Всего новостей: 2492012, выбрано 1715 за 0.166 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 16 мая 2018 > № 2607653 Андрей Мокич

Как удержать ресторанный концепт на рынке Алматы

Ресторатор Андрей Мокич делится опытом

На ресторанном рынке Андрей Мокич человек известный. Когда-то «приложил руку» к кафе израильской кухни «Счастливые люди», позже открыл израильский стрит-фуд Bkitzer и не так давно — Karmel, заведение с ближневосточной вкусовой палитрой. Поэтому он как никто знает — каково это, работать в определенном концепте, и как его удержать. Своим опытом Андрей поделился с «Капитал.kz». А также обозначил несколько тенденций — в части концептов, — сложившихся на рынке, и объяснил, почему считает, что в Алматы очень мало смелых рестораторов.

— Андрей, когда мы с вами встретились, вы сказали: «Ресторанный рынок Алматы непредсказуемый». Предлагаю вот с этой фразы и начать. Почему — непредсказуемый?

— Скажем так: он не то чтобы непредсказуемый, скорее, очень разнообразный. Много концептов появляется, какие-то работают, какие-то — уходят с рынка. Многое зависит не только от концепта, но и от подхода владельцев и управленцев к бизнесу: если они делают его правильно, то, естественно, бизнес становится успешным. Но просто так сказать: вот этот концепт работает, а этот — нет, очень трудно.

— Почему? Какие концепты кажутся вам заметными?

— Давайте посмотрим, что у нас сейчас происходит. Первое — пивные концепты. Они были, есть и будут, и они достаточно хорошо себя чувствуют. Посмотрите на одну из специализированных сетей — она стремительно развивается, один за другим появляются проекты в рамках этой сети.

Другой момент по пиву — крафтовое направление. Было много скептиков, которые говорили: это — временно. Но оказалось — нет. У крафта сложилась определенная целевая аудитория. В прошлом году на одном из фестивалей в Алматы мы насчитали четыре крафтовых производителя. Но опять же здесь важен подход к бизнесу, правильно подобранная локация и то, как это продается.

Второй выделяющийся на рынке концепт — бургеры. Модное направление. Заведений с бургерами открылось очень много. Не могу точно сказать, как они себя чувствуют. Понятно, что те, кто был первым и кто предлагает вкусные решения, работает. Их намного меньше. Мало кто делает свой хлеб — покупают в заморозке, мало кто уделяет внимание котлете и соусам, мало кто с головой погружается в концепт. Те, кто погружается, сразу заметны.

— Но фаст-фуд вроде бы так всегда и поступает — работает на заморозке, на полуфабрикатах…

— Ты открываешь бургерную и начинаешь покупать замороженные булочки, готовые котлеты, готовые соусы. Я считаю, это неправильно. Хотя, конечно, среди бургерных есть проекты, которые готовят собственные ингредиенты, делают необычную подачу. Они интересные. Но вот появляется второй проект и начинает копировать тех, первых. Как правило, не у всех это получается.

У нас очень мало смелых — я бы именно так сказал — рестораторов, которые хотят воплощать в жизнь новые идеи. Многие просто делают то, что делает сосед. Это относится и к доставке: вся доставка — это пицца, суши, а еще донеры. Заведения-копии долго не работают — три-шесть месяцев, кого-то хватает на год.

Сейчас, я обратил внимание, один за одним появляются стейк-хаусы, мясные рестораны. Самое интересное, открываешь меню — у всех одно и то же: рибай, ти-бон, филе-миньон — да и все. Ты открыл стейк-хаус, начни делать, помимо популярных вещей, альтернативные — хвосты, щеки, готовить стейки из других частей мясной туши, начни коптить мясо, тушить, делать новые технологические обработки… Специализируешься на мясе — раскрывай мясо полностью. Вот это интересно.

— Возможно, цель — просто заработать, а не делать что-то интересное…

— Это не тот бизнес, где ставят такие цели: а давайте откроем ресторан и будем делать на нем деньги. Это достаточно тяжелый бизнес, к нему нужно подходить с умом, постоянно анализировать и придумывать что-то новое. Это не магазин, куда ты завез товар и продаешь. Но, к сожалению, многие относятся вот так: «Смысл придумывать что-то интересное, если уже есть рабочие инструменты?»

— Какие «фишки» на ресторанном рынке Алматы, на ваш взгляд, могут сейчас выстрелить?

— Сейчас такого нет: придумал фишку — и люди пошли в заведение. Потребитель стал более искушенным, более «напробованным», и это хорошо. Люди много путешествуют, им хочется новых впечатлений, открытия вкусов. Поэтому сказать, что сейчас привлечет внимание… Если говорить о еде, мясе, то сработает такая фишка, как альтернативные способы приготовления — су-виды, смокеры и пр. Потенциал крафтового пива еще не исчерпан. Вообще вкусная еда — вот это будет работать всегда. И еще — квалифицированные сотрудники, особенно повара, которые ездят за границу, обучаются.

Есть модные заведения, фишка которых в том, что они модные, у них красивый дорогой дизайн. Но модная аудитория самая неблагодарная. Слишком легко перетекает в очередное «модное место». «Модный» бизнес, на мой взгляд, достаточно быстрый, его нужно очень правильно экономически выстроить, чтобы быстро отработать деньги. Потому что срок жизни у таких заведений очень короткий — полтора года максимум. Категории модных заведений и заведений-долгожителей — это совершенно разный взгляд на бизнес.

— В чем отличия? Как экономически правильно подойти к этим двум форматам?

— Для формата модного заведения — все правильно посчитать. Это должна быть конкретная работа со спонсорами, с партнерами — алкогольными брендами, которые платят за размещение рекламных инструментов внутри заведения. Там нужно быстро заработать. Для формата заведений-долгожителей — финансовое планирование, подушка безопасности. Основная инвестиция — в сотрудников, в обучающие программы, в стажировки за счет компании. Меньше денег в интерьер, больше в оборудование, технологии и сотрудников.

Каждый проект при этом стоит по-разному. Нет единого секрета — вложи столько-то и получишь прибыль. Ресторанный бизнес — это вообще авантюра. Даже большие ресторанные группы постоянно открывают и закрывают, ребрендят заведения. Как бы маркетологи ни просчитывали, все равно риск «выстрелит — не выстрелит, будет популярным — не будет популярным» есть.

— Если говорить о вашем заведении Bkitzer, рынок понял концепт израильского стрит-фуда? Вы это ощутили?

— Мы это поняли в первый месяц работы. У нас был вау-эффект, потому что это было что-то новое. У нас была правильно выстроенная маркетинговая кампания, мы привезли специалиста из Израиля. Было очень много подготовительной работы, я много времени провел в Израиле, где пробовал различные блюда, искал фишки, прежде чем запустить такое заведение у нас и понять, как и что делать. В Израиле те же шварменные тоже делятся на два типа: «модные» — кафе, столики, и такие: закуток с витриной и раздачей, и там очереди. Мы смотрели, как заведения стрит-фуда работают в туристических и в нетуристических городах, на базарах. И потом, за три недели до открытия, начали рассказывать, как и что делаем мы. Показывали внутреннюю жизнь, подогревали интерес.

Вау-эффект держался в первые полгода. Как сказал Алишер Еликбаев, он не ходил к нам все это время, потому что мы много хайповали. Люди нам писали: больше не придем, потому что уже третий раз попасть не можем. С одной стороны, это хорошо — получили большую проходимость. Но с другой стороны, были и минусы: не успевали обучать поваров, кто-то из гостей долго ждал, кому-то не понравилось…

— Можно сказать, что хайп вокруг себя вы создали искусственно?

— Нет, у нас не было такой цели. Мы просто показывали то, что делаем, по-настоящему. А «хайп» создали люди.

— Что больше привлекло посетителей — «израильская кухня» или «стрит-фуд»?

— «Израильская кухня». Не «стрит-фуд». Потому что само слово"стрит-фуд"понимают неправильно, многие приравнивают к «фаст-фуду», а это разные вещи. Понятие уличной еды в Алматы уже есть, но еще не развито. У нас уличная еда — это когда на базаре продают шашлыки и самсу.

— Вам нужно было что-то делать потом, чтобы поддерживать интерес?

— Нам пришлось что-то делать в прошлом году в сентябре, потому что возле нашего заведения велись дорожные работы. 3,5 месяца все под нашими дверями было перекопано, там меняли брусчатку, арыки. Мы потеряли всех гостей с детьми: было неудобно проезжать с коляской. И нам пришлось заново настраивать всю рекламную кампанию: делали различные акции, бесплатно раздавали фалафель, запускали новинки, работали с персоналом.

— Какую проходимость вы закладывали себе, когда открывались, и какую получили в итоге?

— Мы планировали порядка 3,5−4 тыс. человек в месяц, получили 6 тыс. Рекорд — 7 тыс. У нас 25 посадочных мест. В день можем обслуживать 150−200 человек. В 10 утра у нас уже были люди, в 11 вечера мы закрывались. Понятно, что часть аудитории отсеялась — кому-то не понравились блюда, кого-то мы, возможно, недообслужили, кто-то не понял концепцию.

— Сколько вложили в оба проекта?

— С первым заведением нам повезло больше: оно было практически готово. Формат стрит-фуда не требовал больших инвестиций в ремонт, нужно было только купить оборудование, обучить людей. В общей сложности затратили около 20 млн тенге.

Во второй проект — Karmel — вложили больше, мы проводили все коммуникации с нуля. Вложили около 70 млн тенге. Этот проект нам интересен своим расположением — в районе, который переходит из спального в деловой. Мы хотим сделать из него долгожителя. При том что в округе много заведений, в том числе предлагающих бизнес-ланчи до 1 тыс. тенге. Мы не в этой ценовой категории, и не хотим там быть. Средний чек у нас порядка 5 тыс. тенге. В Bkitzer — порядка 2,5 тыс. тенге.

— При какой рентабельности можно считать заведение успешным? Какой процент у вас?

— Для каждого это очень личный вопрос. Есть бизнес, который и 50% рентабельности дает, есть — 35%, 20%, 10%. Если заведение приносит деньги, это уже хорошо, это уже успех. Но в среднем, на мой взгляд, рентабельность по рынку сейчас до 35%. Мы близки к этой цифре.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 16 мая 2018 > № 2607653 Андрей Мокич


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 15 мая 2018 > № 2607568 Рашидин Рашид (Маму)

Успешный бизнес глазами Маму

Шеф-экспат о кухне, жизни и инвестициях

Количество ресторанов в Казахстане увеличивается с каждым годом. Только в Астане за время проведения выставки EXPO-2017 открылись 47 новых заведений. Однако, как отмечают эксперты рынка, этот бизнес - один из самых рискованных. По статистике, 8 из 10 ресторанов закрываются в течение 2 лет после открытия. Основные причины – нежизнеспособность проекта, ошибки менеджмента и непрофессионализм сотрудников. Лишь немногие ресторанные концепции существуют на рынке более 5 лет. Яркий пример удачной работы – ресторан паназиатской кухни EAST. Сегодня это не только излюбленное место отдыха алматинцев и представителей делового сообщества, но и успешный бизнес-проект. О том, как выйти на точку безубыточности и почему даже зелень приходится импортировать, в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал Рашидин Абд Рашид (Маму), шеф-повар ресторана EAST.

Индира Мальтиева

– Маму, насколько паназиатская кухня близка и понятна казахстанцам?

– Думаю, что казахстанцам нравится паназиатская кухня, в конце концов, именно за ней они к нам и идут. Могу с уверенностью сказать, что сегодня в Алматы в нашем сегменте у нас нет конкурентов как по статусу и масштабу заведения, так и по ассортименту предлагаемых блюд и количеству посетителей. В частности, EAST рассчитан на 150 посадочных мест, в будние дни на бизнес-ланче заполняемость 100%, в вечернее время также практически полная посадка, а на выходные и праздничные дни столик вообще нужно бронировать заранее.

Когда я заступил в должность шеф-повара East, здесь было не так много гостей. Я посмотрел концепт, скорректировал меню, и сейчас мы видим определенный результат. Я сразу сообщил владельцу, что мне нужно полгода, чтобы выйти в прибыль, но уже через 3-4 месяца ресторан был битком. Первое, что я сделал, – адаптировал блюда под вкусовые предпочтения клиентов. Но самым сложным для меня было поменять менталитет людей.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о своем двухнедельном турне по странам Юго-Восточной Азии?

– За 2 недели, проведенные в Малайзии и Таиланде, мы посетили 30 ресторанов как премиум-класса, так и в сегменте стрит-фуд. В каждом из них мы заказывали в среднем по 12 блюд, в общей сложности было опробовано около 400 блюд паназиатской кухни. Могу сказать, что все время есть – дело не из легких. Но в этот тур я поехал, чтобы узнать о последних гастрономических тенденциях, понять, какие блюда востребованы, какие из них можно адаптировать на казахстанском рынке, а какие нет из-за высокой себестоимости или необходимых продуктов.

По возвращении в Казахстан я внедрил в EAST специальное меню, состоящее из 28 новых позиций. Заказывая новинки, наши гости участвуют в своеобразном голосовании. Это меню будет действовать еще в течение мая, а уже в начале июня с учетом пожеланий клиентов мы соберем топ-15 самых популярных блюд и включим их в основное меню.

Могу сказать, что на сегодняшний день спросом пользуются «Тигровые креветки вок с кантонским соусом из черного перца», «Моцарелла темпура с хрустящим баклажаном и жареными креветками под соусом понзу», «Кинг фиш сашими в новом стиле с юзу». Удивительно, но по основному меню креветки гриль люди заказывают не так часто, как в новом исполнении, хотя цена намного дороже. Полагаю, соус сделал их более популярными у казахстанцев. К тому же теперь, чтобы попробовать настоящую паназиатскую кухню, вовсе не обязательно улетать в страны Юго-Восточной Азии – у нас есть абсолютно все.

– Почему вы решили запустить на пробу сразу 28 новых блюд, а не, скажем, 5?

– За моими плечами колоссальный опыт работы в этой сфере, и для меня сделать 5 новых блюд очень легко. Но, на мой взгляд, вводить в меню всего 5 позиций неэффективно, потому как на их проработку уходит очень много времени. Примерно столько же, как и на большее количество блюд. Немаловажную роль в этом решении сыграл и статус нашего заведения. Клиенты просто не поймут, если я запущу лишь 5 новых блюд. Они обязательно спросят: «Шеф, почему так мало?» Так как я уважаю мнение наших гостей и не хочу их расстраивать, решил запустить сразу 28 новых блюд. Пусть люди пробуют и высказывают свое мнение по поводу той или иной новинки. Тем более что для удобства посетителей мы сделали специальное фотоменю, где визуализированы все блюда.

– Что первостепенно в приготовлении кулинарного шедевра?

– Прежде всего шеф-повар должен знать, что именно он готовит и для кого. Т. е. у него не просто должна быть голова на плечах, но и мозг внутри головы. Как в любом деле, здесь крайне важны опыт и знания деталей вплоть до мелочей. Любой даже незначительный дисбаланс может кардинально изменить вкусовую композицию блюда. Хороший шеф всегда вкладывает душу в каждое свое творение. Я считаю, что кухня должна быть основным конкурентным преимуществом в любом ресторане. Обратите внимание, что у заведений, которые славятся своей едой, превосходная репутация. Вся информация, как правило, предается, что называется, из уст в уста. А сарафанное радио – это бесплатная форма маркетинга.

– Маму, от чего еще зависит успех в ресторанном бизнесе?

– В ресторанном маркетинге есть 4 важные составляющие: место, продукты, цена и люди. Стоит отметить, что формула «4Р» работает лишь вкупе. Удачное расположение, продуманная концепция, именитый шеф-повар, качественные продукты и вкусная еда – лишь полдела в этом бизнесе. Главное – обеспечить регулярный поток гостей. Именно от этого зависит успех и прибыльность заведения. Очень важно сделать так, чтобы клиенты хотели возвращаться в ресторан снова и снова. Зачастую многие рестораторы об этом не думают, для них на первом месте красивый интерьер, дорогая посуда, столовые приборы и прочее.

Нужно четко знать свою целевую аудиторию, кто ваши клиенты - обычные люди, путешественники или бизнесмены. Однако, позиционируя заведение исключительно как премиум-класса, необходимо учитывать, что количество обеспеченных людей в Казахстане ограничено, и, например, во время отпусков такой ресторан может простаивать, а это соответственно убытки. Гораздо лучше изначально сформировать сбалансированное предложение как для ключевых клиентов, так и для людей со средним достатком. Ведь этот контингент посетителей может и будет тратить деньги на вкусную еду. И в хорошем ресторане этот баланс соблюден.

Кроме того, в зависимости от размеров заведения существует два способа ведения бизнеса. В первом случае владелец ресторана считает только общие затраты и полученную прибыль. К примеру, он потратил $1 тыс. на продукты, а вечером заработал $3 тыс., чистая прибыль составила $2 тыс. Некоторые рестораны работают по такому принципу, но, на мой взгляд, этот способ больше подходит для небольших заведений. Во втором случае все бизнес-процессы нужно начинать с калькуляции. Это достаточно трудоемкий, но обязательный процесс для больших ресторанов.

– В своем меню вы используете массу экзотических для Казахстана продуктов. Где вы их находите?

– Все, что касается экзотических и не только продуктов, – импорт. Устрицы из Голландии и Франции, тюрбо и лосось из Норвегии, треска из Канады и Мурманска, лайм из Перу, рис «Жасмин» из Таиланда, зелень из Италии. Сейчас мы сотрудничаем с 3-4 дистрибьюторскими фирмами. Но я никогда не останавливаюсь в выборе поставщиков, иногда провожу целые дегустации. Ведь для создания идеального блюда необходимо подобрать наилучшие продукты. Их мы приобретаем в ограниченном количестве, т. к. есть четкое понимание того, какая проходимость в будние и выходные дни, поэтому у нас всегда все очень свежее.

– Получается, что в Казахстане не продают даже хорошую зелень?

– Я готов покупать казахстанские продукты, если они будут соответствующих вкусовых качеств. Импортная зелень, та же руккола и петрушка, очень сильно отличается по вкусу от местной. Например, итальянский латук нам обходится в 6 тыс. тенге за кг. Это очень дорого, и в Казахстане он стоит гораздо дешевле. Я могу экономить очень много денег, если буду покупать зелень на базаре. Аналогичная ситуация и с треской. Так, канадская стоит 6 тыс. тенге за 100 грамм, а мурманская – 2,5 тыс. тенге. Колоссальная разница не только по цене, но и по вкусу. И уж поверьте, наши клиенты с легкостью отличат, какое блюдо приготовлено с использованием продуктов иностранного или отечественного производства.

Но это не значит, что я вообще не использую продукты, как говорится, made in Kazakhstan. В частности, курицу, молоко, сгущенку, баклажаны, огурцы и лук я покупаю у местных производителей. В целом на долю продуктов локального производства приходится 20-30% от общего числа провизий. И я не знаю ни одного казахстанского шеф-повара, который бы использовал только отечественные продукты и при этом готовил отличную еду. В Малайзии активно поддерживают местных производителей, у вас – наоборот. Однажды в Астане я ел хороший сорбе из шымкентских яблок, но почему бы не взять, например, каскеленскую тыкву и сделать так же хорошо.

– В чем, на ваш взгляд, основная проблема?

– Я уверен, что в Казахстане могут производить продукты высоких вкусовых качеств, но без государственной поддержки в этом вопросе не обойтись. Только тогда казахстанские продукты смогут конкурировать с зарубежными аналогами. Пока же спрос со стороны шеф-поваров низкий, поставки нестабильные, и на некоторые категории товаров установлены просто сумасшедшие цены. В результате становится гораздо выгоднее и дешевле закупать продукты за границей, чем внутри страны. На мой взгляд, если сейчас все сделать правильно, то в дальнейшем это окажет положительное влияние на развитие сельского хозяйства в республике.

– Есть ли у вас какие-либо табу в кулинарии, т. е. блюда или ингредиенты, которые вы стараетесь не использовать?

– Я мусульманин и не ем свинину. Как профессиональный повар я могу приготовить массу блюд из свинины, знаю их запах, понимаю консистенцию, но я никогда не буду их пробовать. Также я не использую речную рыбу, т. к. у нее специфический привкус тины. В EAST я готовлю исключительно морскую рыбу, даже морепродукты у нас лежат в специальных аквариумах с морской водой.

– Как вам удается удерживать свою репутацию на столь высоком уровне?

– Репутация – это самое ценное, что есть у человека. Наши гости знают, что мы готовим качественную и вкусную еду. Я лично выхожу к гостям, разговариваю с ними, рассказываю о своих творениях или помогаю определиться с выбором морепродуктов. Мне нравится смотреть на людей, когда они не только едят мою еду, но и с интересом наблюдают за процессом приготовления блюд. Все это стимулирует меня на новые кулинарные свершения. Для того чтобы узнать, что нового предлагают на рынке, я с супругой всегда хожу в различные заведения. Многие казахстанские шеф-повара этого не делают, порой они не могут даже презентовать свои блюда. И это очень плохо, потому что без грамотного маркетинга и мониторинга рынка сделать успешный проект нереально.

Конечно, для кого-то EAST дороговат, но люди все равно к нам приходят, допустим, отметить день рождения или сделать предложение руки и сердца. Кстати, за последние полгода мы стали свидетелями 3 подобных мероприятий. Наши гости не думают про цены, они приходят поесть и уезжают довольные. Уровень удовлетворенности посетителей очень высокий, и это самый лучший показатель. Это как распускающийся бутон цветка, который регулярно поливают.

Несмотря на хорошую заполняемость ресторана, я стремлюсь привлечь к нам как можно больше людей, тем самым расширяя нашу клиентскую базу. Моя главная цель, чтобы EAST ассоциировался у людей самого разного достатка как место назначения вкусной кухни. И даже если они будут приходить просто выпивать чашку чая или кофе, я все равно буду рад. Сейчас казахстанцы знают толк в качественной еде, и обманывать их какими-то бешеными скидками или акциями не стоит. Люди всегда возвращаются в тот ресторан, который отвечает всем их требованиям.

– Как вы относитесь и реагируете на критику в свой адрес?

– EAST – статусный ресторан с соответствующим уровнем сервиса. И чем выше ты задираешь планку, тем больше критики идет в твой адрес. Казахстанцы очень требовательные гости, и, если им что-то не понравилось, они тут же предадут это огласке и никогда уже не вернутся. Но мы всегда открыты для комментариев и пожеланий гостей. Мы и работаем, для того чтобы наши посетители были довольны. Постоянно удивляя клиентов, мы даем им меньше поводов для замечаний. Чем чаще гость говорит «Wow!», тем реже он что-то комментирует. Однако бывали ситуации, когда критика исходила от людей, которые никогда не приходили в наше заведение.

Я лоялен к критике, но если она объективна. В Казахстане всего 1,5% людей, которые ежедневно едят в ресторане. Есть те, кто, как и я, ходят в такие места каждые выходные, т. е. 8 раз в месяц, или 96 дней в году. Однако, как показывает практика, критика в основном исходит от посетителей, которые посещают ресторан всего 1-2 раза в месяц. И такая тенденция наблюдается не только в Казахстане. Однажды я был в ресторане c прогрессивной индийской кухней – Gaggan, который входит в 50 лучших заведений мира. Он находится в Бангкоке, рассчитан всего на 60 посадочных мест и работает с 19:00 до 23:00. Стоимость входа – $250. Так вот, я сидел с одним парнем, который все время жаловался на цену, еду и прочее. Тогда я начал ему объяснять, что это прогрессивная индийская кухня, и спросил: «Сколько раз в своей жизни ты был в индийских ресторанах?» Он ответил: «Никогда». Как может человек, который, кроме риса, курицы и карри, ничего не знает об индийской кухне, ее критиковать. Я считаю, что иногда все-таки лучше молчать, чем говорить. Нужно быть очень осторожным в своих комментариях.

В любом случае, EAST это не отдельно функционирующий ресторан. Он входит в группу компаний Parmigiano Group, которая за 7 лет работы в Казахстане зарекомендовала себя только с положительной стороны. У нас есть специальный менеджер по контролю качества. Его задача не просто ответить на негативный отзыв в социальных сетях, а выявить суть проблемы. Он отрабатывает каждого конкретного клиента, встречается с ним, изучает, насколько объективна его оценка. Если был какой-то промах с нашей стороны, мы все отрабатываем до такой степени, чтобы этого больше не повторилось.

– Маму, планируете ли вы в дальнейшем открыть собственный ресторан?

– Открыть собственный ресторан несложно, я могу сделать это хоть сейчас, но не буду. Дело даже не столько в организации бизнес-процессов, сколько в привлечении, а главное, в удержании клиентов. Допустим, расходы на ресторан составляют 330 тыс. тенге в день, а средний чек в заведении чуть более 3 тыс. тенге. Таким образом, чтобы вернуть свои затраты, надо иметь как минимум 100 посетителей ежедневно. Вряд ли в новый ресторан сразу же придет столько гостей. Обеспечить непрерывный поток людей – это очень трудная задача, и, казалось бы, всего $1 тыс., но ее нелегко искать.

– Задумывались ли вы о своем финансовом благополучии в будущем и какая сумма сможет сделать вас абсолютно счастливым человеком?

– Я очень люблю деньги и знаю, как тяжело они достаются. Если честно, я очень часто думаю о том, каким будет мое будущее, и уже сейчас стараюсь сделать его достойным. На данный момент мне 38 лет, и у меня есть еще 20 лет, чтобы достичь поставленной цели в $3 млн. Эта сумма позволит мне обеспечивать всем необходимым свою семью. Однако если я буду ежемесячно откладывать по $1 тыс., то через 20 лет у меня будет всего $240 тысяч. А за это время, например, из-за инфляции деньги могут обесцениться. Я пошел другим путем и начал инвестировать на международных рынках под 6,5% годовых. Так вот, когда у меня будет $3 млн, я смогу жить на одни проценты, а это $195 тыс. в год, $16 тыс. в месяц, или $500 в день. Это очень хорошие деньги, и для меня вполне достаточны.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 15 мая 2018 > № 2607568 Рашидин Рашид (Маму)


Россия > Образование, наука. Агропром > fano.gov.ru, 15 мая 2018 > № 2607201

Руководитель ФАНО России Михаил Котюков принял участие в совместном заседании Президиума РАН и Минсельхоза России

Руководитель Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков принял участие в совместном заседании Президиума РАН и Минсельхоза России на тему: «О научном обеспечении развития АПК». Его провел президент Российской академии наук Александр Сергеев. От Минсельхоза России присутствовали статс-секретарь - заместитель министра сельского хозяйства РФ Иван Лебедев и директор Департамента растениеводства, механизации, химизации и защиты растений Минсельхоза России, академик РАН Петр Чекмарев.

Участники обсудили вопросы научного обеспечения реализации Федеральной научно-технической программы развития сельского хозяйства на 2017-2025 годы (далее – ФНТП). С основным докладом на эту тему выступил академик РАН Юрий Лачуга.

Михаил Котюков отметил, что институты, подведомственные ФАНО России, принимают участие в мероприятиях по научному обеспечению развития АПК. Так, на сегодняшний день Правительство РФ утвердило подпрограмму развития селекции и семеноводства картофеля в РФ. Две другие подпрограммы – по сахарной свёкле и мясному кроссу - пока находятся на стадии подготовки.

«Совместно с РАН мы долго искали необходимую форму для реализации приоритетного направления по картофелеводству. Этот вопрос потребовал серьезного обсуждения, в итоге документ получил статус решения Правительства РФ. Считаю, что именно эта подпрограмма должна стать прообразом для реализации мероприятий по другим приоритетным направлениям ФНТП и Стратегии научно-технологического развития России», - сказал он.

Помимо этого, руководитель ФАНО России особенно обратил внимание присутствующих на необходимость усиления совместной работы всех заинтересованных сторон – Агентства и подведомственных ему научных институтов, Российской академии наук, Минсельхоза России и других ведомств.

Россия > Образование, наука. Агропром > fano.gov.ru, 15 мая 2018 > № 2607201


Украина. Италия > Агропром. Экология > ukragroconsult.com, 7 мая 2018 > № 2597018

Структура ООН запустит в Украине проект по борьбе с деградацией почвы

Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (FAO) запускает в Украине проект по борьбе с деградацией почв, целью которого является достижение нулевого уровня деградации земель. Об этом сообщили в FAO.

"Новый проект FAO нацелен на то, чтобы помочь Украине достичь баланса между процессами деградации земли и ее естественным и искусственным восстановлением, - говорится в сообщении.

В течение трех лет планируется улучшить законодательную и институциональную структуру, внедрить интегрированное управление природными ресурсами. Кроме того, проект будет работать над внедрением стандартов в вопросах посадки линейного типа защитных лесополос на основе характеристик грунтов и природных зон, а также над распространением климатоориентованого сельского хозяйства .

Один из компонентов проекта сосредоточен на восстановлении устойчивости производственных почв, он охватит площадь в 7,5 тыс. Га в трех областях - Киевской, Харьковской и Николаевской. Именно эти территории представляют различные природные и климатические зоны. В дальнейшем предполагается, что проект охватит дополнительные территории в других регионах Украины.

Участниками проекта сначала станут Украинский научно-исследовательский институт прогнозирования и испытания техники и технологий сельскохозяйственного производства им. Л. Погорелого, компания AgroGeneration и отдельные территориальные общины.

Проект будет сотрудничать с агропроизводителями, проводить обучение и другие информационные кампании по восстановлению деградированных ландшафтов.

Завершение проекта запланировано на конец 2021 года.

По данным FAO, площадь деградированных и непродуктивных пахотных земель в Украине превышает 20% пашни, и за последнее десятилетие росла с 70 тыс. до 100 тыс. Га в год. Ежегодно из-за эрозии теряется почти 300-600 миллионов тонн почвы. В зависимости от уровня процессов деградации урожайность может уменьшиться до 50%, а потери от недостачи продукции составляют более 20 млрд грн в год.

Отметим, что после подписания Конвенции ООН о борьбе с опустыниванием, Украина взяла на себя обязательство восстановить деградированные земли и почвы до 2030 года и стремиться достичь нейтрального уровня деградации земель в мире.

Украина. Италия > Агропром. Экология > ukragroconsult.com, 7 мая 2018 > № 2597018


Великобритания > Агропром. СМИ, ИТ > ukragroconsult.com, 7 мая 2018 > № 2597010

Великобритания. Cкотобойни обязали ввести видеонаблюдение

Законодательство, требующее наличия систем видеонаблюдения во всех скотобойнях Великобритании, вступило в силу

Теперь ветеринары будут иметь неограниченный доступ к кадрам видеосъемки процесса убоя, чтобы обеспечить эффективное соблюдение высоких стандартов благосостояния животных.

Скотобойни должны установить системы видеонаблюдения к 5 ноября текущего года.

Британская ветеринарная ассоциация (BVA) была одной из основных инициативных групп, выступающих за данный закон. Ассоциация независимых поставщиков мяса (AIMS) заявила, что поддерживает закон, но «дьявол будет в деталях». Так, обязательное видеонаблюдение и полный доступ контролирующих органов к кадрам, на которых запечатлены сотрудники, которые не давали согласия на съемку, может привести к трудностям с кадровым составом и трактоваться как дискриминация сотрудников боен.

Великобритания > Агропром. СМИ, ИТ > ukragroconsult.com, 7 мая 2018 > № 2597010


Россия. ДФО > Агропром. Экология > agronews.ru, 5 мая 2018 > № 2597304

Что мешает жителям Дальнего Востока развивать заготовку дикоросов.

Сезон сбора дикорастущих съедобных и лекарственных растений, ягод, грибов, орехов начинается в мае в дальневосточной тайге. Первыми его открывают сборщики черемши и папоротника на юге Приморья.

Ежегодно, по данным ученых, в стране заготавливают дикоросов на 50 — 70 млрд рублей. Однако это лишь незначительная часть того, что добывали в лесах страны 20 лет назад. Тогда объемы заготовки дикоросов превышали нынешние в три — пять раз.

По мнению специалистов, дальневосточная тайга таит в себе огромный потенциал для развития бизнеса на природных ресурсах. Однако многие участники этого рынка предпочитают вести бизнес в Сибири и центральных регионах страны из-за неразвитой на Дальнем Востоке дорожной инфраструктуры, отсутствия законодательного регулирования рынка дикоросов и плохо отлаженной системы потребительской кооперации. О том, каково в настоящее время состояние рынка дикоросов на Дальнем Востоке и есть ли перспективы у бизнеса в этой сфере, рассказали ТАСС ученые и представители региональных правительств.

Миллиарды, остающиеся в тайге

Ежегодно, по словам ведущего научного сотрудника лаборатории интродукции и селекции Ботанического сада-института Дальневосточного отделения (ДВО) РАН Романа Дудкина, в стране заготавливается дикоросов примерно на 50-70 млрд рублей, а к сборам лесных ресурсов и их переработке сезонно привлекается до 5 млн человек.

По словам старшего научного сотрудника Института экономических исследований ДВО РАН Григория Сухомирова, в 90-е годы, когда существовала четкая система государственных промыслово-охотничьих хозяйств и потребительской кооперации, Дальний Восток занимал одно из ведущих мест по этим показателям и, более того, отличался большим разнообразием лесных ресурсов.

Однако сегодня ситуация изменилась. По словам Сухомирова, после разрушения системы потребкооперации сборы ягоды в тайге Дальнего Востока снизились по сравнению в 90-ми годами прошлого века более чем в два раза, орехов — в три-четыре раза, грибов — в пять раз, вдвое меньше заготавливается папоротника и практически не собирается березовый сок.

«В целом, если раньше заготовки дикоросов были на уровне 12 тыс. тонн, то сейчас — менее 5 тыс. тонн», — сказал Сухомиров. По его словам, ситуация с заготовками по стране несколько лучше в тех регионах, где развита сеть дорог и проживает больше населения, например, в Сибири и в Центральной части.

Некоторые дальневосточные регионы предпринимают усилия по возрождению переработки таежного сырья. Например, в Якутии на этом рынке работает порядка 20 предприятий и объемы заготовки дикорастущего сырья постепенно увеличиваются. Так, за последние три года, по данным регионального минсельхоза, показатель увеличился с 90 до 170 т, появились и новые виды продукции, например, чай из северных трав.

Россия. ДФО > Агропром. Экология > agronews.ru, 5 мая 2018 > № 2597304


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 4 мая 2018 > № 2595948 Александр Петриков

Комментарий. Почему сельское хозяйство развивается, а село остается социальной пустыней.

Сельское хозяйство Россия успешно развивается, отрасль сейчас все хвалят. Принято хвалить за высокий урожай зерна, за рост мясного производства, за молочный сектор чуть-чуть. Но почему-то замалчивается тот факт, что из села продолжают уезжать люди, что в селе очень мало водопроводов, почти нет канализации, мало у кого в доме есть газ. Почему так происходит и почему эта проблема остается в тишине?

Эти и другие вопросы обсудили в беседе издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Александр ПЕТРИКОВ – академик РАН, директор ВНИИ аграрных проблем и информатики, председатель общества «Энциклопедия российских деревень».

— Александр Васильевич, очень невыгодная тема сегодня для вас. Я бы с удовольствием послушал, чтобы вы нам рассказали исключительно о победах. Но хотелось бы, чтобы как специалист вы рассказали о сельских территориях. Почему они пустеют на фоне этих побед и по какой причине у побед есть оборотная сторона?

— Действительно, почему экономический рост, который мы наблюдаем в сельском хозяйстве с 1999 года и который прекращался только в острозасушливые три года, не перевоплощается в успешное решение сельских социальных проблем? Это одна из загадок нашей аграрной политики. Но смею высказать несколько версий.

Первое. Конечно, мы должны не забывать о том, что социальные проблемы в нашей деревне копились исторически. Деревня всегда была донором города, из нее выкачивались людские и финансовые ресурсы. Раньше за социальное обслуживание, скажем, сельских территорий отвечали сельскохозяйственные организации. Это центральные усадьбы, там располагались офисы колхозов, совхозов.

В начале 90-х годов вся социальная инфраструктура, которая принадлежала колхозам и совхозам, было передана местным органам власти.

— Муниципалитетам.

— Но этим местным органам власти не дали ресурсов для содержания территорий. Сейчас, по данным Общероссийского конгресса муниципальных образований, только 20% сельских муниципалитетов имеют бездотационные или низкодотационные бюджеты, а четыре пятых его не имеют. Это первая существенная причина.

Вторая – количество сельхозорганизаций сократилось. Недавно мы обсуждали тему итогов Всероссийской сельскохозяйственной переписи. С 2006 по 2016 год 23 тысячи сельхозорганизаций исчезло с сельскохозяйственной карты нашей страны.

— Они исчезли или их укрупнили, и они влились во что-то?

— Они исчезли как юридические лица. А из оставшихся четыре пятых работают на грани рентабельности. Они считаются формально прибыльными, но этой прибыли не хватает на социальное обустройство села

— То есть хватает на зарплату, на технику, на горючее.

— А те успешные высокорентабельные производства – агрохолдинги, агрофирмы – думаете они зарегистрированы на центральных усадьбах?

— Нет.

— В лучшем случае они зарегистрированы в областных центрах, а в худшем – в оффшорных зонах. И до сельского развития у них не доходят руки. Я в одной из областей спрашивал у председателя сельской администрации, на территории которой работает крупный агрохолдинг: «Когда руководитель этого агрохолдинга был у вас в последний раз?» Он на меня так удивленно посмотрел и говорит: «Его вообще за 20 лет мы здесь не видели». Это еще одна причина.

Теперь о фермерах, на которых мы очень надеялись. Посмотрите на динамику их развития: в России за последние десять лет численность фермерских хозяйств сократилась на 110 тысяч.

— Александр Васильевич, это не совсем точная цифра, как мне кажется. По моим данным, они перерегистрировались в ЛПХ, чтобы платить поменьше налогов. То есть они физически не исчезли.

— Да. Но они ведут, скажем так, незарегистрированный бизнес и не платят доход в местные бюджеты. Да, многие из них в порядке сельской взаимопомощи оказывают услуги, но это не решает проблемы.

Наконец, есть еще одна причина. Все ведомства, которые отвечают, скажем так, за низовую образовательную школьную сеть, за сельские медицинские учреждения, за культурные учреждения, – в их бюджетах нет «сельской строчки», то есть они отвечают за ситуацию в целом. И это является существенной причиной такого положения дел.

Следует упомянуть также недофинансированность специальной программы устойчивого развития сельских территорий, которая, как вы знаете, сейчас и федеральной целевой программой уже не является. Она утратила этот статус. Теперь это подпрограмма государственной программы развития сельского хозяйства. Но если взять ее бюджет, то это только 5% от аграрного бюджета страны. В Европе, где деревня не в пример нашей обустроена, на это тратится 20%. И никто не собирается этот бюджет сокращать.

И еще одна важная причина. Я считаю, о ней тоже надо наконец сказать. Посмотрите на показатели оценки деятельности руководителей исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации – губернаторов. Губернаторы отвечают за инвестиционный климат в целом по региону, за состояние безработицы в целом по региону, за доходы в целом по региону, но нет разделения в этих показателях оценки работы губернаторов на основании ситуации в городе и в сельской местности. И можно иметь хорошую картинку в целом по региону за счет экономии на сельских расходах.

Совокупность этих причин наталкивает меня на мысль о том, что существует какая-то и общая предпосылка. И она очень существенная, хотя о ней тоже мало говорят. В нашем обществе еще нет серьезного консенсуса по отношению к тому, что деревню надо развивать, что, в конце концов, речь идет не о нашей деревне, а о нашей России. Потому что представлять, что только городская Россия будет конкурентоспособной за счет деревни – это неправильная точка зрения, потому что это противоречит и нашему опыту, и опыту ведущих стран. Только в гармонии развития городских и сельских территорий возможно решение общенациональных проблем.

И вот складывается такое положение, потому что этого консенсуса нет – отчасти и потому, что нет серьезной дискуссии на эту тему, в том числе и в СМИ. Именно совокупность этих причин и создает такое положение. И я думаю, что после того, как будет сформирована новая власть после инаугурации президента России, нужен серьезный разговор на эти темы.

— Вы имеете в виду новое Правительство, которое будет сформировано в мае?

— Да, нужен серьезный разговор на эту тему – и не только с Правительством, но и с экспертным сообществом, с научным сообществом. Мы наконец должны превратить экономический рост в сельском хозяйстве в улучшение жизни сельского населения, сельских тружеников, чтобы дивиденды от этого экономического роста доставались не узкой группе сельскохозяйственных организаций (агрофирм, агрохолдингов), а распределялись каким-то другим способом.

— Александр Васильевич, вы говорите очень правильные вещи. А кто это все будет выполнять, делать практически и формулировать задачи, кто возьмется переделать федеральный бюджет? Ведь у нас в стране нет денег у муниципалитетов, у них нет денег по земельному налогу, у них предприниматели не платят в их бюджет, они все платят в район, в городские формирования. Это же все городские формирования нужно переделать.

Посмотрите просто результаты переписи. Мы уже как-то с вами говорили об этом. У меня пчелы, у меня кусты, у меня сад. И если в ходе прошлой переписи ко мне приходили и буквально всего меня вымотали вопросами, обмеряя мои насаждения на участке, то в прошлом году никто не пришел. Это в 2016-м, в ходе прошлой переписи, потому что там, где я живу сейчас, уже не деревня…

— …а городское поселение. И когда у нас зашкалит уровень пробок в крупных мегаполисах – вот тогда мы задумаемся над тем, что должно быть немного другое распределение населения по территории страны, по всей территории России, а не только концентрация этого населения в крупных мегаполисах.

Сейчас, между прочим, Минэкономразвития разработало Стратегию пространственного развития России. И там, к сожалению, сформулирован главный акцент на развитие городских агломераций, а сельские районы планируется развивать только в привязке к крупным мегаполисам. Я думаю, что это неправильный подход, его надо пересматривать. Жаль, что такую позицию отстаивают наши крупные эксперты, в частности Центр стратегического развития. Алексей Леонидович Кудрин об этом заявил, что надо…

— Александр Васильевич, у них одна либеральная школа. У тех, кто разрабатывал это, и у тех, кто это поддерживает — одна школа. Это одна такая научная каста, будем так говорить. Другую касту никто не слышит и слышать не хочет.

— Ну, если говорить о либеральном подходе, то, например, в Европе подход иной, чем, скажем, в Америке. Если в Америке поддерживаются центры экономической активности, то в Европе поддерживаются не только центры экономической активности, но и вся территория. И нам ближе по нашему российскому менталитету именно европейский подход.

Потом, никто не снимал ответственности и с Министерства сельского хозяйства Российской Федерации. Именно оно должно инициировать этот подход.

— Александр Васильевич, у них это записано в их обязанности.

— Думаю, когда настанет черед пересмотра государственной программы развития сельского хозяйства, ее надо назвать государственной программой развития российской деревни, а внутри должно быть выделено — сельское хозяйство. Это первый шаг, который надо сделать.

Второй шаг. Для координации деятельности федеральных органов власти субъектов Российской Федерации и муниципалитетов в этой области надо создать, как созданы во многих странах, Агентство сельского развития, а при нем центры компетенций. Подключить к этому Российскую академию наук, научные организации ФАНО и совместными усилиями прописать эти общие другие подходы.

И затем все-таки… Скажем, если взять аграрную политику. Посмотрите, у нас в основном поддерживаются именно крупные, крупнейшие сельскохозяйственные организации – агрофирмы и агрохолдинги. Я посмотрел последние данные, кому достались льготные краткосрочные инвестиционные 5-процентные кредиты. Соотнес количество заемщиков, которым выплатили 5-процентные кредиты в 2017 году, с количеством сельскохозяйственных организаций, которые вели хозяйственную деятельность в 2016-м. И знаете, что обнаружилось?

— И что же обнаружилось?

— Что таковых всего 7%. А если взять фермеров, то там 2,6%. И я считаю, что естественным шагом должно быть не только увеличение государственной поддержки, но и увеличение государственной поддержки малых и средних сельхозорганизаций и фермеров, которые больше привязаны, как мы уже с вами говорили, к сельским территориям, руководители которых будут ходить к председателю сельского муниципалитета, а не сидеть где-то.

И я считаю, что эта мера вполне объективна для такой реформы нашего аграрного бюджета. Плюс, конечно, должно быть ограничение максимальной суммы, которая идет одной организации, потому что те деньги, которые выделяются на сельское хозяйство, надо распределять более равномерно.

— Все-таки такая практика в мире есть. По-моему, в США больше определенной суммы ты не получишь.

— В США ограничение есть. Для наглядности переведём сумму в рубли. Так вот, если у вас объем реализации более 54 миллионов рублей, вы ни цента не получите из бюджета в виде поддержки. В Европе в разных странах другие ограничения, но таковые есть. Поэтому есть конкретные управленческие и политические механизмы, которые надо запустить в дело. И я думаю, что после мая их надо запускать.

— Александр Васильевич, а есть ли кому запускать? Теперь ставлю второй вопрос. Это знаете вы, знают еще несколько десятков человек, но этого мало для аграрного блока в Правительстве. Просто в начале 90-х таких людей было много – тех, кто понимал, что надо делать. Некоторые уже состарились, некоторые, к сожалению, уже ушли от нас.

— Думаю, что запустить, скажем, приоритетный национальный проект и государственную программу удалось, потому что в этом был убежден президент нашей страны Владимир Владимирович Путин.

— Но его убедил тогда министр сельского хозяйства Гордеев.

— Да. Я думаю, что сейчас тоже можно убедить, я уверен в этом. И заметьте, что в России сельское хозяйство, да и наша деревня развивалась только тогда, когда этим делом занимались первые лица государства. Мы знаем их всех. Я оптимист, и меня не оставляет надежда.

— Я тоже оптимист, но есть международные обстоятельства. Первое лицо не может сейчас заниматься всем, он должен заниматься чем-то одним – обороной, например.

— Да. Но вы не забывайте, Игорь Борисович, что есть такое понятие «продовольственное оружие». Придумали его, скажем, американцы…

— Логично, логично. Принимается. Но как все-таки заставить крупные агрофирмы и холдинги заниматься территориями, на которых они работают?

— Думаю, тут может быть такой рецепт. Те крупные предприятия (агрофирмы, агрохолдинги), которые получают большие бюджетные ассигнования, должны взять на себя и социальные обязательства. В принципе, таким образом можно обременить их.

В принципе, такое обременение вполне возможно. Наш институт в прошлом году проводил социологический опрос руководителей сельхозорганизаций, по представительной выборке для всей территории страны. Согласны взять на себя социальное обслуживание только порядка 15% руководителей. Это очень мало, конечно. И надо цивилизованным способом их заставить. Если они получают гигантскую государственную поддержку, они должны взять на себя такие обязательства. Некоторые представители крупного агробизнеса говорят: «Мы платим налоги, и все. Это дело государства». Но я думаю, что это неправильный подход.

— Александр Васильевич, мне кажется, кто-то наверху должен ясно сказать, проартикулировать, что фундаментальная основа развития нации – это сельская территория, не городская территория, а именно сельская территория. Мне кажется, что, если это будет произнесено, то соответственно будет строиться и государственная политика в отношении села. Кто это должен сказать?

— Если вы внимательно почитаете речь Владимира Владимировича Путина в Коломне на совещании по малым городам и сельским территориям, то увидите, что такой подход уже был артикулирован. И мы надеемся, что он получит дальнейшее развитие.

— Если резюмировать наш разговор, то получается, что нужен некий центр аграрных реформ. Точнее – сельских реформ. Центр развития сельских территорий нужен как отдельная институция, где соберутся лучшие мозги с полномочиями и, что самое главное, с деньгами. Часть аграрного бюджета должна быть направлена туда. А как это технически сделать?

— Технически – это просто создание Агентства по сельскому развитию в Российской Федерации при Министерстве сельского хозяйства или при Министерстве экономического развития и подготовка государственной программы развития российской деревни.

— То есть получается, что Министерство сельского хозяйства останется министерством крупного агробизнеса?

— Оно должно, как и в Европе, быть министерством сельского развития и продовольствия. Сейчас это пока что только сельское хозяйство. Отчасти это администрирование федеральной целевой программы устойчивого развития сельских территорий, которая сейчас стала подпрограммой. Должно быть все наоборот.

— Вы ожидаете, что это будет в мае? Вы что-то знаете или вы это предчувствуете?

— Нет, я давно не занимаюсь политическим прогнозированием. Я только надеюсь, что вне зависимости от имен, это надо делать для России, как вы правильно сказали. Я с вами согласен. Даже не для села, а для России это надо делать, чтобы наши сельские территории не представляли из себя социальные пустыни.

— Вы верите, что этот процесс можно остановить?

— Я оптимист, потому что наша деревня переживала и худшие времена. А мы живем, и будем жить. И всегда деревня вносила достойный вклад в развитие страны. И я думаю, что эта традиция нашего российского общежития обязательно будет продолжена в новых условиях на новой технологической базе. Я в этом уверен.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 4 мая 2018 > № 2595948 Александр Петриков


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 4 мая 2018 > № 2595728

Об обеспечении контроля качества экспортной сельскохозяйственной продукции.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Добрый день, коллеги.

Сегодня обсудим вопросы контроля качества сельхозпродукции, которая идёт на экспорт. Тема очень важная именно потому, что у нас экспорт существенно вырос. Мы эту тему затрагивали на совещании по поддержке международной кооперации и экспорта, которое было на прошлой неделе. А вообще агроэкспорт – это очень хорошая доходная статья внешней торговли. Напомню, в прошлом году мы вывезли за рубеж сельхозпродукции и продовольствия почти на 21 млрд долларов. Неоднократно говорили о том, что у нас агроэкспорт уже превышает объём военно-технического сотрудничества. По данным на конец апреля, поставки зерновых выросли более чем на 42%.

Чтобы бизнес активнее двигался на внешние рынки, мы оказываем ему поддержку в рамках приоритета «Экспорт продукции АПК». Проект работает уже второй год, очевидно, что надо усилить работу по некоторым направлениям. Чтобы успешно продавать за рубеж, надо и производить, и перерабатывать по стандартам стран-импортёров – а они, кстати, разные, есть специфика в зависимости от того, на какой рынок мы пытаемся зайти, – учитывать их требования по качеству и безопасности сельхозпродукции, а иногда просто традиции, включая религиозные. Надо предусмотреть всё это в качестве условий в нашем законодательстве. Причём сделать новое экспортное регулирование удобным и понятным для сельхозпроизводителей, чтобы оно стимулировало агробизнес зарабатывать на внешних рынках.

Несколько важных задач в этой сфере, которые надо решить как можно быстрее. Первое – надо законодательно урегулировать механизм аттестации российских предприятий-экспортёров. При экспорте товаров, которые подконтрольны госветеринарному надзору, надо выполнять ветеринарные требования страны-импортёра. Включение предприятия в реестр экспортёров означает, что его продукция производится с их учётом. Такая практика применяется в Европейском союзе, Америке, Австралии, Японии, в общем, практически в большинстве развитых экономик.

Есть разные позиции, как формировать реестр предприятий – экспортёров продукции, мы обсуждали не так давно эту тему тоже. Но в любом случае этот реестр не должен превратиться в новый административный барьер. Поэтому предприниматель должен сам иметь возможность добровольно решать, хочет он быть включённым в такой реестр или нет. Тем не менее определённые квалификационные возможности с этим реестром должны быть связаны.

Второе важное направление работы – это создание открытой, прозрачной системы ветеринарного контроля за качеством сельхозпродукции, причём как внутри страны, так и извне. Ветеринарные службы тех стран, куда мы поставляем сельхозпродукцию, регулярно посещают Россию. Это нормальная практика, мы тоже следим за качеством импорта, который поступает в нашу страну. Поэтому возможность проведения внезапных проверок предприятий-экспортёров должна быть предусмотрена в нашем законодательстве.

Нужно усилить контроль за производством сельхозпродукции и в регионах нашей страны. У нас очень интенсивно за последнее время развивается производство и мяса, и молока. Это очень хорошо и отрадно, но мы должны минимизировать риск распространения болезней, которые опасны для животных и для человека и вспышки которых могут появиться сразу в нескольких регионах. Здесь есть известное предложение – конкретизировать полномочия Россельхознадзора по контролю за работой ветеринарных служб на местах.

Третье направление работы – это создание современной системы контроля, через которую мы могли бы видеть всю картину, то есть движение сельхозпродукции от поля до прилавка, как принято говорить, чтобы в перспективе можно было найти информацию о каждом этапе производства агропродукции, выяснить, где она была произведена, отгружена, где продана каждая бутылка молока, упаковка рыбы или мяса, тонна зерна и так далее. Причём вводить этот контроль нужно с первого этапа. Внедрение этой системы – задача непростая, которая потребует определённого времени и определённых подходов. Здесь нужно окончательно определиться, что делать, чего не делать, какие административные механизмы использовать и кто чем занимается.

Давайте обо всём этом поговорим.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 4 мая 2018 > № 2595728


Россия > Агропром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593599 Андрей Толмачев

Лакомый кусочек: как в России меняется представление о покупке продуктов

Андрей Толмачев

Генеральный директор приложения по срочной доставке продуктов golamago

Только за прошлый год россияне дистанционно заказали продуктов на 22 млрд рублей. Победит тот, кто разработает технологическую платформу для доставки продуктов, снижающую влияние человеческого фактора

Рынок e-commerce меняется. И это не эволюционные изменения, а революция: изменения происходят так стремительно, что не все за ними успевают. Мы только привыкли к явлению онлайн-торговли, как вдруг ее рост снизился и вышел на плато. Теперь основным его драйвером становится e-grocery, продажа товаров повседневного спроса через интернет и их доставка. В 2017 году рост e-commerce составил только 13%, подсчитала Ассоциация компаний интернет-торговли. Тогда как доставка еды и продуктов будет расти +26% ежегодно, считают аналитики инвестбанка UBS. Люди научились покупать через интернет непродовольственные товары и готовы покупать продукты онлайн. Так ответило 47% российских онлайн-покупателей в опросе Nielsen.

За прошедший год отечественные потребители дистанционно заказали продуктов на 22 млрд рублей. Это всего 0,2% всех трат на еду. И это несравнимо меньше, чем в других странах. По исследованиям Mintel, в Англии e-grocery — это 7% от всех продаж FMCG (Fast-moving consumer goods). Российский рынок онлайн-продаж FMCG имеет огромный потенциал для роста.

Если посмотреть мировые данные, то покупка продуктов онлайн растет стремительными темпами везде. 2017 год — рекордный, рост по миру составил 36%. Такие цифры указаны в исследовании компании KANTAR. Но, что интересно, лидерами по ежегодному росту являются развивающиеся страны: рост рынка в Таиланде плюс 104%, в Малайзии — плюс 88%, во Вьетнаме — плюс 69%.

Что вызвало резкий рост рынка

Предложения по онлайн-покупке продуктов были и раньше. На мой взгляд, этому способствует два глобальных изменения, которые произошли за последние несколько лет. Во-первых, это доступность смартфонов. Во-вторых, это проникновение пластиковых карт и рост безналичных платежей. По исследованию Data Insight и PayPal, рост e-commerce и рост безналичных платежей прямо связаны. Я думаю, это же касается и e-grocery.

В 2017-м, согласно данным WEB-Index, мобильный трафик превысил десктопный. Это означает, что люди стали больше пользоваться телефонами, особенно для решения бытовых задач и задач, которые не связаны с работой. Растет и аудитория mobile only — людей, которые вообще пользуются только смартфонами для выхода в интернет. Таких в России уже 20 млн человек.

Всего за пять лет смартфоны стали необходимостью и поменяли наше поведение: мы сами стали мобильнее, быстрее и нетерпеливее. Мы ищем мгновенное решение всех задач с помощью телефона: заказ такси, поиск работы, поиск адреса, покупка чего-либо, бронирование отеля, планирование отпуска и т. д. И продукты в этом смысле не стали исключением: по сути, их приобретение не так уж сильно отличается от покупки чего-то другого.

Таким образом, смартфон меняет в нас главное. Он рушит наши старые паттерны поведения и открывает новые возможности. После 5-6 заказов продуктов через интернет человек уже не пойдет магазин. Точно так же, как человек, который уже несколько раз заказал такси через приложение, не пойдет на дорогу с протянутой рукой для того, чтобы поймать попутку и не будет звонить и заказывать такси по телефону.

За кем будущее

Сейчас рост отрасли e-grocery ограничен не спросом, а наличием предложения: на рынке мало игроков, которые готовы предложить покупку продуктов онлайн и быструю качественную доставку. Продажа продуктов — это низкомаржинальная вещь, здесь можно зарабатывать только на объеме. А еще добавьте затраты на сборку и доставку заказа. Только разработанная технологическая платформа может позволить сделать экономическую модель прибыльной.

Технология, которая сводит к минимуму человеческий фактор и труд. Которая говорит сборщику «возьми в третьем ряду макароны, дальше в четвертый ряд за молоком». Которая сама определит наиболее близкого к вам курьера, поймет, как быстрее и удобнее доставить заказ, построит маршрут до клиента и сама возьмет у вас деньги при подтверждении получения заказа. И в конце концов технология, которая в следующий раз напомнит вам, что, возможно, у вас закончилось молоко, и предложит персональную скидку.

Рынки такси и доставки очень близки. Теперь подумайте, что изменило рынок такси за последние годы? Стоимость поездки? Нет. Скорость подачи. Когда такси приедет к вам через пять минут — это удобство совершенного другого уровня, чем просто заказ такси. У вас не возникает сомнений — на такси или своим ходом? Такси, определенно, быстрее и удобнее. Так же и в доставке продуктов — победит именно тот, кто предложит быструю доставку сегодня, фактически — прямо сейчас.

Скажите нет своей логистике. Покупка продуктов — это процесс с ярко выраженными пиками, например вечером или в выходные. Зачем в остальные дни оплачивать простаивающих курьеров и как обрабатывать пики?

Скажите нет своему складу и своим закупкам. Это, безусловно, компетенция крупных сетей, которые получают лучшие цены от производителей. Конкурировать здесь бессмысленно.

Победит тот, кто строит собственную технологичную платформу, научится подключать к платформе сторонних водителей и курьеров и сделает передачу заказа максимально независимой от курьера. Пусть он просто возьмет закрытый опломбированный ящик с продуктами, вовремя доставит его клиенту, сразу получит свои деньги за доставку и едет в следующий магазин.

По мнению Data Insight, вход в российский топ-100 e-commerce составляет более миллиарда рублей оборота. Вход в рынок e-grocery тоже дорогой. Однако дальнейшая капитализация может составить x100, а это возможность стать новым Uber. В Америке есть стартап Instacart, который стартовал в 2012 году с моделью по быстрой доставке продуктов из гипермаркетов. Сейчас компания оценивается в $4,4 млрд. Доставка продуктов питания — это лакомый кусок рынка. И сейчас лучший момент для выхода на него.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593599 Андрей Толмачев


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 4 мая 2018 > № 2592267

Из-за деградации земель Украина теряет 20 млрд гривен в год

От деградации почв Украина несёт как экономические, так и экологические потери. Об этом на заседании Координационного совета по вопросам борьбы с деградацией земель и опустыниванием заявил Остап Семерак, министр экологии и природных ресурсов Украины.

"В зависимости от степени деградационных процессов, убытки только от недополучения сельскохозяйственной продукции считаются как более 20 млрд гривен в год",- сказал он.

Кроме того министр подчеркнул, что около 6 млн га земель страдают от ветровой эрозии, до 20 млн га - от пылевых бурь, около 10 млн га пахотных земель подвержены влиянию водной эрозии.

При этом около 20% украинских земель считаются загрязнёнными.

"По оценкам экспертов на планете в целом деградированными являются около 2 млрд га земель",- добавил Семерак.

Стоит сказать, что в Украине под сельскохозяйственные нужды задействовано 32,5 млн га. Примерно 54% территории страны распахано, это один из наивысших показателей в мире. В стране насчитывается более 25 млн землепользователей и собственников земли.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 4 мая 2018 > № 2592267


Россия > Агропром > oilworld.ru, 3 мая 2018 > № 2600718 Олег Колташов

На российском зерновом рынке происходят «тектонические» изменения - Олег Колташов.

В последние несколько сезонов на российском зерновом рынке отмечается наращивание производства пшеницы и значительное увеличение ее экспортных поставок. Согласно прогнозам экспертов USDA, по итогам 2017/18 МГ на мировые рынки будет поставлено 38,5 млн. тонн пшеницы российского происхождения, что практически на 10,7 млн. тонн больше, чем сезоном ранее. Однако на фоне повышательной экспортной динамики текущего МГ участники рынка столкнулись со значительными логистическими сложностями.

Об основных тенденциях уходящего сезона и перспективах 2018/19 МГ на российском рынке зерновых культур на внутреннем и экспортном направлениях в интервью с Олегом Колташовым, владельцем компании ИП Колташов О.А

- Олег Анатольевич, расскажите, пожалуйста, немного о Вашей компании.

- Наша компания является одним из ведущих предприятий Курганской области в сфере хранения, подработки и оптовой торговли зерновых и масличных культур. На сегодняшний день компания состоит из двух элеваторов и одного хлебоприемного предприятия общим объемом хранения зерновых и масличных культур до 90 тыс. тонн, а также располагает собственным железнодорожным подвижным составом в количестве 45 вагонов-зерновозов марки 19-6870.

- Как Вы оцениваете 2017/18 МГ в секторе основных зерновых и масличных культур? Какие особенности могли бы выделить?

- В текущем сезоне на российском рынке происходят «тектонические» изменения, и очень много факторов, которые вмешались в работу участников зернового и масличного рынков. Во-первых, налоговая хартия и проблемы с подвижным составом. Так, по некоторым данным, около 30% вагонов-зерновозов в течение сезона выбыли из общего оборота. Во-вторых, смещение акцента инструментов государственной поддержки: интервенции с рынка практически нивелированы, а основным инструментом формирования ценовой конъюнктуры стал механизм субсидирования ж/д тарифа. К примеру, выбирается определенный регион, и ему предоставляется льгота в части груженого рейса в размере прейскуранта 10-01 по транспортировке груза по территории РФ.

И, конечно же, один из общих факторов, который влиял на ценовую ситуацию в текущем сезоне, – высокое мировое производства зерновых культур.

- Какие факторы оказывают ключевое влияние на формирование цен в секторе основных зерновых культур?

- Для анализа ценовой конъюнктуры будущих периодов я опираюсь на три ключевых индикатора. В первую очередь, это коэффициент stocks-to-use – соотношение конечных мировых запасов к сумме потребления на текущий МГ. Данный коэффициент определяет вектор развития мирового зернового рынка, неотъемлемой частью которого является российский зерновой рынок. Второй, и не менее важный фактор – это курс национальной валюты, который формирует цены как на внутреннем, так и экспортном рынках. Третий инструмент – государственная поддержка и регулирование зернового рынка. При этом третий индикатор является наименее прогнозируемым.

- С какими проблемами пришлось столкнуться Вашей компании в текущем сезоне?

- Основная проблема, с которой в текущем сезоне столкнулись трейдеры, зернопроизводители и агрохолдинги, – это дефицит подвижного железнодорожного состава. Элеваторы в течение сезона в большинстве случаев были переполнены, свободных складских помещений также не хватало, а для того чтобы вывезти рекордные объемы зерна, вагонов было критически недостаточно. При этом если в Южном и Центральном федеральных округах России ситуация с логистикой сейчас не столь критична, то в Уральском федеральном округе, а также в Новосибирске и Омске логистические проблемы сохраняются и на данном этапе. Естественно, эта ситуация оказывает негативное влияние на ценовую конъюнктуру, и маржа сельхозпроизводителей остается низкой.

- С 1 июля 2017 г. в РФ вступила в силу хартия в сфере оборота сельскохозяйственной продукции. Насколько она повлияла на работу рынка в текущем сезоне ?

- Как участник зернового рынка я приветствую данную хартию. Однако очень долгое время добросовестные трейдеры, которые обладают огромными зерновыми комплексами, подвижными составами и являются только трейдерами, а не сельхозтоваропроизводителями, находились в юридическом вакууме. С ними никто не хотел заключать контракты, так как боялись налоговых последствий. На сегодняшний день все формализовалось в виде определенных требований к посреднику, и мы можем наблюдать, что недобросовестные игроки постепенно уходят с рынка. Потому что на данном этапе, чтобы быть посредником между сельхозпроизводителем и конечным потребителем, нужно иметь на балансе мощности, сформированный коллектив и НДС декларации без разрывов.

Конечно, шлифовкамеханизмов работы хартии потребовала достаточно длительного периода времени, однако в будущем это полностью очистит рынок, и работа станет прозрачной, в том числе для статистики.

- С 1 июля 2018 г. в России вступает в силу новый стандарт на пшеницу ГОСТ 9353-2016 «Пшеница. Технические условия». Повлечет ли это за собой изменения в работе зернового рынка в сезоне-2018/19?

- Во-первых, данный обновленный ГОСТ предназначен для стран Таможенного союза, а также для тех стран, которые находятся возле ТС. К примеру, в прошлой версии стандарта у Казахстана был ГОСТ, имевший отличия от российского, что усложняло работу участников зернового рынка.

С нового сезона ГОСТ будет единый, что значительно облегчит работу рынка. Были унифицированы требования относительно качественных характеристик пшеницы. Если ранее такой показатель качества, как протеин, на территории РФ не имел основополагающего значения, то сегодня это одна из главных категорий, классифицирующих пшеницу. С нового сезона вся территория Российской Федерации будет классифицироваться как экспортно-ориентированная. При этом единственная проблема, которая может возникнуть у участников рынка в связи с такими нововведениями, состоит в оборудовании, квалифицированно проверяющем протеин, так как оно достаточно дорогостоящее. К сожалению, на сегодняшний день не все компании могут себе это позволить, в особенности мелкие предприятия. Однако самое важное, что с нового сезона пшеница будет идентифицирована по экспортным показателям.

- Как Вы можете охарактеризовать тарифную политику в РФ на ж/д, автоперевозки в 2017/18 МГ по сравнению с предыдущим сезоном? Какие факторы на сегодняшний день влияют на формирование тарифных ставок для ж/д транспорта?

- Так как российские железнодорожные дороги являются монополистами, все тарифы в РФ регулирует антимонопольный комитет, в частности специальный департамент, который утверждает тарифную ставку. В сезоне-2017/18 тарифы незначительно растут, но есть механизмы, которые микшируют рост этих тарифов. К примеру, программы льготных перевозок, а также Российского экспортного центра. Вышеуказанные программы призваны для того, чтоб контролировать существующий разрыв на логистическую составляющую для сельхозпроизводителей, находящихся в центральных регионах страны, и тех, которые находятся на выгодных экспортных территориях. В перспективе говорить о том, что аграрии не захотят выращивать пшеницу в Сибири ввиду высокого ж/д тарифа и отсутствия значительной прибыли, станет неактуально.

- Как Вы оцениваете перспективы развития российского экспортного рынка зерновых в условиях значительного мирового производства и высокой конкуренции на внешнем и внутреннем рынках?

- Пшеница российского происхождения имеет большой потенциал как на восточном рынке, так и в южных направлениях. Конечно же, основными задачами остаются развитие инфраструктуры на Дальнем Востоке, а также на станциях переходов с Китаем. При этом, учитывая качественные характеристики российской пшеницы, мы имеем все шансы конкурировать как в Юго-Восточной Азии, так и в странах Средиземноморского бассейна, а также в Африке. Будут разрабатываться такие программы, которые смогут полностью устранить логистическую составляющую, которая на данном этапе является самой весомой в структуре экспортной цены, конечно же, помимо стоимости самой пшеницы.

- Одной из проблем рекордного урожая зерновых культур является дефицит мощностей для хранения. Как Вы можете прокомментировать ситуацию с мощностями для хранения в текущем сезоне.

- Если сравнивать с европейскими странами и европейской статистикой, то там всегда количество мощностей на 40% превышает максимальный уровень оборота сельхозпродукции. Ситуация полностью противоположна нашим реалиям: европейские участники рынка ищут клиентов для того, чтоб загрузить мощности для хранения. Наша ситуация совершенно другая, и необходимо стремиться к тому, чтобы количество экспортных инфраструктурных объектов росло. На данном этапе рассматривается строительство большого терминала в Ленинградской области с объемом перевалки около 5 млн. тонн, Дальневосточного терминала, а также активизация экспорта через Беларусь и Китай. Если все эти направления будут активно работать, то мы сможем экспортировать излишки пшеницы, которые в сезоне-2017/18 бьют новые рекорды.

- Благодарю Вас за содержательную беседу и прошу в завершение сказать несколько слов о перспективах в новом зерновом сезоне и планах Вашей компании на 2018/19 МГ.

- Относительно перспектив на новый сезон делать долгосрочные прогнозы пока достаточно сложно, многое будет зависеть от погодных условий. Изначально в нашем регионе была проблема недостаточного снежного покрова, что могло оказать негативное влияние на состояние посевов озимых культур. Сейчас мнения традиционно разделились: ряд участников рынка говорит о недостаточной влаге в почве, а некоторые операторы рынка информируют о том, что вегетация растений проходит в оптимальном режиме.

Что касается планов компании, то на сегодняшний деньмы уже можем формировать ядро поезда. Мы заключаем договор с железной дорогой, формируем на своих базисах поезда, и один локомотив везет вагоны только нашей компании. Это позволяет в 2 раза сократить доставку, и будет прямая дорога с наших элеваторов до Новороссийского порта и портов Азовского моря. В будущем сезоне мы планируем активнее присутствовать на рынках Черноморского и Азовского бассейнов. На сегодняшний день экспортное направление стратегическое, и подавляющее количество профицитной зауральской пшеницы в будущем сезоне отправится на экспорт.

Кроме того, наша компания реализует инвестиционный проект по строительству мукомольного завода. Производительность объекта составит 300 тонн муки в сутки. Оборудование будет закуплено у лучшего поставщика – швейцарской фирмы Buhler.

Беседовала Полина Калайда

Россия > Агропром > oilworld.ru, 3 мая 2018 > № 2600718 Олег Колташов


Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 3 мая 2018 > № 2592119 Дмитрий Рылько

Цены на алтайскую пшеницу будут расти до августа

На фоне рекордного экспорта российского зерна цены на алтайскую пшеницу до августа слегка вырастут. Такой прогноз дал гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько на пресс-конференции с региональными СМИ. Впрочем, московского эксперта спрашивали не только об этом.

– Дмитрий Николаевич, какие виды на урожай этого года?

– Сказать что-то внятное по Алтайскому краю мы пока не можем, так как регион даже не приступал к севу, но, похоже, запасы влаги не очень хорошие, так как большая часть снега не попала в мерзлую землю, а стекла в реки. По европейской территории России прогноз достаточно благоприятный, озимые перезимовали неплохо, повреждено около 7%. Во многих местах состояние озимых лучше прошлогоднего. С учетом того, что восточная часть страны, включая Сибирь и Алтайский край, соберет средний урожай, наша осторожная оценка урожая пшеницы – 72 – 78 млн тонн. Это большой урожай, но ниже рекордного прошлогоднего, когда собрали 85 млн тонн.

– Зачем еще один большой урожай, если этот девать некуда?

– Есть два мнения относительно дальнейшей стратегии развития растениеводства. Одно – что при избытке зерна надо сокращать посевы и, соответственно, сборы. Но я придерживаюсь другой точки зрения. Под высокий урожай надо подгонять инфраструктуру, то есть строить новые зерновозы, создавать высокоскоростные элеваторы, которые бы принимали и отпускали зерно с меньшими затратами, продолжать субсидировать вывоз зерна из отдаленных регионов. И это более перспективный вариант для наших аграриев.

Я должен сказать, что экспорт зерна набрал такие обороты, что к концу сезона (июль 2018 г.) запасы будут ниже, чем в прошлом году. Излишков практически не останется. Уже сейчас есть проблемы с обеспечением фуражом наших переработчиков на юге. В центре и в Поволжье запасов больше, чем в прошлом году, но не скажу, что они чудовищные. Большие запасы, скорее всего, останутся в Западной Сибири.

– Почему у нас рыночную экономику России разделили Уральские горы на две части? Почему в Европе цена на пшеницу 9 – 11 тыс., а в Сибири – 4 – 6 тыс. рублей?

– После того как страна перешла на рыночную экономику, мы уже лет 20 видим, как очень важную роль в ценообразовании играют железнодорожные тарифы. Это серьезно отражается на экономике отдаленных регионов, и особенно Алтайского края. Но в вашем регионе всё-таки нашли некое противоядие, развив переработку до муки и круп.

В этом сезоне отдельные регионы особо сильно пострадали из-за колоссального урожая. Весь вагонный парк осенью 2017 года был занят под вывоз зерна с европейской части к портам. И как редкая птица долетает до середины Днепра, так и редкий вагон доезжал до Западной Сибири. К счастью, эта проблема частично стала решаться с началом 2018 года, после того как вступила в силу экспериментальная программа Минсельхоза, предусматривающая субсидии железнодорожникам при перевозках зерна. В соответствии с постановлением правительства № 1595 удалось купить по более-менее нормальной цене и вывезти из Новосибирской и Омской областей около 200 тыс. тонн. Алтайский край в программе, к сожалению, не участвовал. Думаю, имеет смысл распространить ее на алтайскую муку. Если бы разрешили мукомолам вывозить по субсидированным тарифам муку в обмен на повышение ими закупочных цен на пшеницу, то это сыграло бы на руку местным аграриям.

Я подчеркиваю, что тут простого решения нет, потому что как ни крути ваш край от основных рынков сбыта отделяют 3 – 4 тысячи километров, а это при большом урожае приводит к серьезным затратам на перевозку. Больше нигде в мире нет совокупности таких факторов.

– Могло бы стать выходом из ситуации строительство в крае заводов по глубокой переработке зерна?

– Когда начинаешь изучать рынки продуктов глубокой переработки зерна, то выясняется, что на них не всё так просто, они достаточно насыщены. Обычно такие предприятия производят основной продукт, но прибыльность деятельности во многом зависит от реализации огромного количества побочной продукции. И принятие решения о строительстве завода требует кропотливой маркетинговой работы и серьезной экспертизы проекта. Перспективы могли бы быть достаточно благоприятными, если бы удалось создать команду квалифицированных единомышленников, способных найти востребованную рынком номенклатуру продукции и оптимальную технологию ее производства. Это гораздо более важные задачи, чем поиск денег на реализацию проекта.

– Как вы видите дальнейшее развитие ценовой ситуации на рынке зерна в Сибири?

– В европейской части страны последние недели цена растет. Этому, с одной стороны, способствовала девальвация рубля, с другой – небольшой рост экспортных цен с $208 до $214 – 215 за тонну. Повышение достигло и Западной Сибири. И мы видим, что местные мукомолы уже покупают не по 4 – 5 тыс., а по 7,5 – 8 тыс. рублей за тонну, правда, при условии доставки пшеницы на перерабатывающее предприятие. И я думаю, что до конца сезона цены не упадут, а даже будут потихоньку расти. Летом рубль вряд ли укрепится, а дефицитность зерна западнее Урала будет увеличиваться, так как маховик экспорта не останавливается. Есть вероятность, что экспорт пшеницы с учетом теневых продаж в Казахстан составит 40 млн тонн. Это будет невиданный рекорд по сравнению с прошлогодними 27 млн тонн. Объем продаж за границу всего зерна мы оцениваем в 51 – 52 млн тонн.

Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 3 мая 2018 > № 2592119 Дмитрий Рылько


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 1 мая 2018 > № 2594286 Евгений Шарабан

Блеск и закат проекта «И.В.Мичурин»

Почему экс-руководитель считает фермерские продукты фейком

Елена Тумашова

Парень в кожаной куртке и мотоциклетным шлемом под мышкой предлагает занять место напротив. Мы в маленьком кафе, развитием которого он, Евгений Шарабан, занимается сейчас. Но разговор пойдет не об этом заведении. Интересен проект «И.В. Мичурин», которым Евгений руководил в прошлом и которого ныне уже не существует. Это было сочетание кафе и фермерского магазина. В меню — мясо домашней курицы, кролика, фазана, домашняя сметана, фрукты и ягоды, выращенные в саду, заготовки в банках. «Мы хотели создать фермерский кооператив и именно так себя позиционировали», — уточняет собеседник. Удалось или нет? Для делового еженедельника «Капитал.kz» Евгений Шарабан рассказал о том, как собрал команду «мичуринцев», с чем столкнулся в процессе работы над проектом, какие маркетинговые фишки использовал и почему рынок фермерских продуктов называет теперь не иначе как псевдофермерским.

– Евгений, как появился «И.В. Мичурин»?

– Проект начинался у меня дома на балконе, когда я, проработав полжизни в ресторанной сфере (начинал официантом после школы, был барменом, менеджером, операционным директором), решил совместно с партнерами открыть собственный ресторан. Сама идея зарождалась очень долго и возникла из сложившейся на ресторанном рынке ситуации – квалификации поваров, отсутствия подходящих продуктов. Было желание создать проект, который отличался бы от других. Вдохновился «Гленвиллом» – его открыл австралийский повар Глен Баллис в Москве, и проектом Бориса Акимова и Александра Михайлова LavkaLavka (российский фермерский кооператив, – прим. авт.).

В то время в Алматы начался хайп вокруг фермерской продукции, которую я после «Мичурина» называю псевдофермерской. Все хотели показать экологичность, «цепляли» урывками свои блюда и маркетинговые идеи. «Фермерский цыпленок», кажется, до сих пор у многих есть в меню, хотя он ни капельки не фермерский.

– А какой?

– Бывали на так называемых фермерских ярмарках? Они регулярно проводятся в городе. Видели, там продают курицу – все тушки одинаковые, яйца – специально в помете и тоже один к одному. Продавцы уверяют: домашнее, фермерское. Я задаю им только один вопрос: «А как у вас получается вырастить 20 абсолютно одинаковых по росту и весу куриц?» Когда птица откармливается в домашних условиях, она не может быть как под копирку. Вот вам и фермерские продукты. Один большой фейк.

– Где брали фермерские продукты вы?

– Работали с фермерами напрямую.

– Каким образом? В поисках продуктов объезжали фермы и домашние хозяйства области?

– Да, и мы кайфовали от этого! Приезжаешь за 150 километров от города, тебя встречают как родного: наливают чай с молоком, дают свежую лепешку. И ты разговариваешь с людьми, обсуждаешь их проблемы, знаешь, где чей сын учится, кому что привезти в следующий раз – мешок макарон или, например, дрожжи, или еще что-то. Да, эти люди могут уехать на неделю на той и ты остаешься без продукта – ну и что! Они свободные, они могут себе это позволить. Просто задача – вывести их, их продукцию на рынок.

В поисках интересных продуктов колесили по всей Алматинской области. Могли поехать, например, к черту на кулички, чтобы увидеть, как одна женщина из курдской диаспоры делает чечил, и это стоило того, потому что сыр был настоящий, не как тот сухой, из магазина.

Или ехали, например, в село, где у одной из сотрудниц живет бабушка. Оставляли деньги – она звонила через неделю и говорила: набралось 350 яиц, столько-то творога, столько-то мяса. Покупали курицу в подворье за 3,5-4 тыс. тенге, зато потом готовили настоящий суп-лапшу, с желтым, а не серым бульоном.

За пределы области сами не выезжали, но со временем нам стали привозить продукты со всего Казахстана. Кто-то из знакомых сходил на охоту – и вот у нас уже три фазана, которых мы готовим и предлагаем гостям. Другой знакомый посоветовал ребят из Усть-Каменогорска, которые сами ловят и коптят рыбу. И вот мы получаем раз в неделю коробку свежей копченой пеляди, в Алматы такое не найдешь. Так была построена работа.

– Какой была реакция на концепт – вас приняли сразу или пришлось долго «переубеждать» посетителей?

– Мы столкнулись с тем, что сами люди не подготовлены к фермерской еде. Прежде чем готовить нашим гостям яйца от домашней курицы, приходилось объяснять, чем они отличаются от магазинных. Объясняли, что такое настоящая сметана, что через пять дней она превращается в масло, а не в сыворотку. Нам стали говорить: коровой пахнет. А чем еще должна пахнуть настоящая сметана? Бывало, нам говорили: кого вы обманываете, опять продукты с «Алтын Орды» привезли. Но это нормальная реакция.

Наша задача была вернуть людям вкус детства. Мы брали, например, нерафинированное подсолнечное масло (такое для собственных нужд до сих пор делают в селах), поливали им салат из розовых помидоров. Люди вспоминали, что когда-то так делала их бабушка! Или накладывали сметану на блины прямо на глазах у посетителей. Ставили на стол перед гостями банку домашней сметаны, наша девочка подцепляла густую массу ложкой и очень долго пыталась стряхнуть ее на блин. Мы брали эмоциями.

– И вам удалось на 100% стать фермерским проектом?

– Когда проект открылся, у нас только 20% продуктов были фермерскими. Нужно было срочно что-то предпринять. Заявили о себе в соцсетях. Начали искать, ездить, находить ребят, которые что-то выращивают. С нами захотели работать: кто-то поставлял мясо, кто-то – яблоки… Месяцев через шесть-девять меню «Мичурина» уже на 80% состояло из фермерских продуктов. Было тяжело, от чего-то отказывались. Но гости понимали.

Расскажу случай с кроличьей фермой. Ребята неплохо себя чувствовали, у них было достаточное количество кроликов, хорошее оборудование. Они пытались заходить в большие магазины, в элитные супермаркеты. Но мясо кролика не входит в постоянный рацион казахстанцев. Нет, оно недорогое. 2 тыс. тенге за килограмм – дорого? Ребята обратились к нам, мы начали пробовать. Причем было сделано следующим образом. Мы же были гастрофашистами – это когда берется не лучшая часть туши того же кролика или коровы, а вся туша целиком, и из каждой ее части нужно приготовить какое-то блюдо. И вот – суп-лапша из кролика, ножка кролика, запеченная в хоспере, котлета на манер шотландской из кролика. Через девять месяцев ребята позвонили и сказали: стоп, мы не можем больше справляться с твоим потоком, теперь будем год нарабатывать то, что выращивали. К сожалению, фермеры не могут постоянно обеспечивать поставки какого-то продукта.

– С фермерами было сложно работать?

– Фермеры – не коммерсы. Они должны заниматься тем, что знают и любят – выращиванием овощей, фруктов, птицы, скота и пр. Но ни в коем случае не продавать. Вы хотя бы раз в жизни пытались сбить цену, которую называет фермер? Фермеры обижаются, когда начинаешь с ними торговаться.

Но о чем я бы хотел сказать, так это о том, что фермерство в нашей стране двуличное. Когда столкнулся с этим, увидел, что на самом деле происходит с фермерством в нашей стране. Если ехать в сторону Шымкента, по пути есть поселок, там в каждом втором дворе продают яблоки. Как-то остановился и спрашиваю: почем? Оказалось – 300 тенге за килограмм, 12 сортов. Говорю: «Наверно, из Китая привозите». Мне отвечают: «Сынок, обижаешь. Видишь, во-он сады». Смотрю – там холмики и на них аккуратными рядами деревья. Эти мелкие фермеры не могут прийти в крупную торговую сеть. И в то же время есть крупный агрохолдинг, который может это сделать.

Мои друзья, которые выращивали апорт, в этом году отказались от этого. Это успешные ребята на «рендж-роверах». Они говорят: это такая проблема – не знаешь, как продать свои яблоки, это невозможно. Почему бы не загрузить фуру яблоками вот тех фермеров и не привезти в какую-нибудь торговую сеть? О каком фермерстве мы говорим?

Мелкие фермеры не знают, как выйти на рынки, как продавать свои продукты. Но они и не должны это знать. Нужна помощь от государства.

– В «Мичурине» вы ставили себе лимит по себестоимости – ниже такого-то предела она опускаться не должна?

– В себестоимости была основа «Мичурина». Лимита мы для себя не ставили. В любом ресторане меню только на 40% приносит деньги, на 60% оно нужно для определенного ассортимента, продаж, трендов, интереса. Порой трендовые вещи не приносят денег, но они заманивают гостей, и ты должен быть в тренде. Не секрет, что на овощном салате все зарабатывают, а на стейке из тунца – никто (чтобы на нем заработать, его нужно продавать за 35 тыс. тенге). Поэтому политики такой нет: взять калькулятор, просчитать и накинуть сверху 400%. Смотришь на проходимость, на то, что нравится гостям. Нравится мясо – значит надо снижать его себестоимость и цену. Действуешь исключительно по интуиции. «Мичурин» же не предлагал монопродукт. И тем более не знаешь, какую цену завтра дадут фермеры.

Сезонность, конечно, играет свою роль. Не факт, что того или иного продукта будет много в этом сезоне. Появился продукт – делаем, нет продукта – мы не можем. Сезонность влияет вообще на любой ресторан: чтобы быть конкурентоспособным по цене, меню нужно менять минимум четыре раза в год и работать с сезонными продуктами. Помидоры в январе стоят 800 тенге, в августе – 80, в мае – 500, в октябре – 400. Поэтому, чтобы заработать, снижать себестоимость, нужно постоянно что-то придумывать, менять подачу, делать что-то интересное и пр. Бывает, приходит повар в ресторан в августе, дает новое меню и на год о нем забывает. И сидит потом владелец, и не знает, что делать: почему нет дохода в январе, вроде же в августе зарабатывали.

– Сколько на пике зарабатывал «И.В. Мичурин»?

– 4,5 млн тенге в месяц прибыли и 30% оборота, это было как раз после девальвации. Заработок мог оказаться меньше, если бы в штате были кассиры, пиарщики (а их не было), если бы платили за рекламу, хотя бы в соцсетях. Не было и звездного шеф-повара (по словам Евгения, хороший алматинский шеф может стоить $3 тыс.). Все были официантами, барменами, менеджерами. Никогда, кстати, не ругались. В этом была основа «Мичурина».

Как добиться «полного обеда» и «полной посадки» летом в жару, без летней террасы? Я был противником удобной мебели. Представьте: помещение на 50 мест, поставь удобные диваны – и все, люди расслабятся. Но наш проект был про еду, люди должны были приходить к нам за едой. Поэтому мы поставили полумягкие деревянные стулья. На таких долго не просидишь. Люди ругались, сидя на них, но все равно приходили. Это был наш коммерческий ход.

– Что приносило вам больше дохода: кафе или фермерский магазин?

– Основная доходная часть была, конечно, от кафе. Заготовки начали делать только через год после открытия. Как мы консервировали банки? Грузили одну «газель» фруктами, вторую – банками и ехали в село. Звали местных женщин и говорили: вот фрукты, банки, сахар, сварите компот, мы вам заплатим. Вот это и есть та самая кооперация, которая изначально задумывалась в этом проекте: купили у фермеров ягоды – дали людям заработать, заказали компот – дали людям заработать, продали компот – сами заработали.

P.S.

«И.В. Мичурин» был экономически успешным проектом. «Да, было много недоработок. Мы открылись с недофинансированием. Месяца четыре после открытия отдавали долги», – говорит Евгений. Он ушел из проекта осенью 2016 года, через год после этого проект закрылся. Евгений объясняет это сложностью концепта: его могут делать только психи, как он сам говорит. Люди, болеющие идеей и способные вдохновлять окружающих, люди, которые неподдельно восхищаются, условно говоря, теми самыми яблоками, которые продаются по дороге на Шымкент. Просто пиариться на слове «фермерский» – такой подход здесь не работает. «Или будьте фермерскими по-настоящему, или не используйте это слово», – уверен Евгений Шарабан.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 1 мая 2018 > № 2594286 Евгений Шарабан


Россия. ЮФО > Агропром > fruitnews.ru, 27 апреля 2018 > № 2591441 Александр Бота

Александр Бота: Если решить проблему рабочих рук, площадь насаждений земляники можно существенно увеличить

Интервью с Александром Ботой, главой крупнейшего производителя земляники в Республике Адыгея - КФХ "Ника". Материал продолжает публикацию о повышении урожайности земляники в Адыгее до 25-30 тонн с га за счет внедрения итальянских технологий выращивания.

Могли бы Вы подробнее рассказать о компаниях, внедряющих итальянские технологии по выращиванию земляники в Республике Адыгея? Многим ли удается добиться существенного увеличения урожайности?

По моим данным площадь насаждений земляники садовой в Республике Адыгея приближается к 1 000 га. Большая часть площадей имеет заявительный (декларативный) характер, то есть возделывается физическими лицами, что не позволяет с наибольшей точностью установить площадь и урожайность с площади насаждений. Но ответственный (домашний) подход к возделыванию культуры, позволяет получить высокие урожаи. Думаю, 25-30 тонн/га не предел. Итальянские партнеры, например, получают до 50 тонн/га.

Какие именно итальянские технологии применяются? Насколько они эффективны в географических, климатических и экономических условиях Адыгеи?

Не совсем верно называть эту технологию итальянской. Она скорее израильская. Впервые капельное орошение начали применять в пустыне, в условиях большого дефицита воды. Потом эта технология распространилась по Европе и миру. Мы используем не итальянскую технологию, а итальянские сорта, которые лучше отвечают нашим требованиям к качеству ягоды, потенциалу продуктивности. Раньше мы пробовали работать с сортами, которые предложили голландские производители. Потом попробовали американские сорта. Но все они нам не подошли по ряду причин: недостаточная продуктивность, низкая устойчивость к зимним температурам и многое другое.

При посадке подобранных итальянских сортов мы применяем двустрочную схему высадки растений, делаем высокую гряду - до 20-25 см, обязательное мульчирование полиэтиленовой непрозрачной пленкой и капельный полив. Самое главное – обеспечить правильную фертигацию и эффективную защиту. Данная технология эффективна не только в нашей климатической зоне, при правильном подходе это работает по всей России.

Что касается посадочного материала, то у нас широкий географический спектр поставок - от Крыма до Дальнего Востока.

Экономические условия всегда разные. Сейчас открыли поставки из Турции, и рынок среагировал снижением цены. И в Турции, и в России, себестоимость ягоды с применением данной технологии приблизительно одинаковая, но у российских производителей нет таможенных платежей и сложной, дорогой логистики. Мы в выгодном положении, однако хотим работать за 50-80% рентабельности, а турецкие производители согласны и на 20%.

Технологии каких стран вы рассматривали, перед выбором оптимальной?

Голландские сорта менее продуктивны. Калифорнийские неустойчивы к нашим морозам зимой. Мы уже провели испытания примерно на 30 различных сортах и продолжаем работу в этом направлении. На товарные плантации мы высаживаем только проверенные растения.

Какие сорта земляники входят сейчас в ассортимент КФХ «Ника»?

Работаем с сортами: Азия - среднего срока, Альба - раннего срока, Роксана – позднего срока. Разница в сроках созревания небольшая, всего 5 дней, но при выращивании на больших площадях, это позволяет с наименьшим риском убрать урожай, пока ягода не переспела. А при возвратных, весенних заморозках, избежать большой гибели урожая во время цветения. В этом году мы передали на испытания сорта короткого дня (Фрагораурела, Теа и Олимпия) и фитонейтрального дня (Малга). Результаты узнаем уже в этом сезоне.

Какую часть рассады Вы используете для собственного выращивания ягоды, а какую поставляете на продажу?

Мы являемся официальными представителями компании «Нью Фрутс». Посадочный материал репродуцируем в соответствии с контрактом. Наш питомник зарегистрирован в Россельхозцентре России. Перед посадкой и выкопкой, посадочный материал проходит необходимые проверки с выдачей соответствующих документов. На сегодняшний день мы производим рассаду, подготовленную по технологии «фриго», а также «зеленую рассаду». С этого года приступаем к производству рассады с закрытой корневой системой, в кассетах. Для своих нужд мы используем порядка 7-8% выращиваемой рассады земляники, остальная, предназначена для реализации.

Как осуществляется реализация посадочного материала?

В течение сезона, мы принимаем предварительные заявки на посадочный материал. В июне-июле уже готов для поставок посадочный материал с закрытой коневой системой. В конце августа-начале сентября начинаем поставки «зеленой рассады» с открытой корневой системой. С октября месяца, заключаются фактические договоры и прием оплаты на рассаду «фриго». Со второй половины января, мы готовы поставлять рассаду «фриго» покупателям. Хранение, оплаченной покупателем рассады «фриго», предусмотрено договором до 31 июля.

Консультируете ли Вы производителей земляники, приобретающих у Вас посадочный материал? Как разрабатываются рекомендации, которые КФХ предлагает своим клиентам?

Да, мы ведем технологическое сопровождение проекта при приобретении у нас посадочного материала независимо от объема. Чем больше объем, тем больше информации мы готовы предоставить. Рекомендации включают все аспекты данного проекта от подготовки почвы до технологии высадки, фертигации, защиты и уборки урожая. Также мы предлагаем все сопутствующие проекту материалы, контакты поставщиков удобрений и систем полива. Помимо этого, мы предоставляем готовые пленочные парники по выгодной цене.

Какова текущая площадь Ваших насаждений земляники? Планируется ли расширение или сокращение посадок этой культуры? Под влиянием каких факторов Вы приняли такое решение?

На сегодняшний день наши насаждения состоят из закрытого и открытого грунта. Площадь пленочных парников составляет 5 га, площадь открытого грунта - 3 га. Участки ограничены возможностями привлечения рабочих рук на сбор урожая. Здесь необходимо 100 -150 человек в день. Если решить проблему рабочих рук, при хорошем менеджменте площадь насаждений можно существенно увеличить.

Какие перспективы Вы видите, с какими трудностями сталкиваетесь?

С каждым годом, площади насаждений земляники садовой в моем регионе увеличиваются, это неизбежно приведет к дефициту рабочих рук в период сбора урожая, затоваренностью на рынке сбыта и существенным снижением реализационной цены. Нужно уходить в другие временные рамки с данным видом продукции. Мы интенсивно работаем над этим.

Россия. ЮФО > Агропром > fruitnews.ru, 27 апреля 2018 > № 2591441 Александр Бота


Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 27 апреля 2018 > № 2584891 Илья Калеткин

Комментарий. Илья Калеткин: органика – удел фермеров, а не холдингов.

«Крестьянские ведомости» постоянно держат в поле зрения деятельность органик-движения в России, которое в последнее время набирает удивительные обороты и выходит уже на международный уровень. На днях исполнительный директор Национального органического союза Олег Мироненко прислал в «КВ» интервью с Ильей Калеткиным – одним из пионеров органик-движения в стране, главой холдинга «Аривера», руководителем международного направления в Национальном Органическом Союзе (НОС).

— Илья Олегович, в апреле состоялась ваша поездка в Нижнюю Саксонию. Каковы итоги встречи с представителями немецкого бизнеса?

— В поездке, которая состоялась по приглашению немецкой стороны, участвовало шесть представителей России, это — производители продуктов питания, представители крупных продуктовых дистрибьюторов и ритейлеров, представитель Руспродсоюза. Мы представляли Россию в этом качестве на рынке органики. Немецких коллег заинтересовал мой рассказ о российском органическом сельском хозяйстве и о деятельности НОС (Национального Органического Союза).

Я пытался убедить немецких коллег в том, что мы заинтересованы в поиске немецких партнеров, которые могли бы инвестировать в создание перерабатывающих предприятий органического сырья в России. Если Германия проявит интерес к этому, я уверен, это будет способствовать их успешному вхождению на российский рынок. Это будет правильная стратегия. Собственно, конференция и была посвящена поиску правильных стратегий для входа немецких предпринимателей на российский рынок.

— В этом году Россия приняла участие в крупнейшей в мире выставке органической продукции BioFach-2018. Из 179 стран-участниц IFOAM в BioFach-2018 участвовали 80, в том числе и Россия. Наблюдаете ли вы рост интереса к России как к стране органического земледелия?

— Интерес к России был и есть. Россия, конечно, обязана присутствовать на таких выставках, если мы хотим играть важную роль на рынке органики в мировом масштабе. Потенциал у нас в этом вопросе огромный.

Интерес к стенду России был большой. Гости нашего стенда интересовались возможностями продажи в России своей органической продукции и закупкой сырья в России. Это естественно, ведь многие страны заинтересованы в том, чтобы продавать свой конечный продукт в другие страны. В том, как мы сами сотрудничаем с зарубежными странами в органике, мы не сильно отличаемся от других государств бывшего СССР: в нашем экспорте доминирует сырье, в импорте – конечный продукт. Собственно, так же это происходит и в традиционном сельском хозяйстве.

На российском стенде было представлено 8 участников: трое производителей, занимающихся дикоросами, — ТПК «САВА», «Кедр Экспорт» и «АЮ Групп», два крупных поставщика сырья «Сибиопродукт» и «Юфенал-Трейд», один — производитель проращивателей для семян ООО «СГК» и два производителя конечной продукции – холдинг «Аривера» и «Савинская Нива». Конечно, это было не полное представительство наших органических производителей.

— Каковы итоги нашего участия в BioFach-2018? Надо ли нам участвовать и дальше в подобных мероприятиях?

— Безусловно, для нас очень важно, что мы участвовали на BioFach с собственным российским стендом, представив наше органическое сельское хозяйство. К российскому павильону подходили многие участники, заинтересованных нашей продукцией было много. Уверен, что для наших сырьевиков участие прошло на пять баллов. Участие России в BioFach можно назвать успешным. И с точки зрения экономической успешности и поиска контрагентов для наших органических производителей, и с точки зрения декларирования России как полноправного участника органического мира. И, конечно, нам обязательно нужно принимать участие в подобных форумах. Это способствует развитию взаимоотношений с другими странами-производителями органики и повышает наш авторитет в мире.

— Россия налаживает взаимодействие с IFOAM (Международная федерация движений за органическое земледелие). Как продвинулись отношения?

— Цель НОС — представлять нашу страну в таком крупном объединении стран-производителей органики в мире. Нам важно не просто наше упоминание. Мы хотим быть активными участниками этого международного движения развития органического сельхозпроизводства. И мы деятельно участвуем во всех мероприятиях IFOAM.

Последние четыре года мы активны в этой деятельности. Мы участвуем в инициативной группе IFOAM action groop, которая ежегодно на BioFach встречается и обсуждает перспективы развития органики, миссию IFOAM в продвижении органики во всем мире. На этих встречах я представлял Россию. Мы дискутируем о том, каково наше видение органического мира в будущем.

Это частная инициатива с нашей стороны. Неприсутствие России в таком крупном объединении органиков было бы позором. Для нас это и общение, и обмен мнениями. Но самая главная миссия нашего присутствия в IFOAM – это своего рода наше заявление о том, что в России органическое производство существует. Да, органика пока не набрала в России свою критическую массу. Пока мы не знаем, когда это случится, учитывая тот текст законопроекта, который принят сейчас Госдумой в первом чтении. Очень надеюсь, что поправки ко второму чтению, которые мы помогаем готовить заинтересованным в этом депутатам, помогут изменить этот законопроект в лучшую сторону.

Мы участвовали в конгрессе IFOAM в Турции и в Индии. В том числе заявлялись как страна-кандидат на проведение следующего конгресса в нашей стране. К сожалению, нам не удалось этого добиться, но это и не удивительно. Пока на органической карте мира Россия занимает небольшую площадь с точки зрения количества участников рынка, оборота, информированности потребителей. Может быть, за исключением площади сертифицированной земли: мы декларируем почти 400 тысяч гектаров, занятых в производстве органической продукции.

Хотя, правда, мы не на 100% знаем о статусе этой сертификации (сюда входят земли, сертифицированные не только по признанным IFOAM стандартам). К тому же у нас наблюдается крен в сторону крупных производителей органики, что не совсем типично для остального мира. Обычно органика — это небольшие и средние производители-фермеры или средней величины хозяйства, что дает необходимое разнообразие и диверсификацию. Переплетение таких небольших хозяйств и их объединение в союзы дает усиление и развитие и самим этим фермерам, и таким союзам.

— Уже три года действует IFOAM Евразия, Национальный Органический союз стоял у истоков создания этой структуры. Каковы наши планы в сотрудничестве с русскоговорящими странами-производителями органики? Работает ли реально этот орган, и влияет ли наше участие в таких объединениях на развитие органики в России и других русскоязычных странах?

— Осенью 2014 года была создана IFOAM Евразия, которая объединила органиков из Кыргызстан, России, Грузии, Казахстана, Таджикистана, Азербайджана, Украины, Армении, Молдовы, Узбекистана, Беларуси. Мы объединились по принципу русскоязычности органических производителей и общих истоков — из советского сельскохозяйственного прошлого. Кроме нашего есть еще 10 региональных объединений: европейское, азиатское, где доминирует Китай, есть IFOAM Латинской Америки, Северной Америки, Южной Африки, и объединения по странам.

Наше присутствие в IFOAM Евразия мы рассматриваем как драйвер развития органического земледелия в России и русскоязычных странах. Ведь участники IFOAM Евразия — это в том числе страны-члены ЕАЭС, которые имеют прозрачные таможенные границы. Это важно с точки зрения и обмена компетенциями, и торговли. Мы можем взаимно обогатить друг друга. Такие связи присутствуют, и, хотя пока их немного, это должно дать огромный толчок к развитию органики и в России, и в странах бывшего СССР, входящих в эту структуру.

Органика, конечно, развивается разными темпами в наших странах, неравномерно. Например, в России это пока происходит не так быстро, как хотелось бы. На Украине, например, более серьезные темпы – в том числе потому, что там присутствует пусть квотируемая, но беспошлинная торговля, в том числе органической продукцией с Европой. У Украины и логистически более выигрышная ситуация, чем у наших производителей, и климат, в среднем, лучше, и достаточно сильное сплоченное органическое сообщество. Казахстан, опять же, стартовал позже в органике, чем мы, но развивается уже опережающими темпами. Можно выделить Армению – у них большое количество небольших органических производителей, действует сертификационный орган, который имеет аккредитацию в Европейском союзе на право проводить инспекции и выдавать сертификаты европейского образца.

Стоит ли сейчас нам активно говорить о сосредоточении этой организации в России? Сейчас официальный центр IFOAM Евразия в Бишкеке. Киргизии лидером здесь быть непросто и материально, и организационно, но так сложилось исторически. Мы не хотим никакого давления с нашей стороны на соседей-партнеров, хотя, возможно, было бы удобнее, чтобы таким центром была Москва, но мы деликатно ждем, пока ситуация дозреет сама. Стоит отметить, что производители органики наших стран – это, в хорошем смысле, космополиты. Мы равноправные партнеры, мы объединены нашей «органической» солидарностью, и стремления к доминированию ни у кого нет. Нужно просто принять оптимальное решение с точки зрения суммарных затрат.

— Вы как представитель НОС участвуете в переговорах с FIBL (научно-исследовательский институт развития сельского хозяйства). В феврале FIBL представил новый справочник органического сельского хозяйства, но Россия в нем не указана. Последняя информация о рынке органики в России в данных FIBL датируется 2012 годом. Каковы итоги переговоров с этим институтом, будет ли когда-то оперативная и достоверная информация о России представлена для международного сообщества?

— FIBL с удовольствием будет сотрудничать с нами с точки зрения сбора статистических данных по России и публикации этих данных на своих ресурсах. Мы ведем по этому вопросу переговоры с представителями Минсельхоза, чтобы в FIBL попадали эти данные. НОС частично аккумулирует у себя статистические данные, но этого недостаточно. В данный момент нужна работа по присваиванию кодов органическим товарам как отдельной группы, чтобы мы имели релевантную статистику — какой объем мы производим, какой экспортируем и импортируем. Пока у нас нет градации импортируемых и экспортируемых товаров на органические и обычные, поэтому нет и точной статистики.

Если передавать данные, то мы должны нести ответственность за их точность. А у нас пока нет в стране таких безупречно точных данных по органике. Ведь есть производители, которые, например, не афишируют, что они органические. Они уже нашли своих партнеров, контрагентов, работают с ними, и не хотят громко заявлять о себе. Чтобы производителям выходить из тени, они должны видеть, что государство заинтересовано в их дальнейшем развитии, и что российский потребитель заинтересован в них.

А пока условия работы для органических производителей в России достаточно сложные. В первую очередь из-за фальсификаторов, для которых слова «органик», «эко» и «био» — просто рекламный ход. Такие производители эксплуатируют желание потребителей покупать действительно настоящие биопродукты. А потребители, узнавая, что их обманывают, настраиваются нигилистически по отношению к любым продуктам, имеющим соответствующие слова на упаковке. Страдают при этом и настоящие производители органики, и потребители.

Поэтому крайне важно, чтобы в законе об органике эти три слова были защищены и могли быть использованы только на упаковках сертифицированных (только уполномоченными сертификационными агентствами) в соответствии с принятыми на государственном уровне стандартами продуктов. Так это работает на цивилизованных рынках. При этом, конечно, многое будет зависеть от правоприменительной практики. Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики, в честном информировании потребителя. Если наш закон об органическом производстве даст эти возможности, и этот сегмент рынка начнет развиваться, у нас может, наконец, появиться и точная статистика.

Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 27 апреля 2018 > № 2584891 Илья Калеткин


Италия. Весь мир > Агропром > ukragroconsult.com, 27 апреля 2018 > № 2583831 Дмитрий Приходько

До 2026 года в мире прогнозируется существенный рост потребления животноводческой продукции, в частности, мяса.

Такой прогноз озвучил ведущий экономист Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Дмитрий Приходько, передает Сегодня.

По его словам, рост потребления мяса птицы на глобальном рынке ожидается на 12%. Больше всего оно возрастет в странах африканского континента: Судане, Нигерии и Эфиопии. Кроме этого, потребление говядины в мире за восемь лет увеличится на 10%, свинины – на 9%, а молочных продуктов – на 20%.

"Такой рост спроса на мясо и молочную продукцию приведет к росту спроса на кукурузу", - отметил Приходько, имея ввиду необходимость содержания скота и птицы.

По прогнозам ФАО, страны азиатского региона и северная Африка увеличат потребление кукурузы на 16%, а страны Латинской Америки, прежде всего Бразилия и Аргентина – на 20%.В Европе тоже ожидается рост потребления кукурузы на 12%.

В ФАО уже отмечали, что в мире дорожает еда. Средние цены на продовольствие в 2017 году выросли на 8,2%, по сравнению с 2016 годом. Таким образом, стоимость продуктов достигла самого высокого показателя за последние четыре года.

Италия. Весь мир > Агропром > ukragroconsult.com, 27 апреля 2018 > № 2583831 Дмитрий Приходько


Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган

"Посыпать голову мукой: Казахстану объявили торговую войну", "Караван".

Казахстану объявили войну. И она в разгаре уже семь лет. Проигравшая сторона – перерабатывающая промышленность нашей страны. Все эти годы отрасль несет потери. На пике развития работало 350 мукомольных предприятий, сейчас, в 2018 году, – около 100. Остальные 250 крупных и малых мельниц и комбинатов – это жертвы тарифной политики соседей. В живой силе это более 30 тысяч человек. Две дивизии полного состава.

В этом году экспорт муки из Казахстана сократится на 300–500 тысяч тонн.

Потери нашей экономики могут составить 9 миллиардов тенге. Работы лишатся около тысячи человек. Закроется примерно 20 мельниц. Они теперь не нужны.

Еще около 10 тысяч казахстанцев, работающих в инфраструктурных отраслях, пострадают, так как работы для них будет меньше.

– Мы прямым текстом говорим, что мукомольной отрасли плохо. В этом году она потеряет четверть нашего экспорта. Если это случится, то предприятия станут банкротами, – рассказал “КАРАВАНУ” президент Союза зернопереработчиков Казахстана Евгений ГАН.

Мукомолов активно вытесняют с их традиционных рынков: Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. Причем вытесняют строго по графику. Бьют по самому больному месту – по ценам.

Для казахстанских экспортеров установлен НДС в 18 процентов плюс акциз 5 процентов. Также применяются разные железнодорожные тарифы на провоз. Для муки больше, для зерна – меньше.

Так, Ташкент подталкивает бизнес ввозить в страну не готовый продукт, а сырье.

– Основным нашим покупателем всегда был Узбекистан, – рассказал генеральный директор мукомольного комбината “Мутлу” Досмукасан ТАУКЕБАЕВ. – Но затем правительство этой страны поменяло политику ведения бизнеса. Там поставили очень много мельниц. Переработчики покупают наше зерно и продают муку у себя. Они полностью освобождены от уплаты налогов. Более того, если мельница продает свою муку за рубеж, то для нее применяется толлинговая схема: она заявляет о покупке импортного зерна и обязуется полученный продукт экспортировать. После вывоза компания получает весь НДС обратно.

Примерно так же действует и Таджикистан. Душанбе просто установил разный НДС: на муку – 18 процентов, на зерно – 10 процентов.

Справка “КАРАВАНА”

Страны Центральной Азии последовательно уменьшают импорт муки и переходят на закуп зерна. В 2012-м Узбекистан брал 1,2 миллиона тонн муки и в два раза меньше зерна. В прошлом году – всего 627 тысяч тонн муки, но 1,6 миллиона тонн зерна. Таджикистан в 2010 году купил 463 тысячи тонн муки и 367 тысяч тонн зерна. В прошлом году всего 53 тысячи тонн муки, но больше 1 миллиона тонн зерна. То есть этот рынок мы уже потеряли.

Для обеих стран хлеб из Казахстана – товар стратегический. Например, в Таджикистане это более половины всего каравая. Для Узбекистана – четверть. Страны зависят от импорта. Своего зерна им не хватает. Наше положение на этих рынках всегда было твердым. Мука из казахстанской пшеницы – бренд, который мы теряем. Но его подхватывают местные мукомолы.

Во время своего выступления на форуме “Хлебопродукты-2018” в Алматы Евгений Ган показал фото мешков муки узбекского производства, на которых без ложной скромности было написано “Kazakhstan” и “Произведено из казахстанской пшеницы”.

Ситуация с экспортом постепенно усугуб­ляется. В ближайшие годы наши комбинаты могут потерять и афганский рынок. В прошлом году мы поставили в эту страну 1,5 миллиона тонн муки. Теперь это наш единственный крупный рынок сбыта. Но соседи поджимают нас уже и оттуда.

– За транзит тонны муки Узбекские железные дороги берут 65 долларов. У своих мукомолов просят на 22 доллара меньше. Для них действует внутренний тариф. Эти 22 доллара играют очень большую роль. Особенно на таком рынке, как Афганистан. Если мы поставляем условно 1 000 тонн, то 500 тонн поставляют уже узбеки, – рассказал директор “Мутлу” Досмукасан Таукебаев.

– Фактически то, что происходит с мукомольной промышленностью сегодня, – это тренировка, как будут встречать другие казахстанские экспортные товары в будущем, – уверен Евгений Ган. – Так получилось, что мы опередили в развитии другие отрасли. Их будут точно так же ограничивать, пытаться выдавить.

У всех стран есть заинтересованность в покупке сырья и организации производства из него своего продукта. Поэтому мы должны строить свою экспортную политику так, чтобы нашим парт­нерам было интересно покупать не сырье, а продукт.

Ответные меры могут быть зеркальными – снизить тарифы на экспорт муки, поднять на зерно. Или использовать опыт Китая. НДС в Поднебесной составляет 13–17 процентов. При экспорте сельхозпродукции возврат НДС составляет 0 процентов, при вывозе переработанной продукции – 100 процентов. Никто не заинтересован вывозить сырье.

Справка “КАРАВАНА”

Торговые конфликты – нормальная и обычная ситуация. Даже в рамках Таможенного союза. Например, в феврале Россия запретила ввоз из Беларуси 500 видов молочной продукции. Киев и Москва начали антидемпинговое расследование в отношении Минска, который активно поставлял ржаную муку на рынки соседей. Тем не менее Беларусь и Россия остаются ближайшими партнерами и союзниками.

Мы должны приходить к этому же. Тем более у Казахстана уже есть опыт по защите своих интересов в отношениях и с Узбекистаном, и с Киргизией.

Но лучше должны быть системные меры, направленные на развитие экспортного потенциала в целом, а не только муки. Мука – это только пазл в системе, уверен глава ассоциации. Однако минсельхоз и министерство нац­экономики работают не от продажи товара, а от производства. Поэтому они не понимают таких проблем.

– Наша задача сегодня – изучение товарных рынков и изменчивость на перспективу. Что будут есть китайцы через 3–5 лет? Откуда они это будут брать? Как будут меняться потребительские привычки в Узбекистане? Может быть, они “уйдут” в макароны и будут меньше есть хлеба? Это главное, – считает Евгений Ган. – В 2010 году я был на конференции во Франции. И первая презентация была об изменении потребительских привычек населения.

Что будет востребовано через десять лет: французская булка с хрустящей коркой или английская с мягкой? Я сначала смотрел на них широко раскрытыми глазами, сомневался в их адекватности. А потом до меня дошло: они говорят о рынках! Что будут покупать и к чему надо готовиться.

Два дня была конференция. Два дня я не выходил из зала. Мне было интересно всё! Например, развитие сети французских кофеен в Японии. Какие они должны использовать цветовые гаммы. Какой высоты должны быть стулья. Это на две головы выше наших проблем. У нас всё по-другому.

У нас вся информация – коммерческая тайна. Делиться знаниями никто не хочет.

Поэтому я думаю, что у МСХ должна быть крупная аналитическая служба, которая должна понимать, как будут формироваться потребительские предпочтения на перспективу. Исходя из этого, рекомендовать, сколько надо засеять пшеницы, сколько кукурузы и сколько гречихи.

Справка “КАРАВАНА”

Идеал такой системы – минсельхоз в Штатах. Его прогнозами пользуются все производители продуктов питания в мире. Вне страны работает Иностранная сельскохозяйственная служба. Глобальная сеть охватывает 171 государство. В их офисах работают сельскохозяйственные атташе. На основе своих прогнозов МСХ США рекомендует, что и сколько надо вырастить фермерам. Система выстроена так, что тех, кто выращивает лишнее, накажут, а тем, кто работает согласованно с минсельхозом, помогают субсидиями. Мы до этого не доросли.

Для этого надо выстраивать экспортную политику от целей и задач правительства до работы отдельного фермера. И расписать функционал игроков в системе, чтобы каждый занимался своим делом: кому выращивать хлеб, кому его перерабатывать, кому продавать, а кому следить, чтобы все получали прибыль.

Но прежде всего – определить один государственный орган, который мог бы курировать отрасль. В идеале это должно быть самостоятельное агентство, отвечающее за экспорт казахстанской продукции.

– Две недели назад меня пригласили на выставку турецкого мукомольного оборудования, – рассказал Евгений Ган. – И говорят: мол, мы вас пригласили, оплатили проживание в гостинице, поэтому настоятельно вам рекомендуем лететь турецкими авиалиниями. Где мукомолы и где самолеты?! В билете читаю, что мне можно провезти самолетом не 10, а 30 килограммов. Понятно, что это 20 килограммов тех товаров, что я куплю в Турции и вывезу в Казахстан! Вот это и есть цельная национальная стратегия плюс элементарный патриотизм.

Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган


Россия > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583328 Владимир Синельников

Готовим дома: как развивать рынок продуктового онлайн-ретейла

Владимир Синельников

Управляющий партнер ecommerce-агентства Aero

Почему продукты, самые важные для любого человека товары, до сих пор так плохо продавались в интернете и что изменится в ближайшем будущем

Мы привыкли покупать в интернете практически все: авиабилеты, электронику, одежду, обувь, строительные материалы. Но искать молоко, фрукты и колбасу онлайн пока непривычно — кажется, что проще поехать в гипермаркет и загрузить багажник на две недели. Подтверждают это и цифры Росстата: на онлайн приходится меньше десятой доли процента всех розничных продаж продуктов питания.

Продукты мало продаются в интернете, не потому, что нет спроса, а потому, что предложение ограничено и качество этого предложения зачастую оставляет желать лучшего. В странах, где ключевые ретейлеры заняли активную позицию, покупатели уже привыкли покупать еду в интернете, и онлайн-торговля продуктами переживает настоящий бум. По данным Nielsen, доля e-commerce в общем объеме продаж продуктов питания в США составляет 2,5%, во Франции — 5,2%, в Англии — 6,3%, в Корее — 11,7%, в Китае — 13,8%.

Мощный импульс отрасль получила после того, как в прошлом году Amazon купил сеть Whole Foods за $13 млрд. За первые четыре месяца после появления бренда Whole Foods на сайте Amazon продал снеков, консервов, замороженных продуктов, фруктов и овощей из популярной сети на $10 млн. Эта категория товаров показывает у Amazon еженедельный рост 9%.

Новости о крупных сделках, инвестициях, запуске сервисов в этом секторе появляются каждую неделю. В тему онлайн-торговли продуктами активно включились и крупнейшие традиционные сети типа WalMart, Costco, Tesco и интернет-гиганты Amazon, Alibaba, Rakuten. У продуктовых ретейлеров есть вопросы, как развивать цифровые продажи, за какой срок окупятся инвестиции, но уже всем понятно, что развивать онлайн нужно. Это основной источник роста для ретейла на следующую десятилетку.

Под влиянием общей ситуации на рынке активизировались и российские ретейлеры. Кроме интернет-ретейлеров «Утконоса» и Ozon, продукты в интернете начали продавать традиционные сети: «Азбука вкуса», «Ашан», «Перекресток», «О'кей», «Глобус Гурмэ», «Метро С&C» (для корпоративных клиентов). Сеть гипермаркетов «Глобус» с осени тестирует онлайн-продажи, а те, у кого пока нет своего интернет-магазина, начали сотрудничать с сервисами доставки.

За ретейлерами в онлайн потянулись и производители FMCG, которые видят в e-commerce возможность дотянуться до конечного покупателя напрямую, без посредников. За последний год только в России интернет-магазины открыли Danone, «Мираторг», КДВ, Mars («Коркунов»).

Хозяйки, миллениалы и хозяйки-миллениалы

Сегмент e-grocery (интернет-торговля товарами повседневного спроса) во всем мире развивается только в крупных городах, где сумасшедший ритм жизни стимулирует спрос, а ретейлеры научились доставлять продукты за день. В России продуктовый онлайн-ретейл пока развивается преимущественно в Москве и Петербурге.

Онлайн-покупателей е-grocery можно разделить на четыре основных типа. Во-первых, это хозяйки с большой корзиной и четкой регулярностью заказов: один-два раза в месяц. Во-вторых, молодые люди, поколение миллениалов, с меньшей корзиной, но более высокой частотностью заказов. В-третьих, офис-менеджеры, пополняющие запасы для своей компании. В-четвертых, люди, ограниченные в передвижении (в том числе пожилые), или их дети, заказывающие для них. В России, правда, покупателей последнего типа практически нет: пожилые россияне менее продвинуты в интернет-технологиях, чем, допустим, в Америке или Европе, и более чувствительны к цене. Хотя теоретически это самая заинтересованная в доставке продуктов на дом аудитория. Уверен, что в будущем этот сервис будет выполнять и социальную функцию.

Подавляющее большинство покупателей продуктов в интернете — это женщины (в некоторых сервисах до 80%) с семейным доходом выше среднего. Это неудивительно, ведь в российском онлайне пока немного предложений для покупателя, который привык искать товары по самым выгодным ценам. Крупнейшие продуктовые онлайн-ретейлеры «Утконос», «Азбука вкуса», Ozon, «Перекресток» работают в среднем и высоком ценовых сегментах. Из дискаунтеров интернет-магазин есть только у «Ашана», но так как он пока не продает свежие продукты, интерес покупателей к нему ограничен.

Своя ноша тоже тянет

В корзине гипермаркета в среднем около 30 товаров. Это очень тяжелая корзина, и многих хозяек, как ни странно, ограничивает в магазине вовсе не бюджет и не список потребностей, а вес сумки, которую придется нести домой (пусть даже из багажника авто). Продукты в интернете часто заказывают впервые из-за питьевой воды, к воде добавляются и другие тяжелые товары: стиральный порошок, корма для домашних животных, чистящие средства, картофель, гречка, консервы и т. д. По мнению ретейлеров, с которыми мне довелось общаться, в числе самых популярных товаров в онлайн-заказах — бананы, апельсины, молоко, яблоки, картофель.

Конечно, заказ свежих продуктов — это вопрос доверия к магазину. Если покупатель доволен сервисом, он добавляет новые категории в корзину, в том числе и те, что привык сам придирчиво выбирать на рынке или в магазине: овощи, мясо, рыбу. Средний чек в «Азбуке вкуса» — 6000 рублей, в Ozon — 5000 рублей, в Instamart — 2500 рублей при доставке из супермаркета и 5000 рублей при доставке из гипермаркета. В Ozon более половины всех заказов продуктов — это повторные покупки. В Instamart 40% клиентов покупают продукты раз в месяц. Мировой стандарт регулярности покупок в e-grocery — раз в две недели, и все ретейлеры к этому стремятся.

Чего хочет покупатель

На популярность онлайн-торговли в целом влияют три основных фактора: скорость доставки, гарантированное качество товара и легкий возврат. В категории продуктов эти факторы вдвойне актуальны. Продукты, как правило, нужны здесь и сейчас, имеют ограниченный срок хранения, а в случае с фруктами или овощами могут быть непредсказуемого качества.

Экономия времени — главный драйвер e-grocery. По данным глобального опроса Niеlsen, 53% покупателей считают, что покупать бакалею в интернете удобнее, это экономит время. Если по другим товарам покупатели часто готовы ждать доставку на следующий день, то с продуктами ситуация другая. Сокращение сроков доставки всегда было конкурентным преимуществом в продуктовом ретейле. Но для традиционных ретейлеров доставка день в день или через два часа — слишком сложный и непривычный бизнес-процесс. Одно дело — развозить партии товара по магазинам со склада, другое — собирать многосоставные заказы для покупателей и оперативно доставлять их на дом. Доставить за два часа с одного на весь город склада в принципе невозможно. Поэтому на инфраструктуре ретейлеров стали возникать сервисы быстрой доставки продуктов, которые собирают онлайн-заказы прямо в магазинах. Пожалуй, самый известный из них — американский Instacart, который сегодня оценивают в $4,2 млрд. Компания работает с 200 ретейлерами, в том числе с крупнейшими американскими сетями: Kroger Co, Costco, Albertsons, Whole Foods и Aldi.

По модели американского стартапа в России работают Instamart, iGooоds, Save Time, Golamago и другие. Сервисы предлагают покупателям товары по цене полки супермаркета, но берут плату за доставку. Для ретейлеров такие стартапы — это дополнительный канал продаж и сервис, особенно для тех, у кого пока нет своего онлайна, как, например, у «ВкусВилла» и «Ленты».

Большинство американских и европейских сетей предлагают услугу самовывоза из ближайшего магазина или пункта выдачи заказов. Этот вариант решает проблему «последней мили» для ретейлера, а покупателю позволяет экономить на доставке. Но популярность сlick-and-collect сегодня скорее питает непредсказуемость услуги доставки. Если ретейлеры научатся привозить заказы в удобное для покупателя время и точно в срок, особой необходимости в пунктах самовывоза в этом сегменте товаров не будет. Уж слишком тяжела продуктовая корзина.

Еще одна часто встречающаяся проблема в e-grocery: интернет-магазины привозят неполный заказ или делают замену, которая не устраивает покупателя (а его редко устраивает любая замена без согласования). Из-за сложностей с учетом и хранением товаров, особенно скоропортящихся, информация по наличию в интернет-магазинах обновляется раз в день, а не в режиме реального времени. А это значит, что товаров, которые вы положили в корзину, может не оказаться в наличии. Автоматизация всех процессов, в том числе учета и проверки качества, в будущем должна решить и ее.

Технологии будущего

Технологии стремительно проникают и в сферу покупки продуктов. Accenture прогнозирует четыре сценария решения задачи рутинных закупок.

Умные сенсоры и приложения составят список продуктов для пополнения холодильника и кладовки.

Мобильные приложения будут автоматически покупать товары по лучшим ценам и в ваших любимых магазинах.

Персональный консьерж-сервис доставит продукты в ваш холодильник, пока вы на работе.

Запасы на неделю вы сможете забирать из беспилотного продуктомата на стоянке около дома.

Все эти сценарии либо уже реализуются, либо тестируются. Сканер GeniCan добавляет в список покупок товары из мусорной корзины, может соединиться с Amazon и сделать заказ по списку. Уже появляются холодильники, оснащенные сенсорным дисплеем, Wi-Fi и видеокамерой, что позволяет контролировать его содержимое на расстоянии (такие модели есть у LG и Samsung). С холодильника можно подключаться к интернет-магазину, чтобы разместить заказ для пополнения запасов. Прототипы беспилотного продуктомата на базе электромобиля с беспроводной зарядной системой уже представили несколько стартапов (например, Robomart из Калифорнии). Сложно сказать, когда эти технологии станут массовыми, но интернет вещей и голосовые помощники десять лет назад тоже казались фантастикой, а сейчас используются все шире.

Эксперимент мирового масштаба

Для начала ответим, почему люди покупают продукты в интернете?

Больше не надо таскать тяжелые сумки — продукты доставят на дом.

Интернет-магазинов, где продают продукты, стало много, можно выбрать подходящий по ассортименту и цене.

Интернет экономит время — заказ можно оформить, лежа на диване, или по пути на работу.

Можно создать в интернет-магазине базовую корзину продуктов и заказывать ее регулярно одним кликом.

Доставка становится быстрее. Есть сервисы, доставляющие в тот же день.

В интернете можно найти то, чего нет в обычных магазинах.

Можно почитать и сравнить состав и другие характеристики товаров.

Мы с коллегами решили узнать у друзей, которые живут в разных странах, как они покупают продукты в интернете. Справедливости ради замечу, что все опрошенные работают в сфере digital, принадлежат к поколению миллениалов и имеют маленьких детей. Мария из Парижа заказывает продукты у крупных ретейлеров, в частности, в Cdiscount (в основном покупает вино, воду, крупы, консервы с доставкой в ближайший к дому пункт выдачи). Это удобно, потому что заказы привозят непунктуально, а ждать доставку дома неудобно. Заказать фреш в пункт самовывоза нельзя, там нет холодильников. Зато можно зайти в соседний супермаркет, набрать продукты и заказать доставку домой (при покупке от €80-100 есть такая услуга).

Ирина из Маунтин-Вью (штата Калифорния, США) тестировала Amazon Fresh. Ей не понравился ограниченный ассортимент продуктов (по ее мнению, хорошие мясо, рыбу или сыр там не купишь). В итоге заказывает продукты из Whole Foods через сервис Instacart. Доставка в тот же день, можно выбрать интервал через два часа после заказа и позже. Сбоев в логистике у Instacart не было ни разу, а продукты всегда хорошего качества — это конкурентное преимущество Whole Foods. Единственное, что вызывает раздражение: если нет товара заказанной марки, то курьер сам выбирает замену, и его выбор не всегда устраивает.

Анна из Берлина заказывает продукты в Amazon Fresh. Продукты привозят обычного качества, так что овощи-фрукты можно заказывать смело (свежее мясо и рыбу не пробовали). В Германии можно выбрать день доставки, но не временной слот (доставки в тот же день нет). Если тебя дома нет, заказ отдадут соседям (чтобы они тебе передали). Логистика работает обычно четко, только один раз сталкивалась с «косяком» доставки.

Алексей из Нью-Йорка заказывает продукты в Amazon Fresh каждую неделю. Продукты всегда свежие, привозят в квадратных фирменных термосумках с прокладками из сухого льда. Если заказываешь в выходные, то обычно ближайшая возможная доставка — это понедельник-вторник, в будни возможна доставка день в день. Можно выбрать временной слот, как и вариант «вручить лично в руки» или «оставить под дверью».

В результате этого небольшого исследования можно выявить барьеры, которые препятствуют развитию онлайн-торговли продуктами питания сегодня. Первое — покупатель привык покупать продукты по самым низким ценам в разных магазинах, также в интернете нет возможности посмотреть и потрогать. Второе — курьеры не всегда привозят заказ в удобное время. Кроме того, найти все необходимое в одном интернет-магазине бывает непросто. Либо ассортимент ограничен, либо поиск неудобный. А заказывать в нескольких интернет-магазинах неудобно и невыгодно. В онлайне есть минимальная сумма заказа, а доставка для небольших заказов чаще платная (до определенной суммы и заказов вне акций), и наконец, чтобы вернуть товар, зачастую нужно ехать в магазин.

Россия > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583328 Владимир Синельников


Германия. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 25 апреля 2018 > № 2591433 Илья Калеткин

НОС: Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики

Интервью с Ильей Калеткиным, руководителем международного направления Национального органического союза (НОС), главой холдинга «Аривера».

В апреле состоялась ваша поездка в Нижнюю Саксонию. Каковы итоги вашей встречи с представителями немецкого бизнеса?

В поездке, которая состоялась по приглашению немецкой стороны, участвовало шесть представителей России, это - производители продуктов питания, представители крупных продуктовых дистрибьюторов и ритейлеров, представитель Руспродсоюза. Мы представляли Россию в этом качестве на рынке органики. Немецких коллег заинтересовал мой рассказ о российском органическом сельском хозяйстве и о деятельности НОС (Национального Органического Союза). Я пытался убедить немецких коллег в том, что мы заинтересованы в поиске немецких партнеров, которые могли бы проинвестировать в создание перерабатывающих предприятий органического сырья в России. Если Германия проявит интерес к этому, я уверен, это будет способствовать их успешному вхождению на российский рынок. Это будет правильная стратегия. Собственно конференция и была посвящена поиску правильных стратегий для входа немецких предпринимателей на российский рынок.

В этом году Россия приняла участие в крупнейшей в мире выставке органической продукции BioFach-2018. Из 179 стран-участниц IFOAM в BioFach-2018 участвовали 80, в том числе и Россия. Наблюдаете ли вы рост интереса к России как к стране органического земледелия?

Интерес к России был и есть. Россия, конечно, обязана присутствовать на таких выставках, если мы хотим играть важную роль на рынке органики в мировом масштабе. Потенциал у нас в этом вопросе огромный. Гости нашего стенда интересовались возможностями продажи в России своей органической продукции и закупкой сырья в России. Это естественно, ведь многие страны заинтересованы в том, чтобы продавать свой конечный продукт в другие страны. В том, как мы сами сотрудничаем с зарубежными странами в органике, мы не сильно отличаемся от других государств бывшего СССР: в нашем экспорте доминирует сырье, в импорте – конечный продукт. Собственно, так же это происходит и в традиционном сельском хозяйстве.

На российском стенде было представлено 8 участников - трое производителей, занимающихся дикоросами ТПК «САВА», «Кедр Экспорт» и «АЮ Групп», два крупных поставщика сырья «Сибиопродукт» и «Юфенал-Трейд», один - производитель проращивателей для семян ООО «СГК» и два производителя конечной продукции – холдинг «Аривера» и «Савинская Нива». Конечно, это было не полное представительство наших органических производителей.

Каковы итоги участия в BioFach-2018? Надо ли участвовать и дальше в подобных мероприятиях?

Безусловно, для нас очень важно, что мы участвовали на BioFach с собственным российским стендом, представив наше органическое сельское хозяйство. К российскому павильону подходили многие участники, заинтересованных нашей продукцией было много. Участие России в BioFach можно назвать успешным. И с точки зрения экономической успешности и поиска контрагентов для наших органических производителей, и с точки зрения декларирования России как полноправного участника органического мира. И конечно, нам обязательно нужно принимать участие в подобных форумах. Это способствует развитию взаимоотношений с другими странами-производителями органики и повышает наш авторитет в мире.

Россия налаживает взаимодействие с IFOAM (Международная федерация движений за органическое земледелие). Чем сейчас занимается НОС с точки зрения международных взаимоотношений?

Цель НОС - представлять нашу страну в таком крупном объединении стран-производителей органики в мире. Нам важно не просто наше упоминание. Мы хотим быть активными участниками этого международного движения развития органического сельхозпроизводства. И мы деятельно участвуем во всех мероприятиях IFOAM.

Последние 4 года мы активны в этой деятельности. Мы участвуем в инициативной группе IFOAM action groop, которая ежегодно на BioFach встречается и обсуждает перспективы развития органики, миссию IFOAM в продвижении органики во всем мире. На этих встречах я представлял Россию. Мы дискутируем о том, каково наше видение органического мира в будущем.

Это частная инициатива с нашей стороны. Неприсутствие России в таком крупном объединении органиков было бы позором. Для нас это и общение, и обмен мнениями. Но самая главная миссия нашего присутствия в IFOAM – это своего рода наше заявление о том, что в России органическое производство существует. Да, органика пока не набрала в России свою критическую массу. Пока мы не знаем, когда это случится, учитывая тот текст законопроекта, который принят сейчас Госдумой в первом чтении. Очень надеюсь, что поправки ко второму чтению, которые мы помогаем готовить заинтересованным в этом депутатам, помогут изменить этот законопроект в лучшую сторону.

Мы участвовали в конгрессе IFOAM в Турции и в Индии. В том числе заявлялись как страна-кандидат на проведение следующего конгресса в нашей стране. К сожалению, нам не удалось этого добиться, но это и не удивительно. Пока на органической карте мира Россия занимает небольшую площадь с точки зрения количества участников рынка, оборота, информированности потребителей. Может быть, за исключением площади сертифицированной земли: мы декларируем почти 400 тыс. га занятых в производстве органической продукции. Хотя, правда, мы не на 100% знаем о статусе этой сертификации (сюда входят земли, сертифицированные не только по признанным IFOAM стандартам). К тому же у нас наблюдается крен в сторону крупных производителей органики, что не совсем типично для остального мира. Обычно органика - это небольшие и средние производители-фермеры или средней величины хозяйства, что дает необходимое разнообразие и девирсификацию. Переплетение таких небольших хозяйств и их объединение в союзы дает усиление и развитие и самим этим фермерам, и таким союзам.

Вы как представитель НОС участвуете в переговорах с FIBL (научно-исследовательский институт развития сельского хозяйства). В феврале FIBL был представлен новый справочник органического сельского хозяйства, но Россия в нем отсутствует. Последняя информация о рынке органики в России в данных FIBL датируется 2012 годом. Каковы итоги переговоров с этим институтом, будет ли когда-то оперативная и достоверная информация о России представлена для международного сообщества?

FIBL будет сотрудничать с нами с точки зрения сбора статистических данных по России и публикации этих данных на своих ресурсах. Мы ведем по этому вопросу переговоры с представителями Минсельхоза, чтобы в FIBL попадали эти данные. НОС частично аккумулирует у себя статистические данные, но этого не достаточно. В данный момент нужна работа по присваиванию кодов органическим товарам как отдельной группы, чтобы мы имели релевантную статистику - какой объем мы производим, какой экспортируем и импортируем. Пока у нас нет градации импортируемых и экспортируемых товаров на органические и обычные, поэтому нет и точной статистики.

Если передавать данные, то мы должны нести ответственность за их точность. А у нас пока нет в стране таких безупречно точных данных по органике. Ведь есть производители, которые, например, не афишируют, что они органические. Они уже нашли своих партнеров, контрагентов, работают с ними, и не хотят громко заявлять о себе. Чтобы производителям выходить из тени, они должны видеть, что государство заинтересовано в их дальнейшем развитии, и что российский потребитель заинтересован в них. А пока условия работы для органических производителей в России достаточно сложные. В первую очередь из-за фальсификаторов, для которых слова «органик», «эко» и «био» - просто рекламный ход. Такие производители эксплуатируют желание потребителей покупать действительно настоящие био продукты. А потребители, узнавая, что их обманывают, настраиваются нигилистически по отношению к любым продуктам, имеющим соответствующие слова на упаковке. Страдают при этом и настоящие производители органики, и потребители. Поэтому крайне важно, чтобы в законе об органике эти три слова были защищены и могли быть использованы только на упаковках сертифицированных (только уполномоченными сертификационными агентствами) в соответствии с принятыми на государственном уровне стандартами продуктов. Так это работает на цивилизованных рынках. Нам крайне важно внедрить такую же систему у нас.

Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики, в честном информировании потребителя. Если наш закон об органическом производстве даст эти возможности, и этот сегмент рынка начнет развиваться, у нас может наконец появиться и точная статистика. При этом, конечно, многое будет зависеть от правоприменительной практики.

Германия. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 25 апреля 2018 > № 2591433 Илья Калеткин


Россия. Весь мир > Агропром > premier.gov.ru, 25 апреля 2018 > № 2584850 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Сохраняются ли прогнозы по экспорту на этот год (52–53 млн т по зерну и 35 по пшенице)?

А.Ткачёв: Во-первых, прогнозы по экспорту к 2024 году мы определяем примерно цифрой 45 млрд долларов, это практически в два с лишним раза больше, чем на текущий год. Поэтому, конечно, планы у нас амбициозные, и мы собираемся продавать не только традиционно зерно, растительное масло, рыбу, это наши основные драйверы экспорта, но и говорим сегодня о кондитерских изделиях, сахаре, мясной, молочной продукции. И конечно, прежде всего мы должны сделать уклон в сторону глубокой переработки, то есть экспортировать готовую продукцию, не сырьё, а готовую продукцию. Здесь другая маржинальность, доходность, это выгодно всем: и государству, и предприятиям. Но для этого нужно, конечно, много сделать. Продолжить поддержку: инвестиционные кредиты, льготные кредиты, возмещение CAPEX, прямых затрат, субсидии на перевозки как внутри страны, так и за пределами, развитие мелиорации и так далее. То есть потребуется не одна сотня миллиардов рублей в течение шести лет, чтобы не только увеличить объём производства, но и создать новую, современную инфраструктуру и на Дальнем Востоке, и в центре, на западных рубежах. Построить агрологистические центры, холодильники, увеличить портовые мощности. Нам нужны рыбные порты, для того чтобы не только продавать сырьё, но и производить глубокую переработку рыбы.

И последний момент, позиция очень серьёзная. Мы должны защищать свой рынок от недобросовестных производителей продукции, прежде всего являющихся экспортёрами. Потому что страны-импортёры предъявляют к нам очень серьёзные требования по качеству. Есть примеры: если какая-то продукция идёт на экспорт, её тормозят или она не соответствует стандартам, – страдает репутация страны и всей отрасли. Безусловно, я считаю, мы должны укрепить надзорный орган, Россельхознадзор прежде всего, и сделать единый орган контроля, надзора (как говорится, от поля до прилавка), чтобы могли всю цепочку контролировать на качество, на фальсификаты – внутри страны и, естественно, на экспорт.

Конечно, восстановить вертикаль – ветеринарную службу. К сожалению, они сегодня разобщены, и от этого страдает и отрасль, и мы видим вспышки АЧС и другие заболевания, потому что система не выстроена, нет единоначалия. Это приносит нам огромные потери, огромные издержки.

И конечно, требование времени, современный подход: нам нужен единый реестр экспортёров. Каждое предприятие должно иметь сертификат здоровья. Это документ, который говорит о том, что продукция, приходящая на экспорт, абсолютно качественная, экологически чистая и отвечающая всем стандартам. Это, кстати, западная категория оценки предприятий, такие формы у них существуют в Европе и на других континентах, – наиболее, как мы считаем, развитая. Все эти меры плюс финансовая поддержка этих мероприятий приведут к тому, что мы сможем в 2,5 раза через шесть лет увеличить экспорт сельхозпродукции на все рынки мира. Это позволит нам не только противостоять всем этим кризисным явлениям, санкциям, но и, выходя на другие рынки, укрепить своё могущество, прежде всего экономическое состояние предприятий и, конечно, страны. Потому что через сельхозпродукцию мы завозим валюту в страну. То, что мы раньше делали на углеводородах. Что делают страны вокруг нас? Ни у кого нет много нефти и газа, мы прекрасно понимаем. У большинства стран нет этих ресурсов. Но все экспортируют огромными объёмами за счёт совсем другой продукции, в том числе сельхозпроизводства. Поэтому такую задачу и Президент, и премьер чётко сформулировали перед нашим сообществом крестьян, переработчиков, фермеров, и мы намерены выполнить её в полном объёме.

Вопрос: Рассматривается вопрос об ответных мерах на санкции США ограничить поставки каких-либо видов сельхозпродукции или сельхозтоваров, продовольственных товаров?

А.Ткачёв: У нас сейчас импорт из Америки порядка 300 млн долларов, это в доле импорта около 1% – не так уж и много. Вы знаете, что в Государственной Думе рассматривается законопроект, но в любом случае перечень продукции, которая поступает к нам из Америки, будет утверждаться на Правительстве.

Давайте так посмотрим. По-человечески я, конечно, поддерживаю эти инициативы. Сможем ли мы заместить эту продукцию? Уверен, сможем.

Вопрос: А планируется ли проведение молочных интервенций на фоне падения закупочных цен на молоко?

А.Ткачёв: Нет, не планируется. Мы считаем, что эта мера контрпродуктивна.

Вопрос: Можете пояснить ещё про единый орган от поля до прилавка, Россельхознадзор… Что Вы имеете в виду?

А.Ткачёв: Сегодня у нас существует разграничение. Вы знаете, что Россельхознадзор контролирует только выращивание продукции, в основном сырьё. Это и в животноводстве, и в растениеводстве. А переработка, оптовые склады, торговые сети – это всё контролирует Роспотребнадзор. Мы считаем, что система жизнеспособна, безусловно, но неэффективна. Мы хотим создать единую систему контроля и надзора, как это происходит во многих развитых странах. Потому что, к сожалению, ситуация не улучшается. Мы видим очень много фальсификатов, очень много серых схем, здесь и реэкспорт, и так далее. Мы видим, что до 20%, а в некоторых случаях до 30% нарушается техрегламент, маркировка и так далее. С этим надо бороться. Безусловно, Министерство сельского хозяйства в этом крайне заинтересовано, потому что на рынке присутствуют просто шарлатаны, проходимцы, которые разрушают рынок. В том числе, когда мы говорим о молоке: за счёт сухого молока, за счёт сливок, жировых добавок делают не молоко – молочный напиток, а на этикетке пишут «молоко». Цена на эту продукцию ниже, потому что используют пальмовое масло. А у тех, кто производит молочные продукты из молока, вкладывает туда естественные продукты, качественные, цена выше по понятным причинам. И тот, кто делает из нормального молока молочную продукцию, вынужден уйти с рынка, потому что он неконкурентен. Разве мы за это с вами? Мы же за здоровье ратуем, за экологически чистые продукты. Поэтому, я считаю, мы заинтересованы в том, чтобы с сельхозрынка ушли такие случайные товаропроизводители и на их место пришли нормальные, толковые, чистые, прозрачные, настоящие производители продуктов питания России, каких у нас подавляющее большинство. Тем не менее, к сожалению, мы не можем навести этот порядок (и для меня это очевидно и понятно) без такого органа, без единого контроля, чтобы мы могли продукцию отслеживать, куда молоко поступило, на какой молокозавод, на какой холодильник, в какую оптовую сеть. И наоборот – пришёл в магазин, взял молочную продукцию или кусок колбасы, посмотрел, кто произвёл: из Белоруссии, с Украины пришло или из Прибалтики через контрсанкции, контрабанду и так далее. Поэтому, на мой взгляд, это то, что нам нужно.

Россия. Весь мир > Агропром > premier.gov.ru, 25 апреля 2018 > № 2584850 Александр Ткачев


Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина

Бизнес с быстрой рентабельностью

История «Ланьчжоу» – от уникального рецепта до франшизы

Три с половиной месяца назад Гульбану Майгарина открыла в Алматы китайскую лапшичную Lanzhou Kafe и через три недели после этого вышла на рентабельность. Сейчас планирует открыть еще два заведения и продавать свой формат по франшизе. О том, за счет чего произошел взрывной рост, бизнесвумен рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

«Родина» лапши — Китай

Двери распахнуты, в широком проеме видны столики и диваны с высокими спинками. Заходим внутрь. Аромат специй, звуки кухни. Угощение готовят здесь же, на глазах у посетителей. Пока ждем хозяйку, наблюдаем за тем, как повара делают лапшу: один разминает огромный кусок теста, второй — вытягивает его, ловко пропуская податливую массу между ладонями, третий — подхватывает палочками уже приготовившиеся лапшинки и отправляет их в тарелки, где к ним добавят пряный бульон, фирменный соус и зелень. Выглядит аппетитно и атмосферно.

«Каждый на кухне отвечает только за одно действие. Все поставлено на конвейер, мы ведь зарабатываем на оборотах», — говорит, подсаживаясь за столик, Гульбану Майгарина.

Заведение быстрого питания, где подают лапшу с говяжьим бульоном, — китайский концепт, привезен с родины лапши — из города Ланьчжоу, провинция Ганьсу. «Вообще, в каждом регионе Китая готовят свои виды лапши, тот вариант, который предлагаем мы, появился в 1915 году. Готовим на основе говяжьего бульона. Наша лапша специфична на вкус и отличается от того, что уже хорошо знакомо на нашем рынке, — например, от лагмана, пасты, корейского рамена или вьетнамского фо», — поясняет собеседница.

Бульон — фишка, специи — секрет

Бульон — фишка ланьчжоуской лапши. Само тесто, технология его приготовления, у всех по сути одинаковое, а вот способ приготовления бульона (он варится в течение шести часов вместе со специями и потому получается концентрированным) и состав специй, которые в него добавляются, — суть и особенность лапшичного блюда. Рецепт Гульбану купила в Ланьчжоу у «серьезной компании» (его стоимость — коммерческая тайна).

Ароматная смесь состоит из 82 двух трав, ее поставляют на кухню в уже готовом виде. Ни один повар не знает точной комбинации и пропорций составляющих ее специй. «Поэтому даже если кто-то из поваров захочет уйти и открыть заведение именно с такой лапшой, у него ничего не получится», — говорит хозяйка.

Особый вкус создается и за счет способа приготовления бульона: его варят в специальных казанах. У них очень высокая температура нагрева: бульон в емкости на 80 литров закипает за три минуты. Это необходимо по технологии приготовления. И плюс такие казаны можно использовать круглосуточно, что отвечает потребностям концепта. Казаны, к слову, были куплены также в Ланьчжоу, их стоимость достаточно велика, но было решено не использовать более дешевые варианты.

Вкус требует постоянного контроля

Бренд-шеф Жаркын Кезат несколько раз в день проверяет вкус лапши — точное попадание в стандарт. Это очень тонкий вопрос: достаточно сделать одно неправильное движение в процессе приготовления — ошибиться с температурой, например, — и нужный вкус не получится.

Жесткость воды, кстати, тоже имеет значение. Это одна из причин, почему изначальный рецепт пришлось адаптировать. Отличается и мука, соответственно, это влияет на консистенцию теста, это тоже причина для адаптации рецепта. «Почти месяц до открытия мы работали вхолостую — только для того, чтобы отработать рецепт. Замешивали тесто — и выкидывали, заваривали бульон — и выливали. Пока не добились нужного вкуса», — вспоминает Гульбану.

За счет чего зарабатывает лапшичная

Вообще, в Китае такой концепт работает на одном блюде — лапше. Предлагаются также салаты, небольшие десерты, чай, сок. «Мы с самого начала продвигали себя как лапшичную и сейчас позиционируем себя именно так. Но не знали, как примут такую лапшу в Казахстане, тем более в Алматы — самом большом городе страны. Поэтому для подстраховки запустили лагман, пиццу для детей, блины в качестве десерта, манты — то, что привычно для наших потребителей», — рассказывает Гульбану.

По ее словам, лагман по ценам — на уровне других заведений города, лапша же стоит дешевле, причем даже в сравнении с Китаем. «И мы добавили в концепт такую фишку: если остался бульон, вторая порция — бесплатно», — делится особенностями хозяйка.

Продавать порцию за 600 тенге заведение может за счет оборотов, себестоимость самой лапши невелика. Чтобы выйти на ноль, нужно обслужить минимально 500 человек в день — это покрывает расходы на закупку продуктов, заработную плату, аренду, оплату коммунальных услуг. Маржа — как и во многих заведениях общепита, около 25%. 90% прибыли приносит сама еда, 10% - бар, напитки.

Бара, кстати, изначально в концепте не было. В Китае в лапшичных подают чай или охлажденные напитки в небольших бутылках. Здесь же пришлось расширить ассортимент: гости просят кофе, компот, лимонад, коктейли.

Лапша, которая на своем месте

Помещение, которое занимает лапшичная, большое — 500 квадратных метров. Не было опасений начинать сразу с таких масштабов? «Когда я запускала проект, понимала: или пан или пропал. Для себя решила: пан, продукт должен зайти. И он действительно зашел. Очень сильно помогли вот эти дополнительные блюда», — отвечает на вопрос собеседница. В первую неделю, говорит она, продавали по 30−50 порций, потом — взрывной рост. Дошло до 800−1000 порций в день. Решили включить ночной режим. На вторые сутки после этого продали 1500 порций.

Столь стремительное увеличение продаж Гульбану объясняет несколькими причинами. Во-первых, лапша, которую она продает, — сама по себе интересный и обладающий полезными свойствами продукт (насыщенный говяжий бульон тонизирует, помогает от простуды и пр.). Во-вторых, есть разнообразие вкуса, которое достигается за счет толщины лапши (пять вариантов — пять оттенков). В-третьих, продукт дешевый и к тому же готовится только по заказу (заморозка и полуфабрикаты не используются).

Определенную роль сыграло и расположение заведения. «Когда только начинали, Юрий Пааль (ресторатор, — прим. ред.) посоветовал найти место с очень большой проходимостью. Изначально мы готовили к открытию другое помещение. Пришлось бросить его — без возврата денег за аренду и стройматериалы. Сейчас, конечно, после того, как о нас узнали, мы понимаем, что посетители едут специально к нам», — говорит собеседница.

Персонал должен знать вкус лапши

Работа над проектом заняла в общей сложности три года — от рождения идеи до ее воплощения. Большая часть времени ушла на поиск поваров: специалисты из Китая не хотели ехать в Казахстан. Пришлось везти своих поваров в Ланьчжоу на обучение. Ситуация изменилась, когда заведение заработало: сейчас здесь работают повара из Поднебесной. Причем 60−70% из них получают зарплату больше, чем у себя на родине.

«Мы разработали систему мотивации для сотрудников, создаем дружелюбную атмосферу. Поток посетителей у нас большой, нужны комфортные условия для работы. Всему персоналу позволено есть лапшу бесплатно в неограниченном количестве. Это нужно также для того, чтобы люди, которые у нас работают, сами знали вкус нашей лапши», — поясняет владелица заведения.

Изначально здесь не было официантов. Концепт, привезенный из Китая, предполагал самообслуживание. Но, оказалось, это вызвало трудности у посетителей: в самом начале, когда продукт еще не был знаком, гости не знали, что выбрать. Образовывались очереди. Поэтому было решено взять в штат официантов.

«Делали тогда все быстро: времени на раздумья не было, потому что мы уже открыли двери, и посетителей сразу оказалось очень много», — поясняет Гульбану.

Так же быстро приходилось разбираться со своими ошибками. Например, часть приобретенного оборудования оказалась ненужной, но что-то, наоборот, пришлось докупать. Не сразу угадали с формой для персонала: купленная в самом начале была непрактичной, пришлось искать другую. Было много дополнительных расходов, пока концепт не отработали и все не встало на свои места.

Франшиза — в разработке

Сейчас Гульбану Майгарина работает над открытием еще двух своих ресторанов в Алматы. И просчитывает франчайзинговый пакет. Запросы на франшизу у нее появились буквально через месяц работы, причем интересовались не только в других городах Казахстана, но и в Турции, Германии.

Пока владелица продумывает, что именно нужно предложить потенциальным покупателям. Но уже точно определено: помимо технологии, это будет либо обучение поваров, либо сопровождение как минимум в течение полугода. В это время вместе с франчайзи будет работать подготовленный человек из головного ресторана: он будет следить за соответствием вкуса заданному стандарту.

Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 25 апреля 2018 > № 2581766 Александр Никулин

Комментарий. Великое племя дачников – это огромный ресурс для села.

Тревогу вызывает ставшее постоянным явление – сокращение сельского населения. В стране тысячи и тысячи заброшенных деревень. Что происходит и как с этим бороться – этот и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Александр НИКУЛИН – директор Центра аграрных исследований Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте России.

— Александр Михайлович, почему так много разговоров и почему так мало дела? Ведь у нас люди из села уезжали до коллективизации, в период коллективизации, потом у них отняли паспорта, чтобы они не уезжали, потом паспорта отдали, и они начали уже повально уезжать, потом появились неперспективные деревни. И сейчас очень много разговоров об этом, ну очень много, но процесс не остановлен. Почему?

— Это общемировая тенденция. Уезжать из деревень начали во всем мире в конце XIX века, когда начался рост городов, рост индустриализации. И Россия-то как раз запоздала с этим процессом. Я напомню, что еще в 20-е годы у нас 84% населения были крестьяне. И тогда многие спрашивали: что делать с этой страной, где так много крестьян и мало городов, малой индустрии? И есть такая проблема как аграрное перенаселение. Она в Индии была, в Китае и была в России. И коллективизация — нарыв аграрного перенаселения просто раскромсала чудовищным, зверским образом. Людей по оргнабору набирали в города, на стройки, чтобы росла индустрия.

И должен вам сказать, что вообще такой сельской и крестьянской наша страна оставалась где-то до 60-х годов, наверное. Даже статистически. В 59-м году у нас было 50% сельского населения и 50% городского населения. А вот уже начиная с 60-х годов… И первыми, как водится, это заметили представители великой русской литературы, проза «деревенщиков», например, это о том, что исчезает крестьянская ментальность.

— Белов, Астафьев?

— Шукшин, Белов, Астафьев, Абрамов и еще ряд писателей. И это было заметно, как говорится, невооруженным глазом. Но это было заметно и статистически. Начинают исчезать деревни. Правительство пытается регулировать этот процесс – вспомним так называемые программы неперспективных деревень. Но, как оказалось, это только больше стимулировало сельских жителей тех самых так называемых неперспективных деревень к окончательному бегству. И больше всего у нас исчезло населенных пунктов именно в период 60-х, 70-х и 80-х годов. На момент распада Советского Союза, если мы берем РСФСР, то у нас было примерно сельского населения 25% и 75% населения городского. Но, должен я вам сказать, что в постсоветское время этот процесс, кажется, несколько сбавил свои обороты. То есть люди по-прежнему уходят из деревень, но менее интенсивно, чем, например, это было в 70–80-е годы.

— Может быть, уже уезжать некому?

— Есть такая точка зрения, и она правомерная. Действительно, во многих регионах уезжать действительно просто некому. Но опять я вам должен сказать: если говорить о статистике, то у нас на тот самый 59-й год еще существовало порядка 300 тысяч сельских поселений. А сейчас, по статистике – то, что числится на карте и на бумаге, – у нас их почти 150 тысяч, но в 30 тысячах поселений никто не живет. Это просто населенные пункты, которые числятся на карте. И еще примерно 10 тысяч поселений – это, как говорится, из разряда ни жив, ни мертв. Иными словами, присутствие населения там в основном поддерживается благодаря дачникам. То есть в целом процесс замедлился, и действительно, именно из-за того, что

во многих регионах уезжать стало некому. И он по характеру стал таким более «лоскутным», неравномерным.

— Пассионарный возраст двинулся в города уже давно.

— Давно, да. Он с начала XX века все уходил и уходил. И сейчас мы имеем такую ситуацию. Некоторые оптимисты говорят: «А чего вы хотите? Ну, более или менее у нас сейчас ситуация стабилизировалась».

— Стабилизировалась с точки зрения чего?

— Стабилизировалась с точки зрения недавнего катастрофического падения сельского населения. Сейчас уровень падения замедлился, и уровень исчезновения деревень замедлился. Вспомним, все-таки еще в начале XX века мы имели сплошное заселенное пространство, прежде всего русскими крестьянами, которые на лошадках добрались до Владивостока. В основном они расселились вдоль Транссиба. Но это было единое сплошное расселенческое поле. А сейчас (и это печально очень), Россия представляет из себя такие расселенческие архипелаги, состоящие из больших и малых островов расселения.

— А где у нас расселение идет?

— В основном оно концентрируется вокруг мегаполисов и крупных областных центров, ну и вообще вокруг более или менее значимых центров. А дальше, особенно если мы берем нечерноземную северную часть, то там наступает тайга. И мы должны осознавать, что уже нет сплошного расселенного пространства, а наша страна представляет из себя такие ареалы…

— Это видно, когда ночью летишь над страной с Дальнего Востока в Москву (или наоборот). Внизу очень мало огней. А бывают территории вообще без огней, сплошная темень. Вопрос возникает: не угасает ли страна?

— Прежде всего это демографический вопрос. Вы же знаете, что демографический спад у нас продолжается, и даже в городах. То есть если говорить о приросте населения, то прежде всего прирастает Москва и окрестности, населения там становится все больше и больше. Да что там деревни! Возьмите многие наши областные центры – там тоже проблемы снижения численности населения. Это просто сильнейший демографический кризис, и он продолжается. И, конечно, больнее всего он бьет по селу и по деревне. Если уж в городах такая ситуация, то что говорить о сельской местности.

— Александр Михайлович, вы назвали Транссиб, сказали, что расселенческая политика Столыпина, Витте шла вдоль Транссиба. Ведь этот вопрос носил стратегический характер. Это была прежде всего охрана Транссиба, потому что крестьянин, охраняя себя, охраняет и территорию.

— И в этой связи мы можем говорить, что сельское население обеспечивает не только продовольственную безопасность, но и пространственную безопасность. И это очень важно. Но, конечно, тут нужно говорить и о субъективных факторах. Вот что я имею в виду.

Нельзя утверждать, что, дескать, так получилось, что люди предпочитают больше жить в городе, чем в деревне. Во-первых, даже если мы сравним нашу ситуацию с положением в других странах, мы можем обнаружить много интересного. Получается, что, возможно, существует определенный закон — порядка 25% всех жителей предпочитают сельский образ жизни. И мы тоже видим эти 25%, причем в самых развитых странах.

Другое дело, что там уже только 2–3% фермеров работает непосредственно в сельском хозяйстве, а остальные 23% просто живут в сельской местности, то есть они занимаются даже не сельскохозяйственным производством. И у нас в этом отношении вполне схожая ситуация: у нас по-прежнему около 25% населения – это сельские жители.

Я бы даже сказал, что у нас еще имеется два важных потенциала «сельскости». Во-первых, это наши малые города. Ведь часто наши малые города по образу жизни и по качеству коммунальных услуг больше похожи на большие деревни, чем действительно на современные города. И второе, что очень важно, я бы сказал, имеющее для нас первостепенное значение – это собственно горожане, которые в результате катастрофических событий XX века в течении жизни двух-трех поколений были вольно или невольно буквально вытеснены в города, но которые не утратили связь с деревней и с селом.

— Прежде всего – ментально.

— Да, ментально. Отсюда и наше великое племя дачников. Я должен сказать, что по количеству дач мы впереди планеты всей. У нас больше всего в мире дач, у нас больше всего дачников. Еще скандинавы это любят, но мы и скандинавов в этом отношении обогнали. И это громадный ресурс, очень важный, который нам часто помогает, особенно в летнюю пору, который оживляет наши села и деревни. И в последнее время дачники много вкладывают в поддержание и развитие сельской местности.

— Это так. Но, с другой стороны, личный огород – это, по моему мнению, высшая форма недоверия человека к государству, поскольку личный огород накормит всегда, а накормит ли государство – вопрос. То у него раскулачивание, то у него расказачивание, то у него расколхозивание, то у него расфермеривание. Уже термин появился «расфермеризация», образование крупных агрохолдингов. У государства всегда появляются какие-то мысли на тему, как для нас обустроить село. А люди, как говорится, голосуют в основном ногами и сами создают свои собственные огороды.

— Если говорить о государственной политике, то долгое время в советский период у нас, в общем-то, это была официальная идеология, согласно которой все городское – это прогрессивное, а все сельское – это отсталое. Ну и говорили, что, в конце концов, сельское должно трансформироваться в городское. Ан нет, этого не происходит. Во всем мире этого не происходит. Да, вы можете обнаружить прекрасно обустроенный дом с канализацией, электричеством, интернетом, но все-таки это сельский дом, это сельский образ жизни голландского, немецкого, американского фермера.

И здесь есть очень важная неистребимая составляющая «сельскости» и она тоже очень важна для нас, ее нужно поддерживать и сохранять. Что еще мешает нашему селу, от чего еще оно страдает. Сельских жителей действительно осталась только одна четверть населения. А собственно аграрных производителей, крестьянско-фермерских – их не более 5%. Остальные 20% –это бюджетники, это те же самые пенсионеры, что на собственном огороде копаются. Это очень часто постаревшее население, действительно депрессивное. И в совокупности это одна из причин массовой безработицы в сельской местности, пьянства и все, что с этим связано.

Но что хотелось бы отметить. Этот деревенский образ жизни, сельскую местность надо поддерживать – хотя бы с точки зрения территориальной целостности и безопасности (с чего и начался наш с вами разговор). У нас именно село послабее других и количественно, и качественно, но все время власти пытаются по-прежнему сэкономить и оптимизировать расходы за счет села. Есть такая позиция большого, бюрократического государства — чем больше ты укрупнишь село, тем тебе будет легче управлять. «Ну зачем так много университетов? Давай из пяти университетов сделаем один. Зачем так много школ? Давай из нескольких школ сделаем одно образовательное учреждение». То же самое у нас происходит и с сельской местностью.

Часто можно услышать именно от городских политиков, мыслящих финансово-бюрократическими категориями, что это, мол, убыточно, это невыгодно. Ничего страшного, если всех стянуть поближе в пригородные зоны мегаполисов, создать современной субурбий мегаполисный. А там, в сельской местности, пускай бродят олени, кабаны и дикие медведи.

— На клятом Западе, как мы его сейчас называем, у наших «партнеров» есть такой предмет, который преподают в университетах, где готовят президентов — «Крестьяноведение».

(Это, например, Йельский, Оксфордский, Кембриджский, Манчестерский университеты). Его там преподают для того, чтобы политик точно понимал, как общаться с людьми, у которых крестьянский тип мышления. У нас полстраны с крестьянским типом мышления. Почему у нас нет предмета «Крестьяноведение» нигде, включая аграрные вузы?

— Слава богу, он в последние лет десять появился. Вы знаете, в некоторых аграрных вузах действительно появились крестьяноведческие программы и именно курс «Крестьяноведение». Например, наш центр издает журнал «Крестьяноведение». Есть даже областные программы в поддержку крестьянского духа, например, в Белгородской области.

— На стыке трех наук, которыми вы занимаетесь – экономики, истории и социологии — надо искать ответ на больной вопрос. Почему закупочные цены устроены так, что работать невыгодно? Почему в Европе есть прекрасные программы поддержки людей, которые хотят оставаться в сельском хозяйстве, чтобы им было комфортно, чтобы были дороги, водопровод с хорошей водой, кстати. У нас проблема большая в сельской местности – водопровод с хорошей водой иметь. Чтобы там был газ, школы, университет в ближайшем городе, где можно было детей учить. Как вы полагаете, наша политика и призывы президента, которые он высказал в своем выступлении перед Федеральным Собранием, – они как-то будут поддержаны нижней властной вертикалью, или все это уйдет в песок, как всегда?

— Я вижу тут две стороны одного вопроса. Во-первых, то, что называется в науке «ножницы цен». Ножницы цен в истории и XX века, и XXI века в целом неблагоприятны для сельского хозяйства. Действительно, продукция для города – одни цены на нее. А то, что нужно для села – это другие цены. И здесь нелегко ситуацию исправить, потому что город мощнее, промышленность мощнее. Лобби, которые представляют ключевые городские отрасли промышленности, сильнее сельских. Это первая составляющая.

Вторая – это действительно собственно социальная политика на селе. Можно и дальше укрупнять, ликвидировать сельскую местность. Но есть и другой вариант – систематически поддерживать ее и развивать. А когда вы говорите: вот мнение президента, воля президента, власть президента, возникает вопрос — насколько все это в состоянии переломить существующую, вековую уже тенденцию? Ее трудно переломить в условиях централизации всего и вся. Централизация, между прочим, муниципальная.

— Вы говорите о самоуправлении?

— Да, конечно. Насколько был, в общем-то, бесправен и декоративен сельсовет в советское время. Реальная власть была у колхоза. Но сельсовет имел гораздо больше возможностей, чем современное муниципальное сельское поселение с его нищим бюджетом, где как будто специально вымерено, что на 80% он должен быть дотационным. Мы посещали разные сельские муниципалитеты. С одной стороны, говорится: «Да-да-да, поддерживаем». И вроде бы все так, есть программы для молодых специалистов на селе, создание ФАПов, медицинских учреждений.

— Их сначала сократили, когда была административная реформа. Сократили ФАПы (фельдшерско-акушерские пункты), школы сократили. А теперь у нас появляется программа по их строительству.

— Я бы сказал, что они есть. Но если мы посмотрим, какие ресурсы на них выделяются, то увидим, что они незначительны. Это для того, чтобы прежде всего отчитаться чиновникам и сказать: «У нас, как в Греции, все есть. Молодых специалистов на селе поддерживаем, фермеров поддерживаем, о школах заботимся». А когда ты смотришь, вообще, а сколько же нужно средств…

Недавно проводились очень интересные исследования по развитию так называемой неформальной медицины на селе, потому что формальная сокращается, и в село приходят, как в стародавние времена, знахари, всякого рода экстрасенсы. И вот чем сельскому жителю приходится лечиться в результате этого – из-за того, что официальная медицина сворачивается во многих населенных пунктах. И это не афишируется, конечно.

— Какой должна быть аграрная политика, не производство, а аграрная политика как развитие сельских территорий?

— Посмотрим, что такое сельское развитие. Во-первых, и вы уже упомянули об этом – это реальное сельское самоуправление, возможность местных сельских жителей самим определяться со своими нуждами и прежде всего иметь возможность формировать собственные бюджеты. Но у нас такая налоговая система, что все опять же уходит в Центр, и на местах ничего не остается.

Знаете, нынче это слово немодное, но нам необходима децентрализация, по крайней мере на уровне сельских муниципалитетов. Дать им больше возможностей для работы. 131-й закон, который принимался по реформе нашего сельского самоуправления, был очень неровный и лукавый. То есть в основном там декларировалось, что вроде бы вы теперь свободные в рыночной экономике, а на самом деле этого нет. Но даже многие элементы свободы 131-го закона были ликвидированы за последние пять лет. Это касательно сельского самоуправления.

Очень интересное направление есть, связанное с ТОСами (территориальное общественное самоуправление). И оно дает свои плоды. Оно позволяет разбудить активность местного населения. Но без реального сельского самоуправления это, конечно же, невозможно.

В этом году юбилей Александра Васильевича Чаянова – 130 лет великому нашему аграрному экономисту. Он как экономист говорил:

«Главное в реформах экономических, и особенно на селе, – это даже не столько экономика, а сколько культура». И он говорил: «Для того чтобы действительно трансформировать село в современное, комфортное, в зону жизни, где людям действительно интересно жить и работать, это надо решить вопросы культуры». А у нас тоже культура сворачивается. То есть опять необходимо любой ценой остановить сворачивание медицины, школ, клубов, библиотек.

Там интернет, там местная жизнь. Конечно, уже произошел страшный разрыв поколений. Какие наиболее боевые институции у нас сейчас, с точки зрения местной самоорганизации во многих селах? Смешно сказать – советы ветеранов. Если в 20-е годы это был комсомол, над которым иронизировал Сергей Есенин, то сейчас часто в сельской местности в бой за выживание села идут одни старики. Но это означает также, что мы должны работать с разными поколениями и привлекать молодежь в сельскую местность. И вот здесь я опять должен сказать о еще одном важном ресурсе для села. То есть село страшно много сделало для того, чтобы у нас возникла современная индустрия, экономика. Но одновременно сейчас и город стремится помогать селу. Огромное количество тех же самых культурных проектов, огромная работа интеллигенции по созданию краеведческих музеев, по реконструкции и по облагораживанию, рекреации многих сельских мест.

— То есть оживление некоторое наблюдается?

— Безусловно. И его нужно поддержать и развить. И еще очень важна

сельскохозяйственная кооперация, особенно для фермеров, для реальных малых производителей, семейных домохозяйств. Мы знаем, как она разрушена, какие трудности стоят на ее пути до сих пор. Но, как раз здесь и необходима государственная воля. То есть об этом надо помнить, когда у нас говорят: «Вот посмотрите – у нас был бум кооперации, чаяновской кооперации».

— Это было давно, в начале XX века. Тогда во власти сидели люди, которые понимали, что это такое.

— Но я должен сказать, что она пошла именно потому, что в Столыпинских реформах был важный кооперативный компонент. И Петр Аркадьевич Столыпин не только поддерживал хуторян и фермеров, но и кооперирование сельского населения. И эту же линию продолжили большевики, по крайней мере в 1920-е годы. Это тоже была поддержка крестьян через разнообразные формы кооперации. И здесь совершенно правильно говорилось о том, что пока некуда сдавать молоко, картофель и все, что производится в наших домохозяйствах. Да, кооперация нужна.

— Так какой же должна быть экономическая политика?

— Она должна быть сбалансированной. Есть очень упрощенная форма экономической политики, дескать, надо труд, землю, капитал оптимизировать. Есть проблемы с землей – например, спекуляции землей, невозможность получить для реальных аграрных производителей эту самую землю. Есть проблемы с капиталом. В основном капиталы крутятся в поддержке крупного агробизнеса.

Но сейчас центральный для нас вопрос – это вопрос труда, вопрос сельских квалифицированных кадров. Часто можно услышать, что старое советское поколение уже выработало свой ресурс, уходит на пенсию или находится в предпенсионном состоянии. И когда беседуешь с представителями агрохолдингов (а у них все есть: капитал, земля, мощные трактора), они говорят, что им не хватает квалифицированных специалистов. Вдумайтесь, это говорят агрохолдинги, которые достаточно щедро финансируются.

— То есть они тоже это начали понимать и вопрос уже назрел.

— Да. Сегодня это наше узкое место.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 25 апреля 2018 > № 2581766 Александр Никулин


Россия. ДФО > Агропром > amurmedia.ru, 24 апреля 2018 > № 2598546 Роман Антипьев

Инвестиционная программа Slavda Group учитывает требования нового технического регламента

В отрасли производства воды и напитков грядет значительное изменение нормативной документации, касающейся условий производства продукции. В 2019 году в силу вступает новый технический регламент Евразийского экономического союза "О безопасности упакованной питьевой воды", который устанавливает обязательные требования для безопасности упакованной питьевой воды, к процессам ее производства, хранения, перевозки, реализации и утилизации, а также к маркировке и упаковке.

Как предприятия Приморского края, работающие на этом рынке, готовятся к исполнению новых требований, корр. ИА AmurMedia обсудил с генеральным директором Slavda Group – лидера рынка по производству экологически чистой питьевой и минеральной воды на Дальнем Востоке России – Романом Антипьевым.

— Роман Валерьевич, в каких условиях рынок воды и напитков встречает новые требования?

— Потребление воды и напитков снижается, так как это не продукт первой необходимости. В этих условиях для многих актуален вопрос снижения издержек. Многие предприятия сократили затраты. Однако для будущего предприятий важно не просто соответствовать новым требованиям, но и повышать свою конкурентоспособность.

Мы считаем, что, инвестируя в производство, мы инвестируем в качество продукта и стабильность будущего. Технологии не стоят на месте, оборудование имеет свои сроки эксплуатации, соответственно, чтобы поддерживать высокое качество продукции и гарантировать безопасность сотрудничества, мы вкладываем значительные средства в обновление производственных линий.

— Какие изменения в новых требованиях отразились на производстве в большей степени?

— Самым чувствительным для нас оказался пункт, касающийся производства питьевой воды для детского питания. Согласно принятому техническому регламенту, розлив питьевой воды для детей от 0 до 3 лет осуществляется на производственных линиях, предназначенных только для розлива природной питьевой воды и природной минеральной воды.

Это означает, что для производства данного вида продукции запрещено использовать производственные линии, предназначенные для напитков. Сейчас это ограничение значительно усложнило логистику, так как производство напитков и воды пришлось разделить – и здесь остро встал вопрос покупки повой линии.

В рамках реконструкции и модернизации производства сегодня завершаются пуско-наладочные работы новой линии, на которой будут выпускаться напитки форматом 0,5 литров: "Гринк", "Таежная Русь", вся серия "Монастырских" напитков. Ее производительность до 5 тысяч бутылок в час. В настоящий момент на заводе работают специалисты компании производителей оборудования, и, после завершения пусконаладочных работ, они проведут обучение наших операторов. Напитки форматом 1,5 литра пока выпускается на итальянской линии Devin, модернизация которой также в планах компании на 2019-2020-е годы. Помимо установки нового оборудования, мы обновили и помещения завода, в том числе складские комплексы. До конца 2020 года планируется инвестировать в проекты модернизации производства завода около 150 млн рублей. На сегодняшний день инвестиции составили около 50 млн рублей.

— То есть сейчас выпуск детской воды будет регламентирован значительно жёстче, чем ранее?

— Да, и это правильно. Сегодня на рынке есть недобросовестные производители детской воды, которые ориентируются только на снижение затрат при выпуске данного вида продукции, при этом качество часто оставляет желать лучшего. Новый регламент заставит их более ответственно подойти к производству воды для малышей. Мы, как лидеры рынка, отлично понимаем всю ответственность, которая возложена на нас. Сегодня эта мера необходима, чтобы не только исполнить необходимые требования, но и обеспечить конкурентоспособность предприятия. Следуя букве жёстких требований нового регламента, мы дополнили схему водоподготовки минеральной воды ещё одной стадией фильтрования – современной, высокопроизводительной.

— SlavdaGroup — одно из немногих предприятий на Дальнем Востоке, имеющее собственные аттестованные и лицензированные лаборатории. Скажите, почему это для вас так важно?

— Для нашей компании качество выпускаемой продукции – это приоритетное направление. А выпуск детской воды – это еще и огромная ответственность. Наша вода разрешена с первых дней жизни. Для того чтобы всегда быть уверенным, что наша продукция безопасна и соответствует всем нормам, мы и создали с самого начала работы аттестованную и лицензированную лабораторию. Наши специалисты постоянно проходят курсы повышения квалификации и обучение в Москве на базе аккредитованного в международной системе аналитического центра РОСА. Вода берётся на анализ каждый час.

В рамках инвестиционной программы для своевременного и дополнительного контроля санитарно-гигиенического состояния оборудования мы внедрили экспресс метод, позволяющий специалистам производственной лаборатории сделать заключение о качестве санитарной мойки в течение 30 секунд. Приобрели прибор нового поколения "Люминометр". Мы получаем самое высокое качество анализов. А это особенно важно при производстве детской воды.

Поэтому наличие лаборатории даёт нам огромное преимущество перед другими производителями, ведь мы можем оперативно контролировать качество продукта на всех стадиях производства. Я вообще не представляю, как другие производители воды, не имея лаборатории на предприятии, могут выпускать детскую воду, да и вообще пищевую продукцию. Считаю это не допустимым.

— Можно ли выпускать детскую воду, не имея на производстве собственной лаборатории?

— Это не запрещено нашим законодательством, но я не понимаю, почему некоторые производители идут на такой риск. Ведь как тогда они могут уверенно гарантировать качество воды для детей? И самое печальное в этой ситуации то, что так работают многие производители на Дальнем Востоке. По моему мнению, гораздо важнее было бы предусмотреть в техническом регламенте обязательное наличие собственной лицензированной лаборатории для выпуска детской продукции. Ведь производитель в полной мере должен нести ответственность за здоровье своих потребителей.

— Что еще компании дает техническое переоснащение?

— Важно, что необходимость в модернизации открывает нам пути наращивания производства. В том плане, что мы имеем и определенные обязательства перед покупателями: каждый год расширяем ассортимент продукции и предлагаем новинки, а для поддержания этой хорошей традиции необходима современная техническая база. Именно поэтому компания развивается, модернизируется и расширяет свой ассортимент. В прошлом году освоен выпуск новой продукции питьевой воды для детского питания "Славда для малышей" и минеральной природной столовой воды "Славда Курортная". Сейчас проводятся мероприятия по введению источника минеральной воды и самой продукции "Славда Курортная" в национальный ГОСТ Р.

Кстати, воду сегодня можно производить по "Техническим условиям" (ТУ) и "Стандартам предприятия" (СТО), которые каждый производитель делает "под себя", то есть под параметры той воды, которую он производит. Выпуск воды по ГОСТу дает потребителям дополнительную гарантию качества. В ГОСТ продукция вносится после многочисленных экспертиз по результатам испытаний скважин и самой продукции в институте курортологии в Москве. Для нас это крайне важно.

При производстве напитков мы стараемся работать с натуральными концентратами, красителями. Сейчас во многих наших напитках в качестве красителя, например, используется морковный сок или сахарный колер. Но здесь есть свои нюансы и сложности, которые замедляют производство. Новая линия позволяет решить и эту проблему.

В апреле 2018 года мы, например, выпустили два новых напитка серии "Монастырские" — "Слива" и "Виноград". Напиток "Слива" в своём составе содержит натуральный сок. Уже в мае мы анонсируем вывод на рынок новых напитков Grink с совершенно неожиданными вкусами.

Россия. ДФО > Агропром > amurmedia.ru, 24 апреля 2018 > № 2598546 Роман Антипьев


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582103 Дмитрий Докин

Как победить конкурентов на рынке мороженого?

Горячие советы от эксперта из «холодного бизнеса»

Два года назад специалист в сфере мороженого Дмитрий Докин с командой из 15 человек приехал в Казахстан, в компанию «Шин-Лайн». В «холодном бизнесе» Дмитрий 25 лет. В прошлом — совладелец сибирской компании «Инмарко» (крупнейший в России производитель мороженого, в 2008 году продан Unilever), глава категории «Мороженое» молочного холдинга Food Union в Латвии.

Деловой еженедельник «Капитал.kz» поговорил с экспертом о том, чего не хватает потребителям в Казахстане, как конкурируют производители мороженого, и зачем Дмитрий Докин периодически запускает на рынок псевдоинсайдерскую информацию. И теперь предлагает читателям разгадать загадку — что из идей на будущее, озвученных спикером, «инсайд», а что — правда.

— Дмитрий, почему «Шин-Лайн» пригласил вас? С какой целью?

— Компания поставила перед собой цель — сделать качественный и количественный рывок, в том числе на экспортных рынках, особенности которых наша команда изучила очень хорошо. Интересны в первую очередь соседние территории. В свое время мы проводили большое исследование в Китае, еще в 2000-е изучали на практике рынок Узбекистана, Россия же — исторически родной для нас рынок. Вероятно, мы знаем что-то, что позволит пригласившей нас компании сделать принципиальный прорыв — вырасти не на 5−10%, а на 20−30% в год или удвоить бизнес за три-пять лет.

— То есть ориентир все же на экспорт? Считаете, что местный рынок уже исчерпан или он в принципе не так интересен, как зарубежные?

— Зарубежные рынки интересны по нескольким причинам. Прежде всего — по количеству населения: в Узбекистане живет в 2,5 раза больше, чем в Казахстане, в России — почти в 10 раз, не говоря уже о том, насколько велико население Китая. Кроме того, компании, которая доминирует в своей родной стране, а «Шин-Лайн» на казахстанском рынке занимает первое место, становится не так просто развиваться каждый год.

Как известно, начинать всегда легче с нуля. Это правило срабатывает и в тех случаях, когда производитель выходит на новый для себя и своего продукта рынок, таким образом, он получает возможность расти динамично. В то же время с новыми продуктами появляется возможность увеличивать долю и на внутреннем рынке. Для достижения этих двух целей мы создали новый бренд и продукт — «Bahroma», будем продавать его в основном за рубежом, но и внутри страны тоже.

На казахстанском рынке территорию импортной продукции занимают в основном российские производители. Именно для их блокировки мы создали «Мишку на полюсе». По стилистике и вкусу этот бренд отсылает потребителя к российскому продукту, и, таким образом, с одной стороны, защищает нас от российского нашествия (несколько лет назад, когда рубль стоит 3,5 тенге, экспансия ощущалась особенно сильно), а с другой — помогает продвигаться на рынке этой страны, поскольку потребители воспринимают его как «свой и родной».

— За счет чего компания может вырасти на «своем» рынке?

— Если компания работает на своем рынке, значит, определенные потребности покупателей она уже закрывает. Нужно искать пустоты и заполнять эти ниши, и за счет этого увеличивать продажи и производство.

В нынешнее время, когда производителей стало очень много, нельзя выпускать «просто продукт», как считают многие. Увеличивать объемы продаж можно только за счет целенаправленного взаимодействия с определенной группой или категорией покупателей либо при какой-то ситуации потребления. Что имеется в виду? В Казахстане потребление мороженого существенно ниже, чем в России, хотя, казалось бы, климат более жаркий. Дело ведь в том, что в Казахстане, как и в любых южных странах, мороженое едят в теплое время года и практически только на улице, а в северных странах сильно развито домашнее потребление. Например, если говорить о Европе, в Финляндии, Швеции, Дании, Норвегии потребляется мороженого ровно в два раза больше, чем во Франции, Италии, Испании.

Одна из наших задач в Казахстане — увеличить семейное потребление мороженого, и только за счет этого «Шин-Лайн» сможет вырасти на 30%. Эту задачу помогут решить специальные «домашние» продукты, которые и не предполагается есть на улице, — мороженое в литровой банке, торты, рулеты. Кстати, литровая банка — это не универсальное средство, в России, например, премиальное мороженое продается и в бумажных мешках, мы такую упаковку называем пакетами для муки.

— Видите ли вы угрозу со стороны фуд-кортов, где люди любят проводить время и где также можно купить мороженое?

— Скупинг (мороженое, продающееся шариками, — прим. ред.) — это все-таки больше поддержка основных продаж импульсного и семейного мороженого. Работать исключительно в таком формате недостаточно для компании. Да, есть бренды у скупинга, которые присутствуют только в торговых центрах. Потребитель, попробовав шарик в креманке, не сможет купить в супермаркете эскимо или, скажем, рожок этого производителя, или ту же литровую банку, чтобы съесть мороженое дома. Это ограничивает возможности развития продаж бренда: шариков в тоннах все-таки продается очень мало.

Для «Шин-Лайна» и «Bahroma» планируем делать продукты, которые будут представлены везде — и на фуд-кортах, и в супермаркетах. Сейчас перед нами стоят первоочередные задачи, и нам нужно их решить, но в Алматы и других крупных городах Казахстана мороженое в формате скупинга начнем продавать уже в этом году.

— Бывали ли у вас, не будем говорить «промахи», но, скажем, не совсем удачные ходы с тем или иным видом мороженого или форматом продажи?

— У моего сына-ресторатора есть любимая фраза: ««Профессионал — тот, кто в узкой профессии сделал максимальное количество ошибок и при этом выжил». Мы также не боимся экспериментов и постоянно ищем новые подходы к рынку, безусловно, иногда бывают ошибки — главное оперативно на них реагировать. Приведу в пример опыт на проекте Food Union в Латвии — рынке, где молоко называют «белым золотом» и очень чтят своих фермеров и любую молочную продукцию из Латвии. Мы занимались обновлением дизайна бренда «Pols», знакомого местным потребителям c 1971 года. Сначала мы взяли и сделали современную и яркую упаковку, но после проведения глубинных интервью с местными потребителями, поняли, что зашли совсем не туда — словно фермеров пригласили на дискотеку в ночной клуб. Ужаснулись и из десяти шагов вперед нашего обновления вернулись на восемь назад — добавив при этом продукту натуральности и традиционных вкусов.

— Казахстанцы тоже очень любят местные продукты…

— Но не до такой степени, как в Латвии! Здесь мы ни разу не слышали, чтобы кто-то грозился отрубить себе руку, лишь бы не есть импортное.

Одна из проблем в Казахстане — животноводство больше не молочное, а мясное. И к фермерам нет такого трепетного отношения, как в той же Латвии. Предприятие сначала уплачивает налоги, потом — выплачивает зарплату, потом — рассчитывается с поставщиками. В Латвии же деньги сначала отдают фермерам, а потом — все остальное, потому что страна держится на фермерстве: их продуктах и людях, которые все это создают каждый день.

Для Казахстана мы тоже разрабатываем фермерский бренд. Видим, куда движутся рынки (а мы работали во многих странах, поэтому знаем точно), — ко всему натуральному, экологичному, фермерскому. Это направление актуально и для Казахстана. И здесь главное — быть гагариным: все помнят первых, никто не помнит вторых. Фермерское мороженое планируем выпускать в 2019 году.

— Когда вы начали работать в Казахстане, предпочтения местных потребителей вас удивили?

— Лучше сказать по-другому: удивительно, что в Казахстане никто не делает мороженое с местной экзотикой — курагой, нугой и пастилой. Столько интересных, богатых ингредиентов, и никто их не использует! В Италии, например, уже лет семь мороженое с инжиром — очень популярный продукт. В Казахстане тоже нужно идти таким путем, поэтому мы запустили в производство мороженое с инжиром, черносливом, халвой.

В качестве основы для холодного лакомства можно было бы рассматривать кумыс и шубат, но такое мороженое не будет продаваться в большом количестве: люди привыкли, что кумыс и шубат — это напитки со своим назначением. В свое время в Европе многие производители пробовали делать мороженое на козьем молоке, но при всей популярности самого молока и продуктов из него, козье мороженое не снискало любовь потребителей. Зная об этом, какие-то ниши мы даже не рассматриваем: опыт других стран подсказывает, что работать стабильно и с прибылью в них не получится.

Сейчас нас вдохновляет работа «азиатских тигров» из Южной Кореи и Японии, эти страны делают самое удивительное и инновативное по сложности, ингредиентам и идеям мороженое в мире. Сейчас время — учиться у них.

Для продвижения интересен китайский рынок. К вопросу о том, почему мы приехали в Казахстан: почувствовали, что сейчас ветер дует с Востока.

— С китайским рынком вам, возможно, будет легче работать именно из Казахстана: там любят нашу продукцию, шоколад, например. По крайне мере, так говорят.

— «Говорят» — это как в анекдоте: «А кто мешает вам говорить?» Для того чтобы что-то продавать на тот или иной рынок, нужно тщательно изучать потребительские предпочтения. Китай в этом отношении особенная страна, ее жители любят намного менее сладкие сладости по сравнению с потребителями в Казахстане или России. Поэтому просто поставлять в эту страну продукт, предназначенный для другого рынка, — заведомо проигрышный вариант, поскольку люди могут попробовать новинку как экзотику, но постоянно потреблять и покупать этот продукт не будут.

Мы надеемся, что немного поняли предпочтения китайских потребителей и некоторые виды мороженого сделали специально для Китая (они, конечно, будут продаваться и в Казахстане, и в России). Не буду называть, какие именно это виды — чтобы не давать повода тиражировать это нашим коллегам-конкурентам.

— Премиальный сегмент на казахстанском рынке более или менее востребован?

— Если сравнивать с эконом- или средним сегментом, то премиальный сегмент, конечно, менее востребован. Сегменты — это пирамида, в основании ее находится мороженое в стаканчиках, по доле рынка это 30−40% в натуральном выражении (и в России, и в Казахстане). Никто на стаканчиках не зарабатывает из-за массовости производства и как следствие — дешевизны. Ирония в том, что отказаться от выпуска стаканчиков невозможно: дистрибьютор, не найдя на складе, а потребитель — в магазине мороженое в стаканчике под твоим брендом, не поймет — почему и, скорее, уйдет к другому производителю. Стаканчик — это тот продукт, который компании в большей степени вынуждены, нежели хотят, выпускать. Поэтому важно найти такой стаканчик, какого нет у других. В премиальном сегменте удобнее, когда работает один или, скажем, два производителя, они могут добавить какой угодно ингредиент, и все равно продадут свой продукт, получив при этом достаточную рентабельность. С точки зрения объемов премиальный сегмент значительно меньше среднего и тем более эконом-сегмента, но зато «столпотворения» производителей там нет, каждый, кто выходит на этот уровень, может занять свою нишу.

— Какая маржинальность в премиальном сегменте?

— Как правило, можно получить маржинальность больше 30%, а в некоторых видах мороженого — больше 50%, но здесь главное — найти фишку, чем-то отличиться от других. Это, кстати, работает даже для «стаканчиков». В «Инмарко», например, мы делали «золотой» стаканчик с вафлей желтого цвета и шоколадным спреем. В «Шин-Лайне» создали стаканчик из сахарной вафли (как у рожка) — форма традиционная, но структура и вкус совершенно иные. Технология этого стаканчика предполагает, что он не появится на рынке не только Казахстана, но и России в ближайшие три-пять лет. Поэтому у нас есть время думать над новыми прорывами в этом продукте.

Конечно, в погоне за чем-то оригинальным главное — не «заиграться», помнить о соотношении «цена — качество». Рынок не бесконечен и эластичность цены имеет свой предел.

— По вашим интервью в прессе сложилось впечатление, что конкуренция на рынке мороженого происходит в основном за счет плагиата.

— С плагиатом мы и другие лидеры рынков разных стран сталкиваемся постоянно. Особенно часто — в Узбекистане, там просто копируют любую успешную этикетку. Наш дизайнер на протяжении 19 лет каждый божий день работает над оформлением продукции, он говорит: лучше, чем четкая фотография самого продукта, ничто не способно передать аппетитный вид мороженого. Конкуренты же сканируют и затем ретушируют упаковку в графическом редакторе, где, по их мнению, картинку можно довести «до совершенства». Но, оказывается, что фотошоп действует наоборот — «убивает» продукт: потребители, видя искусственность изображения, воспринимают завернутое в такую упаковку лакомство как синтетическое и не покупают его.

Хочу сказать, что плагиат присутствует на всех рынках — и в России, и в Латвии, и в Китае… В Китае, например, мороженое с кремлями, крестами и куполами на упаковке выпускает чуть ли не каждый производитель, включая двух крупнейших, у каждого из которых по десять фабрик. Потому что есть хайп вокруг «русского мороженого».

Повторить за кем-то — это вроде бы самый легкий путь. Но в то же время не такой прибыльный, каким, вероятно, видится конкурентам. Копия не воспроизводит оригинал на 100%, поэтому приходится продавать дешевле. В итоге зарабатываешь меньше, чем ожидаешь.

Конкуренты пытаются скопировать не только упаковку, но и содержимое. Для того чтобы запутать их, иногда выбрасываем на рынок «инсайд»: якобы планируем выпускать то или иное мороженое. Говорим, например, что будем делать сорт на кефире. Смотрим — через какое-то время три-четыре производителя запускают такое производство. Но мы-то знаем, что скоро оно «умрет». О том продукте, в успех которого мы верим, — хотя бы чуть-чуть — говорить публично не будем. Пока не воплотим свою идею в жизнь.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582103 Дмитрий Докин


Литва. Евросоюз. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 24 апреля 2018 > № 2581323 Бронюс Маркаускас

Акценты расставит Литва.

В конце мая в Вильнюсе состоится своеобразный сельскохозяйственный саммит: в литовской столице встретятся министры сельского хозяйства 16 стран, представляющие государства Евросоюза, балканские и другие страны, и министр сельского хозяйства Китая.

Поскольку это событие выходит далеко за рамки одной отрасли, пусть и такой важной для Литвы, «Обзор» обратился к министру сельского хозяйства Литвы Бронюсу Маркаускасу с просьбой ответить на несколько вопросов, связанных с предстоящей встречей в Вильнюсе.

— Уважаемый господин министр, почему предстоящий форум «16+1» нельзя сравнивать с ярмаркой, на которой 16 продавцов и 1 покупатель? Или всё-таки можно?

— Я никак не могу согласиться с такой формулировкой насчёт ярмарки с одним покупателем. Во-первых, в конце мая в Вильнюсе состоится сразу несколько очень важных мероприятий, касающихся сельского хозяйства и производства продуктов питания. Пройдёт крупнейшая в странах Балтии сельхозвыставка «AgroBalt» (24-26 мая), которую планируют посетить много заинтересованных лиц из самых разных стран, не только члены «16+1».

Да, они, конечно же, заинтересованы в том, чтобы встретиться с представителями Китая, так как это огромный рынок, где хотели бы работать очень и очень многие. Но гости ведь не будут всё это время стоять в очереди к министру сельского хозяйства Китая, они будут изучать возможности Литвы, предлагать нашим производителям какие-то варианты сотрудничества.

Вторым важным событием в эти дни будет, несомненно, также встреча, которую мы организуем совместно с еврокомиссаром по здравоохранению и пищевой безопасности Витянисом Андрюкайтисом. Это будет политическая платформа, посвящённая вопросам «food waste» (пищевых отходов). Люди выбрасывают очень много еды, на производство которой, к слову, тратится немало энергии, тогда как в других частях света люди нередко живут впроголодь.

А третьим важным событием, конечно же, будет упомянутая вами встреча в рамках «16+1». Хотя в этой встрече хотели бы поучаствовать не только члены этого «клуба», но было решено ограничиться уже существующими рамками.

Стоит отдельно заметить, что в нынешнем году эта встреча должна была состояться в Китае, но наши китайские и европейские партнёры решили сделать нам такой вот подарок к 100-летию восстановления Литовского государства в знак уважения к нашей стране.

Возможно, не все знают, что формат «16+1» работает на самых разных уровнях, в том числе и на уровне глав государств, и в разных отраслях, в том же транспорте, например.

Будет очень много высокопоставленных гостей. Ожидается, в частности, генеральный директор Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Жозе Грациану да Сильва.

Литва. Евросоюз. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 24 апреля 2018 > № 2581323 Бронюс Маркаускас


США > Агропром. Экология. Медицина > agronews.ru, 21 апреля 2018 > № 2577900

Комментарий. Какие овощи и фрукты самые безопасные для аллергиков.

Уже много лет подряд известная американская некоммерческая организация «Экологическая рабочая группа» (EWG) проводит исследования овощей и фруктов на предмет наличия в них вредных веществ. Как эти вещества действуют на многих людей рассказывать, думаю, не надо. Но помимо видимых последствий присутствия вредных веществ есть еще и невидимые, которые могут проявиться впоследствии, и что также необходимо иметь в виду.

Конкретно EWG анализирует данные, касающиеся присутствия в овощах и фруктах остатков пестицидов. Список тестируемых культур публикуется с 2004 года. На днях было опубликовано самое последнее исследование, которое дает пищу для размышлений.

Выяснилось, что уже третий год подряд рейтинг самых опасных с точки зрения наличия пестицидов овощей и фруктов возглавляет клубника.

Оказалось, что практически одна треть всех образцов стандартной, то есть обычной, «не органической» клубники содержит до 10 и более пестицидов. А в одном образце исследовательская группа обнаружила присутствие даже 22 различных пестицидов.

На втором месте оказался шпинат, отмечает EWG. Если исключить образцы категории «органик» и взять самый обычный шпинат, то 97% образцов содержали остатки пестицидов.

Установлено также, что более 98% образцов клубники, груш, картофеля, нектарин, черешни и яблок показали положительный результат на присутствие хотя бы одного вида пестицидов. А ведь это может негативным образом сказаться на здоровье потребителей, прежде всего, детей. Правда, другие исследователи, не входящие в данную группу, отмечают, что общее количество остаточных пестицидов, обнаруженных на исследованных образцах, значительно меньше, чем официальная наука считает допустимым и приемлемым для потребления человеком. Согласно официальным стандартам безопасности, принятым в США, такое количество пестицидов «не представляет риска для здоровья».

Теперь о методике составления рейтинга и почему он заслуживает доверия. Итак, рейтинг основан на тестах, проведённых Минсельхозом США и Управлением по контролю за качеством продовольствия и лекарств. Всего протестировано 38,8 тыс. образцов обычных (не органических) овощей и фруктов. Как отмечается, образцы были предварительно вымыты и с них была счищена кожица. Иными словами, исследовалась мякоть. Тесты проводились в разных местах и в разное время. Специалисты EWG затем внимательно изучили и проанализировали результаты. Вот что получилось. Самые «загрязненные» растения: 1. клубника, 2.шпинат, 3.нектарины, 4. яблоки, 5.виноград, 6.персики, 7.черешня, 8.груши, 9.помидоры, 10. сельдерей, 11.картофель, 12. сладкий перец.

А вот самые «чистые» овощи и фрукты. 1.авокадо, 2.сладкая кукуруза, 3.ананас, 4.капуста, 5. лук, 6. сладкий горошек (замороженный), 7. папайя, 8. спаржа, 9. манго, 10. баклажаны, 11. дыни, 12. киви, 13. дыни канталупа, 14. цветная капуста,15. капуста брокколи.

Авторы рейтинга, да и многие специалисты из других организаций, призывают не паниковать, а здраво и спокойно учитывать данную информацию, проявляя при этом житейскую мудрость.

Николай ХУДЯКОВ, «Крестьянские ведомости»

США > Агропром. Экология. Медицина > agronews.ru, 21 апреля 2018 > № 2577900


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов

Успешный бизнес с нуля

Как господдержка позволила казахстанской компании расширить рынок сбыта

Индира Мальтиева

Производство халвы – беспроигрышная инвестиция со стабильно высоким доходом. Именно так думают начинающие предприниматели. Небольшая конкуренция и устойчивый спрос на халву независимо от сезона делают этот бизнес одним из самых заманчивых. Однако, как говорят участники рынка, эта деятельность требует солидных капиталовложений.

Основные статьи расходов – аренда помещения и покупка необходимого оборудования. К тому же процесс производства восточного десерта довольно сложный и трудоемкий. Неслучайно предприятий, специализирующихся на выпуске халвы в Казахстане, можно пересчитать по пальцам. Одно из них – ТОО «Алматинский продукт». Коммерческий директор компании Жанаберген Макуов рассказал деловому еженедельнику «Капитал.kz» о том, какой путь ей пришлось пройти, чтобы не только добиться успеха внутри страны, но и выйти на зарубежные рынки.

«В 2001 году у нас появилась идея возродить ту самую халву, которая производилась в советское время. А уже в феврале 2002 года мы взяли в аренду небольшое помещение и открыли свой первый цех. Оборудование закупали по частям из разных уголков России, что-то нашлось в Казахстане, в том числе на Алматинском плодоконсервном комбинате. Так как оригинальная рецептура халвы и технология производства были утеряны, нам долго пришлось все это восстанавливать. Мы ходили в библиотеки, читали специальную литературу, посещали другие страны. Остро стоял вопрос и с профессиональными кадрами. В то время многие специалисты либо уезжали, либо меняли профиль. Но методом проб и ошибок мы все-таки добились того вкуса, который есть сейчас. Правда, на это ушло несколько лет», – говорит Жанаберген Макуов.

По его словам, когда рецепт халвы был разработан, а производственная линия ожидала запуска, основатели компании начали искать клиентов. На первых порах сотрудничали с небольшими магазинами и продуктовыми рынками Алматы. Оптовики и крупные гипермаркеты присоединились гораздо позже.

«Первая халва получалась более твердая, потому что рецептура не была еще так отлажена, как сейчас. Некоторым клиентам она нравилась, другие говорили, что необходимо ее дорабатывать, то есть наш продукт вызывал определенные нарекания со стороны потребителей. Когда мы начали улучшать качество халвы, к нам сами стали приезжать представители торговых фирм со всей республики с просьбой производить для них определенный объем. Так с увеличением спроса мы нарастили и объемы производства нашей восточной сладости», – поясняет Жанаберген Макуов.

Как вспоминает эксперт, первоначальный капитал составил примерно $10 тыс. Бизнес начинали на собственные деньги, однако с увеличением объемов производства не обошлось и без заемных средств.

«Когда мы начали расти и расширяться, то поняли, что нам нужны собственная территория и производственная база. Естественно, пришлось прибегнуть к помощи отечественных банков и взять кредит. Для сравнения, на начальном этапе у нас помещение было площадью 40-50 квадратов. В месяц мы производили 500 кг халвы, а штат сотрудников составлял 5-6 человек, тогда как сейчас он насчитывает 1200 человек. У нас 2 завода общей мощностью свыше 20 тыс. тонн», – говорит Жанаберген Макуов.

Технология производства халвы основана на трех составляющих: ядра подсолнечника, патока и сахар. При этом сырье должно быть не только натуральным, но и высококачественным. Только тогда получится настоящая халва из детства. В ТОО «Алматинский продукт» предпочтение отдают сырью казахстанского производства. В частности, патоку закупают в Жаркенте, сахар – в Мерке, а семена подсолнечника – в Семее, Усть-Каменогорске и Павлодаре.

«Мы используем исключительно натуральные продукты при минимальном количестве добавок. То есть мы практически полностью отказались от химии, вся наша продукция производится из дорогого и первоклассного сырья. Плюс специальная рецептура и правильная технология производства. Ведь при неграмотной обработке семечек халва получается прогорклой и начинает быстро портиться. Особенно в летнее время года. Не все компании могут добиться того вкуса, который нравится конечному потребителю. В результате они терпят убытки и закрываются. Если в 2002-2006 годах в Казахстане насчитывалось около 12 производителей халвы, то сегодня вместе с нами всего 3 действующих завода и пара небольших производственных цехов», – рассуждает Жанаберген Макуов.

Стремясь удовлетворить растущую потребность рынка, бизнес стал расширяться. В 2008 году в селе Ельтай Карасайского района Алматинской области открылась многопрофильная кондитерская фабрика. В скором времени на прилавках отечественных магазинов появилась продукция, выпущенная на новой производственной линии под брендом A-product. Сегодня в ассортименте предприятия 250 наименований изделий. В их числе: халва различных видов, конфеты в шоколадной глазури, вафли и вафельные трубочки, соломенные палочки, а также огромный выбор печенья.

«Фабрика оснащена современным оборудованием, которое соответствует мировым стандартам качества. К примеру, для выпуска песочного, сдобного и слоеного печенья в 2014 году были закуплены поточные линии немецкого и итальянского производства. Также работает карамельный цех, для чего была закуплена линия по производству леденцовых конфет, которые изготавливаются инновационным методом с применением автоматических линий. Мы стараемся следовать современным тенденциям в кондитерской сфере, внедряя новые технологии и улучшая рецептуру. Регулярно мониторим рынок, узнаем, что интересно нашим потребителям, и на этой основе уже разрабатываем продукты, включая дизайн и упаковку», – объясняет коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Еще один поворотный момент в истории компании произошел в 2010 году, когда руководство приняло решение выйти на экспорт. С этого момента предприятие стало развиваться еще активнее: увеличивает ассортимент, налаживает региональную систему сбыта и расширяет географию продаж на зарубежных рынках. Сейчас продукцию компании можно встретить в России, Беларуси, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане, Афганистане, Монголии, Китае, США, а также в некоторых странах Европы.

«Как производителям, нам хотелось заходить на новые рынки сбыта и экспортировать продукцию в разные страны. Но в наше время на всех рынках уже присутствуют местные конкурирующие производители, и заинтересовать торговые компании покупать именно нашу продукцию порой очень сложно. Данные компании не хотят вкладывать деньги в неизвестный для определенного рынка продукт. Они зачастую просят отгрузить товар без оплаты, то есть с отсрочкой платежа. Для нас это большие риски, так как мы не знаем финансовое состояние партнера», – говорит Жанаберген Макуов.

Расширить географию сбыта ТОО «Алматинский продукт» помогло АО «Экспортная страховая компания «KazakhExport». Она предоставила страховую защиту от риска неплатежей при внешнеторговых операциях и гарантировала безопасность экспортных сделок. «Инструментами KazakhExport мы начали пользоваться с 2016 года. Эта компания покрывает все затраты анализа финансовой стабильности клиента, а также берет на себя риски неоплаты и страхует сделку. Отпуская иностранным партнерам кондитерские изделия без оплаты, мы отвлекаем деньги с оборота. Из-за этого возникает дефицит оборотных средств. В этом случае KazakhExport предлагает такой инструмент, как предэкспортное финансирование. То есть он финансирует производителя под невысокий процент и у компании появляется возможность без затруднений производить продукцию и отгружать с отсрочкой платежа», – поясняет Жанаберген Макуов.

По его словам, благодаря поддержке экспортной страховой компании предприятие нарастило объем экспорта в 2 раза. Причем за все время сотрудничества страхового случая не возникало. Контрагенты добросовестно и в срок производили оплату.

«Мы видим тенденцию увеличения экспорта, поэтому в планах продолжить сотрудничество с KazakhExport. Если бы не было такой организации, нам было бы сложнее выходить на внешние рынки. Думаю, что потребовалось бы 5 лет, чтобы добиться тех результатов, что есть сейчас. И моя искренняя рекомендация тем компаниям, которые только планируют экспортную экспансию, обязательно обратиться в KazakhExport. Конечно, можно попытаться выйти за рубеж самостоятельно, но это очень долгий и дорогой путь. А там команда профессионалов, которые все подробно расскажут, где-то помогут, а, может, и финансово поддержат. У них есть много инструментов, нужно только их грамотно использовать для развития своей экспортной сети», – считает Жанаберген Макуов.

Сегодня продукция компании занимает лидирующие позиции на казахстанском рынке. В частности, на ее долю приходится порядка 75% производства халвы и 35-40% – печенья.

Среди достижений: 10 золотых медалей в номинации «Лучший продукт Казахстана» на международной выставке FoodExpo 2003, 2005, 2006 и 2011 годов, награда «ХалыкМаркасы» в 2015-м и премия за достижения в области качества «Алтын Сапа» в 2017 году. В дальнейших планах компании все так же радовать потребителей качественной продукцией, расширять ассортимент и продолжать экспансию на зарубежные рынки.

«Главная задача сейчас – охватить больше регионов России, на данный момент с нами работают около 17 городов. Мы планируем уходить вглубь Российской Федерации вплоть до Санкт-Петербурга. Также хотим охватить рынки Китая, то есть пока мы представлены лишь в 4 провинциях. В целом при грамотном подходе заниматься такой деятельностью достаточно выгодно. Оперировать цифрами не могу, потому что, с одной стороны, это коммерческая тайна, с другой – мы не хотим плодить конкурентов. Самое главное, мы работаем и нам это интересно», – резюмирует коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов


Казахстан > Агропром. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576050 Анастасия Филиппова

За счет чего зарабатывает велокафе

Основатель «Велоедова» делится секретами бизнеса

Елена Тумашова

«Как бывает? Люди приходят к нам попить кофе, видят, что можно арендовать велосипед — и пользуются этой возможностью. Но бывает и так, что кто-то приходит только за этим, а потом уже становится нашим „кофейным“ посетителем», — в прошлом году супруги Анастасия Филиппова и Семен Богомаз соединили кафе и аренду велосипедов — получился «Велоедов». За счет чего зарабатывает велокафе, что получилось не так, как задумывали, и сколько стоит эксклюзивный электровелосипед — Анастасия рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

За счет чего сэкономили

До открытия кафе мы с супругом занимались дизайном интерьеров. В какой-то момент нам предложили помещение и финансы, и мы решили попробовать себя в бизнесе. Семен всегда увлекался велосипедами, это и определило специализацию кафе. Идею подсмотрели в Нидерландах. Но там формат немного другой – веломагазин с кофейней. Мы понимали, что этот вариант у нас не сработает: наши люди любят посидеть, покушать. Поэтому немного изменили концепцию: совместили кафе и аренду двухколесного транспорта.

Поскольку мы на практике знакомы со сферой дизайна общественных заведений, знаем, что нужно вкладывать $1 тыс. на квадратный метр, чтобы получить хороший результат. Наше помещение – 64 квадратных метра, плюс есть пространство на улице (фасад, лестница, подъемник для инвалидов, газон). На все, включая оборудование для кухни и оформление документов, ушло около $50-60 тыс. Получилось дешевле, чем если следовать соотношению «квадратура – предполагаемые затраты», потому что очень много мы делали сами – дизайн, декоративные элементы, часть мебели, люстру.

Кастом-велосипеды для гостей

Аренду велосипедов мы предлагаем в теплое время года – в сезон. В этом году обновляем парк (прошлогодние велосипеды повесили на фасад). Решили взять модели со скоростями и, скорее всего, возьмем два электросамоката Xiaomi. И плюс для нас готовятся два кастом-велосипеда (кастом-байки собираются вручную по персональным параметрам, – прим. ред.). Изначально это была одна из идей – кастом-гараж как дополнительный проект. Но у нас не хватало времени, и зимой было достаточно трудно. Сейчас нашли человека, который может этим заняться, появилось немного времени – и вот мы делаем кастом-велосипеды для нашего кафе. Если они понравятся посетителям, сделаем еще.

Помимо этого, думаем об электровелосипедах. У нас есть один такой и также есть электросамокат – тоже собранные вручную. Мы их практически не сдаем в аренду, потому что они получились очень дорогими по себестоимости. Стоят дома в гараже, ездим на них сами. Иногда привозим в кафе и даем нашим постоянным гостям. Наш электровелосипед мощный, и на него мы затратили около 500 тыс. тенге. Можно собрать, конечно, и более дешевую версию. Самокат стоит чуть дешевле.

В аренду мы сдаем недорогие японские велосипеды. Они очень легкие в управлении и красивые, отличаются от спортивных велосипедов, поэтому их с большим удовольствием арендовали прошлым летом. Часто такие велосипеды берут для фотосессий, для прогулок по парку. Стоимость их разная, в среднем около 50 тыс. тенге. В прошлом году у нас было пять велосипедов, и они все окупились за сезон.

Велосипеды VS кафе: что приносит доход

Вообще, велосипедная «составляющая» не приносит особого дохода, она скорее как дополнение. Основной доход мы, конечно, получаем от кафе. Раньше в меню были сэндвичи, сейчас – питты. Мы их сами печем, черные с разными начинками. Это основное блюдо. Делаем бургеры, но питты все равно пользуются большей популярностью. Также предлагаем гостям домашнее мороженое (на зиму оставили только два сорта), но сейчас начался сезон, и мы расширим ассортимент. Мы стараемся все делать сами. Даже для лимонадов сиропы готовим сами.

Возможно, в этом сезоне будем активнее продвигать аренду велосипедов. Наши расценки чуть выше, чем везде. Во-первых, потому что велопарк небольшой, во-вторых, наши велосипеды отличаются, в-третьих, мы и сами не хотим, чтобы был бесконечный поток аренды: велосипеды очень быстро изнашиваются, приходится вкладывать в них слишком много денег.

Вложения в бизнес еще не окупились. Летом мы выходили в ноль и даже начали двигаться в сторону плюса. Но осень и зима – это трудные времена. Не только для нас: зима многих подкашивает. Чисто с форматом мы это не связываем: в несезон и постоянных гостей стало меньше. Этот период мы пережили, и сейчас чувствуется приток посетителей. Думаю, этим летом будет еще лучше, чем предыдущим.

Плюсы, минусы, особенности

В самом начале мы по-другому представляли наше велокафе. Но примерно на третий месяц поняли: так, как придумали мы, не будет.

Например, мы хотели, чтобы у нас собиралась велосипедная тусовка. Оказалось, основной массе велосипедистов это не очень интересно, они даже за кофе не заезжают. Но зато нашими частными посетителями стали молодые пары с детьми (у нас есть, чем их занять – книги, раскраски). Выходные стали у нас семейными днями. Велосипедисты, конечно, заезжают, но это обычно ребята постарше, с определенным финансовым достатком (для кого-то, возможно, у нас дороговато).

Аренда велосипедов пошла даже лучше, чем думали. На нашей велопарковке стояли велосипеды, но таблички, что они сдаются в аренду, не было. Многие люди просто приходили и спрашивали об этом. Летом в нашей локации еще достаточно много иностранцев (много хостелов рядом), они частенько арендуют байки. Думаю, в этом году сервис пойдет еще лучше.

Немного поменяли кухню. Завтраки оставили до 15:00. Пробовали вводить ланчи, но они не пошли. У нас маленькая кухня и один повар, поэтому достаточно сложно делать широкое меню.

Обычно выходные у нас и по кухне, и по аренде более активные. Летом же каждый день как выходной. И мы это уже начали ощущать.

Казахстан > Агропром. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576050 Анастасия Филиппова


Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова

Как построить онлайн-сервис доставки цветов

Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета

«Знаете, меня вдохновляют такие истории: несколько парней создают мобильное приложение, продают какой-нибудь корпорации и зарабатывают на этом миллионы», — Айжан Танатарова, основательница онлайн-сервиса доставки и заказа цветов zakazbuketov.kz, уверена, что в цветочном бизнесе, который нашел свое место в сети, тоже есть все шансы на успех. Маленький бутик может продавать объем огромного цветочного магазина только за счет того, что присутствует в интернете. «У нас, например, примерно половина заказов приходит из социальных сетей, остальное — за счет поисковых сервисов, рекламы в интернете», — говорит Айжан о своем проекте. Опыт с Инстаграмом у нее тоже есть — взрывной и имиджевый. И есть сервис заказа и доставки цветов — с полной автоматизацией и собственным мобильным приложением.

Для делового еженедельника «Капитал.kz» Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета, что дало сотрудничество с известными казахстанскими вайнерами и какой видит собственную франшизу.

Логистика помогла, 8marta не сработало

Я работаю с 18 лет. Начинала курьером в крупной компании, возила документы и потихоньку постигала особенности сферы перевозок. Со временем перешла на более высокие должности, в 24 года стала первым руководителем. Вот так я попала в логистику. Это был нефтегазовый сектор. Не могу сказать, что все давалось легко, были такие ситуации, когда я, как гендиректор, должна была в три часа ночи ехать в аэропорт встречать какое-то оборудование, чтобы проследить, что его доставят на месторождение в срок. Было очень много перелетов: я могла, например, в воскресенье улететь в Нидерланды, в среду вернуться и тут же полететь в Китай. Это было очень интересно. Но до 30 лет, пока не появился второй ребенок. Тогда я ушла из логистики в сферу IT. А когда родился третий ребенок, решила: нужно проводить время с детьми, открыть свое дело, пусть и маленькое, и принадлежать самой себе.

Как-то раз — это было четыре года назад — я не смогла заказать цветы на 8 Марта. И вот она, бизнес-идея — открыть цветочный онлайн-магазин. Выкупила домен с названием этого праздника. Бывший муж, айтишник, сделал лендинг. Я запустила сайт и стала ждать заявок. Но их не было.

Я стала изучать рынок, смотреть, как работают другие интернет-магазины, разговаривала с людьми. В итоге купила другой домен — такой, как называется моя компания, благо он был свободен. И это, по сути, стало новым этапом в моем бизнесе.

Цветочный сервис с CRM-системой

Первое, с чем пришлось столкнуться, — недоверие. Бухгалтер, флорист и девушка на заказах — вот, с чего мы начинали. Слишком мало сотрудников, это создавало трудности в поиске новых: не все могут поверить в небольшую компанию, принимающую по три заказа в день.

В то же время проблема заключалась практически в отсутствии профессиональных современных флористов: приходили либо представители «базарной школы», либо те, кто прошел курсы «как подрезать цветы и убрать шипы с розы».

Но большей проблемой оказался финансовый вопрос: люди не понимали, как это — получать зарплату раз в месяц. Хотели каждый день. Были и такие, кто говорил: заплатите мне пять тысяч, я выйду — и в итоге не выходили. Это длилось практически два года. Только в прошлом году нам удалось выстроить систему выдачи заработных плат — так, как принято в нормальной компании. И мы собрали профессиональный штат.

У нас много систем учета. Интернет-магазин у нас на «Битриксе», синхронизируется с 1С, с CRM-системой, запущены телеграм-боты. И еще мы установили ресторанную систему учета: она помогает нам учитывать расход и приход букетов. Очень удобно, настроили ее под себя. Не смогли только поменять слово «официант» на слово «флорист». Работаем, конечно, и с обычной бухгалтерией.

Японские розы лучшие в Израиле

Мы скооперировались с другой компанией — нашим конкурентом и партнером в одном лице — и совместно закупаем цветы. Это позволяет экономить на доставке. Основную часть себестоимости импортного цветка составляет транспортировка: чем больше вес груза, тем ниже тариф. Цветы ведь еще скоропортящийся товар. Брак, появляющийся в дороге, в холодильнике, лом сейчас у нас составляет 5−7%. Раньше было больше — до 20%. Снижение процента — это вопрос опыта. Мы стали смотреть статистику, есть отдельные люди, которые следят за спросом — начальник отдела розничных продаж и главный флорист просматривают, сколько запросов на тот или иной цветок было.

Откуда доставляются наиболее качественные цветы? Здесь лучше говорить с позиции того, какая страна какой цветок производит. Например, в Израиле выращивают лучшие лизиантусы (японская роза), мы по умолчанию знаем, что эти цветы нужно завозить оттуда. Вообще формулировка такая: конкретно вот в этой стране в сезон конкретно вот такой цветок классный. Или еще уже: конкретно вот в этой стране вот эта плантация выдает качественный цветок.

Себестоимость, конечно, тоже играет роль. Голландский пион в сезон мы можем продавать по 1,5 тыс. тенге, потому что получаем, скажем, по 1 тыс. А не в сезон его себестоимость может вырасти до 2,5−3 тыс. тенге. Роза — зависит от ростовки, сорта, плантации (разница между плантациями может доходить до 10 центов на один и тот же сорт).

От неконтролируемого эффекта к имиджу

Когда интернет-магазин заработал в полноценном режиме — это произошло 2−2,5 года назад, — возник вопрос дальнейшего продвижения и продаж. Я стала ближе «знакомиться» с Инстаграмом. Это сейчас можно «закинуть» в аккаунт в этой социальной сети $100 и получить продажи, хотя бы какие-нибудь. Раньше такого не было. Я просматривала профили и вдруг увидела Yuframe. Молодые люди, делающие смешные ролики, мне очень понравились. Позвонила по указанному номеру (как оказалось потом — Арману Юсупову) и предложила сделать для моего проекта рекламу. Ребята согласились.

Выпустили 15-секундный ролик к 14 февраля — и мы захлебнулись: поток подписчиков, сотни писем в директ. Мы тогда не осилили 70% заказов. Не были готовы. Но я поняла: нужно подписывать с ребятами договор. Как они потом сами сказали, для них наше партнерство тоже стало первым опытом — в подписании серьезного договора, на год. Это был эксклюзивный контракт.

Конечно, следующие вайны уже не приносили такого взрывного, неконтролируемого эффекта. Потом, когда мы начали ранжировать свою аудиторию, поняли, что у «Юфрейма» более молодые фолловеры, их не интересуют дорогие цветочные решения. Но зато ролики в Инстаграме стали нашим имиджевым инструментом, мощно сработали на узнаваемость бренда. Я удивлялась, когда старые знакомые, узнав, что я теперь занимаюсь цветами, сначала воспринимали это пренебрежительно, но когда слышали, собственником какого бренда я являюсь, меняли свое отношение на 180 градусов. Это было непривычным чувством. В такие моменты я понимала, что сделка была крутой и деньги вложены не зря. Позже я связалась с другим вайнером — Нурланом Батыровым («Безумная женщина», — прим. ред.). Мы подписали годовой контракт и по сей день работаем. А Артур Аскарулы стал бренд-амбассадором трех наших брендов (еще один — RAFALE — мы создали как альтернативу традиционным букетам; третий бренд — «Цветок короля Артура» — создал Артур Аскарулы, и сейчас мы владеем этим брендом совместно).

Сотрудничество с вайнерами стало ключевым в развитии. Переломным моментом. Просто открыть магазин, настроить контекстную рекламу и сидеть в ожидании покупателей — очень рискованно начинать цветочный бизнес именно так. Цветы — скоропорт. Когда у тебя в холодильнике цветов на 2 млн, а ты расслабляешься, рискуешь просто потерять эти деньги.

Почему в регионах франшиза будет дешевле?

В создание и развитие бизнеса я вложила около $150 тыс. В эту сумму входят все технические решения — создание интернет-площадки, настройка рекламы (как контекстной, так и рекламы в социальных сетях), SEO-продвижение, разработка собственного мобильного приложения, внедрение CRM-системы и всех систем учета. Плюс сопровождение: разработчики у нас в Москве, специалисты по контекстной рекламе — в Беларуси, веб-дизайнеры и SEOшники — из Украины.

Сумма вложений включает и все ошибки и возникающие непредвиденные ситуации — брак, сломавшийся холодильник… Нечестные флористы. Да, я столкнулась и с таким риском. И поняла: очень сложно работать дистанционно. Дважды пыталась открыть магазин в Астане и ничего не вышло. Не потому, что плохой предприниматель, а потому, что требуется постоянный контроль. Это одна из причин, почему возникло желание работать по франчайзингу. Знаете, как бывает? Клиент заказывает, например, букет из 51 розы, флорист заворачивает и вместе с этим кладет визитку своего родственника: приходите, говорит, в следующий раз к нам, мы вам сделаем то же самое, но дешевле. В цветочном бизнесе сильны традиции: в нем работают семьями. Получается, за наш счет они ищут себе клиентов.

Работа через франшизу даст нам возможность нанять службу безопасности, сотрудники которой смогут с помощью камер отслеживать все, что происходит в каждой нашей точке. Для одного магазина это экономически невыгодно.

Мы сами будем заниматься поставкой цветов, сделаем этот процесс прозрачным, так же как и стоимость цветка. Определим комиссию за организацию работы — допустим, 10%. Стоимость франшизы будет различаться: для Алматы, Астаны и крупных городов — Шымкент, Атырау, Актау, Актобе она будет более высокой, как мы сейчас видим — около $1 тыс., в остальных городах — 150 тыс. тенге. По ежемесячным выплатам также будет градация. Для тех, кто захочет с нами работать, такая схема будет однозначно более выгодной, чем продавать на базарах, где царят особые отношения в цветочном мире.

Запросов на нашу франшизу поступает очень много. Практически каждый день нам пишут в директ, звонят. Цветочный бизнес — высокодоходный, в отличие от того же самого логистического бизнеса, поэтому, я уверена, у всех получится зарабатывать вместе с нами.

Установить разные цены мы решили из-за разного дохода населения, его плотности и культуры дарения цветов: в Алматы она еще более или менее присутствует, в Астане тоже начинается, но в регионах это не так. Там и выбор цветов скуден: розы, хризантемы, пионы в лучшем случае в сезон… Будем менять эту ситуацию.

Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова


США > Агропром. Химпром. Экология > forbes.ru, 14 апреля 2018 > № 2568328

Анализ ДНК и особые бактерии: как стартапы спасают планету от голода

Алекс Кнапп

Корреспондент Forbes

Современные технологии позволили стартапам взяться за улучшение почвы, их цель — увеличить урожайность и помочь сэкономить деньги фермерам

Фермерам по всему миру необходимо повысить урожайность сельскохозяйственных культур, чтобы прокормить растущее население Земли. Но за последние пару десятков лет увеличить урожайность стало только сложнее из-за усиливающегося разрушения верхнего плодородного слоя. Эрозия почвы происходит в основном из-за снижения содержания в ней органических веществ, то есть разлагающихся растений, микроорганизмов и других важных частей экосистемы.

Доктор Уэйн Ханикатт из Института здоровья почвы заявляет: «Содержание органических веществ во многих важных для сельского хозяйства типах почвы снизилось на 40-60%. Это серьезная проблема, поскольку от содержания органических веществ в почве зависит ее влагоемкость и водопроницаемость (то есть способность впитывать и фильтровать воду), а также уменьшается количество питательных веществ в почве».

Тем не менее на горизонте появились проблески надежды. За последние пару лет были запущены несколько стартапов, которые планируют улучшить так называемое здоровье почвы. Таким образом, они смогут помочь фермерам и скотоводам увеличить урожайность и сэкономить деньги.

«Перед нами открываются огромные возможности, — пояснил Уэйн Ханикатт. — Улучшение здоровья почвы полезно как для фермеров, так и для окружающей среды. Если увеличить содержание почвенного органического углерода на 1%, можно увеличить водоудерживающую силу почвы с 2,4 почти до 11 литров на 1000 м2. Это значит, что множество фермеров и скотоводов смогут выстоять в засуху и сохранить бизнес».

Мы представляем небольшой обзор нескольких новых стартапов, занимающихся здоровьем почвы.

Измерить «здоровье почвы»: стартап Trace Genomics

Перед тем как улучшить здоровье почвы, обязательно нужно узнать, насколько почва богата органическими веществами. Именно тогда в игру вступает стартап из Сан-Франциско Trace Genomics.

Фермеры получают от Trace Genomics набор для взятия проб почвы и затем отправляют компании образцы почвы, о состоянии которой они хотят больше узнать. Trace Genomics выделяет ДНК из образцов почвы, чтобы установить, какие микроорганизмы присутствуют в ней. Этот стартап является своего рода аналогом компании 23 and Me, которая может предоставить клиентам информацию об их предрасположенности к заболеваниям. Специалисты Trace Genomics могут рассказать фермерам, какие полезные микроорганизмы присутствуют в почве, а также предупредить о возможности наличия в ней болезнетворных бактерий.

«Мы тщательно проверили данные об этих болезнетворных бактериях. Фермеры уже знают, что они снижают урожайность почвы и качество их продукции», — заявила основательница Trace Genomics Пурнима Парамесваран в интервью Forbes в прошлом году.

Добавить углерод в почву: стартап Cool Planet

Стартап Cool Planet из Гринвич-Виллидж, штат Колорадо, предлагает новаторское решение проблемы снижения уровня содержания углерода в почве. Компания занимается производством продукта Cool Terra, биоугля, который используется в качестве добавки в почву.

Благодаря кусочком угля с заданными характеристиками, фермеры могут увеличить содержание органических веществ в почве, улучшить ее здоровье и урожайность. Кусочки имеют нейтральную кислотность и поры, размер которых позволяет микроорганизмам беспрепятственно проходить их насквозь. По данным компании это позволяет улучшить условия для растений. Cool Planet заявила о том, что ее продукт прошел уже сто независимых тестирований. Последнее проводил Джош Фримен, профессор кафедры растениеводства Флоридского университета, он проверял, как уголь Cool Terra влияет на урожайность почвы, где росли болгарские перцы. И какой же результат? Урожайность увеличилась на 12%.

Гендиректор компании Cool Planet Джим Лор считает, что улучшение здоровья почвы может кардинально изменить правила игры для фермеров.

«Улучшение здоровья почвы обладает огромным потенциалом, потому что речь идет об основе сельского хозяйства, — заявил Джим Лор. — Мы считаем, что наш биоуголь позволит нам занять нишу на этом рынке».

Удобрять почву специальными микроорганизмами: стартап Pivot Bio

Химические удобрения, снабжающие сельскохозяйственные культуры азотом, нужны для того, чтобы прокормить растущее население Земли. Но они также представляют собой большую проблему. Избыток удобрений приводит к тому, что вещества попадают в реки и океаны, что, в свою очередь, ведет к экологическим проблемам. Но до того, как люди начали использовать химические удобрения, сельскохозяйственные культуры получали азот из другого источника — от микроорганизмов в почве.

«Когда человечество начало применять удобрения, оно тем самым ограничило количество почвенных микроорганизмов, выделяющих азот», — заявил Карстен Темме, CEO стартапа Pivot Bio.

Pivot Bio работает с микроорганизмами, которые могут производить большое количество азота для сельскохозяйственных культур. Семена растений высаживают в почву сразу вместе с микроорганизмами, чтобы фермеры могли сократить использование азотных удобрений, а может, и вообще отказаться от них. Как результат, вновь происходит экспрессия генов. Руководство компании Pivot Bio утверждает, что их технологии прошли успешные испытания на протяжении пяти вегетационных периодов растений. «Растения уже способны получать азот таким образом, это естественный процесс, мы же лишь дополнительно помогаем им», — заявил Карстен Темме.

Во вторник стартап Pivot Bio объявил о сотрудничестве с компаний IN10T, занимающейся агрономическими исследованиями. Pivot Bio планирует провести бета-тестирование своей продукции с фермерами. Это позволит Pivot Bio собрать больше данных о производительности микроорганизмов и влиянии на урожайность.

«Мы будем работать рука об руку с фермерами, чтобы высадить эти микроорганизмы на больших территориях и проверить их эффективность», — заявил Карстен Темме.

Перевод Полины Шеноевой

США > Агропром. Химпром. Экология > forbes.ru, 14 апреля 2018 > № 2568328


Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио

«Создать устойчивое производство в России — это вызов», - вице-президент по поставкам Unilever в России Лоран Массио — о том, зачем и как компания строит экологически безопасное производство.

Я живу в России уже десять лет, три из них работаю в Unilever Россия — и пришел в компанию именно потому, что она стремится вести бизнес методами, снижающими негативное воздействие на окружающую среду. В стране, где большинство населения не слишком волнуют экологические проблемы, лишь немногие компании готовы инвестировать в переоборудование производства и долгосрочные проекты, нацеленные на сохранение окружающей среды. Такие инициативы здесь выглядят серьезным вызовом.

В отличие от европейцев, в России люди не привыкли думать о ресурсах. В Европе водоснабжение и отопление — дорогое удовольствие. В России же вода и электричество традиционно дешевы, и люди до сих пор не привыкли контролировать их расход. Но плата за водоснабжение и электроэнергию растет каждый год — и это хорошо, поскольку заставляет людей задуматься если не о рациональном использовании ресурсов, то хотя бы об экономии.

Многие говорят: «Россия — большая страна, воды много». Пока это действительно так. Но мы знаем о том, что средняя годовая температура растет в России в 2,5 раза быстрее, чем по всему миру. Мы слышим о том, что уровень воды в Байкале регулярно опускается ниже критической отметки , а засухи и наводнения стали неотъемлемой частью сельскохозяйственного календаря.

Глобальное изменение климата — это та цена, которую приходится платить за перерасход природных ресурсов не только России, но и всему миру. Чтобы ситуация изменилась к лучшему, бережное отношение к природным ресурсам должно стать идеологией, привычной и понятной большинству россиян.

Нерациональное потребление и неразрывно связанное с ним избыточное производство заставляют компании задуматься о новой экономической стратегии. Пока чиновники ищут ресурсы для утилизации отходов, растущие объемы которых пугают, крупные производители стремятся создать так называемое «устойчивое» производство, генерирующее минимум отходов и выбросов, а значит, и минимум воздействия на окружающую среду.

Unilever несколько лет назад разработал глобальный План устойчивого развития и повышения качества жизни, экологическая составляющая которого основана на модели экономики замкнутого цикла. Согласно этому плану, за минувшие 6 лет мы существенно «озеленили» собственную систему производства и поставок.

Мы намерены полностью перевести наши производства на возобновляемые источники энергии и к 2030 году сделать бизнес "углерод-позитивным" – генерировать больше "чистой" энергии, чем потребляем, а излишки перераспределять тем, кто живёт и работает по соседству. Уже сейчас на наших фабриках неуклонно снижаются выбросы СО2. Несмотря на рост производства, к 2020 году мы планируем вдвое сократить расход воды на наших фабриках.

На сегодняшний день один из наших самым успешных проектов — «Ноль отходов на захоронение», суть которого в переработке или дальнейшем использовании в качестве вторсырья для других индустрий 100% отходов производства. В начале 2015 года по этой программе начали работать все наши фабрики, в том числе четыре в России — в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Омске и Тульской области. Нам удалось сократить количество отходов на тонну продукции на 97% — а на российские свалки не попало 11 тысяч тонн мусора.

В программе «Ноль отходов на захоронение» участвуют не только наши фабрики, но и офисы, и склады, а многие сотрудники сортируют мусор не только на работе, но и дома — я и сам это делаю. К сожалению, мы — пока единственная компания, которая работает по этой программе в России. Однако принципы устойчивого производства помогают сокращать издержки и строить долгосрочную стратегию развития бизнеса.

Хотя в России переработка отходов пока зачастую обходится дороже их отправки на полигон, Unilever получает от нее положительный экономический эффект. Так, прибыль от реализации отходов тульского и санкт-петербургского производственных кластеров Unilever в 2015 году превысила расходы на захоронение. В 2016 году мы исследовали мнение акционеров об их отношении к такой экономической модели. Оказалось, что 70% из них при вложении инвестиций ориентируются на долгосрочные “устойчивые” стратегии, а 80% видят устойчивое производство неотъемлемой частью долгосрочного роста.

С упаковкой, которая оказывается на свалке после того, как потребители используют наши продукты, дело обстоит сложнее. Пока образование такого мусора удалось сократить только на 29%. Например, мы заменили бумагой фольгу для упаковки чайных пакетиков – ведь алюминиевая фольга, как известно, разлагается более 100 лет. К 2020 году мы планируем вдвое сократить объем отходов, связанных с потреблением нашей продукции, а к 2025 - сделать 100% пластиковой упаковки нашей продукции пригодной для вторичного использования и переработки.

Более того, мы и сами входим в объединения российских компаний, нацеленные на разработку новых правил ведения бизнеса с учетом экологических норм. Unilever является членом ассоциации РусПЭК, мы активно поддерживали принятие поправок к закону «Об отходах производства и потребления» — и выражали готовность исполнять его самостоятельно (а не отделываться платежами за нанесенный вред) — как это и предусмотрено лучшими международными практиками.

Эту тему мы продвигаем и в рамках отраслевых объединений — Ассоциации менеджеров, НП «Русбренд» (содружество производителей фирменных торговых марок), Консультативного совета по иностранным инвестициям. Изучив правовые акты правительства, мы обнаружили многочисленные неопределенности, пробелы и недоработки, которые препятствуют эффективному выполнению наших обязательств как производителя в отношении отходов.

Как член РусПЭК, мы направили список вопросов по применению положений закона об отходах в соответствующие органы — и вместе с Минприроды, Роспотребнадзором и участниками ассоциации дорабатываем положения законодательства. Госрегулирование в первую очередь должно быть настроено на поддержку тех, кто следует правилам и внедряет стандарты циклической экономики — а всех остальных мягко подталкивать к пересмотру позиций.

Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио


Россия. ПФО > Агропром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577815 Вячеслав Китайчик

Интервью с коммерческим директором ГК «Солнечные продукты» Вячеславом Китайчиком.

О проблемах, существующих у переработчиков подсолнечника в России, прогнозах развития отечественного рынка масличных культур, ожиданиях от программы «Эффективный гектар» и необходимости развития портовой инфраструктуры в интервью OilWorld.ru расскажет коммерческий директор ГК «Солнечные продукты» Вячеслав Ефимович Китайчик.

Вячеслав Ефимович, предлагаю начать наше интервью с краткого подведения итогов прошлого сезона. Какие трудности пришлось преодолеть, и какими результатами вы по-настоящему гордитесь?

Сезон 2017/18 года запомнился, как сезон с экстремальными погодными условиями в Приволжском Федеральном округе: поздняя посевная компания, связанная с неблагоприятными погодными условиями весной 2017 года, и затянувшаяся уборочная, которая, положа руку на сердце, до сих пор не закончилась, так как в полях РФ стоит до 500 тыс. га подсолнечника прошлого года. Влага подсолнечника, который убирался в ПФО в ноябре – январе, достигала значения выше 40%. Все сушильные мощности на наших производственных площадках (МЭЗы и элеваторы), работали в авральном режиме, для того чтобы спасти, и так с трудом собранный, урожай. Нам это удалось. И все-таки результат в 10,5 млн. тонн подсолнечника, который мы увидели из отчета Росстата, стал вторым по объему после сезона 2016/17, хотя мы рассчитывали на новый рекорд. Но погода внесла свои корректировки.

«Солнечные продукты» с полным правом можно считать экспортоориентированной компанией. Недавно вы поставили партию масла во Сирию. О каких объемах идет речь? Что дальше? Расскажите о новых направлениях в бизнесе и рынках сбыта, которые вы планируете освоить в ближайшей перспективе?

РФ уже давно стала экспортно-ориентированной страной по продуктам переработки семян подсолнечника, а именно масла и шрота. Годовое потребление масла в РФ составляет около 2,2 млн. тонн, а при урожае 10,5 млн тонн, за минусом кондитерских сортов, выработка масла составит около 4,3 млн. тонн. Итого экспорт масла в сезоне 2017/18 составит около 2,1 млн. тонн. Если бы мы увидели предполагаемый нами рекордный урожай в 11,5 млн. тонн, то экспорт впервые обогнал бы внутреннее потребление, достигнув отметку в 2,5 млн. тонн.

В январе «Солнечные продукты» впервые отгрузили т/х с маслом напрямую в Сирию в количестве 5,8 тыс. тонн. Этот опыт показал, что Сирийский рынок для нас перспективный. Данный канал сбыта мы планируем развивать. Так же в этом сезоне, октябрь – ноябрь, мы отгружали т/х напрямую с Волжского терминала (г. Балаково) по Волге в Иран, что так же является перспективным для нас направлением. Общий объем подсолнечного масла, поставляемого на экспорт «Солнечными продуктами» составляет около 170 тыс. тонн в год.

Вячеслав Ефимович, а каковы лично ваши прогнозы развития российского рынка масличных культур? Что нужно России, чтобы потеснить Украину на мировом рынке подсолнечника?

На сегодняшний момент мощностей по переработке масличных культур на территории РФ составляет около 16 млн. тонн в год, а урожаи подсолнечника, как я уже говорил, менее 11 млн. тонн. Доля загрузки мощностей по переработке в среднем по стране не дотягивают и до 75% (с учетом рапса). Для увеличения экспортного потенциала и возможности потеснить Украину, нам необходимо:

-увеличивать валовый сбор масличных семян, за счет увеличения урожайности подсолнечника с 14 ц/га до 18 ц/га (Средняя урожайность в Украине около 22 ц/га)

-увеличивать площадь под подсолнечник с 7,9 млн. га до 9 млн. га, в том числе и за счет пересмотра доли подсолнечника в севообороте в ЮФО.

В итоге мы можем получить валовый сбор порядка 16 млн. тонн семян подсолнечника, и это позволит увеличить экспорт масла до 4,5 млн. тонн. В сравнении - экспорт из Украины сейчас составляет около. 5 млн. тонн

Недозагрузка российских производственных мощностей по переработке масличных культур, по оценке Oilworld.ru, в целом по России составляет порядка 40%. Как нехватка сырья влияет на финансовые результаты вашего холдинга? Какие еще основные проблемы, существующие в масложировой отрасли, вы считаете важными выделить?

Недозагруженность производственных мощностей приводит либо к работе не на полной мощности, либо к уходу на вынужденный простой, что влечет за собой финансовые потери. А борьба между переработчиками за основное сырье уменьшает и так не высокую маржинальность отрасли.

Какие надежды вы возлагаете на программу «Эффективный гектар»?

Программа «Эффективный гектар» позволит решить ситуацию нехватки сырья в масложировой отрасли путем замены части посевов пшеницы на масличные культуры. Смена приоритетов поможет нам добиться высоких результатов, прежде всего, повысит урожайность, и будет способствовать быстрому наращиванию посевных площадей под масличные культуры. Конечно, это не может не радовать переработчиков.

Не так давно ваша компания и концерн BASF подписали стратегическое соглашение, в рамках которого планируется создать демонстрационный центр для отработки новых методов защиты растений, а в частности, повышения урожайности сои и обеспечения высокой степени защиты при выращивании подсолнечника. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее. Окупаются ли подобные инвестиции?

Действительно, «Солнечные продукты» подписали cстратегическое соглашение о партнерстве с компанией BASF в рамках проекта расширения выращивания сои на мелиоративных землях. При выращивании сои использование средств защиты растений и стимуляторов роста очень важны для получения стабильного урожая высокопротеиновых соевых бобов. Каждая из сторон берет на себя определенные обязательства:

Солнечные продукты – выполнение всех этапов агротехнологий, а BASF – технологическую поддержку.

Эти меры приведут к урожайности не ниже 26 ц/га в первый год, и соответственно, увеличению этого показателя в последующие годы.

Диспаритет цен на подсолнечник и подсолнечное масло не позволяет производителям работать в положительной доходности. Как с этим справляется ваша компания? Какова ситуация на текущий момент по отношению к прошлому сезону? Можно ли договориться с сельхозпроизводителями о приемлемых ценах на сырье? Есть ли смысл в объединении усилий с другими крупными холдингами в выработке стратегии существования на рынке в текущей ситуации?

Диспаритет цен между семенами подсолнечника и подсолнечным маслом вызван в совокупности снижением пошлины на вывоз семян подсолнечника из РФ на экспорт до 6,5%, пошлиной на ввоз семян подсолнечника в Турцию в 27% (но не менее 121,5 доллара на тонну), с одной стороны, а также пошлиной на ввоз подсолнечного масла производства РФ в Турцию в 36% (но не менее 360 долларов за тонну) с другой стороны. Эти пошлины и дают диспаритет цен в сторону возможного экспорта семян подсолнечника. Именно поэтому мы увидели всплеск вывоза на экспорт семян подсолнечника. Так в прошлом году экспорт семян подсолнечника составил более 350 тыс. тонн., а это годовая загрузка таких МЭЗов, как, например, наш Армавирский ЖК или такого, как Лабинский МЭЗ «Юга Руси».

Вторым фактором является конкурентная борьба переработчиков за сырье, причем во всех регионах Европейской части РФ.

Ситуация в этом сезоне усугубилась в связи с рядом причин. Это и рваная уборочная кампания из-за неблагоприятных погодных условий в ЦФО и ПФО, и введение новых производственных мощностей в ЦФО и ПФО таких как «Тербуны», «Масло Черноземья» в Липецкой области, «Новоанниский МЭЗ» в Волгоградской области, «Маячный МЭЗ» в Республике Башкортостан. С сельхозпроизводителями договориться не представляется возможным, потому что любая цена на подсолнечник для СХТП низкая, даже при маржинальности на ней более 100%. Такая ситуация подталкивает рынок переработчиков к укрупнению (объединению) в рамках слияния или поглощения.

Вячеслав Ефимович, на Масложировой конференции, прошедшей в начале апреля 2018, вы затронули важную тему субсидирования отечественной портовой инфраструктуры. Какие порты, на ваш взгляд, заслуживают инвестиции и почему? Это должны быть только гос.субсидии, или крупным экспортерам по силам и самим вложиться в модернизацию? Ваша компания планирует что-то предпринять в данном направлении?

На сегодняшний момент в России нет ни одного оборудованного глубоководного причала с емкостным парком для накопления масла, с возможностью приема масла как с автомобильного, так и с железнодорожного транспорта. В связи с этим мы не можем конкурировать на равных условиях с Украиной на дальних рынках (Индия, Китай и т.д.). Существует дисконт цен в размере до 20 долларов США при отгрузке масла из портов РФ, по сравнению с отгрузкой из портов Украины, что дополнительно усугубляет диспаритет цен внутри РФ. Вся масложировая отрасль задыхается из-за отсутствия таких терминальных мощностей. Я считаю, можно развивать данную инфраструктуру в порту Новороссийска, так как там нет необходимости размещать емкости непосредственно на причальных и около причальных площадях. И нужно иметь возможность постановки судна к причалу, оборудованному трубопроводами.

Что вы ждете от нового сезона? Что будет являться основным драйвером роста для вашего холдинга в ближайшей перспективе?

Мы ожидаем очередные рекордные площади под семена подсолнечника на уровне 8 млн. га и надеемся на среднюю урожайность не ниже 15 ц/га, т.е. валовый сбор составит около 12 млн. тонн.

Вячеслав Ефимович, благодарю вас за столь подробные ответы на вопросы. И, напоследок, поделитесь, пожалуйста, с читателями OilWorld.ru секретом собственного успеха и эффективности в работе.

Я выделяю три основные составляющие успеха: оптимизм, оптимизм и еще раз оптимизм.

Россия. ПФО > Агропром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577815 Вячеслав Китайчик


Россия > Агропром > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566750 Иван Ушачев

Комментарий. Почему в России становится меньше деревень.

Деревень в нашей стране становится меньше. Началась эта тенденция давно, и, к сожалению, никак не прекращается, несмотря ни на какие призывы. Если вы спросите, что такое деревня у тех, кто часто путешествует по стране, то вам ответят примерно следующее: «Слово такое есть, а места такого уже часто нет». Десятки тысяч деревень просто исчезли за последнее десятилетие с карты нашей Родины. Почему это происходит и что нужно делать для возрождения села – эти и другие вопросы стали предметом беседы издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с академиком РАН, научным руководителем Федерального центра экономики сельского хозяйства и развития сельских территорий Иваном УШАЧЕВЫМ.

— Иван Григорьевич, вы не раз принимали участие в разных слушаниях, на которых обсуждали развитие сельских территорий и их финансирование. О чем там говорят? Там для них какие-то новости звучат, или они все это знают давно, но никак не могут повлиять на происходящие процессы?

— Не так давно участвовал в парламентских слушаниях по совершенствованию государственной поддержки агропромышленного комплекса, естественно, в том числе и сельских территорий, поддержки сельских территорий. Я думаю, что большинство парламентариев хорошо знают эту проблему и, наверное, просто не могут ни до кого достучаться, как вы говорите.

— А до кого им надо достучаться? Они же сами законодатели.

— К огромному сожалению, наши силовые и экономические ведомства, как мне кажется, определяют больше, нежели Комитет по аграрным проблемам нашей Государственной Думы. Поэтому очень остро ставился данный вопрос. Очень аргументированно выступал и руководитель аграрного комитета Владимир Иванович Кашин, и многие парламентарии, и ученые. Пришлось выступать и мне в том числе. И действительно, все озабочены тем, что, несмотря на благоприятный прошлый год (получен рекордный урожай зерновых или, можно сказать, зернобобовых культур), когда, казалось бы, доходы товаропроизводителей должны расти, на самом деле все получается наоборот – цены реализации в среднем по стране снизились на 2,3%, а цены на промышленную продукцию для села увеличились на 7,6%.

— Идет посевная. Первый признак – рост в цене солярки.

— Солярки, и не только. И получается, что только по трем культурам (пшеница, сахарная свекла и подсолнечник) товаропроизводитель потерял 120 миллиардов рублей. Это практически половина государственной поддержки, которая в прошлом году составила 242 миллиарда. А тут 120 потеряно.

— Как мы с вами знаем, ничто ниоткуда не берется и никуда не девается. Если что-то исчезло из карманов, оно ведь где-то появилось, как вы думаете — где?

— Прежде всего, наверное, у переработчиков и торговли. Оно там появилось. А уровень рентабельности снизился у нас (аграриев). В прошлом году он составил примерно 14% (пока точных данных нет). Это с господдержкой. А без субсидий уровень рентабельности будет примерно 8%. Это в среднем по стране. Получается, что большинство наших хозяйств живут на самом низком уровне дохода. О каком социальном развитии наших территорий может идти речь, если у товаропроизводителя нет дохода? Поэтому, прежде всего, речь должна идти не только о проблеме увеличения господдержки (это крайне необходимо), но и о проблеме регулирования рынка, чтобы не было того, что произошло в прошлом году.

Что мы предлагаем. Как вы знаете, у нас сейчас идут интервенции. И они проходят, как правило, на биржах, без какой-либо гарантии. Мы предлагаем, чтобы для товаропроизводителей заранее устанавливали минимальные гарантированные цены, которые бы обеспечили хотя бы минимальный доход. Кстати, так, как в Штатах. Я неоднократно повторял, что не люблю приводить в пример Штаты, но вынужден… Так вот, у них как раз существует очень хорошая система регулирования рынка через гарантированные минимальные цены.

А в животноводстве насколько хорошо они работают! Допустим, каждая скотобойня должна ежедневно сообщать информацию Минсельхозу, по какой цене они закупили скот. Минсельхозу. Ежедневно. А Минсельхоз ежедневно, еженедельно и ежемесячно обязан информировать фермеров о ценах. Поэтому фермеру намного легче работать. А у нас получается так, что фермер принимает решение, находясь в информационном вакууме.

— И его легко обмануть, обвести вокруг пальца. Сказать: «Мировые цены падают. Вот и у нас упали».

— Вот почему действительно проблема регулирования рынка у нас должна носить комплексный характер, это бесспорно. Могут быть и интервенции, да, но прежде всего я считаю, что нужен все-таки механизм минимальных гарантированных цен. Это первое.

— Иван Григорьевич, извините, перебью. У нас ведь всякое регулирование ассоциируется, по старой памяти, с Госпланом, когда до последнего гвоздя для совхоза все планировали. Это ведь не то, о чем вы говорите?

— Нет, конечно. Это все-таки именно рыночный механизм. Подается сигнал оператору. Это очень важно.

— Вот вы говорите о необходимости поддержки. Но вместе с тем с начала нулевых годов, когда у нас… да еще и раньше, когда у нас либералы так называемые правили миром и правили балом, и когда эти якобы экономисты, которых Геращенко, наш великий Геракл, называл «бухгалтерами», а не экономистами, вот эти «бухгалтеры» считают, что сельское хозяйство должно быть убыточным. И даже запланировали «половинную» стоимость оценки рынка труда в деревне.

— Правильно.

— Половинную зарплату от городского сельский житель должен получать. Поэтому люди-то оттуда и бегут, по большому-то счету. Это же они виноваты. Они сейчас могут перенастроиться? Или их просто надо, извините, взять метлой и там немножечко подмести? Как вы считаете?

— Я бы сказал: и то, и другое. И метлой, и перестроиться. Как можно не понимать, что село выполняет огромное количество функций в стране? Демографическая функция, рекреационная, социокультурная …

Я, например, просто сам не понимаю, как эти чиновники так себя ведут в данном случае. Меня просто возмутило, когда я посмотрел новую редакцию государственной программы, где, оказывается, среди целей нет устойчивого развития сельских территорий.

— Забыли, или их уже нет, сельских территорий?

— Есть показатель – реальные денежные доходы. И все. Это же ни о чем не говорит совершенно. Это просто один из показателей.

— То есть их политика продолжается, Иван Григорьевич.

— И более того, вы знаете, что федеральная целевая программа «Устойчивое развитие сельских территорий» идет в рамках базовой государственной программы развития до 2020 года. А теперь, отныне, с 2018 года, ее статус понижен – она идет как подпрограмма. А приоритетом заявлена экспортная подпрограмма. Я считаю, приоритетом номер один должна быть подпрограмма социального развития села. А потом – экспорт. А не наоборот.

— Что характерно, это решено без малейшего обсуждения с общественностью. А как так можно? Вот вы там далеко, высоко, Академия наук и так далее, в Правительстве часто бываете. Как вообще там решения принимаются? Я, честно говоря, в недоумении большом. Я тоже давно живу и смотрю на этот мир. Ну, раньше хоть какие-то общественные слушания проводили. А сейчас что?

— Существует Общественный совет Минсельхоза…

— Я четыре созыва был в Общественном совете Минсельхоза. Вам в последний день дают 150 страниц, и вы должны на них написать отзыв.

— Это неправильно.

— Это невозможно! Аппарат специально делает так, чтобы воздействовать на принятие решения было нельзя. Поэтому я ушел оттуда, из этого Общественного совета.

— Ну, я пока продолжаю быть.

— Вам по статусу полагается.

— Я считаю, что это крайне необходимо, потому что все-таки мы делаем замечания. Но вернемся к подпрограмме, посмотрим на цифры. Вот количество жилья для граждан, проживающих в сельской местности, миллионов квадратных метров: 2018 год – 0,3; 2019-й – 0,3; 2020-й – 0,3. А мы говорим…

— Какое развитие может быть?

— Наш президент в Краснодаре еще раз сказал, что жизнь на селе должна быть комфортной. О какой комфортности может идти речь, если у 64% на селе нет водопроводной питьевой воды, а газифицировано 59%?

— Иван Григорьевич, а малое предпринимательство на селе? Его вообще в упор никто не видит, совсем.

— Существуют подпрограммы, существует поддержка животноводческих семейных ферм, существует поддержка начинающим фермерам по грантам. Но это копейки.

— Иван Григорьевич, пожалуйста, заклинаю вас: не говорите, как чиновник, а говорите, как ученый. Фермеров сотни тысяч, а помощь получают единицы.

— Согласен. Даже кредиты… Сейчас мы в восторге от того, что теперь есть льготное кредитование – процентная ставка не более 5%. Мы об этом говорим уже лет 15, предлагали все время. Наконец оно есть. Но, к огромному сожалению, сейчас получается, что эту льготную кредитную ставку получает только пятый сельхозтоваропроизводитель. Пятый! Было выделено в прошлом году 1 триллион 200 миллиардов в целом на краткосрочное кредитование, на кредиты, а по льготному – 204 миллиарда всего. Поэтому сельхозтоваропроизводитель вынужден брать кредиты в коммерческих банках по высокой процентной ставке.

— А потом не спрашивайте, почему растут цены.

— Да. И что еще самое главное: цены реализации падают, а цены для потребителей в магазине растут.

— Маржа остается в торговле.

— Конечно. Поэтому логистика очень важна для товаропроизводителя. Вот здесь крайне необходима кооперация, чтобы были созданы кооперативы. Тогда будет толк. И чтобы наши холдинги, наши крупные сельхозпроизводители могли бы вокруг себя иметь мелкотоварное производство. Кстати, как делает в Белгороде Савченко. Он предлагает альтернативную экономику для мелкого товаропроизводителя.

— Он такой один на всю страну, Савченко.

— Так почему нельзя поехать туда, не организовать семинары и так далее для того, чтобы распространить на всю страну, законодательно утвердить?

— У Савченко нет столько умных чиновников, чтобы их на всю страну раздать. Он их не отдаст никому. Он уже их подготовил за 20 лет.

— Существующая программа «500/10 000» предполагает задачу организовать 500 мелких и малых промышленных (предприятий) с общей численностью 10 000. И он обязал холдинги, чтобы они помогали технологически и материально-технически – вот что очень важно. Это роль и функция крупного товаропроизводителя.

— Иван Григорьевич, значит, мозги-то в стране есть, люди знают, как делать.

— Не просто знают, но они еще и сделали это.

— Бесспорно. А почему же остаются очень многие руководители регионов, которые этого знать не хотят, видеть не хотят? Вот у них есть любимый агрохолдинг, где у него племянник руководит и куда все деньги вкачиваются из регионального же банка, которым руководит второй племянник. Так ведь? Иван Григорьевич, не молчите.

— Будем надеяться, что произойдут перемены. Я почему-то уверен. Иначе мы не можем развиваться. Мы только можем расти чуть-чуть, но не развиваться. А это разные абсолютно вещи. И далее — почему бы нам, наконец, как можно быстрее не принять программу по развитию Нечерноземья? Сейчас мы занялись Дальним Востоком, вот этот «гектар». Почему этот «гектар» не перенести сюда?

— Уже самостийно переносят. Тверь начала переносить.

— Тем более! Значит, нужно законодательно все это провести, утвердить.

— Боятся, чего-то боятся.

— Непонятно, почему боятся. Наоборот, могут поехать многие из города. Я уже говорил как-то, что молодые люди, военные, уходящие в отставку… Почему ипотека в этой клетке бетонной? Квартиру он получает. Почему не дать ипотеку для строительства дома на селе?

— Иван Григорьевич, давайте напомним нашим читателям, сколько сейчас нужно ехать женщине, что называется, на сносях до роддома в сельской местности.

— 85 километров.

— Она родит по дороге и успеет его воспитать.

— А ФАПы, вот интересно… Хорошо, что вы затронули этот вопрос. Мне даже смешно… Запланировали на 2018 год создать всего лишь 52 фельдшерско-акушерских пункта. На всю страну. 48 в 2019 году. И 57 в 2020 году. Я считаю, что стыдно показывать вообще эти цифры. Правда, в 2017 году было 107 построено на всю страну.

— Я очень надеюсь, что президент направит свои усилия на развитие внутренней экономики страны.

Россия > Агропром > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566750 Иван Ушачев


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566741

Налог для недобросовестных владельцев сельхозугодий возрастет в 33 раза.

Одна из нерешенных проблем российского АПК – нерациональное землепользование. Свыше 45% сельхозземель в стране не используется по назначению. Правительство и парламентский корпус пытаются повлиять на недобросовестных собственников. Вместо пониженной налоговой ставки они обязаны платить 1,5%. За нецелевое использование земель применяются штрафы вплоть до изъятия сельхозугодий. Эти меры несколько урегулировали правоотношения, однако ситуацию необходимо менять коренным образом.

В качестве стимула ответственного землепользования рассматривается повышение налога на неиспользуемые по целевому назначению сельхозугодья.

Министр сельского хозяйства Александр Ткачев на недавней итоговой коллегии ведомства предложил повысить ставку налога на неиспользуемые по назначению сельхозземли до 10%.

– Это должно стимулировать недобросовестных собственников продавать такие земли или вводить их в оборот, – разъяснил глава ведомства.

По его оценкам, есть объективная возможность вернуть в оборот 10 млн га заброшенных и невозделываемых сельхозземель.

– Мера абсолютно оправданная, – считает депутат ГД от Воронежской области, член думского аграрного комитета Аркадий Пономарев. – Сегодня земля часто служит объектом для спекуляций: я хозяин, хочу – обрабатываю землю, хочу – нет, а то и вовсе продам. Учитывая, что свободной земли в регионах с хорошим климатом не осталось, цены на нее держаться баснословные. Находятся дельцы, для которых угодья – не инструмент производства, а объект купли-продажи. Мы просто обязаны найти способ вернуть эти земли в сельхозоборот. Повышение налога для недобросовестных землевладельцев – одна из таких мер.

При этом фискальную политику нужно выстроить так, чтобы собранные налоги возвращались добросовестным производителям в виде субсидий, уверен парламентарий.

– Такой подход послужит двойным мотиватором. Те, кто использует землю нецелевым образом, будет платить возросший в 33 раза налог. Рано или поздно придется задуматься о передаче земли в аренду либо продаже. А те, что работают на земле добросовестно, получат стимулы в виде местных субсидий. Эти деньги не только продолжат работать на развитие территорий, но и станут хорошим подспорьем для работ по восстановлению плодородия почв, – резюмировал Аркадий Пономарев.

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566741


Болгария. Италия. Весь мир > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566731

ФАО: нужно дать фермерам возможность внедрять новые технологии.

Если у всех без исключения фермеров существует что-то общее, то это — стремление к внедрению инноваций, к нахождению лучших, более чистых, простых и производительных методов ведения хозяйства.

Сельское хозяйство, так же, как и все другие отрасли экономики в наше время, имеет в своем распоряжении широкий диапазон современных технологий. Невена Александрова, эксперт по инновациям в сельском хозяйстве и распространению знаний, считает, что все фермеры должны иметь возможность использовать новые технологии и изобретать новые, креативные методы их применения. В преддверии Форума высокого уровня по электронному сельскому хозяйству: вместе для развития цифрового сельского хозяйства (София, Болгария, 18-20 апреля 2018 года), Александрова дала интервью старшему специалисту ФАО по связям со СМИ Шарон Ли Коуэн.

В наше время мы часто слышим об «электронном сельском хозяйстве» — что это такое?

— В целом, «электронное сельское хозяйство» означает применение информационно-коммуникационных технологий в сельском хозяйстве – включая растениеводство, животноводство, рыбное и лесное хозяйство. Оно охватывает продовольственные системы в комплексе и также может включать использование более традиционных технологий, таких как радио, телевидение, мобильные телефоны и многое другое. Принципиально важно, что ФАО не только продвигает новые технологии, но и обращает внимание на создание соответствующих условий для того, чтобы эти технологии могли всеми применяться на практике без каких-либо рисков.

Почему ведение фермерского хозяйства должно быть таким «технологичным»?

— Сельское хозяйство стало более наукоёмким. Если фермерское хозяйство или другое сельское предприятие стремится к достижению конкурентоспособности и оптимальному использованию имеющихся ресурсов, существенную роль играет доступность своевременной и точной информации, представленной при этом с учетом местных условий. В течение последних 15 лет революция в информационно-коммуникационных технологиях, или ИКТ, привела к изменению всех сторон нашей жизни. Почему же сельское хозяйство должно чем-то отличаться? Кроме того, в настоящее время сельское хозяйство – это гораздо больше, чем просто фермерство, оно становится все более и более интегрированным с другими секторами экономики, и эта интеграция требует оптимизации за счет применения цифровых технологий.

Приведите, пожалуйста, несколько примеров имеющихся технологий.

— Наиболее распространенной является сенсорная технология. При дистанционном зондировании данные о температуре почвы и воздуха, влажности, погодных условиях и других важных факторах могут быть измерены специальными приборами и переданы фермеру, находящемуся в другом месте.

Так называемый интернет вещей играет важную роль для сельского хозяйства. Он подразумевает взаимодействие различных приборов, датчиков и устройств путем использования интернета, что позволяет генерировать огромные объемы данных. Например, информация может поступать из многочисленных источников – из атмосферы, почвы, с различных полей – и интегрироваться на единой платформе, целью которой является предоставление фермерам «больших массивов данных».

Мы используем ИКТ для передачи фермерам информации о ценах и других данных о рынках с тем, чтобы они могли принимать обоснованные решения о том, что и когда они будут поставлять на рынок.

Прослеживаемость пищевых продуктов также очень важна. Технологии позволяют отслеживать продвижение продукции на всем протяжении производственно-сбытовой цепи – от фермы до конечного продукта в супермаркете. В частности, можно узнать, был ли продукт заморожен и затем разморожен, и сколько раз.

Беспилотные летательные аппараты – широко известные под названием дроны – используются для сбора информации с удаленно расположенных полей. Они поставляют изображения более высокого разрешения, чем спутники, что позволяет обнаруживать на полях вредителей и болезни растений, сорняки, а также оценивать состояние засушливости почвы без необходимости преодолевать большие расстояния пешком или на автомобиле.

Для мелких землевладельцев обход их земель не представляет никаких трудностей, однако доступ к интернету может быть проблемой. Им необходим доступ к мобильным телефонам, смартфонам, мобильному интернету, сетевым информационным платформам – не говоря уже о радио и телевидении. Во многих странах в сельских районах по-прежнему отсутствует инфраструктура для интернета.

Blockchain – технология распределенного хранения достоверных данных – может стать революционной в агропродовольственной торговле, так как она обеспечивает абсолютно прозрачную информацию о том, кто из участников стоимостных цепочек создает добавленную стоимость или изменяет цены в различных звеньях цепи. Теоретически, однажды эта технология может даже устранить потребность в розничной торговле.

Болгария. Италия. Весь мир > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566731


Россия. ЦФО > Агропром > fruitnews.ru, 12 апреля 2018 > № 2570255 Олег Рьянов

«АФГ Националь»: Вырастить собственный саженец в два-три раза дешевле, чем покупать готовый

Интервью с Олегом Рьяновым, руководителем дивизиона «Сады» агрохолдинга «АФГ Националь».

Как изменился сектор производства яблок в последние годы?

В 2015 году эксперты оценивали объем рынка яблок в 2,5 млн тонн, с учетом валового сбора всех категорий российских хозяйств и импорта. Когда мы начинали проект, в 2015 году, российские производители закрывали лишь 20% потребностей внутреннего рынка, а доля высококачественных товарных яблок российского производства была незначительна. К тому же, из-за дефицита мощностей хранения яблоки попадают на рынок преимущественно в сезон, весной же возрастает доля импорта. Причем яблоки в России достаточно популярный продукт, спрос на него высокий и стабильный.

Сейчас в России развивается несколько крупных проектов в сфере интенсивного садоводства. При достаточном уровне государственной поддержки, после вступления этих садов в промышленное плодоношение, они смогут закрыть довольно большую часть импорта, выпавшего после введения продовольственного эмбарго. На это производителям потребуется еще несколько лет.

Касаясь темы импортзамещения, хотелось бы спросить о посадочном материале. Многие производители используют импортные саженцы. Какая стратегия у «АФГ Националь»?

Изначально в процессе закладки сада мы использовали саженцы итальянских производителей. В дальнейшем мы наладили сотрудничество с одним из краснодарских питомников, будем закупать у них часть посадочного материала. В прошлом году мы завершили закладку собственного яблоневого питомника в Крымском районе Краснодарского края, высадили 82 тыс. деревьев на площади 5 га.

При организации питомника использованы саженцы итальянских производителей, предусмотрен надкроновый полив. В дальнейшем за счет собственного питомника мы рассчитываем закрыть до 30% потребностей холдинга в саженцах для закладки собственных садов. Питомник будет использоваться и для ремонта сада, что позволит снизить издержки и повысить эффективность производства.

Что выгоднее: вырастить собственный посадочный материал или использовать импорт?

Стоимость посадочного материала может достигать 40% от стоимости закладки сада. Вырастить собственный саженец в два-три раза дешевле, чем покупать готовый. С учетом высокой плотности посадки суперинтесивных садов (в нашем суперинтенсивном саду на одном гектаре произрастает 3 571 дерево) собственный питомник позволит получить существенную экономию и обеспечить максимальный контроль качества посадочного материала.

Будет ли расширяться ассортимент сортов?

Да, при формировании сортовой политики будем ориентироваться на потребительский спрос и запросы торговых сетей. Сейчас «АФГ Националь» выращивает Гренни Смит, Гала, Делишес, Голден Делишес, Ред Делишес, Ренет Симиренко, Саммер Ред, Айдаред, Джонаголд.

При подборе сортов рассчитывается конвейер созревания летних, осенних и зимних яблок. Это обеспечивает равномерное поступление продукции на длительное хранение и на реализацию в течение года. Летние сорта яблок сразу отправляются на реализацию, осенние могут храниться 6 – 7 месяцев, зимние – до 10 месяцев. Также учитывается «принцип светофора»: на полках торговых сетей должны быть представлены красные, желтые и зеленые яблоки.

Есть ли у компании новые проекты по хранению продукции?

Завершается строительство первой очереди фруктохранилища на 5 тыс. тонн и блока сортировки, ведутся пуско-наладочные работы на линии сортировки. Начато строительство второй очереди хранилища еще на 5 тыс. тонн. Хранилище оснащено холодильным оборудованием, вентиляцией, датчиками температуры и влажности для создания оптимальных условий хранения продукции. Для сохранения вкусовых и товарных качеств яблок используется технология регулируемой газовой среды, которая обеспечивает сохранность плодов на период от 6 до 12 месяцев, в зависимости от сорта. То есть даже через полгода яблоки не просто будут выглядеть свежими, но и сохранят свой вкус и пользу. А, главное, такая технология хранения абсолютно экологична и безопасна для потребителя.

Как Вы оцениваете перспективы текущего сезона?

В этом году мы рассчитываем на увеличение урожая в два раза – до 8 тыс. тонн. В прошлом году валовый сбор яблок в суперинтесивных садах «АФГ Националь» составил порядка 4 тыс. тонн. В ближайших планах довести валовый сбор товарных яблок до 20 тыс. тонн и более.

Планируется ли расширять площадь насаждений?

Закладку яблоневых садов по суперинтенсивной технологии в Краснодарском крае мы начали в 2015 году. На сегодняшний день завершена закладка второй очереди сада, что позволило довести общую площадь садов до 400 га. Начата закладка третьей очереди сада на 306 га. Планируем последовательно наращивать площадь садов до 2 – 2,5 тыс. га и более.

Россия. ЦФО > Агропром > fruitnews.ru, 12 апреля 2018 > № 2570255 Олег Рьянов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574585 Сергей Феофилов

Урожай зерновых в Украине в 2018 г. может вырасти до 62 млн тонн - Сергей Феофилов

Урожай зерновых в Украине, по данным консалтингового агентства "УкрАгроКонсалт", может вырасти с 61,3 млн тонн в 2017 году до 62 млн тонн в 2018 году.

"В этом году общий валовой сбор урожая будет на уровне 62 млн тонн. На 2017/2018 МГ экспорт составит 41 млн тонн, в следующем маркетинговом году прогнозируем рост экспорта не менее чем на 1 млн тонн", - сообщила аналитик зернового рынка "УкрАгроКонсалт" Марина Сыч в ходе пресс-конференции в агентстве Интерфакс-Украина.

По ее словам, в этом году наблюдается конкуренция между посевами культур, в связи с тем, что сроки сева ранних и поздних яровых практически сошлись.

"Сейчас есть буквально неделя, чтобы выполнить план по севу ячменя, так как дальше необходимо будет начинать сев кукурузы и подсолнечника. Вопрос выполнения плана посева ярового ячменя остается открытым", - указала М.Сыч.

"УкрАгроКонсалт" в сложившихся условиях ожидает, что посевные площади под ячменем в этом году сократятся, урожай при этих условиях составит порядка 7,7-7,8 млн тонн, в случае если аграрии успеют выполнить план по севу ячменя, урожай может составить 8 млн тонн против 8,3 млн тонн в 2017 году.

Посевные площади под кукурузой, по мнению агентства, останутся на уровне прошлого года, возможен незначительный рост площадей, если необходимо будет компенсировать сокращение посевов ячменя. Урожай кукурузы прогнозируют на уровне 26 млн тонн, при увеличении посевных площадей - 28 млн тонн, против 24,1 млн тонн в 2017 году.

В связи с увеличением посевов пшеницы, "УкрАгроКонсалт" ожидает, что урожай этой культуры будет на уровне не ниже прошлого года - 26 млн тонн.

Посевные площади под подсолнечником останутся на уровне прошлого года, в агентстве не исключают расширение площадей, урожай может вырасти до 14,2-14,5 млн тонн против 12,2 млн тонн в 2017 году.

По сое "УкрАгроКонсалт" ожидает небольшое сокращение площадей, урожай в 2018 году составит порядка 3,6,-3,7 млн тонн против 3,9 млн тонн в прошлом году.

Площади сева озимых увеличились по сравнению с прошлогодними за счет расширение посевов пшеницы и рапса и, по мнению агентства, благополучная перезимовка озимых культур оставляет мало пространства для яровых культур.

"В сложных сложившихся климатических условиях в выигрыше останутся те предприятия, которые смогут наладить эффективное управление своим ресурсами", - сказал генеральный директор консалтингового агентства "УкрАгроКонсалт" Сергей Феофилов.

По его словам, объем экспорта будет завесить от урожая, в то же время в агентстве уверенны, что в денежном выражении стоимость совокупного экспорта из Украины может увеличиться, вследствие того, что глобальные тенденции к климатическим изменениям способствуют к определенному росту цен, именно на те зерновые, которые производит и экспортирует Украина.

"Рост цен, который мы сейчас видим, будет достаточно краткосрочным, сейчас работает в первую очередь климатический фактор. В тоже время мы прогнозируем, что долгосрочной перспективе рост цен на аграрную продукцию будет медленным и ограниченным. Речь идет о следующих семи-восьми годах, а то и 10-ти", - отметил С.Феофилов.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574585 Сергей Феофилов


Литва. Весь мир > Агропром. Экология > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574557 Роберт ван Оттердийк

В мире ежегодно выбрасывается 1,3 млрд. тонн продуктов - ФАО

По оценкам ФАО, ежегодно в мире пропадает или выбрасывается почти треть всего произведенного продовольствия, то есть 1,3 миллиарда тонн.

Мало того, что это происходит на фоне волатильности цен на продовольствие и ухудшения продовольственной безопасности множества людей в мире, продовольственные потери и пищевые отходы также негативно влияют на окружающую среду, воздействуя на изменение климата и являясь недопустимой растратой природных ресурсов.

Об этом сообщил Роберт ван Оттердийк, специалист ФАО по вопросам агропроизводства и автор инициативы Сохранить продовольствие, выступивший на международной конференции в Вильнюсе (Литва), передает ИА «Казах-Зерно».

«В большинстве своем пищевые отходы появляются из-за неправильного поведения как розничных продавцов, так и потребителей, поскольку первым зачастую выгоднее выбросить, чем переработать, либо повторно переработать продовольствие, и вторым тоже так проще», - сказал ван Оттердийк на конференции «Пищевые отходы домохозяйств и способы их сокращения».

Возможно, это покажется тривиальным, но наличие продовольственных потерь и пищевых отходов является глобальной проблемой, и ФАО, как специализированное учреждение ООН со всемирной географией деятельности, находится в эпицентре усилий по решению этой проблемы.

Согласно одному из исследований ФАО объем пищевых отходов домашних хозяйств в беднейших регионах мира составляет всего около 10 кг на человека в год, в то время как в странах с высоким уровнем дохода теряется или выбрасывается более 100 кг продовольствия на одного человека ежегодно. В итоге лишь в странах Европы ежегодно в пищевые отходы попадает 88 миллионов тонн продовольствия.

Потери можно сократить только в том случае, если изменения произойдут на всех этапах производственно-сбытовой цепи. Один только частный сектор может существенно снизить продовольственные потери через корпоративную ответственность в сочетании с инновациями, - сказал ван Оттердийк. По мнению эксперта ФАО, государственный сектор, со своей стороны, должен сформировать благоприятные условия через стимулирование, налоговые льготы и совершенствование законодательства. Оба сектора также могут совместно содействовать повышению осведомленности и просвещению потребителей, чтобы замкнуть этот круг.

Сокращение пищевых отходов на всех этапах в странах ЕС приведет к падению цен на продукты питания, и это будет наиболее ощутимо именно в тех регионах, где объем пищевых отходов невелик. Это повлияет на торговлю со странами Африки, где африканские потребители выиграют от подешевевшего европейского импорта, а производители столкнутся с падением спроса и жесткой конкуренцией.

Литва. Весь мир > Агропром. Экология > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574557 Роберт ван Оттердийк


Россия > Агропром > gazeta.ru, 11 апреля 2018 > № 2565904 Анастасия Миронова

Омбудсмен по еде

Анастасия Миронова о том, почему России нужен уполномоченный по правам на питание

Нам всем требуется неотложная помощь. Сию же минуту! Незамедлительно! Потому что так есть нельзя.

Масштабы фальсификации продуктов стали чудовищными. К тому же эта плохая еда невероятно дорога и давно стоит, как в Берлине или Лондоне. А, главное, у людей появилось подчеркнутое наплевательство к качеству продуктов, которые им приходится есть. Что-то со всем этим нужно делать.

Вы только вдумайтесь: значительный объем выпечки у нас приходится на фуражное зерно — это еще два года назад признал Российский зерновой союз и подтвердил Россельхознадзор. Непроданный хлеб пускают в тесто для нового — еще в том же 2016 году об этом открыто писали. И это — по официальным данным Российского союза пекарей.

Сливочное масло все чаще делают с растительным жиром. И даже если в продукте только сливки, под видом классического масла 82,5% нередко продают бутербродное, сэкономленный жир реализуют отдельно.

А сыр? «Росконтроль» обнародовал в марте даже не шокирующие, а глубоко стрессирующие данные о том, что 60% проверенного им российского и белорусского сыра вообще не содержит животных жиров. Не на 60% сыры состоят из растительного масла, а больше половины из них сделаны не из молока. Сырная трагедия дошла даже до Кремля — там поручили разобраться наконец с существованием на рынке «сыроподобного» продукта. Какой великолепный слог, какая точность! У нас были сыры. Потом на полках появились сырные продукты. Была попытка ввести понятие сыросодержащего продукта. А теперь появились сыроподобные — то есть те, что сыра не содержат вовсе.

В России человек, который хочет нормально питаться, все время обязан быть начеку. Он должен постоянно наводить справки о производителях, следить за тестами качества, внимательно читать этикетки, хотя именно этот навык потихоньку становится ненужным — соответствие заявленных ингредиентов тому, что действительно положено в банку или упаковано под видом сыра, все чаще не совпадает.

Причем стоит поддельная еда дорого. Дороже, чем настоящая в Европе. Меня многие годы мучили два параллельных вопроса: почему в России такая дорогая относительно наших доходов еда и почему в наших городах так много магазинов. Да какой там город — в поселке, где я живу, больше продуктовых магазинов, чем в среднем финском городе. А население в пятьдесят раз меньше. И только сейчас я поняла, что вопросы эти связаны. Просто в России торговля едой — сверхприбыльное дело. Сумасшедшие наценки, порой достигающие 250-300%, делают огромную маржу в торговле продовольствием. Такая маржа, как в продуктовом сегменте, сегодня мало где еще встречается.

У нас совершенно аморальный бизнес. Это какая-то наша национальная черта. Какой-то духовный изъян, который позволяет наживаться на еде: подменять ее, как только ослабляют контроль, продавать просроченные продукты, делать дикие наценки. В больницах, например, может быть один продуктовый ларек, куда спускаются все пациенты. В нем бутылка кефира стоит 100 рублей, пачка «Доширака» — 150, а 90% ассортимента больным строго противопоказаны. Почему? Потому что нет конкуренции, а, главное, что больной человек не найдет сил пойти дальше, поэтому он все равно купит то, что ему нельзя, причем по тройной цене.

То же — с аэропортами, вокзалами, крупными производствами. Везде в России, где человек попадаете в безвыходное положение, еду ему продают втридорога. Застрял в аэропорту на сутки? Покупай пирожок за 200 рублей. Работаешь на заводе в чистом поле — отдавай 500 рублей за пюре с сосиской.

С этим тоже нужно что-то делать. Так нельзя. Государство здесь может либо создать действительно настоящую конкуренцию, то есть убраться напрочь из этой сферы, оставив лишь истинный контроль за качеством, а не вымогательство под видом контроля. Либо, наоборот, затянуть гайки и установить лимиты наценок. Первый вариант менее вероятен, зато второй опасен. Введут ограничения — станет как с сыром, когда продавец решит, что у него карт-бланш на удержание цен любой ценой. Почему у нас сыр по 300 рублей почти всегда на 100% состоит из пальмового масла? Потому что это вопрос политической важности. Ритейлу дали команду держать цены, иначе — амба. Хоть из силоса сыр делайте — лишь бы он по такой цене в магазине был. Так же случится и с ограничениями торговли в больницах или аэропортах, если за них возьмется государство: хоть картофельные очистки кладите в гамбургер, но он должен стоить 50 рублей.

Но самое страшное, что людям на это наплевать. Да, кое-кто в России уже начинает задумываться о качестве и экологии питания. Некоторые базовые вещи, например, о вреде газировки и чипсов, о предпочтительности замене соков на воду народ массово выучил. Но на этом все.

У нас мужчина на новеньком Range Rover может приехать в магазин со списком от жены, а в списке значатся просто «сыр», «масло», «колбаса». Какой сыр, какого сорта, какой марки — людям, которые заработали на Range Rover, все равно.

В России есть огромная проблема — население не разбирается в еде. Больше 100 лет нашу страну изматывает недоедание, а периодами и откровенный голод. Людям, которые хронически плохо питаются, то есть сидят на картошке, макаронах и самых дешевых сосисках, а то и вовсе голодают, просто не приходит в голову думать о качестве еды. Сначала — количество. Думать о качестве еды может только тот, у кого есть деньги на обеспечение себя и семьи базовым набором калорий и белков, чей организм не посылает постоянно сигналы скрытого голода, заедаемого дешевыми булочками.

Был в истории нашей страны очень небольшой период, когда народ получил шанс немного отъесться. То есть перейти на менее вредное питание. Это буквально несколько сытых лет примерно с 2010 по 2014 год. Но людей подвела общая культура. У нас нет культуры питания.

Более того, в России выпестовано ее отсутствие. Именно выпестовано, причем — государством. Потому что многие десятки лет советская власть, не способная обеспечить людей нормальной едой, внушала им презрение к ней. Откуда взялись все эти десятки миллионов голов, твердящих про то, что не пищей единой жив человек и что лучше подумать о духовном? Да оттуда взялись, из голодного, затерроризированного СССР. Сегодня, на фоне еще имеющегося выбора и на фоне открытой информации, эти десятки миллионов смотрятся совершеннейшими чудаками. Потому что кто, как не чудак, будет хвалить 100-процентно растительный сыр и смеяться над призывами тщательно выбирать продукты, говоря: «Мы едим, чтобы жить, а вы живете, чтобы есть». Помните, какой волной презрения захлестнуло «Одноклассников», когда в России ввели антисанкции и Facebook с его более интеллигентной и обеспеченной аудиторией запаниковал об отсутствии в стране хорошего сыра и хамона? Это же все — советские травмы и советские установки. Урок почти всей страной усвоен. Даже просвещенные россияне нередко вдруг забывают, что они ведь и впрямь едят, чтобы жить. Причем жить — долго и без болезней.

Когда пришли антисанкции, эти странные люди ввели относительно противников закрытого рынка термин Стругацких — «кадавр, удовлетворенный желудочно». И уже четыре года его смакуют. Вприкуску с поддельным сыром.

А что это за высокомерие к еде и потреблению? Братья Стругацкие написали о презрении к западному миру потребления. Ну что ж — они тоже были советским людьми и исповедовали советское кредо «Не можешь купить хорошей еды — презирай ее!»

Наши люди сегодня, как никогда за всю постсоветскую историю, громко твердят заученный урок. Если кто-то пишет о плохой еде, о том, что тратит на нее много денег или возит еду из-за границы, его громко высмеивают. А кто высмеивает? Те, кто на свои 20 000 рублей в месяц кормят семью крахмальными сосисками и «балуют» ребенка растительным сыром. Это ведь чудовищная трагедия. Люди не понимают, что продолжительность и качество их жизни в значительной мере зависят от еды и экологии. И смиренно все принимают. Уже, простите, даже Путина возмутило качество сыра из сетевого ритейла, хотя он этот сыр не ест. Путин возмущен, а им, едокам, хоть бы хны! Вы думаете, в Кремле спланировали четкую операцию, согласно которой из всего сыра в России вынули молочный жир и обменяли его на новые «Буки»? Да нет, просто так получилось. Так вышло, и Кремлю сейчас неудобно за это и даже немножко страшно. Потому что в Кремле понимают, что нельзя есть дрянь. И кормить дрянью в обмен на ракеты никто не собирался. Вы только вдумайтесь: Кремль не собирался, а народ готов. Так и говорят: «Вы снова хотите проесть родину! Обменять нашу безопасность на сыр». Подразумевается здесь сразу и то, что в стране ресурсы есть только либо на ракеты, либо на еду; и что люди, снесшие советскую власть, которая днями морила их в очередях за коровьими мослами, совершили ошибку — надо было перекручивать мослы на котлеты, но страну сохранить. Ох, как песня хороша, начинай сначала!

Но эти — ладно. Есть еще другой тип романтиков гнилой картошки, более утонченный. Они понимают, как важно здоровое питание. Но отказываются верить, что едят дрянь. Тетушки покупают белорусскую «сметану» за 15 рублей и всем твердят, что их-то, выросших в деревне, точно не проведешь. Закупают на «ярмарках меда» китайский сироп. Им его открыто наливают прямо из промышленных контейнеров, а они только нахваливают. У их дядьки, видите ли, еще при Сталине пасека была, они-то знают… Есть такие, кто даже и против власти, но действительно считает, будто в России качественные продукты. Возьмите наших людей: 99% скажут, что на вкус отличат пальмовое масло. Каждый пятый, думаю, уверен, что у него на пальмовое масло аллергия. Каждый второй считает, что имеет аллергию на консерванты, ароматизаторы и прочую «химию». Половина убеждена, что у них чувствительный желудок, который никогда не примет подделку. Ну и все родители считают, что их дети едят только качественные продукты. «Я своему всегда эти сосиски покупаю — трескает за милую душу!» То же говорят о сладких детских йогуртах с крахмалом, сухих кашах с пальмовым маслом и сухим молоком. Психика этих людей стерла негативную информацию о реальности, иначе бы они просто не выдержали, потому что тяжело жить в мире, где нет настоящей еды и никаких способов ее раздобыть.

Но самые удивительные — это российские эмигранты, которые, живя во Франции, Финляндии или США, возят туда российскую еду. Действительно, есть много людей, которые считают, что в Европе или Америка только «пластиковая» еда, что натурального ничего не осталось. Они тащат из России все, от селедки до сухариков к пиву. Родители высылают им почтой сыр «косичка». Они искренне верят, что у нас все натуральное. Не едят, например, финскую свежую икру, которую для финнов на нашем же Приморье специально в дорогих рефрижераторах глубоко замораживают, а для нас не замораживают, потому что мы не финны. Вместо нее наши люди контрабандой провозят российскую икру с уротропином.

У меня складывается впечатление, что подавляющее большинство, процентов девяносто россиян, ничего решительно в еде не смыслит. Вообще ничего!

А ведь еще недавно все все понимали. Восстание на «Броненосце Потемкине» случилось из-за плохой еды. Мартовская революция 1917-го началась с выступления фабричных работниц, которые писали на плакатах, что их детям нечего есть. Прошло каких-то сто лет, и большинство уже искренне считает, что нельзя требовать у власти еды — это, якобы, некрасиво. «Не хлебом единым» и все такое…

Да хлебом, хлебом человек жив. А еще маслом, рыбой, свежими овощами, фруктами, а также кефиром, творогом, сметаной и мясом, хотя вокруг него и ходят споры. Голодные люди не делают научных открытий, не создают великой литературы.

Недоедающие нации не рожают великих ученых. Нет ничего хуже для интеллектуального и культурного багажа нации, чем недоедание беременных и детей.

У нас этого не понимают. Причем, проблема эта не чисто российская. Посмотрите на Украину — вот уж где святым духом свободы живут. Если у нас низким качеством еды возмущаются хотя бы противники власти, то там — почти никто. Более того, украинцы с упоением читают новости о том, как тяжело с едой в России, и одними этими новостями сыты. В последние годы обсудить в том же фейсбуке или в СМИ проблемы питания в России решительно невозможно, потому что набегают тысячи украинцев, которые говорят, что так нам и надо. Но ведь на Украине с едой еще хуже: фальсификата там не меньше, а стоит еда относительно доходов населения дороже. Российский журналист, который пишет о плохом питании в своей стране, возмущен и переживает. Украинский журналист вместо того, чтобы писать о еде на Украине, рассказывает, как плохи дела в России. Это какая-то высшая национальная трагедия.

Есть бедные, но относительно свободные страны. В какой-нибудь Гватемале тоже плохо с едой, но имеется демократия и можно свободно кричать о том, как все тяжело. Грубо говоря, кормят плохо, но можно гавкать. В России еда кончается и гавкать страшно, но пока гавкаем. Украину давно перестали кормить, но никто не гавкает — все внимательно слушают соседа и уставились в забор.

Украине тоже не помешает уполномоченный по еде. Но что там едят украинцы, меня с некоторых пор совершенно не волнует. А вот нашу еду надо спасать.

Нам срочно нужен какой-то глобальный институт, который будет отвечать не только за качество питания, но и за просвещение людей. Роспотребнадзора и прочих органов недостаточно — у них нет полномочий. А за подделку еды, за ее дороговизну нужно наказывать именно как за попирание прав человека. Для чего право на хорошее питание нужно закрепить законодательно. У нас в Конституции прописаны права на жизнь, здоровье, на экологическую безопасность. А про еду не написано ничего. Кормить, оказывается, нас не обещали. Поэтому мусорный ветер со свалки, который дует на маленький городок, возмущает всех, а сыр из пальмового масла технической очистки, которым кормят почти полторы сотни миллионов человек, не волнует почти никого.

Удивительно, но права на безопасное питание закреплены в конституциях ЮАР и Республики Адыгея, например.

Да-да, в Адыгее есть своя Конституция. Может, поэтому адыгейский сыр из Майкопа можно есть, а такой же из Челябинска впору лишь оплакивать?

Нам нужна какая-то институция, которая будет рассказывать о важности качественного полноценного питания не столько чиновникам и бизнесу, сколько народу. Потому что пока народ молча жует по цене настоящего сыра или масла подделки с себестоимостью производства 10 рублей, да еще подбивает под это патриотическую идею, власть и бизнес могут не переживать. Тем более что и чиновники, и те, кто продает под видом еды отходы, есть плоть от плоти народа. В детстве и юности они слышали о том, что еда не главное. И пусть сами они теперь хорошо питаются, нагреться на подделке еды для других они не считают страшным преступлением. Тот, кто сжигает на свалке тысячи тонн токсичного пластика или сливает в реки опасное топливо, прекрасно знает, что наносит людям непоправимый вред. Те же, кто замешивает свежий хлеб из заплесневелых остатков старого, абсолютно искренне думают: «А что такого?» И будут дальше замешивать, пока вся страна наконец не поймет, что так нельзя. Вся, а не горстка самых умных.

Так что давайте нам омбудсмена по еде. Чтобы рассказывал людям, как важно есть свежее, натуральное и вдоволь. Как вредно жить на сосисках и пить молоко с растительным жиром. И чтобы тех, кто делает такое молоко, и тех, кто продает его втридорога, судили с открытыми процессами, конфискацией имущества и реальными сроками. Страна должна усвоить — подделка еды и спекуляция едой так же опасны, как подделка лекарств и врачебных дипломов. А пока люди готовы кормить детей переработанными просроченными сосисками, лишь бы в армии появилось больше ракет, ничего у нас не изменится. Армии, кстати, теперь хорошо платят, армия сосиски за 50 рублей не ест. И вряд ли оценит такие жертвы.

Хватит играть в дурной патриотизм. Если еда с величием родины и связана, то в обратном порядке — не бывает великой родины, у которой народ голодает. Тем более, что в последние 30 лет родина еще ни разу не призывала затянуть ради нее пояса — народ принялся ковырять в ремнях дырки по собственной инициативе.

Россия > Агропром > gazeta.ru, 11 апреля 2018 > № 2565904 Анастасия Миронова


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > fsvps.ru, 9 апреля 2018 > № 2577977

Михаил Абызов обозначил ключевые направления работы Россельхознадзора в рамках дальнейшей реализации реформы контрольно-надзорной деятельности.

В ходе проведения итогового заседания Коллегии Россельхознадзора 28 марта 2018 г. Министр РФ, куратор Открытого правительства Михаил Абызов обозначил ключевые направления работы Россельхознадзора в рамках дальнейшей реализации реформы контрольно-надзорной деятельности.

Как было отмечено Министром, Россельхознадзор добился существенных результатов в совершенствовании контрольно-надзорной деятельности, однако некоторые проблемы решить пока не удалось. Предстоит наладить информационный обмен на региональном и федеральном уровне в части ветеринарного надзора, продолжить уход от «палочной» системы госконтроля. На повестке дня также стоит вопрос о возможном объединении функций Россельхознадзора и Роспотребнадзора по контролю за продовольствием. Министр подчеркнул, что главная задача реформы контроля и надзора — повышение уровня безопасности государства и граждан и сокращение причинённого ущерба и вреда.

Реформа также направлена на снижение неэффективной административной нагрузки на добросовестный бизнес и построение эффективного и технологичного госконтроля. Как подчеркнул Михаил Абызов, реализуя реформу госконтроля, важно руководствоваться вопросами обеспечения безопасности граждан, а не только вести дискуссии об административном давлении надзора на хозяйствующие субъекты. Он напомнил, что в настоящее время обсуждается новая структура администрирования вопросов безопасности пищевой продукции — сквозной контроль «от грядки до прилавка». Сейчас производство продукции находится в сфере ведения Россельхознадзора. Когда речь заходит о контроле качества товара на прилавке, то возникает вопрос, кто несёт за это ответственность. По словам Михаила Абызова, на всех совещаниях представители ведомств говорят, что нужно налаживать информационное взаимодействие, обмениваться результатами проверок, видеть индикаторы риска, которые проверяют каждое из надзорных ведомств, видеть статистику по нарушениям, которые выявляются с тем, чтобы определить приоритетные точки работы. Михаил Абызов отметил, что необходимо принимать радикальные меры. Это касается не только технического совмещения информационных систем, но и возможного объединения функций контроля и надзора обоих ведомств. Это может быть объединение на базе единого органа госвласти в правительстве. Но данный вопрос относится исключительно к компетенции президента, который определяет структуру органов исполнительной власти. Как заявил Министр, совсем скоро будет формироваться новый состав правительства и новая структура, и необходимо правительству в рамках действий сегодняшних полномочий провести соответствующую подготовительную работу и аналитику и предложить "меню" решения назревших проблем.

Министр также отметил необходимость информационного обмена между территориальными и федеральными органами Россельхознадзора, которые осуществляют ветеринарный надзор. Система требований по ветеринарному надзору одинаковая на всех уровнях, разграничение субъектов контроля не формализовано. Зачастую бизнес сталкивается с дублирующими проверками. В 2018 году в этой части нужно навести порядок, подчеркнул Михаил Абызов. По его словам, возможна федерализация функций ветеринарного надзора с последующим делегированием этих полномочий на уровень субъектов по соглашениям с чётким определением контроля со стороны федерального Россельхознадзора качества исполнения делегированных требований.

Информационные системы на федеральном и региональном уровне не совмещены. Министр отметил, что рекомендовал руководству Россельхознадзора, руководителям территориальных подразделений и соответствующих служб в субъектах федерации заключить соглашения об информационном обмене, чтобы поднадзорные объекты были одинаково классифицированы, чтобы к ним применялись одинаковые критерии риска и одинаковые надзорные мероприятия. Как подчеркнул Министр, эта работа должна быть проведена. На ближайших заседаниях проектного комитета реформы госконтроля будет обсуждаться стандарт проведения этой работы по линии ветеринарного надзора. К 2018 году по линии Россельхознадзора не удалось полностью решить вопрос перехода от «палочной» системы к оценке результативности и эффективности территориальных органов по показателям снижения ущерба и вреда, констатировал министр. Причина в том, что не по всем видам риска и не по всем видам контроля и надзора есть качественная статистика. Как указал Министр, в 2018 году такую работу по сбору статистики нужно провести.

Михаил Абызов также озвучил свою позицию относительно сохранения режима «надзорных каникул» для малого бизнеса. Эта тема стала особенно актуальной после пожара в кемеровском торговом центре «Зимняя вишня», в результате которого погибли десятки человек. Министр заявил, что к объектам высокого уровня риска никакие "надзорные каникулы" применяться не могут. Не может определяться характер обеспечения государственной безопасности по форме ведения бизнеса. В первую очередь необходимо обеспечивать проверку объектов высокого уровня опасности и освобождать от проверок те объекты, которые никакой угрозы не несут.

В качестве примера Министр привёл прошлогоднюю вспышку ящура в Башкирии, после которой вся республика оказалась заблокирована от всех аграрных рынков сопредельных территорий. Тогда фермеры и сельхозпроизводители требовали ужесточения государственного контроля, в особенности за недобросовестными участниками продовольственного рынка.

Одной из первостепенных задач для Россельхознадзора на 2018 год, по мнению министра, должно стать радикальное изменение ситуации с АЧС. Он предложил расширить полномочия ведомства и разрешить ему согласовывать количество поголовья дикого кабана в охотугодьях. Михаил Абызов выразил уверенность, что вопрос с АЧС должен быть решён раз и навсегда, сделать это можно за 2018-2019 годы. Россельхознадзор, как и другие надзорные ведомства, нередко сталкивается в своей работе с чрезвычайными ситуациями, отметил министр. В таких ситуациях, по его словам, очень важно уметь правильно и понятно объясняться с людьми: когда надо объявлять карантин, уничтожать поголовья, вы и ваш персонал должны уметь объяснять людям в спокойном режиме всё происходящее, даже если это происходящее — негативное. Это вопрос специальной подготовки. Министр попросил руководство Россельхознадзора уделить этому отдельное внимание, подготовиться и провести соответствующее обучение, подготовить короткие методики для территориальных органов. Одна из ключевых задач Россельхознадзора на 2018 год — это цифровизация, подчеркнул Михаил Абызов. По мнению Министра, данный инструмент является ключом к новому контролю и надзору. Цифровой контроль и надзор более эффективен, чем проверки. Он позволяет проводить дистанционный мониторинг соблюдения требований безопасности, собирать статистику. Сегодня проверки являются основным инструментом надзорных органов, а через 10 лет они станут исключительным случаем, уверен Михаил Абызов.

Он сообщил о планах совместить в течение 2018 года базу автоматизированной системы для электронной сертификации «Меркурий» с базой ФНС и инструментарием контрольно-кассовой техники. Это даст возможность сквозной прослеживаемости реализации продуктов питания. Ещё одна важная задача — повышение квалификации и развитие новых компетенций инспекторского состава. Уже запущена система онлайн-обучения инспекторского состава, которая должна охватить в этом году 20 тыс. человек, а в следующем — 50 тыс. Единственный инструмент, который поможет надзорным органам выполнять задачи, поставленные реформой госконтроля, — это повышение качества управления и внутренняя оптимизация, подчеркнул Михаил Абызов. Новые задачи придётся решать за счёт имеющихся ресурсов, без дополнительной финансовой или кадровой поддержки. «Меню» преобразований, которые должны помочь надзорным органам повысить эффективность работы в ближайшие 2 года, было разработано по итогам стратегической сессии, прошедшей в Сколково в начале марта текущего года.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > fsvps.ru, 9 апреля 2018 > № 2577977


Армения. Россия > Агропром > fsvps.ru, 9 апреля 2018 > № 2577976

О переговорах Россельхознадзора с Государственной службой безопасности пищевых продуктов Министерства сельского хозяйства Республики Армения.

По инициативе Россельхознадзора в формате телеконференции 6 апреля 2018 г. состоялись переговоры с заместителем начальника Государственной службы безопасности пищевых продуктов Министерства сельского хозяйства Республики Армения Егише Маргаряном.

Российская сторона выразила обеспокоенность, что в настоящее время в Республике Армения сложилась благоприятная ситуация для поставок томатов турецкого происхождения под видом произведенных на территории Республики Армения.

За последние 6 дней армянские поставщики ввезли почти 2000 тонн томатов. Увеличение объемов производства и интенсивности отгрузки томатов в Россию свидетельствует о возможном реэкспорте томатов армянской стороной, в том числе томатов турецкого происхождения.

Для прояснения ситуации с поставками томатов из Армении в Россию, Россельхознадзор запросил у армянской стороны информацию о производителях томатов в Республике Армения, а также об объёмах выращивания и местах производства томатов в 2018 году.

Егише Маргарян сообщил, что 10 апреля текущего года запрошенная информация будет предоставлена в Россельхознадзор.

Стороны договорились о проведении проверки деятельности армянских предприятий по производству томатов с 11 апреля.

Россельхознадзор предложил армянской стороне проводить подтверждение подлинности фитосанитарных сертификатов на информационном ресурсе по авторизации фитосанитарных сертификатов, размещенном в сети Интернет по адресу: http://fss.fito-rf.ru.

Армения. Россия > Агропром > fsvps.ru, 9 апреля 2018 > № 2577976


США. Россия. Украина. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 9 апреля 2018 > № 2577864 Уильям Мейерс

Драйверы и факторы неопределенности развития мирового рынка зерна – Уильям Мейерс.

Анализ тенденций и прогнозы – обязательная часть любой рыночной конференции, тем более в зерновом бизнесе. На конференции Grain&Maritime Days in Odessa один из лучших мировых экспертов – почетный профессор экономики сельского хозяйства Исследовательского института по продовольственной и сельскохозяйственной политике (FAPRI) Уильям Мейерс (William Meyers) представит прогноз FAPRI развития мирового рынка зерна до 2026 года.

В предвкушении получения важнейшей информации от высококлассного эксперта АПК-Информ побеседовал с Уильямом Мейерсом в преддверии события.

- Г-н Мейерс, выделите, пожалуйста, основные глобальные экономические факторы, в последнее время ощутимо влияющие на развитие агрорынков?

- Во-первых, из позитивных можно выделить то, что в последние годы глобальный экономический рост идет темпами выше среднего, из основных негативных – торговые войны и споры, распад союзов (сюда отнесу ситуацию с TPP, NAFTA, Brexit, Россию и т.д.). И, конечно, по-прежнему мировые цены на нефть остаются одним из ключевых факторов влияния на все рынки, включая аграрный.

- Согласно прогнозам FAPRI, как будет развиваться «американский пшеничный пояс», принимая во внимание сокращение посевных площадей на нем до 100-летнего минимума?

- Что касается американской пшеницы, первое значительное изменение произошло в 1996 году, когда США отказались от субсидий на выращивание, именно тогда многие фермеры переключились на более прибыльные культуры, в частности – сою. Кроме того, биотопливный бум с 2005 года начал способствовать росту посевных площадей под кукурузой и соей, а развитие биотехнологий улучшало агротехнологии для выращивания этих культур. Кроме того, изменения климата в США способствуют смещению «кукурузного пояса» на север и запад.

- Как Вы оцениваете утверждение ряда экспертов, что через 10 лет половина мирового экспорта пшеницы будет причерноморского происхождения?

- Это во многом зависит от развития сектора животноводства в вашем регионе, а также от ситуации с прибыльностью других зерновых и масличных культур, ведь именно от этого будет зависеть, сможет ли пшеница выдерживать конкуренцию «за гектары».

- Что касается Китая, как Вы оцениваете его дальнейшее влияние на мировой рынок сельхозпродукции?

- Да, Китай стал одним из ключевых факторов именно в последние 15 лет, но, думаю, рост страны замедлится в ближайшее десятилетие и соответственно – ее влияние на мировой рынок АПК (в связи со снижением роста спроса на основные виды агропродукции и высокие внутренние запасы).

- Выделите главные факторы, которые окажут влияние в ближайшие годы на развитие ситуации на мировом рынке продукции АПК?

- Во-первых, дальнейшая госполитика относительно биотоплива в мире и, в частности, в Китае. Во-вторых, фактор роста численности мирового населения остается важным, но стоит отметить, что темпы прироста населения в мире замедлятся.

В-третьих, стоит учитывать возможное влияние со стороны таких факторов неопределенности, как госполитика в ключевых странах – импортерах и экспортерах, валютное регулирование и связанные с ним риски, ослабление ВТО и усиление торговых войн. Ну и, конечно, пресловутых «черных лебедей» – войн, конфликтов, политических протестов и т.д.

США. Россия. Украина. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 9 апреля 2018 > № 2577864 Уильям Мейерс


Россия > Образование, наука. Агропром > fano.gov.ru, 9 апреля 2018 > № 2563971

В ФИЦ Институт цитологии и генетики СО РАН прошла IV Международная конференция «Генофонд и селекция растений»

В ФИЦ Институт цитологии и генетики СО РАН (далее – ФИЦ ИЦИГ СО РАН) состоялась IV Международная конференция «Генофонд и селекция растений». На ней были представлены результаты изучения и сохранения генетических ресурсов растений на основе современных научных достижений, а также практического использования мирового генофонда культурных растений в селекции.

В конференции приняли участие более полутора сотен участников – исследователи из российских научных центров, а также зарубежные гости из Азербайджана, Белоруссии, Германии, Казахстана, Монголии и Узбекистана.

Важно отметить, что взаимопроникновение фундаментальных генетических и прикладных селекционных исследований – уже сложившийся тренд в развитии науки, который уже начинает приносить практические результаты. «В этом году было представлено очень много работ, основанных на этом объединении,- отметил председатель оргкомитета конференции, заместитель директора ФИЦ ИЦИГ СО РАН по научной работе, руководитель СибНИИРС, доктор сельскохозяйственных наук Иван Лихенко, – Это заметно даже в сравнении с прошлым годом».

Бурное развитие маркер-ориентированной селекции началось лишь два-три года назад и пока не привело к созданию конечных продуктов – новых сортов сельскохозяйственных культур, принятых в производство. Но многие из участников конференции в своих докладах показали, что уже вышли на финальные стадии и результат не за горами. И это доказывает, что новый подход позволяет в разы сократить срок создания нового сорта с заданными характеристиками.

Наука старается отвечать на запросы общества - растет интерес к диетическому питанию. Например, новые сорта ржи, выведенные в Казани и представленные на конференции, помогают в профилактике аллергии и астмы. А работа новосибирских генетиков (ФИЦ ИЦИГ СО РАН) поможет создать сорта картофеля с содержанием крахмала, оптимальным для больных сахарным диабетом.

Если программа первых двух дней была в большей части посвящена обзорным докладам селекционеров, обладающих солидным научным багажом, то третий день отдали на откуп молодым ученым, чьи выступления были не менее интересны.

«Любой метод селекции требует специфического инструментария, подходов к селекционной работе,- рассказала заместитель руководителя по научной работе Сибирского научно-исследовательского института растениеводства и селекции, филиала ФИЦ ИЦИГ СО РАН, кандидат биологических наук Галина Артёмова. – Маркер-ориентированная селекция – направление новое и инструменты, методы работы в нем еще только создаются. Как раз этой работой занимаются многие из наших молодых участников. Результаты их фундаментальных научных исследований будут в дальнейшем применять селекционеры в своей прикладной работе».

Еще одна важная задача любой конференции – налаживание сотрудничества между учеными из разных регионов и стран. Селекционеры договариваются об обмене материалом, полученными результатами. Для многих развитие такого сотрудничества является одной из главных задач участия. В их числе представители Монголии, которые в прошлом году уже приезжали в ФИЦ ИЦИГ СО РАН. Изначально гостей интересовала облепиха, но в ходе визита выяснилось, что возможных точек соприкосновения у ученых двух стран намного больше. И теперь на конференции выступил профессор Жигмэд Ганболд с докладом, посвященным селекции яровой пшеницы. По его словам, монгольские селекционеры создали ряд сортов, устойчивых к суровым природно-климатическим условиям их страны и готовы поделиться материалом с российскими коллегами. Их, в свою очередь, интересуют методы маркер-ориентированной селекции, которую они тоже хотят внедрить в свою работу.

Подводя итоги конференции, Иван Лихенко отметил: «Объединение Института цитологии и Сибирского НИИ растениеводства и селекции в один федеральный исследовательский центр должно было вывести нашу работу на качественно новый уровень. И сегодня, из материалов конференции, мы убедились, что это произошло. Прошло всего три года, срок для селекционной работы незначительный, поэтому пока эти результаты понятны только специалистам. Но уже в ближайшие годы эффект от такой совместной работы генетиков и селекционеров станет более очевидным, в том числе и для нашего сельского хозяйства».

Россия > Образование, наука. Агропром > fano.gov.ru, 9 апреля 2018 > № 2563971


Россия > Агропром > kremlin.ru, 9 апреля 2018 > № 2563909 Александр Ткачев

Встреча с главой Минсельхоза России Александром Ткачёвым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром сельского хозяйства Александром Ткачёвым. Обсуждалась текущая ситуация в период весенне-полевых работ.

В.Путин: Александр Николаевич, добрый день!

Вопросы для этого времени года традиционные, они связаны с весенне-полевыми работами.

А.Ткачёв: Во-первых, от имени всех крестьян, от нашего сообщества хочу поблагодарить Вас за совещание в Краснодаре, которое Вы там провели.

Ваши недавние поручения мы изучаем, увидели, они направлены на поддержку и увеличение финансирования, на самые животрепещущие, чувствительные моменты, которые сегодня сельскохозяйственные предприятия переживают. Очень надеются на дальнейшую поддержку государства.

Что касается текущей ситуации, то мы в полном объёме выполняем весенне-полевые работы. На южных территориях весна уже входит во все права: это и Крым, и Ставрополье, и Кубань, и Дон, и республики Северного Кавказа.

Мы наращиваем объёмы площадей под сев, уже более 80 миллионов гектаров, это 200 тысяч плюсом к прошлому году. Мы увеличили объём сева: ячмень, лён, рапс, соя очень важна, овощи. Будем ждать достаточно приличного урожая на будущий год; 25 процентов озимого поля посеяны с удобрением, продолжаем работать в этой части.

Конечно, поддерживаем малые формы. Механизм льготного кредитования, поддержанный Вами, работает в полной мере. Мы сегодня уже на 114 миллиардов предоставили кредиты на льготной основе. Здесь, надо отдать должное, Россельхозбанк очень активно работает.

В общем, при хорошей погоде, если всё будет нормально, думаю, что мы выйдем на достаточно приличный урожай в этом году – за 100 миллионов. И конечно, мы очень надеемся, что доходы крестьян увеличатся.

В.Путин: Традиционные вопросы, связанные с помощью крестьянам, финансированием текущих работ, связанных с удобрениями, ГСМ, – в каком состоянии?

А.Ткачёв: Сегодня наши хозяйства практически полностью не хуже уровня прошлого года, по каким–то позициям лучше: и по ГСМ, Вы правильно отметили, и по семенам, и, естественно, по технике.

Удобрения, кстати, снизились в цене, это очень радует. Мы сумели договориться с производителями удобрений. Поэтому, думаю, ситуация в этом году с обеспеченностью материально-технических вопросов достаточно неплохо решается.

Россия > Агропром > kremlin.ru, 9 апреля 2018 > № 2563909 Александр Ткачев


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 7 апреля 2018 > № 2562590 Алексей Красильников

Прощай, бульба: сможем ли мы прожить без белорусской картошки?

Белорусская картошка в России оказалась под угрозой. В марте Россельхознадзор ограничил поставки египетского картофеля в РФ, а затем обнаружил его под видом картофеля, импортируемого из Беларуси. Если подобное повторится, под запрет попадет весь продовольственный картофель, который идет в сопровождении белорусских фитосанитарных сертификатов, пригрозил российский регулятор. Если запрет введут, как это отразится на ценах? Исполнительный директор Картофельного союза России Алексей Красильников рассказал в интервью ПРОВЭД о ситуации на картофельном рынке.

– Какой объем картофеля идет к нам из Беларуси?

– Если посмотреть статистику ФТС за последние 4-5 лет, то данные по импорту картофеля столового в РФ варьировались от 20 до 50 тысяч тонн в год, за исключением 2017 года. Во втором полугодии 2017 года, без декабря, официальные цифры статистики выросли до 250 тысяч тонн. Россельхознадзор объясняет это ужесточением условий прохождения грузов: часть нелегальных операторов вышла в белую зону.

По нашим подсчетам, в Россию ежегодно поставлялось из Белоруссии около 500, а может быть, даже 600 тысяч тонн картофеля. В декабре-январе 2018 года и официальные поставки уже были достаточно высокими.

– Что происходит с отечественным картофелем?

– Урожай 2017 года, несмотря на снижение площадей и снижение качества продукта, по объемам был неплохой. Но очень много претензий к качеству. Белорусский картофель существенно лучше по качеству, и отпускная цена на него на 2-3 рубля дороже.

Однако операторы рынка отмечают, что вместе с белорусским продуктом осуществлялись поставки и польского картофеля этим же транзитным путем.

– Будут ли введены ограничения? Как они отразятся на ценах?

– Честно говоря, я с некоторым недоверием отношусь к возможности введения запрета. Но в принципе Россельхознадзор может пойти на ограничения.

В течение последней недели на рынке, в частности, на подмосковном рынке, сформировалась цена в районе 17 рублей за килограмм. Несмотря на опасения по поводу резкого роста цен, мы пока этого не видим. Если сравнивать цены первой недели апреля в этом году и в 2017 году, то можно увидеть, что в прошлом году в этот период стоимость килограмма была на рубль больше.

Рынок спасает то, что есть достаточный объем картофеля из Египта и есть запасы отечественного картофеля, этого хватает для поставок на внутренний рынок. Ограничения на ввоз из Белоруссии могут спровоцировать рост цен на картофель старого урожая, про новый урожай я не говорю. Но пока скачка цен нет.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 7 апреля 2018 > № 2562590 Алексей Красильников


Китай. ЦФО > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > zol.ru, 6 апреля 2018 > № 2562733 Чжао Цюань

Китай просит Россию расширить ассортимент редких растительных масел

На прошлой неделе в Москве прошла «Масложировая конференция». Она была организована Масложировым Союзом России и собрала ведущих мировых и российских экспертов отрасли. Национальное аграрное агентство выступило информационным партнером мероприятия. Одним из наиболее ярких было выступление Советника по торгово-экономическим вопросам посольства Китайской Народной республики Чжао Цюань, которая рассказала о том, как российским сельхозпроизводителям и переработчикам нужно работать на китайском рынке. Ниже приводим основные тезисы ее выступления, которые нашим агропромышленникам нужно брать на вооружение.

До 2009 года потребление растительного масла в Китае отличалось наивысшим ростом. И хотя в последние пару лет этот показатель демонстрирует замедление, в 2017 году объем потребления (включая спрос пищепрома), составил примерно 32 млн тонн, что на полтора миллиона тонн больше, чем годом ранее.

В будущем мы ожидаем рост потребления масел в пищевой переработке и промышленности.

Сейчас основное место занимают соевое, пальмовое, рапсовое и арахисовое масло. Это примерно 90% общего объема потребления, но в последнее время намечается серьезная реструктуризация.

Так, за последние два года заметно увеличился объем потребления подсолнечного масла в Китае. Конечно, профильные предприятия начали обращать больше внимания на это в своей маркетинговой деятельности, в результате чего подсолнечное масло пользуются все большей популярностью.

За прошлый год на китайский рынок было поставлено 34 млн тонн растительного масла. Объем собственной продукции был на уровне 6,3 млн тонн, а объем импортной продукции достиг 27, 7 млн тонн, то есть увеличение на 14%.

Основные поставщики масличного сырья на китайский рынок сегодня – это США, Бразилия, Малайзия, Индонезия, Аргентина и Канада. Но Украина и Россия наращивают свою долю, и мы полагаем, что в будущем именно они станут основными поставщиками растительного масла на китайский рынок.

Вместе с постоянным увеличением китайского импорта растительного масла обостряется и конкуренция. Но у России есть значительные резервы для увеличения объема экспортных поставок. По итогам прошлого года из России в Китай растительное масло было продано на сумму 237 долларов США, это почти 11% от общего импорта сельхозпродукции российского производства. Российская масло пользуется хорошим спросом у китайских покупателей. Но необходимо углубление познаний друг друга нашим бизнесом. Откровенно говоря, растительное масло российской марки вышло на китайский рынок недавно, и еще не успело завоевать доверие потребителей.

Поэтому мы рекомендуем производителям масла активно участвовать в специализированных выставках в Китае, показывая уникальность своей продукции. Ведь выставки - это эффективно! Благодаря таким мероприятиям у вас сразу найдется много потенциальных партнеров. Что мы рекомендуем делать нашим российским партнерам:

Первое. Необходимо усиление маркетинговой деятельности. На рынке появляется всё больше новых продуктов, например, масло камелий, ореховое и льняное масло, даже масло из риса, пиона, кленовое масло, которое отличается уникальностью и вызывает большой интерес у китайских потребителей. Советую российским производителям, помимо традиционного подсолнечного масла, разрабатывать и новые продукты. Таким образом вы сможете повысить свою конкурентоспособность.

Второе. Необходима кооперация между нашими странами, речь идет как о совместных торговых компаниях, так и о совместном производстве. Торговля - это только один шаг сотрудничество, но совместное производство в высшей степени объединяет интересы партнеров, создавая уникальные сообщества. Мы готовы создавать совместные предприятия по переработке на территории России, чтобы выпускаемая продукция экспортировалась на китайский рынок. Это принесет пользу обеим нашим странам.

Третье. Мы считаем целесообразным прямое рекламирование российского растительного масла в Китае. Например, с 5 по 10 ноября 2018 года в Шанхае пройдет первая китайская Народная экспортная ЭКСПО, это одна из важнейших мер Китая для открытия нашего рынка внешнему миру и поддержанию экономической глобализации на планете.

Согласно официальному прогнозу китайской стороны, в ближайшие 5 лет Китай будет импортировать товары и услуги на сумму более 10 триллионов долларов, что дает зарубежным странам огромные шансы для развития бизнеса. Сельхозпродукции и продуктам питания уделяется при этом повышенное внимание.

Китай. ЦФО > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > zol.ru, 6 апреля 2018 > № 2562733 Чжао Цюань


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 6 апреля 2018 > № 2562622 Александр Ткачев

Александр Ткачев предложил Белоруссии искать новые рынки сбыта молока.

Последние несколько лет Россия предпринимает меры для роста производства молока, а также пытается защитить рынок от некачественного импорта. Длящиеся уже несколько лет «молочные войны» между Россией и Белоруссией даже стали предметом обсуждения глав государств — Россию не устраивает качество поставляемого из Белоруссии молока. Как обстоят дела в молочной отрасли, что необходимо сделать, чтобы на полках российских магазинов перестали продавать «сыроподобный продукт» и как этому поможет электронная сертификация, рассказал в интервью РИА Новости министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев.

— Александр Николаевич, в этом году впервые за пять лет не произошло традиционного зимнего повышения цен на молоко российских производителей. Почему? Отечественного молока стало так много, что производители стали снижать цены?

— Отечественного молока, действительно, производится больше с каждым годом. Мы активно тесним иностранных конкурентов на своем собственном рынке. За период с 2013 по 2017 год отечественные производители увеличили производство товарного молока на 2,2 миллиона тонн, а импорт молочной продукции сократился на 2,8 миллиона тонн.

Наши сельхозпроизводители готовы и дальше теснить импортную продукцию на внутреннем рынке. Анализ, который провели наши эксперты, показывает: мы можем увеличивать объемы производства молока ежегодно на 500 тысяч тонн. Наша ближайшая цель, которая определена доктриной продовольственной безопасности, — обеспечить рынок молока на 90% отечественными продуктами. Уверен, что мы не только достигнем этой цифры, но сможем пойти дальше, вплоть до полного замещения импорта.

— Какие у нас планы на этот год?

— По расчетам наших экспертов в текущем году ожидается дальнейший рост объемов производства сырого молока ежемесячно на уровне 2,5-3%. И данные первых месяцев работы эти расчеты подтверждают.

За первые два месяца надои выросли на 3%. Те решения, которые были приняты на государственном уровне по поддержке молочного животноводства, оказались эффективными и дают свои результаты. Но при этом мы отмечаем другую тенденцию: спрос на сырое молоко у отечественных переработчиков падает. Производители молочных продуктов не закупают сырое молоко, предпочитая использовать другое — более дешевое и не всегда качественное сырье.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 6 апреля 2018 > № 2562622 Александр Ткачев


Россия > Агропром > inosmi.ru, 6 апреля 2018 > № 2559355

Суровая правда российских продовольственных магазинов: пятая часть продуктов — подделка

Мы попробовали колбасу, вкус которой вызвал вопросы

Йенни Йесканен (Jenni Jeskanen), Helsingin Sanomat, Финляндия

Санкт-Петербург. На столе лежит докторская колбаса, российский сыр «Арбатский», салат «Сельдь под шубой» и сметана местного производства — типичная российская еда.

Однако внешний вид может быть обманчивым.

Продукты питания мы купили в продовольственных магазинах Санкт-Петербурга. На их полках так много товаров привлекательного вида! Однако, судя по приготовленным из них блюдам, в магазинах нужно быть внимательным. Большая часть продуктов питания является подделкой и обладает соответствующим вкусом. Колбаса совершенно безвкусная, готовый салат далек от того, чтобы быть деликатесом, а у сыра такой подозрительный цвет, что мы даже не рискнули его попробовать.

У сметаны компании «Молочная империя» был вкус сметаны, хотя она вряд ли таковой является. В соответствии с результатами тестирования, проведенного Обществом защиты прав потребителей в начале этого года, в сметане жирностью 20% вообще не оказалось молочного жира.

Из десяти тестируемых образцов сметаны только четыре отвечали требованиям, а в двух баночках вообще была не сметана.

За подделкой пищевых продуктов стоят санкции на импорт продовольствия, которые Россия ввела против ЕС, США и других стран в 2014 году.

Запрет на ввоз был ответом на санкции, которые страны Запада ввели из-за начала войны на Украине.

Некачественное производство продуктов питания стало обычным делом.

Однако российское руководство находит в этой ситуации и положительные стороны. По мнению президента Владимира Путина, санкции в значительной степени способствовали развитию сельского хозяйства России.

В марте на Всероссийском форуме сельхозпроизводителей Путин призвал производителей мяса воспользоваться моментом, чтобы иностранные конкуренты не догнали их в будущем. Региональная газета «Кубанские новости» сообщает, что Путин даже заверил всех в том, что в скором будущем Россия станет крупнейшим мировым поставщиком сельскохозяйственной продукции.

По информации Россельхознадзора, в прошлом году пятая часть проданных в России продуктов питания являлась подделкой. Большая часть подделок имела российское происхождение.

«Больше всего проблем связано с молочной и мясной продукцией», — говорит председатель общественной организации потребителей «Общественный контроль» Всеволод Вишневецкий.

В период действия контрсанкций с полок магазинов исчезли европейские сыры, польские яблоки, норвежская рыба и американское мясо домашней птицы.

Вместо них появились молочные продукты из Белоруссии и фрукты из Южной Африки. Однако больше всего появилось продуктов, произведенных в России. Например, по информации Федеральной службы государственной статистики, за прошлый год производство продуктов питания в Санкт-Петербурге выросло на 5%.

На рынке появилось много новых местных производителей. Например, в прошлом году была создана компания «Молочная империя».

Продукция российских производителей действительно замещает продукцию ушедших западных поставщиков по своему количеству, однако качество оставляет желать лучшего. В Петербурге, например, в меде и молочных продуктах были обнаружены антибиотики.

По словам Вишневецкого, низкое качество российских молочных продуктов объясняется нехваткой молочного жира и его высокой ценой.

«Производители часто заменяют молочный жир жирами растительного происхождения, такими как пальмовое масло и кокосовый жир».

Организация «Общественный контроль» ежемесячно производит тестирование двух — трех групп продуктов.

В начале года лабораторным исследованиям подверглись десять батонов любимой в России докторской колбасы. В три из них вопреки требованиям спецификации был добавлен крахмал и стабилизатор каррагинан.

«В России нет серьезного контроля качества продуктов питания», — говорит Вишневецкий, перечисляя проблемы пищевой промышленности России.

Из-за запрета на импорт выросли цены на продукты питания, и поднялся спрос на дешевые и низкокачественные товары. Не у всех хватает денег на качественную и дорогую еду.

«Торговые сети хотят, чтобы на полках стояли дешевые молочные продукты. Качество их не интересует», — говорит председатель общественной организации потребителей «Общественный контроль» Вишневецкий.

По данным статистического центра Ленинградской области в Санкт-Петербурге, за год молоко подорожало на 8%. Стоимость творога выросла на 6%. Больше всего выросла стоимость лососевой икры — почти на четверть.

«Рыба и икра действительно подорожали», — кивает головой 64-летняя пенсионерка, бывший налоговой инспектор Галина Леонидовна в супермаркете «Семишагофф».

Она говорит, что всегда предпочитает российские продукты. В корзину она кладет сухари, финики и грецкие орехи.

«Я пришла купить что-нибудь к чаю после лыжной прогулки. Этот супермаркет — для людей с низкими доходами. Соотношение цены и качества вполне приемлемое», — говорит Галина Леонидовна.

Однако не всех жителей Санкт-Петербурга устраивает соотношение цены и качества в местных магазинах, поэтому они стремятся пополнить свои продовольственные запасы в Финляндии.

43-летний исследователь Юлия Зелина была в отпуске в Финляндии в январе этого года и привезла домой гостинцы — молочные продукты, рыбу, чай, кофе, конфеты и сыр.

«Мы ели их два месяца. В обычных финских продовольственных магазинах качество намного лучше, чем здесь у нас», — рассказывает она в супермаркете «Полушка».

Каждый раз, когда кто-нибудь отправляется в Финляндию, она просит привезти продукты. Юлия говорит, что контрсанкции особенно сказались на мясе.

«Хорошее мясо надо еще поискать. В одном магазине всего не купишь».

Товары, которые попали под санкции, в Санкт-Петербурге все же можно найти, если очень постараться. Но и без них можно обойтись, петербуржцев не испугаешь. В прошлом бывало и хуже, есть с чем сравнить.

«В 90-е мы ели одни макароны», — вспоминает Юлия Зелина.

Россия запретила импорт продуктов питания из западных стран

Соединенные Штаты, страны ЕС и многие другие страны наложили на Россию санкции, когда она оккупировала Крым в марте 2014 года.

Санкции были расширены после того, как Россия начала военные действия на востоке Украины.

В августе 2014 года Россия ввела собственные контрсанкции и запретила ввоз продовольственных товаров из стран, которые ввели санкции против нее.

Россия наложила запрет на импорт мяса, рыбы, овощей, фруктов и молочных продуктов из стран ЕС, Норвегии, США, Канады и Австралии.

Вводя санкции, Россия стремилась уменьшить зависимость от импорта продовольствия и способствовать развитию собственного производства.

Россия > Агропром > inosmi.ru, 6 апреля 2018 > № 2559355


Россия > Агропром. Медицина > oilworld.ru, 6 апреля 2018 > № 2558543 Екатерина Нестерова

На Масложировой конференции обсудили правовую лакуну продуктов со смешанным жировым составом.

3–4 апреля 2018 года при поддержке Минсельхоза России состоялась Ежегодная Масложировая конференция «Масложировая отрасль – драйвер роста российского АПК», в ходе которой были рассмотрены ключевые вопросы сектора, а также основные задачи, которые предстоит решить промышленности в ближайшие годы.

Одной из тем конференции стал вопрос законодательной неопределённости с категорией продуктов с заменой молочного жира более чем на 50 %. Его поднял Артём Белов, исполнительный директор, член правления Национального союза производителей молока (Союзмолоко). Как показала дискуссия, эта тема остро стоит для двух отраслей АПК – молочной и масложировой. За разъяснениями мы обратились к Екатерине Нестеровой, исполнительному директору Ассоциации производителей и потребителей масложировой продукции (АПМП).

– Екатерина Анатольевна, в настоящее время при таком количестве контрольно-надзорных органов и отраслевых регламентирующих документов сложно себе представить, что какая-то категория продуктов может быть упущена. Действительно существует такая проблема?

– Да. Проблема на самом деле существует. Из правового поля выпали продукты с заменой молочного жира более 50%, но они есть и востребованы на рынке. Хочу подчеркнуть, что речь идет о продуктах, полностью соответствующих требованиям здорового питания, а это важный пункт актуальной «Стратегии ЗОЖ», которую курирует Минздрав РФ.

– Вы сказали про «Стратегию ЗОЖ». Не очень понятно, какое отношение к ней имеет названная категория?

– «Стратегии формирования здорового образа жизни населения, профилактики и контроля неинфекционных заболеваний на период до 2025 года» – это стремление сформировать политику здорового образа жизни, улучшить здоровье нации при помощи программно-целевого подхода. Подобная инициатива имеет огромное общественное значение. Однако в стратегии не прописаны принципы здорового питания, но при этом, опираясь на документы ВОЗ, указывается необходимость снижения потребления транс-изомеров жирных кислот и насыщенных жирных кислот. Здоровой альтернативой которым как раз и оказываются продукты смешанного жирового состава, т.е. с молочным жиром и растительными маслами (заменителем молочного жира). Польза таких продуктов доказана отечественными и зарубежными научными исследованиями. В Европе они уже давно входят в ежедневный рацион и являются продуктами здорового питания, я бы даже сказала премиум класса. Такие продукты можно обогащать фитостеринами, витаминами и другими биологически активными добавками, что делает их еще более полезными для человеческого организма.

– Но в России к этим продуктам пока относятся скорее негативно. Почему?

– Хороший вопрос. Это связано с отсутствием пропаганды здорового питания, недостаточной информированностью россиян о пользе таких продуктов, в то время как дискредитирующей информации в открытом доступе очень много. Из-за таких «пугалок» у потребителя и складывается негативное мнение, эти продукты считают некачественными. А это не так. Не добавляет объективности и борьба с фальсификатом молочной продукции, в которую также оказывается втянута эта продуктовая категория. Здесь важно разделять полезные продукты со смешанным жировым составом и действия недобросовестных производителей – это параллельные понятия. Этого, к сожалению, не происходит, отсюда и потребительское недоверие.

– Как, на ваш взгляд, можно исправить ситуацию?

– Здесь мы возвращаемся к началу нашего разговора. Категорию продуктов с заменой молочного жира свыше 50 % необходимо поместить в рамки конкретного правового поля. Единственный регламент, который хоть как-то соотносится с этой категорией, – ТР ТС «О безопасности пищевой продукции». Но этого недостаточно. Существующая законодательная лакуна оказывается на руку недобросовестным производителям, заблуждения потребителей конвертируются в чью-то реальную прибыль. Также необходима грамотная информационная политика, открытый диалог с потребителем. Но всё это в полной мере возможно осуществить только при государственной поддержке. От четырёх отраслевых организаций – Национального союза производителей молока, Российского Союза предприятий молочной отрасли, Масложирового союза России и Ассоциации производителей и потребителей масложировой продукции – мы направили в ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии» письменное обращение с детальным обоснованием необходимости решения данного вопроса. Очень надеемся, что наш голос будет услышан.

Россия > Агропром. Медицина > oilworld.ru, 6 апреля 2018 > № 2558543 Екатерина Нестерова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter