно поддерживать Украину в ее противостоянии с Россией.

России пока не удалось сыграть на расколе Запада. Вопреки надеждам лета 2014 г. евроатлантические элиты континентальной Европы (прежде всего Германии и Франции) не стали посредниками между Москвой и Вашингтоном. Напротив, Германия полностью поддержала подход США, фактически отстаивая их интересы в рамках «Нормандского формата». В среднесрочной перспективе России придется сталкиваться с консолидированной позицией Запада по украинскому вопросу.

Эти процессы позволяют смоделировать два варианта развития событий.

Первый вариант – вооруженный конфликт России с Украиной. В настоящее время на Украине идет идеологическая подготовка к подобному конфликту. В Киеве делают ставку на «блицкриг» против ДНР и ЛНР, а при благоприятном стечении обстоятельств, возможно, и Крыма. В украинской элите распространены представления о том, что страны Запада с помощью угрозы полномасштабных экономических санкций удержат Россию от вмешательства в конфликт. Критический момент может наступить через 5–7 лет, когда в активную жизнь вступит поколение, воспитанное в логике войны с Россией и предельной русофобии. Результатом может стать российское вмешательство в военные действия по образцу грузинской операции 2008 года.

России следует учитывать возможность эскалации. Украина в отличие от Грузии обладает намного большим мобилизационным ресурсом и военно-промышленным комплексом. Страны Запада с высокой долей вероятности поддержат Украину финансами и оружием. Россия может быть втянута в вооруженный конфликт высокой степени интенсивности на Юго-Востоке Украины. Для успешного ведения военных действий России следует заранее выработать эффективные контрмеры в ответ на угрозу западных санкций в виде назначения США неприемлемой цены (например, удара по контролю над вооружениями или режиму нераспространения ЯО).

Второй вариант – преобладание логики «замороженного конфликта». В этом случае ситуация будет напоминать дипломатические усилия вокруг Нагорного Карабаха и Приднестровья. Вялотекущий переговорный процесс ведет к поляризации политических сил на Украине. Там будут выделяться радикалы (требующие военного решения проблемы) и умеренные (сторонники воздействия на Россию с помощью активизации отношений с НАТО). Такая ситуация может привести к новым политическим потрясениям на Украине.

В этом случае возникнет опасение фрагментации страны. Ослабление центральной власти приведет к усугублению автономных устремлений украинских регионов. Подобные региональные объединения станут создавать собственные органы власти и даже вооруженные формирования. Дезинтеграция Украины чревата опасностью серии мелких вооруженных конфликтов.

Страны НАТО будут стремиться к реализации первого варианта. Поэтому для России возрастет угроза непрямого вооруженного конфликта с участием НАТО на территории Восточной и Южной Украины.

Аркадий Мошес, директор исследовательской программы по Восточному соседству ЕС и по России Финского Института международных отношений:

К 2030 г. Украина, вероятно, создаст собственную, специфическую модель встраивания в западные механизмы обеспечения безопасности. Не будучи членом НАТО и не имея формальных юридических гарантий безопасности от США и тем более от европейских стран, Украина наладит с ними тесное военное и военно-политическое сотрудничество с элементами интеграции и будет получать от Запада существенную помощь. Особый характер отношениям придаст значительный по региональным масштабам военный потенциал самой Украины, вооруженные силы сдерживания, способные до определенных пределов самостоятельно решать задачи обороны территории, и абсолютный объем ресурсов, которые страна в состоянии выделять на соответствующие нужды.

При этом цели украинской и западной политики могут совпадать далеко не полностью, поскольку для Украины задача военного сдерживания России (даже в случае разрешения конфликта в Донбассе на условиях, приемлемых для Киева, и некоторой нормализации экономических отношений с Россией) останется гораздо более важной и акцентированной, чем для Запада.

Помешать становлению этой модели может отказ Украины от реформ и сохранение высокого уровня коррупции, за чем неизбежно последует новый период ослабления государства, снижение уровня национальной мобилизации и эрозия военного потенциала. Соответственно, в этом случае Запад утратит стимулы к тесному сотрудничеству с Украиной и инвестированию в ее безопасность.

Самуэль Чарап, старший научный сотрудник некоммерческой организации RAND Corporation:

Роль, которую Украина будет играть в европейской геополитике в ближайшие 15 лет, станет отражением двух факторов – внутреннего развития страны и амбиций внешних игроков. В плане внутреннего развития траектория не очень хорошая. Несмотря на некоторые реформы, начатые после Майдана, украинские политические институты чрезвычайно слабы, процветает коррупция, страна занимает второе место в Европе по уровню бедности. Можно предположить, что внутренняя нестабильность останется ключевым фактором, определяющим и одновременно ограничивающим роль Украины в будущем. России и Западу придется реагировать на вызовы, обусловленные ее внутренней нестабильностью.

В международном плане многие акцентируют внимание на праве Украины присоединиться к НАТО. Однако страна вряд ли получит приглашение от альянса в ближайшие 15 лет. Чтобы соответствовать стандартам НАТО, нужно провести масштабные реформы в сфере безопасности, урегулировать территориальные споры с Россией (Донбасс и Крым) и добиться консенсуса внутри альянса, а это будет очень трудно (если не сказать невозможно), учитывая позицию России. Право выбора, которым обладает Украина, не в состоянии перевесить нежелание НАТО предоставить ей этот выбор.

Помимо членства в НАТО, Украина может стремиться к заключению двусторонних альянсов безопасности с ведущими западными державами. Соединенные Штаты вряд ли предоставят Украине необходимые гарантии, учитывая ситуацию с Крымом и Донбассом. Вашингтон не предлагает подобных гарантий и другим европейским странам, не входящим в НАТО. Учитывая низкую вероятность официального союза, главный вопрос заключается в том, какие отношения Украина сможет строить вне его рамок. Если нынешний тренд сохранится, страна продолжит находиться на передовой новой холодной войны. Но если России, Западу и Украине удастся договориться о новом региональном порядке, у Киева появится шанс на более стабильное, не омраченное конфликтами будущее. Сегодня такие перспективы кажутся призрачными, но возможно, что в какой-то момент – в ближайшие 15 лет – стороны устанут от тупиковой ситуации и сядут за стол переговоров.

Натали Точчи, директор итальянского Института международных отношений (Рим):

В настоящее время Запад не рассматривает всерьез членство Украины в НАТО. Перспективы заложены более 10 лет назад на саммите в Бухаресте, но так и не реализованы. Вряд ли это произойдет в ближайшем будущем. Официально вопрос о членстве отложен, поскольку Украина не считается эффективно функционирующей демократией. Но в ближайшие 15 лет она вполне может стать таковой. Однако конфликт между Россией и Западом по поводу стран «Восточного партнерства» – и в первую очередь Украины – вряд ли разрешится, поэтому вступление Украины в альянс останется неприемлемым для многих нынешних членов НАТО. Ощущение незащищенности в связи с присоединением Украины к альянсу вопреки воле России будет настолько острым, что многие продолжат выступать против независимо от демократических стандартов.

Отдельно следует рассматривать вопрос о нейтралитете Украины. Принимать решение о ее членстве в НАТО будет сам альянс, а нейтралитет – решение страны. Ни НАТО, ни США, ни ЕС, ни даже Россия не должны считать, что могут договориться о статусе Украины между собой, через голову украинцев. Де-факто отрицание дееспособности Украины привело к нынешней ситуации. Украинцы должны сами прийти к консенсусу по поводу нейтрального статуса и жестких гарантий безопасности. НАТО, Соединенные Штаты, Евросоюз и Россия могут лишь содействовать этому процессу.

С точки зрения европейских перспектив, Украине нужно консолидироваться и трансформироваться в безопасное процветающее демократическое государство. Конечная цель ясна. Евросоюз пока не смог разработать эффективной внешнеполитической стратегии из-за отсутствия консенсуса по вопросам дальнейшего расширения и членства Украины и поэтому не может способствовать достижению этой цели.

Леонид Кожара, министр иностранных дел Украины (2012–2014), действующий председатель ОБСЕ (2013):

Главными факторами, определяющими положение Украины на стратегическую перспективу, будут:

Первый. Геополитическая роль как важнейшей транзитной страны, через территорию которой проходят три из десяти панъевропейских транспортных коридора, а к 2030 г. они соединятся с наземными маршрутами «Шелкового пути».

Второй. Потенциальная возможность интеграции украинской экономики с основными экономическими системами Европы и Азии (ЕС, Евразийский экономический союз, Китай) на базе уже существующих инструментов свободной торговли и ВТО, как минимум адаптация к сотрудничеству с ними.

Для максимально эффективного использования указанных факторов Украине необходимо коренным образом изменить нынешний курс на членство в ЕС и НАТО. Вследствие этого появится возможность осуществлять «равноудаленную» политику в отношении основных военно-политических союзов (НАТО, ОДКБ и других потенциальных образований) на основе международных гарантий внеблокового статуса. Киев должен стать главным модератором нового договора о европейской безопасности и превращения ОБСЕ в полноценную организацию безопасности и евроатлантического сотрудничества «от Ванкувера до Владивостока».

В то же время Украине нужно выстроить «равноприближенную» экономическую политику по отношению к основным материковым рынкам, адаптировать их стандарты и институционально закрепить их в национальном законодательстве. Позитивная геоэкономическая роль Украины реализуется только если она выступит своеобразным мостом, а не пропастью между Западом и Востоком Евразийского материка.

Иван Сафранчук, доцент МГИМО МИД России:

Украинские амбиции быть «мостом между Россией и Европой» потерпели крах. Ни Европе, ни России такой мост не нужен. Когда ее стали перетягивать и поставили перед выбором между региональными экономическими проектами, Украина, по сути, раскололась, хотя формально победили люди с лозунгами интеграции в Европу. Но для воплощения в жизнь этих лозунгов требуются реформы, причем очень глубокие, со сломом сложившихся схем – политических, экономических и социальных. Сопротивление этому огромное. Кроме этого, укрепление украинской государственности идет с большим националистическим уклоном, что тоже не способствует «европеизации».

На Украине пока нет внутренних сил для разрешения этих противоречий. Введение же тотального внешнего управления вряд ли возможно. К тому же готовность самой Европы принять Украину вызывает сомнения. В результате страна сползает к промежуточному варианту, что-то вроде «Белоруссии с другим геополитическим знаком».

Появится свой «батька». Он станет военно-политическим союзником США и НАТО, а также экономическим партнером ЕС, но неизбежны постоянные трения примерно такого же характера, как у Москвы и Минска. С Россией у украинского «батьки» возникают постоянные противоречия, вводятся взаимные санкции, ограничения и т.д. Примерно так же, как между Белоруссией и Евросоюзом. Но стену возвести не получится. Сквозь все эти противоречия будет прорастать жизнь – экономическая и социальная. На Украине у значимой части общества всегда останется тяга к России, и она в том или ином виде проявится.

Дмитрий Ефременко, заместитель директора ИНИОН РАН:

Желательный вариант. Украина в 2030 г. – внеблоковое децентрализованное государство, сумевшее восстановить контроль над территориями на Востоке страны на основе политического компромисса, достигнутого при активном содействии России, ЕС и США. Часть нынешних представителей ЛДНР интегрированы в украинский политический процесс, благодаря чему (а также общему возрастанию роли регионов) внутренняя политика страны отходит от крайностей радикального национализма, а внешняя становится более сбалансированной. Киев по-прежнему не признает российской юрисдикции над Крымом, но из прагматических соображений не слишком активно акцентирует эту тему. Никакой существенной военной инфраструктуры третьих стран на украинской территории не создается.

Украина по-прежнему далека от вступления в Евросоюз, но ассоциация с ЕС приносит экономические плоды. При этом постепенно восстанавливаются экономические отношения Украины с Россией и другими странами Евразийского экономического союза. Украинская ГТС используется для транзита российского газа, но уже как второстепенный маршрут. Основные поставки идут по «Северным потокам» и «Турецкому потоку». Страны Евросоюза снимают санкции с России, за исключением символического «крымского пакета». При всей желательности данный вариант представляется не слишком вероятным, поскольку даже объединенного давления России, Европейского союза и Соединенных Штатов окажется недостаточно, чтобы заставить нынешний украинский политикум реализовать основные положения Минска-2. В то же время отдельные украинские группы влияния через западное общественное мнение, СМИ и политическую оппозицию смогут успешно блокировать попытки лидеров Запада достичь взаимопонимания с Москвой по украинскому вопросу.

Реалистичный вариант. Конфликт на Востоке Украины заморожен, но Минск-2 фактически похоронен, шансы Киева на восстановление контроля над территориями ЛДНР по сути сведены к нулю. Украинская государственность и национальная идентичность консолидируются на антироссийской основе, но внутренней стабильности достичь так и не удается. За двенадцать лет происходит смена президентов и коалиций в Верховной раде, однако коррупция и общая неэффективность продолжают разъедать страну. Всплески социального протеста (новые майданы) только усиливают впечатление политического калейдоскопа. Разочарованное население осваивает более или менее эффективные стратегии выживания, автономные от политических пертурбаций в Киеве.

Происходит восстановительный экономический рост, отдельные инвесторы вкладываются в изначально рискованные проекты, которые из-за дешевизны рабочей силы оказываются вполне удачными. Полноценного членства в ЕС Украина не получает, но сотрудничество с Евросоюзом приводит к локальным институциональным улучшениям. Украинская ГТС приходит в упадок; через четыре-пять лет использование ее в транзитных целях практически прекращается.

Украина не входит в НАТО, но для России это в чем-то даже хуже, поскольку Украина остается военно-стратегической «серой зоной» с очень серьезным, хотя и не всегда афишируемым, присутствием США. Поставка натовских летальных вооружений и меры по повышению боеспособности украинской армии все больше беспокоят Москву. Готовность Украины идти в авангарде любых антироссийских проектов становится константой европейской политики. Режим антироссийских санкций со стороны Европейского союза подвергается определенной эрозии, но в целом Украина остается непреодолимой преградой для российско-европейского сближения. США охотно используют Украину как рычаг постоянного давления на Москву.

Луганск и Донецк делают все, чтобы показать, что «украинская страница» их истории перевернута окончательно; Россия, в свою очередь, заявляя о приверженности минским договоренностям, фактически переходит к полупризнанию неподконтрольных Киеву территорий Донбасса. Основной итог: крупного военного конфликта из-за Донбасса удается избежать, но устойчивое сближение России и ЕС невозможно, а украинская государственность и государственность российская все чаще видятся как несовместимые.

Не рассматривая кризисный вариант возобновления в Донбассе полномасштабных боевых действий (хотя его вероятность существенно выше нуля), стоит сказать о путях движения к желательному варианту. Внешние игроки в конце концов ничего решить за Украину и ее народ не смогут. Корень проблемы – внутри.

Но если основные действующие лица – Россия, ЕС, США – хотят добиться позитивного результата, им нужно сначала понять, что считать таким результатом. В случае договоренности об этом потребуется многолетняя совместная работа, направленная на то, чтобы убедить украинское общество и основные политические силы принять именно такой вариант будущего, осуществить необходимые для этого преобразования и шаги, направленные на внутреннее примирение. Это отнюдь не ситуативный компромисс, который может сложиться, например, по вопросу ввода в Донбасс миротворческого контингента ООН. Скорее, речь идет о консилиуме у постели «Sick Man of Europe-XXI».

Украина. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634777


Украина > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634776

Украинская экономика: верить в чудо

Резюме Основания для системной экономической кооперации между Россией и Украиной уничтожены. Связи, «прорастающие» вопреки конфликту, не будут способствовать политическому примирению. Выход Украины на устойчивый экономический рост возможен лишь в результате кардинальных изменений геоэкономической обстановки в регионе, внутренних предпосылок для него нет.

Россия остается главным торгово-экономическим партнером Украины. Товарооборот уступает только совокупному товарообороту Украины с Евросоюзом (в 2017 г. он даже вырос по отношению к предыдущему году 27% до 11,1 млрд долл.), причем по объему торговли Россия превосходит любую из стран ЕС. Однако логика отношений между двумя странами способна подорвать не только российско-украинскую торговлю, но и саму экономику Украины. Перспективам развития экономики Украины до 2030 г. был посвящен круглый стол, организованный журналом «Россия в глобальной политике». В работе круглого стола приняли участие Я.Д. Лисоволик, М.И. Кривогуз, И.А. Доценко, В.Б. Кашин, А.В. Лосев и другие эксперты.

Беднейшая страна Европы

На протяжении всех лет независимого существования Украины экономика страны остается коррумпированной, сырьевой, зависимой от конъюнктуры мировых рынков энергоносителей, металлопродукции, зерновых. И без того не очень большая, она ослаблена кризисами. Решения правительства политизированы и зачастую принимаются в пользу приближенного к власти бизнеса.

В 2014–2015 гг. украинская экономика пережила 17-процентный спад. В IV квартале 2016 г. она разогналась до 4,8% в годовом выражении, но в 2017 г. рост составил лишь 2% – ниже, чем в мире и в среднем по Евросоюзу. Главной причиной замедления экономики эксперты называют недостаток капиталовложений. Помимо тлеющего конфликта в Донбассе иностранных инвесторов отталкивают проблемы в банковской сфере, а также де-факто отсутствие судебной системы. В 2012–2013 гг. в стране насчитывалось около 50 рейдерских групп, оборот незаконного передела собственности оценивался в 3 млрд долларов в год.

Вяло идущие, а иногда и просто неудачные реформы делают экономические перспективы и вовсе призрачными. В глазах иностранных партнеров Украина – ненадежный заемщик, непоследовательный реформатор, нерешительный борец с коррупцией. Поэтому программа макрофинансовой помощи Украине и выплата третьего и окончательного транша в размере 600 млн евро оказалась под вопросом.

В промышленности степень износа основных фондов достигает 70–75%, треть предприятий убыточны, 65% мощностей горно-металлургического комплекса устарело. Потери от блокады Донбасса оцениваются в 2% ВВП (1,9 млрд долларов). Показатель уровня долговой зависимости предприятий постоянно растет и приближается к 4-м (заемный капитал в 4 раза больше собственного). Доля просроченных кредитов составляет 50%. Поэтому банки неохотно финансируют промышленность, предпочитая размещать деньги за рубежом даже под низкие проценты. Высока нагрузка бюджета по обслуживанию государственного долга. Государственный и гарантированный государством внешний и внутренний долг перевалил за 80% ВВП.

Инфляция выросла с 12,4% г/г в 2016 г. до 13,7% г/г в 2017 г. (13,9% год к году и 14,4% г/г соответственно), также был зафиксирован всплеск на 16,4% год к году в сентябре. Учитывая растущий риск стабильности цен, Национальный банк Украины перешел на более жесткую денежно-кредитную политику, и после снижения ставки на 1,5% в первом полугодии ему пришлось снова подняться на 2% до 14,5%. В январе 2018 г. Нацбанк увеличил ставку на 1,5% до 16%, демонстрируя тем самым озабоченность резким повышением уровня социальных стандартов, принятых правительством, и значительной задержкой финансирования МВФ.

Конфликт в Донбассе и снижение уровня жизни стимулируют бегство из страны. Население в 2017 г. сократилось примерно на 180 тыс. человек до 42,6 миллионов. В январе-сентябре число рабочих снизилось на 0,5%. После введения безвизового режима с ЕС на заработки выехало около 8 млн человек. Более 50% «рабочих» виз украинцам выдала Польша. Таким образом, растущий дефицит рабочей силы является одним из факторов, которые в 2017 г. привели к росту средней заработной платы примерно на 35% (вместе с повышением минимума заработной платы) и способствовали возникновению рисков для стабильности цен. В то же время уровень безработицы остается высоким – около 9,5–10%.

Банковский сектор по-прежнему сталкивается с рядом значительных проблем. Во-первых, отношение NPL (просроченные кредиты) чрезвычайно велико (около 55%), что ограничивает развитие кредитования. Кредитный портфель государственных банков на 70% состоит из неэффективных кредитов, и это даже выше, чем неплатежеспособность заемщиков у коммерческих банков – 58%. У иностранных банков на Украине около 43% проблемных кредитов. Во-вторых, необходима фундаментальная реформа правовой системы. Из-за отсутствия верховенства закона права кредиторов и заемщиков недостаточно защищены. В-третьих, доля правительства в банковском секторе превышает 55% и продолжает расти, что может негативно отразиться на будущем банковской системы.

Рост оборонных расходов, высокий спрос на вооружение и собственные производственные мощности в некоторых сегментах оборонной промышленности укрепляют военно-промышленный комплекс Украины. Однако широко распространенная коррупция, ограниченная открытость инвестиций и непрозрачное управление влияют на общую производительность и этого сектора.

В бюджете 2017 г. Министерство обороны (МО) получило 64,5 млрд грн (2,4 млрд долларов). Примерно 241 млн долларов использованы для закупки оружия и военной техники, а 1,9 млрд предназначены для операций и обучения. По данным МО, оборонный бюджет впредь будет сосредоточен на «возобновлении ВМС Украины, развитии сил специального назначения, развитии инфраструктуры учебных полей, ремонте вооружений и военной техники и проведении реформ для достижения стандартов НАТО». В последние годы, учитывая бюджетные ограничения, многие приобретения для вооруженных сил были сделаны в рамках программ военной помощи союзников.

Оборонный сектор нуждается в капитальном ремонте, притоке современных технологий и повышении эффективности. Украинские производители не могут предоставить важнейшие оружейные системы, включая бронемашины, средства защиты военнослужащих, средства связи, противотанковые ракеты, беспилотные разведывательные летательные аппараты, снайперские винтовки и боеприпасы.

Отдельной проблемой является ядерная энергетика и отказ от сотрудничества с Россией по замене тепловыделяющих элементов для реакторов АЭС, что снижает эффективность ядерной энергетики. Украина сегодня имеет 15 энергоблоков, больше 50% энергии в энергобалансе страны вырабатывается именно на атомных станциях. Российская компания ТВЭЛ, входящая в структуру «Росатома», сейчас является основным поставщиком топлива для украинских АЭС. По официальным данным, в 2016 г. более 72% топлива закупалось у ТВЭЛ.

По экспертным оценкам уровень теневой экономики Украины находится в диапазоне 45-50% величины номинального ВВП. При этом большая часть этой «тени» так или иначе уже включена в официальный ВВП, поскольку встроена туда через потребление (а потребление граждан – это 65% ВВП), через производственные цепочки и формирование прибавочной стоимости у предприятий и доходов физических лиц. Оба сегмента экономики и официальная и теневая переплетены и, по сути, составляют единую «серую» экономику, в которой добывающая, перерабатывающая и финансовая отрасли прячут от налогов более половины своих доходов, а строительство, торговля и транспорт порядка 45-47%. И лишь сельское хозяйство, получившее налоговые льготы несколькими годами ранее, прячет от налогообложения примерно 10% доходов. Таким образом, основные объемы теневой экономики – это легальная деятельность, выведенная из под налогообложения, «выход из тени» не сможет увеличить реальный ВВП, а лишь сократит бюджетный дефицит и улучшит финансовые показатели.

Украинская экономика (на февраль 2018). Общие показатели

Размер ВВП (номинальный)

93,3 млрд долл.

Население

в 2017 году сократилось примерно на 180 тыс. человек до 42,6 млн человек

 Величина ВВП на душу населения

2190 долл. (Украина стала самой бедной страной в Европе по ВВП
на душу населения, «опередив» 
по этому показателю Молдавию)

Государственный долг

76,3 млрд долл.

Отношение долг/ВВП

82%

Валютный курс

27 гривен за доллар

Ставка рефинансирования Национального банка Украины

16% годовых

Средняя ставка овернайт на денежном рынке

18,5% годовых

Безработица

9,5%

Основные статьи экспорта:

сельхозпродукция и продукция пищевой промышленности и металлургия

Несмотря на мало обнадеживающие макроэкономические показатели, за 2015–2017 гг. введено в строй более 200 промышленных и сельскохозяйственных объектов и еще около 50 строится. В основном это современные предприятия по производству, переработке, хранению сельхозпродукции и генерирующие объекты на основе возобновляемых источников энергии. Среди них около 40 зернохранилищ и элеваторов, включая морской зерновой терминал, 60 солнечных и 10 ветровых электростанций, более 100 биогазовых заводов и котельных, сельскохозяйственные фермы и цеха по переработке мусора. Кроме того, открыто несколько индустриальных парков и освоено четыре небольших газовых месторождения (запасы от 100 до 600 млн куб. м). Конечно, в основном это небольшие предприятия с инвестициями от 1 до 300 млн грн (11 млн долл.) и числом работников от 2 до 50 человек.

Сельское хозяйство и дальше будет развиваться, но оно не способно гарантировать полную занятость в урбанизированном обществе. В современном мире нет примеров обеспечения благосостояния страны таким маленьким сектором экономики, как сельское хозяйство, тем более если оно не высокотехнологичное. Есть шанс увеличить внешнеторговый оборот сельхозпродукции: заинтересованность проявляют китайцы, есть надежда на рост оборота с ЕС, традиционно Украина экспортирует зерно на Ближний Восток.

В 2016 г. наибольший прирост по сравнению с предыдущим годом показали отрасли по производству оптических приборов и компьютеров, пластмасс. Эта тенденция продолжилась и в 2017 году. Отрицательная динамика зафиксирована в добывающей промышленности. После провала ВВП в 2014 и 2015 гг. (падение соответственно на 6,6 и 9,9%), в 2016 г. произошел его подъем на 2,3%, а в 2017 – на 2,1 процента. Конечно, этот рост неустойчивый и во многом объясняется низкой базой и вкладом ОПК (тем более что промышленное производство после прибавки на 2,4% в 2016 г. снизилось на 0,1% в 2017-м). Производительность машиностроения в прошлом году выросла на 7,3% год к году.

Хорошие результаты показала легкая и химическая индустрия, производство продуктов питания, строительство выросло более чем на 20% в год, а рост реальной заработной платы после двукратного повышения минимальной оплаты труда с 1 января 2017 г. 
помог значительно улучшить внутреннюю торговлю. Но это привело к росту инфляции.

Можно назвать и другие перемены, потенциально способствующие развитию экономики: очередная редакция налогового кодекса, санация банковской системы (число банков сократилось со 180 до 90), закон о пенсионной системе, смягчение валютных ограничений. Важным фактором развития новых экологических производств является гармонизация законодательства Украины и ЕС, начатая при участии Института государства и права НАН еще в 1990-х годах. В 2008–2009 гг. принята полноценная законодательная база по стимулированию развития альтернативных и возобновляемых источников энергии.

С потерей Крыма и значительной части тяжелой промышленности Донбасса экономика Украины сократилась на 6,6% в 2014 г. и на 9,8% в 2015 г., но выросла на 2,3% в 2016 г. и 2,0% в 2017 г. из-за благоприятной конъюнктуры. После того как Евросоюз и Украина сформировали зону свободной торговли, а Москва наложила ряд торговых ограничений, ЕС заменил Россию и стал крупнейшим торговым партнером Украины.

Предпосылки и ресурсы роста

Разница масштабов экономики Украины и Запада. В настоящее время годовой ВВП Украины (93,3 млрд долларов) приблизительно равен размеру активов среднего западного банка. Если бы помощь, которую ЕС оказала Греции, была направлена на Украину, страна могла бы целый год не работать, а только потреблять. Т.е. украинская экономика в мировом контексте имеет микромасштабы, и теоретически западные страны без особого напряжения могли бы осуществить экспансию частного или условно частного капитала в страну.

Политический фактор.  Напряженность в российско-американских отношениях и между Россией и Западом в целом – основная причина интереса ведущих государств Запада к Украине. Этот интерес не только военно-стратегический, но и экономический. США, пользуясь доминирующей позицией в международных финансовых институтах, не допустят дефолта (если, конечно, действия украинских властей не потребуют их замены). Дефолт будет означать провал «эксперимента по построению демократии» в этой бывшей советской республике и экономические потери. (Американский фонд Franklin Templeton в 2013 г. купил украинские еврооблигации на 5 млрд долларов, Госдепартамент тоже потратился через различные фонды.)

Анализируя состояние экономики Украины, нельзя оперировать формальными критериями долговой устойчивости (госдолг достигает 80%), темпы роста экономики не дотягивают до определенных значений – будет автоматический дефолт.

Финансовая помощь Запада. С середины 1990-х гг. МВФ, ЕБРР, ЕС и другие организации и государства оказывают финансовую поддержку Украине, которая активизировалась в последние годы и, в частности, помогла избежать дефолта в 2015 г. (как кредит России в 3 млрд долларов годом ранее), когда были реструктурированы и частично списаны внешние обязательства Украины. Подавляющая часть этих поступлений возмездна и сопровождается рядом условий: проведение реформ, привлечение западных специалистов и оборудования и т.д. Эти кредиты являются льготными, предоставляются под 3–4% годовых, в то время как коммерческие кредиты стоят 7–8%.

Международный валютный фонд за прошедшие годы выделил Украине кредитов более чем на 31 млрд долларов. Пакет помощи МВФ, согласованный в марте 2014 г., составляет 17,5 млрд долларов, из которых Украина уже получила четыре транша на общую сумму 8,4 млрд долларов, последний транш был в апреле 2017 года.

Не меньшую сумму вложили прочие международные финансовые организации и институты (МФО), ЕС и отдельные страны. Очевидно, что часть этих сумм использовалась неэффективно и разворовывалась, а обязательства выполнялись украинской стороной зачастую формально, для отчета перед кредиторами. Кроме того, прямой корреляции между финансовыми вливаниями и ростом ВВП, конечно, нет. Тем не менее положительное воздействие этой поддержки будет медленно возрастать, реформируя экономическую среду в результате осуществления инфраструктурных проектов, законодательных новаций и т.п.

Большая доля частной собственности в экономике. В России к 2013 г. почти весь рынок монополизирован госкорпорациями. На Украине аналогичные изменения произошли в основном в банковском секторе и сохраняются в нефтегазовом. Частная собственность все еще играет большую роль в экономике, и есть все условия для формирования рыночных отношений. Однако роль нынешнего украинского президента в этом процессе скорее негативна. Пётр Порошенко в своем стремлении к доминированию как в политике, так и в бизнесе национализировал Приватбанк, не нашел общего языка с рядом крупнейших бизнесменов, под видом рыночных реформ начал наращивать долю государства в экономике. Президент пошел по пути предшественника, запугав олигархов, и теперь слово «реформы» ассоциируется у них с «раскулачиванием».

Соглашение об Ассоциации с Европейским союзом (подписано в 2014 г., полностью вступило в силу после ратификации всеми странами ЕС 1 сентября 2017 г.). В свое время в стремлении как можно быстрее заключить соглашение власти Украины пошли на все условия Евросоюза. И даже достигнув СА, Киев весьма вяло ведет переговоры об отмене квот и расширении беспошлинной торговли. В результате Украина проигрывает. Для ЕС весь годовой объем украинского экспорта – это менее 1% торгового оборота, однако отменять квоты и снимать ограничения Европа не готова. Что касается рынка сельскохозяйственной продукции, то за последние годы Евросоюз нарастил экспорт на Украину гораздо больше, чем наоборот. Соединенные Штаты также начали вводить антидемпинговые меры против украинской металлопродукции. В результате квоты на беспошлинный экспорт кукурузы и пшеницы заканчиваются в феврале, меда – в марте и т.д. (Правда, наблюдается рост производства и экспорта товаров, которых ранее на Украине не производили, – виноградных улиток, шмелей для опыления и др. экзотики, однако данная тенденция не имеет существенного значения.) Скорее всего, ЕС и США проводят такую политику, поскольку не уверены в стабильности власти и экономической ситуации в стране. 

Тем не менее произошла рокировка торговых партнеров Украины: Россия и Европейский союз поменялись местами. Но Россия по-прежнему на первом месте среди торговых партнеров Украины как по экспорту, так и по импорту и на третьем по накопленным прямым инвестициям – 4,350 млрд долларов (на первом месте – Кипр, что зачастую тоже российские деньги).

Дополнительные ресурсы. За период независимости из страны выведено приблизительно 200 млрд долларов. Около половины этих сумм ушло на непроизводительное потребление, но значительный объем накоплен в форме ликвидных средств. И в зависимости от договоренности между бизнесом и правительством эти средства могут быть инвестированы в Украину, видимо, не более 25–35 млрд долларов. Плюс этого потенциала в том, что инвестиции могут поступить быстро и сразу попасть в госбюджет в рамках программы приватизации. Однако недоговороспособность президента Порошенко, который сам является крупным олигархом, привела к тому, что этот фактор в настоящее время не актуален. В результате бизнес стремится перевести все заработанное за границу. Возможно, что после выборов в 2019 г. ситуация изменится.

Еще одним дополнительным ресурсом является распродажа советских высоких технологий в сфере авиации, космоса, оборонной промышленности. В них может быть заинтересован Китай (самолет АН-124) и ряд других стран, однако данный ресурс незначителен.

Есть ли точки роста?

Одной из самых очевидных составляющих долгосрочной экономической модели может стать миграция. Говоря о долгосрочных темпах экономического роста и развития, экономисты часто фокусируются на такой категории, как человеческий капитал. Качество человеческого капитала с точки зрения его развития напрямую зависит от финансового ресурса, с которым у страны очевидные проблемы. Выбирая парадигму развития человеческого капитала по линии миграции, Украине следует обратить внимание на опыт стран восточного блока. Здесь наглядный пример – Сербия, которая многое потеряла за счет утечки мозгов. С течением времени это привело к качественно более низкому уровню развития по сравнению с теми странами, которые выбрали развитие образования и здравоохранения.

Говоря о жизнеспособности украинской экономики, первым делом следует обратить внимание на фактор долговой устойчивости. Оценивая любую экономику, МВФ смотрит на траекторию роста госдолга. Сможет ли экономика за счет фискальных мер сохранить или снизить рост госдолга в долгосрочной перспективе на следующие несколько десятков лет или же она за счет ускорения темпов экономического роста сможет выйти из долговой петли. На данный момент долговое бремя Украины становится только тяжелее: были превышены пороговые значения, обозначенные МВФ, уровень в 60% ВВП давно позади. Можно говорить, что украинская экономика обретает неустойчивость динамики госдолга, из которой становится все сложнее выйти, увеличивая темпы роста.

На фоне значительных долговых обязательств в иностранной валюте в ближайшие несколько лет (7–8 млрд долл. США в год), сотрудничество с МВФ по-прежнему имеет большое значение для Украины. Учитывая более низкие платежи по долгам после реструктуризации внешнего долга в 2015 г. и успешную макрофинансовую стабилизацию последних лет, украинская власть, возможно, успокоилась, что увеличивает риск срыва программы МВФ.

Пока ожидается только один транш МВФ в 2018 году. Что касается последующих частей финансирования, Украине придется утверждать земельную реформу, которая является политически болезненной, особенно перед выборами. Таким образом, реализация этой реформы маловероятна в скором будущем. Программа сотрудничества с МВФ будет постоянно сталкиваться с препятствиями из-за популизма властей.

Благодаря политике многих Центральных банков сейчас есть условия для того, чтобы брать взаймы. Однако стоимость таких заимствований существенно выше, чем Украина может получать от международных финансовых организаций. И в долгосрочной перспективе стоимость будет оставаться достаточно высокой, ведь риски и проблемы, которые видят инвесторы в связи с операциями и приобретением активов на Украине, сохранятся.

В сложившихся условиях выходом из долговой петли представляется экономический рост, драйверами которого могут быть трудовые ресурсы, капитал и производительность. Трудовые ресурсы определяет демография. Показатели демографии Украины одни из худших в Европе, прибавим к этому утечку мозгов, значит, по крайней мере в следующие 15–20 лет это не может стимулировать экономический рост. Перспективы инвестиционного роста также представляются сомнительными. С точки зрения процентных ставок и долгового бремени увеличение инвестиций выглядит весьма проблематичным. Таким образом, из трех факторов единственный, на который может уповать Украина – рост производительности и эффективности производства. В долгосрочной перспективе это может сработать при серьезном вмешательстве Западной Европы (передача высоких технологий, совместное развитие предприятий и т.д.). Но условия такого вмешательства во многом определит интеграционная карта Украины. Будет ли в последующие десятилетия только альянс Украины и ЕС или же они придут к чему-то большему?

Предположим, что Украина начнет процесс вовлечения в рыночный оборот сельскохозяйственных земель (что откладывается уже более 10 лет) и займется восстановлением горно-металлургического комплекса страны, разделенного внутренним конфликтом. Долгосрочный экономический рост мог бы обеспечиваться за счет металлургии, сельского хозяйства, легкой промышленности и передовых технологий в энергетике. Это вызвало бы приток инвестиций, прежде всего из КНР, других азиатских стран и Европы. Для китайских, индийских, да и европейских производителей весьма привлекательно не строить предприятия на территории ЕС, не нести больших расходов на зарплату, социальные выплаты, не соблюдать экологические нормы, а беспошлинно экспортировать свою продукцию с Украины. Сегодня там представлены многие китайские компании, расширяют свое присутствие Xiaomi, Huawei, фармацевтические фирмы. Китайская товарная биржа Bohai Commodity Exchange купила Украинский банк реконструкции и развития.

Инвестиции в агробизнес могут поднять создаваемый в сельском хозяйстве ВВП в 2–3 раза, поскольку сейчас производительность труда в этом секторе остается довольно низкой из-за его архаичного характера. Приложение капитала могло бы изменить структуру использования плодородных земель и, соответственно, фондоотдачу. В настоящее время агробизнес уже получает 1–2 млрд долл. в год инвестиций и является основным поставщиком валюты в страну. Из-за сохранения квот Евросоюза он вынужден переориентироваться на Восток.

Украинские металлургические предприятия обладают достаточными производственными мощностями и большим потенциалом модернизации. В стране присутствует ряд зарубежных компаний, которые имеют программы модернизации (Mittal Steel Arcelor/Криворожсталь). Вероятен приход на украинский рынок китайских металлургов, нацеленных на производство для европейских потребителей. Развитие сдерживают разрыв связей с восточными областями Украины, квоты ЕС и антидемпинговые меры США.

Во многом экономическая модель Украины уже сложилась и напоминает латиноамериканскую модель 80-х гг., так называемое «потерянное десятилетие», характеризовавшееся чередой дефолтов, неплатежей, низкими темпами экономического роста и высоким уровнем долга. Модель также характеризуется постоянным чередованием либеральных и популистских шоков. Вышла из этого круга только Чили; у Аргентины, к примеру, проблемы не прекращались, что привело к повторному дефолту в 2000-х.

Ясно одно – макроэкономически решить проблему украинской экономики крайне сложно, скорее всего потребуется геоэкономический разворот. Вопрос в том, каким он будет.

Может быть, ситуация прояснится к концу 2019 г., после президентских и парламентских выборов. Если экономическое возрождение Украины станет возможным, оно будет осуществляться не на основе советских технологий (через 15 лет советская промышленность Украины сохранится лишь в усеченном виде обслуживания остающихся внутренних потребностей) и с минимальным участием российского бизнеса. Ведь существующий курс Украины в отношении России нельзя назвать иначе, как полный разрыв связей, любой ценой и даже во вред собственным интересам.

Экономика Украины. SWOT-анализ

Сильные стороны (Strengths)

Слабые стороны (Weaknesses)

  • Полиотраслевая структура экономики, оставшаяся в наследство от СССР: металлургия, машиностроение, авиа- и ракетостроение, химическая и легкая промышленность, агропромышленный комплекс, ОПК, электроэнергетика.
    Промышленность – 27,8% ВВП, 
    сельское хозяйство – 14% ВВП, сфера услуг – 58,7% ВВП.
  • Близость к европейской транспортной инфраструктуре и потребительскому рынку.
  • Гибкая валютная политика Нацбанка.
  • Положение транзитной страны для российских энергоносителей в Европу.
  • Растущий потребительский рынок.
  • Атомная энергетика составляет половину всей генерации электроэнергии, что делает Украину менее зависимой от углеводородов в сравнении с соседними странами.
  • Дефицит бюджета 3% ВВП и риск двукратного роста дефицита при отказе МВФ предоставить очередные транши кредитов.
  • Низкая фискальная дисциплина и собираемость налогов и социальных платежей.
  • Зависимость от внешних займов при высокой долговой нагрузке 82% долг/ВВП.
  • Слабость банковской системы.
  • Отрицательное сальдо внешней торговли -3,8 млрд долл. Украина импортирует 75% нефти и газа и 100% ядерного топлива.
  • Высокая безработица (официальная занятость 16 млн из 26 млн человек трудоспособного возраста).
  • Зависимость потребительского сектора от зарубежных переводов украинских трудовых мигрантов – 7% ВВП.
  • Многолетняя отрицательная динамика ВВП.
  • Потеря рынков для высокотехнологичной продукции и продуктов глубокой переработки. В структуре экспорта преобладает сырье и продукты с низкой прибавленной стоимостью.
  • Зависимость от российских энергоносителей, удобрений и запчастей.
  • Потеря российского рынка и разрыв производственных связей.

Возможности (Opportunities)

Угрозы (Threats)

  • Торговые преференции со стороны Евросоюза. ЕС – основной внешнеторговый партнер (40% от украинской торговли).
  • Украина – ведущий поставщик рабочей силы в Европе. Денежные переводы украинских гастарбайтеров – 7 млрд долл., что в 2,8 раза больше суммы прямых инвестиций.
  • Возможности снизить долговую нагрузку путем приватизации госсобственности и земель сельхозназначения.
  • Наличие свободных производственных мощностей.
  • Повышение мировых цен на нефть и продукты нефтепереработки и растущая зависимость от российских энергоносителей.
  • Угрозы аварий на АЭС при отказе от сотрудничества с Россией по замене ТВЭЛ для реакторов.
  • Затруднение сотрудничества европейским бизнесом и препятствия для привлечения инвестиций из-за проблем банковского сектора и роста затрат в Донбассе.
  • Снижение прямых иностранных инвестиций (в 2017 г. их объем составил 2,5 млрд долл. по сравнению с 4,4 млрд долл. в 2016-м).
  • Возможное ограничение трудовой миграции со стороны соседей Украины.
  • Отрицательная динамика ВВП и экспорта и ВВП за последнее десятилетие.
  • Рост теневого сектора (45%).
  • Рост оборонных расходов.
  • Высокая инфляция (12–15%).

Прогноз ВВП Украины на 2018 год

ВВП

104 млрд долл.

Динамика ВВП

+2% 2017, 
+2,3% 2016, 
минус 9,8% 2015 г.

Валовые национальные сбережения

17,7% ВВП

ВВП по потребителям:

  • домохозяйства: 65%
  • государственное потребление: 18,7%
  • инвестиции в основной капитал: 14%
  • инвестиции в запасы: 2%
  • экспорт товаров и услуг: 47,9%
  • импорт товаров и услуг: -47,4% (оценка за 2017 г.)

Уровень безработицы

9,5% (оценка за 2017 г.). Только официально зарегистрированные. Большое количество незарегистрированных или неполных рабочих мест

Бюджет

доходы бюджета

35,6 млрд долл.

расходы бюджета

38,91 млрд долл.

дефицит бюджета

3,2%

Публичный долг

89% ВВП (оценка 2017)

81% ВВП (оценка за 2016 г.).

Публичный долг

64,5 млрд долл.

Состоит из:

внутреннего государственного долга (23,8 млрд долл.);

внешнего госдолга (26,1 млрд долл.); и суверенных гарантий (14,6 млрд долл.)

Инфляция

12%

Денежное предложение

М0/М1 22,43 млрд долл. (31.12.2017)

Фондовая биржа

45,55 млрд долл. (31.12.2017)

Объем внутреннего кредита

69,99 млрд долл. (31.12.2017)

Рыночная стоимость публично торгуемых акций и ADR

20,71 млрд долл.

Общие экономические данные

Сельхозпродукция

зерно, сахарная свекла, семена подсолнечника, овощи; говядина, молоко

Промышленность

электроэнергия, черные и цветные металлы, оборудование и транспортное оборудование, химикаты, пищевая промышленность

Темпы роста промышленного производства

3,6% (оценка за 2017 г.)

Баланс текущего счета

3,409 млрд долл. (оценка за 2017 г.)

Экспорт товаров

36,85 млрд долл. (оценка за 2017 г.)

Экспорт

металлопрокат, зерно, масличные культуры и продукты питания, химикаты, промышленное оборудование и транспортное оборудование

Экспорт. Торговые партнеры

Россия 9,9%, Египет 6,2%, Польша 6,1%, 
Турция 5,7%, Италия 5,3%, Индия 5,2%, Китай 5,1% (2016 год)

Импорт товаров

44,42 млрд долл. (оценка за 2017 г.)

Импорт

промышленные товары, энергетика, машины и оборудование, продукты химии, уголь, удобрения, бензин и топливо

Импорт. Торговые партнеры

Россия 13,1%, Китай 12%, Германия 11%, Беларусь 7,1%, Польша 6,9%, США 4,3% (2016 г.)

Запасы иностранной валюты и золота

20 млрд долл. (оценка на 31 декабря 2017 г.)

Общий внешний долг, 
включая корпоративный

125,3 млрд долл. (31 декабря 2017 г.)

Общий накопленный объем прямых 
иностранных инвестиций

71,15 млрд долл. (31 декабря 2017 г.)

Объем прямых иностранных инвестиций за рубежом

8,983 млрд долл. (на 31 декабря 2017 г.)

Приведенные в тексте данные взяты из:

Всемирный банк // https://data.worldbank.org/country/ukraine?view=chart

International Monetary Fond. IMF Country Report No. 17/83

Заключение

Советская Украина закончилась как культурный феномен, но, что еще важнее, и как потенциальная экономика, считавшаяся некогда перспективной. При оценке экономических перспектив современной Украины советское наследие можно в расчет не принимать. Через 10–15 лет Украина будет совсем другой, и то, что гипотетически могло развиваться после распада СССР, перестанет играть сколь-либо заметную роль. Структура украинской экономики изменится фундаментально.

На сегодняшний день по математическим и статистическим причинам никаких очевидных макроэкономических предпосылок для успешного развития Украины не просматривается. Стране следует рассчитывать разве что на кардинальные изменения геоэкономической обстановки в регионе. Евросоюз будет меняться, и эти перемены (точнее, изменения степени притягательности – в том числе и экономической) окажут решающее влияние на развитие Украины. Степень этих перемен – важный фактор, учитывая то, что Европа становится гораздо более «интровертной», а при отсутствии геополитических амбиций тратить силы на слабую страну – нецелесообразно. Украина может превратиться в нового «больного человека Европы» – в каком-то виде стабилизироваться, зафиксироваться. Ее проблемы останутся хронически не решаемыми, но хронически продлеваемыми.

России надо решать, что с этим делать. Притом что между Россией и Украиной больше не будет (в сколько-нибудь обозримом будущем) системной взаимозависимости. От нее обе стороны будут уходить, принимая соответствующие политические решения. Иными словами, российско-украинские экономические связи, какими бы они ни были, не будут определять политические перемены во взаимоотношениях двух стран, скорее, наоборот. Предпосылки для кооперации, существовавшие прежде, уничтожены безвозвратно.

Экономическая логика в такой ситуации толкает к связям несистематического характера, но чем сильнее такие связи будут прорастать, тем больше их будут пытаться искоренять обе стороны.

Обзор подготовила Анна Жихарева

Украина > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634776


Украина. Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634775

Прощание с советским газом

Резюме Приходится констатировать конец сложившихся после распада СССР отношений между Россией и Украиной в сфере энергетики, когда напрямую поставлялись огромные объемы российского газа, и такие же объемы транспортировались через украинскую территорию в Европу. К такому выводу приходят эксперты Оксфордского института энергетических исследований.

Фундаментом не только экономических, но и политических отношений между Москвой и Киевом после распада СССР была торговля газом, в первую очередь – транзит российского «голубого топлива» на европейский рынок через территорию Украины. Какую роль это сыграло для выстраивания (или, напротив, разрушения) нормального взаимодействия – предмет отдельного изучения. Сегодня существенно другое – эта модель безвозвратно ушла в прошлое, энергетические связи не могут более рассматриваться как основа двусторонней политики, требуется переосмысление подходов.

Ниже публикуются краткие выдержки из доклада «Транзит российского газа через Украину после 2019 г.: сценарии трубопроводов, последствия газовых потоков и регуляторные ограничения» (Russian Gas Transit Across Ukraine Post-2019: pipeline scenarios, gas flow consequences, and regulatory constraints), выпущенного в феврале 2016 г. The Oxford Institute for Energy Studies (OIES PAPER: NG 105). Авторы – Симон Пирани и Катя Ефимова (Simon Pirani, Katya Yafimava).

Возможности «Газпрома» по диверсификации поставок газа к 2020 г. зависят от многих факторов, в числе которых политические, экономические, нормативно-регулятивные и контрактные обязательства:

a) возможность завершения строительства необходимой инфраструктуры к 2020 г. и позднее;

b) конфигурация и пропускная способность существующих европейских сетей;

c) специфика требований рынка в разных европейских странах (помимо стран-членов ЕС это относится также к странам-членам энергетического союза и общего энергетического рынка).

Перспективы отказа России от украинского транзита

Единственное реализованное масштабное расширение импортной инфраструктуры российского газа в ЕС – «Северный поток-1». Соглашение было заключено в разгар экономического кризиса, а в эксплуатацию трубопровод введен в 2010 году. Причинами запуска альтернативного трубопровода стало не только стремление увеличить пропускную способность всего трубопроводного комплекса, но и диверсифицировать поставки минуя территорию Украины, что было крайне важно для «Газпрома» и его европейских клиентов. С завершением строительства «Северного потока» ни у кого не осталось сомнений, что его пропускная способность даже выше, чем требовалось. С начала 2000-х гг. общий объем поставляемого в Европу российского газа составлял от 150 до 180 млрд куб. метров в год, при общей проектной мощности существующих газопроводов в 240 млрд куб. метров в год, из которых 120 млрд куб. метров приходилось на украинский транзит.

Главными вопросами для Газпрома оставались:

Может ли частичная диверсификация путей поставок газа гарантировать энергетическую безопасность?

Какой уровень дополнительной пропускной способности будет запрошен европейцами при диверсификации поставок (на что может рассчитывать «Газпром»)?

Выгодны, оправданы ли инвестиции в диверсификацию газопроводов с политической и экономической точек зрения?

Неожиданная отмена проекта «Южный поток» (2014 г.), замороженный процесс переговоров о его преемнике «Турецком потоке» (2015 г.) (возобновлен в 2016 г. – Ред.) и появление проекта «Северный поток-2» отражают наличие серьезных противоречий как в отношениях Россия – Украина – ЕС, так и во внутриевропейских отношениях.

Будущее российского экспорта газа в Европу после 2019 г., в частности проблема транзита через украинскую территорию, будет определяться в значительной мере изменениями в политической и экономической сферах. Перемены происходят уже сейчас.

Военно-политический конфликт России и Украины в 2014-2015 гг., помимо ухудшения отношений между этими странами, а также между Россией и Евросоюзом, привел к тому, что Россия активизировала усилия по диверсификации поставок газа в Европу, минуя украинский транзит. Россия в целом и «Газпром» в частности привержены идее значительного сокращения транзита через Украину к 2020 г., однако, есть понимание того, что полный отказ от украинского транзита невозможен до середины 2020-х годов. Во-первых, есть долгосрочные договоренности, контракты по поставкам газа в Европу. Во-вторых, полностью сократить транзитные поставки ни к 2020, ни даже к 2025 г. невозможно ввиду серьезного политического противодействия стран ЕС инициативам «Газпрома» по строительству альтернативных трубопроводов. В-третьих, транзитный маршрут через Украину является самым коротким и экономически более предпочтительным для поставок в страны юго-восточной Европы и Турцию. Однако его сохранение возможно только при согласовании приемлемых для всех сторон условий по транзитному контракту (после 2019 г.) и гарантиях безопасности транзита через Украину. К тому же, если России удастся договориться с Украиной о приемлемых условиях транзита, отход от транзитных отношений будет невыгоден экономически для России.

Роль ЕС. Противодействие политике диверсификации поставок российского газа со стороны ЕС, резко возросло вследствие украинского кризиса. До 2014 года проекты диверсификации сталкивались в основном с нормативным регулированием Европейской комиссии, заключавшемся в 50-процентном ограничении использования трубопровода OPAL (сухопутное продолжение «Северного потока») для «Газпрома», и, что важнее, в отмене проекта «Южный поток».

Начиная с 2014 г., руководство Еврокомиссии, а также отдельные лица в государствах-членах ЕС выражали откровенно политическую оппозицию диверсификационным проектам транзита. И очень маловероятно, что эта политическая оппозиция исчезнет к 2020 г., учитывая отсутствие перспектив урегулирования конфликта по украинскому вопросу – между Россией, и ЕС с одной стороны, и Россией и США в особенности – с другой.

В то же время европейские компании, потребляющие существенные объемы российского газа, поддерживают проекты по диверсификации транзитов. Яркий пример этому – соглашение, заключенное в сентябре 2015 г. акционерами Shell, Uniper, BASF, Engie, OMV и «Газпрома» о строительстве «Северного потока-2» . Кроме «Северного потока» наиболее вероятным проектом по транзитной диверсификации является «Турецкий поток», вернувшийся на повестку дня после урегулирования турецко-российского конфликта из-за инцидента с Су-24.

Еще одним крайне важным изменением в российско-европейских газоторговых отношениях стала тенденция отхода от привязки цен к нефти и от долгосрочных контрактов к краткосрочным с привязкой к стоимости газа «на хабах» и «сделкам на месте».

На фоне уменьшения спроса (с 2008 г.) и относительно низких цен на газ (с конца 2014 г.) крупные контрагенты «Газпрома» сократили закупки газа до уровня «бери или плати» и попытались пересмотреть условия контрактов. В 2015 г. стало ясно, что в особых случаях, таких как экономический кризис, контракты могут быть прерваны до истечения срока действия. «Газпром» продемонстрировал способность и готовность адаптироваться к таким рыночным изменениям, не только оставаясь активным на спотовых рынках, но и организовывая торговлю газом на аукционах (в сентябре 2015 г. прошел аукцион в Санкт-Петербурге для немецких точек доставки в Грайфсвальде и Гаспуле). В ближайшие годы большие избыточные мощности по производству газа в России позволят ей конкурировать по цене с сжиженным газом и отстаивать свою долю на рынке.

С другой стороны, будущее российского газового экспорта в Европу будет сильно осложняться стремлением ЕС максимально снизить энергетическую зависимость от России.

Сокращение поставок российского газа через Украину в Европу

Приходится констатировать конец сложившихся после распада СССР отношений между Россией и Украиной в сфере энергетики, когда напрямую поставлялись огромные объемы российского газа, и такие же объемы транспортировались через украинскую территорию в Европу.

На данный момент Россия уже продемонстрировала максимально возможный уровень транзитной диверсификации, сократив поставки газа через Украину до 62 млрд куб. метров в 2014 году. К тому же, закупки со стороны Украины резко упали как в виду кардинального снижения спроса, так и в связи с началом реверсных поставок в 2012 году. Реверсные поставки исказили форму ценовой конкуренции, что привело к тому, что в 2015 г. Россия оценила прямые поставки на уровне (или даже ниже) чистой прибыли от европейских хабов.

В любом случае, ни к 2020 г., ни после этого прямые поставки Россией газа в Украину, вероятно, не вернутся к максимуму, показанному в 2007 г., т.е. чуть больше 50 млрд куб. метров; скорее всего, они будут колебаться в пределах от нуля до 18 млрд куб. метров в год.

На данный момент известно, что «Газпром» способен удовлетворять спрос стран Северо-Западной Европы на газ в обход Украины, и потенциально мог бы это делать в отношении стран Южной и Центральной Европы, если бы было возможно использовать 100% пропускной способности OPAL. Если удастся построить новые экспортные трубопроводы, у компании появятся возможности по поставкам газа в те страны, которые в настоящее время получают его исключительно или преимущественно через Украину, что значительно снизит зависимость от украинского транзита. Две нити «Северного потока-2» позволят «Газпрому» удовлетворить спрос всех европейских стран, кроме стран Юго-Восточной Европы и Турции; две нити «Турецкого потока» позволят «Газпрому» удовлетворить спрос стран Юго-Восточной Европы и Турции; две нити «Южного потока» позволят «Газпрому» удовлетворить спрос стран Юго-Восточной Европы, а также Италии и Турции. Однако строительство новых экспортных трубопроводов сопряжено со значительными трудностями, и сейчас невозможно предположить с какой-либо степенью уверенности, какие трубопроводы будут построены к 2020 г., если будут построены вообще.

Учитывая наличие долгосрочных контрактных обязательств «Газпрома», нормативно-регулятивных ограничений Европейской комиссии и состояние политических отношений между Россией и Евросоюзом, вероятность строительства новых трубопроводов, как наземных, так и морских очень мала. Это единственный способ значительно уменьшить транзит через территорию Украины, не изменяя при этом пункты доставки и соблюдая обязательства по существующим долгосрочным договорам о поставках.

Стороны также понимают, что при прекращении использования украинского транзита и отсутствии новых трубопроводов, «Газпром» не сможет удовлетворять бóльшую часть потребностей Австрии, Венгрии, Словакии и Чехии (особенно если использование OPAL останется на 50-процентном уровне) и значительную часть итальянского спроса. А в страны Юго-Восточной Европы (Греция, Болгария, Румыния, Босния и Герцеговина, Македония и Сербия) и западную Турцию, без украинского транзита поставлять российский газ будет невозможно.

Статус трубопровода OPAL должен быть определен к 2020 году. Только при успешном разрешении данного вопроса могут предприниматься дальнейшие действия по новым проектам трубопроводов. Невозможно представить, как при использовании только 50% пропускной способности OPAL, «Северный поток-2» или любой другой проект, предусматривающий строительство и использование наземных мощностей на территории ЕС (т.е. все проекты трубопроводов, за исключением одной нити «Турецкого потока»), может быть осуществлен.

Сохранение экспортных поставок российского газа на Украину и транзита через ее территорию

В нынешнем состоянии политических взаимоотношений между Россией и Украиной модель, при которой есть единственный покупатель – участник импортного контракта, подкрепленного двусторонними межправительственными соглашениями, скорее всего, более нежизнеспособна. Законопроект о реформе украинского газового рынка, принятый в 2015 г., предусматривает структуру с несколькими покупателями. Процесс интеграции украинского и европейского энергетических рынков, хоть и медленно, но продолжается. Газ, доставленный на российско-украинскую границу, будет продаваться европейским покупателям в соответствии с украинской рыночной реформой. В таких условиях «Газпрому» придется принять экономически верное решение о том, следует ли ограничивать продажи, например, до уровней, близких к внутреннему спросу Украины, или о том, чтобы сделать газ доступным для нескольких покупателей. В настоящее время представляется, что преимущества обеспечения доступности газа для нескольких покупателей перевешиваются недостатками; однако, в конечном счете, реакция «Газпрома», вероятно, будет зависеть от прогресса в реализации стратегии продаж на европейском рынке, и от того, в какой степени она приблизится к ценам «на хабах» к 2020 году.

С другой стороны, если «Газпром» не сможет или не захочет использовать украинский газотранспортный коридор для транзита газа на условиях «бери или плати», он может пересмотреть существующие или попытаться заключить новые контракты, которые устанавливали бы российско-украинскую границу как новую точку доставки (В начале марта 2018 г. «Газпром» уведомил украинскую сторону о намерении разорвать существующие контракты. – Ред.). В этом случае объемы транзита газа через Украину европейскими покупателями могут оказаться выше объемов, которые прокачивал «Газпром», у европейцев появятся новые потенциальные возможности продажи газа, поступающего на украинско-российскую границу, поскольку они сами будут заключать договоры с украинскими операторами транзитных сетей.

Есть два варианта будущего российского газового транзита через Украину после 2019 г.:

Успешное заключение «Газпромом» нового договора о транзите (с «Укртрансгазом», в соответствии с новым законодательством Украины, после длительных переговоров на более короткий период и с большей гибкостью, в сравнении с предыдущими контрактами);

«Газпром» не заключает нового транзитного контракта. В это случае:

«Газпром» и его клиенты соглашаются перенести пункты доставки на восточную границу Украины (с минимальными поставками в 25 млрд куб. метров в год);

«Газпром» объявляет форс-мажорные обстоятельства по части своих долгосрочных контрактов, вынуждая искать политическое решение для обеспечения транзита, возможно, в форме трехсторонних переговоров между ЕС, Россией и Украиной.

Перспективы Украины сохранить транзит российского газа через свою территорию. Вопросы безопасности поставок

С момента распада СССР основу газового рынка Украины составляли двусторонние контракты между «Газпромом» и украинскими компаниями-импортерами газа. Действующий (пока еще) контракт «Газпрома» с украинским Нафтогазом истекает до конца 2019 г. одновременно с контрактом по транзиту. Можно предполагать, что с учетом перемен в политических и экономических отношениях между Россией и Украиной будущие соглашения как по поставкам газа, так и по его транзиту через украинскую территорию в ЕС будут существенно отличаться от прежних. Политический курс правительства Украины, равно как и курс Евросоюза заключаются в попытках глубже интегрировать Украину в энергетический рынок Европы. При этом и Украина, и ЕС крайне заинтересованы в сохранении значительной части транзита российского газа через территорию Украины.

Правительство Украины также настаивает, что безопасность поставок будет обеспечена за счет инвестирования в украинскую транзитную сеть и изменения юридической и договорной базы, на основе которой она функционирует. По меньшей мере часть европейской политической элиты, причем не только лица, ответственные за энергетический рынок, поддерживают данный аргумент и считают именно его предпочтительным в вопросе диверсификации поставок (в основном по политическим причинам).

При обсуждении вопросов безопасности поставок газа важно учитывать различия и взаимосвязь между:

долгосрочными стратегическими вопросами, такими как инвестиции в новую инфраструктуру;

более краткосрочными, мелкомасштабными вопросами, касающимися системного регулирования и т.п., которые важны для обеспечения наиболее рационального использования существующей инфраструктуры;

мерами по предотвращению перебоев в поставках.

Обзор подготовила Анна Жихарева

Украина. Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634775


Украина. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634774 Сергей Куделя

После размежевания

Как достичь российско-украинского согласия?

Сергей Куделя - доцент департамента политических наук Бейлорского университета (США).

Резюме В сохранении российско-украинского антагонизма заинтересованы многие западные политики, которые видят в Украине важный плацдарм для сдерживания «ревизионистской» России. Поэтому они будут поощрять евроатлантическую риторику киевских политиков, несмотря на иллюзорность ее членства в НАТО или ЕС.

Революционные события зимы 2014 г. стали встряской для украинского политического класса, но не смогли изменить устоявшиеся правила украинской политики. Сегодня Украиной продолжают править элиты, которые приобрели капиталы, а затем и политический вес в первое десятилетие украинской независимости. Их отличает отсутствие ценностных и идеологических рамок, отношение к государству как к источнику обогащения, стремление к монополизации государственной власти и восприятие общества исключительно в качестве объекта манипуляций. Во многом фрагментация государства и экономический коллапс 2014 г. стали следствием затяжного внутриэлитного противостояния, в которое вовлеклась и часть общества. Этот конфликт активно подпитывался извне и сделал невозможным создание стойкой государственной модели, учитывающей разнообразие внутриукраинских предпочтений. Попеременная ориентация Киева на Запад и Россию обострила региональную поляризацию, усилила влияние внешних игроков и завершилась масштабным протестным всплеском.

Старые элиты сохранили власть и после революции благодаря в первую очередь значительной ресурсной асимметрии между ними и новыми политическими игроками. С высокой долей вероятности этот дисбаланс позволит им доминировать в ближайшем избирательном цикле. Однако он обещает стать последним для политического поколения 1990-х годов. Облик Украины к 2030 г. будет формироваться преимущественно теми, кто пришел в политику уже в текущем десятилетии. Событиями, которые наиболее сильно повлияли на формирование их политических воззрений, стали потеря Украиной части территорий в результате агрессии извне и разжигание военного конфликта внутри государства. Поэтому первоочередной целью для них будет восстановление Украины в границах 1991 г. или как минимум нейтрализация внешних и внутренних угроз для ее целостности. Пути, которые будут избраны для решения этих задач, определят как новый формат российско-украинских отношений, так и будущее устройство украинского государства.

Метаморфозы гибридного режима

С момента формирования украинский политический режим традиционно находится в «серой зоне», где формальные демократические процедуры и конкурентная борьба за власть сосуществуют с авторитарным контролем политических процессов и нарушением базовых гражданских свобод. До последнего времени главным препятствием к ликвидации политической конкуренции были существенные различия в региональных предпочтениях, высокий мобилизационный потенциал части общества и диверсификация ресурсов между разными финансово-политическими группировками. Попытки предыдущих украинских президентов консолидировать свое авторитарное правление приводили к открытому противодействию контрэлиты и активному общественному сопротивлению. Таким образом, ценой сохранения действующих демократических институтов становилась постоянная внутренняя нестабильность и повышенная уязвимость для внешнего вмешательства.

Если ранее такие издержки казались приемлемыми, то в условиях затяжного военного конфликта традиционные способы противодействия авторитаризму теряют привлекательность. Это создало благоприятные условия для распространения авторитарных практик. В последние четыре года на Украине системно нарушается свобода слова и собраний, ограничиваются гражданские права и политическая конкуренция, правосудие используется в политических целях. Нормой стало и безнаказанное применение силовыми органами внесудебного преследования политически неблагонадежных лиц, особенно тех, кого подозревают в сотрудничестве с сепаратистами или российскими спецслужбами. Борьба с «пятой колонной», как показало дело Михаила Саакашвили, используется и для расправы над наиболее яркими оппонентами.

Все эти нарушения широко освещаются в отчетах международных организаций, но вызывают минимальную критику западных государств. Если во времена Леонида Кучмы и Виктора Януковича похожие действия становились основанием для замораживания отношений, то Петру Порошенко удается избегать серьезных репутационных потерь. Это может повлечь за собой дальнейшую деградацию политических институтов и новые попытки добиться общественного согласия с помощью принуждения. Выборы в таких условиях окончательно потеряют значение единственного реального способа контроля общества над властью. Если это и поможет действующему президенту остаться на второй срок, то существенно усилит его личные риски при передаче власти.

Еще одним отклонением от практики предшествующих двух десятилетий является внедрение на Украине этноцентричной гуманитарной политики. Ее составляющими стали введение языковых квот в СМИ, ограничения на реализацию российской книжной продукции и дискриминационные новации в среднем образовании, направленные, по выводам Венецианской комиссии, преимущественно против русского меньшинства. Новая политика памяти основывается исключительно на националистическом нарративе, закрепленном юридически принятием «декоммунизационных законов». Статус героев признается только за теми, кто любыми способами боролся за независимое украинское государство, а весь исторический процесс подчиняется логике «национального освобождения». В таком подходе нет места не только представителям других этнических групп, но и миллионам украинцев, которые не придерживались националистической идеологии и отстаивали будущее Украины в составе других государственных образований. Навязывание эксклюзивной интерпретации истории впервые сопровождается введением уголовной ответственности за публичное несогласие с официальной догмой. Криминализация негативных высказываний в адрес участников Организации украинских националистов (ОУН) и бойцов Украинской повстанческой армии (УПА) лишает общество возможности вести открытый диалог и расширять знания об одном из наиболее трагических и противоречивых периодов истории.

Нативизм власти в гуманитарной сфере с предоставлением преимуществ «коренному» этносу прямо связан с авторитарным поворотом в политическом развитии. Демократические протесты на постсоветском пространстве были успешны лишь в тех случаях, когда оппозиции удавалось изобразить власть как угрозу национальному строительству. Этноцентризм Порошенко, несвойственный ему до прихода к власти, должен помочь предотвратить массовую протестную мобилизацию под лозунгами предательства элитами национальных интересов. Хотя антикоррупционные лозунги за время его правления стали еще более актуальными, их недостаточно для организации сколько-нибудь массового протестного движения. В то же время такая культурная политика используется еще и для разделения общества и сталкивания между собой представителей различных оппозиционных лагерей. Ее следствием является не только обострение внутренних противоречий и межэтнической нетерпимости, но и ограничение возможностей для мирного урегулирования вооруженного конфликта в Донбассе. Это, в свою очередь, обещает дальнейшее обострение напряженности в отношениях Киева и Москвы.

Внешние вызовы для Украины

С первых лет независимости украинские власти воспринимали Российскую Федерацию как основной источник военной угрозы и искали баланс в международных гарантиях безопасности. Уже в 1992 г. президент Леонид Кравчук предложил американской администрации предоставить Украине гарантии, равные по силе пятой статье Североатлантического договора, в обмен на отказ Киева от ядерного арсенала. Однако смягченные формулировки Будапештского меморандума 1994 г. лишили Киев возможности рассчитывать на военную поддержку западных государств в случае агрессии. Поэтому все украинские президенты воспринимали военно-политическое сотрудничество с альянсом как единственный доступный инструмент нейтрализации внешних угроз. Россия при этом оставалась ключевым экономическим партнером Украины и главным источником ренты для ее финансово-политических групп. Украинская «многовекторность» была, таким образом, способом получать максимум экономических дивидендов от связей с Россией и при этом минимизировать сопутствующие им издержки для национальной безопасности.

Молниеносная аннексия Крымского полуострова стала яркой демонстрацией недальновидности такой стратегии. С одной стороны, она позволила России кооптировать значительную часть украинской элиты, которая использовалась для влияния на общественное мнение в отношении ЕС и НАТО. С другой стороны, не создала каких-либо существенных рычагов обеспечения безопасности Украины за исключением преимущественно декларативного партнерства с Североатлантическим альянсом и получения символической военной помощи от США. Отказ администрации Барака Обамы от прямого вмешательства в российско-украинский конфликт в 2014 г. и даже от поставок вооружения стал горьким откровением для многих украинских политиков. В то же время активное содействие сепаратистам в Донбассе превратило Россию из потенциальной угрозы в непосредственного военного противника. И если аннексия Крыма свидетельствовала об ограниченных территориальных претензиях России, то скрытое участие российских военных в боевых действиях на стороне «ополченцев» и поддержка ею непризнанных «республик» создает более фундаментальные вызовы для украинского государства.

Первым таким вызовом является дальнейшая фрагментация Украины и ослабление государственной монополии на насилие действиями парамилитарных структур. Вторая угроза – милитаризация украинской экономики, создающая новые источники ренты для силовых органов, но препятствующая интенсивному экономическому развитию. Дальнейшая концентрация ресурсов государства в обороне означает рост бедности, ухудшение качества образования и здравоохранения, отток профессиональных кадров за рубеж. Третья угроза связана с окончательным выхолащиванием демократических институтов, ликвидацией плюрализма и установлением более жесткой формы авторитарного правления.

Угроза распада украинского государства остается главным вызовом как для украинской власти, так и для ее западных партнеров. Именно поэтому большинство антироссийских санкций были введены США и Евросоюзом лишь с началом активных военных действий в Донбассе. Одновременно с этим Вашингтон с помощью финансового рычага начал определять не только приоритеты реформ новой украинской власти, но и ее кадровую политику. Вместе с тем объемы американской помощи сектору безопасности достигли беспрецедентных для Украины масштабов. Всего с 2014 г. американцы предоставили Украине военную помощь на сумму около 1 млрд долларов. Она заключалась как в инструктаже украинских военных, так и в обеспечении их современными средствами связи и наблюдения. Это превышает объемы предоставленной Украине помощи в предыдущие два десятилетия. Недавнее решение администрации Дональда Трампа о продаже Киеву летального оружия свидетельствует о том, что Соединенные Штаты остаются основным донором Украины в сфере безопасности. В то же время существенная активизация Вашингтоном посреднических усилий в разрешении конфликта в Донбассе повышает роль США и в дипломатическом процессе, где ранее ключевыми были Германия и Франция.

Противоречия российской политики Киева

В целом новая стратегия Украины в отношении России состоит из пяти взаимосвязанных компонентов. Первым является давление на Москву с помощью сохранения и ужесточения санкционного режима странами Запада. При этом важно держать западных союзников в неопределенности по поводу военно-политических целей российского руководства, особенно в отношении стран Балтии и Центральной Европы. Второй компонент заключается в демонстративном выходе Украины из российского культурного и информационного пространства, что должно ослабить влияние Кремля на общественное мнение внутри Украины. Третьим компонентом является отказ от прямых поставок энергоносителей из России и ограничение, таким образом, возможностей Кремля не только для геополитического шантажа власти, но и для подкупа украинской политической элиты. Четвертый компонент – замораживание двустороннего политического диалога и проведение встреч на высшем уровне только при участии западных союзников. При этом круг затрагиваемых на таких встречах тем ограничивается главным образом вопросами восстановления территориальной целостности украинского государства. Пятый компонент – дискредитация России на международной арене как государства-агрессора и подрыв ее репутации с помощью международно-правовых исков, информационных кампаний и гражданских акций.

Каковы конечные цели этой стратегии? В первую очередь это повышение издержек Кремля, связанных с дальнейшим вмешательством в дела Украины, до уровня, когда России станет выгоднее уважать ее территориальную целостность. Другая цель – демонстрация маловероятности разделения или ликвидации украинского государства, находящегося под западным патронатом. Это должно сделать нерациональной любую попытку расшатать украинское государство.

Однако, провозглашая вступление в НАТО своей «путеводной звездой», президент Порошенко одновременно увеличивает уровень долгосрочных угроз для России, исходящих от независимой Украины. Этим он нивелирует собственные попытки заставить Кремль переоценить выгоды от дальнейшего военного вмешательства в Донбассе. Стратегическая несостоятельность такой политики была отмечена даже американскими исследователями, указавшими на выгодность получения Украиной нейтрального статуса для снижения напряженности вокруг украинского вопроса по оси Запад-Восток. И все же курс на вступление в альянс является безальтернативным с точки зрения действующего украинского руководства.

Таким образом, Украина будет сохранять стратегическую уязвимость в отношениях с Россией, которую невозможно преодолеть с помощью западных военных инструкторов или поставок американского оружия. В то же время перспективы урегулирования конфликта в Донбассе оказываются зависимы от состояния российско-американских отношений, которые уже вошли в стадию «второй холодной войны». Об этом свидетельствует и новая оборонная стратегия Пентагона, определяющая «долгосрочную стратегическую конкуренцию» с Россией и Китаем как главный вызов национальной безопасности и благополучию США. В результате Украина рискует стать заложницей большого геополитического противостояния, в котором ей будет отведена незавидная роль «вечной жертвы». Поддержка такого курса приведет к окончательному разрыву с Москвой, сохранению неразрешенных территориальных конфликтов и закреплению Украины в сфере неформального западного покровительства без твердых гарантий безопасности.

Все это может обернуться катастрофическими последствиями как для долгосрочных двусторонних отношений, так и для региона в целом. Главным риском видится постепенное разрастание зоны военного конфликта за пределы Донбасса и дальнейшая дестабилизация на разных участках российско-украинской границы. Такая эскалация окончательно превратит Украину в территорию опосредованного военного противостояния России и Соединенных Штатов и очаг нестабильности в регионе. Украина также лишится возможности устойчивого экономического развития, что гарантирует ей ранг беднейшей страны Европы. Это, в свою очередь, делает перспективы вступления в Евросоюз в ближайшее десятилетие еще более призрачными.

В то же время поддержание тлеющего конфликта с крупным соседним государством соответствует интересам украинской элиты, оправдывая экономическую отсталость, ограничение гражданских свобод и преследование оппонентов. Незавершенность конфликта также позволяет исключить из избирательного процесса значительную часть граждан, наиболее оппозиционно настроенных к действующему режиму. Для общества же цена дальнейшего противостояния измеряется не только потерянными жизнями, но и усугублением внутренней нетерпимости, деградацией социальных сфер, ростом преступности и оттоком человеческого капитала за рубеж.

Принципы новой разрядки

Хотя предпосылок для восстановления российско-украинских отношений еще не создано, уже можно определить контуры политики «разрядки». Она сводится к пяти принципам, которые должны обеспечить устойчивость двусторонних отношений.

Во-первых, признать общность интересов безопасности двух стран и отказаться от использования силы для решения двусторонних проблем. Это позволит не только избежать каких-либо действий, ущемляющих или подрывающих безопасность другой стороны, но и сделать шаги, направленные на достижение обоюдного доверия. Асимметрия силового потенциала между Украиной и Россией означает, что существенный ущерб российским интересам Киев может нанести лишь в союзе с третьими странами. Именно поэтому заявления украинского руководства о стремлении вступить в НАТО усугубляют проблему безопасности и препятствуют мирному разрешению конфликта в Донбассе. Очевидно, что восстановление доверительных отношений с Москвой требует от Украины принятия статуса нейтрального государства при сохранении приверженности курсу на вступление в Европейский союз. В то же время пересмотр Киевом евроатлантических устремлений невозможен, пока Россия сохраняет военное присутствие на части территории Украины. Это означает, что урегулирование отношений в сфере безопасности потребует одномоментных взаимных уступок, закрепленных многосторонними договоренностями.

Вторым принципом должен стать отказ от использования торгово-экономических связей в политических целях. Дальнейшая интеграция Украины в экономическое пространство ЕС обещает новые выгоды и для российских компаний на украинском рынке. Она создает благоприятные условия не только для реализации продукции, но и для инвестиций, обмена передовыми технологиями и экономического партнерства как с украинскими, так и с европейскими компаниями. Однако российские производители уже не смогут претендовать на гегемонию и будут конкурировать за украинского потребителя на равных условиях с компаниями других стран. При этом они должны отказаться от политического давления или финансирования отдельных партий и общественных организаций. России также следует признать как данность отсутствие Украины в евразийских интеграционных проектах и искать способы взаимовыгодного экономического сближения, уважая европейский выбор Киева.

Третьим принципом должен быть свободный доступ к информационному, культурному и образовательному пространству двух стран, свобода трансграничного передвижения граждан, а также обеспечение прав религиозных общин, связанных с материнскими церквями в России или на Украине. Дискриминационные практики в гуманитарной политике двух государств будут неизменно возрождать противоречия, нарушающие стратегическую стабильность отношений. Таким образом, Киеву следует вернуться к инклюзивной политике, гарантирующей соблюдение культурных прав и удовлетворение образовательных потребностей русского меньшинства, а также значительной части русскоязычных граждан. Равное уважение к идентичности и исторической самобытности региональных общин со стороны центральной власти является непременным условием для поддержания мира в Донбассе. Хотя сейчас эти цели труднодостижимы, прогресс в урегулировании вопросов безопасности будет способствовать пересмотру Киевом этноцентричной политики и возобновлению гуманитарного сотрудничества.

Четвертый принцип основывается на утверждении плюрализма в вопросах исторической памяти и стремлении к примирению вокруг наиболее спорных вопросов общей истории двух народов. Это касается событий не только минувших столетий, но и новейшей истории, в первую очередь революционных протестов в Киеве, аннексии Крыма и вооруженного конфликта в Донбассе. Необходимым условием успеха новой политики памяти будет отказ от ограничения общественных дискуссий на исторические темы или попыток навязать «единственно правильный» нарратив регионам и этническим группам с разным историческим опытом. Особенно важны для межгосударственных отношений символические шаги политиков и общественных деятелей двух стран по примирению и взаимному прощению. Как свидетельствуют сложности украинско-польского исторического диалога, после столетий противоборства поиск взаимопонимания обещает быть долгим и болезненным процессом. Принятия неизбежности различий во взглядах на некоторые события истории может быть достаточно для того, чтобы они не препятствовали общему будущему.

Наконец, пятым принципом должна стать деперсонализация сотрудничества с помощью создания постоянных институтов взаимодействия как на государственном (через отдельное министерство или специальные комиссии), так и на общественном и региональном уровнях. Такой диалог должен способствовать установлению доверия, разрешению оставшихся противоречий и быстрому реагированию на появление спорных вопросов. Создание ряда коммуникационных площадок с широким общественным представительством поможет деполитизировать отношения, вывести их из зависимости от отдельных личностей в руководстве двух стран и ограничить влияние провокационных и подрывных элементов с обеих сторон.

Сценарии для Украины

Очевидно, что главными препятствиями на пути восстановления двусторонних отношений остаются конфликт в Донбассе и территориальный спор вокруг Крыма. За ними кроются разногласия в более широких геостратегических вопросах по поводу способов обеспечения безопасности двух стран. Без скорого прогресса в решении спорных проблем появятся новые препятствия, преодолевать которые будет куда сложнее.

Одним из них может стать дальнейший авторитарный реверс украинского политического режима, особенно если ему будет сопутствовать приход к власти национал-радикалов из ультраправых сил. Хотя их электоральная поддержка остается низкой, лидеры этих партий пользуются покровительством высших лиц в государстве и беспрепятственно формируют широкую сеть парамилитарных группировок по всей стране. Их постепенное слияние с правоохранительными структурами позволит остановить уличные выступления в случае отмены или фальсификации выборов. Уже сейчас они делают ставку на силовое навязывание обществу новой националистической повестки под лозунгом установления «украинского порядка». Даже если поддержка Украины Западом сократится, такое развитие событий неизменно повлечет эскалацию российско-украинского конфликта. Таким образом, национал-авторитарный режим на Украине создаст для Кремля новые риски. Главным из них является провоцирование Москвы на начало открытых военных действий, что может привести к новым санкциям, существенным экономическим потерям, более активному военному вмешательству США и политической дестабилизации внутри России.

Другой сценарий предполагает сохранение гибридного режима, при котором политический плюрализм поддерживается борьбой олигархических группировок, а демократические институты выполняют роль ширмы для элитных сделок по разделу ренты. Именно такой режим был наиболее удобен Кремлю на протяжении двух десятилетий украинской независимости. Он позволял использовать внутренние противоречия и продажность украинских политиков для продвижения своих интересов. Однако в новых условиях большая часть элиты переориентировалась на Запад, а ограничение двусторонних экономических связей снижает возможности для коррупционных сделок. Поскольку антироссийская риторика стала единственным способом сохранения власти, гибридный режим будет способствовать углублению существующих противоречий и препятствовать мирному разрешению конфликта.

При третьем сценарии смещение действующей власти будет сопровождаться переходом к парламентской форме правления и консолидацией ключевых демократических институтов. Именно такая трансформация поможет ликвидировать систему, в которой «победитель получает все» и затем становится доминирующим игроком на весь срок правления. Ее целью будет создание консоциональной модели распределения исполнительной и законодательной власти между политическими силами, представляющими интересы разных этнокультурных групп и регионов. При этом часть полномочий центральной власти делегируется региональным общинам, которые получат эксклюзивные компетенции не только в экономической, но и в гуманитарной сферах. Эта модель представляет собой приемлемую альтернативу «федерализации», в которой многие на Украине видят угрозу распада государства. Она позволит сбалансировать предпочтения разных групп избирателей и привлечь их к процессу управления на всех уровнях. Такая модель также создаст институционную основу для реинтеграции Донбасса на равных условиях с другими регионами и откроет возможности для более широких договоренностей между Москвой и Киевом.

Первые шаги к согласию

Последние четыре года российская политика по отношению к Украине воспринимается украинским обществом как реализация доктрины «ограниченного суверенитета», отказывающая стране в праве самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Это отражается на отношении к российскому государству в целом. Только 18% украинцев в конце 2017 г. признавались в теплых чувствах к России. В то же время в сознании рядового россиянина Украина твердо ассоциируется с враждебным американским влиянием. Почти треть респондентов в РФ (29%) в декабре 2017 г. назвали ее врагом, поставив на второе место среди неприятельских государств сразу следом за США. Такие настроения подпитываются официальной пропагандой двух стран и создают крайне негативный фон для любых попыток начать российско-украинское примирение. В сохранении антагонизма заинтересованы и многие западные политики, которые видят в Украине важный плацдарм для сдерживания «ревизионистской» России. Поэтому они будут поощрять евроатлантическую риторику киевских политиков, несмотря на иллюзорность ее членства в НАТО или ЕС.

В таких условиях инициатива возобновления более содержательного диалога может исходить только от Москвы. Первыми признаками такой готовности с ее стороны будет изменение информационной политики официальных СМИ, направленной сейчас на дискредитацию украинского государства и противопоставление разных частей украинского общества. Одним из способов демонстрации Россией доброй воли станет освобождение около полусотни украинских заключенных, осужденных по политическим причинам. Это может дать толчок к достижению компромисса по вопросам размещения миротворческой миссии ООН и установлению временного международного контроля над территориями, подконтрольными сепаратистам.

С началом урегулирования конфликта в Донбассе оба государства должны расширить повестку переговорного процесса, направленного на поиск формулы обеспечения взаимной безопасности и принципов построения долгосрочных отношений. Хотя быстрое разрешение проблемы статуса Крыма маловероятно, англо-ирландское соглашение 1985 г. служит примером начала урегулирования отношений без окончательного решения спорных территориальных вопросов. При этом обе стороны могут существенно облегчить поиск компромисса. Одним из таких способов является прекращение российскими властями преследований активистов крымско-татарской общины и амнистия Украиной части заключенных, осужденных по «сепаратистским» статьям. Для дальнейшего укрепления доверия стороны могут создать механизмы двустороннего мониторинга соблюдения прав человека в Крыму и Донбассе. Переговорному процессу должно сопутствовать и сотрудничество по восстановлению экономической и социальной инфраструктуры Донецкой и Луганской областей. Для придания переговорам большей легитимности к ним можно привлечь представителей крупных политических сил с фракциями в парламенте. Очевидно, что ключевым вопросом после заключения нового российско-украинского договора будет предоставление гарантий его выполнения. Именно для подкрепления таких гарантий договор должен быть одобрен на референдумах в двух странах, а его главные принципы должны получить конституционное закрепление.

Реализация всех шагов по примирению и сближению потребует многих лет и, вероятнее всего, сможет увенчаться успехом только после смены поколений в управленческой элите двух стран. Впрочем, это не делает решения действующих политиков менее значимыми или судьбоносными. Именно они в конечном итоге могут заложить фундамент для достижения согласия или же еще больше запутать клубок российско-украинских противоречий.

Украина. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634774 Сергей Куделя


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641396 Андерс Фог Расмуссен

Андерс Фог Расмуссен: Российские войска могут за несколько дней занять Украину

Die Welt, Германия

Бывший руководитель НАТО ответил на вопросы наших читателей в режиме онлайн.

Можно ли покончить с кризисом на востоке Украины? И насколько этот вопрос затрагивает НАТО? Андерс Фог Расмуссен — один из тех, кто может ответить на такие вопросы. С 2009 год по 2014 годы он был генеральным с секретарем НАТО, а с 2001 года по 2009 год — премьер-министром Дании. В среду в течение часа 65-летний Расмуссен в помещении службы новостей газеты «Вельт» в Берлине отвечал на вопросы наших читателей. Вот выдержки из беседы.

Вопрос: Г-н Расмуссен, сможет ли запланированная объединенная армия Евросоюза с центральным командованием в Брюсселе на самом деле способствовать более успешному разрешению международных кризисов? Может, осмотрительное и ориентированное на оборону развитие НАТО было бы более подходящей альтернативой?

Андерс Фог Расмуссен: Я согласен с вами, усиленное военное взаимодействие членов Евросоюза в обозримом будущем не является реалистичной альтернативой НАТО. Разумеется, мы должны все сделать для того, чтобы постоянно укреплять обороноспособность альянса, но вместе с тем мы должны осознать, что НАТО — надежная составляющая европейской безопасности в настоящее время, так будет и впредь.

Саша В. (Sascha W.): Готова ли НАТО противостоять масштабному танковому наступлению России, и в достаточной ли мере она вооружена на этот случай?

— В области обороны НАТО готова к тому, чтобы отразить любое нападение на любую страну — члена Альянса. Но чтобы такая ситуация сохранилась, мы должны постоянно поддерживать уровень инвестиций в современные технологии и наши возможности. Лучший способ сохранить мир состоит в том, чтобы убедительные оборонительные способности НАТО не позволяли потенциальному противнику даже подумать о наступлении.

Вальтер Д. (Walter D.): Сколько времени потребуется российским войскам для того, чтобы — при условии невмешательства НАТО — оккупировать Украину?

— Если бы Россия захотела, ее войска могли бы оккупировать Украину за несколько дней, хотя Украина за последние два-три года значительно укрепила свою армию из-за нападения на свою территорию. Однако президент Путин может вообще не прибегать к таким средствам; он надеется остановить дальнейшее продвижение Украины в сторону евроатлантического сообщества за счет дестабилизации обстановки на востоке Украины, начавшейся в результате его агрессии.

Док Цет (Doc Z): Как вы оцениваете перспективы членства Турции в НАТО?

— Я с большой тревогой слежу за некоторыми внутриполитическими событиями в Турции. Тем не менее важно, чтобы Турция и дальше оставалась членом НАТО, поскольку существует большая потребность в критическом и честном диалоге с Анкарой.

Док Цет (Doc Z): Почему Европа поддерживает ядерную сделку с Ираном, хотя эта страна параллельно разрабатывает (военную) ядерную программу и по-прежнему стремится к обладанию атомной бомбой?

— Я разделяю вашу озабоченность и откровенно признаю, что нынешнюю «иранскую сделку» ни в коем случае нельзя считать совершенной. Однако альтернативный вариант, то есть отсутствие какой-либо сделки, я считаю весьма плохим, поскольку тогда мы полностью отказываемся от контроля за ядерной программой Ирана, при том, что такая возможность появилась в результате сложных переговоров.

Хартмут Олфферс (Hartmut Olffers): Как вы оцениваете стремление Соединенных Штатов подвергать резкой критике Россию в связи с трубопроводом «Северный поток — 2»?

— На мой взгляд, «Северный поток — 2» нельзя назвать простым экономическим проектом, поскольку в значительной мере он представляет собой геостратегически мотивированную попытку расширить зависимость Европы от поставок российского природного газа. В интересах Европы сократить зависимость от одного поставщика энергоносителей за счет диверсификации поставок. Мне совершенно непонятен несбалансированный подход сторонников этого проекта.

Вопрос: Возможно ли в отдаленном будущем вступление России в НАТО?

— В принципе, Россия в любой момент может стать членом НАТО — при условии выполнения ей предусмотренных критериев. Пока в НАТО нет соответствующей заявки со стороны Москвы, и, если быть честным, то я не считаю вероятным, что ситуация изменится в ближайшем будущем.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641396 Андерс Фог Расмуссен


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 6 июня 2018 > № 2642228 Режи Брийя

Режи Брийя: Судебная реформа это пример изменений, которые можно делать, когда есть политическая воля

Эксклюзивное интервью специального советника Генерального секретаря Совета Европы в Украине Режи Брийя агентству "Интерфакс-Украина"

- Как вы оцениваете прогресс судебной реформы в Украине?

- После Революции Достоинства в Украине произошли существенные изменения в судебной системе. Это включает внесение изменений в Конституцию, принятие закона "О судоустройстве и статусе судей", внесение изменений в основные процессуальные законодательные акты, а именно в Гражданский и Хозяйственный процессуальные кодексы и Кодекс административного судопроизводства; формирование нового Верховного Суда, назначение судей в Конституционный Суд, а также введение права на конституционную жалобу и принятие регламента Конституционного Суда. В результате этого Украина упростила судебную систему и значительно расширила полномочия Верховного и Конституционного судов. Эти события являются примером того, как можно проводить изменения, если присутствует необходимая политическая воля.

Краткосрочные показатели достигнутого прогресса - увеличение количества решений Европейского суда по правам человека, которые выполняются Украиной, а также уменьшение количества обращений в ЕСПЧ против Украины. Долгосрочный показатель - это увеличение доверия населения к судопроизводству, что и должно быть результатом проведения реформ.

- Как вы оцениваете процесс восстановления судебной системы Украины? Насколько эффективна деятельность ВККСУ?

- ВККСУ играет решающую роль в реформировании судебной системы Украины. Меня поразила работа, проведенная ВККСУ за последние два года. Опыт Комиссии при избрании судей Верховного Суда является поистине уникальным для европейских стран. Все - как в Украине, так и за ее пределами - внимательно наблюдали за этим процессом, за работой Комиссии, которая проверяла, где это было необходимо, и рассматривала кандидатуры в состав Верховного Суда. Комиссия в соответствии с законом ввела совершенную процедуру избрания судей в состав Верховного Суда, основанную на высоком уровне профессиональной компетентности и добропорядочности. Следя за работой нового Верховного Суда, я считаю, что ВККСУ выполнила эту задачу эффективно и успешно.

Текущими вызовами ВККСУ являются проведение оценки всех судей Украины, конкурс в Высший суд по вопросам интеллектуальной собственности, второй конкурс в Верховный Суд и перевод судей в новосозданные суды в соответствии с указом президента от 29 декабря 2017 года № 449 "О ликвидации и образовании местных общих судов". Это является серьезным вызовом, и я убежден, что Комиссия продолжит выполнение этих очень непростых задачи профессионально и эффективно.

- Как вы оцениваете участие представителей гражданского общества в оценке судебной системы? Как вы оцениваете деятельность Общественного совета добропорядочности (ОСД)? Как обеспечить равновесие между ВККСУ и ОCД? Каким качествам кандидата следует отдавать предпочтение - профессионализму или же личным?

- Украина ввела инновационный подход к участию гражданского общества в процессе отбора судей. Это было предусмотрено законом "О судоустройстве и статусе судей" путем создания Общественного совета добропорядочности - органа представителей неправительственных организаций, практикующих юристов и журналистов, консультирующего Высшую квалификационную комиссию судей Украины в процессе квалификационной оценки судей. Общественный совет добропорядочности внес большой вклад в процесс отбора нового состава судей Верховного Суда. Это обеспечило дополнительную гарантию прозрачности такой процедуры и имеет важное значение для преодоления традиционно сложившегося недоверия общества к судебной системе.

Я понимаю, что по завершении отбора судей в новый Верховный Суд некоторые представители гражданского общества, в том числе члены ОСД, отнеслись к этому процессу с большими подозрениями и скепсисом.

Я призываю комиссию и ОСД к возобновлению диалога, полностью придерживаясь положений закона, поскольку их общей целью, совместно с Советом Европы и другими международными организациями, является обеспечение максимально высокого уровня профессионализма и добропорядочности судебной власти.

Противоположные мнения и диалог являются частью демократического процесса. Этот процесс должен быть ориентирован на нахождение конструктивных решений с целью достижения ожидаемого результата.

Таким образом, ВККСУ и ОСД играть решающую роль в повышении уровня доверия граждан к судебной системе.

Отвечая на вопрос о том, каким качествам следует отдавать предпочтение при отборе кандидатов на должность судьи, я хотел бы сослаться на Европейскую хартию об уставе судей (июль 1998 года). В этом документе, в частности, отмечается следующее: "...в процессе отбора кандидатов основной целью должна быть оценка способности кандидата самостоятельно оценивать судебные дела, свидетельствующая о независимом мышлении. Важным элементом является также возможность демонстрировать беспристрастность в осуществлении правосудия. Возможность применять закон рассматривается как совокупность знаний закона и способности его применять, что является разными вещами. Орган, отвечающий за отбор, также должен обеспечить, чтобы поведение кандидата в судьи базировалась на уважении к человеческому достоинству, что является жизненно важным в отношениях между лицами, наделенными властными полномочиями, и истцами, и действительно создает серьезные затруднения. Наконец, отбор не должен основываться на дискриминационных условиях, касающихся пола, этнического или социального происхождения, философских или политических взглядов, либо религиозных убеждений".

- С вашей точки зрения, насколько необходимо Украине создание Антикоррупционного суда? Готово ли к этому украинское общество? Каким образом можно создать эффективный состав Антикоррупционного суда? Какую роль должно играть гражданское общество в формировании состава Антикоррупционного суда?

- Борьба с коррупцией должна рассматриваться как приоритет высокого уровня в любом демократическом обществе. Украинское общество, как и международное, имеет большие надежды на преодоление этого явления в стране без дальнейших проволочек.

Украина обязалась создать Высший антикоррупционный суд. Закон "О судоустройстве и статусе судей" предусматривает формирование такого суда.

Несмотря на образование в 2016 году специализированных правоохранительных органов, в компетенцию которых входит расследование громких дел, связанных с коррупцией (Национальное антикоррупционное бюро Украины и Специализированная антикоррупционная прокуратура), до сих пор не вынесены приговоры по таким делам. Формирование Высшего антикоррупционного суда станет важным шагом при условии, что он будет создан в полном соответствии с рекомендациями Венецианской комиссии.

Относительно персонального состава Антикоррупционного суда я приведу цитату заключения Венецианской комиссии от октября 2017 в отношении законопроекта "О Высшем Антикоррупционном суде Украины". Там отмечено, что согласно позиции GRECO (Группа государств против коррупции - ИФ), "чрезвычайно важным является обеспечение отбора высокопрофессиональных судей для рассмотрения коррупционных дел в высших эшелонах власти, которые должны быть избраны в прозрачном процессе на основе объективных критериев. Важно также, чтобы такие судьи были надлежащим образом защищены от чрезмерного внешнего - например, политического - влияния и от любых возможных нападок на их независимость и безопасность".

- Как вы оцениваете эффективность нового Верховного Суда?

- Новый Верховный Суд уже принял важные решения. Я хотел бы привести один пример - решение ВС по пенсиям для внутренне перемещенных лиц (https://supreme.court.gov.ua/supreme/pro_sud/zrazkova sprava/zrazkova_9901_20_18), которое содержит принципиальное решение и может повлиять на жизнь многих граждан Украины. Это многообещающее начало, и я надеюсь, что Верховный Суд продолжит свою важную работу по консолидации верховенства права и уважения прав человека в Украине.

- Как Вы оцениваете деятельность Украины по защите своих интересов в международных судах, в частности активов, оставшихся на неконтролируемых территориях в восточных областях и в Крыму?

- Украина, как и каждое суверенное государство, защищает свои интересы посредством различных механизмов, предусмотренных международным правом. Позиция Совета Европы по этому вопросу приведена в резолюциях и рекомендациях ПАСЕ, а также в решениях Комитета Министров.

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 6 июня 2018 > № 2642228 Режи Брийя


Украина. США. МВФ > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 6 июня 2018 > № 2642227 Мари Йованович

Принятие согласованного с МВФ закона "Об Антикоррупционном суде" является предпосылкой для построения демократической Украины – посол США

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" посла США в Украине Мари Йованович

Какими будут последствия принятия закона об антикоррупционном суде в варианте, который не был согласован с МВФ? Информировало ли посольство США об этих последствиях депутатские группы и фракции Верховной Рады?

Необходимость этого суда понятна: создание действительно независимого и эффективного антикоррупционного суда является важнейшим ближайшим шагом, который правительство может сделать для свертывания коррупции, которая продолжает угрожать национальной безопасности, процветанию и демократическому развитию Украины. И мы поддерживаем соображения МВФ относительно того, как создать надежный, независимый и эффективный суд, включая ведущую роль международных экспертов для обеспечения выбора квалифицированных судей.

Последствия принятия закона, не согласованного с МВФ, также понятны: если не будет принят законопроект, который будет отвечать требованиям МВФ, способность Украины бороться с коррупцией будет подорвана, Украина не получит миллиарды долларов помощи, экономика дестабилизируется. Поступить здесь правильно - это абсолютная предпосылка для построения крепкой, процветающей и демократической Украины.

Продолжение украинской программы МВФ необходимо для получения дальнейшей, так нужной Украине, помощи. Это сигнал миру, включая финансовые рынки, на которые будет выходить Украина. Но еще важнее: украинский народ требует Антикоррупционного суда, чтобы искоренить коррупцию, которая душит экономический рост, уничтожает рабочие места, вредит национальной безопасности и консервирует бедность. Стране необходим эффективный антикоррупционный суд, если она собирается утвердить верховенство права, где никто не стоит выше закона, и быть такой страной, которую заслуживает украинский народ.

Я уверена, что это в полной мере осознают ключевые должностные лица в украинском правительстве и депутаты Верховной Рады, а также украинский народ. Я не думаю, что кто-то в Украине не знает, что это ключевой момент и ключевое решение.

Представители каких организаций, с Вашей точки зрения, должны сформировать Совет международных экспертов? Должна ли быть точка зрения Совета экспертов решающей при отборе кандидатов на должности судей Антикоррупционного суда?

Мы поддерживаем оценку МВФ относительно соответствия законопроекта об антикоррупционном суде требованиям, и это касается также состава Совета экспертов. Если Совет настоящих экспертов, выбранных авторитетными международными организациями, признает кандидата неприемлемым для служения в антикоррупционном суде, это решение должно иметь вес. Мнение такого Совета нельзя легко отбрасывать или ветировать. Эта функция отфильтровывания плохих кандидатов должна играть центральную роль в процессе назначения. С чего бы Украине хотеть процесса, который приводит к назначению плохих кандидатов вместо хороших? Такой Совет - это способ помочь Украине и украинцам построить суд менее уязвимый к коррупции.

По Вашему мнению, затягивание процесса создания антикоррупционного суда может быть доказательством того, что власть не заинтересована в борьбе с коррупцией в Украине?

Понятно, что сейчас наступил момент создания действительно независимого и эффективного антикоррупционного суда. Он завершит систему независимых антикоррупционных институций, способных расследовать, преследовать и судить чиновников высокого уровня за правонарушения, связанные с коррупцией.

Украинцы страдают от коррупции и хотят судебной системы которая будет вершить правосудие. Если именно этого хочет украинский народ, то именно таким является способ сделать это, и теперь настало именно то время.

Довольны ли Вы работой уже существующих антикоррупционных органов в Украине?

Украинское правительство заслуживает признания за создание независимых антикоррупционных институций после Революции достоинства, в частности НАБУ и САП. Эти институты должны иметь возможность выполнять свою работу без препятствий или давления.

Однако Украина должна также смотреть вперед. Прогресс является неполным. Украина нуждается в антикоррупционном суде, так чтобы должностные лица, замешанные в коррупции, не только становились объектом расследования, не только получали выдвинутые против них обвинения, но и получали судебные приговоры и отправлялись бы в тюрьму. С антикоррупционным судом Украина может двигаться к лучшему будущему.

Украина. США. МВФ > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 6 июня 2018 > № 2642227 Мари Йованович


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 6 июня 2018 > № 2642226 Денис Ястреб

Законопроект о работе небанковского финрынка должен лечь в основу регулирования и надзора, не важно кем он будет производиться – член Нацкомфинуслуг Д.Ястреб

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" члена Национальной комиссии по регулированию рынков финансовых услуг Дениса Ястреба

Зарегистрированный 25 мая в Верховной Раде законопроект о внесении изменений в некоторые законы Украины относительно государственного регулирования рынков финансовых услуг, стал неожиданностью для участников рынка, что послужило причиной его создания?

- Идея законопроекта возникла в 2015 году, как только новый состав Нацкомфинуслуг приступил к работе. Руководствуясь опытом работы в страховой компании было понимание, что необходимо получить от регулятора. Первое это – понятность. Он должен быть понятным, какая будет его реакция на определенную ситуацию и к чему надо готовиться участникам рынка. Второе: очень хотелось в лице регулятора видеть не только карательную инстанцию, но и тот орган, который может помочь, либо подсказать. Не будет "рубить с плеча шашкой", а может отработать проблемные вопросы на этапе, когда только есть признаки. Т.е. элемент надзора на основе рисков. Придя в комиссию, мы поняли, что все действующее законодательство говорит о том, что необходимо делать, когда событие уже произошло.

В Европе и на других рынках, связанных с аккумулированием средств, в первую очередь, управляют рисками, не допуская кризисных явлений, нарушений законодательства, неплатежеспособности и банкротства. У нас же, сегодняшними действующими методами, этого достичь не реально .Сегодня государство может реагировать, когда все случилось.

Небанковский рынок разнообразный, есть крупные компании с миллиардными оборотами, есть совсем мелкие, возможен ли к ним единый подход?

- Мы должны понимать, что одни и те же меры воздействия по-разному влияют на компании, находящиеся на разном цикле жизни в разном платежеспособном состоянии. Так компании, которые успешно развивается, соблюдают законодательство, стремятся быть платежеспособными, хорошо реагируют на замечания и рекомендации регулятора. У компаний, находящихся в состоянии какой-то проблемности, моменты улучшения отходят на второй план, основная задача спасать бизнес любым доступным способом, в том числе путем нарушением прав потребителей, какими-то манипуляциями. Для таких компаний стандартные наказания, такие как штраф или устранение нарушений не работают. Поэтому в законопроекте мы попытались описать, что компании, в зависимости от состояния, должны иметь свое регулирование, свой надзор и свои меры воздействия, которые будут эффективными именно для них.

Третья категория компаний это те, которым помочь уже невозможно. Это неплатежеспособные компании и единственный способ работы с ними - их ликвидация. Сейчас никакого порядка ликвидации не существует. Компания, которая сдала лицензию, освобождается от обязательств.

Четвертый пласт рынка - фиктивные компании, которые работают не для того, чтобы предоставлять финансовые услуги, а прикрывать какие-то сферы бизнеса. Активы которых в будущем могут быть проданы или использованы для покрытия каких-то обязательств.

Поэтому в этом законопроекте мы поделили рынок на четыре категории: успешные, проблемные, неплатежеспособные и фиктивные. В каждом сегменте будет свой метод надзора и свой метод влияния.

Это означает, что будет изменен процесс проверок?

- Да. Сейчас закон предполагает, что есть плановые и внеплановые проверки, на которые мы можем выйти по определенным параметрам. Плановые остаются без изменения, а вот внеплановые проверки будут иметь более широкий характер. Они будут не только для выявления нарушений, но и для изучения компании путем проведения аудита. Например, при передаче портфеля компании оцениваем ее состояние, предполагаемые изменения после завершения этого процесса, хватит ли средств, какие условия сделки, будут ли передаваться активы.

Т.е. цель проверок не выявить нарушение, а понять финансовое состояние компании. И исходя из результатов проверки мы принимаем решение, разрешаем что-то делать или нет . Цель - недопущение в будущем негативных последствии для компании.

Процесс проверок очень подробно прописан в этом законопроекте. То,что они бывают плановые и неплановые, выездные и невыездные. Какие документы при этом оформляются, какие есть критерии рисковости и т.д.

Мы хотели бы сохранить действующий механизм – выездные и невыездные проверки, он является легким вариантом контроля и, в основном, будет использоваться для двух целей - это пруденциальный надзор, анализ отчетности. И вторая - защита прав потребителей. Т.е. для того чтобы не выходить на проверки каждый раз и не отягощать субъекта свои присутствием, когда к нам обращается один конкретный человек, мы будем просто запрашивать документы. Если это будут какие-то кризисные большие явления, например, лавина жалоб, тогда будет осуществлена выездная проверка.

Почему так подробно все прописано в законопроекте? Мне бы не очень хотелось, чтобы право назначать проверки, их цель, виды, сроки принадлежало только одному органу. Это наш посыл на нашу прозрачность и нашу вменяемость. Те основные принципы, которые должны быть соблюдены каждым, в том числе и регулятором. Они очень подобны той ситуации, которая сейчас есть, просто доработаны с точки зрения специфики наших рынков, и мы должны это понимать. Нельзя написать одно правило, которое бы подходило всем . Мы немного отличаемся, у нас немного другие задачи, поэтому немного другие правила.

А что касается мер воздействия, их тоже предполагается изменить или все останется как и раньше?

- Стандартные устранения нарушений, созыв собрания акционеров, введение временных администраций, аннулирование лицензии и т.д. тоже пересмотрены.

Для хороших компаний останется самый распространенный метод воздействия - устранение нарушений. При этом мы сможем дать рекомендации или указать способ утсранения нарушения. Мы полностью предлагаем отказаться от такой меры воздействия, как аннулирование лицензии вследствие нарушения законодательства. Регулятор аннулировать лицензию не будет.

Лицензия - это не просто право заключать договора. Лицензия - это обязанность компании выполнять все требования, установленные законодательством . Если компания имеет обязательства перед человеком, она должна выполнять их согласно закону полностью. И не должно это зависеть от воли компании, от того, что она сдала лицензию и больше ни перед кем не отвечает. Лицензию можно сдать только в том случае, если бизнес уже не работает, нет никаких незавершенных договоров. Можно передать портфель в ноль и тогда сдать.

Сейчас, например, узнав, что будет проверка, можно аннулировать лицензию и через месяц быть свободным, и потом получить новую.

Еще одной отдельной мерой пресечения будут рекомендации, которые регулятор будет давать, если увидит рисковую деятельность. Они не обязательны для выполнения. Единственное, что если компания не захочет их выполнять, она для нас становится более рисковой. Это означает, что в ней будут чаще проходить плановые проверки. Законопроектом не предполагается ежегодная проверка всех участников рынка. Останется периодичность два-три-четыре года, все зависит от присужденной категории рисковости.

В законопроекте особое внимание уделено проблемности компаний, что под этим подразумевается?

- Проблемность компаний, платежеспособность - это те категории, которые будут присущи компаниям, которые привлекают денежные средства тем или иным способом. Сюда могут входить страховые компании, кредитные союзы, фонды финансирования и т.д. Если говорить о проблемности неплатежеспособности, то это компании, которые аккумулируют деньги и у которых может возникнуть долг перед человеком.

Проблемой является нарушение нормативов компанией . Если есть такие признаки, то у нас есть только один путь - это оздоровление. Это индивидуальный план, который разрабатывается комиссией, участником рынка, ее акционерами, и предполагает, что в короткий период времени компания может восстановить свои нормативы и стать платежеспособной. Т.е. на сегодняшний день, если провести аналогию, такой план необходим компаниям, у которых, анализируя отчетность, мы обнаружили, что какие-то нормативы немного не совпадают, при этом нет жалоб. Можно сказать, что это хорошая компания, у которой вроде бы все нормально с деньгами.

Если компания проходит план оздоровления, и мы видим его выполнение, то все "ОК". Она попадает опять, условно говоря, в "зеленую зону" и спокойно работает. Если компания не сможет выполнить план и ее показатели не улучшатся к концу действия плана, то мы говорим о принудительной ликвидации.

Хотелось также сказать, что на этапе проблемности у компании будет куратор - представитель комиссии, который будет следить за выполнением плана. Он может присутствовать в самой компании, смотреть на операции и контролировать некоторые из крупных. У него будут полномочия для припятсвования выводу денег.

В законопроекте описывается процесс принудительной ликвидации, что он включает?

Принудительная ликвидация применяется к неплатежеспособным компаниям, которые нарушают нормативы и имеют долги. Долги только перед потребителями. В этом законопроекте потребители четко определены - это только физические лица. Если у компании есть долги, нет покрытия нормативов, если она не смогла пройти или отказалась от плана оздоровления, мы говорим о принудительной ликвидации. Это ряд мер, которые приводят к банкротству. Т.е. сразу вводится временный администратор , отстраняется от руководства правление, набсовет. Администратор имеет две функции. Первое, это поддерживать компанию на минимальных уровнях работы, т.е. это увольнение сотрудников, выплата заработных плат тем, которые остались, сохранение активов. И вторая, главная функция, - это инвентаризация .После завершения процесса компания передается в суд для процедуры банкротства. Единственное, что не может произойти при этой процедуре банкротства, это санация т.к. она уже была.

Что касается аннулирования лицензии, это происходит тогда, когда принято решение о ликвидации компании.

Кто из участников рынка может попасть под определение "фиктивные компании"?

- Компания становится фиктивной в тот момент, когда она не осуществляет деятельность, которая является целью ее создания. Если говорить о более глубоком анализе, то путем сравнения рыночных компаний по 5-8 характеристикам можно увидеть, что у рыночных компаний все это присутствует, у компаний, которые занимаются киптивным бизнесом , часть параметров будет отличаться, но основная масса будет. У компаний, которые являются фиктивными, расхождения по этим параметрам будут составлять от 70% и выше. Проверяли уже на страховщиках.

А не планируется в законопроекте закрепить предельную норму перестрахования?

- Нет. Мы обсуждали этот вопрос с ассоциациями страховщиков, и пришли к выводу, что в законе это "зацементировать" невозможно, поскольку рынок постоянно меняется. У нас очень много разных видов услуг . Выписать можно принципы, но конкретику тяжело. Потому, что выписав сегодня конкретику, завтра мы будем иметь компании, которые будут соблюдать какие-то требования, чтобы не попасть под эту категорию.

Возможно, что-то изменится ко второму чтению, но это жестокая позиция. Мы понимаем, что фиктивный бизнес здесь быть не может, и его последствием будет исключение из реестра и аннулирование лицензии.

У нас сейчас есть пул компаний, которые просто не отчитываются. Есть пул компаний, которые отчитываются, но с нуля. Либо пул, которые отчитываются, и мы не можем понять каким видом деятельности они занимаются, потому что те параметры, которые есть в отчетности не подаются здравому смыслу. Формально все правильно. Но, по сути…

Какие новшества еще есть в этом законопроекте?

- В этом законопроекте есть много мелких улучшений, связанных с заключением договоров в электронном виде, с уточнением некоторых терминов. Он предполагает частичный выход из под закона о лицензировании. Т.е. комиссия будет иметь свой порядок выдачи и аннулирования лицензий и контроля.

Он предполагает выход из под действия закона о надзоре и контроле. Этот законопроект, когда будет принят, позволит нам, оставаясь в рамка системы лицензирования, учитывая специфику рынка более качественно осуществлять допуск к рынку и вывод с него. Мы уже набили шишки законом о лицензировании, мы понимаем, что те изменения, которые происходят не учитывают специфику. Например, сегодня часть наших субъектов стоит на пороге аннулирования лицензий потому, что имеют два нарушения. Мы говорим о неадекватности, когда за два либо пять дней должны провести проверку большой компании и через 10 дней принять решение о выдаче лицензии для работы на рынке.

Фактически, мы взяли сегодняшний день таким, как мы его видим, и описали в этом законопроекте. Отработали стандарты надзора по страховщикам, кредитным союзам, и попытались прописать принципы таким образом, чтобы в свою систему надзора внести те принципы, которые есть в Европе.

Как вы оцениваете реальность прохождения и принятия этого законопроекта?

- Этот законопроект давний и он частично уже анализировался в профильном комитете парламента во время доработки закона о страховании, он частично был в сплите. Это работа двух с половной лет. Это комплексный документ, который дает одну картину как изменится рынок.

Я считаю, что документ является приоритетным и пусть в нем написано о Нацкомфинпослуг, но он должен быть необходимым для любого регулятора. Этот документ должен лечь в основу того, как будет регулироваться и осуществляться надзор для небанковского финансового рынка, а кем - не важно. Мы хотели сказать, что даем систему координат, в которой может работать кто угодно. Это не ручное управление, мы видели его минусы до 2014 года и не хотим их повторить. Поэтому, если заменить Нацкомфинуслуслуг на любое другое название, этот документ подойдет любому органу. У этого законопроекта есть достаточно широкая поддержка.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 6 июня 2018 > № 2642226 Денис Ястреб


Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634522 Сергей Прудников

Прифронтовой почтальон

О работе на линии огня

Сергей Прудников

Месяц назад в посёлке Александровка, что под Донецком, после четырёхлетнего перерыва открылось отделение почты. Александровка находится на "линии соприкосновения": с окраинных улиц её прекрасно видны сараи на соседних холмах, которые принадлежат Украине. С понедельника по субботу, независимо от положения дел на фронте, газеты, письма и пенсию местным жителям разносит Юлия Лобко.

Отделение почты — небольшой закуток при центральном магазине: внутри умещается с десяток посетителей. В 9 утра Юля и её напарница Надя получают корреспонденцию и разъезжаются на велосипедах по разным концам посёлка.

"Двадцать шесть адресов у меня в списке, — говорит улыбчивая молодая женщина, беря за руль старенький вело марки "Ретро". — Обычно я быстро управляюсь, до часу. Но сегодня мы пешком ведь".

Юлю нельзя отнести к "образцово-показательным" почтальонам, которые отдали любимой работе десять или двадцать лет и которых знает каждая кошка. Служебную сумку через плечо она "примерила" только в апреле. До этого трудилась пекарем, социальным работником, продавцом в магазине (который располагался как раз на соседнем холме). Юля родом даже не с Украины — чистая россиянка: в конце 80-х родители перебрались из Краснодарского края в более благополучный Донбасс.

"В советское время тут лучше было, чем на Кубани, — рассказывает собеседница, когда мы начинаем свой путь вдоль покусанных снарядами домов. — И белый хлеб, и одежда, и вообще любые товары. Богатый, развивающийся край".

Основные адресаты сегодня — дети Великой Отечественной, старики 80—90 лет. Единовременная социальная выплата к 9 мая, которую разносит почтальон, — 1500 рублей. На вопрос: "Много это или мало?" — Юля отвечает: "Судите сами: минимальная пенсия у нас 2900. И то подняли, зимой ещё 2600 была".

Первое "дитё войны" (как называет их Юлия) — Бронислава Альбертовна. Встречает нас её младшая сестра Наталья, проводит в сенцы и на чистом украинском сообщает, что бабушка плоха, лежит и лежит, из комнаты почти не выходит на белый свет. Вспоминает, что в 1941-м "мамка плакала: идуть немцы и идуть на восток, гонять и гонять наших". Что когда бои на Саур-Могиле шли спустя два года, то зарево стояло до неба. Сама сестра, Бронислава, после войны работала в шахте вагонетчицей. И всю жизнь боялась грозы, а тут на старости лет — постоянные обстрелы.

Следующий получатель — 92-летняя Лидия Егоровна. Живёт одна, дети-внуки — кто где.

Глядя на то, как ветхая старушка мелкими шажками выходит нам навстречу, опираясь на палку и стенку, не могу удержаться:

— Как управляетесь-то?

— Помаленьку, — улыбается хозяйка. — Цибулю и морковку вот посадила. Дэвочка за мной прикреплена: два раза в неделю скупляется в магазине. А так роблю сама, не жалуюсь.

И добавляет:

— А та немецкая война лучше была, чем эта. Потому что недолго шла. И не дюже стреляли. И хаты не горели так сильно. Горели. Но не так сильно!

Третий адрес мы ищем долго. Номерные таблички — редкость. Прохожих, что подскажут, не дождёшься. Сама Юля ориентируется в переулках и тупиках пока слабо. Обращаю внимание, что нет в ней и той хозяйской уверенности, что присуща бывалым почтальонам. Прежде чем толкнуть калитку, опасливо заглядывает: нет ли собаки? Стучит в окно и долго прислушивается: у себя? В одной из молчаливых "безадресных" хат я предлагаю открыть входную дверь, но Юля останавливает: "Не надо. Скажут — лазят тут!"

Не знаю, дело ли в моей спутнице, но, кажется, эта "неуверенность" и осторожность — влияние именно последних четырёх лет.

Проходя мимо одного дома, Юлия кивает: "А тут глава посёлка нашего живёт, Викторович, — и расплывается, как героиня Федосеевой-Шукшиной в “Калине красной”. — Он хороший у нас!"

— Чем хороший? — скептично интересуюсь: тема "хороших" чиновников меня мало воодушевляет.

— Если у человека беда, или помощь какая нужна: машина, стройматериалы — все к нему. Обязательно поможет.

И объясняет, что на почту она устроилась благодаря Викторовичу. Последние два года, работая при сельсовете социальным работником, вот так же, как сейчас, разносила помощь ветеранам, многодетным и одиноким, составляла списки нуждающимся по углю. Всё бы ничего, но зарплата — 2800 рублей. Юля одна воспитывает сына.

Прежнее почтовое отделение заколотили во время боёв в 2014 году, штат распустили. Когда узнала, что восстанавливают, обратилась к главе: "Я хочу. Возьмите". Взяли. Зарплата, правда, тоже невеликая. Но, главное — устроилась. Повезло! Считай, лотерейный билет вытянула.

…Среди детей войны всё больше бабушки. Одна из них — 86-летняя Любовь Ивановна. Двор у хозяйки чистый, прибранный. И много цветов.

"Всё хорошо у меня, — кажется, вполне искренне говорит о своём житье-бытье старушка. — На дальних улицах дюже стреляют, а до нас не долетает. И вчора палили, и ночью. А всё лучше, чем было вначале. Не так страшно. Сама хоть и болею, но не хочу сейчас умирать. Жить хочу".

О прошлой войне вспоминает, что "семья дюже здорова была — девять детей"… Что когда немец, отступая, пришёл их хату палить, то батька-инвалид вывел всех девятерых на улицу… "И немец побачил-побачил на маленьких детишэчек и не стал палить". После школы Любовь Ивановна работала в колхозе, на молокозаводе, в больнице. А ещё цветы всегда выращивала и на базарчике продавала.

"Раньше при советской власти хорошо цветы брали, — делится хозяйка. — И на праздники, и так. А потом, при Украине, перестали брать. И сейчас не берут. Если только на кладбище.

Прощаясь, бабушка приносит нам букетик тюльпанов: " Возьмите! Я так всем раздаю". Юля смеётся: "Куда я по деревне с букетом? Мне ходить ещё и ходить".

В двух кварталах нас встречают совсем другие настроения. Несколько женщин стоят на перекрёстке. Узнав, что с почтальоном пришёл журналист, они выплёскивают всё, что накопилось (и что друг другу не выскажешь — рутина): жалобы на бесконечную усталость от войны, на унизительное отсутствие денег, на безнадёжность.

"Ночуем с соседкой вместе, тоже пенсионеркой, поодиночке страшно", — говорит жительница улицы Горького, Лида.

"Мама у меня — ветеран войны. Каждый раз спускаем её, инвалида, на верёвках в подвал. Чем она такое заслужила?" — не сдерживает крика Евгения по фамилии Герой. И вспоминает, что до войны на любой праздник все выносили на улицу столы, смеялись, плясали, "песни спевали". А теперь не с кем поздороваться.

Ещё одна женщина обращается, должно быть, ко всем жителям мирных районов Донецка, в том числе соседнего Петровского, где, в отличие от Александровки, ещё можно жить:

— Жируете на Петровке? А я сына 34 годов похоронила. Потому что врачи у нас бестолковые, людей не могут лечить! Я поехала, повезла детину в Донецк, 57 тысяч за операцию заплатила. И они загнали его в гроб — не сробили операцию двенадцатиперстной кишки. Потому что бараны, полные бараны! Долги надо вертать, а я от безысходности дома сижу. Хочу работать, да негде!..

…На окраине посёлка открываются те самые холмы, где уже Украина и до которых через минные поля не больше двухсот метров. Там стоит деревня Марьинка — родная "сестра" Александровки.

По словам Юлии, с возвышенности солдаты ВСУ могут видеть нас, идущих сейчас по пыльной улице Горького, и поворачивающих на Ленина. Ходить тут опасно, и она, Юля, всегда быстро минует открытые пространства. В самой Марьинке не была четыре года. В 2014-м села на свой велосипед и поехала кружным путём по тропинке оформить документы по алиментам.

— Не доехала, снайпер стрелять начал. Пугать, баловаться. Пустит пулю, я остановлюсь, он ждёт. Снова еду — опять стреляет. Посидела-посидела и повернула. Больше не ездила.

— Так и не оформили алименты?

— Нет.

Проходя мимо изрешечённых заборов, целлофановых окон и заколоченных домов, обращаю внимание, что в глаза в первую очередь бросается всё-таки не война, а весна, а с ней — мир. Клумбы скороспелых тюльпанов у каждой третьей калитки. Яблони, вишни и абрикосы в цвету. Само яркое солнце над головой…

Возле ограды с одним из таких цветущих садов нас настигает первый разрыв. Приседаем, оглушённые. Ударило совсем рядом, но не ясно — что, откуда, где?

"Всё нормально", — откликается первой Юля. А я с трудом вытаскиваю застрявшие в горле слова, стараясь подбодрить спутницу: "Это не по нам. Может быть, на минном поле что-то…"

Второй разрыв будет позже, и спокойная и улыбчивая Юля не выдержит, зазвенев голосом: "Ох, и задрали ребята!" И пойдёт дальше.

Улица Ленина перегорожена блокпостом надвое, и часть домов находится в "серой" зоне. В этой "полосе отчуждения" живёт Вера Петровна, ровесница Победы. Родилась в апреле 1945-го в Германии, куда угнали из Украины её мать и отца. Вера Петровна получает положенные ей 1500 рублей и газету "Домовой" — донецкий журнал для садоводов.

"Нейтральный" участок Ленина располагается в низине; с одной стороны — блокпост ДНР, с другой — позиции армии ВСУ, практически впритык друг к другу. Пока стоишь, хочется вжать голову в плечи и стать меньше: до того неуютно. Впрочем, сама Вера Петровна и вышедший муж её, да и все предыдущие адресаты, и Юля, напротив, выпрямлены и как будто подчёркнуто спокойны. Ни сгорбленности, ни суетности. Снова списываю это на влияние войны: по-другому в таких условиях невозможно?

Прощаемся с моим почтальоном мы спустя час. У неё впереди ещё несколько человек — пешком долго, до вечера проходишь.

Напоследок Юля делится своим ощущением от войны: "Когда только начиналось, мы не воспринимали всё всерьёз. Жили мирно, и вдруг обстрелы — ну разве такое бывает? Не верили, пока над головой не засвистело. Хотя, если честно, я и до сих пор не верю. Все свои, всё своё! Как будто шутка какая-то…"

Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634522 Сергей Прудников


Украина > Армия, полиция > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634516 Алексей Анпилогов

Дым без огня

кроме мифического списка из 47 "будущих покойников" у Службы безопасности Украины нет ровно ничего

Организованная киевскими властями провокация с мнимым убийством и последующим "воскресением" оппозиционного российского журналиста Аркадия Бабченко продемонстрировала всему миру, что из разряда faled states (несостоявшихся государств) Украина перешла в статус fake territory (территория ненастоящего).

На Украине продолжаются поиски очередных "жертв кремлёвского режима". Теперь внимание граждан страны пытаются переключить с уже никому не интересного Аркадия Бабченко на целый список из 47 "будущих покойников", в число которых СБУ записала украинских журналистов, политиков и даже одного "экс–офи­цера спецслужбы РФ". Масштабы украинской истерии по этом поводу просто поразительны. Так, о включении в список уже заявили журналисты Матвей Ганапольский, Евгений Киселёв и Осман Пашаев, телеведущая Татьяна Даниленко, редактор издания "Левый берег" Соня Кошкина.

Особенную же пикантность этой ситуации придаёт тот незамысловатый факт, что пока что в качестве "организатора серии террористических актов и заказных убийств" общественности был представлен некто Борис Герман, который на суде тут же заявил… что он вот уже полгода как работал на СБУ в качестве агента и вообще является убеждённым патриотом страны. Кстати, особых сомнений в этом нет и у нас: Герман является директором украинско-немецкого СП "Шмайсер", которое производит военную продукцию для нужд украинской армии и, кроме этого, активно занимался волонтёрской деятельностью в зоне АТО.

При этом, если исходить из заявлений самой СБУ, ведением данного дела спецслужба занималась уже целых полгода, да и на провокацию с Аркадием Бабченко пошла исключительно по своей воле, дабы раскрыть уже выявленную и находящуюся "под колпаком" пророссийскую подпольную сеть. И вот — результат. На скамье подсудимых находится агент СБУ, переговоры об "убийстве Бабченко" с ним вёл второй агент СБУ, инсценировкой убийства и раскручиванием скандала занималось тоже СБУ. Где Кремль? Где Путин? Ах да, подозреваемый Герман заявил, что инструкции по терактам и заказным убийствам он получал из "частного фонда Путина" в Москве. Хорошо, что не из Мавзолея, тоже ведь широко известная точка в Первопрестольной. Ну, конечно, не настолько известная, как "частный фонд Путина", согласен.

Таким образом, можно сказать, что кроме мифического списка из 47 фамилий, который в итоге нам предъявляют в качестве основного "доказательства" по делу, у Службы безопасности Украины нет ровно ничего. Ни инструкций, ни документов, ни данных наружного наблюдения, ни записей телефонных разговоров, ни просто каких-либо фамилий тех, с кем подсудимый Герман и его мифическая "террористическая сеть" могли бы контактировать в Москве. Всё, что нам сейчас предъявляют — это некие 47 фамилий (которые вначале были 30 фамилиями) известных и не очень людей, которых СБУ посчитала достойными для включения в "список жертв длинной руки Москвы".

Учитывая такой разнобой даже в количестве фамилий в нём, можно представить, что отбор персоналий для списка шёл в соответствии со старым анекдотом: "Товарищ Ганапольский? Вы участвуете в групповом сексе: вы, я и ваша жена?" — "Нет!" — "Тогда я вас вычёркиваю!". Отсюда и накладка: сначала думали, что на "групповой секс" с СБУ согласятся 30 человек, но по ходу дела оказалось, что можно набрать и 47 полезных идиотов. Ведь каждый отобранных в такой список не преминет рассказать о том, как его ненавидит Кремль и лично Путин, разнося пропаганду украинской спецслужбы через доступные ему медиаресурсы.

"Общество спектакля", участниками которого внезапно оказались все мы, живёт именно по таким законам. Массам неинтересны доказательства или же логические построения, "длинные" аналитические материалы читают единицы. Современные СМИ живут мимолётными эмоциями. "Бабченко убили!" Скорбим! Ненавидим! "Бабченко живой!" Радуемся! Любим!

При этом само событие, вызвавшее сенсацию, тут же "замыливается" и попадает в тень. Важны медиапоследствия, а не достоверное следствие или даже спецоперация. Никто уже не скажет, что единственными жертвами "Новичка" стали кот Скрипалей и их морские свинки, которых убили английские полицейские. Все будут говорить о "террористическом акте русских на территории Соединённого Королевства".

Нынешний мир заставил нас жить в этом феномене — перевёрнутом мире "пост­правды", парадоксального состояния, в котором масштаб соответствия высказывания реальной действительности определяется исключительно мегатоннами того медиашлака, который вываливается на читателя или телезрителя. Если буквально из "каждого утюга и тапка" ему будут рассказывать о "длинной руке Кремля", то большая часть населения в итоге в такую ложь вполне сможет поверить.

Ну и, конечно же, последний факт. Для создания информационного "дыма" в костёр таких провокаций надо время от времени кидать настоящие "дрова". Так что всем "дубовым поленьям", которым внезапно поступили "звонки счастья" из СБУ, стоит уже напрячься. Вдруг в будущий костёр решат кинуть именно их. Причём могут ведь и посчитать, что фейковой свиной крови, как в случае Бабченко, недостаточно, — и заменят её настоящей, правдивой, человеческой.

Алексей Анпилогов

Украина > Армия, полиция > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634516 Алексей Анпилогов


Нидерланды. Швеция. Украина. РФ > Нефть, газ, уголь > minprom.ua, 5 июня 2018 > № 2638807

Голландский суд арестовал активы Газпрома

Голландский суд арестовал активы "Газпрома" в рамках исполнения решения Арбитражного института Торговой палаты Стокгольма о выплате 2,6 млрд долл. "Нафтогазу". Об этом говорится в сообщении "Нафтогаза".

Как говорится в сообщении, на прошлой неделе НАК "Нафтогаз Украины" подала ходатайство об аресте долей "Газпрома" в его голландских дочерних компаниях и задолженности этих дочерних компаний "Газпрома".

"Ходатайства были поданы для обеспечения права "Нафтогаза" на получение от российского монополиста 2,6 млрд долл. по решению Стокгольмского арбитража, принятым в феврале 2018 года. Голландский суд удовлетворил эти ходатайства, но шесть из семи дочерних компаний "Газпрома" в Голландии отказались сотрудничать с судебными исполнителями. Однако все это никак не повлияет на арест", – сообщает компания.

Также указано, что "Нафтогаз" инициировал арест активов в других юрисдикциях, включая доли "Газпрома" в его дочерних компаниях Nord Stream AG и Nord Stream 2 AG.

Напомним, по результатам двух арбитражных производств в Стокгольмском арбитраже "Газпром" должен заплатить 2,56 млрд долл. в пользу "Нафтогаза".

Нидерланды. Швеция. Украина. РФ > Нефть, газ, уголь > minprom.ua, 5 июня 2018 > № 2638807


Украина. Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 5 июня 2018 > № 2633130 Аркадий Бабченко

Зачем я согласился подделать собственную смерть

Новость об убийстве российского журналиста Аркадия Бабченко прогремела на весь мир, но еще и суток не прошло, как выяснилось, что все было инсценировано украинской службой безопасности. В эксклюзивной статье для «Экспрессен Культур» Аркадий Бабченко отвечает своим критикам.

Аркадий Бабченко, Expressen, Швеция

И вот ты возвращаешься из морга, от тебя воняет кровью, шлейф запаха бойни длиной в километр. Ты не спал сутки, ты пережил собственное убийство, ты месяц ходил с мишенью на лбу в ожидании выстрела, жил со знанием, что твоя смерть уже кем-то оплачена — твоя смерть оплачена! Эта мысль тебя парализует. Но, само собой, ты обнимаешь свою жену, которая уже даже не в истерике — стадия истерики закончилась несколько дней назад — сейчас она просто совершенно пуста, бесчувственна, как мертвая, истощена и лишена эмоций.

Вот так ты живешь несколько дней, как пустая оболочка, внутри лишь пустота, ничего больше. Твоя жизнь в очередной раз сломана, и в очередной раз ты должен начинать сначала, не зная где, не имея понятия как. Ты не знаешь, сколько еще тебе удастся пожить, не знаешь, сколько месяцев, лет тебе придется ходить везде с телохранителями, не знаешь, когда сможешь жить с незадернутыми шторами и подходить к окну, когда твоя дочь сможет играть на улице вместе с другими детьми. Все, что было раньше, осталось за чертой, отрезано, ничто больше не важно, не имеет значения. Нерецептурные успокоительные на тебя больше не действуют, и ты поглощаешь их горстями, а аптека за углом наверняка сделала на тебе годовую выручку.

Убийство и мораль

А затем начинает отпускать. Чувства возвращаются, и руки дрожат так, что было бы очень удобно работать отбойным молотком. Но затем проходит и это, и тебя впервые за много дней не тошнит, и ты даже можешь затолкать в себя немного еды, и жена тоже теперь в состоянии поесть, и вот вы сидите и чисто механически поглощаете какую-то ерунду, какие-то крошки.

А затем проходит и это, и, наконец, ты можешь улыбаться, почти живой, открываешь Фейсбук и читаешь, как Сережа, Саша или Маша грозят пальцем, надувают щеки и читают тебе мораль, и это кажется им очень важным. И ты читаешь, читаешь и улыбаешься — милые вы мои, хорошие, я просто обожаю ваши суперумные беседы в фейсе. В фейсе вы можете меня даже и убить, пожалуйста, но пусть это убийство останется здесь, пусть оно не повторится в действительности, потому что вы не имеете ни малейшего представления о том, через какой ад я и мои близкие прошли. И не дай бог вы сможете это представить или переживете это. Так что пишите себе, пишите. А ты только что вернулся из такой тьмы, выполз из такой пропасти, ты читаешь и улыбаешься, и обнимаешь свою дочь, и открываешь бутылку пива, и зажигаешь сигарету. И чувствуешь себя прекрасно. И небо, и солнце, и птицы, и тебе все равно, ты улыбаешься и улыбаешься.

Меня упрекают в том, что я нарушил журналистскую этику и мораль. Мне говорят, что журналист не должен участвовать в операциях спецслужб. Давайте я вам кое-что объясню. Вот к вам приходят оперативники. Говорят — есть список людей, которых планируется убить. Ты в нем идешь первым пунктом. На тебя уже есть заказ. Уже проплачен. Но ты — «мелкая сошка» — это дословно — тебя хотят убить так, для шума. Для проверки. А основные цели, убийство которых должно нанести максимальный урон, будут озвучены потом. Мы их не знаем. Помоги нам. Помоги вскрыть эту цепь.

Удивлен такими убеждениями

Страшно? Да. Боишься ли провокаций? Еще как. Думаешь о том, что это подстава, и тебя просто вывезут куда-то в лес и прихлопнут? В первую очередь. Хочется ли схватить семью под мышку и уехать черт знает куда — в Америку, в Антарктиду, на Северный полюс, на Эверест, к черту на кулички, чтобы только тебя не достали, чтобы только не видеть и не слышать всего этого? Да только этого и хочется!

Но я в принципе не представляю, что на это можно ответить, кроме как:

«Да, пацаны, конечно. Работаем. Давайте накроем уродов». А вы что бы сделали в такой ситуации? Вы бы встали на табуретку с возвышенным лицом и сказали: «Нет. Журналист не имеет права участвовать в операциях спецслужб. Охраняйте меня. Это ваша обязанность».

«Да тебя-то мы защитим, без проблем, но это понижает шансы на то, что сеть будет вскрыта, что будут выявлены остальные исполнители, мы не знаем, сколько их, не знаем, были ли уже отданы деньги на убийство других людей в списке, сейчас мы одного возьмем, а остальные уйдут — и это сильно понизит шансы. Могут быть убиты другие люди. Помоги нам».

«Нет. Журналистская этика! Мораль! Мои читатели будут расстроены! Коллеги меня осудят!»

Вы бы так сделали?

Я удивлен. Удивлен, как много людей убеждены, что главная задача службы безопасности в охваченной войной стране — в стране, где Россия убивает российских беженцев, — это в чем-то убедить ее величество публику. Выложить им все доказательства. Плевать на тайну следствия, плевать на суд, плевать, что могут сорваться выстраиваемые цепочки, что могут уйти заказчики, другие потенциальные исполнители, что, в конце концов, адвокаты на суде будут цепляться за каждый прокол, плевать, что операция продолжается, что еще не все известно, что данные промежуточные, что озвучивают их, естественно, далеко не в полном объеме — плевать.

Покажите нам все, что у вас есть! Мы должны поверить! Кто-то в Фейсбуке сомневается! Удивляешься, сколько, оказывается, людей уверены, что вот прямо заказчик так взял и пришел к организатору с письменным приказом убить Бабченко и с печатью Путина на нем. И со списком следующих жертв.

Не только жизнь Бабченко

Неважно, что информация собиралась по крупицам, что сначала были названы только две фамилии, потом начали звучать другие фамилии, потом подозреваемый обмолвился о тридцати потенциальных жертвах. Что вначале все это были лишь разговоры, непонятно было, треп это или серьезно, и только потом стало известно все полностью, стало понятно, что да, серьезно, стали известны имена.

Неважно, что все это делалось в том числе именно для того, чтобы этот список стал известен. Неважно, что список стал известен именно потому, что была проведена эта операция. Что вот это все — список, фамилии в нем, подозреваемый заказчик, вся цепь — стало известно только потому, что люди два месяца жестко пахали, готовили всю операцию, добыли эти фамилии, эти схемы — и пашут до сих пор, потому что ничего еще не закончилось и до конца еще ничего не понятно.

Все это неважно, потому что журналистское сообщество это осуждает.

Удивительно, что столько людей не понимают, что нужно «дождаться полной информации и уж тогда решать» — и это нормальная элементарная реакция в такой ситуации.

Удивительно, что так много людей не понимают, что спасена не только жизнь Бабченко, но и жизни многих других людей. Что благодаря этой операции было спасено несколько из этих совершенно конкретных 47 жизней. Как много? Еще одна? Пять? Все 47? Никто не знает. Но пока что никто больше не убит. Пока что убийства остановлены.

Но это все неважно. Потому что пострадала журналистская этика!

Шерлок Холмс

Удивительно, как много тех, для кого стал в новинку такой банальный способ вести расследование, как имитация преступления. Можно же погуглить. Шерлока Холмса, наверное, сегодня бы с потрохами съели за инсценировку собственной смерти у Рейхенбахского водопада с целью разоблачить преступную сеть профессора Мориарти.

Удивительно, как много тех, кто рассказывает мне, что они сами бы сделали, окажись на моем месте. Упаси бог, чтобы вы оказались на моем месте. Но если это случится, хорошо, тогда вы сможете сказать: «Нет-нет, я не могу пойти против журналистской этики, пусть меня лучше убьют, я приму смерть с высоко поднятой головой! У меня две тысячи читателей, они будут разочарованы!»

Читаешь все это и улыбаешься. Боже, какое счастье не быть мишенью. Знать, что в этот раз все позади. Конец. Тебя не застрелили. Пару дней они будут в шоке, пару недель станут адом для тех, чья операция провалилась, бог даст, кого-то уволят, и тогда у тебя будет много времени. Но даже если никого не уволят, все равно им понадобится несколько месяцев, чтобы составить новый план, найти новых исполнителей, оружие, деньги, организовать прочие технические моменты.

Это значит, что у тебя есть пара месяцев, прежде чем снова начнется паранойя: начали они уже снова охотиться на тебя или нет?

Я думаю, это будут лучшие месяцы за последние несколько лет.

Я гуляю. Улыбаюсь. У меня все хорошо. Я доволен.

Что произошло

В прошлый вторник появилась информация, что российский журналист Аркадий Бабченко был убит в Киеве. Но в среду он внезапно появился живой и невредимый на пресс-конференции украинской службы безопасности. Служба безопасности рассказала, что они фальсифицировали убийство, чтобы предотвратить покушение, запланированное российской стороной, и узнать, кто именно его планировал. Как утверждают украинские власти, у них есть доказательства, что Россия планировала ряд убийств и что в результате операции были предотвращены 30 покушений. Однако на них обрушились потоки критики за опасную игру с правдой. Один человек задержан.

Украина. Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 5 июня 2018 > № 2633130 Аркадий Бабченко


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 5 июня 2018 > № 2633126 Виталий Портников

Путин не меняет подходов

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Интервью Владимира Путина австрийскому телеканалу ORF продемонстрировало, что и спустя четыре года после нападения России на Украину и оккупации Крыма и Донбасса российский правитель не собирается отказываться от своих подходов по отношению к Украине.

Путин повторяет то, что говорил в самом начале украинского кризиса. Я бы даже сказал — то, что российские шовинисты всегда требовали от Киева. Если Украина хочет выжить, если ее граждане хотят прекращения войны, они должны согласиться с превращением страны в российский сателлит. С тем, чтобы внешняя — да и внутренняя политика страны — контролировалась Кремлём.

Именно об этом говорит Путин, когда напоминает о «федерализации» Украины. Для него федерализация — это возможность влияния на украинскую власть через регионы Востока, на возможность купирования любых решений, которые не нравятся Москве, с помощью местных властей этих регионов.

В понимании Кремля восточные регионы Украины должны стать вечными агентами российского влияния, которые не допустят превращения нашей страны в самостоятельный субъект политики, накрепко «привяжут» ее к российскому соседу, закрепят колониальный статус под угрозой войны и распада государства.

И да, конечно, такое государство должно оставаться русскоязычным — чтобы находиться под влиянием лживой кремлевской пропаганды и имперского цивилизационного пространства. Оно должно оставаться нейтральным, не вступать в НАТО — чтобы ему никто никогда не мог помочь и оно оставалось беспомощным перед своим русским «хозяином». И оно должно признать отторжение Крыма — потому что так хочется Путину и его поданным.

Крым Украине не отдадут — и потому, что столетиями насилуемый россиянами полуостров является частью имперского мифа, и потому, что его отторжение должно остаться предупреждением Украине — что будет с другими ее регионами, если украинцы откажутся быть рабами россиян.

Такова политическая программа Путина. Такова — если посмотреть шире — политическая программа российского общества. Другой программы нет, потому что вся цивилизационная состоятельность России сегодня может быть доказана только с помощью силы и войны. Никакой технологической, культурной, научной инициативы — даже Крымский мост строится с помощью украденных технологий, а талантливых режиссёров превращают в уголовных преступников. Как доказать самим себе, что есть еще что-то, кроме нефти?

Поэтому у нас с вами не должно быть иллюзий. Украина должна либо сопротивляться и быть в состоянии перманентного конфликта с соседней страной — либо сдаться, согласиться на роль сателлита, стать управляемой из Кремля русскоязычной федерацией. Быть страной свободных людей или страной рабов Кремля. Другого выбора у украинского народа нет и в ближайшие десятилетия не будет.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 5 июня 2018 > № 2633126 Виталий Портников


Украина > Транспорт > minprom.ua, 4 июня 2018 > № 2638827

Украинские дороги традиционно остаются одними из худших в мире

Согласно данным Всемирного экономического форума Украина по показателю индекса конкурентоспособности заняла в 2017 году 81-е место. Одним из ключевых показателей рейтинга является оценка транспортной инфраструктуры, в частности качества автомобильных дорог. По этой позиции Украина заняла 130-е место из 137 стран мира.

Об этом в своей статье для ZN.UA пишут Николай Ярмоленко, директор НТЦ "Будівельна експертиза", профессор, заслуженный строитель Украины, и Константин Кравченко. По их словам, Украина находится на уровне Мавритании, Мадагаскара, Гаити, Гвинеи.

"Тезис о том, что в Украине климат, при котором происходит частый переход от минусовых к плюсовым температурам, что приводит к разрушению автомобильных дорог, является справедливым", — отмечают эксперты.

Они обратили внимание на то, что в Польше, Венгрии, Словакии при аналогичных климатических условиях качество автомобильных дорог значительно лучше. В Украине, по сравнению с Польшей, протяженность сети автомобильных дорог в 2,5 раза меньше, а плотность трафика в Польше больше в 4 раза. "Это свидетельствует о недостаточном качестве дорог и несовершенстве технологических решений при их строительстве", – отмечается в статье.

Украина > Транспорт > minprom.ua, 4 июня 2018 > № 2638827


Украина > Металлургия, горнодобыча. СМИ, ИТ. Финансы, банки > minprom.ua, 4 июня 2018 > № 2638825

Интерпайп предупредил контрагентов о попытках интернет-мошенничества

Международная вертикально интегрированная трубно-колесная компания (ТКК) "Интерпайп" распространила предупреждение контрагентам о попытках интернет-мошенничества с указанием неверных банковских реквизитов на оплату продукции.

"Один из контрагентов "Интерпайпа" получил поддельные финансовые документы с неправильными банковскими реквизитами для направления платежей мошенникам. Мошенники создали ложный адрес электронной почты отправителя счета-фактуры с доменом, подобным Interpipe. Мы просим проявлять бдительность и уделять пристальное внимание полученным счетам", – говорится в пресс-релизе-предупреждении ТКК "Интерпайп".

При этом уточняется, что мошенники могут использовать несколько схем для перевода им средств. Так, они могут создать ложный адрес электронной почты отправителя с доменом, подобным Interpipe, но с измененными буквами, к примеру, используя "L" вместо "i", или добавляя дополнительную букву в правильный домен.

Компания приводит варианты ложных адресов: [email protected], [email protected], [email protected], [email protected], [email protected]

Кроме того, имя отправителя может быть аналогичным или абсолютно одинаковым с данными реального сотрудника компании: в таком случае подозрительный адрес электронной почты может находиться в копии письма. Также могут использоваться неправильные банковские реквизиты Interpipe в подлинном корпоративном шаблоне.

"Обратите внимание, что Interpipe никогда не отправляет вам счета-фактуры с измененными банковскими реквизитами без предварительного уведомления и никогда не использует личные адреса электронной почты для отправки финансовых документов. В случае каких-либо сомнений обратитесь к ответственному лицу в Interpipe. Компания принимает все меры для защиты наших уважаемых партнеров от мошенников", – резюмируется в сообщении.

Ранее о подобных случаях мошенничества заявляла, в частности, группа Evraz.

"Интерпайп" входит в десятку крупнейших в мире производителей бесшовных труб, является третьим по величине производителем цельнокатаных железнодорожных колес в мире. В 2017 году компания реализовала 767 тыс. тонн трубной и колесной продукции.

В структуре компании – пять промышленных активов: "Интерпайп Нижнеднепровский трубопрокатный завод (НТЗ)", "Интерпайп Новомосковский трубный завод (НМТЗ)", "Интерпайп Нико-Тьюб", "Днепропетровский Втормет" и электросталеплавильный комплекс "Днипросталь" под брендом "Интерпайп Сталь".

Конечным собственником Interpipe Ltd. является украинский бизнесмен Виктор Пинчук и члены его семьи.

Украина > Металлургия, горнодобыча. СМИ, ИТ. Финансы, банки > minprom.ua, 4 июня 2018 > № 2638825


Россия. Украина > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июня 2018 > № 2633507 Алексей Ковалев

Самоподрыв доверия. Как мировые СМИ отреагировали на фальшивую смерть Бабченко

Алексей Ковалев

Сначала известие об убийстве, а потом, на следующий день, новость о чудесном воскрешении российского журналиста Аркадия Бабченко, жившего в эмиграции в Киеве, вызвали мгновенную негативную реакцию именно у тех, чьей симпатии так долго добивалась Украина. Почти все мировые наблюдатели едины во мнении, что бороться с Россией ее же средствами лжи и манипуляции недопустимо. Доверие к Украине безнадежно подорвано, особенно у ее соседей

За прошлую неделю Аркадий Бабченко прославился в мировых новостях дважды: во вторник, 29 мая – как очередная жертва путинского режима, а на следующий день, в среду – как воскресший символ новой реальности, в которой верить нельзя никому, даже тем, за кого ты по каким-то внешним или внутренним причинам болеешь. Реакция мировой прессы на «операцию Бабченко», за крайне редким исключением, была мгновенной и единогласной. С резким осуждением и вопросами к Службе безопасности Украины (СБУ) выступили крупные международные организации типа Комитета защиты журналистов (CPJ) и политики.

«Операция Бабченко», кажется, мгновенно исчерпала беспроцентный кредит доверия, выданный западным миром Украине в 2014 году. До этого в газетных колонках, докладах экспертных центров и речах политиков Украина описывалась исключительно в торжественных и хвалебных терминах, а Россия представала таким манихейским злом, от которого может исходить только «кремлевская дезинформация» и моральный релятивизм в оправдание своих преступлений. На борьбе с этой дезинформацией была построена не одна карьера и освоен не один бюджет, как вдруг при помощи российского же гражданина Бабченко выяснилось, что «ложь во спасение» не чужда и условному «добру», то есть Украине.

И те же самые издания, и даже те же самые авторы, которые три-четыре года назад описывали войну на востоке Украины как цивилизационный конфликт, в котором все порядочные люди и страны должны занять одну сторону (а противоположную, казалось, могут занимать только законченные маргиналы, подыгрывающие всеобщему врагу исключительно из корысти или детского бунтарства), сегодня приходят практически к полному консенсусу: нет, врать нам нельзя, даже если ты условно «наш».

Самый яркий пример такого разворота – колонка в Washington Post Энн Эпплбаум, пулитцеровского лауреата за книгу о ГУЛАГе и одного из самых громких голосов ястребиного крыла публицистов, пишущих о России. Она этот тезис формулирует прямо, хотя и буквально записывает Украину в «западные демократии», которые, согласно Эпплбаум, «до недавнего времени избегали публичного троллинга и откровенных издевательств, к которым регулярно прибегает российская сторона». А «западные журналисты потоку дезинформации противопоставили усиленную приверженность фактам» – более чем сомнительное утверждение, если вспомнить, каким конспирологическим паникерством в американских медиа сопровождалось освещение российского вмешательства во внутреннюю политику США.

Эпплбаум приводит аргумент, который во всех последующих публикациях сводится к тезису: это плохая спецоперация, потому что она играет на руку Путину. То есть полярность не поменялась, Россия все еще экзистенциальный враг, но бороться с ней ее же средствами аморально. При этом она отмечает, что подобные трюки оттолкнут от Украины не только западных лидеров и дипломатов, которых тоже выставили дураками с их соболезнованиями (одним из первых, например, выступил британский министр иностранных дел Борис Джонсон), но и уничтожит и без того «микроскопический уровень доверия» украинского общества к украинским же властям и СМИ.

Этот аргумент переворачивает буквально с ног на голову другой колумнист в той же Washington Post Максим Эристави, один из создателей международного вещания «Громадского ТВ» и научный сотрудник Атлантического совета: мол, это украинцы теряют веру в Запад, а не наоборот. Эристави упрекает западных журналистов в привилегированном снобизме: в Восточной Европе постоянно убивают ваших коллег, а раз хоть одного удалось спасти, цель оправдывает средства.

Однако с такой точкой зрения Эристави на Западе остался в убедительном меньшинстве. Московский корреспондент Christian Science Monitor Фред Уир в своем репортаже о давлении на украинские СМИ со стороны властей страны намекает, что Украину нужно мерить той же мерой, что и Россию, то есть называть цензуру цензурой, даже если она проводится якобы в благих целях «противодействия российской дезинформации». Мэри Дежевски из Independent пишет, что друзьям и союзникам Украины будет простительно пересмотреть заявления украинской стороны о природе конфликта с Россией или как минимум относиться к ним с большим скепсисом в будущем. А у России, говорит Дежевски, появился дополнительный аргумент в пользу того, что Украина – отсталая, провинциальная страна, которой не место в высшей лиге.

Вопрос институционального доверия публики к журналистам и журналистов к властям, которое было подорвано фокусом с воскрешением Аркадия Бабченко, поднимается в любом материале на эту тему. Ведь перед нами идеальное этическое упражнение. Можно ли не просто соврать во имя какого-то блага или посрамления врага, а еще и демонстративно манипулировать искренними чувствами всех, включая своих союзников? И ответ почти везде одинаков: нет, нельзя. Юлия Иоффе в New York Times пишет, что все идеалы, за которые независимые российские журналисты подвергались преследованиям со стороны государства, Бабченко буквально испепелил своим киношным сговором с украинскими спецслужбами. И кто им теперь после этого будет верить?

Интересно, что в интервью Брайану Стелтеру на CNN Иоффе применила к СБУ определение «наследница КГБ» (successor to the KGB) – формула, ранее настолько избыточная, манипулятивная и заезженная в материалах о России применительно к ФСБ, что среди читателей сайта ИноСМИ она стала мемом еще десять лет назад. Теперь дословно та же формулировка будет встречаться в материалах про СБУ, и это автоматически означает, что доверие к украинским спецслужбам теперь такое же, как к российским. «С такими друзьями Украине враги не нужны», – констатирует в своей передовице The Economist, в которой заодно подвергает критике возможное увольнение министра финансов Александра Данилюка и торможение реформ украинскими силовиками. В Guardian в прошлом году вышла колонка самого Аркадия Бабченко с рассказом о том, как ему пришлось покинуть Россию; в прошлую среду она обрела вторую жизнь и стала хитом, а твит бывшего московского корреспондента газеты Шона Уокера со ссылкой на нее и комментарием «Нет слов» набрал две с половиной тысячи ретвитов. После чего Уокер извинился перед читателями, сказав, что в следующий раз будет осмотрительнее и не станет на слово верить украинским властям. После этого в той же Guardian вышло аж четыре критических материала про фейковую смерть Бабченко, примерно с теми же аргументами, что и везде (это играет на руку Кремлю и подрывает доверие к Украине), а известный исследователь фейковых новостей и пропаганды Питер Померанцев уходит в философские рассуждения о природе истины в современном мире вообще и предупреждает об опасности крайнего информационного нигилизма, когда в целях самосохранения читатель перестает верить вообще во что бы то ни было. Спасение Померанцев видит в поддержке тех, кто остается верен истине, несмотря ни на что, – в пример он приводит журналистов, которые немедленно после новости об убийстве Бабченко побежали снимать записи с камер наружного наблюдения у его дома в Киеве и опрашивать возможных свидетелей, потому что интуитивно знали, что властям доверять нельзя.

Точка зрения, что Украина с историей о фейковой смерти Бабченко, как говорится, выстрелила себе в ногу, мгновенно стала мейнстримом не только в американских и британских медиа, но и среди ближайших соседей Украины. Польская Rzeczpospolita пишет, что в странах Запада полно влиятельных политиков, мечтающих поскорее вернуться к нормальным отношениям с Россией, чему Украина всячески способствует своим непредсказуемым поведением. А доверие к Украине, говорит обозреватель Ежи Хащиньский, от которого зависит и безопасность Польши, сейчас целиком держится на том, удастся ли доказать, что смерть и воскрешение Бабченко были единственным возможным сценарием. Чешский журнал Reflex напоминает, что «верить украинцам – большая ошибка», ведь они тоже ведут непримиримую войну с Москвой, и любая их информация может быть очередной игрой спецслужб.

Чем бы ни руководствовалась Служба безопасности Украины и какими бы убедительными ни были ее последующие доказательства «руки Кремля», одно не вызывает никаких сомнений. Спецоперация с фальшивым убийством Аркадия Бабченко и его чудесным воскрешением обернулась провалом международного масштаба, который будут вспоминать еще долго, и вполне возможно, что не одно будущее поколение журналистов и политиков будут изучать фейковые новости и журналистскую этику на примере именно этого украинского кейса.

Россия. Украина > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июня 2018 > № 2633507 Алексей Ковалев


Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 4 июня 2018 > № 2630828 Томаш Фиал

Глава "Драгон Капитал" Томаш Фиала: угроза дефолта Украины вновь может стать реальной без поддержки МВФ

Эксклюзивное интервью генерального директора "Драгон Капитал" Томаша Фиалы агентству "Интерфакс-Украина"

- "Драгон Капитал" с 2016 года - безусловный лидер по количеству сделок слияния/поглощения (M&A). "Чумак", три бизнес-центра в Киеве и один в Запорожье, ТРЦ в Киеве ("Пирамида") и Львове (Victoria Gardens), склады под Киевом, супермаркеты "Край", "Чумак" – что объединяет все эти сделки?

- "Край" мы не купили, а только получили разрешение Антимонопольного комитета Украины (АМКУ) на эту сделку.

Объединяет все эти сделки убеждение, что худшее позади, экономика, хоть и медленно, но восстанавливается, и по низким ценам можно осторожно покупать активы. При этом низкие цены объясняются самым низким рейтингом страны с 2001 года, не считая кризисных 2014-2015 гг., все еще низкими резервами, слабым экономическим ростом, который отстает от темпов всех наших западных и южных соседей, а также очень медленным улучшением инвестклимата: в рейтинге Doing Business Всемирного банка (ВБ) после Революции достоинства мы сдвинулись только на семь ступеней - на 76 с 83 места.

- Кто выступает покупателем: непосредственно "Драгон" или находящиеся под вашим управлением фонды?

- В некоторых случаях "Драгон Капитал", но в большинстве - фонды под нашим управлением, где "Драгон Капитал" является также крупнейшим инвестором. Последнее нас отличает от других управляющих и дает инвесторам дополнительный комфорт.

- Какова общая сумма сделок?

- За последние три года мы совместно с партнерами инвестировали более $250 млн.

- И сколько у вас осталось свободных средств?

- Потолка нет. Все зависит, в первую очередь, от темпов структурных реформ и улучшения инвестиционного климата в стране. Например, устранение коррупции из правоохранительных органов и судов, а также создание Службы финансовых расследований, которая будет соответствовать представлениям бизнеса. Хочу отметить: законопроект о Национальном бюро финансовой безопасности, зарегистрированный в Верховной Раде (зарегистрированный главой парламентского комитета по вопросам налоговой и таможенной политики Ниной Южаниной законопроект №8157 – ИУ), к сожалению, этим представлениям не соответствует и лучше в таком варианте за него не голосовать; если обещания, данные президентом Украины в сентябре прошлого года нескольким сотням крупнейших инвесторов в стране согласовать с ними и создать этот новый орган вместо существующих, карательных, не будут выполнены, то лучше дождаться прихода новых политиков после выборов.

- Планируются новые фонды?

- Да.

- Каковы средние цены сделок (в EBITDA, в долларах за 1 кв. м), какова ожидаемая доходность?

- Мультипликаторы очень зависят от конкретной компании, ее позиции на рынке, перспектив роста, качества менеджмента, активов и других факторов.

В целом из-за более высоких суверенных рисков, низкого кредитного рейтинга и процентных ставок, которые в разы выше, чем у наших западных соседей, наши мультипликаторы сейчас в два-три раза ниже, чем у них.

То же касается недвижимости. В соседних странах можно приобрести коммерческую недвижимость, которая приносит доходность 5-6% годовых, и при этом на 60-75% сделки привлечь кредит под 2-3% годовых в той же валюте, в которой получаете арендный доход.

В Украине вообще очень сложно получить кредит под покупку недвижимости, так как из-за коррупции в судах и полной импотентности правоохранительных органов банки в этом сегменте после кризиса и девальвации в 2008-2009 гг. и позже - в 2014-2015 гг. - потеряли сумасшедшие деньги. Именно поэтому - из-за отсутствия верховенства права, тотальной коррумпированности судов и правоохранительных органов - уровень проблемных кредитов банков превысил 50%, и это установленный Украиной мировой рекорд. Если вам банк предоставит кредит, это будет максимум на 50% сделки и стоимость в долларах составит около 9% годовых, а в гривне - около 17% годовых. Учитывая стоимость денег и рисков девальвации гривни, например, в случае неполучения следующего транша от Международного валютного фонда (МВФ), недвижимость имеет смысл покупать только с доходностью 13-15% годовых.

- Тогда почему так много сделок в недвижимости? Многие скептически относятся к этому сектору, и показатели DUPD (фонд инвестиций в украинскую недвижимость Dragon Ukrainian Properties and Development Plc, о. Мэн) также являются весьма скромными.

- Все наши последние инвестиции - это только покупка готовой и сданной в аренду недвижимости. Предложений в этом сегменте сейчас более чем достаточно, есть из чего выбрать. То есть, не нужно брать на себя риски девелопмента с нуля.

Что касается DUPD, то он был создан в 2007 году, когда готовой недвижимости было очень мало, она была очень дорогой. Приходилось инвестировать в девелопмент с нуля. Инвесторы хотели, чтобы все средства фонда были вложены максимально быстро, а, значит, в 2007-2008 гг. на пике рынка, буквально перед кризисом. Затем последовали девальвация и падение покупательной способности, что очень сильно ударило по стоимости недвижимости.

С другой стороны, все относительно, и DUPD - самый успешный инвестор из тех, кто начинал вместе с нами перед 2008 годом. Мы выплатили десятки миллионов долларов в дивидендах и провели частичный обратный выкуп акций. В этом году мы уже дважды выплачивали дивиденды на общую сумму $10 млн.

- Среди множества ваших покупок в сфере недвижимости можно выделить отдельную группу - складская недвижимость в окрестностях Киева. Участники рынка еще в начале года говорили, что "Драгон Капитал" становится крупнейшим игроком на киевском рынке складской логистики, а после недавних сообщений АМКУ они вообще опасаются монополии. Каковы ваши планы в этом секторе?

- Не думаю, что мы крупнейшие. Скорее, одни из ТОП-3 или ТОП-5 инвесторов на этом рынке с долей до 15%. В этом секторе мы видим для себя еще одну-две сделки среднего размера и на этом остановимся.

В будущем, если экономика будет расти в ближайшие два-три года, повысится спрос на склады и стоимость банковского финансирования существенно снизится, нам интересно будет строительство новых логистических и, возможно, индустриальных объектов под конкретных арендаторов.

- Раз вы коснулись экономики, могли бы вы уточнить, каков ваш макроэкономический прогноз по Украине на 2018-2019гг?

- Ожидаем, что экономика будет расти приблизительно на 3% в год за счет восстановления внутреннего спроса (в основном потребительского) и постепенного оживления реального экспорта. Также прогнозируем замедление инфляции до менее 10% г/г к концу года.

Ситуация с платежным балансом выглядит относительно стабильной. Благодаря значительно возросшим перечислениям из-за рубежа от трудовых мигрантов, по нашим оценкам, дефицит текущего счета составит около 2,5-2,7% ВВП, несмотря на более существенное расширение внешнеторгового дефицита.

Приток капитала в частный сектор и активные внешние заимствования правительства позволят Нацбанку нарастить резервы до $21,5 млрд к концу 2018 года, что соответствует почти четырем месяцам импорта.

- Соответствующие ожидания зависят от сотрудничества с МВФ и другими международными финансовыми организациями (МФО), от мировой конъюнктуры, военной ситуации на Донбассе или предстоящих в 2019 году выборов?

- Украинская экономика, особенно ситуация во внешнем секторе, остается очень неустойчивой и зависит от динамик мировых товарных рынков (сталь, руда, нефть), сельхозурожая и способности властей справиться с растущими выплатами по внешнему долгу.

Да, наш прогноз базируется на нескольких важных предположениях. В частности, Украина получит следующий транш Фонда и связанное с ним финансирование от других официальных кредиторов, условия торговли существенно не ухудшатся, а конфликт на востоке страны не войдет в более активную фазу.

Если одно из этих предположений нарушится, это негативно отразится на экономике и, в первую очередь, на валютном рынке. Тем более, что предвыборный период и так связан с повышенной неопределенностью и нестабильностью.

Хочу подчеркнуть: продолжение сотрудничества с МВФ - критически важный фактор. Чтобы справиться с внешними выплатами до конца выборного цикла, правительству в ближайшее время нужно занять не менее $5 млрд. Еще до недавнего времени можно было надеяться, что властям удастся как-то "пропетлять" без Фонда, заняв побольше денег на внешних рынках под обещания. Вместе с тем в начале мая ситуация на долговых рынках резко ухудшилась и кредитовать Украину без четкого сигнала от МВФ никто не будет. Таким образом, угроза дефолта вновь может стать реальной и это негативно отразится на курсе гривни и экономике в целом.

Что касается ситуации на глобальных товарных рынках, то она пока соответствует нашим предположениям. В то же время риски увеличиваются из-за недавнего роста цен на нефть и газ: повышение среднегодовой цены на нефть на $10 за баррель с пропорциональным ростом цен на газ приведет к ухудшению дефицита текущего счета Украины на 1 процентный пункт (п.п.) от ВВП. В деньгах - это $1,3 млрд. Для сравнения: в 2017 году НБУ выкупил с валютного рынка примерно такую же сумму. То есть, относительно небольшой рост цен на энергоносители может лишить наш валютный рынок избытка иностранной валюты. А если при этом ухудшатся валютные ожидания, то сегодняшний избыток валюты на межбанке быстро превратится в дефицит.

- Как оцениваете деятельность Нацбанка, в частности, его достаточно жесткую монетарную политику?

- Очень правильное решение. НБУ радует своим профессионализмом. Снижение инфляции является основным приоритетом для любого центробанка, а жесткая монетарная политика — основным инструментом.

- Угрожает ли это темпам экономического роста?

- Да, высокие ставки замедляют экономический рост. Вместе с тем рост при высокой инфляции является временным. Более важно сначала снизить инфляцию, тогда придут инвестиции, которые обеспечат долгосрочный, устойчивый и быстрый рост ВВП.

- Если оправдаются опасения относительно неполучения очередного транша МВФ, какова вероятность очередной реструктуризации госдолга Украины?

- Вероятность реструктуризации госдолга очень низкая, так как в этом нет никакого экономического смысла. Потенциальная экономия будет в разы ниже, чем ущерб, который дефолт может нанести экономике.

В этой ситуации более важно, что несколько структурных реформ, необходимых для улучшения инвестклимата, могут открыть Украине доступ к привлечению более $10 млрд очень дешевого - ниже 3% годовых - и длинного финансирования от МВФ, ВБ, Европейского союза и других официальных кредиторов. Предоставление такого финансирования также существенно снижает риски инвестирования в страну и удешевляет его как для бюджета, так и для частных заемщиков.

- Есть ли у Минфина шансы разместить евробонды для привлечения необходимого финансирования?

- За последние два месяца еврооблигации Украины существенно упали в цене. Этому есть как внутренние причины – указанное ранее промедление с МВФ, так и внешние - ставки растут во всем мире, укрепляется доллар США. Таким образом, размещенные в сентябре 2017 года ценные бумаги в настоящее время торгуются по 92% от номинала, что соответствует доходности 8,35% годовых. Напомню: размещались они с доходностью 7,375% годовых. Кроме того, напомню, что во время роад-шоу этих евробондов инвесторам было обещано получение транша МВФ до конца 2017 года. Они поверили, купили новые облигации, но транша до сих пор нет. Это еще раз подтверждает, что без поддержки МВФ привлечь деньги невозможно вообще: рынок сейчас для Украины закрыт и, к сожалению, как следствие промедления властей в сотрудничестве с Фондом он закрылся и для частных компаний, и госбанков.

- Уточню, то есть вы не ожидаете к концу года новых корпоративных размещений?

- "Окно" для частных заемщиков сейчас, надеюсь временно, закрылось. Вместе с падением суверенных евробондов упали цены и на корпоративные. Поэтому придется подождать.

- Тогда вернемся к госдолгу. Как насчет альтернативы привлечения средств от размещения облигаций внутреннего государственного займа (ОВГЗ), которые вновь стали интересны нерезидентам?

- Нерезиденты за последние два месяца снизили свои вложения в ОВГЗ, в основном, из-за неуверенности в желании президента и его команды поддержать закон об Антикоррупционном суде в соответствии с рекомендациями Венецианской комиссии.

Более того, до настоящего времени отсутствует компромисс по приведению тарифов на газ к рыночным, доходы бюджета - хуже запланированных. Увеличение доходов и расходов бюджета на 40 млрд грн перед вторым чтением проекта госбюджета 2018-го оказалось неоправданно оптимистичным. В случае неполучения $2 млрд от МВФ и примерно $1 млрд от Евросоюза и ВБ летом Украина определенно не будет иметь достаточную "подушку" резервов, чтобы пройти предстоящий год выборов без девальвации.

- Хорошо, а каковы ваши ожидания от приватизации в 2018-2019 гг.?

- Минимальные.

- Тогда перейдем к инвестициям "Драгон Капитал". Ваше мнение о возможности ренессанса украинского рынка акций?

- Возможность есть, но это не произойдет быстро.

- Тем не менее, это направление остается интересным для "Драгон Капитал"?

- Да.

- Вы крупнейший акционер "Украинской биржи" (УБ). Собственный капитал фондовой площадки по итогам 9 мес.-2017 опустился ниже норматива. Обсуждался ли этот вопрос с другими акционерами? Готова ли компания докапитализировать биржу?

- "Драгон Капитал" планирует и в дальнейшем поддерживать развитие УБ, в том числе путем внесения дополнительных инвестиций в капитал.

Мы заинтересованы в эффективной работе биржи и как брокер с наибольшей долей оборота на рынке акций.

- Каким видит ее дальнейшее развитие?

- Стратегической группой разработан план поэтапного развития, направленный на построение современной инфраструктуры, предлагающей инвесторам эффективный доступ к различным сегментам рынка – акциям, облигациям, сырьевым контрактам, а также к фьючерсам, которые могут включать не только ценные бумаги, индексы, валюты или ценные металлы.

Приоритетным направлением в настоящее время является построение товарной биржи на платформе УБ.

Вместе с этим рынок приветствует принятие закона №6141 ("О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно содействия привлечению иностранных инвестиций" или о "номинальном держателе" – ИФ). Он упростит вход зарубежных инвесторов на рынок Украины, увеличит обращение локальных ценных бумаг между иностранными инвесторами благодаря признанию института номинальных собственников и упрощенной процедуре идентификации инвесторов. Это будет позитивно для всех инвесторов и рынка в целом. Поэтому параллельно с развитием инфраструктуры планируется также улучшить техническое и клиентское обслуживание.

- Возможен ли возврат в ближайшее время украинских компаний на рынок IPO (initial public offering)?

- Нет. В лучшем случае, выход компаний на рынок IPO возможен в 2020 году, если выборы пройдут удачно с точки зрения инвесторов и страны.

- Помимо внутреннего рынка, "Драгон Капитал" предлагает украинцам какие-либо услуги по инвестированию за рубеж?

- У украинских клиентов-физлиц на сегодня существует возможность инвестировать в ценные бумаги за рубежом благодаря постановлению НБУ, согласно которому они могут получить разовую электронную лицензию (э-лицензию) на вывод средств за рубеж с лимитом $50 тыс. в год, если эти средства представляют собой официальный доход, с которого уплачены налоги. Коммерческие банки, через которые происходит получение э-лицензии и вывод средств, проводят проверку документов и осуществляют перевод.

"Драгон Капитал" помогает клиенту с оформлением документов при открытии инвестиционного счета у иностранного брокера, при дальнейшем инвестировании в ценные бумаги (акции и облигации), которые имеют листинг за рубежом. Клиенты самостоятельно переводят денежные средства на свой инвестиционный счет у иностранного брокера – или напрямую из украинского банка, или со своего зарубежного банковского счета.

Помимо этого, мы предоставляем аналитическую поддержку по ценным бумагам украинских эмитентов, акции и облигации которых имеют зарубежный листинг, в том числе в Лондоне (London Stock Exchange – ИФ) и Варшаве (Warsaw Stock Exchange – ИФ).

- Как насчет ваших инвестиций в медиа: это только финансовые инвестиции или нечто большее?

- Это корпоративная социальная ответственность.

- Каково ваше отношение к криптовалютам?

- Наблюдаю, но не пользуюсь. Деньги используются как средство платежа или сбережения. Пока для этих целей стандартные валюты мне подходят больше.

Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 4 июня 2018 > № 2630828 Томаш Фиал


Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 4 июня 2018 > № 2630529 Александр Онищенко

Откровения олигарха Онищенко: «Я хочу стать следующим президентом Украины»

Для украинского президента Петра Порошенко он — враг государства номер 1: олигарх Александр Онищенко только что опубликовал наделавшую много шума книгу, в которой он обвиняет главу государства в злостной коррумпированности. Киевские правоохранительные органы в свою очередь инкриминируют бизнесмену экономические преступления.

Маркус Пёлкинг (Markus Pöhlking), Маркус Такенберг (Marcus Tackenberg), Neue Osnabrucker Zeitung, Германия

«Нойе оснабрюкер цайтунг» (Neue Osnabrücker Zeitung): Г-н Онищенко, что из себя представляет ваша жизнь — жизнь украинского олигарха, преследуемого на родине, живущего в эмиграции вблизи Барселоны и владеющего конно-спортивным клубом в Эмсланде?

Александр Онищенко: Да, такое бывает. К сожалению, я сейчас не могу сам управлять своим клубом в Херцлаке. Я сделал огромную ошибку, пойдя десять лет назад в политику. Политика — грязное дело. Сначала я хотел просто защитить свой бизнес, ведь если ты на Украине добился успеха, то правительство тут же захочет разделить его с тобой. В результате мы сейчас имеем в лице Петра Порошенко президента, обещавшего множество реформ, но ничего не сделавшего. Напротив: Порошенко всех обманул и пытается обогатиться еще больше, чем его предшественники.

— Но вы же поддерживали его во время предвыборной кампании.

— Верно. Но он сам и его правительство горько меня разочаровали.

— А раньше вам это ясно не было?

— Раньше я Порошенко хорошо не знал. Кроме того, вначале он показывал всем, какой он умеренный, как жаждет реформ. Этим он хотел убедить Запад в том, что он человек на своем месте. Поэтому я помог ему перетянуть всю власть на свою сторону. Когда же он ее получил, то понял, что больше его ничего не ограничивает. И он стал избавляться от тех, кто его поддерживал, или разрушать их финансово.

— Но эта практика Украине не в новинку, вспомните бывшего президента Виктора Януковича…

— Да, но Янукович действовал другими методами. Он давал крупным предпринимателям больше свободы, но требовал от них за это 50% прибыли. Было такое правило, десять процентов шли на оплату налогов, остаток делили пополам. Такова была четкая договоренность в первые четыре года его президентства. Но затем он стал требовать и доли в предприятиях. Этого олигархи терпеть не захотели. В результате это и привело к восстанию на Майдане в конце 2013 года.

— Вы хотите сказать, что протесты на Майдане инициировали олигархи?

— Так оно и есть. Конечно, недовольство было и у населения, потому что люди не видели четкой перспективы на будущее. Янукович не подписал тогда соглашение об ассоциации с ЕС, которое сблизило бы Украину с Западом. Тогда партии Юлии Тимошенко, Виталия Кличко и «Свобода» организовали протесты. Но именно мы, олигархи, привели все в движение своими деньгами.

— А Запад, США или американский предприниматель Сорос тоже в этом участвовали?

— Нет. Сорос попытался лишь несколько позже, когда искра уже вылетела, поддержать одну из партий. Денег тогда Запад не давал, в принципе все оплатили четыре олигарха, и я в том числе.

— Разве не студенческие протесты, которые Янукович хотел жестоко подавить, стали причиной того, что массы людей присоединились к протестам?

— Да, но и это было инсценировано и подготовлено некоторыми политологами в студенческой среде. Все организовывалось из одного центра, иначе переворот совершить нельзя.

— Каковы сейчас настроения на Украине? Согласно опросам, более 60% населения не поддерживают теперешнее правительство.

— Порошенко, конечно, набрался опыта на Майдане и действует очень умно. Но в принципе ситуация сейчас намного хуже, чем четыре года назад, людям в финансовом отношении приходится туго. И они знают, что Порошенко — коррупционер.

— Его имя всплыло и в «панамских документах»…

— Верно. Ему удалось взять под свой контроль все крупные предприятия в стране. Он добился банкротства 150 банков и прибрал к рукам их деньги. Кроме того, Порошенко ведет изощренную игру, натравливая одного олигарха на другого. Так, например, в начале года Дмитрий Фирташ заблокировал на Кипре около 800 миллионов долларов Рината Ахметова. Официально окружной суд Никосии заморозил эти деньги. Порошенко действует как когда-то Юлий Цезарь: он освобождается от конкурентов, побуждая их уничтожать самих себя.

— Поэтому вы называете его диктатором?

— Да. Но еще и потому, что он теперь контролирует и запугивает СМИ. Многие критически настроенные журналисты при Порошенко уже арестованы. Некоторых заставили исчезнуть.

— Тем не менее удивительно, что валюта и экономика все еще относительно стабильны. Это результат программ помощи Международного валютного фонда (МВФ)?

— Так и есть. Порошенко получает слишком много денег от Запада. У Украины за последние годы накопилось долгов на 100 миллиардов долларов.

— Но ведь деньги даются для осуществления реформ, о которых только что говорил и председатель бундестага Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier) во время своего визита?

— Я думаю, Запад использует Порошенко только для войны с Россией на востоке Украины. Иначе он бы уже наверняка сидел в тюрьме. Только потому, что он готов продолжать игру и выступать против президента Владимира Путина, Америка его не бросает. Порошенко — марионетка. Перед тем как был избран Дональд Трамп, он был однозначно за Хиллари Клинтон (Hillary Clinton), теперь же он поет другую песню. Но Трамп ведет себя последовательно, он не хочет встречаться с Порошенко.

— А какой может быть интерес у Запада раздувать конфликт в Донбассе? До сих пор он был на пользу только России…

— Запад, прежде всего США, хотят сохранять санкции против России, потому что Путин стал слишком сильным. Это единственное средство воздействия, которое у них есть. А вот европейцы охотно бы стали вновь сотрудничать с Россией, но они подчиняются Америке. Германия только из-за поставок газа сильно заинтересована в хороших отношениях с Путиным.

— Вы все еще планируете выставить свою кандидатуру на президентских выборах 2019 года?

— Да. Президентские выборы состоятся 31 марта, точно в мой 50-ый день рождения. Я хочу, чтобы меня выбрали президентом.

— Почему?

— Украина заслуживает лучшего правительства. За последние годы я набрался большого политического опыта. Я намереваюсь стать президентом только на один срок, чтобы навести в стране порядок. Я вообще за то, чтобы каждый президент оставался на своем посту только один срок, чтобы он в середине срока не думал о следующих выборах, а решал бы свои задачи до конца.

— Вас должны включить в список кандидатов…

— Тут нет проблем. Согласно украинскому закону, я должен быть зарегистрированным на Украине в течение десяти лет, но не обязан там жить. Этот как раз мой случай, у меня украинский паспорт, я там прописан вот уже 48 лет, при том 25 лет по одному и тому же адресу. Я дольше живу на Украине, чем Порошенко, который приехал из Молдавии.

— Может ли Порошенко лишить вас паспорта, если вы долгое время проживали за границей?

— Нет, это было бы незаконно. Он не найдет для этого причины.

— Вы хотите организовать свою предвыборную кампанию из эмиграции?

— У меня своя собственная партии, «5.10», которая все для меня организует.

— Вы потому опубликовали книгу, в которой разоблачаете Порошенко как коррумпированного политика, чтобы потом самому вернуться в страну в качестве спасителя?

— Да, именно таков мой план. Книга уже пользуется огромным спросом на Украине. Ее, правда, нельзя купить в магазинах, но зато в интернете она идет нарасхват. Один из самых богатых украинцев сфотографировался с моей книгой — олигарх Игорь Коломойский. Он рекламирует меня, как и многие другие политики. Получился своего рода флэшмоб.

— Если в конце вам все-таки не удастся попасть в президентскую гонку, кого вы тогда поддержите?

— Я бы поддержал Юлию Тимошенко. Я уже и раньше это делал. В 2015 году она выиграла региональные выборы. Тогда Порошенко понял, что у него есть крупный конкурент. Прямо после этих выборов он стал меня преследовать юридическими средствами.

— Вы будете финансировать свою предвыборную борьбу из собственных средств?

— Да, полностью.

— И вас не в чем упрекнуть?

— Нет, я приобрел свои предприятия и управлял ими легально. Только в политике я выполнял грязные поручения. Но как раз такие методы я осуждаю теперь в моей книге.

— С какой стратегией вы начнете предвыборную борьбу?

— Я бы сделал олигархам на Украине следующее предложение: если раньше вы были готовы платить 50% прямо в кассу Януковича, то платите теперь 50% ваших прибылей государству и людям, на инфраструктуру и социальные проекты. Остаток вы можете вкладывать, куда хотите. Я дам гарантии экономической свободы. Крупные предприниматели охотно на это пойдут. Спецслужбы, таможню и финансовые органы я посажу на цепь, чтобы они работали в рамках закона, а не инсценировали и не придумывали уголовные дела, чтобы навредить бизнесменами.

— Чтобы убедить народ, вам понадобятся также СМИ…

— Я уже дал массу интервью на украинском телевидении перед миллионами зрителей. Долгое время я ждал подходящего момента, чтобы обратиться к общественности. Я тайно записывал разговоры с Порошенко, собирал доказательства для обвинений его в коррупции и, наконец, написал книгу, которая вышла и на немецком языке. И вдруг Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ) предлагает мне сделку, чтобы я больше публично не выступал против Порошенко. И этот разговор я тоже записал. Они предложили мне замолчать, и тогда они якобы прекратят дело против меня. Но теперь уже поздно.

— Побороть коррупцию, возвратить чувство безопасности предпринимателям и дать импульс экономике. Этого будет достаточно?

— Это самое главное. Экономика сейчас в плачевном состоянии. Все крупные предприятия, например, химический завод в Одессе, не работают. На экспорте на Украине ничего не делается. У нас много угольных шахт на Донбассе, но мы покупает уголь в Америке. Это разве не безумие? Правительство США знает, что Порошенко — коррупционер, но закрывает на это глаза, пока он сотрудничает с США. Сегодня он подписывает один миллиардный контракт о поставке угля, завтра еще один миллиардный контракт — на закупку новых поездов. Газ из России идет по нашим газопроводам в Словакию, и там мы его покупаем по двойной цене. Разве это не безумие?

— Но во время предвыборной кампании вам придется заниматься также проблемами Донбасса и Крыма. Каково ваше видение?

— Мое видение — это федерация, как в Германии. Донбасс получит автономное правительство, которое многое сможет решать самостоятельно. Но тем не менее регион останется в составе украинского государства. Другими способами разобщенность в стране не преодолеть.

— А что с Крымом?

— Я могу себе представить компромисс с Россией. Крым останется русским, Донбасс вернется назад в Украину.

— Вы верите, что сможете привлечь этой идеей избирателей?

— Да. Как нам вернуть Крым, если люди там этого не хотят? В Крыму живут в основном русские люди. Думаю, нам на Украине нужно быть реалистами и смириться с тем, что Крым нас покинул надолго. Но только не Донбасс.

— Порошенко уже заявил, что недавно открытый Керченский мост понадобится русским для отступления…

— Именно это я и имею в виду. Вместо того чтобы стараться реализовать минские соглашения и покончить с распрями, Порошенко все время подогревает конфликт и ругает Путина. Нам нужно быть готовыми сесть с Путиным за стол переговоров и найти дипломатическое решение проблемы. Иначе Украина не восстановит хороших отношений с Москвой. Порошенко же не посылает своих собственных детей на войну, а ведь уже сколько украинцев там погибли. Все предприниматели теряют на этом, только Порошенко становится все богаче и богаче.

Как вообще президент может быть олигархом? Вначале он же говорил, что оставит свой бизнес. Но это была ложь. Он как имел фабрику «Рошен» в России, так и сейчас имеет, он делает деньги на угольных шахтах Донбасса и в Крыму. А в это время пенсионеры получают в месяц 3000 гривен, в пересчете 100 евро. И из этих денег они должны платить за электричество и газ.

— Вы можете себе представить, что в будущем между Украиной и Россией будут хорошие отношения?

— Да, хотя бы потому что у нас общая культура и история. 30% населения Украины — русские. Мы всегда были одним народом, особенно после Второй мировой войны. Как Россия может быть нашим врагом? А как раз это сейчас — стратегия украинского правительства. Русские видят в нас братьев, многие украинские артисты выступают по российскому телевидению. С другой стороны, если россияне хотят приехать на Украину, то они часами стоят на границе. Многие украинцы уже эмигрировали, прежде всего, в Россию и Польшу.

— Вы знакомы с Путиным лично?

— Нет.

— Вы попытаетесь познакомиться с Путиным и Меркель, когда станете кандидатом в президенты?

— Нет, да и зачем мне это? Я сконцентрируюсь на своей программе и буду действовать просто и открыто, насколько это возможно.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 4 июня 2018 > № 2630529 Александр Онищенко


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 3 июня 2018 > № 2629393 Виталий Портников

У Путина три варианта на Донбассе, а по Крыму есть лишь один выход — Виталий Портников

Марина Евтушок, Апостроф, Украина

Украинский журналист и публицист Виталий Портников в интервью «Апострофу» рассказал о единственной возможности вернуть Крым, а том, какие три варианта есть у Кремля для Донбасса и сколько нужно времени, чтобы украинское общество стало по-настоящему европейским.

— Какова природа эскалации на Донбассе сейчас?

— Я думаю, что речь идет о более сильной позиции. Мол, если речь идет о возобновлении «нормандского формата», то это не то, что мы должны идти на какие-то уступки и миротворцев, а попросите нас, чтобы мы хотя бы не стреляли.

— Во время визита в Киев президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер заявил, что нужно активизировать «нормандский формат». Как это сделать?

— Думаю, что никак, потому что я не вижу у Путина желания что-то конструктивно делать в рамках «нормандского формата». И, опять-таки, он повышает ставки. Я не думаю, что после этого повышения ставок будет ввод таких миротворцев, которых хотели бы Украина и Запад.

— Хочу вернуться к дискуссии вокруг крымского моста и сценариев того, можно ли после этого возвращать и реинтегрировать Крым, особенно после заявления Мустафы Джемилева о том, что на полуостров массово переселяют россиян. Будет ли готова Украина к этому?

— Нужно решать проблемы по мере поступления. Во-первых, пока что никто не ведет с нами консультаций по реинтеграции Крыма. Я знаю, что у нас есть люди, которые считают, что украинские войска просто перейдут через Перекоп, но так не будет. Реинтеграция Крыма, как и реинтеграция Донбасса — это очень сложный политический процесс, который может растянуться на годы, если не на десятилетия.

С реинтеграцией Крыма вообще очень сложно. Я всегда говорил, что это самая большая ловушка, которая сейчас существует не только в наших отношениях с Россией, но и в международном праве. Впервые после Второй мировой войны одна страна аннексировала часть другой страны без ее согласия. И вопрос даже не в том, высказывалось население или нет. Бывают сепаратистские тенденции. Если бы население Крыма, даже при поддержке России, высказалось за свою независимость и там было бы создано государство типа Абхазии или Южной Осетии, можно было бы себе представить, как в каких-то перспективах эта проблема решается. Было бы несколько путей: или реинтеграция территории, или какая-то совместная конференция, которая дает возможность этому государству стать действительно независимым. Это трудно себе представить, но, так или иначе, есть примеры, когда так проблемы решались. А когда произошла аннексия, я даже не знаю, какие есть пути решения в международном праве. Их просто не существует.

Я всегда привожу пример Восточного Тимора, который был аннексирован Индонезией. Но там была очень сложная ситуация, потому что Тимор был колонией Португалии, которой она собиралась предоставить независимость. И он стал частью Индонезии, потому что она просто ввела туда войска. Но большинство населения Тимора было против этого. И в принципе Индонезия не возвращала территорию Португалии, а согласилась на независимость этой территории.

— И сейчас существует такое государство.

— Да. Была, скажем, другая история, когда Португалия свою отдельную колонию Кабинду признала неотъемлемой частью республики Ангола. Хотя Кабинда не имеет никаких общих границ с Анголой и даже была членом Организации африканского единства. Однако признали, что это — неотъемлемая часть Анголы, предоставили возможность ангольским вооруженным силам бороться там с «сепаратистами». Хотя если бы Кабинда стала независимым государством, никто бы даже не заметил, что это Ангола, потому что это невозможно заметить — эта территория со всех сторон окружена территориями других государств. Для того, чтобы иметь территориальную целостность и доступ к собственной территории, Анголе нужно еще, простите, политически контролировать Республику Конго. Как только отношения между Анголой и Республикой Конго ухудшаются, Ангола сразу теряет доступ к Кабинде, где находятся нефтяные месторождения. Это история, о которой мы мало знаем, но очень хороший показатель всей ситуации. А у нас что-то совершенно другое.

— Если с Крымом все сложно, то как насчет Донбасса?

— В случае с Донбассом не такая сложная ситуация, потому что Россия признает территориальную целостность Украины, включая Донбасс, и считает, что это просто вопрос политических договоренностей. Даже в случае с Абхазией и Южной Осетией не такая сложная ситуация, потому что Россия признает исключительно независимость этих образований. Если эти образования завтра решат создать с Грузией общее государство, условно говоря, Россия не может выступать против этого, потому что это их суверенное право. Право каждого государства — объединиться с другим: они могут захотеть объединиться с Россией, а могут — с Грузией, и тогда восстановится ее территориальная целостность. А вот как решить вопрос Крыма? Что нужно сделать? Нужно, чтобы Российская Федерация признала, что ее действия по «присоединению» Крыма противоречат ее собственной Конституции.

— Надо признать свои ошибки…

— Не просто ошибки. Надо, чтобы Конституционный суд России признал эту ситуацию недействительной. Это примерно то же самое, как в свое время государственный совет СССР признал оккупацию Латвии, Литвы и Эстонии Советским Союзом и признал их независимость с 1940 года. То есть весь правовой статус, который длился с 1940 по 1991 год, был объявлен недействительным. Это дало, кстати, старт не только возможности принятия Конституции 1940 года и предоставления гражданства только лицам, которые его имели до начала оккупации и их потомкам, но и запустило реституционные процессы. Фактически все вопросы собственности, которые решались во время оккупации, оказались недействительными.

Вот мы себе можем представить, что Российская Федерация другая.

— Трудно.

— Трудно, да. И вот она признает все свои действия, начиная с 2014 года, со дня «присоединения» Крыма, недействительными.

— Это произойдет точно не в этот срок Владимира Путина.

— Но другого выхода не существует. Все разговоры российских оппозиционеров о том, что Крым — не бутерброд, что надо провести там новый референдум — это не то. Я рассказываю вам реальный правовой выход: Конституционный суд РФ по ходатайству президента РФ, Государственной думы РФ рассматривает вопрос о том, не были ли нарушены законы РФ, и выносит соответствующий вердикт. И с этого дня все эти решения выглядят недействительными.

Но еще одна огромная проблема — население. Например, в Тиморе большинство людей хотели независимости, как и в Латвии, Литве и Эстонии. В Кабинде большинство тоже хотели независимости от Анголы, это уже привело к кризису, и огромное количество людей покинули эту территорию и до сих пор живут как беженцы в других странах. В Крыму огромная часть людей настроена пророссийски, и количество таких людей будет расти, ведь будут действовать образование и пропаганда, на которых вырастет целое поколение. Единственное, на что можно рассчитывать, — это позиция крымских татар, которые являются меньшинством населения. Если бы их было, скажем, 60% или хотя бы 40-50%, ситуация была бы другой.

А в принципе, [в случае такого решения суда] все российские решения объявляются недействительными, но Украина на следующий день получает территорию, где большинство населения не считает себя гражданами Украины, которые не являются этническими украинцами, которые не близки Украине политически. Это будет очень тяжелый момент, потому что такого не было.

Сравнить это можно вот с чем. Когда Республика Косово провозгласила свою независимость, вдруг оказалось, что там есть 10% косовских сербов, которые не считают ее республикой и хотят жить по законам Сербии. Это серьезная кризисная ситуация для Республики Косово, ведь вроде бы она добилась независимости, но что делать с этим населением — непонятно. А в Крыму такого населения, условных косовских сербов, крымских русских, на момент этой реинтеграции может быть 70%.

Надо понимать, что все это будет происходить в условиях демократии: демократическая Россия (другая Россия на это не пойдет), демократическая Украина и демократический ЕС. И все у нас будут спрашивать: и что? Мы будем говорить, что хотим создать возможности для национально-государственного развития крымскотатарского народа. Нас поприветствуют и спросят, а что же делать с этими людьми, которые считают себя гражданами России и которые хотят быть с Россией? Сейчас предлагается целый ряд законов о прощении этих людей, о деоккупации. Это обсуждается, но, опять же, эти законы могут быть актуальны сегодня, но если эта реинтеграция произойдет через 10-15 лет?..

Конечно, я понимаю, что те, кто нас смотрит или читает, скажут, что можно просто их выгнать — и все.

— Нельзя.

— В том-то и дело. Во-первых, это 21 век, а, во-вторых, мы видели эту ситуацию в Хорватии, когда хорватские сербы действительно уезжали, во время военных операций они покидали эти территории, но имущественные права у них оставались. В наше время невозможно отменить имущественные права. Даже если представить, что все они после 2014 года будут отменены, имущественные права большинства людей до 2014 года останутся. Так или иначе, этот полуостров останется в их руках. И это целая история. О ней надо думать уже сегодня, потому что нам кажется, что все очень просто, но Россия каждым годом своей оккупации Крыма создает нам новые и новые сложности на будущее. Это правда.

— В вопросе оккупации Донбасса: можно сказать, что этот срок Владимира Путина пройдет под знаком попыток каким-то образом «подарить» нам оккупированные территории, скажем так, перевязать георгиевской ленточкой и положить посреди дороги?

— Нет. Я думаю, что Путину гораздо выгоднее держать Донбасс таким, какой он есть. Зачем его нам отдавать?

— Хотя бы потому, что это очень сложно экономически.

— Это правда, но отдать территорию — значит показать своим избирателям, что он предает «русских людей», которые хотят быть с Россией. Я думаю, что если бы Осетию или Абхазию присоединить к Грузии, то для последней это тоже было бы экономически сложно, но он не присоединил. Выбор здесь заключается не в том, отдать или не отдать, а в том, стрелять или не стрелять на Донбассе, только такой. Или эскалация, как сейчас, или вялотекущий военный конфликт, или чтобы была тишина. Это выбор, скажем так, между Донбассом, Карабахом и Приднестровьем. Вот Донбасс — это сегодняшний вариант, это постоянная серьезная война на линии соприкосновения. Карабах — это то, что происходит между Арменией и Азербайджаном последние 23 года. Это постоянные военные конфликты на линии соприкосновения — гибель солдат, проблемы у мирного населения. Это не заканчивается, то есть это постоянная нестабильность и невозможность выйти из этой ситуации. Третий вариант — это Приднестровье. То есть это, с одной стороны, независимая от Молдовы территория, которую контролирует Москва, а с другой — она имплементирована в молдавское экономическое пространство и даже в определенной степени в политическое. Это своеобразный симбиоз, но при этом никто не отдает Молдове Приднестровье. Вот между этими тремя вариантами Путин и будет колебаться. Мы видим, что сейчас он выбрал Донбасс.

— А что было бы самым выгодным вариантом для Украины, учитывая состояние институтов, политическую турбулентность и экономическую ситуацию?

— Если сказать правду, то, думаю, самый выгодный вариант — Карабах. Но это смерти людей, постоянные трагедии для населения, разрушения время от времени. То есть это не нормальная жизнь. Но это позволяет держать государство в тонусе и напоминать, кто его враг.

А самый опасный вариант — Приднестровье, потому что эта проблема не решается, но успокаивается. Все говорят, что нужен мир, не стреляют, люди ездят, провели местные выборы, как-то живут. И, конечно, вариант Приднестровья — это дорога к триумфу пророссийских сил в самой Украине. Даже если люди, которые живут на Донбассе, не будут принимать участия в парламентских и президентских выборах. А почему вы удивляетесь, кто президент республики Молдова? Игорь Додон, пророссийский кандидат. Его же не выбирали только жители Приднестровья. Они тоже добавились, конечно, но у нас тоже могут добавляться люди с Донбасса, потому что в такой ситуации мы можем специально открывать избирательные участки где-то на свободной территории, чтобы они приезжали голосовать, это же наши граждане. Здесь могут быть разные варианты. А могут избрать такого Додона в Украине и без них.

То есть для Путина наиболее выгодным вариантом является Приднестровье, но он выберет или Донбасс, или Карабах. Он не будет выбирать симбиоз, потому что он посчитает, что ему лучше дестабилизировать Украину.

— Замечаете ли вы, что все чаще в Украине повторяется тезис о том, что враг не в Кремле, а в Киеве?

— Это еще с 2014 года продолжается. Нас все время убеждали, что во всем виновата Украина. Если бы мы не скакали на Майдане, сказал мне недавно один уважаемый украинский историк, то Россия на нас бы не напала. Вы не знаете этого тезиса?

— Меня удивляет то, насколько люди легче его воспринимают.

— А это стокгольмский синдром. Так гораздо легче. Если они ничего не могут сделать с Путиным, то, возможно, они могут что-то сделать с собственной властью. Они же бессильны относительно реальной проблемы. Это как тяжелобольной человек. Допустим, человек ничего не может поделать с болезнью, тогда он срывается на врачах или на домашних. Если те ему говорят, что надо пить лекарство, он считает, что эти люди хотят лишь свести его в могилу. Это абсолютно нормальный синдром.

А еще представьте себе, если эти врачи одновременно крадут у вас серебряные ложечки. Это же тоже происходит, правда? То есть они вам дают лекарство, болезнь серьезная, но вы видите, что врач приходил, а ложечки пропали. Вам трудно доверять врачу в этой ситуации. Он говорит вам: «Ну что эти ложечки? Они мне тоже нужны, потому что я тоже пью чай, но я вас в конце концов вылечу, вы выздоровеете и купите себе новые». «Но это мои были ложечки, отдай!» Фактически такая у нас дискуссия. Если бы наши врачи не воровали ложечки у наших больных, то больные, возможно, были бы более адекватны в отношении врачей. Нельзя сказать, что только больной виноват, потому что у нас совершенно особые бригады скорой помощи, я бы сказал, своеобразные.

— Приближается предвыборная кампания, каких тенденций вы ожидаете в обществе и в политической жизни?

— Негативных, потому что совершенно очевидно, что в условиях такого дезорганизованного и анархического общества, как наше, популистские тенденции будут только расти. Каждый пообещает создать здесь счастливые времена, быстрое решение всех проблем — войны, кризиса. Такие кампании, как, например, у Арсения Яценюка, когда он ничего не обещал людям, кроме болезненных изменений, уже вряд ли кто-то сможет себе позволить. Люди не проголосуют за правительство камикадзе и просто за изменения без быстрого улучшения жизни. А быстрого улучшения не будет, поэтому такая ситуация. Тогда был особый момент — момент восстания, можно было говорить людям правду. Сейчас это слишком горькая пилюля, чтобы можно было согласиться ее проглотить.

— Во всей непростой ситуации вы оптимист или пессимист?

— Я оптимист со стратегической точки зрения, потому что я понимаю временной промежуток. Недавно я разговаривал с академиком Эллой Либановой, одним из лучших украинских демографов, и спросил, сколько времени нужно для изменения ментальности. Я всегда говорю, что нужно 25 лет для изменений. Она уверяет, что экономические изменения могут произойти даже быстрее. Будем считать, чтобы построить эффективное государство, которое лучше будет чувствовать себя экономически, нужно от 10 до 20 лет. Для изменения ментальности, по ее мнению, нужно до 100 лет. То есть должны уйти из жизни поколение с советской моралью и воспитанные им поколения.

Жить в новых экономических и моральных условиях, которые еще только создаются, смогут дети людей, которые сейчас приходят в жизнь в новых экономических условиях (то есть дети тех, кому сейчас 23-30 лет). Они могут учиться в новой школе, смотреть другое телевидение, читать другие сайты, иначе путешествовать по миру, чем их родители, и это их очень изменит. И это для меня абсолютно очевидно.

Недавно я сидел в аэропорту Варшавы, и напротив меня сидела пожилая еврейская пара из Нью-Джерси, которая эмигрировала из Латвии примерно тогда, когда я родился, а рядом со мной сидел украинец, который давно живет в Чикаго. Мы разговаривали, и у нас не было разногласий в оценке ситуации в мире. Мы были единомышленниками, потому что мы реалисты. У них могут быть различные национальные или культурные интересы, но общий ценностный ряд совпадает с моим. Мне с ними намного легче, чем со здешними ровесниками и порой молодыми людьми, с которыми у меня 20-30 лет разницы в возрасте. Я понимаю, что люди, с которыми я смогу свободно разговаривать на основе общего ценностного ряда, только подрастают и сейчас ходят в школу. Когда мне будет 70 лет, это будут мои современники, которых я ждал всю жизнь. Для меня это нормально, потому что так эта ментальность станет цивилизованной.

Конечно, я оптимист! Потому что я собираюсь увидеть этих людей, «здравствуй, племя младое, незнакомое». Я уверен, что они будут похожими на меня, а не на своих родителей, дедушек и так далее. Я уверен, что люди, которые придут в Украину и будут в будущем, будут портниковыми, и их будут миллионы, миллионы одних только портниковых. И поэтому я оптимист! Не потому, что я такой выдающийся, наоборот — потому, что я такой стандартный. Я обычный человек, который воспитывал себя и которого воспитывали в мире человеческих и западных ценностей. Я не являюсь исключением, можно сказать, что я обычный западный обыватель, но не украинский. И поэтому я оптимист, потому что знаю, что буду жить в стране западных обывателей — толерантных, умных, тех, которые осознают свои обязанности перед государством Украина.

Но повторяю: для того, чтобы добиться экономических успехов в этой стране, действительно нужно 20-25 лет. Чтобы все изменилось ментально, нужно почти столетие. Столетия я не увижу, буду считать только, что оно приблизится, ведь в определенной степени это будет результатом тех экономических изменений, которые произойдут в государстве. И это экономическое основание подготовит в свою очередь моральные изменения.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 3 июня 2018 > № 2629393 Виталий Портников


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 июня 2018 > № 2629361 Виталий Портников

Виталий Портников: «Газпром» уничтожает сам себя

Путину и «Газпрому» нужно спешить, пока количество предателей и «полезных идиотов» в Украине еще достаточно, чтобы обеспечить управление оккупированной территорией

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Арест активов «Газпрома» в Европе — пожалуй, самый [явный] результат судебной тяжбы российского газового монополиста и украинской компании «Нафтогаз». А то, что арест этот начался с акций «Газпрома» в проектах «Северный поток — 1» и «Северный поток — 2», может серьезно затормозить строительство новых трубопроводов.

Так что это одновременно удар и по Москве, и по позициям европейских лоббистов ее интересов. Под сомнение оказались поставлены десятилетия лоббистских усилий, миллиарды долларов, которые были потрачены на доказательство важности проектов и коррумпирование их сторонников. И все это сделал вовсе не «Нафтогаз». Все это сделал сам «Газпром».

Потому что арест активов «Газпрома» — вовсе не прямое следствие решения арбитража. Согласно этому решению «Газпром» обязан рассчитаться с «Нафтогазом». Но российский газовый монополист рассчитываться не хочет. Как известно, настоящие пацаны из питерских подворотен своих долгов никогда не отдают. Да и Путин за такое самоуправство по голове не погладит.

Так что «газпромовцам» приходится изыскивать возможности опротестовать решение арбитража. Проще говоря — тянуть время. Но обращение в апелляционный суд не отменяет решения арбитража. Этого в «Газпроме» могли просто не учесть. Как и не учесть и того, что пока апелляция будет рассматривать иск россиян, их активы будут заморожены, а строительство трубопроводов — остановлено.

Почему в «Газпроме» не могли понять такой простой вещи? А потому, что в России предпочитают жить в своей собственной реальности. Эта реальность подразумевает, что обращение в суд заканчивается победой того, кто прав. А прав, вне всякого сомнения и всегда, российский заявитель — кто же еще? Потому что судопроизводство на Западе — честное. А «Газпром» — честен всегда. Ведь он — национальное достояние.

Кому-то такой ход мыслей может показаться шизофренией. Ну а разве все остальные действия Кремля — не шизофрения? Война в Грузии, аннексия Крыма, война на Донбассе, убийства, отравления — вот это все? Имеет логическое объяснение? Политически мотивировано? Помогает росту рейтинга с 78 процентов до 89? Разве не понятно, что мы имеем дело с шизофрениками? И то, что мы до сих пор пытаемся объяснить действия безумцев с точки зрения логики и поведения психически нормального человека — это не их проблема, а наша.

Стоит Путину уйти из Донбасса — и он опять оживит пророссийскую, коллаборационистскую Украину. Она только ждёт мира, чтобы вцепиться в горло Украине настоящей, чтобы закричать во все горло «какая разница»?

Но Путин будет стоять на Донбассе насмерть.

Стоит «Газпрому» оплатить счета — и он сможет продолжить строительство «Северного потока — 2». Сможет облегчить давление на Украину и создать возможности для военного наступления. Собственно, ради этого и строятся все эти трубопроводы — чтобы там ни рассказывали россияне и их лоббисты на Западе. Но «Газпром» не хочет платить.

И так во всем.

А время идёт. Это время работает на нас. Каждый день в нашей стране становится меньше советских людей — таков неумолимый закон жизни и смерти. Меняются школьные программы, язык медиа и бытового общения, меняются миграционные потоки.

Коллаборационистская Украина — Малороссия, Новороссия — просто умирает. Тает. Пройдёт ещё несколько лет — и некому будет побеждать на выборах. И Украину незачем будет оккупировать — как незачем оккупировать Польшу или Финляндию.

А потом умрет и сам Путин. Это тоже такой закон жизни и смерти. Ты умираешь, даже если ты президент России. А преемник Путина начнёт борьбу с его культом личности и последствиями. В России ничего другого просто не умеют, кроме как бороться с последствиями правления умерших вождей. Это красиво и — главное — не опасно.

Поэтому этот преемник откажется от Крыма, уйдёт из Донбасса и поедет в Белый дом просить прощения. А «Газпром» разделит на разные компании — потому что так посоветуют в ЕС.

Путину и «Газпрому» нужно спешить. С Украиной нужно расправиться как можно скорее. Пока количество предателей и «полезных идиотов» в этой стране еще достаточно для того, чтобы обеспечить управление оккупированной территорией.

Нам повезло, что они — шизофреники.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 июня 2018 > № 2629361 Виталий Портников


Украина. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 1 июня 2018 > № 2627157 Леонид Бершидский

Инсценированное убийство подрывает доверие к Украине

Леонид Бершидский | Bloomberg

Новость о том, что смерть Аркадия Бабченко была сфабрикована, поднимает вопрос: что позволительно, а что нет в современной гибридной войне? - пишет колумнист Bloomberg Леонид Бершидский.

СБУ объявила, что уловка была призвана предотвратить убийство писателя-диссидента. Потенциальный киллер, нанятый российской разведкой украинец, по-видимому, сотрудничал с СБУ и позволил снять на видео передачу аванса. Совершить убийство он не пытался, передает Бершидский.

Бабченко рассказал журналисту в чате в Facebook Messenger: "Это было на сто процентов реалистично, так чтобы организатор ничего не заподозрил, не ушел в тень и не нанял потом нового киллера - на этот раз кого-то, кто неизвестен властям. Тогда бы меня точно замочили".

Эта версия не совсем логична, считает автор статьи. Он пишет: "Во-первых, если украинская контрразведка уже следила за организатором, нанявшим киллера, то непонятно, какие доказательства она должна была получить, инсценируя убийство. Почему украинским властям нужно было лгать СМИ? Не могли они арестовать подозреваемого и без сложного плана?"

Бабченко дал такое объяснение: "Они хотели, чтобы преступление было совершено и доказательства были стопроцентные. И хотели шума, конечно. Это им на руку, как я понимаю".

"Версия о "совершенном преступлении" не выдерживает критики, потому что на самом деле никакого преступления не было. Версия о "шуме" более убедительна, но выдает некоторую наивность со стороны СБУ", - комментирует Бершидский.

Западные журналисты не обрадовались тому, что их разыграли, отмечается в статье. Шон Уолкер из The Guardian написал в Twitter: "В будущем буду осторожнее. Я уже научился не доверять информации украинских властей о войне в Донбассе, но полагал, что что-то вроде такого официального подтверждения - это надежно".

Проправительственные украинские комментаторы сделали вид, что не понимают последствий. По их логике, страна, подвергающаяся "гибридной атаке", вправе отвечать тем же, говорится в статье. Однако в результате жертва нападения оказывается на том же нравственном уровне, что и нападающий, подчеркивает Бершидский.

Зрелищное возвращение Бабченко с того света подорвет веру мировых СМИ в любые предоставленные Украиной доказательства того, что убийство заказали российские силы, считает журналист. На вопрос, думал ли Бабченко о вопросе доверия и понимал ли, как режим Путина может использовать историю с его "воскрешением", тот ответил: "Я не спрашивал СБУ, что и почему они хотят сделать. И мне *** [наплевать], как этим можно воспользоваться. Я хотел жить, и я жив. Для меня этого достаточно".

Участие в операции СБУ не подрывает репутацию Бабченко, полагает Бершидский. "Но украинское правительство и его дилетантские правоохранительные органы оказали себе медвежью услугу в большей степени, чем они осознают. Этот инцидент - еще один шаг к изменению образа Украины в глазах мировой общественности от идеалистической проевропейской демократии к типичному постсоветскому бардаку", - полагает журналист.

Украина. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 1 июня 2018 > № 2627157 Леонид Бершидский


Россия. Малайзия. Украина > Транспорт. Армия, полиция > zavtra.ru, 30 мая 2018 > № 2628940 Виктор Баранец

ДНИЩЕ

Запад обвиняет РФ в гибели MH-17; министры на ПМЭФ клянутся Западу в верности

Днище - увелич. дно; испод у судов, дно, настилка и обшивка; затонувшее судно, над коим ставится веха, если оно на мелком месте, чтобы не наткнуться другому. В угольных куренях: место, где ставились кучи, брошенный угольный ток, угольное пепелище. Дно бочки.

В. И. Даль. Толковый словарь живаго великорусского языка.

24 мая международная следственная группа JIT, занимающаяся делом о гибели Боинга МН-17 в небе над Донбассом, конкретно обвинила в причастности к катастрофе российские вооружённые силы. Цитата из заявления главы департамента расследований национальной полиции Нидерландов Паулиссена (такого же, видимо, любителя России и русских, как его предшественник на этом поприще господин Паулюс): «Следственная группа исследовала все доступные изображения и установила, что ЗРК «Бук» имеет ряд уникальных особенностей. Установлено, что ЗРК, который сбил Боинг, происходил из 53-й зенитной бригады из Курска, Российская Федерация». Тут особенно восхищает, что изображения, которые исследовала следственная группа, взяты из социальных сетей, а цена им в то время, когда существует программа Photoshop, нулевая, потому что можно сделать так, что на «доступном изображении» непосредственно Паулиссен будет стрелять по Боингу из «Бука», приписанного к 53-й зенитной бригаде. Также можно посадить его за один стол со Скрипалями, и он будет держать в руках подозрительную пробирочку.

Но наших западных «партнёров» правда не интересует совершенно. Война Запада с Россией пока информационная, главное в ней — информационный повод, и им воспользовались по полной. Из новостей 25 мая. Заявление Госдепа США: «США полностью доверяют заявлениям следственной группы. Вашингтон заявляет, что пришло время для России прояснить ее роль в этом выстреле». Нидерланды утверждают, что «Россия ответственна за поставку ЗРК «Бук», который использовался для того, чтобы сбить МН-17» — об этом говорится в заявлении, опубликованном на сайте голландского правительства. Такое же заявление сделала и Австралия, а глава МИД Австралии Джулия Бишоп вообще высказалась о том, что «не исключает окончания дипломатических отношений с российской стороной».

Экспертные оценки

Виктор Баранец

Прежде всего хотел бы сказать, что шарашкина контора, которая устроила новый анализ трагедии с Боингом, со своими выводами не имеет никакого юридического значения, кроме того, что это банальный, говоря языком современной молодежи, «наброс дерьма на вентилятор». Это посмешище, которого даже не стесняются члены этой группы, заявляя о том, что основная масса «фактов» взята из соцсетей. Это аналитическая пошлость. Я хотел бы, чтобы вы обратили внимание на один факт, который мгновенно вырубает ту брехню, которой любезно предоставили страницы нынешние так называемые «оппозиционные» газеты России. На снимке обломка ракеты (они этим очень оперируют — смотрите, пожалуйста) представлен «вещдок». Там голландцы читают сумму цифр, и в конце стоит цифра «86». Голландцы просто писают от удовольствия, утверждая, что вот эта ракета «Бук» была сделана в 1986 году. Мало-мальски знающие суть зенитно-ракетных дел понимают, что эта брехня разоблачается левым мизинцем правой ноги. У каждой ракеты «Бук», как и у каждой другой ракеты, есть гарантийный срок. Уже после 12-ти, максимум 15-ти лет ракета заменяется на новую, иначе она становится опасной для своих же вооружённых сил. Существуют официальные данные, и американцы это прекрасно знают, что мы заменили все старые советские ракеты к 2001 году — крайний срок.

Но теперь слюнявим палец, заглядываем в различные материалы, документы (открытые причём) Министерства обороны Украины. Слушаем заявления офицеров, командиров, которые служат в зенитно-ракетных войсках Украины. Они чистосердечно признавались ещё до 2014 года, что, «к великому сожалению, у нас на комплексах «Бук» стоят старые советские ракеты, — внимание! — ещё 85-86-го года производства». Вот вам одно лишь простое доказательство голландской лжи.

Мне даже противно участвовать в размазывании того дерьма, которое вывалили так называемые «следователи». Есть простая логика, дорогие друзья — даже человека, которого обвиняют в убийстве, приглашают в суд и просят от него дать показания. Без этого объективность суда невозможна. То есть даже такой человек имеет полное цивилизованное право во всех странах мира встать перед судом и выдвинуть свои аргументы — они же у него всё равно есть. Он должен указать — «вот здесь не так, вот здесь неправда, вот здесь не та цифра, это не тот инструмент убийства». Была ли такая возможность у России? Её не было изначально. Когда ещё в 2014 в Англии собиралась международная шарашка, задача которой была в том, чтобы разобраться, кто сбил Боинг, я к ужасу своему увидел, что англичане не пригласили ни одного российского эксперта.

Теперь я хочу сказать, что на нас было сброшено несколько «боингов». Был «боинг» в 2014 году, ещё был «боинг» с химоружием в Сирии, ну и ещё один «боинг» — это Скрипали. Естественно, в этой ситуации следует ожидать ещё не раз, что выпадет какой-то очередной брехливый информационный «боинг». Естественно, это требует от нас глобального осмысления: что происходит и как на это реагировать?

Первые ответы вроде бы лежат на поверхности. Россия в начале XXI века отказала Америке в праве быть владычицей мира и стала выходить на позиции, которые угрожают глобальным интересам США. Что надо что было делать американцам? Надо было валить Россию любыми способами — принизить, унизить, оклеветать. Короче говоря, сдвинуть с тех контуров, на которые Россия вдруг вышла после ублюдочных 90-х годов, когда мы только лишь не вылизывали анальное отверстие Белого дома языком Ельцина, и сказала — «господа пиндосы, извините, но тут ещё есть Россия, и на всякий случай подвиньтесь, мы вам не разрешим вращать земной шарик с такой скоростью, с какой вы хотите, и менять правительства как перчатки, когда вы хотите». И вспыхнула глобальная злоба, ненависть к тому, что Россия стала выдвигаться на передовые рубежи и стала играть действительно важную роль в мировой политике. А Макрончик что вчера сказал на Питерском форуме? Он потупил очи долу и сквозь зубы был вынужден признать (ему пиндюлей, кстати, достанется от Трампа за то, что он так возвысил Россию): «Россия играет всё большую роль в мировой политике». Спасибо, господин француз, мы об этом как-то и сами знали.

Но стратегически все эти информационные «боинги», конечно, направлены на удар по России. Я попутно замечу, что, конечно, стреляли по Боингу украинские бандиты, я в этом не сомневаюсь, и, конечно, целились не в малазийцев с голландцами, а в Путина, в Кремль, в Россию.

Давайте поставим раз и навсегда точку — пока российские специалисты не будут приглашены на это позорное судилище, пока перед ними не выложат на стол все «высокопрофессиональные» козыри, доказательства, фактологию, какие-то вещевые доказательства, мы не можем и не должны обращать внимания на обвинения. Это всего лишь некий информационно-политический международный шантаж. Он всегда нарастает тем больше, чем сильнее становится Россия.

Что нам с этим делать? Вести себя спокойно и идти той дорогой, которую мы наметили. Мы сегодня не сможем заткнуть вонючие рты западных брехунов, хором которых руководит рыжий президент, у него в руках дирижёрская палочка. И они будут гавкать на нас тем больше, чем сильнее мы становимся. Это не закон Баранца, это объективный закон развития событий. И не надо поддаваться панике. Сегодня мне звонила корреспондентка известного канала: «Виктор Николаевич, как-то тревожно, все на нас нападают». Я ответил: девочка моя, сколько существует Россия, столько на неё нападали те, кому она не нравится или кому она переходит дорогу в каких-то глобальных вопросах. Пока будет Россия, пока она будет сильной — всё равно она будет кому-то не нравиться, всё равно нас будут со всех сторон шпынять. Слава Богу, что пока только словами. Не дай Бог, дойдёт до того, что на нас соберутся напасть. Тут, конечно, будет совершенно другой разговор с «партнёрами» и будут совершенно другие итоги такого безобразного отношения к нам.

Мы уже чуть затронули тему встречи Путина с Макроном на Петербургском экономическом форуме. Продолжим. Макрон на итоговой пресс-конференции всё-таки умудрился немножко нагадить нам: он отметил, что «Франция считает расследование крушения самолёта объективным». То есть, находясь в гостях у Путина и даже говоря какие-то комплименты своему визави, всё равно по этому конкретному поводу очищенный Трампом от перхоти вундеркинд считает, видите ли, расследование крушения объективным. Таким образом мы видим, что даже не самый, казалось бы, наш лютый враг примкнул здесь и к Нидерландам, и к болонке-Австралии, и к Госдепу США. Это колоссальное давление, а при таком давлении страна просто обязана предпринять шаги по мобилизации. А что мы видим? На том же экономическом форуме Силуанов, Набиуллина, Орешкин и, конечно же, Кудрин посадили в центр между собой Кристин Лагард и отчитывались перед ней. А Лагард, соответственно, кивала благосклонно — «да, господин Кудрин, вот это разумно, а здесь стоит ещё поработать, да, господин Силуанов, это вы верно делаете, а здесь, может быть, шаги не совсем уместны». Что это такое? В условиях тяжёлой, неостановимой атаки коллективного Запада на Россию наши ведущие министры угодничают перед тем же самым Западом. Как объяснить эту ситуацию, как будто явившуюся из бредового сна?

Позиция Макрона понятна — он в международных делах не выпускает, извините, член Трампа изо рта и упорно его облизывает. Он сказал то, что от него потребовали сказать в Вашингтоне. Главное — не выпадать из этой волчьей своры, и, не располагая никакими фактами, просто объявить миру, что он согласен с теми выводами Нидерландской комиссии, которых он не видел. Ему надо гавкать, чтобы получить аплодисменты Белого дома.

Ну, а теперь перехожу к тому, как отчитывались на ПМЭФ наши правительственные чиновники перед западными функционерами. Смотря телевизор, я закрыл глаза и подумал: что-то мне это напоминает — низкое, ублюдочное, невежественное . И я понял, что мы возвращаемся в 90-е годы, когда Ельцин был готов на коленях стоять перед сильными мира сего, лишь бы западники относились к нему с хотя бы минимальным благоволением. Петербургский экономический форум совершенно ясно показал, что наше либеральное чиновничество стоит перед Западом на коленях — «дайте нам хотя бы пряник, давайте дружить, мы пойдём на любые условия, лишь бы вам понравиться».

И я понимаю, почему так получается. Дело в том, что внешняя политика Путина — пророссийская политика, жёсткая политика. Она совершенно не совпадает с экономическими подходами либеральной шайки, которая пытается получить выгоды не в интересах России, а в интересах собственного кармана. Вы прекрасно понимаете, что все санкции Запада и наши контрсанкции Западу до глубокой печали доводят этих людей, которые (многие из них) получали жирные бонусы от Запада, потому что подписывали контракты, которые выгодны не России-матушке, а, прежде всего, Западу. И это всё и порождает ублюдочность. Наши правительственные чиновники готовы опять встать перед Западом на колени, лишь бы хоть как-то на их участках наметилось какое-то сотрудничество. Если бы Запад сегодня привёз веники и раздал Кудрину, Орешкину, Силуанову — были бы сегодня половецкие радостные пляски.

Петербургский экономический форум ещё раз открыл нерусское лицо нашей экономической элиты. Мне было стыдно смотреть на людей, которые должны были, как защитники Брестской крепости, отстаивать свои национальные экономические интересы. У нас же были эти трусливые ручонки, эти губки, которые во все места готовы целовать Запад, который с величественными, царственными повадками говорил — «да, Лёшка, это сойдёт, Максимка — это не сойдёт».

И последнее, о чём я не могу не сказать. Петербургский экономический форум, вокруг которого раздувается ореол многозначительности, на самом деле — большой мировой пшик. Приехали, погомонили, натрындели свои точки зрения, попили в ресторанчике хорошенького винца, коньячка и виски — и разъехались к хренам собачьим. Такие форумы абсолютно ничего не решают, кроме одного — они укрепляют связи нашего либерального чиновничества с западными ростовщиками. Если Кремль не обратит сейчас же на это внимание, то это может превратиться в очень опасный фактор не только внутренней, но и международной политики России. Потому что такой унизительный подход к разговору с «партнёрами» сверлит очень большую дыру в днище нашего корабля. Я вижу, что эти парни плюс Набиуллина, которые таким мерзопакостным образом выслуживались перед Западом, в общем-то, ведут себя как предатели, которые готовы кинуть и Путина. За спиной президента проводятся так называемые «либеральные реформы», которые больше идут в угоду Западу, нежели родному российскому народу. У нас возникла опасность, пожалуй, несущая ещё большую угрозу, нежели тявкающая на Россию гнойная вонючая пятая колонна, которая гнездится в чреве России.

Россия. Малайзия. Украина > Транспорт. Армия, полиция > zavtra.ru, 30 мая 2018 > № 2628940 Виктор Баранец


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 29 мая 2018 > № 2630730 Юлия Порошенко

Юлия Порошенко: Наша задача – создать платформу, на которой мир агро и мир технологий общались бы друг с другом

Эксклюзивное интервью основателя и руководителя платформы по развитию агроинноваций Agrohub, сооснователя технологического кластера RadarTech Юлии Порошенко агентству “Интерфакс-Украина”

- В этом году вы принимали участие в работе Украинского Дома в рамках экономического форума в Давосе. Прошло несколько месяцев и можно объективно оценить результаты, можете о них рассказать?

- У нас было несколько целей. Во-первых, заявить, что Украина способна экспортировать не только сырье, но и технологии. Мы ее достигли, что показали отзывы и в Украине, и за рубежом.

Во-вторых, международные контакты. Благодаря участию в Давосе Agrohub пригласили на форум агроинноваций в Телль-Авиве, на форум For the Future of Agriculture в Брюсселе.

Третьей целью было, по возможности, привлечь инвесторов для украинских инноваторов. На сентябрь планируется приезд группы инвесторов из Силиконовой долины. Это тоже благодаря Давосу: там мы познакомились и впервые поговорили о взаимодействии.

Таковы первые результаты.

- Кстати о финалистах. В рамках MHP accelerator планировалось отобрать 10 команд. Почему в итоге их оказалось 13?

- Отбор был сложным, так как на MHP accelerator, организованный Radar Tech, Agrohub и МХП, было подано много интересных и востребованных решений. В преакселерации тоже было 34 команды вместо 30. По окончанию полуфинала команды "питчились" ("питчинг" – краткая презентация проекта с целью нахождения инвесторов, готовых его финансировать – ИФ), и каждый член жюри - а это сотрудники МХП, Agrohub, Radar Tech, приглашенные эксперты - отмечал своих фаворитов. Когда все свели в общую таблицу, оказалось, что 10 команд выбраны безоговорочно. Но было несколько, отобранных менторами, которые сказали: "Мне нужно это решение. Я буду лично заниматься им, лично запускать пилот". И мы решили, что если есть такой интерес, то командам нужно дать шанс. Я не буду их называть, чтобы не вносить сумятицу. Так и получилось 13 команд.

- Но для победителя есть более четкие критерии?

- Главная задача акселератора – запустить пилоты с максимальным количеством отобранных решений. Посмотрим, как они работают на практике, какой эффект дадут. Если холдинг увидит в этом для себя пользу, то будут заключены коммерческие контракты. Это может быть и три команды, и пять… Если команда докажет свою эффективность, то компания продолжит с ней работу.

- А кому же тогда достанется анонсированный приз в 300 тыс. грн?

- Приз обязательно достанется кому-то одному. Жюри проведет комплексную оценку – актуальность проблемы, зрелость решения, сплоченность команды.

- А на каких условиях вы предоставляете эту сумму?

- Все возможности коммерческого запуска поданного на акселератор решения – это возможности, но не обязательства. Кстати, мы сейчас делаем видеоролики и спрашиваем наших финалистов, на что бы они потратили эти деньги. Большинство отвечает, что на разработку, расширение команды и маркетинг. Говорят: "о нас никто не знает, потому все 300 тысяч потратим на пиар". А одна команда решила оставшуюся после маркетинга и разработки деньги отдать фонду "Таблеточки".

- А какова судьба тех 170 команд, которые отсеялись в самом начале?

- У нас есть несколько идей, как с ними дальше работать. Это и запуск образовательного проекта, и приглашение их в краш-тесты, когда несколько команд питчат свою идею, рассказывают о продукте, а аудитория их конструктивно критикует. Так им дают обратную связь, экспертизу, помогают усовершенствоваться.

- Но ведь среди отобранных команд не только новички?

- Не только. Но в то же время есть компании, которые образовались во время акселератора, на Idea Garage. На "гараже" компания задает проблему, а аудитория делится на команды и предлагает идеи решения проблемы. На таком мероприятии в феврале были созданы две команды акселератора. Люди, которые вообще до этого друг друга не знали, собрались, создали продукт и меньше, чем за месяц до конца приема заявок подготовили прототип. И это было настолько хорошо, качественно, что они обошли уже работающие команды.

Для нас это стало хорошим мотиватором. Первоначальная гипотеза Agrohub состояла в том, что в Украине мало стартапов на пересечении агро и технологий, так как эти два мира не скоординированы. Одни не знают о проблемах других, а первые не догадываются, что для их проблем уже существуют или могут быть найдены технологические решения. Поэтому первая наша задача была создать платформу, на которой аграрии и "технари"-инноваторы общались бы друг с другом. И на состоявшемся Idea Garage это получилось ярко и практично.

Сейчас эти две созданные команды запускают пилоты. Мы надеемся, что они будут результативны.

- На одном из AgTech мероприятий было высказано мнение, что внедрять инновации на небольших хозяйствах быстрее и удобнее. Почему вы не работаете с такими хозяйствами?

- Средние и мелкие хозяйства в Украине очень разнообразны: есть компании, которые застряли в Советском Союзе, колхозы с красными директорами, а есть новые фермы, основанные бывшими банкирами. Холдинги – более однородны. И в этом "плюс" работы с ними.

Кроме того, у холдингов больше ресурсов: полей, финансов, персонала, а, значит возможности выделить ментора. Например, сотрудники МХП сейчас немало времени тратят на акселератор. Они приходят, занимаются с командами, помогают запустить "пилоты". А если это маленькая ферма, то там каждый человек на счету и не всегда есть возможность выделить конкретного специалиста, чтобы он отвечал за запуск "пилота" и изменил бы на это время свои рабочие приоритеты.

Еще одно. Как принимают решение небольшие фермеры? В большинстве случаев они смотрят на соседа: если сосед внедряет какую-то технологию, значит нужно попробовать. И, кстати, на большие корпорации тоже смотрят. Так было с GPS-мониторингом: большие холдинги опробовали, получилось, и сейчас практически все фермерские хозяйства его используют. Агрохолдинги выступают так называемыми "ролевыми моделями". Они тестируют решение, конечно, могут в чем-то ошибаться, но у них есть ресурсы на ошибку. Несколько гектар для крупного агрохолдинга – это малая часть земельного банка, а для небольшого агрохозяйства – существенная часть поля. У маленьких нет права на ошибку.

Если посмотреть на небольшие агрокомпании, которые пробуют новые технологии, то увидим, что с течением времени их список не меняется: это примерно 7-10% рынка, "продвинутые", те, кто постоянно интересуется темой инноваций, пробует и экспериментирует.

Да, они более гибкие в принятии решений. У них нет тех бюрократических моментов, которые зачастую есть в корпорациях. Но с точки зрения отраслевого эффекта, нужно фокусироваться на больших холдингах. А задача Agrohub – как раз распространять агротехнологии как можно шире.

- Если говорить о "ресурсах на ошибку", с какими вообще сложностями сталкиваются агрокомпании при внедрении инноваций?

- Подстроить под инновации бизнес-процессы. Можно перескочить технологию: внедрить 5G, минуя 3G, но нельзя перескочить бизнес-процессы. Если у вас бабушка с амбарной книгой, нельзя прийти к ней с блокчейном. Если техника оснащена функцией отключения форсунок, то тракторист должен уметь этим пользоваться.

Сегодня в агроотрасли остро стоит проблема кадрового голода, здесь образовался замкнутый круг: ощущается дефицит хороших молодых специалистов, потому что они не идут в агро из-за непрогрессивного имиджа отрасли. А такой имидж складывается потому, что нет молодых специалистов. И этот круг нужно разрывать, что Agrohub и пытается делать. Недавно Ксения Прожогина (директор департамента по работе с персоналом и коммуникаций МХП – ИФ) отметила, что с момента запуска акселератора произошли качественные изменения в составе присылаемых резюме. Появился больший интерес от молодежи и IT-специалистов. И это нас радует, так как это – тоже одна из целей Agrohub.

В Сингапуре есть такой подход: когда они создают столовые в больницах, то смотрят не на другие больничные столовые, а на лучшие примеры ресторанов в 5-звездочных отелях. Так и здесь: глядя на кадровый менеджмент в агро, нужно смотреть не на существующий HR в агро, а перенимать опыт лучших международных кадровых агентств.

- Agrohub переучивает персонал?

- В корпоративных акселераторах хорошо то, что они нацелены как на создание стартапов, так и на изменение корпоративной культуры агрокомпании. Мы занимается внедрением инноваций в компании, а это – всегда изменения. И зачастую болезненные. Люди не хотят меняться, стремятся остаться в зоне комфорта. Для того, чтобы они захотели делать что-то по-другому, изменения необходимо проводить в несколько этапов.

- Выгода для агрокомпаний очевидна, а в чем ваш интерес?

- Стандартная бизнес-модель акселератора – брать долю у стартапа. 90% стартапов не дадут никакой отдачи, а один покроет все затраты. Что-то подобное было с эстонским акселератором Wise Guys, который окупил три года своего существования за счет экзита одного стартапа.

Пока Agrohub этого не делает. Участие в MHP accelerator бесплатное. Все деньги, которые поступают на работу акселератора, покрывают операционные затраты.

Мы сначала хотим создать этот рынок и в дальнейшем на нем зарабатывать.

- О seed-финансирование вы пока не думаете?

- Впервые мы пригласим инвесторов на демо-день MHP accelerator в июне. Посмотрим. Пока нет. У нас нет фонда.

- А будет?

- Затрудняюсь ответить. Мы думали об этом, но пока он не очень вписывается в стратегию развития Radar Tech и Agrohub.

- На каком этапе исследование "Инновационные приоритеты"? С кем вы сотрудничаете?

- Сейчас работаем с тремя компаниями – ИМК, "Мрия" и Agricom. Для ИМК уже готовится финальный отчет по диагностике. В "Мрии" провели больше 25 интервью и тоже на финишной прямой. Исследование с Agricom также подходит к завершению.

- Вы думаете о выходе на внешний рынок?

- С одной стороны, мы хотим быть мостом между агро и технологиями, с другой – мостом между Украиной и миром. Ездим в Израиль, Европу, чтобы налаживать эту сеть, строить каналы коммуникаций и продаж. У нас уже есть достаточно интересный запрос из Австралии.

Существует разница в потребностях украинских больших холдингов, средних компаний и малых фермеров. Но если смотреть на крупные холдинги в Украине и в Австралии, то это схожие потребности. Найдя решение для проблемы агрохолдинга в Украине, можно будет продавать эту технологию и в Латинскую Америку, и в Канаду, и в Австралию.

Пока это мечты. Мы на начальном этапе, но постепенно движемся вперед. Все-таки agtech требует больше времени для внедрения и достижения результатов, чем телеком и другие отрасли.

- Вы упоминали об израильских партнерах. Речь о какой-то платформе?

- У нас есть несколько партнеров. Израильское консульство в Украине быстро и качественно предоставляет необходимую информацию и помогает с контактами. В начале мая мы съездили на 20-ю Международную выставку и конференцию агротехнологий в Тель-Авив. Представили Agrohub на специальной секции "Инновационная синергия: Украина и Израиль". Провели ряд встреч с инноваторами и агрокомпаниями и, я надеюсь, в дальнейшем будем воплощать совместные проекты. В марте выступали на панельной дискуссии на первой украинско-израильской конференции. Глава торгово-экономической миссии Государства Израиль в Украине Елизавета Соловьева выступила на "CINO марафоне", который в мае в Киеве провел MMR в коллаборации с Agrohub. Израиль – вообще страна-пример по достижениям в agtech. Но у них другие задачи: как выращивать сельскохозяйственные культуры, если нет плодородной почвы, засушливый климат и не достает воды. А у нас есть и вода, и почва, и климат, но нам нужно научиться использовать каждый участок земли максимально эффективно. Вторая задача – максимально автоматизировать процессы, потому что в Украине большие площади.

- Есть ли планы запуска полноценного акселератора с другими компаниями?

- Когда мы задумали акселератор, то общались со многими. Просто МХП первые сказали: "Давайте делать". Наши "питчдеки" лежат не в одной агрокомпании. Пока никаких новых переговоров мы не ведем. Но я надеюсь, что агроакселератор получит продолжение, как было с телеком-акселератором "Киевстара".

- Что в ближайших планах Agrohub?

- Совместно с Райфайзен Банком Аваль проведем исследование "Инновационные приоритеты" среди агрокомпаний среднего размера. Мне кажется, в Украине впервые банк поможет отрасли и своим клиентам определить основные направления инновационных изменений. Планируем отобрать 30 компаний из группы "20-70 тыс. га". Запускать будем после посевной, скорее всего, летом.

- Какие еще будут направления в Radar Tech?

- В 2016-2017 годах у Radar Tech прошло два акселератора в телекоме, потом – агро, сейчас запустили fintech. Вот-вот начнется еще одна индустрия, подробностей раскрыть пока не могу.

- Есть ли анализ того, что будет дальше?

- Мне бы хотелось, чтобы акселераторы шли одновременно, так как это оптимизирует работу менторов.

Интересно также запускать проекты на стыке отраслей. Например, телеком+агро. Кстати, во втором запуске "Телеком-акселератора" было одно агрорешение, связанное с передачей данных по мобильной связи.

- Сейчас в Украине анонсируется и запускается достаточно много акселераторов. Почему именно сейчас? И не пугает ли вас эта тенденция?

- Наоборот, это очень хорошо! Хотя в Украине действительно появляется много акселераторов, их все равно недостаточно. "Воронка стартап системы" начинается чуть ли не с детского сада. Нередко украинские родители, возможно, даже неосознанно, подталкивают ребенка выбрать стабильную профессию, а не пробовать себя в предпринимательстве. А стартаперам свойственно желание нового, отсутствие страха перед провалами и терпимость к неопределенности. Это одна из причин, почему у нас меньше стартапов, чем в Европе и США. Потому акселераторов и инкубаторов должно быть больше. Сейчас, в частности на "гаражах", мы стимулируем создание новых проектов. Это в какой-то степени миссийная деятельность, своего рода раскачка "экосистемы", и чем больше людей будут ее раскачивать, тем лучше. Это общий котел.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 29 мая 2018 > № 2630730 Юлия Порошенко


Украина. Россия > Судостроение, машиностроение. Авиапром, автопром. Армия, полиция > flotprom.ru, 24 мая 2018 > № 2640349

Вице-премьер Юрий Борисов: Россия заместила украинские двигатели для авиации и флота.

Вице-премьер по оборонно-промышленному комплексу РФ Юрий Борисов заявил, что вопрос импортозамещения в области авиационного и военно-морского двигателестроения решен. При этом зависимость России от поставок элементов электронно-компонентной базы из-за рубежа сохраняется.

"Могу констатировать, что зависимости от украинской продукции уже нет. Ситуация с западными поставками кардинальным образом меняется. Мы решили проблему с авиадвигателями, ВК-2500 заменил ТВ3-117 в армейской авиации. Мы решили проблему с двигательными установками для ВМФ", - сказал Юрий Борисов на лекции для слушателей Академии Генерального штаба ВС РФ.

Ранее в Объединенной двигателестроительной корпорации сообщили, что первые серийные образцы морских газотурбинных двигателей со сроками поставки в 2019 году уже находятся в производстве. Опытно-конструкторские работы по ним велись на рыбинском "Сатурне" с 2014 года. Новыми силовыми установками оснастят, в частности, фрегаты проектов 11356 и 22350.

Турбовальные авиадвигатели ВК-2500 начали серийно производить из российских комплектующих в 2016 году. Пятилетний объем заказа на вертолетные ВК-2500 и ТВ7-117В профинансирован в объеме 75 млрд рублей.

Юрий Борисов занял должность вице-премьера по оборонно-промышленному комплексу России в мае 2018 года. Ранее он был заместителем министра обороны Сергея Шойгу. На новой должности Борисов сменил Дмитрия Рогозина, который возглавил "Роскосмос".

Украина. Россия > Судостроение, машиностроение. Авиапром, автопром. Армия, полиция > flotprom.ru, 24 мая 2018 > № 2640349


Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 мая 2018 > № 2630785 Игорь Мазепа

Глава "Конкорд Кэпитал" Игорь Мазепа: Украине нужен частный иностранный инвестор, но он придет только при наличии реальных реформ

Эксклюзивное интервью основателя и главы инвесткомпании "Конкорд Кэпитал" Игоря Мазепы агентству "Интерфакс-Украина" (I часть)

- Как инвесторы реагируют на приближение предстоящих в 2019 году выборов президента и парламента? Считают ли они, что риски Украины растут?

- Украина уже сама по себе риск.

Знать и понимать эти риски - это, скорее, моя задача, как и объяснять инвесторам, какие риски и возможности существуют на нашем рынке.

В целом инвесторов сегодня больше интересуют вопросы долговых платежей, реформ и коррупции - то, что реально на слуху. По этим вопросам я получаю от инвесторов абсолютно разные комментарии.

Единственное, в чем они все сходятся, это в том, что на их отношение к Украине будет очень сильно влиять позиция Международного валютного фонда (МВФ). А Фонд четко дал понять, чего именно он ждет от Украины. Во-первых: антикоррупционный суд. Это - краеугольный камень: о нем говорят и активисты, и западные дипломаты, и МВФ, и все остальные. Этого также ждут и иностранные инвесторы.

Во-вторых: это вопрос газа. Когда МВФ год назад выдавал Украине четвертый транш кредита EFF в $1 млрд, вопрос газа выглядел уже решенным: правительство должно было только технически его реализовать, и это решение очевидно ожидалось до начала отопительного сезона. Причем, насколько мне известно, от инсайдеров в МВФ и дипломатических кругах, в Фонде с большим удивлением и сожалением узнали, что повышения цен на газ не будет, и узнали не напрямую, а как все мы, из телеэфира. Думаю, у них после этого сложилось более чем просто неприятное впечатление.

Мы, в "Конкорде", даже прорабатывали в рамках модели развития дальнейших событий сценарий отзыва Фондом последнего транша, поскольку вопрос газовых тарифов был строгим предварительным условием. Если условие не выполнено, то у кредитора есть все основания потребовать финансирование обратно и по нашей оценке вероятность выставления такого требования была очень высокой.

То есть, до решения этих вопросов, о новых деньгах или новых программах не может быть и речи, и, насколько я понимаю, эти вопросы уже переходят в политическую плоскость. Теперь все зависит од того, как поведет себя премьер - как политик или технократ… Очевидно, что в руках президента принятие решения об антикоррупционном суде, а в руках премьера - по ценам на газ.

- Как долго инвесторы готовы ждать этих решений?

- Сразу отмечу, что инвесторы довольно таки положительно реагируют на изменения, которые происходят в стране: на "Осень реформ", которая была, на появление абсолютно рабочего и независимого Национального банка, на изменения внутри "Нафтогаза". Напомню, что "Нафтогаз" всегда был "черной дырой", в которой прятались сотни миллиардов гривень. Долгие годы аналитики к дефициту бюджета Украины добавляли дефицит Пенсионного фонда и дефицит "Нафтогаза". Благодаря усилиям нового менеджмента дефицит "Нафтогаза" сменился профицитом. Пенсионный дефицит, к сожалению, по-прежнему, остается, из-за отсутствия желания что-то менять.

Я вижу категоричное настроение премьера Владимира Гройсмана исправить эту ситуацию, но, я также понимаю, премьер по многим вопросам связан по рукам и ногам. Мы даже с нашим руководителем аналитического департамента Александром Паращием обсуждали: Гройсман - хороший или плохой? Пришли к мнению, что он - супер-премьер, но только связан по рукам и ногам.

- С учетом такой ситуации, какой у "Конкорд Кэпитал" макропрогноз на текущий год?

- Мы считаем, что Украина будет расти. Наш прогноз находится на одном уровне с ожиданиями Всемирного банка (ВБ) и МВФ - 3,0-3,5%. Основным фактором является внутреннее потребление, триггером или первоначальным толчком в котором послужило повышение минимальной заработной платы в начале 2017 года. И этот фактор еще не исчерпался, зарплаты продолжат расти на фоне катастрофической ситуации на рынке труда.

Кстати, думаю, что рынок труда будет и самым большим риском для экономики - в меньшей степени курс гривни к доллару, и в большей именно рынок труда, поскольку миллионы украинцев продолжают уезжать либо в Восточную Европу, либо в Россию. Бизнесу уже трудно нанять малоквалифицированного рабочего на зарплату ниже 10 тыс. грн, он уже просто вынужден платить высокие зарплаты даже без решения правительства. Это, в свою очередь, сказывается на маржинальности и многих бизнесменов "скашивает", тем более, что далеко не все еще выбрались из ситуации делевереджа (снижения долговой нагрузки - ИФ) 2008 и 2014 годов.

С другой стороны это и неплохо, так как действительно повышает благосостояние украинцев и сказывается на росте экономики.

Позитивные ожидания относительно макроэкономики поддерживают и внешние рынки: цены на основные биржевые украинские товары или стабильны, или понемногу растут, производство тоже растет.

Курс гривни - не самый большой риск и не самый весомый фактор. Да и девальвация до 30 грн/$1, на мой взгляд, это неплохо.

- Такой макросценарий - это с учетом продолжения сотрудничества с МВФ или без него?

- Экономический рост возможен в 2018 году и без МВФ.

Но МВФ, конечно, очень важен. Во-первых, это около $2 млрд финансирования. От решения Фонда также зависит судьба европейских денег, кредиты ВБ, гранты - это по нашим оценкам еще порядка $1,5-2 млрд.

Но, что самое главное, МВФ может и должен стать триггером для привлечения частных денег. Политически мотивированные кредиты - это небольшое достижение, важно успешно конкурировать за деньги частных инвесторов, которые очень мобильны и эффективны. Могу для примера привести Нигерию, где в чем-то аналогичная ситуация. Мы интересовались выпусками долговых инструментов в местной валюте, где до принципиального решения иностранных кредиторов размер рынка был эквивалентен $800 млн. Причем Нигерия – это огромная страна и это очень немного для нее. Всего за шесть недель после позитивного прогноза для западных кредиторов этот рынок вырос до $10 млрд: правительство и частные компании вышли и получили возможность привлечь такое невероятное количество денег буквально за считанные недели!

Частный иностранный инвестор - это то, что нужно Украине. Но он придет, если МВФ увидит реальные действия по реформированию страны.

- Вы допускаете выход Украины на рынок внешних займов до получения очередного транша МВФ?

- Наверное, у правительства сейчас действительно есть опция привлечь финансирование через евробонды. Но я боюсь, что это может ослепить умы наших чиновников. Почему-то все сейчас придерживаются мнения, что МВФ нам не нужен, мы лучше без всяких обязательств возьмем "недорогие" деньги. Но, во-первых, они будут дорогие. А, во-вторых, это может привести к полному замораживанию реформ. Сейчас хотя бы МВФ является стимулом каких-то действий, а если и этот драйвер пропадет, то вообще беда. Сегодня очевидно, что для того чтобы реформировать "систему", правительству можно давать кредиты только под реформы. Внутреннего желания у чиновничьего аппарата менять что-то самостоятельно, пока нет.

Кроме того, я бы очень не хотел, чтобы страна повторила ситуацию, как с президентом Виктором Януковичем, который в один момент решил отказаться от поддержки Фонда и других кредиторов, посчитав, что Украина в состоянии привлекать финансирование через евробонды, в России или еще где-то, и таким образом как-то "пропетлять".

- Так вы верите в транш от МВФ в этом году или нет?

- Думаю, что его вероятность 50% на 50%.

- А без него Украина пройдет долговой пик 2019-2020 годов?

- Грубо говоря, присутствие МВФ и западных политически мотивированных денег (суммарно около $4 млрд) потенциально могло бы перерасти еще в $10 млрд частных денег. Внешние выплаты до конца следующего года - $10 млрд. Плюс дефицит текущего счета, по всей видимости, к концу следующего года составит $15 млрд. Стремненькая ситуация.

- То есть, вы продаете сейчас евробонды Украины?

- Мы зарабатываем на комиссии (смеется). Это, во-первых. Какая наша рекомендация? У нас нет рекомендации "продавать". Надо увидеть решение МВФ, которое может быть принято до конца лета или отсутствие такого решения. А то ты сейчас выйдешь с рекомендацией "продавать", а тут вдруг стороны договорятся: вероятность 50%, но все-таки она есть. До середины лета станет очевидно.

- А когда на полную силу включится политический фактор: кто следующий президент, какая будет Рада?

- Знаете, инвесторы, и даже западные, уже давно привыкли, что оппозиция всегда ругает власть, а власть никогда или очень редко выполняет свои обещания. Так уж оно происходит. Например, отношение к Юлии Тимошенко неоднозначное - не резко положительное, но и не резко отрицательное. Мы проанализировали все меморандумы, которые подписывали все премьер-министры: "Азировы", Тимошенко, Ющенко - всегда стоял вопрос земельной реформы и всегда под этим подписывались. И Тимошенко в том числе. Цены на газ - то же самое. Но дальше вступала внутренняя политическая целесообразность.

Проблема всегда упиралась в отсутствие желания или способности "продать" это народу. Коболев (глава правления "Нафтогаза" Андрей Коболев - ИФ) и Яценюк (экс-премьер Арсений Яценюк - ИФ) один раз "продали" эту историю народу, объяснив, каким образом будет компенсироваться повышение цен на газ. А сейчас снова все говорят, что повышение цен на газ повысит нагрузку на бюджет, и никто не хочет задуматься, как на бюджет влияет заниженная цена на газ. Ведь при рыночной цене госкомпания платит деньги в бюджет как дивиденды или как налоги, а при заниженной - субсидирует покупку газа, в том числе и тому, кто может и должен за него заплатить рыночную цену, а бюджет в результате - недополучает. Очевидные же вещи. Выйди ты как политик - президент, премьер, оппозиционер Тимошенко или кто-то другой - выйди и объясни народу общие механизмы. Но людям вдолбили, что повышение цены на газ значит, что они что-то потеряют.

То же касается и земельной реформы, от которой люди только выиграют. Сегодня ты - люмпен, который не может продать свой клочок земли, и помрешь таким крепостным. А ведь мог бы жить с земли и обеспечить и себя, и своих потомков.

- Чтобы завершить с темой политики: есть ли персональные планы пойти на выборы, как в 2014 году?

- Нет, спасибо, это мне не интересно.

- Может не персонально, а поставить кого-то в списки?

- В 2014 году - это был опыт по касательной. Нет, сегодня никаких таких планов нет.

- Тогда ближе к бизнесу. При текущей ситуации, на ваш взгляд, активы в Украине недооценены или переоценены? Зависит ли это от отрасли?

- Давайте начнем с того, куда смотрят иностранцы, поскольку большие деньги - это только иностранный капитал. Почему центральная часть Лондона или Парижа такая дорогая? Потому, что она уникальная. Ее предложение очень ограничено в мире - какими-то кварталами, поэтому она так дорого стоит. Все, что является чем-то уникальным у нас в Украине, в принципе, имеет интерес, в том числе для иностранцев. Какой-нибудь порт, клочок железной дороги (если он когда-то станет доступным), полезные ископаемые, газ, сельское хозяйство (которое тоже к ресурсам отношу) - вот те вещи, которые являются ограниченным в мире предложением. На них есть цена, которую можно быстро понять, взвесить все политические риски, взять ставку дисконтирования - но не 5-7% как на западе, а 15-20%, а то и 30% - и заходить. На такие активы реально есть спрос. А если аналогичный завод можно построить в Словакии, во Вьетнаме или Бангладеш, то лучше там, чем в Украине.

- В Украине все еще есть такие активы, которые с учетом начальной цены могут приносить доходность 15-30% годовых?

- За сколько сейчас инвестор ожидает окупить инвестицию? - Три года, пять - это максимум. Вот и выходит ставка 20%.

- Наши готовы продавать по таким ценам? Если не брать в учет продажи Фонда гарантирования вкладов, где такие цены есть, но это цены на проблемные активы.

- Это вопрос плохих долгов, правильно я понимаю? Плохие долги не влияют на денежный поток, но в представлении инвестора они могут быть или дешевыми, или дорогими в зависимости от контекста и понимания ситуации. Например, если агроактив дает денежный поток в $100, то, наверное, он стоит $500. Точно дешевле я его не продам.

С другой стороны, ты, как покупатель, можешь думать, что это дорого, что есть какая-то сезонность, риск потери урожая… - обычные операционные риски. Но это уже твое дело. На мой взгляд, 20% - это хорошее вложение денег.

- Наверно иностранным инвесторам были бы интересны и литиевые месторождения в Украине, которые также являются ограниченными, но туда уже пришли малоизвестные украинские инвесторы.

- Надо понимать, как работает иностранный инвестор, например, в Нью-Йорке, у которого подвижность денег очень высокая. Сегодня он инвестирует в Бангладеш, завтра - в Перу, а послезавтра - в Канаду. Чтобы добраться до него с украинским литием, надо постараться.

Посмотрите, как проходили приватизационные процессы в Польше, Румынии: печатались широкополосные объявления в FT, делались громкие заявления, нанимались первоклассные банкиры - внутренние и внешние. И тогда инвестор уже замечает, что там что-то продается, и раз об этом так громко говорят, то, наверное, стоит посмотреть. Тогда он отвлечет на какое-то время свое внимание от Бангладеш, Перу и Канады и потратит его на Украину. А если у нас кто-то что-то "втихаря пилит" - литий, газ, или землю, и никто об этом не знает (даже я об этом не знаю, а из ваших новостей прочел постфактум), то, о каком иностранце и его интересе может идти речь? Если бы это был публичный и прозрачный тендер - тогда он мог бы быть интересным.

- У вас с иностранцами есть сейчас какие-то проекты - действующие или планируемые - в прямых инвестициях в Украине?

- К сожалению, у нас с ними очень много проектов на выход (смеется).

- Но вот "Драгон Капитал" же покупает: складскую, офисную и торговую недвижимость, агроактивы…

- Недвижимость - это четкая и понятная модель, которая работает одинаково в Киеве, Лондоне и Париже… Скорее всего, недвижимость будет первым сектором, в который будут заходить иностранцы, когда появятся первые признаки оживления и восстановления экономики.

Они уже начинают появляться, но вопрос цены и, соответственно, уровня доходности. 15% годовых - это так себе. Даже в России Москва и Санкт-Петербург торгуются ниже 10%. А каждый процент этой ставки - это десятки миллионов долларов стоимости актива. У нас есть несколько мандатов на продажу, так там 1 процентный пункт доходности по ставке - это изменение цены на $10 млн.

Многие иностранцы, как я вижу, нацелены на выход: кто-то купил участок земли, но тут его обманули местные власти, или правоохранительные органы "забежали" и потребовали взятку, или же еще что-то такое произошло - это накладывает очень серьезный отпечаток на восприятие Украины. А ведь в мире есть много других интересных мест для инвестиций, менее "непредсказуемых".

- Они купили еще до 2014 года или уже после?

- Это те, кто давно купили - еще в 2007, 2009 годах, в 2011-2012 годах.

Хотя, справедливости ради, должен отметить, что присутствие иностранцев в недвижимости остается.

Что касается потребительского рынка, который когда-то привлекал иностранных инвесторов в Украину, то теперь он, к сожалению, уже слабый аргумент. Тому есть две причины: покупательная способность снизилась, население существенно сократилось, в том числе из-за оккупации Крыма, Донбасса и уехавших за границу. Думаю, не ошибусь, если предположу, что количество населения уменьшилось на десяток миллионов.

- Кабмин на днях обсуждал перепись в 2020 году. Последняя была в 2001 году.

- Вот я и не удивлюсь, если насчитают 32-35 млн.

Те, кто только работает за границей, все равно не потребляют: не ходят в клубы, не заправляются бензином и не покупают еду. А это самая экономически активная прослойка населения. Остаются тунеядцы и пенсионеры.

Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 мая 2018 > № 2630785 Игорь Мазепа


Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 мая 2018 > № 2630763 Игорь Мазепа

Глава "Конкорд Кэпитал" Игорь Мазепа: в 2020 году стоит ожидать открытия внешнего публичного рынка для украинских компаний

Эксклюзивное интервью основателя и главы инвесткомпании "Конкорд Кэпитал" Игоря Мазепы агентству "Интерфакс-Украина" (II часть)

- Вы сказали, что у вас есть мандаты на продажу. Кому же вы тогда надеетесь продать?

- Иностранцам.

- То есть, все-таки есть иностранцы, готовые покупать?

- Конечно. Если в сфере потребления я вижу иностранцев на выход, то в той же недвижимости есть иностранцы, как на выход, так и на вход. А в инфраструктурных вещах мы видим существенный интерес на вход.

Еще растет медицина. И коммерция растет - там огромное количество местных инвесторов… Хочу отметить, что у нас за последние два-три года образовалась прослойка такого крепкого местного инвестора. Мы сейчас в процессе закрытия нескольких сделок с привлечением денег в капитал местных компаний, где продается миноритарная доля - такое квази-частное размещение, то, что мы начинали делать еще 2004-2005 годах.

- Какова динамика по сравнению с прошлым годом: в pipeline (портфель сопровождаемых сделок - ИФ) у вас больше сделок, или меньше?

- Разрываемся! Взяли в команду людей - новых, свежих, заточенных под реалии нынешнего рынка. Это говорит о том, что активность летит вверх. Я это вижу по своей занятости. Мы в "Конкорде" удвоили департамент IB (инвестиционный банкинг - ИФ), трейдинга. Юристы зашиваются с due diligence (оценка объекта инвестирования – ИФ).

Кстати, из людей, приходивших пять-восемь лет назад, многие оказались немного не в рынке, поскольку он очень быстро меняется: и потребности клиентов, и потребности иностранных инвесторов, и обстоятельства внутри бизнесов, например, долговая нагрузка. Все это очень сильно влияет на подходы и способы оценки. Поэтому, мы очень активно модернизируем команду под сигналы рынка.

- А трейдинг, чем именно торгует?

- Евробондами, плюс пару частных размещений.

- В Украине или за рубежом?

- Мы продаем и здесь, и там.

- Вот недавно, в начале года, Horizon Capital вывел на IPO (первичное публичное размещение акций – ИФ) молдавского производителя вин - Purcari Wineries. Это, наверное, первая сделка в этом регионе за последние несколько лет.

- У нас идет к завершению сделка в е-коммерсе. Чуть позже смогу подробнее об этом рассказать.

Помимо этого, точно что-то будем делать с "Добробутом", поскольку компания, как ожидается, будет расти и, скорее всего, необходимо будет привлекать финансирование.

- В прошлом году медсеть "Синево" вышла с IPO на Стокгольмскую биржу. Она позиционировалась как часть большого холдинга "Медикавер", но, так или иначе, это первый медицинский проект, подтверждающий, что и к медицине есть интерес.

- Для нас более показателен пример грузинской компании Georgian Healthcare Group, осуществившей IPO в Лондоне в конце 2015 года. Тогда капитализация компании составила 218 млн фунтов стерлингов. В середине прошлого года ее капитализация уже превышала полмиллиарда фунтов стерлингов.

Медицина - очень капиталоемкий сектор. Там нужны десятки и даже сотни миллионов долларов, поэтому, там точно стоит ожидать сделки.

В целом, чтобы подытожить, быстрорастущие, динамичные компании, всегда имеют шанс привлечь финансирование, даже инвестиции в акционерный капитал. Это хороший знак того, что в 2020 году, после выборов, стоит ожидать открытия публичного рынка для украинских компаний.

- Этот прогноз как-либо зависит од ожидаемой пенсионной реформы?

- Внутренних денег, по-прежнему, нет, или мало, и я на них особо не рассчитываю.

Я ожидаю, что в перспективе двух лет многие сделки, как это было в 2005-2006 годах, будут осуществляться в Лондоне, в Варшаве и на других зарубежных фондовых площадках.

- Тогда перейдем к вашим конкретным проектам. Мы уже коснулись "Добробута". Уточните, пожалуйста, какая у вас там сейчас доля?

- У меня там под 33%.

- У вас, и других собственников, есть планы по его дальнейшему развитию?

- Да, конечно. Ведь "Добробут" растет, на 60-70% в год. Это точно крупнейшая частная медицинская компания, с отрывом от ближайших конкурентов в разы.

- Даже при том, что другие тоже растут? Например, "Обериг", "Инто-Сана"… "Борис" как-то остановились на одном уровне, но так или иначе, частная медицина растет.

- Ну да. Рынок перспективный и каждый ищет под него правильную модель.

- Наверно все ожидают медреформу?

- К сожалению, я не могу назвать реформой то, что происходит сейчас. В моем понимании это просто способ перераспределения государственных денег.

То, что было сделано, это никоим образом не привлечет больше инвестиций в сектор, не сделает услугу дешевле и конкурентоспособней. Это просто давно назревшее изменение порядка распределения государственных денег, тогда как рынок медицинских услуг как был около $5 млрд, так, скорее всего, таким и останется.

Если бы это была реформа, было бы понятно: условно говоря, в этом году объем рынка $5 млрд, в следующем году он $7 млрд, а в 2020 году он $10 млрд. Вот это я бы назвал реформой.

- То есть для вас наличие страховой медицины было бы лучше?

- Весь мир так работает.

Я, кстати, интересовался, сколько стоит медицинская страховка в Украине на одного человека. В "Конкорде" она стоит около 10-13 тыс. грн в год. То есть порядка $500 на человека. Аналогичная страховка в Америке, Западной Европе стоила бы $3-4 тыс., или даже $5 тыс. То есть, я, работая в "Конкорде", недострахован в десяток раз по сравнению с моими коллегами на западе.

И это мы говорим о "Конкорде". А что говорить о тех, кто работает на заводах, или в шахтах? Там $90 на человека и это вообще ничто.

Так вот, к сожалению, эта реформа не отвечает на этот вопрос: как в первый год повысить уровень страхового покрытия с $90 до $120 на человека, а во второй год - до $150, а в третий год - до $200.

Поэтому, я нейтрально отношусь к медицинской реформе. Это действительно правильный шаг. Но его ни в коем случае нельзя назвать реформой.

- Тогда перейдем к направлению FinTech. В СМИ одно время вас даже называли главным посредником при перечислении денег из России.

- Там и Бориса Ложкина называли (экс-глава администрации президента - ИФ), и Порошенко (президент Украины Петр Порошенко - ИФ). По-моему, это был Дубинский (креативный продюсер департамента журналистских расследований телеканала "1+1", редактор телепрограммы "Гроші" Александр Дубинский - ИФ). В принципе это и отвечает на все вопросы.

В направлении FinTech действительно все развивается, но с единственной оговоркой - там нет никакой России. Там вообще доля иностранных переводов несущественная. Основное - это внутренние переводы, объем которых возрос после того, как наша компания начала активно работать с "Новой Почтой". "Новая Почта" является крупнейшим оператором почтовых пересылок, а почтовые пересылки это и онлайн торговля, одно связано с другим. Вот те миллиардные объемы перечислений, которые показаны в статистике, они, в том числе, объясняются тем, что они, хотя и фигурируют в нашей отчетности, реально проходят через наших партнеров, например, через "Новую Почту" или ПриватБанк.

То есть FinTech интересен. Тем более, после того, что произошло с ПриватБанком: после национализации команда менеджмента, которая активно ставила на денежные переводы ушла, и этот рынок стал еще более перспективным. Хотя и конкурентным.

- Так вы планируете еще куда-то расширяться, в другие направления FinTech (финансовые технологии – ИФ), или пока остаетесь в этой компании?

- Я остаюсь в этой компании, где у меня миноритарная доля. Если у кого-либо возникнет к ней интерес, я с удовольствием продам. Вопрос цены.

- Вы верите в развитие рынка криптовалют, сами занимаетесь торговлей ими?

- Верю, но не занимаюсь. Точнее, я не верю в криптовалюту как средство сбережения ввиду ее высокой волатильности, но верю, что со временем все финансовые потоки перейдут на технологию блокчейн. Правительства могут бесконечно пытаться бороться с этим, но история с Telegram, когда Роскомнадзор не может его заблокировать, делает такие попытки смешными. То же самое будет и с криптовалютой - вряд ли кто-то сможет что-то изменить. Это как в начале 2000-х отрицать повсеместный интернет. Я думаю, что лучшее, на что способны правительства - это возглавить это процесс. Но для этого должно возникнуть доверие к правительствам как к хорошим регуляторам. Технология определенно прогрессивная.

- А ваши инвестиции в недвижимость, в частности проект GoodLife Park? Как обстоят дела с ними?

- GoodLife Park сейчас наш главный проект. Мы докупаем соседний участок площадью около 10 га и рассчитываем, что чистый денежный поток по проекту, таким образом, возрастет на $15 млн в течение следующих трех лет.

- Какие другие инвестиционные направления вам интересны?

- Вот недавно мы инвестировали в строительство картонного завода. Проект чисто оппортунистический. Основная ставка - картон хороший индикатор восстановления потребительского рынка и он растет в течение последних трех лет на 15-20% ежегодно.

- Интересно. Картон это такой классический продукт, что, казалось бы, этот рынок уже давно распределен. В Украине еще есть ниша для картона?

- Конечно. Во-первых, какие-то заводы остались на оккупированной территории. Во-вторых, длительное время простаивал Жидачевский целлюлозно-бумажный комбинат, так как его акционеры - Бродский (бизнесмен Михаил Бродский – ИФ) и Коломойский (бизнесмен Игорь Коломойский – ИФ) - не могли разобраться между собой. Помимо этого постоянно какие-то конфликты были на Рубежанском картонно-тарном комбинате. Вот поэтому подвернулась такая непрофильная инвестиция.

- Вы единственный инвестор в этом проекте?

- Нет, мы реализуем его с соинвесторами, партнерами. Ближе к запуску проекта мы сообщим все детали.

- А где будет располагаться производство и как быстро оно будет запущено?

- В Хмельницкой области. Я думаю, в сентябре мы уже выпустим первую продукцию.

- Кроме этого, чем еще вы занимаетесь?

- Мы участвуем в реструктуризациях долговых обязательств.

- Говорят, что "Конкорд Кэпитал", в том числе, задействован в реструктуризации долгов "Укрлэндфарминга"?

- У нас нет каких-либо деловых отношений, контрактов или договоренностей с Бахматюком (владелец агрохолдинга Олег Бахматюк - ИФ) и "Укрлэндфармингом". По-моему, аналитическая команда Александра Паращия - первая, которая поняла и вскрыла всю тяжесть долговой ситуации компании, поэтому мы их всегда очень сильно ругаем.

Олег Бахматюк - очень харизматичная личность. По части привлечь деньги Бахматюк - это украинский Илон Маск (глава американской Tesla Inc – ИФ). Даже круче, так как Маск привлекает на космические проекты, а Бахматюк - на вполне земные, в буквальном смысле. Но по части освоения привлеченных денег Бахматюк все же не Уоррен Баффет (инвестор-миллиардер – ИФ). Скорее всего, именно та легкость, с которой он привлекал деньги, помешала ему эффективно ими распорядиться. Но я вижу его публичное желание достойно выйти из долговой ситуации. Думаю, у него это получится. Опыт Дональда Трампа, пережившего шесть корпоративных банкротств, в этом смысле показателен.

Если вы спросите, хотим ли мы принять участие в разрешении долговой проблемы "Укрлэндфарминга", я, конечно же, отвечу "да". Но пока мы для себя еще не приняли решение, на чьей стороне мы предпочли бы участвовать.

- Относительно еврооблигаций ПриватБанка, обязательства по которым были списаны: в настоящее время их держатели пытаются через Лондонский арбитраж вернуть свои потери. Ранее "Конкорд" коммуницировал с некоторыми владельцами евробондов? Вы как-то задействованы в процессе возврата средств какой-либо из сторон?

- Держатели облигаций сформировали комитет и обратились в Лондонский суд. Есть очень большая вероятность того, что банку придется заплатить по облигациям, вопрос только, как надолго они смогут отсрочить эти обязательства.

- "Конкорд Капитал" ведь является миноритарием латвийского ПриватБанка?

- Да, у нас там 9,23%.

- И какие у вас планы на этот пакет?

- Если государство не продаст свою долю, то он будет оценен в ноль, потому что регулятор просто заберет лицензию. Если государство будет продавать, и никто не купит, то все так же будет оценено в ноль. Если государство будет продавать за разумную цену, то, наверное, там будет какой-то интерес со стороны инвесторов.

- То есть, оптимальным для вас был бы вариант грамотно организованного аукциона по продаже?

- Насколько мне известно, подготовкой к продаже занимаются Ротшильды. Соответственно, я убежден, что все будет организовано грамотно, и все будут разговаривать на понятном языке. А дальше посмотрим.

- Недавний скандал в банковском секторе Латвии и последовавшее ужесточение регулирования как-то отразится на этой продаже?

- Да. Там уже сейчас все сжалось. Вот недавно стали публичными намерения правительства ограничить нерезидентский бизнес, то есть неевропейский, который преимущественно русскоговорящий, 5%. То есть, снизить его с 90% до 5%!

- Но вы же являетесь акционером банка как кипрский инвестор? То есть, вас подобные намерения должны меньше затрагивать?

- Речь идет не о собственности, а о клиентской базе, то есть и активах, и пассивах.

- Какие еще зарубежные инвестиции у вас есть?

- Пока никаких. Но я постоянно присматриваюсь.

- То есть, Украина интересней?

- Здесь то, что мы понимаем и любим: мы знаем здешние стрессовые ситуации, любим в них покопошиться, разобраться, попытаться исправить такую ситуацию. Вот, кстати, мы очень активно работаем и общаемся с кредиторами - держателями долгов других компаний, будь то коммерческие банки, Фонд гарантирования вкладов физических лиц (ФГВФЛ) или еще кто-либо.

- А в аукционах ФГВФЛ по продаже активов неплатежеспособных банков вы участвуете?

- Да, время от времени что-то покупаем. Но мы для себя точно ничего не берем. Из последнего – недавно купили права требования по кредиту одной украинской компании. Там была стрессовая ситуация и мы просто помогаем собственнику решить ее, найти какого-то добропорядочного покупателя на его обязательства. Мы, таким образом, освобождаем людей от стресса и тут же получаем мандат на сделку.

- А как насчет вашего интереса к приватизации госимущества? Вы принимали участие в аукционе по продаже Фондом госимущества (ФГИ) блокирующих пакетов "ДТЭК Днипрооблэнерго" и "ДТЭК Захидэнерго", претендовали на покупку "Сумыоблэнерго".

- Инвесторы очень осторожно смотрят на украинские энергокомпании, в первую очередь из-за их структуры собственности и зарегулированности. Но иногда попадаются активы просто по бросовым ценам, когда даже осторожным иностранцам понятно, что на этом можно заработать. Речь идет о прошлогодней распродаже активов, подконтрольных ДТЭК, где мы не смогли удержаться от участия.

Что касается "Сумыоблэнерго", у нас был иностранный инвестор, который подавал заявку на "ДТЭК Днипроблэнерго" и потом по инерции на "Сумыоблэнерго", но мы его тогда отговорили. Нам заявленная ФГИ цена показалась необъяснимой.

- Тем не менее, интерес к приватизации сохраняется?

- Конечно. У меня сейчас есть пул инвесторов, интересующиеся "Центрэнерго". То есть, если будет приватизация, я точно буду подавать свои ценовые предложения.

- Сейчас вновь модны инвестиции в агросектор, альтернативную энергетику. Вы интересуетесь этими направлениями?

- Да, возвращаясь к тому, что популярно и интересно, это однозначно солнечная и в целом возобновляемая энергетика. Мы посчитали внутреннюю норму доходности инвестиций в гелиоэлектростанции: если финансировать из собственных средств, без привлечения долгового капитала, то она составляет около 18-19%. Если привлекать 70% долга, в зависимости от его стоимости, норма доходности растет до 30%, если такая цена в пределах разумного. То есть, очевидно, что спрос на подобные проекты есть, в том числе со стороны иностранных инвесторов. Мы уже участвовали в ряде крупных сделок и рассчитываем провести еще несколько.

- Вы оценивали, каков общий объем этого рынка?

- Да, по известным нам проектам, которые находятся на той или иной стадии реализации, и где реально инвестированы средства - это около 2,4 гВт, то есть приблизительно два атомных блока. Но есть проблема - от этого страдает потребитель, в первую очередь промышленность. Все эти цифры - гигаватты, их можно увеличить до бесконечности, но кто захочет покупать такую электроэнергию, учитывая ее стоимость? Вот сейчас нам необходимо запускать предприятие, а у нас там будет тариф 10 центов на электроэнергию. Соответственно, важно понимать, достаточный ли у нас запас маржинальности, чтобы позволить себе такой тариф. Если говорить о картоне, там маржа позволяет, а если говорить о чем-то другом, массовом, то нет. А это значит, что не будут открываться новые заводы и предприятия, будут закрываться старые, и в целом предпринимательство будет сокращаться. Поэтому, здесь двоякая ситуация: нетрадиционная электроэнергия с тарифом производителя 15-25 евроцентов - это хорошо для нормы доходности, но это точно не рыночный тариф и когда-то должно прийти время, когда это прекратится.

Лет 10 назад, мы писали в наших инвестиционных обзорах: в числе конкурентных преимущества Украины - дешевая образованная рабочая сила, дешевые ресурсы, электроэнергия - все дешевое. А сейчас рабочей силы нет, а та, которая есть, часто неквалифицированная, если судить по критерию эффективности. То есть, дешевая рабочая сила уже не аргумент, цена электричества также не аргумент, и что остается?..

- Еще мы нашли, что у вас есть компания "Кальвера", которая, согласно регистрации, занимается мобильным питанием и заявленными видами деятельности.

-- У нас есть такая компания. Но она будет заниматься другими проектами, в частности в сфере недвижимости.

- Ведь у многих есть подобные активы: например, у Ставницера (совладелец и генеральный директор порта ТИС Андрей Ставницер - ИФ) есть ресторан. Поэтому и заинтересовало – может, и у вас есть что-то подобное, для души?

- Ресторан для души - это не наша история. Для души я лучше схожу в ресторан.

Я очень серьезно отношусь к инвестициям в развлечения и рестораны, и обычно думаю об этом как о бизнесе. Лучше съесть вкусное блюдо в чужом ресторане, чем сидеть в своем и каждый раз думать, как это будет продаваться. Это уже ресторанная профдеформация.

- У вас ранее была валютная лицензия, интересен ли вам сейчас валютный рынок на фоне ожидаемой либерализации?

- Валютная лицензия нам нужна, чтобы торговать инструментами в валюте с иностранцами. Это не значит торговать валютой как таковой. Это, в том числе, может быть торговля гривневыми инструментами, чем мы не менее активно занимаемся. Для этих целей у нас еще есть кипрская компания, которая лицензирована и регулируется на Кипре, через которую мы привлекаем западные деньги и торгуем на западных рынках.

Что касается валютной либерализации, то надеюсь, что когда-то это произойдет.

- Это "когда-то", следует понимать так, что вы не ожидаете подобного в ближайшее время?

- Я думаю, что если Украина продолжит сотрудничество с МВФ, то валютная либерализация будет проходить быстрее. В противном случае Нацбанк будет более аккуратно к этому относиться, особенно после того как они поиграли с учетной ставкой и опустили ее до 12,5% годовых, а тут раз - и выстрелила инфляция. То же самое можно сделать с валютной либерализацией, но как только возникнет давление на курс, центробанку придется вновь ужесточать регулирование. То есть, как я вижу, НБУ до определения ситуации с МВФ будет более аккуратно относиться к таким вещам.

- Говорили, у вас есть мандат на организацию выпуска облигаций "Нафтогаза Украины"?

- Нет. Мы знаем, что "Нафтогаз" сейчас разослал RFP (англ. Request for Proposal, запрос предложения - ИФ) по банкам. Но мандаты пока не распределены ни по евробондам, ни по внутренним облигациям.

- А вообще, занимаетесь подобными сделками?

- Да, у нас сейчас есть мандат на выпуск облигаций "Укрзалицныци" на 2 млрд грн (ООО "Конкорд Кэпитал" выступает андеррайтером размещения четырех серий облигаций ПАО "Укрзализныця" на сумму 2 млрд грн - ИФ).

Если говорить в целом о гривневых облигациях, то сейчас это исключительно вопрос цены. Можно разместить ценные бумаги под 18% годовых, но готова ли компания взять такой пассив?

- Не менее важно также как это воспримет прокурор...

- 18-19% годовых - это сейчас чисто рыночная ставка. Если суверенные облигации размещаются под 17% годовых, то здесь добавляется 100-150 базисных пунктов за дополнительный риск. То есть, рынок на квазисуверенные облигации - это 18-19% годовых.

Я не исключаю, что в подобные гривневые выпуски с радостью вошли бы иностранные инвесторы. Доходность еврооблигаций Украины сейчас находится на уровне 6-8% годовых в зависимости от длины, тогда как доходность гривневых ценных бумаг - 17% годовых. Вот разница в 10 процентных пунктов - это то, что должно перекрыть риск девальвации, так как риск дефолта инструмента один и тот же, или даже меньше для гривневых облигаций.

Будет ли в текущем году девальвация в 10%? Мы предполагаем, что не будет. Если к концу года гривня опустится до 28 грн/$1, то это предполагает девальвацию на уровне 5-6%. В таком случае дополнительный заработок иностранного инвестора составит 4-5% сверх ставки по еврооблигациям. Это высокий доход, он почти удваивает ожидания от долларового актива того же самого эмитента. Поэтому иностранцы точно готовы вложить средства.

Другой вопрос - кто готов разместить ценные бумаги под 18-19% годовых? Есть ли у "Нафтогаза Украины" такой бизнес, где они могут позволить себе заплатить такую высокую ставку?

- Вы уже упоминали о том, что в 2020 году на публичный рынок Украины могут вернуться иностранцы. Вопрос об инфраструктуре рынка - какое сейчас к ней отношение? Это актуально для нашего рынка, и для вашего бизнеса в частности?

- Честно говоря, я утратил интерес ко всем этим вещам лет пять назад, и считаю, что не сильно ошибся с точки зрения перспектив. То есть, если у тебя много других задач и возможностей, то от чего-то необходимо отказываться, чтобы сфокусироваться на необходимом.

Другие люди, наверное, не утратили. Я думаю, что и они не ошиблись, поскольку в долгосрочной перспективе инфраструктура всегда будет иметь определенную стоимость. Вопрос только, когда она будет востребована. При нынешней ситуации на горизонте трех-пяти лет я не вижу перспектив для оживления интереса к биржевой инфраструктуре.

- То есть у Нацкомиссии, грубо говоря, есть еще три-пять лет, чтобы подготовить инфраструктуру к приходу иностранцев?

- Нет, нет у них трех-пяти лет. Они там уже три года сидят. Да, они много чего сделали, но с точки зрения биржевой инфраструктуры они не сделали ничего. Поэтому нет у них больше времени. Следуя этой логике, можно говорить и о 10-ти годах. А потом встанет вопрос, что является первичным - яйцо или курица: нет инвестиций из-за того, что нет инфраструктуры, или нет инфраструктуры, поскольку нет инвестиций и рынка.

Я считаю, что вопрос инфраструктуры не может стоять отдельно от вопроса рынка. Он также не может стоять отдельно от вопроса реформы пенсионной системы. Если не будет пенсионных денег, то не будет необходимости и в инфраструктуре, а не будет инфраструктуры, то не появятся иностранцы. Вот такой замкнутый круг.

- А то, что они начинают с инфраструктуры, это правильно или нет?

- Комиссия уже три года что-то делает, вопрос, где эти изменения в инфраструктуре? Я очень ценю их усилия по расчистке рынка. Действительно, ушли "левые" эмитенты, через которых осуществлялось "перекачивание" денег, отмывание средств и другие сомнительные операции. Они также предприняли правильные шаги с точки зрения очистки рынка от неработающих операторов. Ведь было около 900 лицензий, а осталось менее 500, хотя реальных участников единицы.

Было много разговоров об интересе к инфраструктуре Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), создании единого биржевого холдинга… Как по мне, все это никому не нужно. Три года прошло и ничего не произошло.

- А как вы оцениваете инициативу со сквиз-аутом? Вы на чьей стороне - эмитентов или акционеров?

- А эмитенты что говорят?

- Вот, все обсуждают, что "Метинвест" или ДТЭК дешево выкупают. Цена устанавливается оценщиком. Самый яркий комментарий по этому поводу был у Оксанича (президент компании "КИНТО" Сергей Оксанич - ИФ).

- Это все такой "привет" из прошлого! "Азвосталь", 70 коп. за акцию, Оксанич… Мы этим занимались более 10 лет назад…

Я не слышал, чтобы наши клиенты понесли какие-либо потери. Скорее всего, они давно все эти инвестиции либо продали, либо списали. А если списали, для них любое предложение это плюс, поскольку они не видели по ним никакой ликвидности уже 5-10 лет.

Сквиз-аут - факт свершившийся. Как активный участник украинского фондового рынка я готов подписывать коллективные петиции против "произвола эмитентов". Но нужно объективно смотреть на вещи: украинский фондовый рынок родился через задний проход и неизменно возвращается к своему истоку. По-настоящему публичных компаний, получивших позитивный опыт от общения с фондовым рынком, у нас практически нет. Могу лишь вспомнить "Мотор Сич", АвтоКрАЗ, горстку банков да еще горстку промышленных компаний с труднопроизносимыми названиями даже для славян.

Опыт подавляющего большинства так называемых украинских публичных компаний от общения с фондовым рынком - скорее отрицательный. Ведь на заре фондового рынка именно мы, брокеры, были костью в горле для олигархов, желающих по дешевке скупить акции своих компаний. Мы с ними конкурировали, взвинчивая цены скупки. Этого они нам не простили. И при первой возможности показывают, кто в доме хозяин. Их можно за это критиковать, но в чем-то обвинять я бы не стал. Закон на их стороне. Быть публичной компанией затратно, и если от этой публичности нет никакого выхлопа, не нужно мучить ни себя, ни других. Я понимаю, что эта процедура упростит жизнь и собственникам и топ-менеджменту компаний: решения будут приниматься быстрее, затраты будут меньше.

- Вы недавно вошли в состав набсовета Альфа-Банк Украина, также состоите в набсовете Укрсоцбанка. Можете прокомментировать, для чего это?

- В Укрсоцбанке и в Альфа-Банке Украина я являюсь независимым членом набсовета. Меня пригласил Авен (совладелец Альфа-Банк Украина и Укрсоцбанка Петр Авен - ИФ). Для них важна экспертиза в местной специфике, а для меня каждое заседание набсовета и работа помимо заседаний набсовета - это новый опыт, новые знания, расширение кругозора. Всегда рад помочь. Кроме того, мы с Альфа-Банком Украина (вместе с Укрсоцбанком входит в ABH Holding - ИФ) зарабатываем и будем зарабатывать вместе. Это определенно выигрышная ситуация для обеих сторон.

Ранее я также состоял в набсовете Укрэксимбанка, но как только понял, что из-за этого я оказался PEP-ом (от англ. politically exposed persons, политически значимые лица - ИФ), еще до всяких деклараций быстро подал заявление с просьбой освободить меня от обязанностей, и это заняло у меня около девяти месяцев. Как я уже говорил, политика – не моя тема.

- "Конкорд Кэпитал" ранее также занимался управлением активами. Вы пока не планируете вернуться к этой деятельности?

- Мы будем это делать на Кипре.

- И есть спрос на такие услуги?

- Да, конечно. Но нам больше интересна Украина, где есть интересные активы и отрасли, осталось провести реформы и победить коррупцию. Это крутой вызов.

Украина > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 23 мая 2018 > № 2630763 Игорь Мазепа


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter