Всего новостей: 2492012, выбрано 9431 за 0.140 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Иран. Китай. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 18 мая 2018 > № 2608818 Вероника Никишина

ЕАЭС сделал рывок к углублению торгового сотрудничества с Ираном и КНР

ЕАЭС и Иран подписали в Астане Временное соглашение о зоне свободной торговли сроком на три года. В эксклюзивном интервью Sputnik Iran министр по торговле Евразийской экономической комиссии Вероника Никишина рассказала об основных сложностях переговорного процесса

Также министр рассказала о том, какое влияние интеграция Ирана с ЕАЭС окажет на участников соглашения и страны Ближнего Востока.

- Как протекал процесс переговоров с Ираном по заключению Временного соглашения? С какими сложностями столкнулась комиссия при проведении этих переговоров?

- Решение о начале переговоров с Ираном было принято президентами государств-членов Союза в конце декабря 2016 года. До этого между Ираном и Союзом действовала Совместная исследовательская группа, в рамках которой профильные эксперты обеих сторон пытались определить наиболее перспективные сферы для взаимодействия в контексте преференциальной торговли. По итогам работы группы была сделана рекомендация о том, что на этом этапе выгоднее заключить временное соглашение, то есть соглашение с ограниченным товарным охватом на определенный срок, посмотреть, какое влияние оно окажет на рост взаимной торговли, и затем уже принимать решение о переходе к постоянно действующей зоне свободной торговли.

Отталкиваясь от этих вводных, мы должны были принять два принципиальных решения – какой охват будет у соглашения и сколько оно будет действовать. Собственно, два этих момента и были главным камнем преткновения в ходе переговорного процесса.

- Какой спектр товаров для торговли между Союзом и Ираном предусмотрен соглашением?

— Временное соглашение – это соглашение с ограниченным товарным охватом и ограниченным уровнем либерализации. Это сделано для того, чтобы стороны могли извлечь выгоду от либерализации сразу после вступления соглашения в силу. Ввиду того, что соглашение будет действовать три года, мы не могли позволить выделить время на "разогрев" для отраслей, которые еще не экспортируют в Иран. Таким образом, соглашение в основном нацелено на то, чтобы укрепить позиции уже существующих экспортеров.

Союз получил от Ирана уступки по достаточно разнообразной товарной номенклатуре. В части сельскохозяйственной продукции это мясо говядины, баранина, сливочное масло, минеральная вода, зерновые, табак. Что касается промышленной продукции, то выиграют экспортеры стали, косметики, лесоматериалов, тракторов, автобусов. Уступками покрыт объем торговли в один миллиард долларов.

- Иран не является членом ВТО. Как были решены вопросы, касающиеся обязательств Ирана по торговле в рамках требований ВТО?

— Поскольку Иран не является членом ВТО, в его законодательстве отсутствуют определенные нормы торгового регулирования, которые для большинства стран мира, в том числе стран Союза, давно являются общепринятыми. Я говорю, прежде всего, о нормах, направленных на обеспечение транспарентности и недопущение дискриминации в отношении импорта, в сравнении с товарами внутреннего производства в таких сферах, как таможенное регулирование, техническое регулирование, санитарный и фитосанитарный контроль, прозрачность госрегулирования для импортеров. На самом деле именно такие нетарифные барьеры, а не высокие таможенные пошлины часто отталкивают экспортеров от желания выходить на иранский рынок.

Во Временном соглашении мы попытались решить эту проблему и установили режим, аналогичный базовому режиму Всемирной торговой организации. Для стран Союза в этих нормах нет ничего необычного, поскольку они стали основой права ЕАЭС, но вот для Ирана это совершенно новые, прогрессивные обязательства, которые потребуют внесения изменений в иранские национальные акты. Для этого в соглашении предусмотрены переходные периоды по ряду положений. Таким образом, с помощью нашего соглашения не только снижаются таможенные пошлины, но и устраняются нетарифные барьеры, повышается предсказуемость и привлекательность иранского рынка.

- ЗСТ предусматривает обнуление таможенных пошлин с обеих сторон. С иранской стороны возникли сложности, связанные с законодательством страны, которое ограничивает снижение пошлины до 4%. Как разрешился этот вопрос? Произошло обнуление или были разработаны другие механизмы?

— Действительно, в Иране действует законодательное ограничение минимально допустимого таможенного тарифа – 4%. Иранские партнеры сразу дали понять, что в рамках переговоров по Временному соглашению не готовы обсуждать полное обнуление тарифа, поскольку это очень чувствительный вопрос. Поэтому для целей временного соглашения мы решили остановиться на следующем: вместо обнуления пошлин будут согласованы тарифные скидки. Уровень тарифных скидок фиксированный, и если Иран изменит свою пошлину в меньшую сторону, то к товарам из Союза будет применяться пошлина по формуле "более низкая пошлина Ирана минус согласованная скидка". А если Иран увеличит свою пошлину, то тогда к товарам из Союза применяется пошлина, зафиксированная в соглашении на момент завершения тарифных переговоров (июль 2017 года).

Стоит отметить, что в рамках переговоров по созданию полноформатной зоны свободной торговли, начало которых предусмотрено непосредственно Временным соглашением, мы с иранскими коллегами, конечно, будем вести речь уже о полном устранении ввозных пошлин во взаимной торговле на абсолютное большинство товаров.

- Кроме экономической выгоды, есть ли политический интерес интеграции Ирана в ЕАЭС?

- Позвольте вас поправить: Иран не интегрируется в ЕАЭС, он интегрируется с ЕАЭС. На данном этапе вопрос о присоединении Ирана к Евразийскому союзу не стоит, у нас разные экономические стратегии. Однако с помощью Временного соглашения, а в последующем – полноформатного соглашения о свободной торговле мы сможем найти точки сближения, укрепить и диверсифицировать существующие торгово-экономические отношения. Я убеждена, что действие режима преференциальной торговли между Союзом и Ираном окажет положительное влияние не только на страны-участницы соглашения, но и на весь регион Ближнего Востока и Средней Азии, потому что будет создана новая точка торгово-экономического притяжения. Думаю, что реализация соглашения также будет способствовать ускоренному созданию инфраструктуры международного транспортного коридора "Север – Юг", проходящего через Иран и Россию по Каспийскому морю.

- Что ожидает получить Союз от этого соглашения?

— Самое главное, что получит Союз, – новый рынок сбыта с выгодными условиями ведения бизнеса, с предсказуемыми и понятными "правилами игры". В условиях, когда внутреннее потребление снижается, а темпы роста экономики замедлены ввиду неблагоприятных внешних условий, такие возможности нельзя недооценивать. Особенно если учитывать, что в Иране – растущий средний класс, желающий покупать качественные товары по доступным ценам. Благодаря Временному соглашению мы сможем быть более конкурентоспособны на этом рынке по сравнению с другими игроками.

- Что будет, когда соглашение прекратит свое действие? Ведь оно заключено всего на три года.

- После подписания Временного соглашения будут запущены процедуры, необходимые для его вступления в силу. Соглашение начнет действовать через 60 дней после получения последнего уведомления о завершении всех необходимых процедур в Иране и в ЕАЭС. С учетом той приоритетности, которую уделяют страны Союза и Иран этому направлению развития торгово-экономического сотрудничества, можно ожидать, что эти процедуры не займут слишком много времени.

Что касается наших дальнейших планов, то они четко закреплены в самом документе. В течение трех лет действия Временного соглашения стороны должны согласовать условия перехода к полноформатному режиму свободной торговли в понимании ВТО – то есть с обнулением пошлин на большинство позиций товарной номенклатуры. Можно отметить четко сформулированное стремление всех участников процесса прийти к этому результату, но для начала нужно посмотреть, как быстро мы сможем справиться с переходом на преференциальный режим торговли по ограниченной товарной номенклатуре.

В любом случае уверена, что Временное соглашение – лишь первая ступень на пути к более глубокому торгово-экономическому взаимодействию Ирана и Союза, и от этого процесса выиграют все заинтересованные стороны.

- В чем заключаются новые механизмы сотрудничества и новые правила торговли?

— Основной новеллой механизмов сотрудничества является создание комплекса диалоговых механизмов и механизмов информационного обмена в "надстройке" над существующими разноуровневыми двусторонними договоренностями стран ЕАЭС с Китаем.

Эти механизмы касаются, в первую очередь, тех вопросов, которые сегодня регулируются уже в рамках правового поля ЕАЭС, будь то в части общей наднациональной компетенции или в контексте формирующихся контуров интеграции.

По существу, то взаимодействие, которое уже долгое время велось на уровне Союза с КНР в неформальном ключе, сможет обрести официальные формы и правовое русло.

Базовые правила торговли товарами сформированы в целом по стандартам ВТО. Мы получаем гарантии соблюдения горизонтального торгового режима на уровне РНБ с другими членами ВТО. В соглашение, в частности, вошли положения о соблюдении стандартов национального режима и режима наибольшего благоприятствования, стандартов таможенной оценки. Это действительно важно – ведь Союз в целом и Республика Беларусь пока не являются членами ВТО и не могут реализовывать соответствующие права на площадке организации.

Режимные положения инкорпорированы и в разделах по техническим барьерам и санитарным и фитосанитарным мерам. В части сотрудничества заложена серьезная основа для дальнейшего заключения между Союзом и Китаем секторальных соглашений, направленных на устранение технических барьеров в торговле между сторонами.

В сфере таможни создаются механизмы для содействия деловым кругам во взаимной торговле (создание информационных центров, принятие предварительных решений и пр.). Гарантии торгового режима находятся, по существу, на уровне Соглашения об упрощении процедур торговли ВТО и идут несколько дальше в сфере сотрудничества по внедрению механизмов "единого окна", статуса и правил "уполномоченных экономических операторов".

В разделе по интеллектуальной собственности мы уделили много внимания защите интересов правообладателей товарных знаков и знаков обслуживания, в частности, использующих их в сети Интернет. Определены положения для борьбы с торговлей контрафактной продукцией, предусмотрены горизонтальные правовые гарантии для широкого спектра объектов интеллектуальной собственности на уровне большинства современных торговых соглашений, что даёт Союзу серьёзные правовые возможности в работе с одним из наиболее ёмких рынков для реализации нашей интеллектуальной собственности.

Также в соглашение вошли такие разделы, как "Конкуренция", "Государственные закупки", "Электронная торговля" и др. В сфере электронной торговли благодаря соглашению будет повышен уровень защиты прав и интересов потребителей и их персональных данных, создана база для развития безбумажной торговли, проекты в инновационных областях, таких как большие данные, лингвистические и аналитические технологии получат административную поддержку.

Мы пошли немного дальше уровня ВТО в вопросах прозрачности и предсказуемости законодательства и его имплементации. Предусмотрели механизмы заблаговременной специальной нотификации о мерах, которые могут ограничить торговлю. Есть и предпосылки к преодолению "языковых торговых барьеров" — ожидается, что существенным объемом информации о торговом регулировании стороны будут обмениваться с переводом на английский язык.

- Как изменится торговый оборот после подписания соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве между странами ЕАЭС и КНР?

- В 2017 году сохранилась тенденция увеличения роли Китая как одного из крупнейших торговых партнеров ЕАЭС. За 2017 год товарооборот с Китаем составил 102,7 миллиарда долларов (по сравнению с аналогичным периодом 2017 года произошел рост на 31%). Причем значимо выросли товаропотоки в обоих направлениях: экспорт увеличился на 38%, импорт – на 25%.

Подписание соглашения окажет позитивное влияние на торговые отношения и будет содействовать развитию роста товарооборота между странами Союза и Китая.

Мы думаем, что динамика роста товарооборота будет сохраняться положительной, а реализация "встроенной повестки" соглашения окажет позитивное влияние на формирование новых цепочек создания стоимости, что подстегнёт торговлю товарами "срединного" уровня передела.

- Как это отразится на бизнесе в целом?

— Соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве составлено в логике "окон возможностей", которые надо постепенно "открывать" во взаимодействии правительств, и не предполагает какого-то широкоформатного автоматического снижения торговых барьеров. Поэтому нашему бизнесу, по крайней мере, не стоит бояться каких-то шоковых изменений конкурентной ситуации.

С другой стороны, необходимо понимать, что бизнес получит серьезные рычаги и возможности для повышения прозрачности систем регулирования, включая обмен по запросу необходимой информацией, а также углубление сотрудничества между компетентными органами сторон.

Это означает, что у бизнеса появляется возможность через специально назначенные соглашением контактные пункты запрашивать у китайской стороны информацию, которая необходима для работы на китайском рынке (текст нормативно правого акта, который регулирует доступ на рынок или устанавливает определённые требования к продукции). Если полученной информации недостаточно, то бизнес может также обратиться в контактные пункты для инициирования различных конкретных проектов. При этом эти услуги не платные, а значит, бизнес может со временем рассчитывать на значимое снижение издержек на консалтинговые услуги, которые смогут быть замещены в некотором смысле "публичными услугами" госорганов по повышению транспарентности правового поля работы.

Кроме того, Союз получает возможности адресно снижать барьеры входа на китайский рынок для заинтересованного бизнеса, например, в сфере технического регулирования могут быть начаты переговоры по признанию результатов оценки соответствия продукции обязательным требованиям безопасности и качества, установленным в государстве, что позволит избавиться от необходимости проводить такую оценку специально для ввоза товара в Китай.

Таким образом, можно говорить о возможных позитивных изменениях для бизнеса. Они заложены в соглашении. Но их воплощение зависит, в первую очередь, от проактивной позиции делового сообщества.

Кроме того, теперь наш бизнес получает дополнительный канал решения сложных и спорных вопросов с китайской стороной – через Евразийскую экономическую комиссию.

- Как подписанное соглашение повлияет на граждан?

— Открывающееся "окно" возможностей для делового сообщества Союза означает и позитивные изменения для наших граждан. Причем такой положительный эффект будет нарастать со временем.

Так, с китайской стороной была достигнута договоренность о признании основных прав потребителя в электронной торговле и гарантий их защиты на уровне, аналогичном принятому в традиционной торговле. Большое значение соглашение будет иметь для правообладателей.

Развитие торговых отношений с крупнейшим партнером в евразийском регионе, несомненно, позитивно скажется и на перспективах роста благосостояния наших граждан, появлении новых возможностей для индивидуальных предпринимателей, в конечном итоге – будет способствовать реализации человеческого потенциала Союза.

Иран. Китай. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 18 мая 2018 > № 2608818 Вероника Никишина


Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 мая 2018 > № 2610037 Дмитрий Карцев

Третья фолькспартай. Почему «Альтернатива для Германии» – это надолго

Дмитрий Карцев

Роль вечной оппозиции обещает «Альтернативе для Германии» широкие возможности для роста и превращения в полноценную общенациональную партию. Более того, именно в этом качестве правые радикалы нужны сегодняшнему истеблишменту. Не слишком изученная особенность западных политических режимов состоит в том, что порой они легитимизируют себя не благодаря собственным успехам, а через противопоставление худшим альтернативам. Например, «Альтернативе для Германии»

В многомесячных переговорах о формировании нового немецкого правительства безусловным победителем оказался только один. «Альтернатива для Германии» не просто закрепилась в статусе третьей и главной оппозиционной силы в немецкой политике. По результатам некоторых опросов она теперь опережает по популярности Социал-демократическую партию и замахнулась на следующую высоту – стать общенародной партией, по-немецки Volkspartei. То есть такой, которая пользуется определенной поддержкой во всех слоях общества и в силу этого претендует на то, чтобы самой формировать кабинет министров.

Соблазнительно объяснить зашкаливающие за 15% рейтинги «Альтернативы» разочарованием избирателей в изнурительных кабинетных играх. Но даже сейчас, когда коалиция наконец сформирована, цифры поддержки партии уверенно превышают ее показатели на сентябрьских парламентских выборах и близки к показателям социал-демократов. Приходится признать, что только протестом дело не исчерпывается. «Альтернатива» нашла избирателя, который поддерживает ее вне зависимости от внешних обстоятельств. У партии появился ядерный электорат, и это несмотря на серьезные внутренние проблемы.

В свое время «Альтернатива» создавалась как объединение ученых, журналистов и функционеров средней руки, как правило, близких к Христианско-демократической партии и недовольных слишком глубокой интеграцией Германии в европейские структуры. Трудно было заподозрить, что за ультралиберальной критикой скрываются немецкий национализм, исламофобия и приверженность традиционным ценностям в том духе, который проще всего описать как путинский. Но именно это подсознание нового движения привлекло в него новых членов и сделало по-настоящему массовым.

С тех пор два крыла «Альтернативы» так и пребывают в сложном диалектическом взаимодействии. С одной стороны, они нужны друг другу. Либералы, не столь уж далекие от мейнстримного истеблишмента, своим авторитетом легитимируют идеи правых радикалов. Те, в свою очередь, превращают кружок по интересам высоколобых интеллектуалов в нечто большее. С другой – вся эта система регулярно скатывается к неизбежным внутренним конфликтам, в которых, как с тревогой отмечают немецкие эксперты, всякий раз побеждают именно правые радикалы.

Драматичная внутрипартийная борьба идет на глазах у почтенной публики. Со всеми малоприятными подробностями, взаимными уколами и компрометирующими разоблачениями. Но, несмотря на это, «Альтернатива» выстояла, сохранила и даже немного укрепила социологические позиции. А никто из бывших и казавшихся такими харизматичными лидеров, покинувших партию из-за несогласия с однопартийцами, так и не смог создать политическую силу, сравнимую по популярности.

«Альтернатива» стала самоценным брендом. Избиратель голосует не за людей, которые борются за верховенство в партии, а за нее саму. А значит, «Альтернатива» не рассеется быстро, словно кошмарный сон немецкой элиты.

Партия тревоги нашей

Успех «Альтернативы» невозможно объяснить в рамках традиционных политологических моделей, где партии представляют какой-то слой или группу интересов. Именно поэтому проще всего наклеить на нее ярлык «популистской», что политологи и особенно журналисты с охотой делают. Но, строго говоря, те же самые модели давно неактуальны и для ведущих немецких политических сил.

В последние годы создается впечатление, что на социально-демографическом портрете избирателя СДПГ и ХДС изображен один и тот же человек. У свободных демократов он лишь немногим богаче, а у Зеленых чуть образованнее. Скорее именно избиратель «Альтернативы» (а также Левой партии) имеет ярко выраженные черты – именно те, что раньше были присущи типичному стороннику социал-демократов. Это с большой вероятностью рабочий со средним или чуть ниже доходом.

Популярное объяснение отправляет «Альтернативу» на восток Германии, акцентируя внимание на том, что на территории бывшей ГДР она получила 22%, почти на десять пунктов больше, чем в среднем по стране. Ход мысли здесь такой: глубинный раскол страны не преодолен, но стоит этим всерьез заняться, как «Альтернатива» сойдет со сцены.

Загвоздка в том, что население западных земель в несколько раз превышает число жителей восточных. И в абсолютных цифрах выше вклад в итоговый успех тех 11%, которые поддержали «Альтернативу» на западе страны. Германия действительно остается разделенной с электоральной точки зрения, но «Альтернатива» стала общенациональной партией.

В поисках ответа на вопрос, что объединяет сторонников «Альтернативы», немецкие социологи обращаются к более глубоким исследованиям их политических мотиваций. Незадолго до прошлогодних выборов Фонд Ханса Бёклера выпустил большое исследование, согласно которому общая удовлетворенность немцев положением дел в стране и в собственной жизни сочетается с неуверенностью в том, что это надолго.

Экономическую ситуацию в Германии как хорошую или очень хорошую оценили 56% опрошенных, при этом почти столько же – 55% – признались в тревоге за будущее собственных детей, а 49% – за свою старость. Среди избирателей «Альтернативы» тех, кто «никогда хорошо не жил, не собирается и привыкать», еще больше – 67%.

Политические выводы из этих социологических наблюдений сводятся, однако, к тому, что эти страхи не более чем массовая фрустрация, не имеющая под собой никаких объективных оснований. А успех «Альтернативы» объясняется тем, что она направила эти фрустрации на «врага» – сначала на евро и Евросоюз, потом на мигрантов. Иными словами, нужно немного поднять пенсии, снизить налоги, увеличить выходное пособие и уменьшить длительность рабочего дня – и все, не будет никакой «Альтернативы».

Неясно только, почему именно та политика, которая имела своим побочным эффектом появление «Альтернативы», должна Германию от нее и избавить?

Против озеленения Германии

Стараясь подчеркнуть «популизм» «Альтернативы», ее называют, помимо прочего, «партией одной темы». Но чисто формально у «Альтернативы» тем как минимум две: «расцвет Европы» и исламизация Германии – и то и другое в ущерб коренному населению страны. И потом, если на то пошло, для немецкой политики партии одной темы не такая уж редкость. Эту претензию трудно предъявить ХДС или социал-демократам, но в полной мере можно Зеленым, особенно на первом этапе их истории.

Упоминание Зеленых тут неслучайно. Одно из возможных объяснений успехов «Альтернативы» – отдаленные последствия тихой политической революции конца 1970-х – начала 1980-х, которая ввела политизированных экологов в парламентскую политику. В 1968 году молодые люди левых взглядов готовились строить баррикады и бросать бомбы (а некоторые и бросали) в коррумпированных политиков с нацистским прошлым, десять лет спустя они уже сидели в креслах Бундестага, а еще через несколько десятилетий занимали министерские посты.

Широким кругам немецкого общества была непонятна, чужда и даже подозрительна их увлеченность «тремя М»: Марксом, Мао и Маркузе. Но стоило левым отказаться от догматической фразеологии и сосредоточиться на животрепещущей в эпоху ядерной гонки теме защиты окружающей среды, как это немедленно конвертировалось в голоса избирателей.

История успеха Зеленых обычно подается в качестве примера того, как работающая демократия успешно канализирует протестные настроения. Меньше внимания уделяется тому, как радикальное, но сплоченное меньшинство постепенно трансформирует нормы и язык общественной жизни. Именно этого за последние десятилетия сумели добиться вчерашние леваки, заставив традиционный истеблишмент думать о гендерном равноправии и говорить на политкорректном языке.

Вовсе не случайно идеологи «Альтернативы», с одной стороны, называют Зеленых своими главными врагами, а с другой – призывают учиться у философа Антонио Грамши, еще одного пророка нового левого движения, который и подсказал им методы трансформации политического дискурса без применения насилия. Именно это и пытается сегодня сделать «Альтернатива». Когда ее отец-основатель Александр Гауланд с трибуны Бундестага напоминает о том, что в новой правительственной программе, в отличие от предыдущей, наконец появилось упоминание о «первоочередности интересов немцев», он фиксирует дискурсивную победу своей партии.

Темы, которые раскручивает «Альтернатива», – результат того, что левый поворот политических практик оказался слишком резким. Многие немцы, очевидно, поддерживали ограничение ядерных испытаний и контроль над атомной энергетикой. Но ни разу не голосовали за мультикультурализм или легализацию однополых браков, которые также оказались зашиты в левый политический дискурс.

Зеленых с их тотальной толерантностью в кругах, близких к «Альтернативе», воспринимают как тех, кто проложил дорогу в Германию зеленому знамени ислама. Изменение культурного ландшафта за явным преимуществом обогнало изменение массового сознания, а потому воспринимается как злонамеренный обман со стороны элиты.

Успех «Альтернативы» – предсказуемое, пусть и задержавшееся движение маятника общественных настроений в обратную сторону. Вопрос только в том, не окажется ли и оно слишком сильным и не станет ли угрозой для демократии как таковой? Авторитарный уклон – второе наряду с популизмом обвинение, предъявляемое «Альтернативе».

Альтернатива демократии?

По опросам, вера германского общества в демократию необычно велика для сегодняшнего дня. В то время как в других странах растет интерес к авторитарным режимам и запрос на сильную руку, немцы остаются образцовыми демократами. В ходе прошлогоднего опроса Pew лишь 4% немцев высказались в поддержку военного правления, 6% – за сильного лидера. Для сравнения: в США таких 17% и 22%, в Великобритании 15% и 26% соответственно.

Невозможно объяснить успех «Альтернативы» в таком обществе, если, как уверяют ее противники, она является партией антидемократического выбора. Зато кое-что проясняют опросы, в которых исследуется отношение не к теоретической демократии, а к реально существующей политической системе.

Одобрение ее в Германии опять же выше, чем в большинстве других западных стран. Pew констатирует, что 73% немцев удовлетворены тем, как работает демократия в их стране. Больше только в Швеции и Нидерландах, а в тех же США, например, этим довольны немногим более половины опрошенных. Но при этом, согласно данным Фонда Ханса Бёклера, среди избирателей «Альтернативы» 60% не считают политический режим ФРГ демократическим. То есть уже сегодня партия сплачивает недовольное меньшинство.

Более подробное исследование отношения немцев к политической системе говорит о том, что половина опрошенных придерживается мнения, что нынешний политический курс отвечает их запросам меньше, чем интересам других слоев общества. И это, в свою очередь, потенциал для электорального роста «Альтернативы».

Успехи «Альтернативы» – не результат роста антидемократических настроений. Напротив, они отражают растущие сомнения в демократичности нынешней политической системы. И неслучайно, что если в целом по стране использование прямой демократии для решения ключевых вопросов поддерживают 74% немцев, то среди сторонников «Альтернативы» этот уровень на десять пунктов выше.

Чуть ли не каждого нового лидера «Альтернативы» встревоженные журналисты сравнивают с фюрером. Но если бы они просто подсчитали, сколько было за последние годы этих новых фюреров, то убедились бы, что, по крайней мере пока, «Альтернатива», напротив, остается партией с широким разнообразием мнений и развитой культурой компромисса. Многочисленные дебаты и бурное обсуждение политики партии не разочаровывают избирателей, а скорее убеждают их в правильности сделанного выбора. В «Альтернативе» для Германии уж точно нет проблем со сменяемостью власти. Чего не скажешь о самой Германии.

Очевидно, четвертый срок лидера – тяжелое испытание для любой политической системы. Но затянувшееся правление Меркель – лишь самое вопиющее проявление общего тренда, который состоит в том, что современная система управления слишком сложна для восприятия широкими слоями общества. Постоянно возрастает количество решений, которые приходится принимать в короткие сроки при растущем числе значимых факторов. Это порождает чувство, не столь уж далекое от реальности, что процедуры представительной демократии во всем этом играют куда меньшую роль, чем регламенты профессиональной бюрократии.

В этом, вероятно, куда меньше злой воли, чем объективной необходимости, но политический мейнстрим еще раньше загнал себя в идеологическую ловушку. Он так долго и успешно приучал немцев любить демократию, что пропустил тот момент, когда демократическая риторика обратилась против него. И вот сегодня депутаты от «Альтернативы» требуют отменить наказание за разжигание межнациональной розни, ссылаясь на право человека на свободу слова. А тот же Гауланд, критикуя либеральную иммиграционную политику Евросоюза, сокрушается о судьбах восточноевропейских государств, которые «веками страдали от турецкой, русской и, что греха таить, в годы Второй мировой войны также и от немецкой оккупации». И поди пойми: принимать это за чистую монету или за тонкий троллинг «единой Европы» от человека, который обычно упрекает немецкую власть в том, что она думает обо всех европейцах, кроме немцев.

Среди 5,8 млн граждан Германии, проголосовавших в сентябре за «Альтернативу», около полутора миллионов не ходили на предыдущие парламентские выборы. Для них «Альтернатива» – это скорее не угроза демократии, а доказательство, что она, несмотря ни на что, работает.

Вечные оппозиционеры

В сугубо прагматической плоскости у «Альтернативы» есть два пути, выбор из которых в значительной степени зависит не от нее самой. Если христианские демократы и после ухода Меркель продолжат освоение левой повестки, а за социал-демократами фактически закрепится роль их младших партнеров, то перед «Альтернативой» откроются неплохие перспективы по экспансии на правый фланг немецкой политики.

Если же ХДС/ХСС все-таки вернется к корням и, в частности, постарается адаптировать дискурс новых правых, как некогда был адаптирован дискурс новых левых, то «Альтернатива» могла бы стать их самым естественным союзником.

Западная Европа знает примеры вхождения правопопулистских партий в истеблишмент. В Финляндии с 2015 года в правительстве работают министры из партии «Истинные финны». В Дании крайне правые в кабинете не представлены, но обеспечивают ему поддержку в парламенте. Наконец, в соседней Австрии Партия свободы впервые вошла в правительство в 2000 году, а в прошлом году сделала это снова. И нигде до сих пор конституционного переворота не случилось.

Но тут есть важный нюанс – мы говорим о Германии. И дело не в страхе, что «Альтернатива» в одночасье обернется НСДАП, который кажется скорее эфемерным. А в том, что Германия не просто одна из европейских стран, а лидер Евросоюза. Что бывает, когда изоляционистские лозунги берет на вооружение мировая держава, можно увидеть на примере Америки Трампа.

Любые изменения внутри Германии затронут другие европейские страны, а потом бумерангом ударят по ней самой. Неопределенность, вызванная смещением немецкой политической системы вправо, возрастает кратно влиянию страны на глобальные процессы.

Но неслучайно внутри «Альтернативы» до сих пор побеждали группы, наиболее яро отвергающие любое сотрудничество с традиционными партиями. Там, очевидно, помнят, что первый поход крайне правых в правительство Австрии закончился расколом в их собственных рядах. А избиратель очень скоро разочаровался в чистоте их мотивов и начал считать «такими же, как все». Австрийской Партии свободы понадобилось больше десяти лет, чтобы восстановить утраченные позиции.

Любое приближение к реальной власти обнажит, пожалуй, главную слабость альтернативного проекта – отсутствие внятного видения, как именно изменить систему принятия решений, не просто сохранив, но и приблизив демократию к демосу. Партийная программа сводится в основном к тому, чтобы вкладывать дополнительные средства и наделять новыми полномочиями армию, полицию и спецслужбы. Но такие меры усилят вовсе не прямую демократию, а государство, причем в его репрессивной ипостаси.

Еще можно ограничить приток беженцев, можно уменьшить влияние Евросоюза на внутреннюю политику Германии и теоретически даже выйти из него. Но как сделать это так, чтобы общество в какой-то момент не почувствовало, что конкретные решения все равно зависят от политиков и бюрократов, а не от прямо выраженной воли граждан? Не дает ответа.

Поэтому роль вечной оппозиции, как ни странно, обещает «Альтернативе» бóльшие возможности для сохранения собственной политической субъектности. Более того, именно в этом качестве правые радикалы нужны сегодняшнему истеблишменту. Не слишком изученная особенность западных политических режимов состоит в том, что порой они легитимизируют себя не благодаря собственным успехам, а через противопоставление худшим альтернативам. Например, «Альтернативе для Германии».

Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 мая 2018 > № 2610037 Дмитрий Карцев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 мая 2018 > № 2610035 Кирилл Рогов

Исполнительный паллиатив. Как новое правительство задало рамки перехода-2024

Кирилл Рогов

Подчеркнуто автоматическое переназначение Медведева работает на паллиативный сценарий перехода-2024, совмещающий преемничество и перераспределение президентских полномочий. Модель «кронпринц» может быть дополнена перераспределением президентских полномочий между премьером и президентом, а также некоторым усилением роли правящей партии. Это позволит встроить механизм второго ключа в систему исполнительной власти

Первые известия о структуре и персональном составе будущего кабинета позволяют немало сказать о тех стратегиях, которых оно, вероятно, будет придерживаться в экономической политике, но есть у них и более широкий политический контекст.

Вполне очевидно, что центральной проблемой нынешнего срока Владимира Путина является конституционное ограничение, не позволяющее ему избираться снова в 2024 году. Для персоналистского режима проблема преемственности – это по определению критический вызов. А в условиях частичной внешней изоляции России и длительной стагнации экономики этот вызов выглядит особенно серьезно. Поэтому все, что будет делаться в эти шесть лет, будет в той или иной степени соотноситься с «проблемой-2024». И этот прицел следует иметь в виду при оценке любых серьезных решений и назначений.

Модель кронпринца

Сразу оговоримся, прогнозировать сегодня то, как именно будет решена проблема-2024, довольно бессмысленно, поскольку окончательного решения ее, скорее всего, нет и у самого Владимира Путина. В то же время часовой механизм, ведущий к этому решению, уже запущен. И в этом главная интрига.

На протяжении прошлого президентского срока могло показаться, что Дмитрий Медведев практически утратил статус кронпринца, полученный им во времена тандема. В 2008 году он стал не полным президентом, позволившим Владимиру Путину сохранить политическое влияние и вернуться в президентское кресло через четыре года. По слухам, успешное исполнение роли местоблюстителя опиралось на долгосрочную договоренность: вернув Путину-премьеру президентское кресло в 2012 году, Медведев-премьер будет ожидать его обратно по окончании двух путинских сроков.

Внесение кандидатуры Медведева на премьерскую должность сразу после инаугурации, практически автоматом, свидетельствует о том, что статус кронпринца Медведевым пока не утрачен. Более того, аппарат правительства возглавит в ранге вице-премьера Константин Чуйченко, который, в отличие от Сергея Приходько, считается человеком Медведева. И это серьезное изменение, указывающее на то, что в нынешнем премьерстве Медведев, возможно, будет иметь большую политическую инициативу, чем на протяжении предыдущих шести лет.

Модель кронпринца является вполне рабочей в авторитарных переходах власти, имитируя механизм наследования. Ее основное условие – возрастная дистанция между действующим патроном и его предполагаемым преемником. Эта дистанция, с одной стороны, поддерживает заданную изначально иерархию в их отношениях, а с другой – позволяет принцу спокойно ждать своего относительно гарантированного часа.

По этой модели недавно прошел транзит власти в Узбекистане: 46-летний Шавкат Мирзиёев возглавил правительство при президенте Каримове еще в 2003 году и 13 лет, шаг за шагом укрепляя свое положение, ждал момента «естественного перехода власти». К 2024 году Медведев (если он останется премьером) будет уже 16 лет находиться на вершинах власти в тандеме с Путиным, а самому ему будет 58 лет.

Авторитарный переход: три варианта

Если посмотреть на проблему-2024 системно, то у Владимира Путина есть, в сущности, три варианта.

«Среднеазиатский»: провести изменения в Конституции, отменяющие ограничение двух сроков. «Ельцинский»: повторить схему «преемник», в рамках которой он сам получил пост от Бориса Ельцина в 2000 году. И «китайский»: провести изменения в Конституции, сокращающие президентские полномочия и расширяющие права парламента, который, понятное дело, будет контролироваться одной партией.

В сравнительной политологии считается, что партийные авторитаризмы в целом устойчивее персоналистских режимов. В частности, они лучше решают проблему преемственности власти, что видно на примере Китая последних 40 лет.

В отличие от персоналистских режимов, опирающихся на патронаж, фаворитизм и клиентилизм, партийные более склонны вырабатывать правила – создавать формальные институты, регулирующие взаимоотношения элит. В результате они в большей степени способны эволюционировать к демократической форме правления. Так что в принципе трансформация российского персоналистского режима в парламентский с доминирующей (правящей) партией выглядела бы логично.

Проблема, однако, в том, что однопартийная модель в сегодняшнем мире не является продуктивной. Большинство однопартийных режимов, которые устойчиво функционируют ныне (14 из 15), сформировались еще в годы холодной войны. Согласно популярной у политологов базе данных GWF, доля партийных среди недемократических режимов в 1989 году составляла 37%, а в 2010 году – 25%. И наоборот, доля чисто персоналистских режимов выросла с 23% до 45%.

Иными словами, партийные авторитарные режимы выглядят сегодня скорее реликтом, в то время как персоналистская модель сильного лидера (strongman) является вполне популярной и продуктивной (репродуцируемой). Даже Китай – образец успешности партийного режима – демонстрирует признаки эволюции в сторону персонализма. Это и понятно: партийные режимы формировались преимущественно в эпоху идеологий, каковой был ХХ век. Сегодня же проблематика национального развития сфокусирована преимущественно на экономике.

К этому следует добавить, что для российского общественного мнения, как это видно из опросов, в целом характерно очень низкое доверие политическим партиям как институту, с одной стороны, и повышенное доверие к модели сильного лидера – с другой. Потребность в персонифицированном лидерстве усиливает и общая рамка внешнеполитической конфронтации, претензии России на роль своего рода «сверхдержавы второго сорта».

Что касается ельцинской модели преемника по образцу 2000 года, то есть передачи следующему лидеру всей полноты полномочий, то она также выглядит не слишком вероятной. Как показывает опыт, эта модель вполне гарантирует безопасность патрону (бывшему президенту), но ничего не гарантирует его многочисленной клиентеле. Наоборот, новый правитель становится полновластным хозяином положения лишь постольку, поскольку разрывает прошлые договоренности и отменяет выданные гарантии, чтобы раздать новые ярлыки и преференции уже от собственного имени.

Для элит такой переход не выглядит комфортным. Да и в целом модель преемника в формате 2000 года работает, когда прежний президент физически и политически истощен, как это было с Борисом Ельциным, и готов уйти от власти. Но это, кажется, не вариант Владимира Путина.

Отмена конституционного ограничения по срокам будет, вероятно, оставаться запасной опцией. Характерно, что сразу после автоматического переназначения Медведева с инициативой по отмене этого ограничения выступил Рамзан Кадыров – главный публичный спикер азиатского пути России.

Риски такого сценария хорошо видны на примере армянских событий: нарушение правителем обещаний, которые общество считает важными, чревато внезапной и обвальной утратой легитимности. Так бывает даже в очень авторитарных обществах: почему-то вдруг все сочли поведение лидера обманным и нелегитимным. Оно, возможно, и раньше было далеко не безупречным, но в какой-то момент срабатывает невидимый тумблер. Ярким примером этого феномена внезапного переключения стали события «арабской весны».

Исполнительный паллиатив: президент, премьер и партия

В свете этих ограничений наиболее вероятным выглядит паллиативный сценарий, совмещающий преемничество и перераспределение президентских полномочий. Подчеркнуто автоматическое переназначение Медведева работает именно на него. Сила Медведева как раз и состоит в его относительной слабости, оставляющей простор для институциональных новаций.

В паллиативном сценарии модель «кронпринц» может быть дополнена перераспределением президентских полномочий между премьером и президентом, а также некоторым усилением роли правящей партии. Это позволит встроить механизм второго ключа в систему исполнительной власти.

В этом сценарии нас ожидает, с одной стороны, ребрендинг «Единой России» (возможно, за счет бренда ОНФ) и укрепление ее руководства, в которое войдут более весомые и значимые для режима фигуры, а место председателя займет Владимир Путин. А с другой – расширение конституционных полномочий премьер-министра, которые будут преподнесены обществу как шаги по децентрализации и демократизации управления (усиление роли парламента).

В прошлом цикле тандема этого не произошло, так как Владимир Путин собирался вернуться в президентское кресло через четыре года. Теперь речь идет о более долгосрочной конструкции.

Критическими для ограничения президентской власти являются несколько моментов. Во-первых, институт отставки премьера. Для нее может быть введена процедура согласия парламента. Во-вторых, силовой блок: назначение силовиков, а также представление кандидатур генерального прокурора и председателя Верховного суда. Здесь также может быть введена система двух ключей – президентского и премьерско-партийного.

И в-третьих, управленческий блок: назначение глав крупнейших корпораций и СМИ, подконтрольных государству, а также губернаторов. Полномочия по главам корпораций отойдет премьеру, а представление президенту кандидатур губернаторов (как это уже было во времена прошлого тандема) – «Единой России» (на деле тому, кто будет контролировать ее центральный аппарат). Как это и сейчас заведено, кандидаты будут назначаться президентом исполняющими обязанности, а затем автоматом выигрывать неконкурентные выборы.

Сценарии со всякими госсоветами выглядят менее вероятными. При всенародно избираемом президенте их легитимность будет заведомо уязвимой. В то время как конституционно усиленный премьер будет опираться на партийно-парламентскую вертикаль.

Логика постсоветских персоналистских режимов состоит в том, что их формальная легитимность опирается на выборные процедуры, а реальным политическим ядром является исполнительная власть – ее распорядительные и силовые полномочия, позволяющие концентрировать экономические ресурсы под контролем доверенных лиц.

Эти неформальные связи, однако, невозможно легализовать, не подрывая формальную легитимность режима. Паллиативный сценарий с конституционно усиленным премьером позволяет встроить в исполнительную систему второй центр власти, который имеет и автономную формальную легитимность, и прямой доступ к наиболее важным исполнительным полномочиям.

Ограничения и последствия

В принципе такая конструкция выглядит достаточно простой и реалистичной в общем абрисе. Она в целом отвечает претензиям Владимира Путина на отстраивание долгосрочной модели власти, в центре которой стоит сплав силовой бюрократии и частно-государственной олигархии. В известном смысле она соответствует и формату президентско-парламентской республики, каковой формально является Россия. Однако в условиях слабой (фиктивной) партийной системы президентско-парламентская модель трансформируется в президентско-премьерскую.

Более сложной выглядит она в реализации, когда дело дойдет до деталей. Прежде всего, высоки риски поляризации элит вокруг двух лидеров, как это уже начало происходить в эпоху прошлого тандема. Во-вторых, такая конструкция не отвечает ни ожиданиям тех, кто видит оптимум в жестком единоначалии (модель сильного лидера), ни тех, кто хотел бы децентрализации и демократизации режима.

Стоит вспомнить, что прошлый период двуначалия характеризовался серьезным снижением доверия к государственным институтам и падением рейтинга самого Путина. Возможно, одной из причин стало размывание символической функции лидерства, деперсонализация политической власти.

Наиболее серьезным выглядит ограничение со стороны экономики. Застой в российской экономике продолжается уже шесть лет (рост резко замедлился в 2012 году) – весь период, на протяжении которого окончательно сложилась та система бюрократическо-олигархических групп, общему сохранению которой должна послужить предложенная модель перехода.

Низкая конкурентность внутренних рынков и слабость огосударствленной банковской системы, ориентированной преимущественно на политические, а не рыночные стимулы, по всей видимости, являются ключевыми факторами стагнации. Однако вся логика перехода будет ориентирована на сохранение и даже укрепление этой квазирыночной инфраструктуры.

Наконец, не стоит сбрасывать со счетов политические повестки городских агломераций и вечную российскую тоску по Западу. Заявив о себе в 2011–2012 годах, эти контингенты утратили политическую инициативу, но, скорее всего, вернутся на сцену, как только консервативно-патриотический реванш обнаружит признаки существенной изношенности. И продолжающаяся стагнация будет этому немало содействовать.

Так или иначе, назначение Медведева обозначило один из вероятных сценариев, вокруг которых развернется в ближайшие годы острая борьба. При этом развитие событий будет зависеть не только от Владимира Путина и его ближайшего окружения, но также от динамики элитных взаимодействий и тенденций в общественном мнении. Авторитарная легитимность достаточно сложная и тонкая вещь, несмотря на ее кажущуюся суровую простоту.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 мая 2018 > № 2610035 Кирилл Рогов


Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 16 мая 2018 > № 2607522 Юрий Луценко

Луценко: Моя роль на президентских выборах – сдержаться и не перейти в лобовую атаку на популистов и демагогов

Эксклюзивное интервью генерального прокурора Украины Юрия Луценко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Ю.Луценко рассказал, почему при эффективности работы прокуратуры никто не рукоплещет; как в судебном состязании "играть в шахматы", а в корабле Украинского государства залатать пробоины; признал, что в президенты не идет, но делает ставку на правоцентристскую политсилу.

Сегодня (12 мая - ИФ) ровно два года, как Вы на должности генпрокурора. В подведении итогов к какой-то дате есть нечто советское, но все-таки, по прошествии этого времени, что вызывает у Вас чувство удовлетворения, а что - неудовлетворения?

Если уж совсем отказываться от советской практики юбилеев, то хочу вспомнить Томаша Масарика, который был не только первым президентом Чехословакии, но и глубоким теологом. Он сказал, что вечная жизнь не начинается после смерти, она начинается в твой первый день рождения, поэтому не откладывай на потом добрые дела, каждый день рассматривай как возможность подняться на ступеньку выше: что-то почитай, что-то хорошее сделай, кому-то помоги. С моей точки зрения, это очень мудро. Эту фразу я прочитал буквально в первые месяцы пребывания в Лукьяновском СИЗО, и тогда она мне очень помогла. После освобождения я в полной мере использовал этот рецепт: и на Революции каждый день был как ступенька к победе, и в парламенте, я считаю, сделано было много полезного, и в прокуратуре есть о чем отчитаться перед людьми, глядя прямо в глаза. Безусловно, не вся лестница пройдена, еще работать и работать.

Чем отличается нынешняя прокуратура от вчерашней? Это уже не постсоветский монстр, вертикально заточенный на волю одной личности, - и президент, и генеральный прокурор всегда определяли действия Генпрокуратуры – кого карать, а кого миловать.

На сегодняшний день эта система разрушена. Во-первых, еще "на берегу" у нас с президентом была договоренность, что никаких команд политического характера я выполнять не буду, а Порошенко сказал, что это и не входит в его интересы при назначении меня прокурором. Так что внешние команды отпали сразу.

Вторая задача – сломить внутренний алгоритм единоличных, непререкаемых указаний. Это было сделано. Нет больше двух главных принципов действия карательной системы. Подход "арестуй, или я тебя сниму с должности" стал невозможен: Генпрокурор теперь никого не назначает и никого не снимает, на это уполномочены только Совет прокуроров и дисциплинарная комиссия. Также разрушена сцепка, а порою и сговор ради общего финала между следователем и прокурором: на сегодняшний день следствие выведено из прокуратуры, после создания ГБР эти отношения станут конкурентными, что обеспечит на порядок больше объективности и следствия, и обвинения.

Вы не можете уволить прокуроров, они стали более независимыми. Вам не кажется, что от этого они получили определенную степень безнаказанности?

Да, конечно, как и в любом вопросе, тут тоже есть обратная сторона медали. 90% местных прокуроров были назначены на конкурсах до меня, конкурсы были достаточно специфичны, из трех кандидатов выбирал генеральный прокурор, тогда было так. Сегодня они по новому закону фактически автономны. В большинстве случаев речь идет о людях, которые тянут на себе огромную работу, но не буду скрывать, что есть 10-15% людей, которые просто посылают куда подальше и прокурора области, и права человека. Конечно, через механизм карающего меча Генинспекции тяжело и долго выявить эти злоупотребления, зафиксировать их, провести через НАПК, которое, как вы знаете, не очень эффективно от момента своего создания, через суд и только потом уволить человека.

Такие случаи есть?

Да, мы снимаем с должности по такому механизму десятки местных прокуроров. Кто-то обвиняется во взяточничестве, кто-то ушел в отставку по обвинению в дисциплинарных нарушениях. Но это не сотни прокуроров, это десятки.

Да, демократия всегда менее эффективна, чем тоталитаризм. У нас есть один политик, который говорит, что бывает просвещенная диктатура. Смею утверждать – нет, любая просвещенная диктатура заканчивается обычной диктатурой, ее перерождение неминуемо, диктаторские указания рано или поздно порождают диктатуру на местах, которая неподконтрольна любому якобы просвещенному фюреру.

Посему считаю правильным жертвовать меньшей продуктивностью в виде замедленных реакций по отстранению неэффективных прокуроров, но, с моей точки зрения, это дает огромный плюс: невозможность политических репрессий невинных – политиков, бизнесменов и простых людей.

Следователь и прокурор теперь в конкурентных отношениях, адвокат оппонирует им, есть еще судья, порою со своей "определенной функцией" из-за недореформированности судебной системы. Вопрос "Где же приговоры?" чаще всего адресуется прокуратуре, так как в этой многосторонней конкуренции больше возможностей повлиять на результат именно у прокуроров.

Вопрос принимаю. Первое. Мы действительно за прошлый год дали несколько рекордов, среди них 9,5 тысяч фактов недопущенных взяток с задержанными фигурантами и 1692 приговора, вступившие в законную силу в отношении коррупционеров. Это в три раза больше, чем в любой другой год ранее.

Почему люди этому не рукоплещут? Потому что в этих цифрах нет "большой рыбы". Но, простите, давайте поговорим о том, что прокуратура может сделать, а чего не может. По закону есть два блока правоохранительной системы, которые занимаются борьбой с коррупцией. Прокуратура и наши коллеги из МВД, ГФС и СБУ уполномочены ловить только "старую большую рыбу" – от губернатора и выше - и "нынешнюю мелкую и среднюю рыбу" - от председателя сельсовета до замгубернатора. "Большая рыба" нынешнего периода – это исключительная компетенция НАБУ.

По сути, я заложник своей громкой должности. Люди считают, что генеральный прокурор может все, но по закону генпрокурор не может подписать подозрение действующему губернатору, замминистра, министру, - это не моя функция, это запрещено законом. Но то, что входит в нашу компетенцию, - мы делаем в три раза лучше, чем раньше.

Второе. Вы говорите, что причиной недоверия к борьбе с коррупцией часто является недобропорядочность судей. Согласен, это есть. Хотя 1700 приговоров по коррупции за прошлый год и уже 300 за нынешний – и их заслуга. Но есть и еще одна очень важная причина – сложившаяся практика взаимоотношений судей и обвинения. В западном мире слово justice означает и справедливость, и юстицию, правосудие, а у нас же это разные понятия даже на вербальном уровне.

У них обвинение приносит факты и доказательства, по которым судья в состязательном процессе может сложить свое мнение о наличии или отсутствии преступления и о том, как наказать виновного. То есть, все в руках судьи, которому общество доверяет. Образно говоря, судье приносят доску, на которой выставлены все фигуры, стороны процесса играют партию, и последний ход, определяющий победу, оценивает судья.

Как происходит у нас? За 20 лет сложилась следующая практика: должны быть доказательства невозможности никакого другого решения, кроме предложенного в обвинительном акте. То есть, судье приносят, я бы сказал, шар, в котором не должно быть ни одной трещины, через которую может испариться обвинительный акт. Судью ставят в позицию "поискать недостатки" вместо того, чтобы найти справедливость.

Я считаю это неправильным. Необходимо закончить судебную реформу и иметь честных судей, которым общество будет доверять поиск справедливости и законности. Причем не только в нашумевшем проекте Антикоррупционного суда, а во всех судах. Именно это называется верховенством права, а не выборочное его применение.

Суд по госизмене Януковича во многом является показателем работы прокуратуры. Устраивает ли Вас, как в этом процессе представлена позиция обвинения? Со стороны позиция защиты выглядит более наступательной, агрессивной, а для людей непосвященных даже более убедительной…

Здесь есть несколько плоскостей. Во-первых, это дело крайне важно, ведь это прецедент открытого состязательного судебного процесса над главой государства. Смысл первый – выяснение, виноват ли Янукович лично, смысл второй – месседж всем нынешним и будущим руководителям государства, что отныне никто не имеет гарантий избежать преследования за совершенное преступление. Третий смысл – это месседж для Путина, ведь Янукович обвиняется в подписании письма, которым было прикрыто именно его решение о вооруженном вторжении на территорию независимой Украины.

Что касается того, кто кого переиграл в процессе, то следует заметить, что в этом процессе господин Янукович не обвиняется в событиях на Майдане, в разграблении страны, - всё это еще впереди.

Сейчас мы поддерживаем обвинение в госизмене. И я полностью удовлетворен работой военного прокурора в процессе – он четко и последовательно идет по обвинительному акту, а защита агрессивно, часто демагогично отвлекает процесс на что угодно, кроме выяснения обстоятельств и причин подписания письма Януковичем. Они говорят о том, что было в Крыму, что было на Майдане, что было до Майдана, как развивались переговоры между Януковичем и лидерами Майдана, – какое это имеет отношение, собственно, к письму, которым экс-президент призвал другое государство оккупировать нашу страну?!

В западных странах судья прерывал бы любые отступления от сути обвинительного акта.

Но, тем не менее, я просто счастлив, что процесс идет вот так. Стороне защиты даны все возможные и, как мне иногда кажется, невозможные, способы защиты Януковича. И это разительно отличается от того, как слушались дела при президентстве самого Януковича. Это действительно открытый, состязательный и объективный процесс, в котором решение примет только суд.

Такой педантизм процесса, полнота реализации прав защиты минимизирует риски успеха обжалования приговора в европейских инстанциях.

Сто процентов!

Послушайте, я тоже сжимаю зубы, когда включаю телевизор и слышу бесконечные дискуссии о том, что вообще не имеет отношения к делу, как мне кажется. Но зато я знаю, что никто не будет говорить, что защита была ущемлена в чем-то.

Вы подвели меня к мысли о том, что есть еще и четвертый смысл этого процесса – показать, как в новой Украине происходят серьезные судебные процессы. Это может стать новым стандартом, и никто другой при смене власти демократическим путем уже не сможет снизить этот стандарт. Вне зависимости от приговора суда.

А когда это может быть?

Не могу это комментировать, потому что только председательствующий в суде может определять темпы судебного следствия и всего хода процесса. Это исключительно его компетенция.

Но, конечно, мы все с нетерпением ждем. Потому что это дело номер один по всем параметрам, о которых я сказал.

Наверняка, Вы читали недавнее интервью Ефремова из СИЗО. Вы верите в перспективу судебного рассмотрения этого дела?

Да, обвинительный акт, который предоставлен господину Ефремову, базируется на доказательствах и свидетельских показаниях. В суде идет изучение этих доказательств, идет допрос свидетелей обвинения. Недавно был допрошен свидетель Ляшко, он дал новые показания, которые серьезно дополнили, с моей точки зрения, обвинительный акт. Более того, председательствующий после этого принял решение вызвать еще ряд дополнительных свидетелей, Турчинова, Пашинского, которые могут подтвердить или опровергнуть сказанное господином Ляшко о роли Ефремова при захвате органов Украинского государства в Луганске.

Опять-таки, это живой процесс, который никоим образом не напоминает судилище в заданном русле, которое происходило в прежние годы.

Думаю, этот процесс крайне важен для всей страны в плане оценки того, "кто открыл двери войны" на местах. Будем надеяться, что скоро мы получим и этот ответ.

Не ухудшила ли ситуация вокруг Холодницкого восприятие борьбы с коррупцией в Украине? Как это может в целом отразиться на работе прокуратуры и антикоррупционных органов?

Обратите внимание: мы сейчас говорим о еще одной истории, в которой нет наперед заданного очевидного ответа. Наверное, это главное достижение новой Украины – нет запрограммированных наперед решений в уголовных делах и судебных процессах.

Да, действительно, в ходе санкционированного судом прослушивания кабинета руководителя САП детективы выявили некие разговоры Холодницкого с посетителями и подчиненными, которые свидетельствуют о нарушении кодекса прокурорской этики.

В связи с этим господин Сытник как руководитель НАБУ и я как руководитель ГПУ направили в КДКП практически идентичные по тексту представления о дисциплинарном наказании господина Холодницкого в виде его увольнения из органов прокуратуры.

Что сделает КДКП, мне не известно, говорю абсолютно искренне. Я, конечно, спиной чувствую большие маневры, говорят о неких попытках влияния на КДКП. Моя задача – обеспечить независимость в решении. Не зависимое от меня как одного из авторов обращения, от сторонников или противников господина Холодницкого. И я это сделаю.

С чьей стороны попытки повлиять на КДКП?

Еще раз говорю – я спиной почувствовал, что такие попытки предпринимались, посему мы включили все механизмы Генеральной инспекции, чтобы защитить докладчика и всех членов КДКП от возможных внешних влияний.

Кто сегодня подписывает все документы от имени Специализированной антикоррупционной прокуратуры?

Холодницкий работает, полностью выполняет свои обязанности.

Моя личная точка зрения, и это не только в связи с этой ситуацией: было бы правильнее автоматически отстранять подозреваемых в коррупции от занимаемых должностей сразу же после подписания подозрения или после подобного обращения об увольнении из органов до момента принятия решения по сути.

Потому что людей крайне раздражает, когда человеку вручают подозрение в коррупции, а на следующий день он выходит на работу.

Как могут развиваться события дальше?

Не хочу размышлять о том, как проголосуют, потому что это может быть расценено как давление на КДКП, но перечислю возможные варианты: обращение Сытника и Луценко поддержат, дисциплинарное наказание вообще не будет применено или будет более мягким.

Конечно, наиболее сложным с точки зрения прецедента и коллизии в законодательстве может быть снятие руководителя САП. Потому что, согласно действующему законодательству, исполнять его обязанности не может фактически никто. Руководитель САП – процессуальная фигура в двух ипостасях. Как руководителя САП его может замещать первый заместитель руководителя САП, но ни один работник САП не может заменить его функции заместителя генпрокурора. Поэтому один человек не сможет заменить руководителя САП, это будут как минимум два человека.

Наш юридический департамент докладывает, что в законодательстве часть функций главы САП даже при исполнении обязанностей первым замом руководителя САП и генпрокурором все равно выпадает, они не могут исполняться никем.

Но и это еще не вся проблема. В апреле вместе с окончанием срока действия переходных положений закона о прокуратуре истекли полномочия сформированной Верховной Радой в 2015 году комиссии по избранию руководителя САП.

То есть, если руководитель САП будет изменен, то нам нужно решение парламента по их части комиссии и решение Совета прокуроров – по их квоте комиссии. Это серьезный политический вызов.

Тем не менее, все эти детали ничего не должны значить при принятии решения КДКП, члены комиссии не должны думать о процедурных последствиях этого решения, они должны сосредоточиться только на одном – есть доказательства серьезного дисциплинарного проступка или нет.

Что будет потом – об этом должна болеть голова у депутатов и у генпрокурора, больше ни у кого.

Время от времени Онищенко выдает порции своих "записей". Видя фото смс, Вы, как руководитель Генпрокуратуры и как политик, как к этому относитесь?

Еще раз повторю: Генпрокуратура не имеет возможности реагировать на подобные ситуации относительно действующих руководителей государства, министров, депутатов. Просто нам это запрещено. Честно? Я об этом жалею.

Вообще, очень интересно, когда я как один из авторов закона о НАБУ/САП должен потом выполнять этот закон. Это ирония жизни. Я не сам, конечно, писал этот закон, но являюсь одним из авторов, поэтому иногда криво ухмыляюсь лакунам, коллизиям, а теперь уже и полному запрету, стоило ли так делать, чтобы, имея 1700 приговоров чиновникам категории "Б", постоянно терпеть обвинения в отсутствии результатов по категории "А"?

Генпрокуратура вместе с коллегами из других правоохранительных органов показывает достаточно большую эффективность. Почему бы здесь не допустить альтернативную подследственность? Ну, если за три года НАБУ в силу разных, субъективных и объективных причин, вышло только на один приговор, и то для небольшого чиновника. Может, все-таки стоит каким-то образом объединить усилия, чтобы поймать нынешнюю "большую рыбу"?

Реакция и НАБУ, и большинства украинских и международных антикоррупционных организаций: "Нет".

Поэтому я не могу дать ответ ни о "пленках Онищенко", ни об общественных заявлениях о мздоимстве министров, ни об известных мне иных фактах нарушения закона чиновниками категории "А". Единственное, что я могу сделать – отправить материалы в НАБУ. Я так и делаю, а потом узнаю, что за более чем год по тому или иному делу не было ни одного следственного действия.

Мне кажется, что закон, который писался с учетом имиджа прокуратуры прошлого, привел к резкой автономизации НАБУ. С одной стороны, это давало им огромные возможности, но, простите, прошло три года, и общество громко спрашивает хотя бы о скромных успехах. Причем спрашивает у меня.

Сейчас взаимопонимание с НАБУ найдено?

Выход из этой ситуации был найден не без проблем. Столкновения с НАБУ - словесные и даже физические, к сожалению, в прошлом году были допущены, и это было большим негативом и для нас, и для всей страны. Сейчас мы работаем в рамках диалога, стараемся создавать совместные группы детективов, следователей и прокуроров в общих делах.

Мне кажется, это единственная предусмотренная законом возможность, и этот год покажет, насколько она эффективна.

Что касается моей политической оценки того, что говорит Онищенко, то она неоднозначна. С одной стороны, я не склонен доверять человеку, который обоснованно обвиняется в крупных экономических хищениях. Привычка всё и вся записывать и выдавать часть записей манипулятивными кусочками тоже не увеличивает доверие.

С другой стороны, то, что я увидел из последних опубликованных смс, – это серьезная почва для работы детективов НАБУ и прокуроров САП. То, что Онищенко совершал преступления, о которых я докладывал в Верховной Раде, - уже признает и он сам. Теперь нужно идти дальше. Закон определил именно САП отвести фигурантов "пленок Онищенко" "или в ЗАГС, или к прокурору".

По Вашему мнению, каковы масштабы негативных процессов подобного рода в украинском политикуме?

Как человек, который знает почти всё о парламенте, правительстве и администрации президента, скажу, что весь этот наивысший этаж власти требует проветривания. НАБУ было создано именно для выноса токсичных тел. 40% дел в суде – по нашим материалам. Мы ждем результатов.

Но есть, кроме посадок, еще и более важный метод. Считаю, что роль генпрокурора не только в организации "рыбалки", но еще и в том, чтобы закрыть возможность "хищникам" появляться в "пруду".

То есть, "плотину" вместе нужно перекрывать, она вся дырявая. Но как показывает практика наших тысяч арестов - на место одного взяточника приходит точно такой же, только берет еще большую сумму - за страх. Что нужно делать? Не только сажать, но и ликвидировать возможные коррупционные схемы.

После Революции украинский корабль был просто на мели, не мог двигаться. Сегодня уже юридическим фактом является то, что команда Януковича нанесла ущерб Украине в размере $40 млрд, это годовой бюджет страны.

То есть, днище украинского корабля было настолько пробито коррупцией, что он был полностью затоплен, не двигался вообще.

Постреволюционный парламент действительно многое сделал: была закрыта коррупционная схема на 2,5 млрд по двойной цене на газ, в системе государственных закупок система ProZorro смела коррупционные схемы на $1 млрд. Еще одной крупной дырой были откаты за НДС. Сегодня автоматизированная система возвращает НДС в размере 98% от заявки на месяц. Это еще $3 млрд в год.

Эти действия помогли украинскому кораблю хоть как-то маневрировать под огнем вражеской эскадры.

Что нам предстоит сделать сейчас, чтобы выйти в стабильный рейс? Да, дальше продолжать ловить коррупционеров, желательно еще и категории "А", что должно продемонстрировать НАБУ. Но главное – постоянно принимать стратегические решения о ликвидации крупных коррупционных схем.

Продолжать латать пробоины?

Есть еще много крупных дыр в корабле, назову три главных. Номер один: разворовывание государственного сектора экономики. Мы – единственная в Европе страна с двумя тысячами государственных предприятий, 75% из них не показывают прибыли, они формально убыточны. Но они убыточны для страны, а для тех, кто назначает своих руководителей предприятий, они очень прибыльны. И, смею вас заверить, это представители всех партий - и власти, и оппозиции, которые получают такие "подачки" за то или иное голосование. Система партийного назначения руководителей госпредприятий является основой украинской политической всеобъемлющей коррупции.

Если мы не хотим этому серьезно противодействовать, тогда ни о какой серьезной борьбе с коррупцией не может быть и речи. Сколько бы мы не ловили местных чиновников "на горячем", мы не остановим взяточничество как инструмент политической жизни страны. Это огромная возможность для всех партий получать теневые доходы, соответственно, действовать на выборах коррупционными методами, соответственно, в парламенте вообще не интересоваться мнением избирателя, а заниматься наращиванием количества "своих" директоров в 2000 госпредприятий.

Ответ на вопрос, как закрыть эту дыру, – большая приватизация, открытые аукционы. И Кабмин принял такое решение, парламент принял закон об открытых аукционах. Только надо действовать смелее. Не 20-30 предприятий, как предложил Кабмин, а полторы тысячи точно должны уйти с молотка в этом году. Это уничтожит источник крупной политической коррупции в стране. Партии должны жить за счет избирателей, а не за теневые доходы от коррупции своих выдвиженцев.

Дырка номер два – природные ресурсы. Олигархия – действительно огромная проблема страны. Но она возникла и до сих пор подпитывается закрытыми теневыми аукционами на природные ресурсы.

После Майдана на аукционах было выдано 43 спецразрешения на ресурсы. Без аукционов – 679! Олигархи скупали и скупают украинские природные ресурсы.

Последние скандалы касались выдачи лицензий на разработку месторождения лития и нефти. Лития в Донецкой и нефти в Полтавской области. Прокуратура на этой неделе подала в суд на разрыв этих решений Госгеонедр, вне зависимости от фамилий, которые стоят за этими решениями. Но бить по хвостам – не лучший метод.

Правительство обязано обеспечить стопроцентно открытые конкурсные аукционы на любые природные ресурсы – нефть, газ, литий, гранит, янтарь, торф и т.д. Более того, необходимо опубликовать открытый реестр всех ранее выданных лицензий, поручить его проверить и впредь проводить все исключительно по открытым конкурсным процедурам.

Именно это должно если не уничтожить олигархию, то хотя бы прервать ее постоянную подпитку свежими, фактически дармовыми ресурсами.

Позиция номер три - таможня. По оценкам экспертов, до 30% страна все еще недополучает от экспортно-импортных операций. Вот картина таможенных платежей в миллиардах долларов по годам с указанием руководителей ГТС. Рекордные $18,2 млрд показали Валерий Хорошковский в 2008 году и Степан Дериволков в 2013-м. После Майдана платежи составили $9,2-9,3 млрд. Можно, конечно, талдычить об утере Крыма и части Донбасса. Но есть ответ о введении платежей за газ. Поэтому пора принять стратегические решения. На всех таможнях необходимо установить электронные сканеры и, мне кажется, совместные посты с представителями таможенных служб западных государств.

Что этому мешает? Сопротивление кланов. Решение Гройсмана о закупке сканеров в прошлом году вызвало просто звериное сопротивление, и в течение года, несмотря на наличие денег, это решение так и не смогли провести, оно было заблокировано разными судами, Антимонопольным комитетом и прочими механизмами, которые просто позволили жулью продолжить грабить страну. В этом году история опять продолжается. Думаю, это необходимо решать, в том числе, объявляя гласно об этой проблеме.

К сожалению, я могу говорить о таких проблемах еще много. Но давайте остановимся на этих трех. Когда эти три огромные пробоины будут закрыты, мне кажется, украинский корабль сможет легче маневрировать. И уже потом – в другой атмосфере – решим проблему приватизации земли и других еще более тяжелых вопросов.

У нас мало времени! Если продолжать говорить о нашей стране как корабле, то на нем уникальная ситуация. Команда ремонтирует корабль, кое-как латает паруса, бегает по реям, отвечает на огонь вражеской эскадры, иногда дает залпы и даже попадает. Но, более того, в трюме ведутся темные переговоры и вечные маневры за борьбу за штурвал.

Всё это можно сделать только в узком окне возможностей, которое с каждым днем становится все меньше и закроется, наверное, сразу после Дня Независимости, когда предвыборная кампания не будет считаться ни с какими рациональными предложениями законодательной и исполнительной власти. Всё будет подчинено логике выборов, разделению на "свой – чужой". Но за два месяца парламент может успеть многое, за пять месяцев правительство может успеть еще больше.

Я верю – все это можно сделать.

Все эти идеи вы хотите предложить кому-то из кандидатов в президенты или какой-то партии, с которой будете идти на выборы?

Невозможное останется невозможным, если вокруг будут пессимисты, оптимисты - двигают мир. Я стараюсь быть оптимистом и верю, что эти глобальные вещи в случае, если об этом действительно развернется глобальная дискуссия, могут быть реализованы именно потому, что с 1 сентября начнется избирательная кампания. Давайте попробуем подойти к выборам именно так – как к выбору не вождей, а решений.

Какой Вы видите свою роль до выборов? В чем Ваша миссия?

Сложно. Попробовать сдержаться…

Сдержаться и не пойти на выборы?

Это как раз у меня получается, я, наверное, единственный не кандидат в президенты из большого круга моих знакомых. Это продуманное решение. С самого начала моей работы здесь, несмотря на разные разговоры, я точно не кандидат в президенты.

У меня тут часто дежавю: после четырехгодичной работы в МВД все очень похоже. И я четко знаю, что если делаешь то, что надо делать, ты будешь утрачивать популярность, здесь по-другому не бывает. Но как сказал мудрый Лао-цзы: "Если вы измеряете свой успех мерой чужих похвал и порицаний – ваша тревога будет бесконечной".

Если бы я хотел быть популистом, я бы уже сегодня рассказывал о том, что мне все мешают, объявил бы 10 миллионов подозрений и ходил бы по митингам, заявляя, что их всех надо посадить, но мне не дали этого сделать.

Но нет. Я знаю, что делать. И делаю свое дело на своем посту.

Что Вы думаете о предстоящих выборах?

Во-первых, думаю, что все это очень символично. Ровно сто лет назад Украина была примерно в такой же ситуации. Конечно, есть существенная разница, но с большого масштаба это выглядит совершенно так же.

Небольшая группа людей старалась тогда построить страну. И огромная масса людей, подогреваемая пятой колонной Кремля, доморощенными радикалами и полезными идиотами, просто уничтожила УНР. Потом и поэтому – в землю полегли миллионы украинцев. Этот урок мы должны помнить, если хотим быть успешной страной.

С моей точки зрения, сегодня опять все очень похоже. Опять: безответственность и популисты против слабых государственников. Посему моя роль на этих выборах – сдержаться и не начать давать прямые оценки популистам. Я буду стараться говорить только одно – поддержите тех, кто строит страну, а не тех, кто все критикует и дает бесконечные невыполнимые обещания.

Но соцопросы отдают преимущество именно им.

Мы уже 4-й год живем в состоянии трех войн: воюем с Путиным на Донбассе, воюем с коррупцией, но самый страшный враг – это патернализм населения, которое пассивно ожидает чуда от нового вождя. Этим пользуются радикалы и популисты, которые предлагают простые ответы на очень сложные вопросы. Считаю, что этот фронт очень недооценен. Патернализм страшнее Путина. Вижу единственную возможность участия в нем – не переходя на личности говорить об опасности таких предложений и поддерживать оптимистов, которые берут ответственность на себя. Я прекрасно понимаю, как ужасающе плохо живут пенсионеры, мне искренне стыдно за все это, хотя я делаю все, что могу, чтобы бюджет наполнять - за два года органы прокуратуры уже дали порядка 60 млрд грн в бюджет.

Все остальные люди – кузнецы своего счастья. Не ждите подачки сверху, создайте свой успех. Знаю 100 и больше людей, которые именно так и сделали. Если их станет 100 тысяч – Украина станет реально новой!

Моделируем ситуацию… Закончились президентские выборы, в которых Вы не участвуете, приходит время парламентских, не менее важных…

Я - за усиление полномочий парламента. Все знают, что Арсений Яценюк этого давно добивается. Я тоже так считаю, только это менее публично. Президент должен поддержать изменения в Конституцию, которые он уже раз вносил, но злополучная поправка об особом статусе Донбасса убила это предложение. Областные и районные администрации должны уйти в небытие, префекты должны скреплять страну от возможного сепаратизма, а все исполнительные органы должны управляться Кабмином по особым процедурам. Единственное расхождение с лидерами "Народного фронта" – я считаю, что в нынешней ситуации в Украине как минимум до восстановления территориальной целостности и министр обороны, и министр иностранных дел должны контролироваться президентом.

Насколько я знаю, президент в основном согласен с этой позицией, вопрос только во времени и политической фигурации, когда это может произойти.

Видите ли Вы себя в этом процессе? И в процессе изменений в Конституцию и в выборном процессе?

В процессе изменений в Конституцию я себя не только вижу, но и пребываю в нем, потому что, может быть, закрытые дискуссии всегда являются самой важной составляющей.

Что касается выборов в парламент – давайте посмотрим на результаты президентских выборов. Они будут определять угрозы и вызовы следующего политического сезона, а значит – Верховной Рады.

Честно говорю, что выступал и выступаю за создание правоцентристской партии, которая должна стать провайдером плана европейских реформ.

Думаю, что и "Народному фронту", и БПП, и ряду других партий давно пора понять, что самодостаточные люди, средний и креативный класс, давно ищут не вождей, а стабильную политическую силу, отстаивающую их интерес.

Это новая политсила или речь может идти о реорганизации?

Думаю, что старые партии уже не имеют шансов. Нужно самоочищение, объединение и обновление. Это касается и названия, и руководства, и целей.

Никакая партия в нынешней Украине 50% не возьмет, поэтому нужно прекратить заискивание со всеми избирателями и четко сказать, что есть очень четкая программа, которая выгодна, в первую очередь, среднему классу, но только эта программа приведет к процветанию остальных.

Как говорил мой любимый Черчилль: "Я вам не предлагаю ничего, кроме крови, пота и слез, но зато в конце будет победа".

Нужно говорить с людьми честно, не заигрывать, потому что конкуренты заигрывают намного лучше и обещают намного больше.

Поскольку Вы так увлеченно об этом говорите, могу сделать предположение, что Вы себя видите в этом процессе…

До последнего дня, пока я буду работать в Генпрокуратуре, в общении с политиками я буду ограничиваться только советами, советами человека не очень постороннего.

Честно говоря, со мной были беседы и в администрации президента, и в Кабмине, и в парламенте, и я давал четкий ответ: "На должности генерального прокурора я не буду участником ни одного избирательного штаба. Это стопроцентное решение, но, тем не менее, советы готов давать".

Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 16 мая 2018 > № 2607522 Юрий Луценко


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 мая 2018 > № 2605088 Ксения Светлова

Женщины в обмен на шиитов. Как саудовский принц ищет баланс между реформами и репрессиями

Ксения Светлова

Судя по всему, пока между саудовским духовенством и королевским домом наметился следующий компромисс: наследный принц проводит в жизнь важные для него и всего королевства реформы, которые улучшают положение женщин и помогают им выйти на рынок труда, но занимает крайне жесткую позицию по Ирану и его союзникам, включая саудовских шиитов, большая часть которых проживает на востоке королевства

Молодые женщины, одетые в модные спортивные костюмы и легкие головные платки, поднимают гири, подходят к беговым дорожкам и велотренажерам, машут в камеру и улыбаются. Другие молодые женщины запросто публикуют селфи с показа мод, спортивного матча в Джедде и кинопоказа. Трудно поверить, но все это происходит в городах Саудовской Аравии, самой консервативной арабской страны и одной из самых закрытых стран мира.

Еще вчера полиция нравов мутавва могла запросто бросить непокорных водительниц за решетку, а теперь десятки тысяч женщин сядут за руль автомобиля и Саудовская Аравия лишится сомнительного титула единственной в мире страны, где право водить машину есть только у мужчин. И все же эти драматические реформы, которые прекрасно смотрятся в сюжетах мировых СМИ и отлично действуют на западную публику, – лишь малая толика тех поистине грандиозных перемен, которые сотрясают в эти дни Саудовскую Аравию.

Саудовский Петр I

Если до недавнего времени новости о консервативном королевстве носили исключительно формальный характер («король Саудовской Аравии отправился c официальным визитом в Бахрейн, где встретился с королем Бахрейна»), то сегодня редкий день обходится без громких заявлений, новых законов, реформ и обещаний. Саудовская Аравия воюет с Йеменом; Саудовская Аравия не исключает возможности военного вмешательства в Сирии; Саудовская Аравия создаст десятки тысяч рабочих мест; Саудовская Аравия оказывает давление на администрацию Палестинской автономии; саудовские власти начинают кампанию по борьбе с коррупцией; в Саудовской Аравии арестованы сотни принцев крови, которые в итоге «добровольно» отказываются от миллиардов долларов, и так далее.

Примечательно, что за все эти перемены и реформы, которые проливаются на граждан Саудовской Аравии благодатным дождем, они могут сказать спасибо одному-единственному человеку – наследному принцу Мухаммеду бин Салману, сокращенно – МБС.

После бесконечно долгого застоя, царившего в годы правления предыдущего короля – Абдаллы ибн Абдул-Азиза, кипучая деятельность, молодость и огромные амбиции наследного принца стали тем самым двигателем прогресса, который был столь необходим консервативному нефтяному королевству. Принц успевает везде и интересуется всем, он подписывает королевские указы, разрабатывает экономические реформы и строит новые города. В общем, не сидит без дела на золотом троне, наслаждаясь потоком нефтедолларов, как многие его предшественники.

Мир впервые услышал об МБС вскоре после коронации его отца, короля Салмана, в январе 2015 года. Тогда выяснилось, что Мухаммед (которому тогда еще не исполнилось и 28 лет) энергичен, умен и является фаворитом своего могущественного отца. Не имея никакого государственного опыта, принц был назначен на должность министра обороны и практически сразу развязал войну с Йеменом, вернее, с йеменскими хуситами, которые, на его взгляд, являются пособниками Ирана – заклятого врага саудитов. За прошедшие три года перелома в этой дорогостоящей пограничной войне так не наметилось, а ракеты хуситов регулярно угрожают саудовским городам, зато в Саудовской Аравии многие почувствовали, что их страна чуть ли не впервые берет собственную судьбу в свои руки, а не рассчитывает исключительно на защиту Запада.

Пока саудовская авиация атаковала базы хуситов на территории Северного Йемена, энергичный министр обороны представил на всенародное обозрение новый экономический план – «Саудовское видение – 2030». Этот план призван диверсифицировать экономику страны, которая на данный момент полностью зависит от экспорта нефти. «2030» включает развитие туристической отрасли (а ведь до сих пор в королевстве даже не существовало туристических виз), расширение торговли оружием и увеличение иностранных инвестиций. Такие идеи звучат в Эр-Рияде не впервые, однако с подачи Мухаммеда бин Салмана они приобрели более или менее реальные очертания. Ведущие международные экономисты сомневаются в том, что поставленные МБС цели действительно будут достигнуты, зато у Саудовской Аравии появилась мечта.

Еще через несколько месяцев таинственным образом от власти был отстранен и, по слухам, заключен под домашний арест наследный принц Мухаммед бин Наиф. Никто не удивился, когда его место в очереди к трону занял молодой министр обороны принц Мухаммед бин Салман.

Дальше больше. Наследный принц Мухаммед бин Салман заявил о необходимости реформировать святая святых – исламскую религию, пообещал Дональду Трампу создать арабское НАТО, признал существование Израиля, вложил полмиллиарда долларов в изучение и развитие космонавтики, арестовал своих собратьев-принцев. Тюрьмой им служили роскошные апартаменты гостиницы «Ритц-Карлтон», однако, как известно, красивый интерьер никак не скрашивает ощущения человека, который подвергается жестоким пыткам. О том, что арестованных принцев пытали, сообщила правозащитная организация Amnesty International.

Столь резкие действия против людей, которые до недавнего времени считались сливками саудовского общества, были обставлены как часть великого «джихада против коррупции». Значительная часть саудовских граждан воодушевленно поддержала новую кампанию, не задавая лишних вопросов. Девиз «отнять у богатых и поделить между бедными» всегда воспринимается на ура, даже когда тот, кто его провозглашает, совсем не является Робин Гудом и с каждым днем сосредоточивает в своих руках все больше и больше власти.

Так или иначе, но сегодня наследный принц Мухаммед бин Салман считается самым влиятельным ближневосточным лидером и желанным гостем в любой из мировых столиц. В его честь расстилают красные ковры и устраивают роскошные приемы, а международные лидеры, включая президента США, с радостью принимают участие в традиционном танце с саблями в Эр-Рияде. Но сможет ли молодой наследник престола довести дело до конца, претворить свои обширные реформы в жизнь и заставить историю в Аравийской пустыне двигаться вперед?

О саудитах и ваххабитах

Из всех заявлений, обещаний и планов, озвученных МБС до сих пор, стоит особо подчеркнуть его слова о необходимости реформы в исламе и борьбы с радикальным исламом. В 2014 году с похожими заявлениями вышел и египетский президент Абдель Фаттах ас-Сиси, но в случае саудовского принца речь идет не просто о смелых идеях, но и о стабильности его собственной власти.

Союз дома Саудов и последователей Мухаммеда Абд аль-Ваххаба – сурового проповедника, придерживающегося наиболее жесткой и пуританской версии ислама, восходит к середине XVIII века. Улемы-ваххабиты – последователи Абд аль-Ваххаба придали дому Саудов тот вес, влияние и идеологическую оболочку, в которых они нуждались для победы над другими племенами, в том числе и над Хашемитами, прямыми потомками пророка Мухаммеда, контролировавшими священные города Мекку и Медину. После двух неудачных попыток создать свое государство в первой четверти XX века саудиты наконец преуспели в своей миссии. В 1932 году королевство Неджа и Хиджаза получило новое название – Саудовская Аравия, в честь правящей королевской семьи. Таким образом, саудитам удалось воплотить в жизнь девиз Людовика XIV: «Королевство – это я».

Под влиянием ваххабитских богословов Саудовская Аравия была и пока остается одной из самых закрытых и консервативных стран Ближнего Востока. Лишь в 1962 году там было отменено рабство, прелюбодеев и лиц, уличенных в колдовстве, там забивали камнями, а ворам отсекали кисти рук. Разговоры о том, чтобы разрешить женщинам водить автомобиль, продолжались лет двадцать, но всякий раз саудовские монархи опасались жесткой реакции ультраконсервативного духовенства, которое во многом определяет в стране социальные и общественные нормы. Из-за этого долгожданные реформы постоянно откладывались на неопределенный срок.

Но тут на горизонте появился принц Мухаммед бин Салман. Типичный представитель своего поколения, МБС прекрасно понимал, что пока Дубай, Кувейт и Оман развиваются, строят филиалы Сорбонны и Гарварда, открывают туристические центры и гостиницы, его страна, отгороженная чадрой от внешнего мира, не сможет претендовать на лидерство в арабском мире. Но как начать реформы и избежать протеста богословов?

Судя по всему, пока между саудовским духовенством и королевским домом наметился следующий компромисс: наследный принц проводит в жизнь важные для него и всего королевства реформы, которые улучшают положение женщин и помогают им выйти на рынок труда, но занимает крайне жесткую позицию по Ирану и его союзникам, включая саудовских шиитов, большая часть которых проживает на востоке королевства.

В Саудовской Аравии продолжаются преследования шиитов, которые по умолчанию подозреваются в контактах с Ираном. В январе 2016 года там были казнены 47 человек, среди которых влиятельный шиитский проповедник Нимр Нимр. Саудовская Аравия объявила бойкот Катару из-за его связей с Тегераном и признала ливанскую «Хезболлу» террористической организацией. Так «женские» реформы уравновешиваются репрессиями против шиитов и жесткой внешней политикой по отношению к Ирану.

Ваххабизм как мягкая сила

В отношениях саудитов и ваххабитов есть еще один немаловажный вопрос. Многие годы саудовские нефтедоллары текли рекой в арабские и мусульманские страны, где насаждался ваххабизм, строились мечети, к которым прилагались соответствующие имамы, и возникали медресе, где готовили кадры для очередной войны с неверными. Через благотворительные организации с красивыми названиями немалые средства попадали в карманы лидеров вооруженных радикальных исламистских группировок и террористических организаций.

После терактов 11 сентября у многих политиков, экспертов и аналитиков на Западе начали возникать вопросы: как так случилось, что из девятнадцати террористов у пятнадцати было саудовское гражданство, какое отношение имели саудовские риалы к усилению «Аль-Каиды» в Афганистане и почему до терактов на Западе так мало писали и говорили о закрытом королевстве и его тесных связях с радикальными исламистскими движениями. В 2002 году Саудовская Аравия прекратила финансировать ХАМАС – палестинское отделение «Братьев-мусульман» – и выступила с Арабской мирной инициативой, направленной на разрешение конфликта между Израилем и арабским миром.

Однако в Пакистане, Бангладеш, Нигерии, Малайзии, Ливане, Сомали, Ираке и других странах дела продолжали идти своим чередом. До недавнего времени саудиты видели в финансировании таких движений, как антишиитские «Сипа э-Сахаба» и «Лашкар э-Тайбе», инструменты своей мягкой силы, а также способ дать отпор попыткам шиитского Ирана распространить свою гегемонию в Африке, Азии и арабском мире. Нередко деятельность этих организаций и движений выходила из-под саудовского контроля, и на свет появлялись такие франкенштейны, как «Аль-Каида» и подобные ей террористические организации.

Изменит ли МБС подход к распространению саудовского ультраконсерватизма через финансирование медресе и мечетей за рубежом? В этом году Саудовская Аравия не стала протестовать против того, чтобы Пакистан, один из ее ближайших союзников, был внесен в серый список стран, причастных к финансированию террора, а также отказалась от контроля над крупнейшей мечетью Брюсселя, которая за последние годы получила миллионы евро от Эр-Рияда и стала рассадником радикального ислама. Однако в Бангладеш Саудовская Аравия собирается в ближайшее время построить мечетей без малого на миллиард долларов, а тысячи саудовских проповедников и десятки тысяч их последователей продолжают внедрять ультраконсерватизм от Сомали до Малайзии.

Совместимы ли призывы наследного принца реформировать ислам с дальнейшим спонсированием радикальных суннитских группировок по всему миру? Может ли Саудовская Аравия проводить реформы у себя дома, но продолжать распространять пуританское ваххабитское мировоззрение за рубежом? Судя по всему, пока существует союз между саудитами и ваххабитами, дела будут обстоять именно так.

В окружении МБС утверждают, что он не намерен останавливаться на достигнутом, и, конечно же, стоит признать, что принц сумел в кратчайшие сроки добиться немалых успехов во всем, что касается продвижения и освобождения саудовских женщин. Но говорить всерьез о саудовском ренессансе, который мог бы положить начало возрождению и других арабских и мусульманских стран, можно будет лишь по прошествии немалого времени – после того как станет ясно, что все эти реформы были только началом процесса, а не его венцом.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 мая 2018 > № 2605088 Ксения Светлова


Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604760 Александр Дюков

«Не могу простить людям безответственность и безразличие», — Александр Дюков в интервью Forbes

Ирина Мокроусова Forbes Staff, Николай Усков Forbes Staff

Генеральный директор «Газпром нефти» Александр Дюков поговорил с Forbes об управлении, цифровых технологиях в нефтедобыче и судьбе российского футбола

Руководитель «Газпром нефти» Александр Дюков F 191 входит сразу в два рейтинга Forbes — «200 богатейших бизнесменов России» и «20 директоров-капиталистов». В обоих случаях это стало возможным благодаря миноритарному пакету акций «Сибура F 14», который Дюков приобрел по программе мотивации менеджмента нефтехимического холдинга. Он возглавлял «Сибур» чуть более трех лет, но именно его наряду с нынешним руководителем Дмитрием Коновым F 194 называют архитектором успеха «Сибура»: компания, которая в 2000-е едва сводила концы с концами, теперь стоит более $13 млрд.

Оставаясь в совете директоров «Сибура», Дюков уже без малого 12 лет руководит «Газпром нефтью». За это время производственные показатели компании выросли в два раза, EBITDA — более чем в три. Дюков гордится тем, что «Газпром нефть» больше не региональная компания, и мечтает превратить ее в пример эффективности и технологичности для всей отрасли. Откуда такие амбиции?

«Газпром нефть» заняла третье место по нефтедобыче в 2017 году, обогнав «Сургутнефтегаз». Была ли у вас такая задача?

Наша стратегическая цель — выйти на объем добычи 100 млн т в год к 2020 году. И мы к ней уверенно приближаемся. Задачи обогнать «Сургутнефтегаз» у нас не было. О том, что вышли на третье место в стране по объемам добычи, вообще узнали от журналистов. Хотя, не буду скрывать, это стало приятной новостью.

А какие цели вам ставили в 2006 году, когда вы пришли?

В «Газпроме» в 2006 году как раз была принята стратегия нефтяного бизнеса группы «Газпром». Она скорее задавала основные направления развития: рост добычи, в том числе за счет разработки запасов, прежде всего нефтяных оторочек, которые находились на балансе «Газпрома», увеличение объемов и глубины переработки нефти, развитие сбытовой сети. Позже, в 2008 году, была принята стратегия развития «Газпром нефти» до 2020 года, которая содержала в том числе количественные цели. Это и существенное увеличение ресурсной базы более чем до 2 млрд т, и высокие темпы роста добычи с выходом на те самые 100 млн т нефтяного эквивалента в год, и рост объемов переработки в России до 40 млн т, а также 100%-ная реализация нефтепродуктов через премиальные каналы продаж.

Что представляла собой компания в 2006 году?

На тот момент прошел примерно год, как «Газпром» купил «Сибнефть». Это было удачное приобретение: средняя по размеру, но достаточно эффективная компания, с запасами, добычей, с НПЗ в Омске и 50%-ной долей в «Славнефть-ЯНОСе», с собственными нефтебазами и сбытовой сетью, правда небольшой и работающей под разными брендами. Главной проблемой компании на тот момент было начавшееся по объективным причинам падение добычи. Рост был только на Приобке, которую незадолго до этого ввели в эксплуатацию. Остальные месторождения находились на третьей или четвертой стадии разработки, когда пик добычи уже пройден.

Государственный акционер пришел в частную компанию... Это все же совсем другая корпоративная культура.

Когда я пришел в «Газпром нефть», в корпоративном центре из команды Романа Абрамовича F 11 почти никого не осталось. Они ушли и унесли с собой свою корпоративную культуру. Дочерние же общества были достаточно сильно обособлены, жили преимущественно в ярко выраженной культуре принадлежности. Но в принадлежности не к компании, а к своему предприятию или даже скорее к одной из групп работников внутри этого предприятия — со своими правилами, неписаными законами, традициями по принципу «мы так делали всегда». Интересы всей компании были не в приоритете. А корпоративный центр воспринимался зачастую настороженно, если не враждебно. Читалось при общении между строк: «У вас, конечно, власть. Но что вы знаете о наших заботах». Это было прежде всего наследием советского времени. И с такой проблемой на самом деле столкнулись многие крупные российские компании.

Как вы меняли эту культуру?

Революций устраивать не стали, изменения происходили эволюционно. Амбициозные цели, которые мы ставили, вынуждали все подразделения корпоративного центра и дочерние общества активнее взаимодействовать между собой. Мы несколько изменили нашу операционную модель, перешли на линейно-функциональную модель управления, начали более широко использовать принципы проектного управления, в том числе гибкие, так называемые agile-подходы к управлению, проводили активное горизонтальное ротирование сотрудников. Сотрудники начали себя видеть в периметре всей компании, понимать перспективы роста и ротации, профессионального развития. Было и прямое продвижение новых ценностей, новой корпоративной культуры — культуры правил и успеха. Сейчас мы уже движемся по спирали культур к культуре согласия и творчества.

То есть на базе «Сибнефти» была создана новая компания?

Думаю, да. Кардинально изменился масштаб и география бизнеса. Сегодня «Газпром нефть» можно назвать по-настоящему крупной компанией, которая по объемам добычи жидких углеводородов (нефти и конденсата) входит в мировой топ-10 публичных нефтяных компаний. С 2006 года мы в два раза увеличили не только добычу, но и объем наших запасов, в два с половиной раза увеличили объем нефтепереработки. Появились новые направления бизнеса, например, бункеровка в морских портах, заправка воздушных судов в аэропортах. За это время мы реализовали несколько уникальных по своей сложности и масштабу проектов, запустив добычу на шельфе Арктики, на полуострове Ямал, на Гыдане, в Ираке. Соответственно, это потребовало совсем другого уровня технологического оснащения, чем 10 лет назад. И если в начале 2000-х годов «Сибнефть» была интересна западным компаниям прежде всего как держатель запасов или поставщик нефти на нефтеперерабатывающие заводы Европы, то сегодня наши коллеги из ведущих международных компаний воспринимают «Газпром нефть» как равноценного партнера, с которым можно идти в очень амбициозные проекты. Это уже совсем другой уровень диалога.

Каковы ваши следующие цели?

Мы и после 2020 года намерены наращивать добычу темпами выше средних по рынку, чтобы закрепиться в мировом топ-10. Но все же будем стремиться делать еще больший акцент на качественные изменения, на максимизацию рентабельности используемого капитала и прибыли на каждый добытый нами баррель. Мы хотим стать мировым отраслевым бенчмарком, эталоном по эффективности, безопасности, технологическому оснащению.

У «Газпром нефти» уже сформировался имидж компании, которая увлекается технологиями, в том числе цифровыми.

Увлекается? У нас к этому очень серьезное отношение. Почему-то в массовом сознании нефтяной бизнес уже давно воспринимается как очень традиционный, где технологии не меняются десятилетиями. Но вообще-то современная нефтянка — это инновационная и наукоемкая отрасль, в которой ежегодно происходят серьезные технологические изменения. Повторюсь, для «Газпром нефти» постоянный рост технологического развития является одним из ключевых приоритетов. И это не самоцель, а средство для решения конкретных бизнес-задач, для укрепления конкурентоспособности. Та же Мессояха — самое северное нефтяное месторождение в России.

Традиционный подход к разработке Мессояхской группы месторождений принес бы нам огромные убытки. И только применение новых технологических решений позволило ввести в эксплуатацию эти месторождения и добывать нефть не только с вполне приемлемой для себя рентабельностью, но и с большими отчислениями в бюджет. При цене $50 за баррель за все время эксплуатации этого месторождения бюджет получит более 1 трлн рублей.

Что конкретно меняют цифровые технологии в вашем бизнесе?

Они помогают на каждом этапе производственного процесса дополнительно повышать эффективность. Цифровая трансформация компании, которую мы начали какое-то время назад, пронизывает всю цепочку создания стоимости — от поиска новых запасов до эксплуатации месторождений, от переработки до реализации нефтепродуктов. Цифровые технологии не изменят суть нефтяного бизнеса, но позволят быстрее, эффективнее и дешевле принимать и исполнять решения.

Сейчас у всех на слуху блокчейн, искусственный интеллект… В нефтянке им есть реальное, не ради моды, применение?

Мы хайп точно не ловим, находим только реально эффективное применение этим технологиям в нашем бизнесе. Блокчейн можно использовать в закупках, в системах коммерческого учета нефти и нефтепродуктов по количеству и качеству, недавно мы также протестировали эту технологию в логистике — при управлении цепочкой поставок оборудования на нашу арктическую станцию «Приразломная». Что касается искусственного интеллекта, то он уже помогает нам принимать более качественные решения и делать это быстро при разработке месторождений, при управлении НПЗ, сбытовой сетью.

Что в целом ожидает нефтяную отрасль, есть прогнозы?

Что будет со спросом и предложением, какими будут цены на нефть в среднесрочной и долгосрочной перспективе, не знает по большому счету никто. С уверенностью, на мой взгляд, можно сказать только о том, что нефть будет востребована и через 10, и через 20, и через 30 лет, кто бы что ни говорил. При этом конкуренция будет обостряться, в том числе межтопливная. Поэтому на нефтяном рынке важно стремиться к тому, чтобы стать еще более эффективным, безопасным, иметь высокий уровень технологической оснащенности, гибкий портфель активов, быстро принимать решения и оставаться финансово устойчивым.

При какой минимальной цене на нефть вы можете работать?

При цене $15 за баррель мы продолжим добычу нефти даже на нашем Приразломном месторождении в Арктике. Мы можем выдержать очень низкие цены.

То есть недавнее падение цен на нефть не стало для вас шоком?

За время моей работы в компании мы пережили два периода очень низких цен: это 2008–2009 и 2014–2015 годы. Оба «Газпром нефть» прошла безболезненно. У нас большой запас прочности. Конечно, вносились корректировки в нашу инвестиционную программу, но я бы не назвал их существенными.

Правильно ли, что мы присоединились к соглашению ОПЕК?

Да. Без участия России вероятность заключения соглашения была бы значительно ниже. В среднесрочной и долгосрочной перспективе балансировка рынка выгодна всем — и производителям, и потребителям. И, конечно, сделка очень важна для бюджета нашей страны.

Вы чувствуете угрозу со стороны сланцевой нефти?

Я бы сказал, что сланцевая нефть или ее аналоги — это скорее не угроза, а возможность для российской нефтяной отрасли. Та же Баженовская свита способна дать дополнительно миллиарды тонн извлекаемых запасов и, по сути, начать второй этап освоения Западной Сибири. Наша задача сейчас — подобрать правильный ключ к этим нетрадиционным запасам.

Как идут поиски ключа, особенно в условиях санкций?

«Газпром нефть» начала тестирование технологий по разработке Баженовской свиты еще в 2013 году. Сегодня создан полностью российский комплекс технологий — мы провели его успешные испытания еще в 2016 году. Сейчас мы занимаемся, что называется, доводкой этих технологий. Основные работы идут на Пальяновской площади Красноленинского месторождения, где развернут полноценный испытательный полигон. В рамках проекта мы активно сотрудничаем с МГУ, РГУ, МФТИ, Сколтехом, с российскими поставщиками оборудования. Мы заинтересованы также в участии других нефтяных компаний, некоторые из них уже включились в совместную работу. У нас заключено более 15 соглашений о намерениях по сотрудничеству в рамках проекта. Мы считаем разработку Бажена общеотраслевой задачей. И рады, что государство считает так же: в прошлом году наш проект по разработке Бажена получил статус национального.

Какая там сейчас себестоимость добычи?

Для достижения безубыточности накопленная добыча на скважину должна достигнуть 35 000 т при суммарных затратах на бурение, закачивание и освоение скважины в размере не более 300 млн рублей. Мы все ближе к этим показателям. Чтобы выйти на эти цифры, важно не только усовершенствовать технологии, но и наработать навыки их применения.

У нас на нефтяном рынке очень серьезные игроки — Игорь Сечин, Вагит Алекперов, Владимир Богданов. У всех свои интересы, которые они защищают в высоких кабинетах. Тяжело там с ними бороться?

Лишь в очень редких случаях нам приходится конкурировать с другими компаниями в высоких кабинетах, как вы их называете. Гораздо чаще мы совместно отстаиваем интересы отрасли, убеждаем, что те или иные решения будут лучше в том числе и для бюджета.

Бывает, что для «Газпром нефти» лоббированием занимается «Газпром» или это ваша задача?

Обращаемся в «Газпром» крайне редко.

До «Газпром нефти» вы работали в смежной отрасли, но все-таки не руководили нефтяными компаниями.

В настоящий момент я руководитель-нефтяник. Считаю ли я себя универсальным управленцем? Пожалуй, да. По крайней мере, об этом говорит опыт предыдущей работы: я управлял предприятием в транспортной сфере — морским портом Санкт-Петербург, потом возглавил «Сибур». Успех руководителя, я считаю, на две трети зависит от наличия базовых знаний и навыков в управлении, а также так называемых soft skills. Они универсальны. Хотя, конечно, профессиональные компетенции в конкретной отрасли тоже важны.

Что самое важное для лидера, управленца сегодня?

Управленца или лидера?

Вы разделяете эти понятия?

Мягко говоря, эти понятия не являются идентичными. Управленцы — про эффективные процессы, про настройку и отлаженное функционирование уже существующих систем. А лидеры — про изменения, про создание новых моделей и способность увлечь этими изменениями других людей. Конечно, нужно стремиться быть лидером, который владеет управленческими навыками: постоянно ищет возможности для прорывов, disruptive-решений, способен повести за собой людей к новым целям, но при этом умеет и текущие процессы эффективно отладить.

Российская бизнес-модель очень абсолютистская — такова атмосфера, в которой живут сегодня многие компании. Для вашей компании она приемлема?

С тем количеством задач, которые мы решаем, с тем количеством проектов, которые одновременно ведем, эта модель управления просто невозможна. Она приведет к тому, что мы будем добиваться в лучшем случае 5–10% из запланированного. И мне кажется, что вы несколько упрощаете, когда говорите, что у нас в стране такая модель наиболее применима. Это стереотип. Во многих российских компаниях уже давно поняли, что эффективность сотрудника кратно повышается, если он начинает чувствовать свою ответственность и вовлеченность в процесс.

То есть делегирование — это еще и способ мотивации?

Да, но оно не должно быть бездумным. Делегирование предполагает понимание, кому ты делегируешь, может ли он с этой задачей справиться. Также оно предполагает наличие у сотрудника соответствующих ресурсов. Если нет условий для выполнения задачи, то требовать результат несправедливо. И третье: делегирование совсем не исключает контроля. Хотя, конечно, если бы мы жили в эпоху, когда не нужен контроль, производительность была бы гораздо выше, потому что любой контроль требует ресурсов — времени, денег, усилий.

Контроль бывает разным. Можно контролировать весь процесс, внутренне не доверяя подчиненным, или только результат.

Так и задачи бывают разные. Есть задачи, которые можно выполнить за 10 минут или за пару дней. А есть задачи, которые решаются на протяжении долгого времени, в течение года или дольше. В этом случае, конечно, нет необходимости осуществлять проверки каждый день, но определенный контроль нужен — не с целью поймать на чем-то, а с целью понять, как развивается ситуация, какой дополнительный ресурс нужен, чтобы твой коллега эффективно справился с задачей.

Вы даете своим подчиненным право на ошибку?

Если ошибка — результат безответственного или нечестного поведения сотрудника, то она требует наказания. Но что касается права на ошибку — да, оно есть. Все мы ошибаемся. История любой успешной компании — это всегда история в том числе и ее ошибок. No pain, no gain. Поэтому главное — пробовать. Иначе успеха точно не будет.

А сами вы совершали серьезные ошибки?

Всякое бывало. В России многие боятся совершить ошибку и из-за этого не готовы брать на себя ответственность. Есть страх, что, допустив ошибку, ты можешь получить ярлык лузера, а к лузеру понятно, какое отношение. Но в ошибках, я считаю, ничего страшного нет, если это, конечно, не умышленные ошибки. Главное — сделать выводы и идти дальше, слишком долго не сожалеть о них. Потому что чувство вины и сожаление — это непродуктивные чувства, которые скорее мешают. В футболе говорят: ничто так не лечит от поражения, как новые победы.

Что еще, кроме нечестности, вы не можете простить людям?

Безответственность и безразличие. Если человек безразличен к тому, чем он занимается, ему с нами не по пути.

А как вам удается в себе поддерживать градус неравнодушия? С годами все притупляется, труднее себя мотивировать.

Мне нравится созидать и при этом меняться самому.

Чем работа в «Зените» отличается от работы в «Газпром нефти»? Футбол — это бизнес?

В «Газпром нефти» я генеральный директор, а в «Зените» — председатель совета директоров. Это разные полномочия и функционал. В «Зените» — это организация работы совета директоров и участие в принятии решений по стратегическим вопросам развития клуба. Является ли футбол бизнесом… В Европе футбол — это бизнес, потому что ведущие европейские лиги создают продукт, который пользуется спросом, можно даже сказать, высоким спросом. Мы пока к этому только стремимся.

У нас когда-нибудь будет как в Европе?

Надеюсь. Для этого нужны новые современные стадионы, которые, надо отдать должное, в последние годы у нас строят, в том числе благодаря чемпионату мира по футболу 2018 года. Но, конечно, современных комфортабельных арен должно быть больше. Нужен сам футбол как важная часть продукта, который был бы интересен зрителю. Такой интерес может быть построен на региональном патриотизме, но для этого в клубах должно играть больше своих воспитанников. А значит, нужна гораздо более эффективная работа местных футбольных школ и академий. Или этот интерес может быть построен на футболе, который имеет свой стиль, свое лицо. Желательно, конечно, чтобы и свои воспитанники были, и команды при этом имели свой стиль и играли в футбол, который интересно смотреть.

Что вы имеете в виду под стилем в футболе?

Любой футбольный болельщик в мире знает, что Испания — это про технику и про игру в контроль мяча, что Англия — про более вертикальный, более атлетичный футбол, в котором много борьбы. Что в этих чемпионатах играют очень сильные футболисты. И все это, конечно, привлекает болельщиков, причем из разных стран. Даже итальянский чемпионат, где на первом месте тактика и фокус делается прежде всего на организацию обороны, имеет свое лицо.

А как можно описать стиль российского футбола?

Не сказать, что он выглядит очень привлекательно. Но в принципе даже то, что есть сейчас, можно продавать лучше. Очевидно, что нашей Премьер-лиге нужен ребрендинг и новое позиционирование.

Но при этом про зарплаты российских футболистов почему-то ходят легенды.

В этих легендах много преувеличений, на то они и легенды. Но, конечно, такая проблема есть. И здесь прежде всего надо сказать спасибо лимиту на легионеров. Но это проблема, кстати, не только для клубов, которые несут большие расходы. Это проблема в конечном счете и для самих игроков, и для российского футбола в целом. Зарплаты российских футболистов, по сути, изолируют их от европейского футбола: тяжело пойти на существенное понижение в доходах, которое, как правило, необходимо, если ты хочешь перейти в европейский клуб. Это ограничивает возможности развития наших игроков, они продолжают вариться в собственном соку.

В рамках работы в исполкоме РФС, который вы возглавляете, вы занимаетесь стратегией развития российского футбола. Что здесь главное?

На мой взгляд, главной задачей сейчас является развитие детско-юношеского футбола — об этом мы уже давно говорим, но системно проблема подготовки молодых игроков все равно не решена. Нужно больше школ и академий с современной инфраструктурой, нужно больше квалифицированных детских тренеров. Явно назрела реформа юношеских и молодежных соревнований.

Вы считаете себя состоятельным человеком?

Давайте определимся в понятиях. Если состоятельный человек — это человек, который может обеспечить свои потребности, то, наверное, да, я состоятельный. Но уже достаточно давно, с 1990-х годов. Мой трудовой стаж составляет почти 30 лет, все это время я много работал.

Вам к моменту прихода в «Сибур» было всего 35 лет — довольно юный для управленца возраст. Как вы решились взвалить на себя такую махину — с десятками тысяч сотрудников по всей стране? Не страшно было?

Мне это было в принципе интересно. У меня все-таки уже был опыт руководства достаточно большой организацией — морским портом, где было 10 000 сотрудников. Поэтому страшно точно не было, но в первый год пришлось пройти своеобразный стресс-тест. Переезд, новая отрасль, новая компания. Плюс все проблемы «Сибура»: убытки, отрицательные чистые активы, огромный долг, банкротства и прочее.

Пришлось что-то изменить в себе?

Конечно. Честно говоря, что-то существенно изменить в себе, тем более во взрослом возрасте, достаточно сложно. Новые вызовы даже физически могут быть болезненны, организм тебе говорит: «Слушай, зачем тебе это, оставь все как есть». Но умение меняться — это как раз одно из лидерских качеств, на мой взгляд.

Какие, на ваш взгляд, самые серьезные вызовы для российской экономики?

Качество государственного и корпоративного управления. Если мы его поднимем, будут обеспечены совсем другие темпы роста, и тогда можно будет говорить об опережающем экономическом развитии.

Вы работали в частной, а теперь в государственной компании. Тем не менее обе компании успешны, хотя существует мнение, что государственные компании априори менее эффективны.

Если посмотреть на то, как развивается «Газпром нефть», то можно уверенно сказать, что бывшие частные владельцы компании передали актив в очень надежные и эффективные государственные руки.

То есть проблема не в присутствии государства?

Проблема может быть только в отсутствии качественного управления.

Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604760 Александр Дюков


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604759 Михаил Крутихин

США против Ирана: почему экономический эффект от новых санкций окажется минимальным

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Нервная реакция игроков на нефтяном рынке оказалась сильно преувеличенной. Иранская нефть формирует всего 3% от мировых запасов, и о полном прекращении добычи речь не пойдет даже в условиях строжайшего соблюдения санкций всеми странами мира

Решение Белого дома выйти из «ядерного соглашения» с Ираном не стало сюрпризом: Дональд Трамп обещал сделать это еще до избрания президентом США. Политик объяснял это желанием исправить ошибку, совершенную его предшественником Бараком Обамой. Вместе с тем помимо политических последствий, таких как новая напряженность в отношениях США с европейскими партнерами и перспектива опасной радикализации иранской политики в регионе, этот шаг будет иметь далеко идущие экономические последствия.

Еще до того, как в Вашингтоне официально подтвердили отказ от выполнения обязательств по подписанному в 2015 году плану действий в отношении ядерной программы Ирана, неподтвержденное сообщение об отказе спровоцировало мгновенный взлет цен на нефтяные фьючерсы, а опровержение в одной из ведущих американских газет вызвало столь же мгновенный возврат этих цен на прежнюю траекторию.

Рынок фьючерсов, в значительной мере управляемый алгоритмами автоматизированных систем покупки и продажи финансовых инструментов, отреагировал на ключевые слова новостей. На рынке нефти не произошло никаких фундаментальных событий: не сократилось предложение и не вырос спрос. Чувствительным алгоритмам хватило намека на то, что американские санкции могут в будущем привести к сокращению иранской нефтяной добычи, чтобы дать сигнал к росту цен на «бумажные» деривативы нефтяных контрактов.

Надо сразу отметить, что нервная реакция игроков на нефтяном рынке была сильно преувеличенной. Иранская нефть составляет всего 3% от мировой, и о полном прекращении ее добычи речь не пойдет даже в условиях строжайшего соблюдения санкций всеми странами мира. Тем более что крупнейшим покупателем нефти в Иране является Китай, который не слишком считается с запретами на торговлю с Тегераном. Сокращение иранских поставок легко компенсирует та же Саудовская Аравия, не говоря уже о прогнозируемом росте добычи на сланцевых проектах в Соединенных Штатах. Причин для рыночной паники нет.

Более того, предположения некоторых СМИ относительно активизации иранского военного контингента в Сирии в качестве ответа на решение Трампа не выдерживают критики. Связь здесь если и прослеживается, то очень слабая и опосредованная. У Ирана не хватит сил противостоять в Сирии таким противникам дамасского режима, как международная коалиция во главе с США, Израиль, а также арабским государствам, собирающимся ввести на сирийскую территорию свои войска. Отказ американцев от ядерного плана действий в Иране к развитию событий на сирийской земле серьезного отношения не имеет.

Тем не менее обещанные Вашингтоном санкции уже сказываются на перспективах иранской экономики. Хотя в европейских столицах выражают открытое недовольство объявленными мерами и не собираются присоединяться к американскому давлению на Тегеран, коммерческие компании в Европе, Азии и прочих регионах будут вынуждены подчиняться санкциям, если хотят сохранить рабочие отношения с американцами и не подвергнуться штрафам и бойкоту со стороны администрации США. Развитие нефтегазового сектора Ирана, да и всей экономики Исламской Республики непременно замедлится.

Как показал опыт предыдущего периода санкций против Ирана, сотрудничество с этой страной прекратят ведущие компании не только Европы и Азии, но и России. Так было, к примеру, с уходом «Лукойла» из проекта разработки иранского месторождения Анаран из-за санкций. Новые крупные проекты, в которых уже договорились участвовать «Роснефть», «Лукойл», «Татнефть» и другие фирмы, придется отложить надолго — не исключено, что навсегда. Повторного «предательства» иранцы могут не простить.

Если не учитывать Иран, на который американские санкции окажут мощное негативное влияние, для остальных мировых экономик ни значительный ущерб, ни серьезная выгода не просматриваются. Гигантам бизнеса сворачивание иранских проектов и аннулирование контрактов перенести не слишком трудно, хотя в некоторых случаях потери могут быть чувствительными (в том числе утрата надежд на уже запланированные прибыли).

Можно ожидать, что нынешний «нервный» рост нефтяных цен окажется относительно краткосрочным, если его не подстегнут непредвиденные события в зонах добычи или транспортировки углеводородного сырья. Нефти на рынке хватит с избытком еще на четверть века — то есть до тех пор, пока под воздействием структурных перемен в энергетике и на транспорте не начнет сокращаться глобальный спрос. Уже к 2030 году, как ожидается, вдвое вырастет добыча в США. Еще раньше президент Трамп, который уже заявлял, что нефть на мировом рынке переоценена, может оказать дополнительное давление на цены такими мерами, как введение импортной нефтяной пошлины — точно так же, как он ввел заградительные сборы против импортных металлов.

Для российской экономики, чересчур зависимой от экспорта сырья, сиюминутный рост нефтяных цен, вызванный ожиданиями спада в иранской нефтегазовой отрасли, становится несомненным благом, но на долгосрочный эффект от нежданного увеличения экспортных поступлений рассчитывать не стоит. В течение ближайших пяти-десяти лет «навес» предложения над спросом должен нарастать, придавливая вниз цены, несмотря на все усилия ОПЕК и ее временных союзников. Без структурных перемен России с ее нефтью-кормилицей придется несладко.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604759 Михаил Крутихин


Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 12 мая 2018 > № 2607539 Эки Ткешелашвили

Глава Антикоррупционной инициативы ЕС: Антикоррупционный суд является ключевым звеном борьбы с коррупцией в Украине

Эксклюзивное интервью главы Антикоррупционной инициативы Европейского Союза Эки Ткешелашвили агентству "Интерфакс-Украина"

Как вы можете оценить работу антикоррупционных органов в Украине? Их часто критикуют за неэффективность…

Прежде всего, надо сказать, что это новосозданные органы. Одни занимаются борьбой с коррупцией в сфере криминальной юстиции – в первую очередь НАБУ и САП. Они отвечают за то, чтобы безнаказанность за коррупционные деяния была побеждена, а предсказуемость наказания была реальностью. Скорость и сущность того, как институционально эти органы развились, – это беспрецедентный успех этих органов. Как вы понимаете, создание таких органов – это нелегкая работа, потому что нужно выстоять напор внешних и внутренних вызовов. И здесь НАБУ и САП являются однозначными лидерами, так как их становление уже произошло.

В сфере криминальной юстиции развитие специальных организаций, которые способствуют тому, чтобы эффективно расследовались и пресекались коррупционные деяния, чтобы была побеждена безнаказанность, помимо этого, чтобы те финансовые капиталы, которые накопились путем коррупционных действий, возвращались в страну – очень позитивное и имеет очень хорошую динамику.

Что касается органа, который работает в сфере превенции коррупции – НАПК, здесь есть вызовы, которые все еще остаются. В частности, орган имеет комплексный мандат и занимается не только системой электронных деклараций, но и финансированием политических партий, оценкой коррупционных рисков, конфликтов интересов. И здесь с самого начала сложности были предсказуемы.

Таким образом, у нас есть прецедент позитивного развития органов сферы криминальной юстиции и есть начинающаяся динамика развития превентивного органа, но тут еще предстоит приложить немало усилий, чтобы эффект от работы был ощутим.

По вашему мнению, оправдали ли ожидания европейских партнеров антикоррупционные органы?

Для европейских партнеров важно, чтобы этот процесс был эффективен и необратим, поэтому здесь нет какой-то оценки за какой-то промежуток времени "довольны/недовольны". Эти оценки делаются в рамках, например, процесса визовой либерализации. Борьба с коррупцией – это не процесс, который навязывается стране, он должен помочь достичь тех целей, которые она для себя обозначила.

О борьбе с коррупцией нельзя говорить в общем как о конкретной цели, искоренить ее невозможно. Это продолжающийся процесс во многих странах. Следует отметить, что, например, безопасность не может быть обеспечена в полной мере, если страна остается коррумпированной.

И я хотела бы отметить, что одним из ключевых звеньев борьбы с коррупцией является Антикоррупционный суд. Необходимость его создания в полном соответствии с рекомендациями Венецианской комиссии неоднократно подчеркивалась европейскими партнерами. Это существенный элемент для того, чтобы система дала ту отдачу, которую от нее ожидают, чтобы дела находили завершения в судах.

В Верховной Раде уже есть законопроект "О Высшем антикоррупционном суде". Вам известно, как проходит работа по его подготовке ко второму чтению?

Пока это внутрипарламентский процесс. Здесь все еще камнем преткновения остаются те поправки, которые должны быть учтены, чтобы привести закон в полное соответствие с рекомендациями Венецианской комиссии. Парламент и комиссия ведут совместную работу по законопроекту, поэтому, я думаю, что этот процесс придет к логическому завершению в виде принятия того нормативно-правового акта, который бы соответствовал упомянутым рекомендациям. Это не просто какое-то пожелание со стороны партнеров Украины, это четко взвешенное видение того, какие элементы должны быть присущи этому закону, чтобы суд был реально независимым, эффективным и выполнял свою роль.

Как европейские партнеры воспринимают напряженность между антикоррупционным и другими правоохранительными органами в Украине?

Украина – не единственная страна, где такое происходит, нельзя сказать, что в каких-либо других странах никогда нет разногласий между разными органами. Наличие разногласий не нужно воспринимать как катастрофу, которая разваливает всю систему. Главное, чтобы разногласия, в случае их появления, разрешались легитимным путем и в рамках конструктивного диалога. Разногласия могут быть результатом, например, разной интерпретации законодательных норм или каких-то внешних факторов. Политический компонент, на мой взгляд, – это не обязательная составляющая, но он тоже может быть.

Я думаю, что относительно, например, юрисдикции понимание мандата антикоррупционных органов и их полномочий в рамках рабочего режима все более и более приходит - практика показывает, как это должно быть.

Другой вопрос, если эти разногласия сохраняются и не могут быть разрешены, тогда это становится проблемой, которую также учитывают международные факторы.

Насколько ситуация с экс-замглавы Государственной миграционной службы Украины Пимаховой повлияла на работу агентов НАБУ?

Сам прецедент был неприятен. Для НАБУ это стало вызовом, который надо было преодолеть. Негативная реакция была предсказуема, но НАБУ с помощью международных партнеров преодолело последствия данной ситуации, продолжив наращивание своей эффективности по расследованию коррупционных кейсов.

Я, конечно, не могу комментировать по конкретным агентам, которые работают в НАБУ, но могу сказать, что НАБУ продолжило делать свою работу и вернулось к полноценной работе.

Учитывая смену главы НАПК, ожидаете ли вы позитивных изменений в части реальной проверки е-деклараций чиновников?

Создание системы е-декларирования – очень важный шаг, поэтому сейчас важно продолжить этот процесс результативной верификацией всех тех деклараций, которые накопились. Мы продолжаем работать над тем, чтобы сделать проверку е-деклараций более эффективной. Сейчас процесс находится на той стадии, когда ПРООН заканчивает улучшать модуль для автоматической верификации.

Кроме того, мы сейчас провели глубокую оценку бизнес-процессов, связанных с верификацией, и уже есть конкретные рекомендации с нашей стороны, что необходимо изменить с целью повешения эффективности. На сегодняшний момент мы видим открытость со стороны руководства, чтобы принимать эти рекомендации, работать вместе с нами и улучшать систему. Мы же, исходя из этого, настроены на то, что это будет процесс, который приведет к позитивным изменениям верификации. Мы настроены оптимистично.

Обязательное е-декларирование для активистов так и не было отменено…

Мнение международного сообщества было четко выражено на этот счет: приравнивание к госслужащим представителей неправительственных организаций, при этом только одного из сегментов, не является какой-то общепринятой практикой. Целью е-деклараций является сделать прозрачными и подотчетными финансовые доходы госслужащих, людей, которые получают зарплату с налогов. Это превентивный метод против коррупции, чтобы было понятно, насколько соразмерны с доходом госслужащего те доходы, которые есть у них в распоряжении. Поэтому приравнивание членов неправительственных организаций, которые борются с коррупцией и не принимают финпомощь из отчислений налогоплательщиков – неприемлемо. Это стирает разницу в том, кто должен отчитываться перед обществом. Если есть нужда в какой-то дополнительной транспарентности членов неправительственных организаций, то можно внести поправки, например, но нельзя их приравнивать к госслужащим.

Насколько ситуация с руководителем САП Холодницким повлияла на авторитет Украины и антикоррупционную борьбу в целом?

Я не могу это оценивать, потому что процесс расследования все еще идет, поэтому я не хотела бы делать преждевременные выводы. Мы ожидаем, какое будет разрешение этого вопроса в результате расследования.

Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 12 мая 2018 > № 2607539 Эки Ткешелашвили


Казахстан > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 11 мая 2018 > № 2605284 Тышхан Кеншилик

Изменилась ли сегодня ситуация в системе религиозного образования, как защитить молодежь от получения сомнительных религиозных знаний и нужно ли развивать собственную базу религиозного образования? Zakon.kz попросил прокомментировать эти вопросы заведующего кафедрой религиоведения ЕНУ имени Л. Гумилева, кандидата философских наук Тышхана Кеншіліка.

Практика показывает, что в начале 2000 годов наши граждане, обучавшиеся за рубежом, в том числе в сомнительных учебных заведениях попали под влияние адептов деструктивной идеологии. Получив там религиозное образование, в том числе в различных подпольных школах и курсах, возвращались с чуждыми для нашей страны ценностями и радикальными взглядами, а некоторые вступали в ряды экстремистских организаций.

- Почему молодые казахстанцы предпочитают выезжать в арабские страны и обучаться в сомнительных религиозных вузах?

- Получить религиозное образование в известных исламских центрах всегда было заманчивым предложением для молодых парней, и не потеряло свою актуальность и сейчас. При этом оно бесплатное, и для поступающих нет никаких ограничений ни по возрасту, ни по знаниям.

Конечно, нельзя утверждать, что все граждане Казахстана, получившие религиозное образование за рубежом, представляют угрозу. Большинство из них действительно получило хорошее теологическое образование и некоторые из них сегодня успешно работают в Духовном управлении мусульман Казахстана, государственных учреждениях и финансовых центрах. Однако некоторые активно пропагандировали деструктивную идеологию.

К тому же, система исламского религиозного образования в нашей стране находилась на стадии становления. Это сейчас в стране функционируют 4 медресе, 5 медресе-колледжей и университет «Нур-Мубарак», а раньше этого не было.

- Сколько казахстанских граждан получили религиозное образование за рубежом, есть ли на этот счет какая-то статистика?

- Согласно данным Министерства по делам религий и гражданского общества, в Казахстане религиозное образование получают около трех тысяч детей, из них 1800 обучаются в медресе ДУМК. В зарубежных теологических учреждениях обучается более 300 наших граждан, но в официальных источниках они не упоминаются. Большинство детей обучаются в теологических вузах Египта, Саудовской Аравии и Малайзии. В настоящее время их количество снижается ввиду проводимой разъснительной работы госорганов и ДУМК, а также продолжения учебы в университете «Нур Мубарак». Думаю, будет правильным продолжить практику во возврату наших молодых граждан на Родину, создав для них условия по получению религиозного образования.

Особенно радует то, что благодаря проводимой разъяснительной работе в СМИ, многие родители отказываются обучать своих детей за рубежом.

- Как вы думаете, будет ли эффективной норма закона об ограничении получения религиозного образования за рубежом?

- Введение данной нормы направлено на обучение религиозных служителей в первую очередь в нашей стране, чтобы у них сформировалось религиозное сознание, совместимое с казахстанскими традициями и культурой, нашей духовностью, поэтому она очень актуальна для нас. с точки зрения профильного ведомства, подобные меры позволят сократить количество выезжающих молодых людей за рубеж. Для этого интересующимся религиозными знаниями предлагается пройти обучение в 9 медресе-коллежах, далее пройти конкурс на грант египетского университета исламской культуры «Нур Мубарак». И только после получения базового религиозного образования, претендент будет иметь возможность получать дополнительное высшее образование за рубежом.

Исключение будут составлять только студенты, которые получают образование за рубежом на основании международного договора или соглашения, а также отсутствия у зарегистрированных в Казахстане религиозных объединений, духовных или религиозных организаций образования на территории нашей страны.

- Может ли действующая система отечественного религиозного образования полностью закрыть вопрос необходимости получения религиозных знаний за рубежом?

- Несмотря на предпринимаемые усилия по развитию отечественной системы религиозного образования, мы не должны отказываться от зарубежного опыта. Вместе с тем, в иностранные учебные религиозные центры должны направляться лучшие выпускники университета «Нур Мубарак» для обучения в магистратуре и докторантуре по направлению ДУМК. Подобная практика существует в Узбекистане, и показала свою эффективность.

Кроме того, необходимо продолжить работу по развитию высшего религиозного образования и подготовке квалифицированных магистров и докторов теологии на базе университета «Нур Мубарак» путем увеличения количества государственных грантов. Для этого необходимо перенимать передовой опыт лучших исламских теологических университетов, приглашая к преподаванию известных зарубежных теологов, специалистов по Корану и хафизов.

Все эти меры позволят нам компенсировать и улучшить состав имамского корпуса ДУМК, а также подготовить достойную смену религиозных кадров в будущем.

Казахстан > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 11 мая 2018 > № 2605284 Тышхан Кеншилик


КНДР. Корея. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 11 мая 2018 > № 2605187 Юрий Сигов

КОРЕЙСКАЯ ШАРАДА

Чем закончатся игры в “объединение Кореи” никто не знает. Даже сами корейцы

Юрий Сигов, Вашингтон

Вот уже несколько недель со страниц мировой печати и с экранов телевизоров не сходит якобы сверх-сенсационная тема. Две Кореи чуть ли не собрались воссоединяться, благодарность за подобный “исторический прорыв” требует себе исключительно президент Соединенных Штатов, в то время как два корейских лидера пожимают друг другу руки и даже вроде как какое-то дерево совместно сажают на радость соотечественникам. А уж насчет прогнозов по типу “то ли еще будет – ой, ой, ой” на Корейском полуострове отметились все, кто мало-мальски КНДР и Южную Корею может отыскать на карте мира.

Теперь вот ждут-не дождутся еще одного исторического события – планируемой (якобы) встречи в верхах между лидерами США и КНДР. Гадают, где они встретятся, кто кому первым пожмет руку, и сколько потом разных медпрепаратов будет использовано, чтобы руки отмыть от “крепкого политического захвата”. А еще каждый Божий день сообщается о том, что КНДР “вот-вот свернет свою ядерную программу”, И опять-таки все благодаря неустанной работе нынешнего хозяина Белого дома, который в единственном числе и правит современным миром (это если в Москве или Пекине вдруг думают иначе).

Но что во всей этой информационной кутерьме вокруг Корейского полуострова на самом деле имеет место быть, а что – чисто пропагандистская шелуха? И насколько вообще возможно некое объединение двух Корей, которым чуть ли не предсказывают “светлое единство” по примеру двух Германий (где на самом деле одна “скушала” другую при полнейшем предательстве верхушки СССР и ее так называемого “перестроечного руководителя”)?

Предлагаю же в этой связи посмотреть на происходящее на Корейском полуострове предельно прагматично, с точки зрения имеющихся “на местности” реалий, и оценить сам смысл тех громогласных заявлений и предсказаний, которые не просто делаются политиками самого высокого ранга, но и могут действительно оказать влияние на всю систему безопасности Азиатского континента, включая и страны Центральной Азии.

О каких победителях вообще можно толковать? В проигравшие не попасть бы

Начну вот с чего. С момента встречи лидеров КНДР и Южной Кореи чего только обеим странам не предрекалось, Особенно много заострялось внимания на том, что за всеми этими картинными рукопожатиями руководителей двух Корей незримо стоял американский президент. Тем более после того, как опять-таки американская сторона по всем подконтрольным СМИ распространила таинственный рассказ о якобы имевшем место визите нынешнего Госсекретаря США в КНДР и его тайных переговорах в Пхеньяне с Кимом-младшим (что никто ни разу не подтверждал, а американцы могут в этом плане обнародовать все, что им на руку).

Также важно, что две страны, которым никакое объединение Кореи невыгодно - США и Япония продолжают настаивать на том, что якобы необходимо по-прежнему оказывать на Пхеньян давление, пока КНДР не откажется полностью от ядерного оружия и не свернет свои ядерные программы. Одновременно подчеркивается, что пока Северная Корея не станет “Южной”, ее будут гнобить, давить и “указывать как ей жить”, даже если Ким-младший будет с южно-корейским руководителем встречаться по десять раз в месяц.

По поводу самого факта начала вменяемого диалога между двумя Кореями. Давно уже существует твердое мнение о том, что если бы внешние посторонние силы не вмешивались в межкорейские отношения, Сеул и Пхеньян давно бы нашли общий язык (благо он один и тот же). И какое-то подобие взаимосуществования выработали бы. Но это - в теории, которая с практикой с 1945 года не особо стыкуется.

Ведь Южная Корея по-прежнему фактически оккупирована американскими войсками (в то время, как на территории КНДР давно уже нет ни советских, ни китайских войск). Любые решения, касающиеся внешней политики собственной страны президент Южной Кореи принимает только после согласований с Вашингтоном. К тому же в случае возникновения любого военного конфликта на Корейском полуострове командовать всей Южной Кореей (включая ее армию) будет американский генерал, и никак иначе.

Что же касается самого факта переговоров, а не словесных оскорблений и угроз в адрес друг друга, то тут надо иметь в виду типично восточный сюжет о “сохранении лица”. Для КНДР и товарища Кима сам факт ведения с ним переговоров иностранцами - это признание его силы, авторитета, независимости и суверенитета возглавляемой им страны. Но то же самое про себя думает и нынешний президент США. Д.Трамп уверен, что именно он – главный в этих переговорах, и именно он "не позволит себя обмануть", плюс будет добиваться полного прекращения ядерной программы Пхеньяна.

А это, между прочим, означает не только отказ от испытаний ракетно-ядерного оружия, но и его уничтожение в КНДР под присмотром так называемых международных инспекторов. То есть весь мир нынче фактически вводится в заблуждение, поскольку Соединенные Штаты обещают именно ракетно-ядерное разоружение Северной Кореи, чего они добиться не смогли за более, чем 60 лет постоянного давления, и вряд ли смогут это сделать нынешними переговорами.

Дело в том, что товарищ Ким-младщий уже неоднократно объяснял, что ему совсем даже не улыбается судьба первых лиц Ирака и Ливии, и ни на какое ядерное разоружение он не пойдет ни при каких условиях. Америка сама может вспомнить, чего ей стоило создать собственное ядерное оружие и с его помощью править миром. Так почему КНДР должна на это пойти добровольно, хотя угрозу ее суверенитету никто с повестки дня не снимал?

И даже если две Кореи и начнут какие-то конкретные переговоры о том, чтобы в каком-то отдаленном будущем объединяться (но никак по типу ГДР с ФРГ), то ведь есть еще на карте совсем рядышком Япония. Она тоже с 1945 года оккупирована Соединенными Штатами, и ни одно существенное решение в области внешней политики Токио не может принять без согласования и “утверждения” в Вашингтоне. Называется это нынче “стратегическим партнерством и союзничеством”, но в руководстве КНДР полных лохов и готовых на “разводку” простаков вроде бы не наблюдается.

Кстати, северокорейцам прекрасно известно, что между Токио и Вашингтоном имеются секретные договоренности, согласно которым руководство Японии соглашается с наличием ядерного оружия на прибывающих в страну американских кораблях и самолетах. Те же японские журналисты постоянно пишут о том, что американское ядерное оружие может находиться на американских военных базах в Японии. Но ведь японцев туда не пускают, да и с какой стати американцам это делать?

Кто кого обманывает, и есть ли вообще на свете правда?

Здесь вот еще о чем стоило бы упомянуть. Все годы существования Северной Кореи как независимого государства и ее жизнь, и высшее руководство рисовались на Западе и в Японии с Южной Кореей (прежде всего) как жуткий кошмар и ужас без конца. Голод, пытки, уничтожение несогласных с курсом партии и правительства в Пхеньяне, сумасшествие северокорейского руководства в плане неких экстравагантных вариантов поведения - все это изо дня в день выдается на страницы газет и журналов, и постоянно муссируется сотнями прикормленных политологов и “экспертов по Северной Корее”.

Вся информация о том, что делается в КНДР на Западе имеется по-прежнему от разного рода перебежчиков, ищущих себе “подкорм” в Южной Корее и США “противников режима в Пхеньяне” и тому подобных. Можно ли всему этому верить? И более того - можно ли формировать какую-то вменяемую политику на основе подобных “свидетельств” и “разоблачений” якобы кошмарности северокорейских властей? Ответ, думаю, очевиден.

Поэтому примерно с той же степенью “доверия” стоило бы оценивать достигнутые на недавней встрече лидеров КНДР и Южной Кореи соглашения и принятые с широкими улыбками первых лиц декларации. К примеру, явно раздутые надежды выражаются на отказ Северной Кореи от ядерного оружия и полный его вывод с Корейского полуострова. Это ведь означало бы полную капитуляцию КНДР, на что товарищ Ким ну явно идти не планирует. Зато многочисленные американские эксперты уверенно утверждают, что именно это и будет обсуждаться на возможной встрече Кима и Д. Трампа(что вероятно только если корейского лидера напоят каким-нибудь зельем).

Также подобное непонимание ситуации демонстрируют те, кто мусолит тему о якобы “запускаемом процессе объединения двух Корей в одно государство”. Да, на данном этапе они могли бы подписать некий мирный договор между собой и установить, скажем, дипломатические отношения (хотя, думаю, это больше походило бы на внешние понты, но никак не на смену общего вектора развития двусторонних отношений).

Да и потом практически всем основным “друзьям” Кореи и ее возможного объединения именно оно особо невыгодно. Хотя до этого еще при любых раскладах очень далеко (да и неизвестно, дойдет ли до этого вообще дело), появление нового влиятельного государства в регионе для той же Японии, да и США (в меньшей степени - для России и КНР) может создать весьма серьезные проблемы для всей архитектуры безопасности этого и так нашпигованного оружием и военной силой региона.

Чем ниже конфликтный потенциал основных партнеров стран Центральной Азии, тем проще им будет проводить свою многовекторную политику

И, наконец, что в этом якобы “сдвинувшемся мирном процессе на Корейском полуострове” может выгореть не только его естественным участникам, но и другим странам континента, включая центральноазиатские? О том, каковы планы и расчеты в этом процессе США и Японии уже упомяналось. Поэтому обращу внимание на политику в отношении двух Корей Китая, России, и как следствие- значение подобных событий для центральноазиатских государств.

Что касается КНР, то в той же Америке ее политика в отношении Северной Кореи уже как пару лет попросту переворачивается с ног на голову. Если раньше американцы считали китайцев чуть ли не основными спонсорами северокорейского режима, то теперь Китаю уже приписывается якобы желание “быть с Америкой в одной лодке” для того, чтобы лишить КНДР ее ядерного оружия.

Помимо этого, в американских научных кругах постоянно педалируется тема о том, что якобы китайский руководитель товарищ Си очень даже не любит товарища Кима, и вроде как возмущен проводимой им политикой, намереваясь давно “закрыть северокорейский вопрос”. А еще утверждается, что Китай в любой момент, если, к примеру, Америка нападет на КНДР, попросту сдаст северокорейцев, чтобы только не связываться в военном конфликте с Соединенными Штатами.

На самом же деле, какие планы у Китая в отношении что КНДР, что в перспективе возможного объединения всего Корейского полуострова не знает никто. И уж тем более невозможно просчитать китайские планы в отношении своих ближайших соседей “западными лекалами” менталитета. Пока же ясно одно: Китай по-прежнему имеет немалое влияние на политику Северной Кореи (чтобы по этому поводу не писали самые всезнающие мировые эксперты). И стабильность вкупе с предсказуемостью руководства Северной Кореи для Пекина крайне важны и принципиальны.

Самой проигрывающей стороной от всей этой “корейско-объединительной суеты” оказывается Россия – причем по целому ряду причин. Имея непосредственную границу с КНДР, и фактически будучи зачисленной в союзники Пхеньяна усилиями американских правящих кругов, Москва с потрясающим упорством, граничащим с натуральным безумием, подписывалась все эти годы под всеми гадостями, которые “обеспокоенное международное сообщество” вытворяло на всех уровнях против КНДР. Также Россия голосовала за нелепейшие санкции против этой страны, будучи под точно такими же санкциями той же самой страны, которой она пыталась прислуживать “на корейском направлении”.

Плюс постоянно только сокращала все экономические (не говоря уже о иных) связи с Пхеньяном, высылала по просьбе “американских партнеров” корейских рабочих с лесосек на Дальнем Востоке. Хотя имела уникальные возможности нарастить там свое не просто влияние, а реально укрепить позиции во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Между прочим, полностью игнорировал существование товарища Кима и занятый “укреплением отношений с Западом” российский президент. Зато теперь с “достойным переговоров” соверокорейским первым лицом готовы беседовать все– вплоть до главного еще вчера “усмирителя Пхеньяна” Д. Трампа. И это не упоминая развитие отношений именно на личном уровне руководства КНДР с другими своими соседями.

Для государств Центральной Азии ситуация с “мирными инициативами на Корейском полуострове” в принципе выгодна по самой главной причине. А именно снижение напряженности вокруг КНДР в противостоянии основных игроков будущего обустройства миропорядка - США и Китая. Если им там удастся избежать жесткой конфронтации, то и в других точках они больше (по крайней мере, пока) станут искать возможности не столкнуться лоб в лоб, а хотя бы внешне имитировать какое-то подобие взаимопонимания и учет интересов друг друга.

Чем больше будут основные игроки в геополитике Азии отвлекать свои усилия на важные для них, но не принципиальные сюжеты для той же Центральной Азии, тем проще будет странам региона и дальше проталкивать так называемую многовекторную политику. При которой сегодня можно получить кредит у китайцев, завтра - у России, послезавтра поучаствовать с Америкой в каких-нибудь военных учениях или отправить туда на обучение своих офицеров. А еще через пару деньков “подыграть” в чем-то Турции, Ирану или единой Европе.

В любом случае до какой-то конкретики на Корейском полуострове еще очень и очень далеко. А чем дольше будут идти все эти мало к чему обязывающие переговоры, пожиматься руки и высаживаться деревца зеленые, тем выгоднее подобное положение будет для всех, кто на большую политику в мире не влияет, но к ее основным “разводящим” имеет желание как можно плотнее к собственной выгоде подвязаться.

КНДР. Корея. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 11 мая 2018 > № 2605187 Юрий Сигов


США. Иран > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 мая 2018 > № 2605070 Андрей Баклицкий

К чему приведет выход США из ядерной сделки с Ираном

Андрей Баклицкий

Вполне возможно, что выход из ядерной сделки был для Дональда Трампа просто выполнением предвыборного обещания и он не хочет ввязываться в очередную войну на Ближнем Востоке. Но решение американского президента уже запустило цепочку событий, которая может не оставить ему выбора

Как и положено хорошему шоумену, президент США Дональд Трамп много месяцев держал мир в напряженном ожидании своего окончательного решения о судьбе ядерной сделки с Ираном – Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы. Громкие заявления о скором выходе США из СВПД сочетались с продлением приостановки санкций против Ирана и кадровыми маневрами во внешнеполитическом блоке президентской администрации.

И вот нужный день настал – 8 мая Трамп официально объявил о том, что США выходят из соглашения. Но напряжение вокруг иранской ядерной сделки от этого только выросло. Теперь речь идет не только о режиме нераспространения, но и о том, не приведут ли дальнейшие шаги США, Ирана и Израиля к новой войне на Ближнем Востоке.

Дорога на выход

Президент Трамп последовательно выступал против ядерной сделки с Ираном еще со времен предвыборной кампании. В октябре прошлого года он отказался сертифицировать соглашение, то есть подтверждать Конгрессу, что соглашение по-прежнему отвечает интересам США. Причем решение об отказе в сертификации было принято, несмотря на то что Иран выполнял свои обязательства.

Тем не менее Трамп продолжал продлевать приостановку санкций против Ирана, что было главным условием участия США в СВПД. Одновременно шло обновление внешнеполитической команды американского президента: Трамп заменил госсекретаря Тиллерсона и советника по национальной безопасности Макмастера, оспаривавших решения президента, на лояльных ястребов Помпео и Болтона, также выступающих против сделки с Ираном. По информации СМИ, противодействие иранскому соглашению со стороны администрации Трампа дошло до попытки собрать компромат на сотрудников администрации Обамы, участвовавших в выработке ядерной сделки с Ираном.

С приближением очередного дедлайна 12 мая (каждые 90 дней Трамп должен был информировать Конгресс о том, что Иран выполняет свои обязательства) сторонники и противники ядерной сделки задействовали все ресурсы, чтобы склонить президента на свою сторону.

Тридцатого апреля премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху выступил с заявлением, что Иран обладал тайной военной ядерной программой. Хотя информация, якобы добытая из архива на окраине Тегерана, не была особенно новой и свидетельствовала лишь о том, что такая программа иранцев завершилась в 2003 году, задолго до заключения СВПД, израильский премьер не особенно вдавался в детали и делал упор на том, что сделка построена на обмане и не ограничивает возможности Ирана создать ядерное оружие в будущем.

В свою очередь, лидеры европейских стран – участниц СВПД пытались убедить Трампа не выходить из соглашения. В течение двух недель Вашингтон посетили президент Франции, канцлер Германии и министр иностранных дел Великобритании. Кульминацией европейских усилий стал план Эммануэля Макрона, который предполагал новую договоренность по долгосрочному обеспечению мирного характера иранской ядерной программы, ограничение ракетной программы Ирана и обсуждение региональных вопросов, в том числе с участием стран Ближнего Востока и России, при сохранении СВПД. Но, несмотря на дружеские отношения между двумя президентами, Макрону не удалось убедить Трампа. В интервью после презентации Макрон предположил, что Дональд Трамп, скорее всего, «избавится от соглашения по внутриполитическим причинам».

Так и произошло. Восьмого мая президент Дональд Трамп заявил, что США прекращают участие в СВПД и вводят в действие все приостановленные ранее санкции против Ирана. Также президент США объявил, что продолжит консультации с европейскими союзниками по выработке нового соглашения и что готов заключить сделку с Тегераном на новых условиях. Соглашению, ставшему результатом многолетних дипломатических переговоров, был нанесен тяжелый, но пока еще не смертельный удар.

Недостатки соглашения

Главные аргументы критиков иранской ядерной сделки сводятся к тому, что она слишком мягкая по отношению к Тегерану и не гарантирует, что Иран никогда не сможет создать ядерное оружие. И действительно, СВПД такой гарантии не дает, но и никакое другое решение, за исключением разве что оккупации Ирана, не достигло бы подобного золотого стандарта.

СВПД фиксировал решение Ирана отказаться от тайной ядерной программы в 2003 году, снимал техническую возможность создать ядерное оружие в ближайшие 10–15 лет и внедрял в стране беспрецедентный режим мониторинга, который бы позволил обнаружить любое нарушение обязательств Тегерана в ядерной сфере в будущем.

Помимо ограничений на запасы урана, тяжелой воды, количество и качество центрифуг, которые Иран принял на себя на срок от 8,5 до 25 лет, страна также приняла на себя ряд бессрочных обязательств. Тегеран уничтожил центральную зону тяжеловодного реактора в Араке, который мог нарабатывать значительное количество плутония, и таким образом фактически закрыл плутониевый путь к ядерной бомбе.

Кроме того, Иран обязался немедленно информировать МАГАТЭ о начале строительства новых ядерных объектов (модифицированный код 3.1 Дополнительных положений соглашения о гарантиях МАГАТЭ) и на добровольной основе позволил МАГАТЭ проводить инспекцию на всей территории страны в поисках незаявленной деятельности (Дополнительный протокол к соглашению о гарантиях МАГАТЭ). Наконец, согласно разделу Т соглашения, Тегеран бессрочно отказался от использования ряда технологий, применяющихся для создания ядерного оружия, таких как многоточечные системы детонации взрыва, нейтронные источники взрывного типа и так далее, без разрешения Совместной комиссии.

Критики СВПД (включая Трампа) часто отмечали, что соглашение не вводит для Ирана никаких постоянных ограничений на масштабы ядерной программы, позволяет и дальше разрабатывать баллистические ракеты, а также не затрагивает действия Тегерана в регионе. После заявлений Нетаньяху американских переговорщиков также стали обвинять в том, что при заключении сделки они не заставили Тегеран признаться во всех предыдущих нарушениях.

Однако нельзя не признать, что добиться от Ирана постоянных ограничений для ядерной программы едва ли было возможно. США около десяти лет пытались добиться полного запрета на обогащение Ираном урана, но вместо этого за эти годы количество центрифуг в распоряжении Тегерана выросло с нескольких десятков до примерно 20 тысяч (в рамках СВПД стороны договорились разобрать примерно две трети из них).

Ракетная программа Ирана без возможности произвести ядерные боеголовки для ракет не представляет значительной опасности. Было бы наивно ожидать, что Тегеран откажется от баллистических ракет, которые стоят на вооружении у его региональных соперников: Израиля и Саудовской Аравии. А попытка увязать ядерный вопрос с региональными проблемами неминуемо закончилась бы провалом переговоров.

Наконец, чтобы убедить Иран согласиться на ядерную сделку, было очень важно позволить иранцам сохранить лицо. Тегеран даже принял контринтуитивное решение разместить пятую часть оставшихся в его распоряжении центрифуг на объекте Фордо, где было запрещено использовать уран, только для того, чтобы продемонстрировать иранскому обществу, что ни один из существовавших иранских ядерных центров не был закрыт. Когда дипломатам шестерки международных посредников пришлось выбрать между шансом публично обвинить Иран в нарушениях и исключением возможности нарушений в будущем, они выбрали второе.

Была у соглашения и вторая цель – невысказанная прямо, но вполне очевидная. Снятие связанных с ядерной программой санкций и длительный переходный период должны были укрепить доверие между Ираном и Западом, открыть возможности для обсуждения других вопросов. Иран начал бы глубже интегрироваться в мировую экономику, что внутри страны добавило бы популярности тем политикам, кто готов к большей открытости и взаимодействию с мировым сообществом. Эти ожидания уже отчасти оправдались с уверенным переизбранием Хасана Рухани на второй президентский срок.

Несмотря на заметные расхождения Ирана и западных стран по Сирии, на других направлениях тоже был заметен определенный прогресс. В октябре 2017 года глава Корпуса стражей исламской революции объявил, что по распоряжению верховного лидера Ирана дальность баллистических ракет страны была ограничена 2000 километров, что снимало угрозу Европе и тем более США.

Более того, парадоксальным образом разоблачающая презентация Нетаньяху подтвердила, что новейшие иранские ракеты не создавались для доставки ядерного оружия. Эксперты указали на то, что ядерный заряд, продемонстрированный в презентации, мог быть использован в более старых иранских ракетах, но не в новых с увеличенным радиусом, выпускаемых после 2004 года.

В личных разговорах иранские дипломаты говорили, что не исключают, что после снятия ограничений значительного наращивания ядерной программы не последует – оно будет не нужно Тегерану ни по имиджевым, ни по экономическим причинам. Наконец, Иран согласился начать диалог с Евросоюзом по региональной безопасности, включая ситуацию в Йемене. Третьего мая 2018 года в Риме прошел второй раунд ирано-европейских консультаций.

Враг хорошего

Тем не менее часть американского истеблишмента, включая президента Трампа, продолжает считать, что СВПД – это «ужасная сделка», условия которой можно и нужно переписать, и что Вашингтон в состоянии добиться от Тегерана больших уступок. Переговоры с Северной Кореей, по-видимому, убедили руководство США в том, что максимальное давление способно заставить противоположную сторону принять все американские условия – президент Трамп упомянул пример КНДР в своей речи после выхода из СВПД.

Однако ситуация в Пхеньяне и Тегеране заметно отличается, и аналогия здесь скорее мешает. Иран (довольно справедливо) считает, что США не выполняли своих обязательств даже до выхода из соглашения. Только за последний месяц колебания Трампа привели к резкому падению курса риала. Boeing в ожидании выхода США из СВПД объявил, что ищет новых покупателей на самолеты, заказанные Ираном. И не прогадал – Министерство финансов США заявило, что отзывает лицензии у Boeing и Airbus после выхода Вашингтона из сделки. Поставка пассажирских самолетов была специально прописана в соглашении по ядерной программе, но Тегеран так и не получил ни одного.

В такой ситуации любое правительство Ирана неизбежно задумалось бы, как можно заключать договоренности, которые потом не выполняются, и соглашаться на ограничения, которые другая сторона может произвольно менять.

Ситуация усугубляется тем, что в Иране идет активная (пусть и не всегда формальная) политическая жизнь. Как отмечает Вали Наср, в отличие от Северной Кореи в Тегеране нет абсолютного правителя, с которым США могли бы заключить сделку. Президент Рухани вынужден бороться с консерваторами, которые обвиняют действующее правительство в предательстве национальных интересов. Выход США из соглашения и предложение заключить новую сделку воспринимается в Тегеране как шантаж и только ужесточает позицию Ирана, исключая возможность дальнейших переговоров.

Что будут делать США

Пока администрация США демонстрирует полное отсутствие стратегии после выхода из СВПД, и удивительным образом это не смущает руководство страны. Трамп фактически просто ввел санкции против Ирана, не обозначив никаких целей, которых он хочет добиться, или красных линий, которые Тегерану не следует переходить.

Складывается впечатление, что ядерная программа Ирана не так уж интересна администрации. Как отметил неназванный французский дипломат, «нужно признать, что претензии администрации Трампа касаются не сделки, а Исламской Республики Иран. Мы живем в 2018 году, но США застряли в 1979-м».

Но если претензии Трампа к Ирану, по-видимому, основываются на неприязни к наследию Обамы, а также стремлении выполнить предвыборное обещание и неуступчивости иранцев (Трамп предлагал Рухани встретиться на полях Генассамблеи ООН, но тот отказался), то многие его советники недвусмысленно заинтересованы в смене режима в Тегеране. И новый госсекретарь США Майк Помпео, и особенно советник по национальной безопасности Джон Болтон неоднократно высказывались за смену власти в Иране. Самым свежим примером в этом ряду стало заявление советника Дональда Трампа и члена юридической команды президента Руди Джулиани, 5 мая сообщившего, что он является последовательным сторонником смены режима в Тегеране.

С одной стороны, президент Трамп неоднократно демонстрировал, что ключевые решения он принимает сам и готов игнорировать ближайших советников, если они ему противоречат (госсекретарь Помпео предлагал двухнедельную отсрочку выхода из СВПД, чтобы завершить диалог с европейцами – Трамп отказался). Можно предположить, что если Болтон и Помпео будут настаивать на военных действиях и смене режима в Иране, в чем Трамп, похоже, не заинтересован, то они разделят судьбу уволенных Макмастера и Тиллерсона, настаивавших на сохранении СВПД.

С другой стороны, президент США не любит вникать в детали и может предоставить кабинету свободу рук в иранском вопросе, оказавшись в итоге втянутым в незапланированный конфликт. И здесь стоит вернуться к обличающей Иран презентации Биньямина Нетаньяху.

Выступление было настолько важным для премьер-министра Израиля, что ради него он отменил свою речь на открытии новой сессии Кнессета. В ходе презентации Нетаньяху действительно говорил о тайной программе «Амад», в рамках которой Иран вел разработки, связанные с ядерным оружием. Но проблема заключалась в том, что программа была завершена в 2003 году, и информация о ней не была секретной. В частности, она была достаточно подробно описана в докладе генерального директора МАГАТЭ совету управляющих организации в декабре 2015 года.

Американский сатирический сайт The Onion спародировал разоблачения израильского премьера в статье «Нетаньяху продемонстрировал шокирующие новые свидетельства того, что иранцы планировали разграбить Вавилон в 539 году до н.э.». Но в действительности все было предельно серьезно. До даты, когда Трамп должен был решить, оставаться ли США в ядерной сделке, было меньше двух недель. Время заявления, выступление на английском языке, действие в обход МАГАТЭ – все указывало на то, что Нетаньяху обращался прежде всего к американской аудитории. Израильский премьер либо призывал Трампа выйти из СВПД, либо, зная, что решение уже принято, предлагал ему убедительный повод.

Если в Вашингтоне действительно всерьез рассматривают возможность смены режима в Иране, то неудивительно, что судьба СВДП их не особенно волнует. А презентация Нетаньяху ложится в основу досье, позволяющего оправдать жесткую политику в отношении Тегерана. По итогам израильского брифинга Белый дом выпустил пресс-релиз о том, что Иран обладает программой по созданию ядерного оружия. Позже информация была поправлена, пресс-служба заявила, что виной всему стала опечатка – «обладает» (has) вместо «обладал» (had). Журналист Араш Карами иронически заметил, что «сценарий для войны с Ираном – это тот же сценарий для войны с Ираком, только с опечатками».

После выхода США СВПД еще можно спасти, если Ирану удастся сохранить торговлю с Евросоюзом, Китаем, Россией и инвестиции в свою экономику. Компаниям из третьих стран, продолжающим вести бизнес в Иране, придется столкнуться с вторичными санкциями США, и ключевой здесь станет позиция Европы. Заявление лидеров Великобритании, Германии и Франции после выхода США из СВПД было достаточно жестким и показало, что европейские участники как минимум попытаются сохранить сделку в отсутствие США. Сделать это Европа сможет, только если сведет на нет американские санкции в отношении Тегерана и компаний, ведущих с ним бизнес, что выглядит как готовый сценарий для торговой войны.

Возможности по противодействию американским санкциям со стороны Евросоюза неоднократно и широко обсуждались. Среди них называют принятое в 1990-е годы Постановление № 2271/96, вводившее защитные меры для европейских компаний, которые могли оказаться под санкциями США из-за торговли с Кубой, и обязывающее эти компании выполнять заключенные контракты. Также для инвестиций и торговли с Ираном могут быть использованы специальные валютные механизмы, не связанные с американским долларом, и кредитные линии в евро (в идеале с подключением России, Китая, Индии, Турции и других крупных торговых партнеров Ирана).

При этом Лондон, Берлин и Париж по-прежнему заявляют, что будут пытаться заключить с Ираном более широкое соглашение, включающее долгосрочное ограничение ядерной программы, баллистические ракеты и поведение Тегерана в регионе. Хотя сложно представить, как это может выглядеть на фоне попыток США разрушить СВПД.

Что будет делать Иран

Если руководство Ирана придет к выводу, что участие в соглашении больше не отвечает экономическим интересам страны, распад СВПД станет практически неизбежным. В этом случае ограничения, наложенные на ядерную программу страны, будут сняты. Руководители Ирана неоднократно заявляли, что смогут восстановить наиболее чувствительные аспекты своей программы в течение нескольких дней.

Однако не стоит ожидать рывка Тегерана к производству ядерного оружия и в целом чересчур провокационного поведения. Действия Ирана будут зависеть от большого количества внутри- и внешнеполитических факторов, но можно предположить, что Тегеран будет восстанавливать ядерную программу образца 2015 года с поправкой на технические достижения последних лет, чтобы использовать ее для обеспечения своей безопасности и последующих переговоров, если для них появится возможность.

Такая стратегия, вероятно, будет преследовать две основные цели: во-первых, изолировать США как нарушителя соглашения и обеспечить Тегерану максимальную поддержку мирового сообщества; а во-вторых, избежать военного удара Израиля и/или США по ядерной инфраструктуре страны.

Ради первой цели Иран, скорее всего, не станет выходить из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и будет выполнять соглашения о гарантиях МАГАТЭ (скорее всего, без Дополнительного протокола), а также продолжит работы по перепрофилированию реактора в Араке совместно с Китаем и центрифуг для производства стабильных изотопов в Фордо с Россией. Возможно нарушение незначимых для иранской ядерной программы ограничений – например, на запасы тяжелой воды.

Достижение второй цели будет определяться запасами обогащенного урана – Израиль еще в 2012 году объявил именно этот параметр той красной линией, при пересечении которой последует военный удар. Тогда эта величина оценивалась в 240 кг урана, обогащенного до 20%. Сейчас можно ожидать, что Тегеран восстановит уровень обогащения урана до 20% при сохранении запасов ниже 200 кг, а также введет в строй новые, более совершенные центрифуги и возобновит обогащение урана в подземном комплексе Фордо, но не станет превышать общий лимит по весу урана (для этого может обогащаться обедненный уран).

Впрочем, все эти сценарии имеют смысл, только если Иран не будет атакован Израилем или Соединенными Штатами. Любые военные действия на Ближнем Востоке будут чреваты дальнейшей дестабилизацией региона, но в случае с Тегераном за ними может последовать выход страны из ДНЯО и решение о разработке ядерного оружия. Иранские политики наверняка внимательно следят за событиями вокруг Северной Кореи и могут сделать вывод, что для переговоров с США на равных нужно создать межконтинентальную баллистическую ракету и ядерную боеголовку к ней. Последствия такого решения будут колоссальными, включая возможную ядерную гонку на Ближнем Востоке и серьезный удар по мировому режиму нераспространения.

На вопрос, может ли Израиль нанести военный удар по Ирану, министр обороны страны Авигдор Либерман ответил: «Я вообще не хочу говорить ни о каких ударах, мы не собираемся, никогда не хотели просто так никого ударять. Все войны, которые мы вели до сегодняшнего дня, – это войны, которые нам навязали».

Сложно сказать, станет ли таким «навязыванием войны» развитие Тегераном своей ядерной программы после выхода США из СВПД и не сдвинулась ли израильская красная линия, но очевидно, что Израиль будет наблюдать за действиями Ирана со взведенным курком. В тот же день, когда Биньямин Нетаньяху выступил с разоблачением в отношении ядерной программы Тегерана, Кнессет принял закон, по которому в «чрезвычайных обстоятельствах» для начала военных действий будет достаточно решения премьер-министра и министра обороны без участия остального правительства. Недавний обмен ракетными ударами между Израилем и Ираном в Сирии также не внушает оптимизма.

Вполне возможно, что выход из ядерной сделки был для Дональда Трампа просто выполнением предвыборного обещания и он не хочет ввязываться в очередную войну на Ближнем Востоке. Но решение американского президента уже запустило цепочку событий, которая может не оставить ему выбора.

США. Иран > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 мая 2018 > № 2605070 Андрей Баклицкий


Армения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 мая 2018 > № 2605058 Микаэл Золян

Прагматичный революционер. Чего ожидать от Никола Пашиняна

Микаэл Золян

Пашиняна сложно назвать левым или правым, прозападным или пророссийским. Зато у него есть два образа: харизматичный революционер, способный вести за собой улицу, и прагматичный политик, готовый к компромиссам и тактическим союзам

Уходя в отставку 23 апреля, новоиспеченный премьер-министр Армении Серж Саргсян написал в своем заявлении: «Никол Пашинян был прав, я ошибался». Правящая Республиканская партия сопротивлялась еще примерно две недели, но 8 мая, по итогам голосования в Национальном Собрании Армении, лидер оппозиции Никол Пашинян стал премьер-министром Армении.

Как и в целом события в Армении, образ Пашиняна не вполне соответствует тем категориям, которыми многие и на Западе, и в России привыкли описывать постсоветскую реальность. Пашиняна сложно назвать левым или правым, прозападным или пророссийским. Зато у него есть два образа: харизматичный революционер, способный вести за собой улицу, и прагматичный политик, готовый к компромиссам и тактическим союзам.

Имидж Пашиняна изменчив, как успели заметить те, кто следит за событиями в Армении. Последние пару недель он выглядел брутальным бородачом с рюкзаком за плечами, в майке защитного цвета и кепке с надписью «Духов» (выражение, которое можно перевести как «Смелее!» или «Дерзай!»). Этот образ идеально подходил лидеру революции, но 1 мая, когда Пашинян выступал в парламенте как кандидат в премьеры, он был в костюме и при галстуке – хотя бороду все-таки не сбрил.

С Пашиняном в Армении приходит к власти то поколение, которое можно назвать постпостсоветским. Пашинян имеет мало общего с доминирующей в большинстве бывших советских стран политической элитой, которая является наследницей либо советской номенклатуры, либо демократических движений, пришедших к власти в начале 1990-х.

До сих пор Пашинян никогда не имел реальной власти (пост депутата от оппозиционной фракции парламента Армении, разумеется, не в счет). Этим он отличается не только от многолетних президентов ряда постсоветских стран, но и от большинства лидеров цветных революций. Тот же «главный революционер» постсоветского пространства Михаил Саакашвили был министром юстиции в правительстве Эдуарда Шеварднадзе. Недавние события в Армении – практически первый случай на постсоветском пространстве, когда лидером победившего протеста стал не отколовшийся от правящей элиты чиновник, обладавший в силу этого определенными ресурсами, а человек снизу, практически всю жизнь бывший в оппозиции. В этом отношении карьера Пашиняна напоминает скорее карьеру профессионального революционера начала ХХ века, чем типичного постсоветского политика.

42-летний Пашинян сформировался не просто как политик, но и как личность уже в постсоветский период. Это отличает его и от бывшего диссидента Левона Тер-Петросяна, и от бывших партийных работников Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна. Перефразируя Довлатова, можно сказать, что Пашинян не «советский» и не «антисоветский», а просто несоветский. И дело здесь не только в возрасте, ведь многие сверстники Пашиняна успели пройти своего рода партийную школу в молодежных структурах Республиканской партии Армении.

Уже в студенческие годы, параллельно с учебой, Пашинян занимался журналистикой и был отчислен, по официальной версии, за пропуски занятий, а по слухам – за то, что обвинил одного из преподавателей во взяточничестве. В 1999 году Пашинян занял пост главного редактора газеты «Айкакан жаманак» («Армянское время»), которая к концу нулевых стала самой популярной оппозиционной газетой Армении. В 2008 году 33-летний Пашинян оказался одним из видных активистов оппозиционного движения, сформировавшегося вокруг бывшего президента Тер-Петросяна.

После того как протесты были подавлены силой, Пашинян сначала скрывался, а через год добровольно сдался властям, был осужден за организацию массовых беспорядков и сел в тюрьму. Пока Пашинян был в бегах, он написал роман, а в тюрьме сочинял для своей газеты статьи о тюремных нравах. В конечном счете власть, видимо, решила, что за решеткой Пашинян создает ей больше неудобств, чем на свободе, и его амнистировали в 2011 году.

После выхода из тюрьмы Пашинян из пламенного революционера превратился во вполне договороспособного политика. Вернувшись в ряды оппозиции, Пашинян в 2012 году был избран в парламент и стал депутатом от блока Тер-Петросяна Армянский национальный конгресс. Но вскоре между ним и Тер-Петросяном произошла размолвка, и Пашинян основал собственную партию – «Гражданский договор».

В 2017 году, создав вместе с двумя другими партиями избирательный блок «Елк» («Выход»), набравший чуть менее 8% голосов на очередных выборах, он вновь прошел в парламент. За то, что Пашинян принял итоги этих выборов, которые многие считали несправедливыми, другие оппозиционеры обвиняли его в сотрудничестве с властями. Поэтому, когда в конце марта этого года Пашинян начал кампанию по смещению Саргсяна, многие отнеслись к ней скептически. Еще в середине апреля, когда количество демонстрантов уже исчислялось тысячами, некоторые оппозиционеры считали акции Пашиняна имитацией и были уверены, что рано или поздно он сольет протест.

Революция без идеологии: внутренняя политика

Если говорить об идеологии, которой придерживается Пашинян и его окружение, то в целом в Армении его воспринимают как представителя либерально-демократического крыла. Однако четко определить его место в политическом спектре страны довольно сложно. И дело здесь не столько в «оппортунизме» Пашиняна, о котором говорят его политические конкуренты, а в том, что армянская политика вообще с трудом поддается описанию в традиционных идеологических категориях.

Десятилетиями основной конфликт в политической жизни Армении проходил не по линии «левые – правые» или «либералы – консерваторы», а по линии «власть – оппозиция». Все это время самые разные армянские оппозиционеры предлагали одну и ту же повестку: борьба с коррупцией, честные выборы, ликвидация монополий и так далее. На этом фоне Пашинян отличался завидным постоянством, так как тема борьбы с коррупцией и олигархией была для него главной еще в те времена, когда он начинал как журналист.

Что касается программы предстоящих реформ, то пока Пашинян и его сторонники не спешат конкретизировать свои планы и говорят в основном о необходимости скорейшей реформы избирательной системы, которая исключит возможность злоупотреблений и фальсификаций и позволит провести прозрачные внеочередные выборы.

Все, что будет происходить потом, Пашинян и его соратники описывают весьма расплывчато. Так, они говорят о борьбе с коррупцией, олигархией, монополиями, о том, что в «новой Армении» будет обеспечено верховенство закона, что бизнес, в том числе малый и средний, получит возможность развиваться без давления государственных органов. Но как именно они собираются всего этого добиться, пока непонятно.

Видимо, эта неопределенность вызвана тем, что Пашинян не хочет терять сторонников, часть которых любая конкретика может только оттолкнуть. Сегодня Пашиняну нужна широкая коалиция, чтобы довести до конца процесс отстранения республиканцев от власти. Именно поэтому он сотрудничает с двумя другими парламентскими партиями, хотя еще недавно одна из них, «Процветающая Армения» во главе с бизнесменом Гагиком Царукяном, была «системной оппозицией», а другая, «Дашнакцутюн», возглавляемая Грантом Маркаряном, – партнером республиканцев по коалиции.

Более того, Пашинян дает понять, что в будущей системе власти не будет кадровой чистки и что он готов сотрудничать со специалистами-технократами, которые работали во власти при республиканцах. Сотрудничество с технократами необходимо Пашиняну еще и потому, что у него пока нет своей команды. До последних событий его партия «Гражданский договор» была слишком малочисленной, и Пашиняну придется искать людей за ее пределами.

В протестном движении участвовали многие представители гражданского общества, но, во-первых, не все они готовы идти во власть, а во-вторых, не у всех есть необходимые навыки управления. Правда, учитывая армянскую специфику, у Пашиняна есть еще один кадровый резерв, на который он может рассчитывать, – армянская диаспора, отозвавшаяся на события в Армении с большим энтузиазмом.

Без резких движений: внешняя политика

Естественно, как в России, так и на Западе основные вопросы к победившей революции касаются внешней политики Армении. Армянские правящие республиканцы, особенно после отставки Саргсяна, стремились представить Пашиняна как убежденного западника, чтобы заручиться поддержкой Кремля во внутриполитической борьбе. Сам Пашинян, напротив, делал все, чтобы в Москве его не считали прозападным политиком.

Он заявлял, в частности, что протестное движение имеет исключительно внутриполитическую повестку и не ставит внешнеполитических целей, и даже зачитал на митинге заявление МИДа России как свидетельство того, что в Москве это понимают. Выступая в качестве кандидата на пост премьера, Пашинян постоянно подчеркивал, что Армения не выйдет из состава ЕАЭС и ОДКБ, а российские пограничники и российская военная база останутся в Армении. Одновременно он говорил о том, что Армения по-прежнему будет развивать отношения со своими соседями, Грузией и Ираном, а также с ЕС и США.

В целом месседж Пашиняна сводится к тому, что Армения не станет совершать резких движений и будет придерживаться многовекторной внешней политики. За это оппоненты обвиняют Пашиняна в оппортунизме и беспринципности, цитируя его же старые выступления и статьи, в которых он критиковал внешнюю политику армянских властей.

В определенной степени действительно можно говорить о коррекции внешнеполитических взглядов Пашиняна. Однако представление о Пашиняне как о западнике, который под влиянием обстоятельств переквалифицировался в русофила, тоже ошибочно. На самом деле Пашинян, будучи в оппозиции, критиковал положение дел в армяно-российских отношениях не столько с позиции западника, сколько с позиции государственника, чьим приоритетом является не геополитическая ориентация, а суверенитет Армении.

Поэтому, если говорить о будущем российско-армянских отношений, то они, скорее всего, будут развиваться не по грузинскому сценарию, как того опасаются некоторые российские аналитики, а по белорусскому или казахстанскому. Иными словами, всячески подчеркивая важность отношений с Россией, ЕАЭС и ОДКБ, Пашинян, в отличие от Саргсяна, вероятно, не побоится публично задавать острые вопросы – например, о поставках вооружения Азербайджану странами ОДКБ.

Еще одной причиной, удерживающей Пашиняна в рамках многовекторной внешней политики, являются нерешенные проблемы с двумя из четырех непосредственных соседей Армении, Турцией и Азербайджаном. В Армении осознают риск, что Азербайджан может воспользоваться моментом, чтобы покончить с карабахским конфликтом военным путем. Искушение для Баку тем более велико, что там понимают: успех армянских протестов может послужить стимулом для деморализованной на сегодняшний день азербайджанской оппозиции. Правда, несмотря на бурные события в Армении, осложнений в зоне конфликта пока удалось избежать, в том числе благодаря позиции Москвы, которая, по-видимому, дала понять азербайджанским властям, что обострение конфликта для нее нежелательно.

Сам Пашинян обозначает свою позицию по Карабаху примерно так: конфликт должен решаться на основе компромисса, но пока Баку не откажется от агрессивной риторики, говорить о компромиссе невозможно. В принципе, нечто подобное говорил и Саргсян, но из уст Пашиняна это звучит несколько иначе. В долгосрочной перспективе появление у одной из стран – участниц конфликта нового лидера, пользующегося доверием общества, позволяет надеяться на оживление мирного процесса. Но рассчитывать на кардинальный прорыв в карабахском урегулировании в ближайшем будущем не стоит: пока в Армении приоритетом и для общества, и для власти является не внешняя политика и не замороженные конфликты, а внутренняя трансформация страны.

Армения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 мая 2018 > № 2605058 Микаэл Золян


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 мая 2018 > № 2603249 Леонид Бершидский

Что в действительности означает фраза «близкие к Путину олигархи»

Некоторые богатые россияне близки к президенту так же, как заложники к тому, кто их захватил

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Благодаря адвокату Сторми Дэниелса Майклу Авентати, клише «близкий к Владимиру Путину российский олигарх» (или «тесно связанный с Путиным») снова возвращается. Внимание: близость многих богатых россиян к Путину — это совсем не то, что кажется. В пример можно привести Виктора Вексельберга, чье имя упоминал Авенатти.

Последняя история адвоката Трампа Майкла Коэна, якобы принимавшего платежи от компаний, ищущих понимания администрации, должна основываться на своем собственном содержании, а не на тонкой «связи с Путиным». Российские иерархии не прямолинейны.

В прошлом месяце «Нью Йорк Таймс» (The New York Times) опубликовала материал, в котором утверждалось, что адвокат Наталья Весельницкая, которая в июне 2016 года познакомилась с официальными лицами кампании Трампа, имела «тесные связи с Кремлем». В этой статье процитирована электронная переписка Весельницкой с Сергеем Бочкаревым, чья должность — это не указано в публикации — «заместитель руководителя управления по надзору за расследованием особо важных дел» Генпрокуратуры России. Между Бочкаревым и генеральным прокурором России существует два уровня иерархии, представителей которых можно было бы считать кремлевскими инсайдерами. Заявив, что связь с ним (подтвержденная бизнес-письмом, начинающимся с совершенно официального адреса) — это ссылка на источник в Кремле, то же самое, что назвать заместителя главы отдела ФБР представителем Белого Дома.

Случай с олигархами и их «близостью к Путину» менее очевиден. Любое обсуждение этого вопроса должно начинаться с определения термина «олигарх», который, когда он широко распространился в России в середине 1990-х годов, относился к группе людей, которые преуспели в захвате государственной собственности. Причина, по которой элита эпохи Путина отвергает этот термин, заключается в том, что государство, по сути, захватило их активы, не конфисковывая их.

Это стало очевидным, когда Михаил Ходорковский, тогдашний богатейший человек России, был арестован в 2003 году — якобы за уклонение от уплаты налогов. Но большинство людей понимало, что в действительности его преступление заключалось в финансировании политической оппозиции Путину и попытках вмешаться в процесс выработки государственной политики. Он проведет десять лет в тюрьме; другим «олигархам» 1990-х годов, приватизировавшим огромное и дряхлое промышленное богатство Советского Союза, пришлось решить: склонить перед Путиным голову или пойти на риск и встать на путь Ходорковского.

Вексельберг, который основал холдинг «Ренова» в 1990 году и провел следующее десятилетие, собирая портфель приватизированных промышленных активов, был среди тех, кто выбрал лояльность Кремлю и сделал все возможное, чтобы публично заявить об этом. В начале 2004 года он потратил $100 миллионов на покупку и возвращение в Россию принадлежащей семье Форбс коллекции императорских яиц работы Фаберже, одного из самых знаковых царских сокровищ.

Это продемонстрировало Кремлю, что его состояние, влиятельность и умение вести дела пригодятся, когда потребуется дополнительная бюджетная поддержка. Ему много раз приходилось раскошеливаться — сумма в $40 миллионов собственных средств, которые он потратил на восстановление дворца в Санкт-Петербурге, где сегодня находится коллекция Фаберже, далека от размера самого большого взноса, который его просили сделать.

В 2010 году, во время президентства Дмитрия Медведева, Вексельберг принял предложение стать председателем фонда «Сколково», медведевского проекта по созданию российской Кремниевой долины под Москвой. Позже в том же году Путин попросил его построить гостиничный кластер в Сочи для своего любимого проекта, зимних Олимпийских игр 2014 года. Он не мог отказаться, хотя у него были опасения по поводу этого, и он сказал, что ему не предложили ничего взамен. Вклад Вексельберга в создание ореола славы путинского режима не купил ему иммунитета от хищных силовиков Путина. В 2013 году Генеральная прокуратура обвинила нескольких работников фонда «Сколково» в коррупции. Дело, которое заставило миллиардера яростно защищать проект, затянулось до конца 2015 года. В 2016 году два старших менеджера «Реновы» были задержаны по обвинениям в коррупции, не связанным со «Сколково». Их судебный процесс все еще не завершен, и Вексельберг вступился за них, выдвинув в этом году их кандидатуры для избрания в совет директоров одной из его крупных компаний.

Уголовные дела против подчиненных используются Кремлем как форма захвата заложников. Это широко практиковалось и в случае с Ходорковским. Возможно, помня о том, насколько опасно положение миллиардера в Москве, Вексельберг поработал над тем, чтобы свести к минимуму свои контакты с Россией. Сегодня, по данным «Блумберг Биллионаирес» (Bloomberg Billionaires), около 79% его активов не привязаны к стране, где ему приходится быть олигархом. Но пока он сохраняет значительные деловые интересы в России, он находится на крючке, выполняя приказы Путина; эта опасность постоянно висит над ним в виде уголовных дел против его окружения.

Это не значит, что сегодня олигархов не существует — просто это не те люди, которые определялись термином в 1990-х годах. Миллиардеров из той эпохи используют в качестве денежных коров, когда возникает такая необходимость. Доступ к рычагам власти имеет другая группа — близкие друзья Путина со времен его работы в КГБ и мэрии Петербурга. Недавняя успешная операция главы «Роснефти» Игоря Сечина по устранению и заключению в тюрьму главы Минэкономразвития Алексея Улюкаева является примером того, как это работает, когда интерес Путина к мелочному управлению ослабевает.

В недавнем треде в «Твиттер» (Twitter) Юлия Йоффе, которая сегодня является одним из наиболее информированных в США комментаторов из числа пишущих о России, отметила, что понятие «олигарх, близкий к Владимиру Путину», является «бессмысленной фразой», поскольку олигархи, которые не являются давними путинскими друзьями, должны «играть по правилам, чтобы сохранить свои деньги». Йоффе добавила, что Путин играет для них роль «торговца блэкджеком».

В российской системе, однако, всегда побеждает власть. Даже самый богатый владелец бизнеса служит удовольствию президента. Это не игра, а оскорбительные отношения с элементами взаимозависимости. После того, как Вексельберг в прошлом месяце попал под санкции США, он, как сообщается, попросил большой пакет мер по исправлению положения, включая российские санкции против своих западных конкурентов.

Для американцев важно понять, что не все члены списка богатых россиян в «Форбс Россия» являются олигархами, и что, хотя все эти люди по необходимости имеют связи с Кремлем, во многих случаях эти связи неправильно определять словом «близко». Существуют вынужденные связи, болезненные связи, те, которые служат определенной цели и связаны с прошлыми отношениями. В системе, где никаких официальных обещаний никогда не было, эти связи могут быть благословением или проклятием — или и тем, и другим.

Скандал о связах Трампа с Россией слишком сильно зависит от инсинуаций на тему «близости к Путину» различных персонажей. Это поверхностно и бессмысленно. Судебное дело против Трампа и людей из его команды может быть основано только на конкретных доказательствах нарушений, а не на такого рода неосведомленном обобщении.

Мнение автора не обязательно отражает мнение редакции либо Bloomberg LP и ее владельцев.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 мая 2018 > № 2603249 Леонид Бершидский


Молдавия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 мая 2018 > № 2601752 Игорь Додон

Президент Молдавии Игорь Додон перед визитом в Сочи, где страна может получить статус наблюдателя в ЕАЭС, рассказал в интервью РИА Новости о возможности встречи с Владимиром Путиным, о грядущих парламентских выборах, положительной динамике в решении приднестровской проблемы и противостоянии с правительством и парламентом из-за внешней политики и геополитических конфликтов.

— В этом году Молдова может получить статус наблюдателя в ЕАЭС, причем произойти это может уже совсем скоро — на ближайшем заседании в Сочи. Как это отразится на молдавской экономике?— В апреле прошлого года я подписал меморандум между Молдавией и ЕАЭС, у нас тогда был с рабочим визитом Тигран Саркисян, он является руководителем ЕАЭС. Мы подали заявку на получение статуса наблюдателя, и 14 апреля 2017 года в Бишкеке наше заявление было одобрено. Никто подобного раньше не делал, поэтому не было опыта, не было процедуры по присвоению статуса наблюдателя, все это время она разрабатывалась. У нас есть предварительное приглашение на заседание в Сочи в качестве почетного гостя, есть все шансы, что вопрос о получении Молдавией статуса наблюдателя будет рассмотрен.

Что это значит для Молдавии? Во-первых, получение статуса наблюдателя ни в коем случае не противоречит соглашениям, которые были подписаны с другими нашими партнерами. С момента подписания меморандума мы уже провели несколько рабочих встреч здесь, в Молдавии, участвовали в некоторых заседаниях ЕАЭС, причем не только на высшем уровне, участие принимали и мои советники. Это даст нам возможность больше узнать о механизмах функционирования ЕАЭС и о том, как наши товары могут попасть на рынки Союза. Будет ли после этого следующий этап, зависит и от ЕАЭС, и от Молдавии, нужно, чтобы мы больше узнали друг о друге. В начале этого года (президент РФ) Путин предложил, чтобы страны СНГ получали статус наблюдателя по упрощенной процедуре, и Молдавия может стать первым государством, которое это сделает.

— В Сочи может состояться ваша встреча с Владимиром Путиным, какова основная повестка этой встречи?

— Мы будем общаться с руководителями всех стран-участниц ЕАЭС, я надеюсь, что будет и отдельная рабочая встреча с Владимиром Путиным, уже ведется обсуждение этой возможности. Есть много вопросов для обсуждения — это и положительные результаты, которых удалось добиться с момента моего первого официального визита в качестве президента в Российскую Федерацию. По многим направлениям, которые касаются жизни простых граждан удалось добиться очень хороших результатов.

К сожалению, у нас есть проблемы, касающиеся сотрудничества на уровне правительств и на уровне парламентов, но у президентов отношения хорошие, и я думаю, что наши граждане, те, которые работают в Российской Федерации, а также наши экспортеры почувствовали положительный импульс двусторонних отношений. Поэтому мы должны обсудить и то, что есть положительного, но и те провокации, которые устраивает молдавское правительство против Российской Федерации в международном плане и в двустороннем порядке. Мы должны все это обсудить, высказать свою позицию.

— Какие еще вопросы вы хотели бы обсудить с президентом России?

— Мы будем обсуждать то, что происходит с приднестровской проблемой. Мы добились в этом году положительных результатов, у меня уже было три встречи с лидером Приднестровья Вадимом Красносельским, приняты конкретные шаги по решению текущих проблем. И, конечно, будем обсуждать наши планы до конца этого года. Есть много идей, которые касаются и экономики, и наших мигрантов, и других проектов.

— По итогам встречи в Сочи планируется подписание документов?

— В рамках ЕАЭС дополнительных соглашений не планируется, мы должны получить статус наблюдателя. И на двустороннем уровне на данном этапе таких планов пока нет.

— В скором времени произойдет еще одно важное событие — в конце мая в Риме пройдет очередной раунд переговоров в формате "5+2". Какие ключевые вопросы между сторонами на сегодняшний день остаются нерешенными?

— Мне кажется очень важным, что под председательством Италии ОБСЕ удалось так быстро добиться проведения встречи в формате "5+2". Приднестровская проблематика состоит из двух блоков: политическое урегулирование — это более сложный вопрос, урегулированием которого мы займемся после парламентских выборов, и текущие проблемы, которые были обозначены на первой встрече с Красносельским 4 января 2017 года. По этой дорожной карте, которая основывается на берлинском протоколе 2016 года, мы двигаемся уже полтора года, нам удалось решить много вопросов.

Я думаю, что в Риме будет обсуждаться вопрос о нейтральных автомобильных номерах для водителей из Приднестровья. Ведется работа и по другим важным направлениям. Первое направление — это экономический блок и банковская система, непростой вопрос из-за разных систем и разных подходов к банковскому делу, эти вопросы обсуждались и раньше, но точек соприкосновения пока не было. Второе направление — это свободное передвижение граждан. Идеальный вариант, к которому мы должны прийти на определенном этапе, это снятие постов, который сейчас существуют только у приднестровской стороны. Сейчас нужно добиться упрощенной процедуры проезда, чтобы политические лица с правого берега могли посещать Приднестровье. На данном этапе президент, премьер, министры и депутаты не могут этого сделать без предварительного уведомления. Есть еще вопрос мобильной и фиксированной связи, который до конца не решен, хотя выход найден, сейчас он прорабатывается технически. Я думаю, что у нас хорошие шансы продолжать в том же темпе, который мы набрали в этом году.

— На встрече с Вадимом Красносельским вы говорили, что нужно приложить совместные усилия для стабильного функционирования миротворческой миссии. В чем именно это будет выражаться?

— Моя позиция и позиция лидера Приднестровья совпадают, мы считаем эту миссию успешной. Никаких вопросов об изменении ее формата сейчас в повестке дня нет. Мы должны поблагодарить миротворцев, что они в течение 25 лет (в июле будет 26 лет) поддерживали стабильность и мир на обоих берегах Днестра. И это нужно продолжить. Попытки каких-то политиков из Кишинева поднимать шум и выступать с заявлениями против этой миссии обусловлены желанием получить политический капитал перед парламентскими выборами, но они не должны привести к дестабилизации или свертыванию этой миссии.

— В свете этой позиции как вы оцениваете заявления спикера Андриана Канду о том, что в июне вопрос о выводе российских войск из Приднестровья будет включен в повестку ГА ООН? И может ли это сказаться на отношениях с Москвой?

— Я думаю, что Москва понимает, зачем это делают представители правящей Демократической партии. Это делается в преддверии парламентских выборов, касается внутриполитической ситуации, попытки получить дополнительную поддержку от проевропейски настроенных граждан Молдавии. Я надеюсь, что со стороны Российской Федерации все будет воспринято именно так, не как позиция Молдавии в целом, а как позиция отдельных политических деятелей, которые готовятся к выборам, потому что граждане Молдавии хотят дружить с Россией.

Что касается вывода российского контингента — мы понимаем, что решение этой проблемы зависит от политического урегулирования. Молдавия — независимая страна, у нас не должно быть военных других государств, когда мы найдем точки соприкосновения и решим политическую проблему с Приднестровьем, решится и проблема насчет ограниченного военного контингента.

— Существует мнение, что нынешнее правительство Молдавии пытается вписаться в новую струю конфронтации Запада с Россией, например, высылая дипломатов из-за дела Скрипаля, чтобы решить свои внутриполитические проблемы. Можно ли сохранять баланс в отношениях с обеими сторонами?

— Все зависит от правительства. У президента есть четкая позиция, и я ее высказывал не раз: не надо вмешивать нас в конфликты. Зачем нам надо было высылать дипломатов, если некоторые страны-члены НАТО, члены ЕС себе этого не позволили — Австрия, Турция и другие. Это большая ошибка, недальновидные действия Демократической партии, которая руководит правительством и парламентом, приводит к таким перегибам. Эти вещи нужно исправлять, нельзя строить политику государства, исходя из узких партийных интересов. Чтобы не было таких перегибов, и нужно промолдавское правительство. Это непросто — мы маленькая страна, которая находится на стыке геополитических интересов. У молдавского руководства должна быть политическая мудрость, чтобы в такой ситуации попытаться сохранить свою независимость. Акции последнего года в виде антироссийских выпадов привели к тому, что Молдавия практически потеряла политическую независимость.

— В конце ноября истекают мандаты у депутатов парламента. Как вы думаете, когда пройдут следующие парламентские выборы?

— Согласно Конституции, выборы могут быть назначены вплоть до марта 2019 года. Но я думаю, что выборы пройдут во второй половине ноября — 18 или 25 числа. Это очень важные выборы, потому что мы видим, что проевропейские партии после девяти лет власти потеряли поддержку населения. Сейчас представители правительства пытаются использовать внешние рычаги, Демократическая партия Молдавии обратилась в Брюссель к своим партнерам, чтобы они надавили на другие оппозиционные проевропейские партии и склонили их к коалиции с демократами. Это жалкая попытка сформировать в Молдавии проевропейский и антироссийский альянс. Это неправильно. Я надеюсь, что европейские партнеры не будут наступать на те же грабли, что и раньше, когда в Молдавии создавалось проевропейское большинство. Надо признать, что они неоднократно — официально и неофициально — способствовали формированию таких альянсов.

— И каких результатов вы ждете?

— Мы серьезно готовимся к выборам. Мы не хотим, чтобы у нас появилось проевропейское или пророссийское парламентское большинство и правительство. Нам нужны промолдавские власти, у которых будут хорошие отношения с Европой и которые вернут стратегическое партнерство с Россией. Шансы, что у нас будет именно такое парламентское большинство, очень велики. Я уверен, что в следующем парламенте пропрезидентская партия социалистов будет иметь более весомые позиции, у нас появится возможность влиять не только на то, что происходит в администрации президента с ее ограниченными возможностями, но и на деятельность парламента и правительства. Это создаст необходимые условия для того, чтобы у нас была более слаженная и эффективная работа всех институтов власти страны, это окажет положительное влияние на жизнь граждан Молдавии. Будет очень непросто, но я думаю, что пришло время сформировать промолдавское правительство, которое будет дружить со всеми, но исходить из своих национальных интересов, не вмешиваясь в геополитические войны. К сожалению, правительство в течение девяти лет именно этим и занималось — вело геополитические войны против Российской Федерации в угоду Брюсселю или Вашингтону. Это нужно прекратить, поскольку 65% жителей Молдавии хотят дружить с Россией. Пришло время поставить точку в этом вопросе.

— Партия социалистов на первомайском митинге приняла резолюцию о начале процесса перехода к президентской форме правления — это один из основных пунктов их предвыборной кампании. Как вы считаете, получится ли реализовать этот переход до следующих президентских выборов в 2020 году?

— Для начала нам нужно заручиться поддержкой народа. Опросы показывают, что рейтинг партии социалистов больше суммарного рейтинга остальных партий, вероятность получения парламентского большинства очень велика. На втором этапе на основании полутора миллионов подписей граждан, собранных в поддержку смены формы правления, мы проведем референдум, посоветуемся с народом. Форма правления может быть и полупрезидентской — это еще будет обсуждаться. Ясно, что нынешняя форма правления создает проблемы, ее нужно менять. Нужно создать механизм минимизации риска, сбалансировать переход, дать больше полномочий институту президента — не Додону лично. После выборов в парламент у нас будет 1,5-2 года, чтобы наладить работу между всеми институтами власти. Я уверен, что нам это удастся. По крайней мере, у президента должны быть полномочия в отношении его конституционных обязанностей. Президент отвечает за безопасность страны, значит, все институты безопасности должны подчиняться ему, президент отвечает за внешнюю политику, значит, министерство иностранных дел должно ему подчиняться, президент — Верховный главнокомандующий, поэтому не должны назначать министром обороны того человека, чья кандидатура не устраивает президента. На данный момент полномочий у президента нет, мы нацелены на решение проблем, уже начали разработку изменений. Да, нынешний парламент их не поддержит, но у нас есть поддержка народа, поэтому мы пойдем до конца.

Алексей Дружинин

Молдавия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 мая 2018 > № 2601752 Игорь Додон


США. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 мая 2018 > № 2600648 Александр Воронцов

Диктатор и провокатор: на каких условиях смогут помириться США и Северная Корея

Александр Воронцов

заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, доцент кафедры востоковедения МГИМО

Предвоенная риторика КНДР и Соединенных Штатов внезапно сменилась конструктивным диалогом. Тем не менее вопрос ядерного разоружения останется главной темой предстоящих переговоров Дональда Трампа с Ким Чен Ыном

Американо-северокорейский саммит состоится этой весной — и похоже, мир все еще не может в это поверить. Стороны долго уклонялись от переговоров, но с наступлением 2018 года пошли на компромиссы.

Особую интригу в подготовку саммита привнесла лидирующая роль специальных служб США, Южной Кореи и КНДР. Разведывательные ведомства трех стран действовали в секретном режиме без уведомления министерств иностранных дел и других национальных ведомств, выяснила газета New York Times.

Крутой разворот событий породил массу вопросов о его причинах новой риторики, повестке ожидаемых переговоров и месте их проведения. Разумеется, каждая сторона дает свою интерпретацию данных событий.

Чего добиваются США и Южная Корея

Вашингтон представляет инициативу Ким Чен Ына как собственную победу, то есть прямой результат жесткого режима санкций и военно-политического давления, которое якобы напугало руководство КНДР и вынудило пойти на капитуляцию. Естественно, Пхеньян объясняет свой шаг по-другому — проявлением доброй воли и искреннего стремления к миру, подкрепленного усилившимся оборонным потенциалом.

В декабре 2017 года, задолго до начала головокружительной дипломатической истории, Северная Корея объявила о завершении намеченных ранее программ создания ракетно-ядерного оружия. Власти КНДР утверждают, что уже сформировали ядерный щит, гарантирующий безопасность государства. Мировые державы не обратили должного внимания на это заявление, представив его как очередной пропагандистский ход Пхеньяна.

На данный момент запросы сторон остаются в целом прежними, а Вашингтон и Сеул стремятся продемонстрировать подчеркнутую жесткость и непоколебимую солидарность собственных действий в отношении КНДР. США и Южная Корея продолжают утверждать, что конечным итогом переговоров может быть только полная ликвидация ядерной программы КНДР.

Более того, западные партнеры выдвигают предварительные требования. Как заявила пресс-секретарь Белого дома Сара Хакаби Сандерс, «президент не будет проводить встречу, пока не увидит конкретных шагов и конкретных действий, предпринятых Северной Кореей таким образом, чтобы президент кое-что получил (до проведения встречи)».

Еще одно требование Вашингтона звучит так: «любое соглашение с КНДР должно сопровождаться обязательным механизмом его верификации, нацеленным на необратимую денуклеаризацию».

При этом ни Дональд Трамп, ни глава Южной Кореи Мун Чжэ Ин не собираются ослаблять санкции против Пхеньяна в период подготовки и проведения саммита. Вместо этого они намерены наращивать давление на Ким Чен Ына, чтобы сделать его более сговорчивым.

Нетрудно заметить, что набор этих требований неоднократно выдвигался США и их союзниками, а северокорейский режим столь же регулярно отвергал предложения западных стран. Пока трудно представить, что на этот раз Ким Чен Ын согласится принять американский ультиматум.

В чем заключается тактика КНДР

В марте этого года я был в командировке в Пхеньяне, где встретился с сотрудниками Министерства иностранных дел северокорейской республики. В тот раз дипломаты из КНДР впервые озвучили обновленный подход к ведению дел с США. По их словам, Северная Корея предлагает такую формулу переговоров, на которых каждая сторона будет иметь возможность поставить на обсуждение любой вопрос.

Это значительно более гибкая позиция по сравнению с той, на которой Пхеньян категорически настаивал до сих пор. Прежде суть заявлений КНДР сводилась к утверждению: «Мы не будем участвовать ни в каких переговорах, в повестку которых может быть включен вопрос о ракетно-ядерный программах Северной Кореи».

Теперь же в КНДР воспользовались посредничеством южнокорейских эмиссаров и передали в Вашингтон, что Ким Чен Ын выразил «приверженность денуклеаризации Корейского полуострова и дал понять, что у него не будет причин для обладания ядерным вооружением в случае отсутствия военных угроз для КНДР и гарантий сохранности северокорейского режима». Действующий глава КНДР также неоднократно вспоминал заветы своего деда, основателя северокорейского государства Ким Ир Сена, который хотел видеть будущее Корейского полуострова в безъядерном статусе.

Под внешними гарантиями своей безопасности Ким Чен Ын подразумевает вывод американских войск из Южной Кореи, изъятие американского ядерного оружия с территорий, примыкающих к КНДР (в первую очередь с острова Гуам и Японии), прекращение регулярных американо-южнокорейских военных учений, снятие международных и односторонних санкций, а также предоставление экономической помощи в качестве компенсации ущерба, причиненного санкциями. Прежде Вашингтон многократно отвергал такие запросы КНДР, но, похоже, в этот раз все может быть по-другому.

Сейчас речь идет о новом, но наиболее серьезном за последние годы раунде дипломатической игры и маневрирования. Сам по себе этот факт, конечно, заслуживает позитивной оценки. Но насколько широки границы подобного маневрирования, можно спорить.

Как на самом деле проходили переговоры

Можно не сомневаться, что спецпредставитель Мун Чжэ Ина в Пхеньяне договорился о чем-то, что осталось за скобками опубликованных материалов. Южнокорейский президент старается быть «настоящим корейцем» для Пхеньяна и надежным союзником для Вашингтона. Совместить это очень сложно.

Можно допустить, что информация и детали договоренностей, которые были реально достигнуты в Пхеньяне, а затем доложены в Вашингтоне, не совпадают и имеют различную тональность. Тогда в случае срыва намечающегося грандиозного проекта и Вашингтон, и Пхеньян смогут сказать, что посредник в лице Южной Кореи их дезинформировал.

С другой стороны, игра уже началась, и с северокорейской стороны она хорошо продумана. Во время Олимпийских игр в Пхенчхане им удалось установить контакты с американскими представителями. При этом Пхеньян исходит из того, что «козырные карты» КНДР усилились.

В Северной Корее считают: США всерьез обеспокоены успехами ракетно-ядерной программы Пхеньяна и верят в способность Ким Чен Ына нанести ядерный удар по континентальной части Америки.

К тому же Вашингтон с разочарованием убедился, что Япония и Южная Корея, главные дальневосточные союзники Соединенных Штатов, категорически отвергают любой вариант военной операции против КНДР. Возможно, Трампу стало ясно: если США проигнорируют жестко негативную позицию союзников и все-таки нанесут военный удар по Северной Корее, то Вашингтон может потерять Токио и Сеул в качестве союзников. Подобная реальность в определенной степени сузила рамки маневрирования администрации Трампа.

Наконец, неожиданно начавшийся вопреки воле Вашингтона и динамично продолжающийся прогресс в межкорейских отношениях в январе-марте 2018 года дал Пхеньяну новый рычаг воздействия на США.

В итоге свобода действий Вашингтона на Корейском полуострове относительно сократилась, а переговорные позиции Пхеньяна сравнительно укрепились. В этих условиях КНДР, видимо, решила перейти в дипломатическое наступление, надеясь на получение ограниченных, но реальных дивидендов.

В качестве разумного жеста доброй воли Северная Корея добровольно пошла на мораторий по ракетно-ядерным испытаниям до проведения двух саммитов. Впрочем, на деле этому может способствовать нынешний технологический цикл развития военных программ, не требующий ракетных запусков в ближайшее время. Естественно, это не помешает Вашингтону трактовать миролюбивый шаг КНДР как проявление слабости и уступку северян под нажимом международного сообщества.

Военные учения против ядерной программы

Если для стран Запада ключевым вопросом в переговорах остается ядерная программа Ким Чен Ына, то для КНДР принципиальную важность имеют совместные военные учения США и Южной Кореи. Эти учения проходят каждый год, но в этот раз кое-что изменилось.

Вопреки неоднократно озвученным утечкам информации о том, что военные маневры «Фоул игл» и «Ки Ризолв» могут отменить, в апреле совместные учения США и Южной Кореи все-таки начались. Прошедшие маневры оказались более масштабными, чем прежде: в 2017 году в учениях участвовало 320 тысяч военнослужащих, включая 15 тысяч американских военных, а в этом году — 323 тысячи солдат, в том числе 23 тысячи представителей Соединенных Штатов.

Одновременно союзники сократили продолжительность маневров, ранее длившихся по два месяца. Сценарий учений стал менее воинственным и более деликатным: в документах более не упоминается цель «обезглавливания», то есть скорейшей ликвидации высшего руководства Северной Кореи. Не случайно южнокорейские и американские СМИ отмечают, что «Ким Чен Ын проявил сдержанную реакцию и неожиданную гибкость к маневрам этого года».

Непредсказуемый фактор Трампа

Предсказывать итоги начавшегося интересного этапа дипломатической борьбы невозможно. Очень многое зависит от соотношения внутриполитических сил в Южной Корее и в США. В Америке позиции «ястребов», то есть сторонников бескомпромиссного подхода к КНДР, сильнее, чем у мирно настроенных «переговорщиков»: весной в Белый дом вернулся Джон Болтон, известный своей жесткой риторикой. Из-за этого начавшийся хрупкий процесс диалога может сорваться в любой момент.

Вместе с тем недавняя история помнит случаи, когда президенты США начинали с жесткой конфронтации с КНДР, а затем резко переходили к конструктивному переговорному процессу. В частности, так поступали Билл Клинтон и Джордж Буш-младший. Подобные дипломатические повороты можно назвать частью американской внешнеполитической традиции. Нельзя недооценивать и «фактор Трампа», который со своей непредсказуемостью способен круто развернуть вектор переговоров в любую сторону.

В последние два месяца на различных международных площадках проводится серия совещаний экспертов высокого уровня с целью прояснения и формирования позиций в преддверии саммита США — КНДР. Американские представители, как всегда, занимают бескомпромиссно наступательную позицию: они акцентируют внимание на известных резолюциях Совета Безопасности ООН и фокусируются на легалистском подходе и требовании немедленной денуклеаризации по формуле CVID (полное проверяемое необратимое уничтожение) без предварительных условий.

Зато позиция северокорейской стороны стала значительно более сдержанной и осторожной. Создалось впечатление, что, уходя от прямых ответов на резко заостренные вопросы американских коллег, северяне хотят довести дело до саммита и озвучить свою реальную позицию уже там. Сама же позиция, судя по всему, заключается во введении поэтапной дорожной карты с взаимными обязательствами сторон.

Зная северокорейскую дипломатию не первое десятилетие, трудно представить, что Пхеньян согласится на формулу CVID без предварительных условий или на полное ракетно-ядерное разоружение по ливийской модели. Эту модель активно продвигает советник Трампа Джон Болтон. Хочется верить, что реализм и прагматизм с обеих сторон проявятся должным образом.

США. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 мая 2018 > № 2600648 Александр Воронцов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 мая 2018 > № 2600609 Николас Гвоздев

Кто будет править Россией после Путина?

Пришло время задуматься над тем, кто может стать его потенциальным преемником.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

Делать однозначные заявления о будущем российских политиков всегда было рискованным занятием. Теперь, когда Владимир Путин в четвертый раз вступил в должность президента России, мы снова начинаем дискуссии по поводу того, кто может стать его потенциальным преемником, поскольку, если в конституцию России не будут внесены никакие изменения, он не сможет работать на этом посту более двух последовательных сроков. Кроме того, не стоит забывать и о биологической стороне вопроса: в какой-то момент Путин просто не сможет быть главой исполнительной власти, и ему либо захочется насладиться своей заслуженной пенсией, либо заранее позаботиться о том, чтобы его наследие сохранилось после его ухода из жизни.

Стоит напомнить, что после переизбрания Бориса Ельцина в 1996 году и в течение двух следующих лет имя Владимира Путина ни разу не появилось в списках возможных преемников президента, составлявшихся российскими и иностранными экспертами. Велика вероятность, что тот, кто следующим займет президентское кресло в Кремле, — это человек, который в настоящий момент находится вне поля зрения аналитического сообщества и который, возможно, пока остается никому не известным, работая в провинциальном центре или в средних эшелонах правительства. Более того, Дмитрий Медведев, который снова станет премьер-министром России, передал в Думу список членов своего нового кабинета, откуда исчезли некоторые имена — такие как, к примеру, бывший вице-премьер Дмитрий Рогозин, — ранее неоднократно появлявшиеся в списках возможных преемников российского президента.

В некотором смысле чрезмерное внимание к тому, кто прибыл и кто выбыл, отвлекает нас от более важных аналитических вопросов, а именно от определения черт и характеристик тех людей, которые, вероятнее всего, Путину понадобятся на влиятельных постах в ближайшие годы.

Если рассматривать президентство Путина как пьесу, то первый акт был посвящен тому, чтобы остановить тревожный упадок и предотвратить крах российского государства. Второй акт был посвящен тому, чтобы устранить негативные эффекты и начать восстанавливать потенциал России — этот мандат сохранялся и в тот период времени, когда Путин работал премьер-министром при администрации Медведева. Третий акт, с точки зрения Путина, оказался трагическим. Если еще раз прочитать его предвыборный манифест 2012 года, его возвращение на президентский пост должно было сопровождаться восстановлением за Россией статуса одной из сильнейших мировых держав — и Олимпийские игры в Сочи должны были подчеркнуть это. Но украинский кризис разрушил планы Путина: он привел к отдалению России от Запада и обусловил перспективу дезинтеграции и изоляции России от глобальной экономики.

Теперь, когда начинается четвертый акт, занавес поднимается на фоне нового кризиса, и первые сцены этого акта будут посвящены поискам выхода из этого кризиса. Сможет ли Россия найти выход благодаря новому стратегическому партнерству с Китаем или восстановлению прежних связей с Европой (вслед за призывом президента Франции Эммануэля Макрона к началу нового «исторического диалога» между Европой и Россией), Путину придется переосмыслить основы экономической и стратегической мощи России. Поскольку Дмитрий Медведев, вероятнее всего, не готов взять на себя этот вызов, ситуация развивается таким образом, что Путину придется вернуть в кулуары власти своего экономического «спасателя» — Алексея Кудрина. В то же время Путину необходимо заключить новый социальный контракт с так называемым поколением «П», то есть с молодыми россиянами, чей формирующий опыт пришелся не на период распада СССР и деградации России в 1980-х и 1990-х годах, а на период процветания и возникновения новых возможностей в 2000-х годах.

Таким образом, в четвертом акте пьеса должна прийти к развязке — к консолидации. Та система, которую Путин создал, должна быть способна пережить своего творца и доказать свою устойчивость, чтобы сохранить его наследие.

В первой части четвертого акта мы, вероятнее всего, будем наблюдать определенную степень непрерывности в управлении государством, и именно поэтому в предложенном Медведевым кабинете остались такие ключевые фигуры, как министр финансов Антон Силуанов, которого, возможно, повысят до должности вице-премьера. Решение существующих проблем — экономика, Украина, Сирия и нестабильность в Евразии (Армения вполне может стать предвестником перемен в Белоруссии и Казахстане) — это приоритет средней части четвертого акта. Но после этого настанет время, когда нужно будет начать передачу власти новому политическому поколению.

Сергей Кириенко, бывший премьер-министр и первый заместитель главы президентской администрации, возглавил работу по подбору и проверке новых кадров. Должности губернаторов — это те места, на которых представители нового поколения российских управленцев могут пройти подготовку и проверить силы, продемонстрировав свое мастерство. Кириенко сделал своим приоритетом составление списков новых кандидатов в возрасте «до 50 лет», которых можно назначать на более высокие посты, и это стало подтверждением того, что путинская команда хорошо усвоила ключевой урок эпохи застоя Леонида Брежнева: если опираться на одних и тех же людей, которые постепенно стареют на своих должностях, и не предлагать никакого света в конце политического тоннеля более молодому поколению, стремящемуся к более высокому положению, это создаст точно такие же условия, которые когда-то дестабилизировали советскую политическую систему.

В то же время это новое поколение должно быть готово сохранить все те гарантии, которые нужны Путину и его приближенным для сохранения той собственности, активов и влияния, которые находятся в их руках и в руках членов их семей. Возможно, Россия не попадает под определение зрелой демократии Роберта Даля (Robert Dahl), но способность Михаила Горбачева и Бориса Ельцина мирно уйти в отставку и не столкнуться с арестом, тюрьмой или ссылкой положительно контрастирует с опытом других постсоветских государств, в частности Грузии, где ни один постсоветский президент не мог похвастаться таким уровнем защищенности.

В своем списке, переданном в Думу, Медведев указал кандидатов не на все должности в своем кабинете, поэтому, вполне возможно, скоро мы увидим новые лица из числа более молодых чиновников, которым дадут шанс проявить свои таланты в кремлевском «шоу». Между тем российские губернаторы сменяют друг друга таким образом, что сегодня большинство из них — это люди, являющиеся российскими эквивалентами поколения X или поколения двухтысячных, а вовсе не путинские товарищи по КГБ или по правительству Санкт-Петербурга.

Здесь необходимо сделать акцент на практических последствиях для политики США. За последние несколько лет многие из привычных каналов российско-американского взаимодействия были разрушены. Многие из членов нового политического поколения России — хотя они, возможно, испытали на себе некоторое влияние Запада в более молодые годы, особенно если они воспользовались его образовательными возможностями, — больше не взаимодействуют со своими американскими коллегами. Министр экономического развития Максим Орешкин — 35-летний член кабинета — несколько раз ездил в Вашингтон, и его имя известно нескольким представителям делового сообщества, однако политическое сообщество в целом мало что знает о нем несмотря на то, что, по слухам, он является одним из главных претендентов на пост премьер-министра в будущем. Некоторые из наиболее ярких молодых губернаторов, которых в скором времени, возможно, будут испытывать на соответствие требованиям, предъявляемым к потенциальным преемникам президента, тоже остаются темными лошадками. Диалог с россиянами — это не награда за хорошее поведение Москвы, а важный инструмент управления государством, который может послужить интересам США, позволив нам узнать и пообщаться с теми, кто, возможно, встанет во главе России в будущем.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 мая 2018 > № 2600609 Николас Гвоздев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 8 мая 2018 > № 2608805 Глеб Павловский

Определять или управлять? Зачем России правительство Медведева

Глеб Павловский

Фигурой нового премьер-министра Путин выбрал наихудший, неуправляемый сценарий транзита власти в России. При таком быстром ослаблении исполнительной власти шестилетка нового срока Путина не светит ни стране, ни ее президенту

Инаугурационная речь Путина выглядела речью музеефикатора. Она была бы хороша при вступлении в должность директора Новодевичьего кладбища: президент клялся перед «страной грандиозных побед и свершений», перед «тысячелетней историей государственности и нашими предками», перед «их мужеством, неустанным трудом, непобедимым единством»... Но где живая Россия?

Впрочем, мы услышали и о «прорывной повестке». По смыслу русской речи прорывать — значит резко менять что-то, что мешает идти вперед. Прорывать должны не студенты на Пушкинской площади, а правительство, то есть исполнительная власть. Новое правительство Медведева смело порвет со всем, что натворило старое правительство Медведева.

* * *

Удивительное свойство всех российских оппозиций — за последние 25 лет, а то и за 50 — непонимание роли правительства. Бесконечные требования «свободного парламентаризма» уходят от вопроса, кто и как управляет страной. Между тем упадок парламентаризма в 1990-е годы выражался именно в отделении кабинета министров от Думы и перехвате его Кремлем. Парламент, который не может сформировать сильное консолидированное правительство, — бесполезный парламент.

Конституция определенно отдает исполнительную власть за рамками компетенции регионов правительству РФ. По Конституции президент «определяет основные направления внешней и внутренней политики», а «исполнительную власть Российской Федерации осуществляет правительство Российской Федерации». Но из 28 лет существования РФ лишь около 8 лет страна имела сильные правительства с известной всем программой: правительство Ельцина — Гайдара в 1991–1992 году, Примакова в 1998–1999, Касьянова в 2000–2003 и правительство Путина 2008–2011. В остальное время отсутствие исполнительной власти плохо прикрывалось телепропагандой.

Сегодня правительство нужно стране не только для выхода из кризиса, но и для управления переходом власти — начинающимся послепутинским транзитом. С фигурой премьера Медведева Путин выбрал наихудший, неуправляемый сценарий транзита власти в России. Где парламенту, уже превращенному в личное министерство Володина, предоставлена возможность оттягивать власть у правительства. За спиной воюющих за власть одни будут управлять «экономикой роста», другие — подбирать «преемника», спецслужбы — «держать страну», а банки — надувать ипотечные пузыри. Идеальная придворная чехарда.

В субботу на улицах Москвы мы видели применение власти при разгоне молодежи. Направление политики определено: к футбольному чемпионату установить в стране полицейский контроль. Но определять направление — не мешки ворочать, и это проще, чем управлять страной.

Двор в глазах Путина окончательно заместил Россию. Политологи тоже превратились в камер-юнкеров и оценивают костюмы кавалеров и дам на кремлевских приемах. Они входят в психологические подробности «комфортности фигуры Медведева для Путина», будто решают вопросы их семейной жизни. Все это не политические рассуждения, а лишь придворные толки.

С глупым упрямством журналисты желают знать, как выглядит следующее шестилетие в свете речи Владимира Путина на инаугурации. Но кто и чьей властью гарантировал вам шесть лет порядка — любого? При таком быстром ослаблении исполнительной власти шестилетка не светит ни стране, ни ее президенту. Такую нестабильность казаками не сдержать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 8 мая 2018 > № 2608805 Глеб Павловский


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 8 мая 2018 > № 2598632 Андрей Перцев

Проверенные временем. Что говорит о Путине четвертого срока новый состав правительства

Андрей Перцев

Новыми проблемами и вызовами попробует заняться старая гвардия – грядущие назначения показывают, что технократические эксперименты с молодежью возможны для Владимира Путина в лучшем случае на региональном уровне, а высокие посты в правительстве он сейчас предпочитает доверять хорошо знакомым людям

Предложение Владимира Путина вновь назначить Дмитрия Медведева премьер-министром не было неожиданностью. О новом фаворите президента – министре экономики Максиме Орешкине – СМИ, конечно, писали: молодой, технократ, все признаки новой восходящей звезды. О старых фаворитах – Юрии Трутневе и Алексее Кудрине – тоже ходили разговоры. Но наиболее вероятным казался инерционный сценарий, который, собственно, и реализовался.

Не раз показавший готовность вовремя уступить, пусть и в ущерб себе, Медведев выглядит идеальным кандидатом – особенно в свете надвигающихся непопулярных реформ, вроде повышения пенсионного возраста, подоходного налога и введения налога с продаж. Премьер неизбежно станет мишенью для критики и протестов – Медведева уже критикуют КПРФ и «Справедливая Россия», которые объявили, что не будут поддерживать его кандидатуру, а ведь реформы еще не стартовали.

Премьерство в таких условиях не тянет на ступень для преемничества, а значит, мало подходит для человека с серьезными политическими амбициями. Новый корпус вице-премьеров тоже выглядит для Медведева не самым комфортным. Он потерял своего человека – Аркадия Дворковича, который контролировал ключевые направления: ТЭК, промышленность, транспорт и связь. Замену он получил не самую утешительную – однокурсник премьера Константин Чуйченко возглавит аппарат правительства.

Остальные заместители Медведева – совсем не его люди и даже не распиаренные «молодые технократы», которым, казалось бы, везде в России теперь дорога и почет. Вместо этого пошли обратные процессы. Все вице-премьеры, кроме куратора связи и информационной политики Максима Акимова, – старые проверенные кадры, которые либо работают в правительстве еще с 90-х годов (и работали с Путиным во время его премьерства), либо хорошо знакомы Владимиру Путину со времен мэрии Санкт-Петербурга (и опять-таки были в путинском правительстве).

Из воронежской ссылки на повышение (аграрный вице-премьер) пошел экс министр сельского хозяйства Алексей Гордеев, который на посту губернатора не раз критиковал правительство Дмитрия Медведева за бюджетные отношения с регионами. Повышение по сравнению с прежней должностью главы Минздравсоцразвития в путинском кабинете 2008–2012 годов получила Татьяна Голикова (сейчас глава Счетной палаты) – она будет вице-премьером по социалке. Первым вице-премьером с сохранением министерского поста будет министр финансов Антон Силуанов. Все трое занимали достаточно высокие посты в правительстве еще в 90-е годы.

Новое распределение полномочий получили действующие вице-премьеры. Дмитрий Козак с кураторства регионов и национальных отношений переведен на промышленность и, вероятно, энергетический комплекс. Виталий Мутко вместо спорта займется регионами и строительством. Ольга Голодец вместо социалки будет курировать культуру и спорт. Останется вице-премьером полпред по Дальневосточному округу Юрий Трутнев.

Не получат переназначение зампреды, которых нельзя назвать ни путинскими, ни медведевскими, ни представителями групп из ближайшего окружения президента, – Александр Хлопонин и Дмитрий Рогозин. Хлопонин – выходец из «Норникеля» и группы «Онэксим» Михаила Прохорова. Назначение Рогозина, который был известен националистическими позициями, вице-премьером по оборонке выглядело в свое время эффектным пиар-ходом. В новом правительстве их уже не будет.

Ушел с поста десять лет проработавший первым вице-премьером Игорь Шувалов. Не получил продления полномочий руководитель аппарата правительства Сергей Приходько. Фамилии Приходько, Хлопонина и Шувалова фигурировали в антикоррупционных расследованиях Алексея Навального. Кроме того, Игорь Шувалов и Алексей Хлопонин по декларациям были одними из самых богатых чиновников правительства.

Ризы Шувалова и Хлопонина разделят Силуанов и, видимо, Гордеев. Преемником журналиста и политика Рогозина станет технарь Юрий Борисов, который пока занимает пост замминистра обороны. Вряд ли можно считать, что ушедшие чиновники пали жертвой публичных скандалов – о вернувшихся Голиковой и Гордееве в свое время тоже говорили очень много. Однако пока эффект от увольнения Шувалова, Приходько и Хлопонина именно такой: погорели на корги, Насте Рыбке, продаже виллы Прохорову (к каждой фамилии подставить нужное).

Что объединяет новых вице-премьеров? Многие из них – люди, которые с готовностью и покорностью перемещались на посты, которые им предлагал Владимир Путин, делали непопулярные шаги. В этом они чем-то похожи на Дмитрия Медведева. Гордеев уехал в не любимый им Воронеж и руководил регионом почти 10 лет. Голикова перемещалась в Счетную палату, а во время работы в правительстве была одним из авторов монетизации льгот. Разные посты – от руководителя аппарата правительства до полпреда в Южном округе – занимал Дмитрий Козак. Теперь по горизонтали перемещается и Ольга Голодец с Виталием Мутко. Антон Силуанов терпеливо двигался вверх по вертикали.

Вторая особенность нового вице-премьерского корпуса – примерно половина зампредов будут работать в новых для себя сферах и покинут зону комфорта. Дмитрию Козаку предстоит изучить вопросы промышленности; аппаратчику Максиму Акимову – информатизацию и связь; Мутко после спорта попробует разобраться в разнообразии регионов и строительстве; Ольга Голодец изучит вопросы культуры и спорта. В этом смысле назначения можно назвать антитехнократичными, ведь технократ – это не только чиновник без политических амбиций, но еще и профессионал в своей области. Половине зампредов в своих областях кураторства придется разбираться заново.

Новыми проблемами и вызовами попробует заняться старая гвардия – грядущие назначения показывают, что технократические эксперименты с молодежью возможны для Владимира Путина в лучшем случае на региональном уровне, а высокие посты в правительстве он сейчас предпочитает доверять хорошо знакомым людям. В этом контексте новые конкурсы внутриполитического блока администрации президента или амбициозные планы единороссов начинают блекнуть – какие кадровые лифты, если в итоге президент все равно выбирает людей, с которыми работает десяток лет (а то и не один)?

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 8 мая 2018 > № 2598632 Андрей Перцев


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 7 мая 2018 > № 2608808 Алексей Венедиктов

Если бы не журналисты в редакции, я был бы счастлив

Алексей Венедиктов

Руководитель «Эха Москвы» — о собаке Билла Клинтона, чувстве стыда в своей работе и ненависти к сотрудникам

Самым запоминающимся эфиром для меня стал тот, когда мы общались с министром энергетики Великобритании Эдвардом Милибэндом и министром иностранных дел Дэвидом Милибэндом. Нам дозвонилась женщина, которая представилась их теткой. И это оказалось правдой: два политика нашли свою тетушку в Москве благодаря эфиру «Эха Москвы». Радио выступило как средство коммуникации людей, чьи предки в далеком прошлом расстались: один остался в советской России во время Гражданской войны, а другой эмигрировал через Амстердам в Англию.

Помню, как однажды мы готовились к эфиру с госсекретарем США Колином Пауэллом. Он вошел в мой кабинет с кожаным портфелем, как у Жванецкого. И я говорю: «Господин госсекретарь, что у вас в портфеле?» — «Бумаги разные». — «А если я сейчас возьму портфель и убегу?» — «Пробежите три метра и получите пулю в затылок». После этого я отодвинул портфель ногой подальше — мало ли что. Пауэлл, конечно, так и не рассказал, что это были за бумаги. Только смотрел на меня волчьим глазом.

Когда приходил Билл Клинтон, прямо напротив лифта на задних лапах стояла похожая на волка собака. Я спросил: «А это зачем?» Мне сказали: «Отпугивать. Пес на самом деле добрый и ласковый». Представляете, открывается лифт, вы видите волосатую морду этой собаки. Люди просто отказывались выходить из лифта.

В управлении «Эхом Москвы» я бессовестный, бессердечный и поэтому не совершаю ошибок. А вот собственных косяков в эфире было много. Например, я не могу брать интервью у женщин, которых я считаю царицами. У меня были провальные интервью с Плисецкой, Вишневской, Образцовой. Просто невозможно вести эфир: царицам можно только туфельку поцеловать и отползти. Я просто не знал, как к готовиться к этим встречам: что я буду спрашивать — как крутить фуэте? В интервью очень важно, что ты цепляешься за предыдущий ответ и пытаешься человека потроллить, вывернуть его для слушателей. Я не могу вывернуть этих женщин, мне стыдно этим заниматься. С тех пор я передоверяю такие интервью своим сотрудникам. Это вроде аллергического восхищения — непрофессионально, но что поделать? Это не лечится.

Каждый день я думаю, что занимаюсь не тем. Всякий раз, когда вижу своего журналиста, корреспондента, я думаю: «Что же я здесь делаю? Как же я их ненавижу!» Потому что они что-то делают, и мне начинают звонить разные люди: добрые приятели, недобрые приятели из Министерства обороны, из Министерства культуры, губернаторы с вопросом «Что у тебя происходит?». Знаете, я в 22 года пришел работать учителем в школу. Меня по школе водила 75-летняя учительница и говорила: «Смотри, Лешечка, какая у нас замечательная школа. Посмотри, какая у нас столовая! Посмотри, как украшен кабинет! Еще бы дети не приходили, и вообще счастье!» И я живу ровно так: еще бы журналисты не приходили, и у меня было бы счастье.

Стыдно мне в профессии было однажды: когда на Таню Фельгенгауэр напали и ударили ножом в горло. Я очень жалею, что в свое время не настоял на усилении мер безопасности в проходе на радиостанцию. Я не настоял на бронированной двери и усилении охраны, относился к этому достаточно легкомысленно, хотя журналисты говорили мне, что там проходной двор. И поэтому чувствую себя частично ответственным за все произошедшее.

Радио познакомило меня с огромным количеством людей, с которым я никак не мог бы познакомиться в другом случае: от Владимира Путина до Алексея Навального, от ученых и спортсменов до балерин. Поэтому, не будь «Эха Москвы», я бы продолжал общаться с людьми. Я, собственно, не работаю, а общаюсь.

Почему радио до сих пор не умерло?

Потому что из средства массовой информации радиостанции переходят в средства массовой коммуникации. Они соединяют людей. Наиболее удачная из всех существующих сегодня передач — это разговорная ночная передача «Один». В Москве ночью не спит около миллиона человек. И вот журналист садится и разговаривает с этими людьми: принимает звонки, они дают друг другу советы, как починить проводку, как завести машину и так далее. Думаю, разговорное радио постепенно превратится в соцсети слушателей.

Для меня радио — это среда обитания. Какую благодарность рыба испытывает к воде? Вот и я такую же.

Записала Василиса Бабицкая.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 7 мая 2018 > № 2608808 Алексей Венедиктов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 мая 2018 > № 2598634 Татьяна Становая

Почему Путин переназначил Медведева премьер-министром

Татьяна Становая

Дмитрий Медведев остается премьер-министром во многом от противного: слишком сложно подобрать ему политически безопасное место, чтобы избежать его обособления и появления новых политических центров внутри системы

Седьмого мая Владимир Путин, получивший на выборах в марте 77% голосов избирателей, вступил в должность президента России. С этого момента начинается отсчет его четвертого президентского срока, который по Конституции должен быть последним. Практически сразу после инаугурации правительство сложило свои полномочия. Вслед за этим Владимир Путин внес на рассмотрение Госдумы кандидатуру Дмитрия Медведева на пост главы правительства. Это был самый ожидаемый сценарий: перспектива переназначения стала активно обсуждаться в элитах со второй половины 2017 года. Медведев, хочет того Путин или нет, превращается в неотъемлемую часть его собственной власти.

От конфликта к примирению

Дмитрий Медведев как перспективная политическая фигура был практически списан в первые месяцы после ухода с поста президента. Возглавив кабинет министров в мае 2012 года, он пережил тяжелый период своей политической жизни: практически все его заметные инициативы как главы государства были беспощадно пересмотрены в первые годы его премьерства.

Сама система, породив Медведева как преемника Путина, удивительно быстро перемолола результаты его президентства в порошок, не оставив и следа от неплохо функционировавшей тандемократии, умеренной либерализации, демократической риторики, попыток иначе строить отношения с Западом, институционально бороться с коррупцией и делать власть прозрачнее. После возвращения Путина начался период консервативного реванша: силовики восстанавливали свои привилегии, охранители перехватили инициативу, снова ужесточалось законодательство, значительно расширилась дистанция между властью и либеральным сообществом.

Первые полтора года на посту премьера Медведев был своего рода главной политической жертвой режима: он превратился в политическую персону нон грата для российской элиты, безвольного капитулянта, одного из самых слабых премьер-министров современной России – гораздо более слабого, чем его технические предшественники Михаил Фрадков и Виктор Зубков. У них по крайней мере не было репутации списанных политиков. Уже в 2013 году отставки кабинета Медведева все ждали буквально вот-вот, Путин не прекращал публичную критику его министров, а наблюдатели говорили о росте напряженности между президентом и премьер-министром.

Именно в этот сложный для Медведева период со скандалом был изгнан едва не оказавшийся на скамье подсудимых министр обороны Анатолий Сердюков, уволены министры Олег Говорун и Игорь Слюняев. Владимир Путин, обеспокоенный срывами в выполнении его майских указов, тогда поручил Эльвире Набиуллиной присматривать за правительством, а внутри президентской администрации работал едва ли не параллельный кабинет из бывших путинских министров. Дошло до того, что Путин пригрозил министрам персональной ответственностью за невыполнение поручений и потребовал регулярных отчетов перед ним лично.

Ухудшались отношения правительства и с Госдумой: депутаты не стеснялись критиковать министров, обвиняя их в саботаже важных думских решений (например, при реализации закона о признании НКО «иностранными агентами»), а министры – депутатов (за закон о запрете на усыновление российских сирот американцами). В январе 2013 года Госдума демонстративно одобрила в первом чтении законопроект о штрафах за нецензурные выражения в интернете, несмотря на отрицательное заключение правительства. В 2013 году принимается и крайне болезненное для Медведева решение по ликвидации Высшего арбитражного суда и уходе Антона Иванова – ближайшего соратника премьера. Тем самым Медведев лишился важнейшей опоры в своей карьере – на судебную корпорацию.

Именно в тот момент, когда казалось, что от медведевского президентского наследия, равно как и от Медведева-политика, не осталось практически ничего, происходит кардинальный разворот в отношениях Путина и Медведева. Сейчас трудно сказать, что именно было причиной этого разворота: какое-то особое событие или, возможно, откровенный разговор между бывшим и действующим президентами, но начиная с 2014 года конфликтная атмосфера между Кремлем и Белым домом полностью уходит в прошлое. Владимир Путин прекращает публичную критику министров и начинает политическое сближение с правительством.

Нельзя исключать, что на смену тренда повлияла геополитическая ситуация: украинский кризис, обострение отношений с Западом могли стать одним из аргументов в пользу примирения Путина с Медведевым. Не могло не сыграть своей роли и то, что Медведев за все время политических унижений не проявил ни капли неуважения или недовольства в адрес президента, покорно принимая все удары растущей армии своих противников и безропотно сдавая одну позицию за другой. Эта исключительная преданность и готовность Медведева бесконечно проигрывать не могла не тронуть Путина.

Конфронтация 2012–2013 годов сменилась мирным сосуществованием президента и премьера. Правительство постепенно восстановилось политически, министры приобрели больше влияния, а Кремль не позволял внешним игрокам злоупотреблять слабостью кабинета министров и действовать в обход него (например, Игорь Сечин так и не сумел сделать президентскую комиссию по ТЭКу параллельным механизмом лоббирования интересов отрасли).

Накануне президентских выборов Медведеву пришлось пережить лишь два сильных удара: арест министра экономического развития Алексея Улюкаева, павшего жертвой конфликта с Игорем Сечиным, и арест братьев Магомедовых – бизнесменов, близких к окружению Медведева. Премьер не сделал ни одного жеста, не сказал ни одного слова, которое продемонстрировало бы наличие у него политической позиции по этим критично значимым для него вопросам.

Токсичный пост

В 2017 году появляются первые слухи о том, что Медведев может остаться на посту премьер-министра после 2018 года. К президентским выборам такая перспектива казалась уже безальтернативной. Есть три главные причины, по которым Владимир Путин в итоге принял именно это решение.

Причина первая – девальвация политической значимости поста премьер-министра за последние годы. Российская Конституция закладывает сильные противоречия в отношения между правительством и администрацией президента. С одной стороны, российский политический строй принято считать полупрезидентским: глава государства утверждает правительство по представлению премьер-министра. Но с другой стороны, президент не является главой исполнительной власти, а для утверждения главы кабинета министров требуется согласие Госдумы.

В ситуациях политической слабости действующей власти, отсутствия прочного большинства у партии власти в парламенте появление противоречий между премьером и президентом становится весьма вероятным, что не раз случалось во время правления Бориса Ельцина (постоянная конкуренция между администрацией и правительством, недоверие премьерам). Но при Путине эти институциональные противоречия нейтрализуются прочностью властной конструкции.

В политическом режиме Владимира Путина, построенном на доминировании партии власти и единстве вертикали, должность премьер-министра стала технической (за исключением тех лет, когда этот пост занимал сам Путин). Однако при премьере Медведеве появились и другие факторы, девальвирующие политическую роль правительства, – это усиление за пределами вертикали крупных групп влияния, располагающих значительными ресурсами и имеющих возможность решать свои вопросы напрямую с президентом.

Госкорпорации, госкомпании, крупный бизнес, завязанный на соратниках Путина и существующий за счет сложных схем распределения благ через госзаказы, инфраструктурные проекты и прочее – все это значительно сузило реальные полномочия исполнительной власти. Правительство оказалось политически парализовано. На протяжении последних шести лет правительство не приняло ни одного крупного управленческого решения. Амбициозный план по приватизации был фактически сорван из-за сопротивления приватизируемых компаний, а работа в этом направлении закончилась посадкой одного из министров.

Как бы часто сейчас ни писали про борьбу за пост премьер-министра, на деле этот пост оказался политически не востребован: ни один серьезный игрок сегодня не захочет возглавить правительство, у которого политически связаны руки, а на плечах – гигантская социальная ответственность. Ни один серьезный игрок внутри российской элиты не захочет возглавить кабинет, министры которого прослушиваются ФСБ и отправляются в тюрьмы, попадают под критику партии власти и оппозиции, но при этом отвечают за все системные проблемы в экономике и социальной сфере.

«Не дай бог!» – воскликнул Сергей Чемезов в ответ на вопрос о его премьерской перспективе, от которой он, совершенно искренне, бежит как от чумы. Гораздо комфортнее работать с правительством, в котором есть твои представители, и глава «Ростеха» тут особенно преуспел.

От противного

Тем не менее Владимир Путин легко нашел бы замену Медведеву: если им не могут быть политические назначенцы, то это вполне мог быть технический премьер, особенно с учетом тренда последних лет – прихода во власть молодых технократов. Но тут появляется вторая причина, сыгравшая, пожалуй, ключевую роль в принятом решении, – опасность отдаления Медведева от Путина.

Дмитрий Медведев не только один из ближайших соратников Путина. Это фигура, которой президент доверил власть на четыре года, с уверенностью, что тот вернет пост президента спустя четыре года без малейших колебаний. При этом Медведев не был местоблюстителем: это во многом поразительный опыт, при котором Путин действительно позволил своему преемнику реализовывать свою собственную повестку, иногда не соглашаться и даже критиковать себя.

Однако это исключительное доверие совершенно не означало бесконечное единодушие – к середине 2011 года Медведев превратился в амбициозного политического лидера, действующего вразрез с путинским курсом и определенно настроенного на второй срок. Можно не сомневаться, что для Путина период возвращения (с августа 2011 по март 2012 года) был настоящим политическим кошмаром, ведь в случае срыва операции проигрыш мог быть тотальным и необратимым.

Против Путина была не только история (кто добровольно отказывается от власти под данное когда-то честное слово?), но и значительная часть элиты, настроенная на продолжение президентства Медведева. Протесты, падение рейтинга власти, сложные думские выборы – все это было психологическим испытанием для Путина, который хорошо запомнил, как быстро его близкий и абсолютно зависимый от него соратник превратился в относительно самостоятельного политика, способного огрызаться.

Сейчас часто можно услышать, что Медведев остается премьером, потому что Путин ему доверяет. Более справедливо сформулировать иначе: Медведев остается потому, что Путин не доверяет тому, как поведет себя Медведев, если окажется за пределами ближнего круга президента. У нынешнего премьера, несмотря на весь его непростой опыт, есть оппозиционный потенциал, способный раскрыться в условиях удаленности от Путина. Выкинутый из власти, он, безусловно, представлял бы непосредственную опасность и для Путина персонально, и для единства путинской элиты. Именно изнутри власти рождается процесс ее разложения, и Путин это хорошо понимает.

В то же время Дмитрий Медведев, безусловно, мог бы получить неплохое место внутри или при власти: возглавить объединенный Верховный и Конституционный суд, например, или стать руководителем «Газпрома» (в свое время он был близок к газовой монополии, считался неформальным лидером газпромовской группы). Но и здесь есть психологически труднопреодолимое препятствие: опасение конфликтности Медведева и его постепенной автономизации. Его переход в «Газпром» неизбежно привел бы к перетряхиванию команды, а также усилению противоречий с «Роснефтью» и Игорем Сечиным (прежде всего по вопросам доступа независимых производителей газа к трубе). Назначение главой объединенного суда было чревато рисками политизации судебной власти.

Поэтому Медведев остается премьер-министром во многом от противного: слишком сложно подобрать ему политически безопасное место, чтобы избежать его обособления и появления новых политических центров внутри системы.

Но это еще не означает, что Медведев превращается в вечного премьера: четвертый срок Путина будет поделен на две части. На первом этапе будут решаться вопросы социально-экономического и институционального развития страны, на втором – проблема транзита власти. Именно на первом этапе и востребован Медведев, берущий на себя всю полноту политической ответственности за социально болезненные решения (например, повышение пенсионного возраста).

Что ожидает Дмитрия Медведева на втором этапе, сейчас сказать трудно. Но как бы впоследствии ни сложились кадровые пасьянсы, Владимир Путин будет обречен на вечное политическое сожительство со своим бывшим преемником, когда-то познавшим вкус власти после Путина.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 мая 2018 > № 2598634 Татьяна Становая


Франция. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 мая 2018 > № 2597102 Эммануэль Макрон

Эммануэль Макрон о внешней политике, Трампе и Путине

Франсуа Клемансо (François Clemenceau), Le Journal du Dimanche, Франция

В прошлый понедельник Эммануэль Макрон принял на борту президентского самолета корреспондента JDD, чтобы в подробностях обсудить с ним дипломатические вопросы. Глава государства готовился в тот момент к недельному визиту в Австралию и Новую Каледонию. В течение часа он рассказывал, сидя за президентским столом, о своем видении международных отношений и роли Франции в мире. Он разобрал один за другим все ключевые актуальные вопросы, не забыв о Дональде Трампе и Владимире Путине.

Макрон о своей роли «главного дипломата»: «Безопасность — это жизнь нашей страны»

«Внешняя политика и политика безопасности отнимают время, но это нормально, поскольку безопасность — это жизнь нашей страны, и я серьезно отношусь к потенциальным последствиям нового террористического кризиса. Если бы генерал де Голль придерживался упадочной риторики, Франция не построила бы себе такую судьбу. Его можно поблагодарить. Нельзя быть великой державой при нейтралитете. Мы думаем о мире, потому что мир всегда заявлял о себе у нас. У нас есть средства для того, чтобы остаться державой с общечеловеческим посылом. С этим связаны наши интересы и безопасность. Это предмет гордости и даже движущая сила текущих преобразований. Когда я езжу по регионам, то вижу вновь обретенную гордость».

Его общая философия: «Кризис вынуждает нас определить четыре приоритета»

«Последние десять лет мы во Франции смотрели на все через призму, искажающую ситуацию, и опирались при этом на наше место в Совете безопасности и на ощущение, что мы является неотъемлемой частью стабильного международного порядка. Когда Дональд Трамп приходит в Белый дом и говорит нам, что Америка слишком много платила за нас, и что Европа выделяла недостаточно средств на собственную оборону, эта риторика некоторым образом продолжает курс Барака Обамы, который отказался от военных операций на Ближнем Востоке».

«Однако за десять лет все изменилось. Дональд Трамп больше не хочет автоматически придерживаться игры альянсов. Заявивший о себе Китай стремится к биполярной системе с США. Россия сразу же пользуется слабостями Запада, как только мы оказываемся не в состоянии обеспечить уважение к красным линиям. Иран продолжает борьбу за Средиземноморье с осью суннитских держав и Израилем, что, кстати, стало совершенно новым явлением. Наконец, стоит отметить стратегию Турции. Все это создает кризис, который вынуждает нас искать новые мосты и грамотно определять стратегические приоритеты».

«Этих приоритетов четыре: прежде всего, безопасность, затем ценности, общие блага, начиная с климата, и экономическая стабильность ради наших торговых интересов. Чтобы добиться этого, нужно ускорить процесс европейского строительства и вернуть ему автономию. В некотором роде этому способствует европейская оборонительная система с июня 2017 года. Это самая большая подвижка со времен Европейского оборонительного сообщества 1954 года, пусть даже конкретная реализация займет немало времени».

О многостороннем подходе: «Говорить со всеми или оказаться на обочине»

«Если руководствоваться логикой сильного, это станет настоящим злом. Если не вести диалог, мир раздробится на части, а целые регионы могут стать жертвой губительной гегемонии. В этом заключается главный смысл нашей борьбы, поскольку Франция как великая держава должна обеспечить такое восприятие событий в Совете безопасности и одновременно говорить со всеми. В противном случае через 20 лет региональные гегемонистские державы и два полюса в лице США и Китая сформируют мир, в котором мы окажемся на обочине».

«Личные отношения на службе стратегии» с Дональдом Трампом

«Сейчас я хорошо знаю Дональда Трампа. Личные отношения с моими партнерами требуют постоянной адаптации и стоят усилий лишь в том случае, если стоят на службе стратегии. То же самое касается и других руководителей, например, президента Эрдогана».

«На уровне трансатлантической оси нужно перестроить стратегию с Дональдом Трампом, сосредоточившись на военно-политической составляющей и борьбе с терроризмом. Мы выстраиваем партнерские отношения, в которых мы, Франция, являемся лидерами в Сахеле с группой G5. Эта стратегия включает в себя страны Сахеля, африканские организации, Европейский союз и страны Персидского залива».

«Когда я вновь увидел его 14 июля в Париже, то сказал ему: «Ты нужен мне на Ближнем Востоке. Я — достойный доверия партнер». Я сказал это, несмотря на то, что его стратегия все еще не определена, поскольку он разрывался между стремлением уйти и антииранскими взглядами. Я говорю с президентом США, прекрасно понимая, что его внешняя политика всегда отвечает интересам внутренней».

«8 апреля он не определился с реакцией на химические атаки, и я сказал ему, что Башар Асад испытывает нас этим новым шагом, что о войне с Сирией речи не идет, но что с учетом имеющихся у нас доказательств наш совместный удар исключительно по химическим объектам играет решающую роль для укрепления доверия к нам и сдерживания вредоносных поползновений режима».

О договоре по ядерной программе, которому угрожает Трамп: «Если дестабилизировать весь регион…»

«В сентябре прошлого года я впервые упомянул понятие трех столпов, которые необходимо обсудить, чтобы дополнить венские соглашения. Впоследствии я говорил о них с Дональдом Трампом и Хасаном Роухани в Нью-Йорке. Как бы то ни было, Дональд Трамп высказал с трибуны жесткую позицию против соглашения и по иранскому руководству».

«Когда он напомнил в овальном кабинете [во время визита Эммануэля Макрона в Вашингтон 24 апреля, прим.ред.] то, что думает о соглашении по иранской ядерной программе, меня это не удивило. Он таков. Так он живет. Я же попытался напомнить ему о внутренней логике разных связанных с Ираном вопросов. Чтобы указать ему на Сирию».

«Если дестабилизировать весь регион из-за Ирана, это вскормит новые террористические движения, которые появятся в регионе, потому что питаются подспудным конфликтом шиитов и суннитов. Нужно четко представлять себе ситуацию. При отсутствии переговорной стратегии может произойти подъем радикальных настроений в общественном мнении мусульманских стран, тогда как сейчас суннитские и шиитские державы могут, наконец, встать на борьбу с терроризмом».

Об израильском премьере Нетаньяху: «Я сказал ему по телефону [в понедельник], что Иран — это держава, поведение которой вызывает беспокойство, но в то же время это и великий народ, с которым нужно говорить. У него могут быть сомнения насчет моей стратегии расширения договора с Ираном. Тем не менее наши американские партнеры внимательно рассматривают это предложение. Мы не должны пытаться разжечь огонь и превратить события в новую войну между шиитами и суннитами».

Об ударах по Сирии: «Три участника придали этой операции больше легитимности»

«Моей целью было нанести удары по целям без сопутствующего ущерба, в том числе для режима как такового. Если бы мы не поразили все цели или если бы наши действия привели к потерям с нашей или сирийской стороны, я понял бы сомнения насчет результата. Как бы то ни было, мы поразили все обозначенные цели. Это касается как наших собственных средств, так и совместных действий. Это была сложная, но очень успешная операция, которая была выдающимся образом скоординирована между тремя союзниками с применением воздушных и морских средств».

«Как я уже говорил, у Франции имеются возможности для самостоятельных действий с июня 2017 года. Как бы то ни было, тот факт, что участников было трое, что США и Великобритания присоединились к операции, придало операции больше легитимности. Тереза Мэй присоединилась к нам в отличие от предшественника и заработала тем самым большое уважение. То, что Россия оказалась в меньшинстве во время голосования по ее собственной резолюции в ООН после ударов, говорит, что они обладали легитимностью».

«Если Франция хочет уважения к себе в регионе, нужно говорить со всеми, но в то же время действовать при нарушении красных линий. Это важнейший элемент доверия. Лето 2013 года было воспринято как трагедия, потому что американцы ничего не предприняли. В результате мы все коллективно были обречены на бессилие. В том числе и в рамках многостороннего подхода в ООН, где возникла вера в слабость тех, кто уважают его».

Об отношениях с Владимиром Путиным: «Я хочу привести Россию в Европу и не дать ей замкнуться в себе»

«В день ударов я позвонил ему и сказал, что у нас есть доказательства химической атаки и что мы можем назвать виновного. Он не услышал меня и заявил о необходимости инспекции ОЗХО, но я напомнил ему, что работе контрольного механизма ОЗХО и ООН воспрепятствовало российское вето. Я сказал ему, что я знаю, а он в курсе этого, что нет никаких сомнений относительно результата, и что я выполню свой долг. Разговор был спокойным. Думаю, он осознал нашу решимость и то, что мне хотелось избежать эскалации. Я напомнил ему то, что он сказал мне в мае 2017 года в Версале, когда я обозначил любое применение химического оружия в качестве красной линии, и он сам признал это необходимым».

«Владимир Путин понял, что я — вовсе не неоконсерватор. Мне чужд интервенционизм, я не хочу воевать с сирийским режимом, я никогда не вмешался бы в Ираке и даже Ливии, если бы в этом случае у меня предварительно не было дипломатической дорожной карты и политического плана выхода из кризиса. Я хочу вести стратегический и исторический диалог с Владимиром Путиным, привести Россию в Европу и не дать ей замкнуться в себе».

О Европе: «Польша и Венгрия уходят в себя»

«Происходящее в Восточной Европе отличается от происходящего в России. Антилиберальные тенденции в этих странах связаны со страхом и горечью. Это явно относится к Венгрии и Польше. Помнится, Геремек сказал, что Европа бросила поляков в 1947 году. Сейчас мы наверстываем упущенное, однако эти страны уходят в себя без гарантий защиты в военном плане и в миграционном вопросе. Несмотря на все это я говорю им: «Будьте осторожны, если не собираетесь соблюдать правила!»

В Азии Макрон верит в «новую ось Париж-Дели-Канберра»

«Юго-Восточная Азия превращается в запасной фронт терроризма, что просматривается уже сейчас. Сформированный альянс США, Индии, Японии и Австралии был плохо воспринят Китаем, что отталкивает от него страны вроде Сингапура. Наше предложение отличается от других, поскольку мы обладаем географической легитимностью, которая идет от Новой Каледонии до Джибути через Южно-Китайское море, где наша миссия «Жанна д'Арк» с каждым годом все больше ценится нашими союзниками в регионе. Мы понимаем и поддерживаем нашего американского союзника в его естественной зоне влияния в Тихом океане. Для Франции же это — Индийско-Тихоокеанский регион. У меня большая вера в силу новой оси «Париж-Дели Канберра».

Франция. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 мая 2018 > № 2597102 Эммануэль Макрон


Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 мая 2018 > № 2597053 Алексей Богомолов

Сквозь железный занавес: где банкам и компаниям найти деньги в условиях санкций

Алексей Богомолов

управляющий директор АКРА

Банки практически достигли предела своих возможностей по кредитованию крупнейших российских предприятий в условиях санкций. Весьма вероятен сценарий, в котором они будут не в состоянии финансировать потребности корпоративного сектора и бизнес начнет искать другие источники фондирования

Глобальная экономика, в которую уже десятилетия интегрирована экономика России, оказывает существенное влияние на финансовую систему страны и различные сектора промышленности. К сожалению, принципы глобализации имеют не только положительный эффект в виде сближения экономических, финансовых систем и рынков разных стран и их взаимной интеграции, но и несут в себе серьезные вызовы.

Из-за усиления санкционного давления в отношении России со стороны США и крупных европейских государств существует серьезный риск замедления многих секторов российской экономики, и в частности финансовой и банковской системы. Между тем банки являются кровеносной системой всей экономики и ее локомотивом, обеспечивая промышленность средствами для дальнейшего расширения, модернизации и развития бизнеса, а также реализации значимых для страны инфраструктурных проектов.

Нет ничего удивительного в том, что основной удар наши западные партнеры нанесли именно по финансовому и банковскому сектору, осложнив тем самым жизнь не только самим банкам, но и компаниям производственного сектора, ограничив их возможности в фондировании на международных рынках капитала. В частности, рынок евробондов российских эмитентов за последние два-три года сократился в разы по сравнению с досанкционным уровнем, а стоимость заимствования на долговых рынках для компаний из России стала выше. Ведущие западные инвесторы перестали вкладывать свои средства в бонды российских эмитентов — в последние годы мы могли видеть лишь единичные крупные сделки. Кроме того, количество клубных и синдицированных сделок с участием международных банковских групп в целях кредитования российских предприятий также практически сошло на нет.

Опора на себя

Сейчас у России осталась только возможность использования внутренних источников фондирования — средств, привлеченных на локальном долговом рынке, денег корпораций на банковских счетах, вкладов физлиц и выживших представителей малого бизнеса. По оценкам экспертов рейтингового агентства S&P, динамика развития банковского сектора России остается крайне слабой по сравнению с кредитно-финансовыми системами растущих экономик.

Основной проблемой аналитики S&P считают ограниченный доступ к рынкам капиталов в связи с экономическими санкциями. По их оценкам, западные санкции затрагивают более 50% активов российского банковского сектора, который в последнее время и так функционирует в условиях неопределенности.

В свою очередь, фондирование на азиатских рынках не смогло стать альтернативным источником финансирования для российских банков и предприятий, как это оптимистично ожидалось в 2014-2015 годах. На это повлияли как необходимость выстраивания «с нуля» партнерских отношений с банками Азиатско-Тихоокеанского региона, так и инертность восточных инвесторов.

Если западные инвестиции в большинстве случаев носили частный характер и участники рынка могли достаточно быстро мобилизовать требуемые ресурсы для вливания их в экономику России, то у основного азиатского инвестора — Китая — финансовые ресурсы сконцентрированы в государственных банках и фондах, что значительно увеличит время прохождения инвестиционных решений.

Кроме этого, быстрорастущая экономика Китая требует все больше и больше вливаний для решения собственных задач, поэтому вряд ли стоит ожидать серьезных инвестиций в российские долговые инструменты банков и предприятий. Скорее всего в случае с Китаем можно рассчитывать на крупные совместные инфраструктурные проекты, в реализации которых будут заинтересованы сами китайские партнеры.

У стран Ближнего Востока также есть свои нюансы — начиная от недостаточно высокого уровня межгосударственных и межкорпоративных отношений и заканчивая спецификой исламских финансов, поэтому и здесь вряд ли можно рассчитывать на альтернативу западным рынкам.

Силы на исходе

Сегодня банковский сектор России практически достиг предела своих возможностей по кредитованию крупнейших российских предприятий. Весьма вероятен сценарий, что банки будут просто не в состоянии финансировать потребности корпоративного сектора и предприятия начнут искать другие источники фондирования. Например, за счет своих же средств, размещенных на депозитах, что, в свою очередь, негативно скажется на банковской системе с точки зрения ее ликвидности и рентабельности.

Таким образом, получается замкнутый круг, когда производственный сектор не может обойтись без банковского финансирования, а банковская система может быть лишена возможности кредитовать бизнес в связи с лимитированным фондированием своих активных операций. Есть вероятность, что в среднесрочной перспективе дефицит ликвидности и отсутствие внешнего финансирования в банковском секторе могут не только затормозить и без того слабый экономический рост, но и привести к стагнации экономики, к банкротствам и замораживанию важных государственных программ и проектов.

В качестве одной из возможных мер по организации финансирования крупных и значимых проектов банки могут активнее реализовывать механизм использования клубных и синдицированных сделок, где ранее доминировали крупные российские игроки или дочерние структуры ведущих международных банковских групп. Такой механизм позволил бы принимать участие в синдикатах средним по размеру коммерческим банкам в разных регионах страны. Возможна и организация финансирования банков со стороны ЦБ под залог синдицированных кредитов. В этом случае весьма полезным активом может оказаться наличие кредитного рейтинга самой синдицированной сделки.

Банковские меры

В целом, к числу базовых мер по частичной нейтрализации негативного эффекта от экономических санкций в отношении российских банков можно отнести следующее:

усиление роли ЦБ и его требований к достаточности капитала и резервированию средств банков на счетах регулятора;

дальнейшая консолидация банковской системы, в результате которой недобросовестные банки будут выведены за периметр банковского сообщества;

продолжение политики внедрения и использования как в банках, так и корпорациях стресс-тестирования с подробной разработкой сценарного анализа в зависимости от реализации тех или иных макроэкономических тенденций;

повышение роли российских кредитно-рейтинговых агентств для независимой оценки кредитного качества эмитента и его эмиссионных долговых инструментов;

поиск дополнительных источников фондирования как для банков, так и производственных предприятий за пределами страны, в том числе расширение партнерских отношений как на межгосударственном, так и корпоративном уровне с финансовыми институтами стран БРИКС и АТЭС.

Следует отметить, что за последние годы отсутствие доступа на внешние финансовые рынки, в том числе и для рефинансирования существующего долга, значительно увеличили зависимость банковского сектора России от государства. Таким образом, в среднесрочной перспективе огосударствление банковского сектора в стране может быть продолжено.

Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 мая 2018 > № 2597053 Алексей Богомолов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 мая 2018 > № 2597052 Владислав Иноземцев

Время пришло: как рухнули социалистические пророчества Маркса

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Новая свобода породила экономику, в которой все больше людей, используя свои уникальные способности, открывают для себя мир почти неограниченного богатства, при этом не эксплуатируя других в том смысле, который вкладывался в это понятие в индустриальную эпоху

В мае 2018 года — два юбилея, мимо которых не пройти. Пятьдесят лет назад 3 мая в Париже начались первые выступления студентов и молодежи, которые переросли в массовые протесты и всеобщую забастовку, тот «Май 68-го» радикальнейшим образом изменил не только Европу, но и весь мир. А 200 лет назад 5 мая в сонном немецком Трире родился Карл Маркс, чья деятельность в значительной мере предопределила основные социальные потрясения ХХ века. Юбилеи революции и революционера — хороший повод задуматься о том, что произошло за это время с миром и с нами.

События 1968 года, казалось бы, давно и всесторонне проанализированы. Они воспринимаются как апофеоз левого и антисистемного движения второй половины ХХ века, в котором воплотились его основные тренды: антиимпериалистические движения на периферии, кризис массового общества, сексуальная революция, подъем пацифизма, формирование новой молодежной культуры.

Нет сомнения, что современный мир ведет свой отсчет именно с 1968-го, и тем более примечателен момент, на который сегодня мало кто обращает внимание: европейская революция, казавшаяся тогда отрицанием основ, на деле превратила в пыль не сам буржуазный строй, против которого ополчилась, а основополагающие левые идеи и лозунги, под которыми выступали ее лидеры.

Конец 1960-х был периодом наивысшего расцвета традиционного капитализма и порожденного им общества потребления. Экономический рост во Франции в период с 1954 по 1967 год составлял в среднем 5,3% в год, безработица в Германии в 1966-м опустилась до 0,4%, в США 1% самых богатых американцев контролировал 18,3% национального богатства против 41,7% в начале ХХ века, а верхняя планка ставки подоходного налога достигала 90%. Именно в это время не только холодильник и стиральная машина, но и автомобиль стали для жителей развитых стран обыденными потребительскими товарами. Все это реализовалось не за счет «сверхэксплуатации колоний» (они уже получили независимость к началу 1960-х), а вследствие исключительно быстрого развития индустриального производства. Чем проще была его унификация, чем более стандартным оказывалось общество, тем богаче становились все его члены.

Однако то, что всегда казалось желаемым, неожиданно превратилось в главный объект ненависти.

Май 1968-го стал временем, когда наиболее активная часть общества потребовала свободы самовыражения, поставив ее гораздо выше материального благополучия. «Anything goes!» — эта максима, позднее сформулированная Полом Фейерабендом как основная для современного мира, перевернула прежние представления о жизни.

«Новый реализм» воплотился в «требовании невозможного» — и всего несколько десятилетий спустя оказалось, что это невозможное вполне реально: полная личная свобода, невиданные эксперименты в интимной жизни, равноправие меньшинств, информационная независимость и мгновенные коммуникации, возможность перемещаться по миру, в котором исчезают границы и возникают частные армии, а деньги эмитируют не правительства, а чуть ли не любой, кто захочет.

Эти «требования невозможного» были на первый взгляд антикапиталистическими, но при ближайшем рассмотрении они в куда большей степени расходились с основами социалистического мироустройства с его четкими правилами и регламентацией повседневной жизни. Взрыв 1968 года указал на исчерпанность экономики и общества, сформировавшихся в ходе промышленной революции Нового времени.

Парадокс истории состоял именно в том, что если в конце 1960-х новую революцию воспринимали как угрозу капитализму, то сейчас можно констатировать, что она стала его спасением.

Экономический смысл тех событий сводился к масштабной фрагментации потребления и диверсификации потребительских предпочтений. Уйдя в «нишевое» производство, ведущие компании значительно расширили возможности сбыта своей продукции. К тому же нематериальные блага стали цениться выше традиционных предметов потребления, и появились целые отрасли, производство в которых не наталкивалось на какие-либо ограничения. Прежде всего это информационный сектор, но также искусство, медиа, образование и многое другое.

Моральное устаревание товаров, услуг и технологий стало происходить в разы быстрее их физического износа — и тем самым безбашенная свобода создала экономический рост совершенно нового типа. Рост, который всего за четверть века показал, что все социалистические эксперименты — это даже не вчерашний, а позавчерашний день. И если еще в 1963 году Раймон Арон писал, что «Европа состоит не из двух коренным образом отличных друг от друга миров: советского и западного, а представляет собой единую реальность — индустриальную цивилизацию», то в конце 1980-х разрыва между этими двумя мирами не видел только слепой, а еще через несколько десятилетий «заповедниками» современных левацких идей остались разве что Куба, Венесуэла и Северная Корея.

1968 год принес и другие события, важнейшими из них стали паническое подавление «братскими компартиями» реформистского движения в Чехословакии и свертывание квазирыночных преобразований в Советском Союзе. Реакцией на требования свободы в коммунистическом мире стало стремление к предсказуемости и управляемости, которое породило застой и обеспечило плановой системе скорую кончину.

В мире, созданном последними революционерами ХХ века, унификация выглядит лучшим рецептом политического самоубийства, а стабильность — очевиднейшим проявлением маразма и неадекватности. Пятьдесят лет спустя мы видим рецидивы этого ретроградного подхода, в России они проявляются, пожалуй, наиболее отчетливо. Но надежды на то, что одной стране удастся повернуть историю вспять, куда менее обоснованны, чем аналогичные мечты революционеров начала прошлого столетия.

Однако важнейшими следствиями революции 1968 года стали не «изменения классовой структуры», свойственные основным революционным событиям прошлого. «Европейская весна», как сейчас очевидно, спровоцировала две куда более драматичные перемены.

С одной стороны, новая свобода породила экономику, в которой все больше людей, используя свои уникальные способности (причем неважно, в какой сфере они проявляются — в создании компьютерных программ, изобретении новых социальных технологий, спекуляции на рынке ценных бумаг или игре в футбол), открывают для себя мир почти неограниченного богатства, при этом не эксплуатируя других в том смысле, который вкладывался в это понятие в индустриальную эпоху.

Потребители товаров и услуг по личному выбору покупают новые девайсы, загружают новые программы, ходят на матчи и концерты, вкладываются в рискованные финансовые инструменты. В современном мире возникает та экономика «простых товаропроизводителей», которую Маркс считал абстракцией, пригодной лишь для теоретических размышлений. И эта экономика совершает невероятный переворот — она доказывает, что неравенство материальных возможностей, основанное на неравенстве таланта, является допустимым и даже справедливым. По сути, тот технологический прогресс, свидетелями которого мы стали в последние десятилетия, подчеркивает лишь одно: социализму нет места в обществе, если только оно не хочет стоять на месте. Справедливое неравенство — это самый большой вызов традиционным представлениям о должном, и потребуется еще столетие, чтобы человечество окончательно осознало, чем он чреват.

С другой стороны, и новые требования свободы, и новая экономика, создаваемая в условиях этой свободы, отменяют многие предрассудки, когда-то считавшиеся «моралью». События 1968 года, несомненно, подготавливались борьбой за гражданские права в США — и вслед за отменой расовой сегрегации и пересмотром представлений о неравенстве людей из-за цвета кожи пришло время расцвета феминизма, отказа от дискриминации на основе сексуальных предпочтений и в конечном счете для пересмотра традиционных представлений о браке и семье.

Этот процесс столь же объективен и непреодолим, как и формирование экономики, основанной на разнообразии талантов и потребностей: в новых условиях чем более многообразным выглядит общество, тем больше творческих способностей людей оно мобилизует, тем больше предрассудков отбрасывает, тем более серьезные возможности для развития открывает. События того времени расчистили путь к утверждению современного понимания человека — именно как человека, а не как буржуа или пролетария, мужчины или женщины, «традиционного» или «нетрадиционного» в своих сексуальных предпочтениях, верующего или атеиста. Сегодня мы находимся на начальном этапе этого изменения, но процесс начался и будет идти до тех пор, пока государство и общество окончательно не станут сущностями, подчиненными человеку, а не господствующими над ним.

События 1968 года подтвердили, что накопленные капиталистическим обществом противоречия должны были спровоцировать масштабные перемены — тут Маркс оказался прав. Однако вскоре выяснилось, что развитие пошло совсем иным путем, чем предполагали левые интеллектуалы. Вместо резкого «обрушения» капитализма та «общественно-экономическая формация», «прогрессивными эпохами» которой основоположник марксизма называл «азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства», стала деградировать медленно, проходя через свои «регрессивные стадии», одну из первых мы наблюдаем сегодня.

Поэтому, выдвигая социалистические, как им казалось, идеи, лидеры 1968 года эффективнее других сработали на разрушение социалистических практик.

И сегодня можно утверждать, что даже если первые 150 лет с дня рождения Маркса не показали ошибочности его ожиданий, последние 50 лет практически перечеркнули его социалистические пророчества — и пришло время сказать левацким идеям «прощай». Заслуга в этом 1968 года и вызванных им процессов огромна и неоценима.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 мая 2018 > № 2597052 Владислав Иноземцев


Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Экология > bfm.ru, 7 мая 2018 > № 2596675

Судья дышит тем же воздухом, прогнозы делать трудно. В Волоколамске рассмотрят иски к «Ядрово»

Их подали местные жители, которые требуют компенсировать им моральный вред. Ранее голландская компания, которая занимается дегазацией «Ядрово», уже приостанавливала на время работу из-за посторонних людей на полигоне

В понедельник, 7 мая, суд Волоколамска рассмотрит три коллективных иска жителей города к полигону «Ядрово». Они требуют более 2 млн рублей компенсации морального вреда из-за выбросов свалочных газов. Ранее суд отклонил другой коллективный иск волоколамцев, без объяснения причин.

Впрочем, местные жители бросили вызов не только самому полигону, но и компании Multriwell, которая занимается его дегазацией. Городской суд Волоколамска объединил все три коллективных иска в одно производство, поскольку требования по ним одинаковые.

Люди требуют окончательного закрытия полигона, проведения рекультивации и компенсации морального вреда — по 700 тысяч рублей по каждому иску.

В отличие от другого коллективного иска, который суд отклонил на прошлой неделе, по этим трем уже назначены два заседания на конец мая и июнь. Судья дышит тем же отравленным воздухом, поэтому прогнозы делать трудно, говорит юрист, представитель потерпевших из-за свалки в ТБО «Ядрово» Илья Лапкин:

«С точностью могу сказать, что решение вынесено не будет, потому что у нас есть множество ходатайств. Мы будем привлекать специалистов для дачи заключений по поводу фильтрата, по поводу свалочного газа и вообще расположения полигонов вблизи рек и населенных пунктов. Также мы будем подавать обеспечительный иск, чтобы на время основного рассмотрения по исковому требованию приостановили работы полигона «Ядрово».

Ранее голландская компания Multriwell, которая занимается дегазацией полигона, остановила работы на полдня из-за того, что на объект постоянно приходят активисты для контроля установки оборудования.

На полигоне не должно быть посторонних, это мешает работе, заявляют голландцы. Местные жители считают, что иностранцы обходятся слишком дорого бюджету. Сумма их контракта 140 млн рублей, что, по их мнению, несоизмеримо с объемом работ. Еще 130 млн будут потрачены на рекультивацию.

Почему для этих работ были выбраны голландцы? Вот какое мнение высказал заместитель исполнительного директора НП ЖКХ «Развитие» Алексей Макрушин:

«Вопрос, конечно, в технологиях и качестве услуг. По большому счету сейчас уже вся тема дошла до такой степени, когда цена не так важна, как важно качество этих работ, и чтобы действительно люди не чувствовали запах, чтобы этот газ собирался. Конечно, европейские технологии, которые в этой сфере существуют, все-таки более совершенны, чем те технологии, которые есть у нас, поэтому и были приглашены иностранные специалисты».

В субботу, 5 мая, в центре Волоколамска прошел очередной митинг против свалки «Ядрово». По разным оценкам пришли от тысячи до двух тысяч человек. К уже традиционному требованию о ликвидации свалки добавилось еще одно: чтобы районные власти подписали документ об общественном контроле работ на полигоне. Может появиться еще один новый повод для протестов.

Как заявил мэр города Петр Лазарев, который участвовал в субботней акции, городские власти могут не успеть подготовиться к референдуму по вопросу о будущем полигона «Ядрово», который назначен на 17 июня. По его словам, у прокуратуры есть вопросы по теме референдума.

«Нужно эти вопросы исправить и увеличить срок», — сказал Лазарев. Из-за этого референдум могут перенести на осень. Глядишь, и волна протестов к этому времени стихнет.

Диана Чабанова

Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Экология > bfm.ru, 7 мая 2018 > № 2596675


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 7 мая 2018 > № 2595676 Владимир Путин

Владимир Путин вступил в должность Президента России.

В Большом Кремлёвском дворце состоялась торжественная церемония вступления Владимира Путина в должность Президента России.

Церемония началась с торжественного внесения Государственного флага России, Штандарта Президента, Конституции России и Знака Президента России в Андреевский зал Большого Кремлёвского дворца.

В соответствии со статьёй 82 Конституции Российской Федерации в присутствии членов Совета Федерации, депутатов Государственной Думы и судей Конституционного Суда Российской Федерации Владимир Путин принёс присягу народу России. Председатель Конституционного Суда Валерий Зорькин объявил о вступлении Владимира Путина в должность Президента Российской Федерации.

Затем на Соборной площади состоялось представление Президентского полка Президенту России, Верховному Главнокомандующему Вооружёнными Силами Российской Федерации Владимиру Путину по случаю его вступления в должность. Президентский полк отмечает сегодня 82-ю годовщину со дня образования.

По окончании церемонии вступления в должность Президента России Владимир Путин кратко пообщался с представителями общественных молодёжных объединений и волонтёрских организаций.

Позже в Благовещенском соборе Кремля Патриарх Московский и всея Руси Кирилл отслужил благодарственный молебен.

* * *

Выступление на церемонии вступления в должность Президента России

В.Путин: Уважаемые граждане России! Дамы и господа! Дорогие друзья!

Приветствую всех граждан нашей великой Родины и соотечественников за рубежом, всех, кто смотрит или слушает трансляцию этой торжественной церемонии, всех, кто присутствует здесь, в исторических залах Кремля и на древней Соборной площади.

В эти минуты, вступая в должность Президента России, особенно остро осознаю свою колоссальную ответственность перед каждым из вас, перед всем нашим многонациональным народом, ответственность перед Россией – страной грандиозных побед и свершений, перед тысячелетней историей российской государственности и нашими предками. Их мужество, неустанный труд, непобедимое единство, священное отношение к родной земле – вечный пример преданности Отчизне.

Считаю своим долгом и смыслом всей своей жизни сделать всё для России, для её настоящего и будущего – мирного и процветающего, для сбережения и продолжения нашего великого народа, для благополучия в каждой российской семье. Заверяю вас, целью моей жизни, работы будет, как и прежде, служение людям, нашему Отечеству. Для меня это превыше всего.

От всего сердца благодарю граждан России за вашу сплочённость, за веру в то, что мы можем многое изменить к лучшему. Ещё раз хочу сказать спасибо – спасибо за тот уровень искренней поддержки, который вы, граждане России, оказали мне на выборах Президента нашей страны. Считаю его огромным политическим капиталом и надёжной моральной опорой. В этой поддержке – вера и надежда на то, что Россия и дальше будет укреплять своё могущество, а люди будут жить лучше. Такая поддержка важна и для отстаивания наших позиций на международной арене, и для решительных действий ради глубоких, позитивных перемен внутри страны.

Россия должна быть современной и динамичной, должна быть готова смело принимать вызовы времени и так же энергично отвечать на них, чтобы последовательно наращивать своё лидерство в тех сферах, где мы традиционно сильны, и уверенно, кропотливо, собрав волю в кулак, работать там, где мы ещё должны будем добиться нужных для нас результатов, там, где сделано ещё явно недостаточно.

Путь вперёд не бывает простым, это всегда сложный поиск. Но история не прощает только одного: безразличия и непоследовательности, расслабленности и самоуспокоенности, особенно сегодня, в переломное время, в переломную эпоху, в эпоху бурных изменений во всём мире.

Задачи, которые предстоят, назревшие решения, которые нам необходимо принять, без всякого преувеличения, исторические. Они будут определять судьбу Отечества на десятилетия вперёд. Перед нами напряжённая работа, которая потребует участия всего российского общества, деятельного вклада каждого из нас, всех ответственных политических и гражданских сил, объединённых искренней заботой о России.

Нам нужны прорывы во всех сферах жизни. Глубоко убеждён, такой рывок способно обеспечить только свободное общество, которое воспринимает всё новое и всё передовое и отторгает несправедливость, косность, дремучее охранительство и бюрократическую мертвечину – всё то, что сковывает людей, мешает им в полной мере раскрыться, реализовать себя, свои таланты, а значит, и ограничивает устремлённость в будущее всей нашей страны.

Дорогие друзья! В этом году мы будем отмечать 25-летие Конституции России. Она подчеркнула безусловную ценность, приоритет прав и свобод граждан. Именно в гармоничном единстве свободного гражданина, ответственного гражданского общества и сильного, дееспособного, демократического государства вижу прочную основу для развития России.

Мы справилась с труднейшими экономическими, социальными проблемами, осознали, что, меняясь вместе с миром, нельзя отрываться от своих собственных корней, от своей истории, многонациональной культуры. Мы поняли, что вся красота и вся сила – в нашей самобытности и единстве. Мы научились отстаивать свои интересы, возродили гордость за Отечество, за наши традиционные ценности. Опыт показывает, что и сегодня нам нужно беречь достигнутое и на этой основе, конечно, двигаться только вперёд.

Конечно, мы должны идти в ногу с глобальными переменами, выстраивать свою повестку прорывного развития, чтобы никакие преграды и обстоятельства не мешали нам самим и только самим определять своё будущее, воплощать в жизнь самые смелые наши планы и мечты. При этом мы открыты к диалогу. Вместе с нашими партнёрами будем активно продвигать интеграционные проекты, наращивать деловые, гуманитарные, культурные, научные связи. Мы выступаем за равноправное и взаимовыгодное сотрудничество со всеми государствами в интересах мира и стабильности на нашей планете.

Россия – сильный, активный, влиятельный участник международной жизни, безопасность и обороноспособность страны надёжно обеспечены. Будем и впредь уделять этим вопросам необходимое постоянное внимание.

Но сейчас мы должны использовать все имеющиеся у нас возможности, прежде всего для решения внутренних, самых насущных задач развития, для экономического, технологического прорыва, для повышения конкурентоспособности в тех сферах, которые определяют будущее. Новое качество жизни, благополучие, безопасность, здоровье человека – вот что сегодня главное, вот что в центре нашей политики. Наш ориентир – это Россия для людей, страна возможностей для самореализации каждого человека.

Глубоко убеждён, что между большими общенациональными задачами и повседневными, казалось бы – частными, проблемами, запросами граждан – абсолютно прямая связь. Потому что только так можно сформировать абсолютно необходимые условия для созидания и развития и, очень важно, атмосферу взаимной ответственности, поддержки и доверия в обществе.

Каждому важно понять, что только наша активная включённость в дела страны будет умножать энергию обновления, что эту работу не сделает за нас никто, что ведущая сила преобразований – это все мы, граждане России. Чем больше людей, представителей любой профессии, любого социального статуса и уровня полномочий осознает значимость своей роли в улучшении жизни, тем эффективнее, быстрее будет наше движение вперёд.

Особая ответственность, разумеется, у государственной и муниципальной власти. Люди справедливо хотят, чтобы проблемы, которые их беспокоят, решались без проволочек, чтобы к их предложениям, замечаниям и требованиям относились с должным вниманием, чтобы такие понятия, как репутация, честь, отзывчивость, открытость, стали нормой жизни для представителей всех уровней власти.

Мы должны расширять пространство свободы для предпринимателей и учёных, для людей творческого труда и активных, неравнодушных граждан, для всех, кто стремится к обновлению. Вижу в этом залог преемственности нашего стратегического курса и устойчивого развития России. Рассчитываю здесь на новые идеи и подходы, на дерзновенность нашей молодёжи, на её способность стать настоящими лидерами перемен, на то, что молодые люди будут верны ценностям правды и справедливости, которые через всю свою жизнь пронесли наши старшие поколения, их знания, закалка, мудрость, опыт наставников, безусловно, будут востребованы.

Объединив усилия всех, кто радеет за страну, за её будущее, мы обязательно достигнем наших целей, добьёмся прорывов в науке и технологиях, вместе реализуем масштабные планы обновления городов и сёл, развития всех наших регионов. Будем активно проводить современную социальную политику, настроенную на нужды каждого человека, каждой российской семьи, повышать качество образования и здравоохранения. Особое внимание уделим поддержке традиционных семейных ценностей, материнства и детства, чтобы в России рождалось как можно больше желанных, здоровых, умных, талантливых малышей. Это им, нашим детям, предстоит строить нашу страну дальше, добиваться ещё больших успехов, чем их родители, уважать и продолжать историю нашего Отечества.

Дорогие друзья! Как глава государства сделаю всё, чтобы приумножить силу, процветание и славу России, чтобы оправдать запросы общества и надежды граждан страны.

Мы знаем, что в 1990-е и в начале 2000-х годов наряду с давно назревшими и абсолютно необходимыми историческими переменами на долю нашего Отечества и наших людей выпали очень тяжёлые испытания. Многое, но ещё далеко не всё восстановлено, не все исторические раны залечены, не все потери, сложности преодолены, а жизнь постоянно ставит перед нами новые вызовы, новые непростые задачи, и над их решением нам ещё предстоит напряжённо работать. Времени на раскачку нет.

Но все мы хорошо помним, что за более чем тысячелетнюю историю Россия не раз сталкивалась с эпохами смут и испытаний и всегда возрождалась, как птица феникс, достигала таких высот, которые другим были не под силу, считались недостижимыми, а для нашей страны, напротив, становились новым трамплином, новым историческим рубежом для дальнейшего мощного рывка вперёд.

Убеждён, что и сегодня мы добьёмся прорыва, ведь мы – одна мощная команда, которой по плечу любые, даже самые сложные задачи. И пусть любовь к Отечеству, всё лучшее, что есть в человеке, вдохновляет каждого из нас на поиск, на самосовершенствование – для личного успеха, для работы ради своей семьи, вдохновляет на общий напряжённый труд для благополучия родной страны.

Мы обязательно добьёмся успеха! Верю, так и будет. Сделаю для этого всё, что в моих силах.

Благодарю вас.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 7 мая 2018 > № 2595676 Владимир Путин


Китай > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 6 мая 2018 > № 2594563

Китай открывает ворота возможностей для мира

«Двери открытости Китая никогда не закроются, они лишь могут распахнуться еще шире!» «Китайские реформы и открытость должны добиться успеха и они непременно его добьются!» На Боаоском азиатском форуме председатель КНР Си Цзиньпин сделал заявление о начале новой эпохи всестороннего углубления реформ и открытости, что стало руководством для идей и действий Китая по дальнейшей открытости миру.

В последние дни ЦК КПК выдвинул руководящие положения по поддержке создания на Хайнане экспериментальной зоны свободной торговли и постепенного строительства порта свободной торговли с китайской спецификой, он также объявил о конкретных мерах по расширению внешней открытости в сфере финансового сектора. В предстоящие пять лет в сфере автопрома будет полностью снят лимит на долю иностранного акционерного капитала, кроме того, будет издан новый негативный список иностранных инвестиций и продвинута всестороняя открытость в сфере обрабатывающей промышленности. В течение 20 с небольшим дней после Боаоского азиатского форума, была обнародована серия мер по всесторонней открытости, продуманных рационально, всесторонне и тщательно, миру была передана твердая решимость и уверенность Китая, который стоит на более высокой стартовой точке и будет продолжать активно содействовать всесторонней открытости и экономической глобализации.

Китай по собственной инициативе выбирает расширение открытости. За 40 лет внешняя открытость Китая прошла необыкновенный путь, оказала большое влияние на весь Китай и даже целый мир. По сравнению с ситуацией 40-летней давности, нынешний баланс сил в международных отношениях, структура разделения труда в международном производстве, сотрудничество и конкуренция в мировой экономике претерпели глубокие изменения, системе и правилам глобального экономического управления предстоит значительное урегулирование. «Привлечение к себе» и «выход за рубеж» по качеству, масштабу и темпам сильно отличаются от прошлого, напряжение, связанное с реагированием на внешние риски и защитой национальной экономической безопасности, также стало совсем другим. Мы должны, стоя на более высоком старте, изыскивать способы повышения качества и уровня внешней открытости, методы усиления внутреннего и внешнего взаимодействия для развития, средства формирования новой структуры всесторонней открытости, ориентированной на будущее. Ответы на эти вопросы заключаются в том, что нам следует продолжать расширять открытость, усиливать сотрудничество, неуклонно придерживаться стратегии открытости на основе взаимовыгоды и взаимовыигрыша, в более открытых условиях добиваться высококачественного развития китайской экономики. Всесторонняя открытость, которую продвигает Китай, не только отвечает его требованиям о развитии, но также демонстрирует уверенность Китая в собственной системе – это неизбежный путь для продолжения результатов 40-летней политики реформ и открытости и выхода к центру международной арены.

Это «ворота возможностей», которые Китай открывает для мира. Только если в мире царит благополучие, все благополучно в Китае, а если в Китае все благополучно, мир может стать лучше. Китайский народ приглашает все страны присоединиться к «поезду» быстрого развития Китая, он никогда не будет жаловаться на то, что другие пользуются огромными возможностями, предоставляемыми Китаем, и получают богатое вознаграждение. В будущем Китай откроется еще сильнее, он будет делать стратегический выбор, исходя из собственных требований развития, таким образом, Китай практическими действиями будет продвигать экономическую глобализацию во благо народов всего мира. Китай неуклонно придерживется пути мирного развития, никогда не претендует на гегемонию, экспансию и сферы влияния. Решимость Китая содействовать общему развитию неизменна.

Китайская экономика обладает сильной способностью к саморазвитию и большим пространством для маневров на рынке. В ходе формирования международных отношений нового типа и сообщества единой судьбы человечества Китай демонстрирует уверенность ответственной державы и несет на себе державную ответственность по защите общих интересов мировой экономики. Китай успешно освоил путь мирного развития и, руководствуясь идеей о создании сообщества единой судьбы человечества, идет по новому пути сотрудничества и взаимовыигрыша.

Китай > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 6 мая 2018 > № 2594563


США. Германия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 5 мая 2018 > № 2595172

Американские власти выдали ордер на арест бывшего главы немецкого автоконцерна Volkswagen Мартина Винтеркорна (Martin Winterkorn). Это подтвердил представитель суда города Детройта в пятницу, 4 мая. По мнению Минюста США, Винтеркорн по-прежнему считается скрывающимся от правосудия. В рамках "дизельного скандала" экс-управленец обвиняется в сговоре с другими руководителями и сотрудниками VW с целью обмана властей США и американских клиентов. Официальное обвинение было предъявлено Винтеркорну 3 мая прокуратурой восточного округа штата Мичиган.

При этом никаких особых последствий решение суда в США не имеет. По данным Министерства юстиции ФРГ, 70-летнему Винтеркорну депортация не грозит до тех пор, пока он будет находиться на территории Германии. Руководство Volkswagen никак не прокомментировало выдачу ордера. Как заявила представительница автоконцерна, VW сотрудничает с ведомствами.

В результате инициированных властями США в сентябре 2015 года расследований VW вынужден был признать, что во всем мире было продано 11 миллионов автомобилей, на которые было установлено программное обеспечение, позволявшее манипулировать тестами на соответствие моторов экологическим стандартам. В действительности загрязнение отработанными газами дизельных автомобилей VW в 40 раз превышало допустимые нормы. Скандал вызвал массовый отзыв продукции концерна с рынка для устранения технических фальсификаций. VW достиг с властями США соглашения о штрафных и компенсационных выплатах на общую сумму более 18 миллиардов долларов в рамках урегулирования скандала.

США. Германия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 5 мая 2018 > № 2595172


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 4 мая 2018 > № 2598621 Константин Гаазе

Такого, как Путин. Почему России нужен независимый премьер

Константин Гаазе

Президента устраивает слабое правительство с сильными министрами. Или, говоря иначе, президента устраивает модель коллективного премьера. Но такая схема не приближает ни нас, ни президента Путина к формально неизбежному, но все более сомнительному транзиту. Еще несколько лет без правительства приведут к распаду верхнего этажа исполнительной власти. Часть реальных функций правительства утечет к спецслужбам, другая – к Банку России, кое-что достанется Госдуме и экспертным институтам. Но правительства как такового уже не будет

События, происходящие с российским правительством в эти дни, – ключ к пониманию новой путинской шестилетки. Мы видим, как власть буквально истекает из здания на Краснопресненской набережной. Премьера Медведева из Кремля попросили помолчать в майские праздники, чтобы не сбивать нацию с торжественной ноты накануне инаугурации президента Путина.

Антисанкционный пакет, придуманный в Госдуме и погрузивший правительство в состояние глубокого шока, имеет все шансы стать законом, хотя две недели назад казалось, что это попросту невозможно: Россия сама себя выкидывает с перспективных экспортных рынков. Общие контуры и конкретные детали грядущих реформ и преобразований обсуждают где угодно – в Кремле, Центре стратегических разработок, Высшей школе экономики, но не в правительстве.

Дело не только в том, что правительство перестало быть центром власти, оставаясь формально центром управления. В конце концов, это началось не вчера. «Парадокс правительства» заключается в том, что для транзита власти Владимиру Путину, заступающему на последний законный президентский срок, не нужно ничего изобретать, не нужно переписывать Конституцию, не нужно вообще совершать лишние движения – достаточно назначить сильного и независимого премьера в 2018 году, чтобы через несколько лет уступить ему власть.

Но речь об этом не идет. И именно это делает сомнительной саму возможность какого бы то ни было транзита. Формулируя немного иначе, можно сказать, что до тех пор, пока идея назначения сильного премьера по той или иной причине вытесняется Путиным и его окружением, любые разговоры о транзите будут ложными целями или операцией прикрытия перед финальным актом ориентализации российской политической системы по центральноазиатским образцам.

Премьер на все сто

Никто не знает, на что способен председатель правительства России, лучше, чем Владимир Путин. Можно сказать, что Путин, сидя в Белом доме с 2008 по 2012 год, использовал потенциал своего поста на 120%. А Медведев, сидя там же с 2012 по 2018-й, примерно на 50%.

Оглашение списка идей президента Медведева, которые премьер Путин не захотел и не стал воплощать в жизнь, займет целый день. Не соглашаясь с идеей масштабной приватизации, Путин трижды – в 2010, 2011 и марте 2012 года – выносил пакет документов о приватизации из правительства. Сначала руками перепуганных министров, затем руками Игоря Сечина.

Премьеру Путину не нравилась идея президента Медведева подчинить внешнюю политику интересам экономического развития страны, вменить МИДу KPI по экономической эффективности. Путин поручил заниматься написанной с подачи Кремля «Программой эффективного использования на системной основе внешнеполитических факторов в целях долгосрочного развития Российской Федерации» первому вице-премьеру Зубкову, который успешно эту программу саботировал, а затем и похоронил.

Переворачивая вопрос, можно сказать, что Медведев за время президентства всего трижды одерживал верх на Путиным. Путин, одобрив секвестр бюджетных расходов, предложенный Алексеем Кудриным в декабре 2008 года, в конце концов отозвал свое согласие и поддержал Медведева, предлагавшего расходы увеличить. Путин согласился с идеей Медведева (и его помощника Дворковича) увеличить пенсии в 2009–2010 годах, чтобы ускорить посткризисное восстановление экономики, хотя Кудрин сначала уговорил Путина этого не делать. И Путин не стал мешать Медведеву, когда тот помог Владимиру Евтушенкову приобрести лицензии на последние крупные нефтяные месторождения Западной Сибири. В 2016 году все это у Евтушенкова забрал Игорь Сечин.

Но почему 120%, а не просто 100%? Премьер Путин позволял себе такое, чего не позволял ни один премьер до него. Те самые 20% – это истории, когда Путин, возможно, выходил за рамки своих конституционных полномочий. От имени РФ премьер Путин подписал гарантии ФИФА, связанные с проведением чемпионата мира по футболу, который стартует через несколько недель. Среди прочего Путин гарантировал особые условия обеспечения безопасности во время ЧМ, хотя безопасность, по Конституции, находится в исключительном ведении президента.

В ноябре 2010 года президент Медведев начал атаку на «переобеспеченные», по мнению Кремля, запасами нефти и газа государственные «Роснефть» и «Газпром». Президент собрал расширенный Совбез, где министр природных ресурсов Юрий Трутнев на пальцах объяснил, почему обе компании сидят на российском шельфе, как собака на сене, почему они не могут освоить арктический шельф и почему их лицензии нужно передать частным компаниям, в том числе иностранным. По итогам Совбеза президент дал несколько недвусмысленных поручений, которые премьер просто отказался выполнять, отправив в Кремль на имя Медведева соответствующее официальное письмо.

Медведев и пустота

Миф о зависимости, слабости поста председателя российского правительства ни на чем не основан, как можно убедиться, разбирая историю путинского премьерства. Об этом же говорит и вся новейшая история страны. Ни одна из «терминальных» статей Конституции, связанных с конфликтами вокруг правительства (ст. 111, п. 4; ст. 117, п. 3), ни разу не применялась на практике. Вотум недоверия правительству удалось вынести всего один раз – летом 1995 года в связи с терактом в Буденновске, но повторное голосование, необходимое для отставки правительства, не состоялось.

Потенциально премьер – не более слабый политический игрок, чем президент, как ни парадоксально это звучит. И гарантии премьерской силы состоят не только в поддержке курса правительства парламентским большинством, как принято считать с 2007 года. Конструкция, созданная тогда по случаю транзита власти от Путина к Медведеву, вовсе не является единственным возможным вариантом квазиконституционного дизайна, обеспечивающего гарантии как премьеру, так и президенту.

Пресловутое право законодательной инициативы, которое якобы правительство не сможет реализовывать, если его главой не будет лидер парламентского большинства, не так уж и необходимо для реформ и проведения нужных стране политик. В России переизбыток, а не дефицит законов; по большому счету, правительству нужно лишь уметь проводить через парламент бюджет.

Если говорить о надзорной реформе, то для отмены значительной части контрольных полномочий ведомств согласие Госдумы не требуется, достаточно переписать положения о министерствах, агентствах и службах. То же касается и финансово-экономической политики: чем меньше правительство, а значит, и Госдума будут вмешиваться в нее, тем более последовательной она будет, тем свободнее будет ЦБ в реализации своих полномочий.

Без разрыва связки «правительство – Госдума» не выйдет и пенсионная реформа. Кремль и правительство, если мы правильно понимаем слова премьера Медведева, будут форсировать эту реформу, действуя в логике «окна возможностей», сформулированной недавно Кудриным. Госдуме выгодно, напротив, ее оттягивать, это укладывается в логику автономизации парламента, избранную спикером Володиным. От такой партии все могут получить солидную выгоду, но при одном условии: премьеру больше не нужно быть лидером «Единой России».

Речь не идет о том, что Дмитрий Медведев не станет или не должен стать следующим премьером. Хотя это могло бы помочь политической системе, почти до основания разрушенной триумфальной победой Путина в марте 2018 года. Но это, к сожалению, маловероятно. И не обязательно. Речь о другом. Правительство, как Госдума ранее, может и должно взять курс на автономизацию, иначе оно просто прекратит свое существование, превратившись в площадку для встреч ростовых кукол, которыми тем или иным способом манипулируют силовики и путинское окружение. Понятно, что это одновременно и наиболее вероятный, и наиболее пессимистический сценарий развития событий, но он вовсе не неизбежен.

Транзит реальный и мнимый

В течение ближайших нескольких лет президент Путин будет убеждать нас (и себя), что готов уйти в 2024 году, что собирается уйти, что ищет преемника. Но, к сожалению, все эти разговоры, слухи, многозначительные намеки будут лишь дымовой завесой. Это уже понятно по тому, как президент ведет себя с членами правительства во время обсуждения реформ и сценариев развития страны.

Президент буквально противоречит сам себе. С одной стороны, он требует от министра финансов, министра экономики и вице-премьеров «консолидированной» позиции по вопросу повышения налогов или повышения пенсионного возраста. Зачем вы здесь спорите, как бы говорит чиновникам президент. С другой – он собирает министров в отсутствие их непосредственного начальника, того самого «консолидатора», который один может говорить от имени правительства, – в отсутствие премьера.

Из этого прямо следует, что разговоры о «консолидированной» позиции – не более чем блеф. Президент мог бы дать поручение премьеру прийти к нему и доложить эту позицию от имени правительства, а не собирать у себя плохо подготовленные совещания. Но именно этого президент и не хочет – ему не нужно правительство, от имени которого может и должен говорить только сильный и независимый премьер, связанный с президентом набором четких договоренностей и автономный как на словах, так и на деле от парламентского большинства.

Президента устраивает слабое правительство с сильными министрами. Или, говоря иначе, президента устраивает модель коллективного премьера. С 2012 по 2018 год таким премьером был Минфин, монопольно определявший курс развития экономики страны. Вероятно, после 2018 года таким премьером станет ВПК или, шире, большое «министерство промышленности», включающее в себя и Минпром, и Ростехнологии, и губернаторов промышленных регионов, и инноваторов из технокластеров со всей страны.

Понятно, что такая схема не приближает ни нас, ни президента Путина к формально неизбежному, но все более сомнительному транзиту. Но это не единственная проблема слабого и зависимого премьера. Еще несколько лет без правительства приведут к распаду верхнего этажа исполнительной власти. Часть реальных функций правительства утечет к спецслужбам, другая – к Банку России, кое-что достанется Госдуме и экспертным институтам. Но правительства как такового уже не будет. Будет ли страна жить без исполнительной власти – вот вопрос, на который президент Путин ответит нам в ближайшие недели.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 4 мая 2018 > № 2598621 Константин Гаазе


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 4 мая 2018 > № 2598614 Андрей Мовчан

Антисанкции против США. Как сделать их эффективными

Андрей Мовчан

Предлагаемые действия будут выглядеть совсем не как симметричные меры, не как санкции. И кто-то даже сможет сказать, что Россия испугалась. Но давайте не будем забывать о нашей конечной цели – преодолеть катастрофическое отставание от развитых стран и получить основания для ведения с ними диалога на равных. А для этого придется учиться у Запада, перенимать их технологии и методы работы, забирать у них лучших ученых и менеджеров, бизнес и наработки

В ближайшее время Госдума рассмотрит законопроект об ответных мерах на последний пакет американских санкций, ударивший (правда, не сильно) по алюминиевой промышленности России. Законопроект уже подготовлен и опубликован. Он выдержан в соответствии с лучшими традициями семейной ссоры – законодатели постарались внести все предложения, которые максимально навредят обеим сторонам, при этом отказавшись принимать окончательные решения и предлагая правительству РФ сделать за них выбор из предложенного токсичного ассортимента.

Основная идея пакета – разорвать экономические отношения с США по большому числу направлений. В принципе, наши отношения со Штатами и так весьма ограничены – наш товарооборот составляет всего 4% объема внешней торговли России и 0,4% внешней торговли США. К тому же структура торговли несимметрична: мы поставляем в США в основном сырье и биржевые товары (исключение составляют реактивные двигатели примерно на $300 млн в год), в то время как США поставляют нам технологии и оборудование, машины и электронику, лекарства, табак, алкоголь, продукты питания.

Обратная уязвимость

Предлагаемые антисанкции и в силу структуры товарооборота, и в силу десятикратной разницы в доле партнера в общем объеме торговли намного сильнее ударят по самой России. Как бы ни были важны поставляемые Россией минеральные продукты (надо признать, что Россия является ключевым поставщиком кобальта, сурьмы, молибдена и, конечно, титана для США), им найдется замена на мировом рынке. России будет сложнее найти сбыт для своего сырья, чем США – заменить поставщика.

Особенно курьезно будет обстоять дело с попыткой ограничить экспорт российского титана в США. Во-первых, на поставки с «ВСМПО-Ависма» завязан концерн Boeing, который обеспечивает около 40% российского летного парка (видимо, в ответ он прекратит не только поставки новых, но и обслуживание уже имеющихся самолетов). Во-вторых, вокруг СП ВСМПО с Boeing сегодня строится школа российских инженерных кадров и поддержка мирового уровня технологий в самолетостроении. И наконец, 85% ильменита для производства титана мы получаем с Украины – не хотим же мы, в самом деле, одновременно лишить сбыта одно из наиболее продвинутых технологических предприятий в России, оставить отечественное авиастроение без источника кадров и технологий и параллельно дать шанс не любимой Кремлем Украине заполучить все это себе?

Также нет большого смысла вводить запрет на поставки в США ракетных двигателей. Американцы покупают их не из-за уникальности, а из-за дешевизны. Отказ от поставок лишит наше двигателестроение требовательного заказчика, валютной выручки и стимула развиваться; американцев он заставит перейти на других поставщиков, возможно – развить свое производство, попутно пригласив еще пару сотен наших специалистов на работу – и каждый из них станет создавать добавленную стоимость Америке, а не нам.

Примерно так же обстоят дела и с запретом на ввоз американских товаров. Да, соблазнительно закрыть ворота перед бурбоном, американским пивом и сигаретами, едой (качество которой значительно ниже, чем в ЕС). Но американские поставщики, в чьем обороте российский рынок едва ли составляет 1–2%, не заметят такой грозной меры (собственно, даже европейские поставщики продовольствия на российский рынок, который занимал у них более 10%, не заметили антисанкций и нарастили объемы выручки и продаж в год их введения). А вот российские потребители, привыкшие к американским товарам, пострадают – справедливости ради, тоже не слишком сильно, но какой смысл это вообще затевать?

Особые проблемы будут с запретом на импорт американских лекарств. Нет сомнения, что американская фармацевтика является лидером мировой индустрии; множество лекарств, производимых американскими компаниями, уникальны, большинство других действуют на порядок эффективнее своих дженериков, особенно (как ни грустно это признавать) произведенных в России.

Нашей фармацевтике еще долго расти до уровня лидеров – в этих условиях введение ограничения на ввоз лекарств будет означать удар по своим же гражданам. Американские фармацевтические компании легко переживут потерю – их рынок превышает пять миллиардов человек и составляет около $450 млрд. 145 млн россиян и $600 млн в год, на которые в Россию ввозится американских лекарств, – это 0,41% их рынка, в 10 раз меньше среднегодовой волатильности продаж.

Остальной букет предложений даже не хочется обсуждать. Чего стоит, например, идея «выдворить» из страны граждан США, работающих в российской науке и бизнесе? Интересно, задавали ли себе вопрос депутаты, почему конгрессмены в США не додумались до выдворения граждан России, работающих в Кремниевой долине или банках Нью-Йорка? Пора бы понять, что в современной экономике сотрудников нанимают, если они приносят пользу. Ответить на санкции США нанесением самим себе вреда, изгнав приносящих пользу специалистов, – весьма своеобразная мера.

Максимизировать зависимость

Атаковать страну, чей экономический потенциал в 15 раз, а объем международной торговли в 10 раз больше, страну, которая участвует в мощнейших экономических блоках и является членом всех ведущих цепочек создания стоимости, методом эмбарго не только неэффективно, но и вредно для самих себя. Фактически такая атака будет продолжением американских же санкций – по крайней мере в том, что касается эффекта.

В соревновании (борьбе, конкуренции – как угодно) с США задачей России сегодня не может быть «навредить противнику» – это невозможно в принципе, и даже малый вред США обернется большим вредом себе. Задача должна быть прямо противоположной – максимизировать свою пользу, по возможности за счет США, но в крайнем случае – совместно с США.

Начать стоит с того, чтобы сделать потенциальные санкции США против России в будущем существенно менее вероятными и значительно более ограниченными. США до сих пор тщательно обходили (и будут обходить – у них демократия) любые меры, которые рикошетом ударят по американскому бизнесу или потребителям. Потребителю в Америке мы мало что можем предложить. Значит, надо максимально завязать американский бизнес на Россию.

Начать можно с попытки привлечь крупнейшие американские корпорации и корпорации ближайших союзников США в российский бизнес через продажу им крупных пакетов акций. Конечно, чтобы, например, Alcoa купила 24,9% «Русала», а BHP Billiton или Xstrata – 24,9% «Норильского никеля», потребуется совершать сделку по британскому праву и в рамках холдинга, расположенного вне России, возможно – в США. Не будет достаточно таких условий? Дадим государственные гарантии защиты собственности новых миноритариев по международному праву – в конце концов, мы держим почти $100 млрд в американских бумагах, пусть они будут обеспечением. Почему нет?

Эти условия позволят улучшить корпоративное управление внутри России, компании получат доступ к последним технологическим инновациям и обеспечат себе преференционные рынки сбыта, им больше не будут угрожать санкции и торговые барьеры. Кроме того, легко можно сделать так, что средства от продажи пойдут в бюджет России почти полностью – наши олигархи всегда были готовы делиться со страной.

За 24,9% «Норильского никеля» можно выручить сегодня более 400 млрд рублей – на 30% больше размера федеральных ассигнований на науку в России в год. Если сделать 10–15 подобных сделок, то мы не только обезопасим свою промышленность и привлечем в нее лучшие современные технологии, мы получим удвоенное финансирование науки на 15–20 лет вперед и сможем кардинально продвинуть свой уровень разработок и свое положение в современном научном мире.

Помимо этого, можно предложить американским и европейским компаниям идеальные условия для размещения сборочных и инженерных центров (Boeing – отличный пример, как это можно делать в России), создать совместные логистические хабы и транспортные узлы (о пресловутом северном шелковом пути можно даже не говорить, это малоосуществимая мечта; но достаточно создать условия для транспортировки по коридорам между Балтийским и Черным и Белым морями).

Можно попробовать втянуть американцев и европейцев на свою территорию для первичной переработки сырья, поставляемого нами в Европу и США; можно локализовать не только производство Ford и General Motors, но и всех корпораций, поставляющих в Россию и близлежащие страны машины и оборудование, лекарства и технологии, например, воспользовавшись индийским принципом: хочешь продавать в России – оставляй 30% в качестве инвестиций. При этом, повторюсь, правильно будет услышать и выполнить требования иностранцев по защите их прав и оптимизации законодательства – это даст мощный толчок развитию собственного правового поля.

Не стоит думать, что американские компании не воспользуются предоставляемой возможностью – бизнес циничен, перед Второй мировой войной американские сталепроизводители полулегально продавали сталь в Японию, невольно готовя ее агрессию против США. Более того, можно быть уверенными, что Россия обретет в лице крупных промышленников США и Европы верных лоббистов – не надо будет вмешиваться в американские выборы и тратить миллиарды на вещание RT, все будет сделано за нас.

Обучение у противника

Разумеется, и США, и Европа будут относиться к России тем лояльнее, чем больше их граждан будет находиться на российской территории. В этом смысле необходимо не только в одностороннем порядке принять решение о безвизовом въезде в Россию граждан ЕС и США и бессрочном их праве на пребывание на основе простого уведомления, не только инвестировать большие средства в создание туристической инфраструктуры и рекламу туризма в Россию, но и полностью открыть рынок труда для граждан этих стран (а также Канады, Австралии, Великобритании, Норвегии) – отменить разрешение на работу и квоты полностью.

Весь смысл таких квот и разрешений – в защите собственного рынка труда от более дешевой внешней рабочей силы. Но в упомянутых странах зарплаты выше – если уж российский работодатель станет приглашать на работу американца, значит, польза от него перевешивает переплату. Российский рынок труда можно и нужно сделать привлекательным для специалистов из развитых стран – в частности, следует удерживать налоговую нагрузку на них на низком уровне.

Задачей номер один надо видеть создание в России современной информационной индустрии с домицилиацией крупнейших компаний из области информационных технологий, привлечением ведущих специалистов и инвесторов. Для этого нужно не только создавать инфраструктуру, но и обеспечивать компаниям комфортные условия работы и защиту. Можно создать для всех компаний из сектора особые (крайне упрощенные, не допускающие толкований и льготные) условия налогообложения, а контроль за ними вывести в отдельное специализированное подразделение ФНС; принять закон о статусе иностранного менеджера/инвестора, предусматривающий иммунитет, кроме случаев особо тяжких преступлений против личности, защиту интересов на уровне международного права, государственные гарантии инвестиций и прочее.

Очень важно создать в России систему международного научного сотрудничества. Часть средств на финансирование науки и образования надо потратить на предоставление беспрецедентных льгот университетам из числа ста ведущих в мире при открытии ими своих кампусов в России. Бесплатно должна предоставляться недвижимость, деятельность должна быть освобождена от налогов, для ввоза оборудования и материалов должен быть установлен режим fast track, проживание иностранных специалистов должно субсидироваться.

В случае создания интеллектуальной собственности на территории России государство должно выплачивать создателям бонус. На крупных ученых в США и Европе необходимо начать масштабную охоту, поставив себе целью в течение десяти лет привлечь в страну, не жалея средств, не менее ста крупных ученых с мировым именем и передовыми разработками в каждой значительной области современной науки. Разумеется, это будет означать инвестиции в строительство лабораторий; разумеется, это невозможно без полной свободы интернета и особого статуса приглашенных ученых – но уже через несколько лет инвестиции многократно окупятся.

Крайне важным ответом на санкции США будет не увеличение количества запрещенных сайтов и социальных сетей в интернете, а, наоборот, объявление режима полной открытости и предоставление комфортных условий для всех создателей интернет-приложений. Мы не только не должны блокировать Telegram, провоцируя своих граждан уходить в VPN, мы должны открыто пригласить в Россию авторов Wikileaks и подобных сайтов, создателей секретных чатов, разработчиков систем поиска, сбора и публикации информации, в том числе компрометирующей, открывающей реалии западного мира.

Нам нечего бояться – объем и так известного компромата на российскую власть огромен, а на ее рейтинг он не оказывает никакого влияния. Другое дело – власть в западных, демократических странах. Если Россия станет столицей свободного интернета, западные демократии будут с тревогой следить за тем, что делают свободные расследователи из Москвы или Петербурга и какую информацию им удастся добыть.

Да, предлагаемые действия будут выглядеть совсем не как «симметричные» меры, совсем не как санкции – и кто-то даже сможет сказать, что Россия испугалась. Но давайте не будем забывать о нашей конечной цели – преодолеть катастрофическое отставание от развитых стран и наконец получить основания для ведения с ними диалога на равных, а где надо – и с позиции силы. А для этого придется учиться у Запада, перенимать их технологии и методы работы, забирать у них лучших ученых и менеджеров, бизнес и наработки.

Это будет напоминать традиционную российскую тактику – исторически Россия всегда была не готова к большой войне (так же как мы сейчас – к конкуренции с США), всегда пускала врага далеко на свою территорию (а 200 лет назад была сдана даже Москва), всегда тратила много времени и сил на то, чтобы перестроиться, перевооружиться, научиться воевать, научиться в первую очередь – у врага. И только потом переходила в наступление и выигрывала войну. Нам пора забыть про попытки бросаться с шашками на танки и вспомнить, как играть вдолгую, рассчитывая на стратегический успех. А об антиамериканских санкциях поговорим, когда наши ВВП хотя бы сравняются.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 4 мая 2018 > № 2598614 Андрей Мовчан


Россия > Агропром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593599 Андрей Толмачев

Лакомый кусочек: как в России меняется представление о покупке продуктов

Андрей Толмачев

Генеральный директор приложения по срочной доставке продуктов golamago

Только за прошлый год россияне дистанционно заказали продуктов на 22 млрд рублей. Победит тот, кто разработает технологическую платформу для доставки продуктов, снижающую влияние человеческого фактора

Рынок e-commerce меняется. И это не эволюционные изменения, а революция: изменения происходят так стремительно, что не все за ними успевают. Мы только привыкли к явлению онлайн-торговли, как вдруг ее рост снизился и вышел на плато. Теперь основным его драйвером становится e-grocery, продажа товаров повседневного спроса через интернет и их доставка. В 2017 году рост e-commerce составил только 13%, подсчитала Ассоциация компаний интернет-торговли. Тогда как доставка еды и продуктов будет расти +26% ежегодно, считают аналитики инвестбанка UBS. Люди научились покупать через интернет непродовольственные товары и готовы покупать продукты онлайн. Так ответило 47% российских онлайн-покупателей в опросе Nielsen.

За прошедший год отечественные потребители дистанционно заказали продуктов на 22 млрд рублей. Это всего 0,2% всех трат на еду. И это несравнимо меньше, чем в других странах. По исследованиям Mintel, в Англии e-grocery — это 7% от всех продаж FMCG (Fast-moving consumer goods). Российский рынок онлайн-продаж FMCG имеет огромный потенциал для роста.

Если посмотреть мировые данные, то покупка продуктов онлайн растет стремительными темпами везде. 2017 год — рекордный, рост по миру составил 36%. Такие цифры указаны в исследовании компании KANTAR. Но, что интересно, лидерами по ежегодному росту являются развивающиеся страны: рост рынка в Таиланде плюс 104%, в Малайзии — плюс 88%, во Вьетнаме — плюс 69%.

Что вызвало резкий рост рынка

Предложения по онлайн-покупке продуктов были и раньше. На мой взгляд, этому способствует два глобальных изменения, которые произошли за последние несколько лет. Во-первых, это доступность смартфонов. Во-вторых, это проникновение пластиковых карт и рост безналичных платежей. По исследованию Data Insight и PayPal, рост e-commerce и рост безналичных платежей прямо связаны. Я думаю, это же касается и e-grocery.

В 2017-м, согласно данным WEB-Index, мобильный трафик превысил десктопный. Это означает, что люди стали больше пользоваться телефонами, особенно для решения бытовых задач и задач, которые не связаны с работой. Растет и аудитория mobile only — людей, которые вообще пользуются только смартфонами для выхода в интернет. Таких в России уже 20 млн человек.

Всего за пять лет смартфоны стали необходимостью и поменяли наше поведение: мы сами стали мобильнее, быстрее и нетерпеливее. Мы ищем мгновенное решение всех задач с помощью телефона: заказ такси, поиск работы, поиск адреса, покупка чего-либо, бронирование отеля, планирование отпуска и т. д. И продукты в этом смысле не стали исключением: по сути, их приобретение не так уж сильно отличается от покупки чего-то другого.

Таким образом, смартфон меняет в нас главное. Он рушит наши старые паттерны поведения и открывает новые возможности. После 5-6 заказов продуктов через интернет человек уже не пойдет магазин. Точно так же, как человек, который уже несколько раз заказал такси через приложение, не пойдет на дорогу с протянутой рукой для того, чтобы поймать попутку и не будет звонить и заказывать такси по телефону.

За кем будущее

Сейчас рост отрасли e-grocery ограничен не спросом, а наличием предложения: на рынке мало игроков, которые готовы предложить покупку продуктов онлайн и быструю качественную доставку. Продажа продуктов — это низкомаржинальная вещь, здесь можно зарабатывать только на объеме. А еще добавьте затраты на сборку и доставку заказа. Только разработанная технологическая платформа может позволить сделать экономическую модель прибыльной.

Технология, которая сводит к минимуму человеческий фактор и труд. Которая говорит сборщику «возьми в третьем ряду макароны, дальше в четвертый ряд за молоком». Которая сама определит наиболее близкого к вам курьера, поймет, как быстрее и удобнее доставить заказ, построит маршрут до клиента и сама возьмет у вас деньги при подтверждении получения заказа. И в конце концов технология, которая в следующий раз напомнит вам, что, возможно, у вас закончилось молоко, и предложит персональную скидку.

Рынки такси и доставки очень близки. Теперь подумайте, что изменило рынок такси за последние годы? Стоимость поездки? Нет. Скорость подачи. Когда такси приедет к вам через пять минут — это удобство совершенного другого уровня, чем просто заказ такси. У вас не возникает сомнений — на такси или своим ходом? Такси, определенно, быстрее и удобнее. Так же и в доставке продуктов — победит именно тот, кто предложит быструю доставку сегодня, фактически — прямо сейчас.

Скажите нет своей логистике. Покупка продуктов — это процесс с ярко выраженными пиками, например вечером или в выходные. Зачем в остальные дни оплачивать простаивающих курьеров и как обрабатывать пики?

Скажите нет своему складу и своим закупкам. Это, безусловно, компетенция крупных сетей, которые получают лучшие цены от производителей. Конкурировать здесь бессмысленно.

Победит тот, кто строит собственную технологичную платформу, научится подключать к платформе сторонних водителей и курьеров и сделает передачу заказа максимально независимой от курьера. Пусть он просто возьмет закрытый опломбированный ящик с продуктами, вовремя доставит его клиенту, сразу получит свои деньги за доставку и едет в следующий магазин.

По мнению Data Insight, вход в российский топ-100 e-commerce составляет более миллиарда рублей оборота. Вход в рынок e-grocery тоже дорогой. Однако дальнейшая капитализация может составить x100, а это возможность стать новым Uber. В Америке есть стартап Instacart, который стартовал в 2012 году с моделью по быстрой доставке продуктов из гипермаркетов. Сейчас компания оценивается в $4,4 млрд. Доставка продуктов питания — это лакомый кусок рынка. И сейчас лучший момент для выхода на него.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593599 Андрей Толмачев


Россия. США > Металлургия, горнодобыча. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593593 Игорь Клюшнев

Алюминиевые войны: кому достанется доля UC Rusal на американском рынке

Игорь Клюшнев

начальник департамента торговых операций ИК «Фридом Финанс»

Потенциальный уход UC Rusal c алюминиевого рынка может изменить расстановку сил в отрасли. Для частного инвестора это повод присмотреться к компании, которая заменит металлургического гиганта из России на мировой арене

Почти месяц назад, 6 апреля, Минфин США ввел крайне жесткие санкции против России. Среди компаний, попавших под ограничительные меры, самый сильный удар пришелся на UC Rusal Олега Дерипаски F 19— второй по величине производитель алюминия в мире. После введения санкций акции головной для UC Rusal компании En+ за два дня упали больше чем на 50% и до сих пор торгуются у исторического минимума.

А вот цены на алюминий с этого дня выросли более чем на 13%, при этом в апреле их рост превышал 25%. Цена по трехмесячному форварду поднималась выше $2500 впервые с 2011 года. Такая динамика обусловлена тем, что американские санкции могут серьезно изменить структуру мирового алюминиевого рынка — доля компании Олега Дерипаски на нем сейчас оценивается в 6%. В 2017 году UC Rusal заработала в США почти $1,5 млрд, или 1% от всех доходов алюминиевой отрасли, а в 2018 году эти деньги достанутся кому-то еще.

Алюминиевый век

Конъюнктура рынка алюминия и без санкций в 2018 году складывалась благоприятно для его участников. Объем всего алюминиевый рынок оценивается более чем в $150 млрд. К долгосрочным драйверам повышения цен на металл можно отнести широкое применение алюминия в автомобильной промышленности и энергетике. Рост мировой экономики до 4% в ближайшие два года также позитивен для металлургии.

Алюминий будет дальше дорожать, в том числе и из-за ситуации в Китае. Государство меняет производственные циклы своих заводов из-за ухудшающейся экологической обстановки. Расположенные вокруг Пекина предприятия отрасли сократят производство зимой, что уменьшит предложение алюминия в мире.

Совсем недавно стало известно о снижении запасов этого металла и в Японии на 9,8%, что подтверждает опасения инвесторов и подогревает цены на алюминий. Цена этого металла в ближайшие три месяца может закрепиться на отметке выше $2500 за тонну.

Триумф гиганта

Возможным бенефициаром может стать американская алюминиевая компания Alcoa, лидер по доле рынка в США, где она зарабатывает 46% выручки. Alcoa — одна из старейших алюминиевых компаний в мире, образованная еще в 1888 году. В 2016 году она разделила бизнес на перерабатывающее и добывающее направления, после чего продажи упали на 16%, однако негативный тренд удалось переломить благодаря реструктуризации. Рост выручки Alcoa восстановился, и в 2017 году он составил 25% год к году. Положительной динамике этого показателя способствовало повышение цены на алюминий на 33%. В структуре доходов Alcoa, составивших в прошлом году $11,65 млрд, на производство алюминия пришлось 69,8%.

Санкции в отношении Дерипаски открывают перед американским алюминиевым гигантом огромные перспективы. Во-первых, благодаря ним растут цены на металл, во-вторых, компания может расширить долю в США за счет ухода крупного конкурента. Кроме того, с марта текущего года действуют пошлины на импортный алюминий в размере 10%, что дает преимущество внутренним производителям на американском рынке.

Можно с уверенностью прогнозировать, что Alcoa в полной мере воспользуется новыми возможностями, которые дают ей антироссийские санкции и протекционистские тарифы. У компании есть все шансы нарастить в этом году выручку на 20%, до $14,5 млрд. Отсутствие существенной долговой нагрузки и наличие свободных денежных средств позволяет компании выкупить активы UC Rusal в Южной Америке по низкой цене, учитывая непростое положение Дерипаски и его бизнеса.

Неудивительно, что акции Alcoa растут больше чем на 10% с начала года, тогда как индекс S&P500 остается практически в нуле. Компания хорошо отчиталась за первый квартал текущего года и повысила свой прогноз по выручке, и на этом фоне ее бумаги прибавили в цене 1,4%, превысив $60, на следующий после выхода отчета день — 19 апреля. По нашим оценкам, акции компании Alcoa имеют потенциал роста до $72,96, что означает повышение ее котировок на 37,6% от текущего уровня.

Россия. США > Металлургия, горнодобыча. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593593 Игорь Клюшнев


Россия. Сирия. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 мая 2018 > № 2593572 Николай Кожанов

Чего добивается Россия на Ближнем Востоке?

Николай Кожанов (Nikolai Kojanov), Le Monde diplomatique, Франция

Военное вмешательство России в Сирии не было чем-то само собой разумеющимся. В течение первого года конфликта (2011-2012) в Кремле полагали, что режим Башара Асада сможет совладать с разразившейся бурей, если его удастся защитить от внешнего вмешательства. Эта иллюзия развеялась по мере усиления накала столкновений. Тогда в Москве попытались поспособствовать компромиссу между Дамаском и «международным сообществом». Российское руководство начало с того, что провело черту между Асадом и сирийским государством. Оно не забыло о развале Ливии после свержения режима Муаммара Каддафи в 2011 году и поставило для себя приоритетом защиту сирийских институтов. В то же время оно сохранило веру в то, что только Асаду по силам не допустить распада сирийского государства. Хотя это, разумеется, не означало, что оно собирается вечно держаться за его персону.

Российские власти никогда полностью не доверяли Асаду. Они не забыли, что после прихода к власти в 2000 году он предпринял попытку сближения с Европой и в частности с Францией. В сторону России же он повернулся только после провала этой попытки, который была в частности связан с сирийским присутствием в Ливане. Не забыла Москва и о том, что в 1990-х и 2000-х годах Дамаск не выполнил ни одно из ее требований касательно чеченских мятежников, которые бежали в Сирию после терактов против российских военных и мирных жителей. Все это подталкивало Россию к осторожности. В выступлении в июле 2016 года Владимир Путин заявил, что не собирается доверять режиму, который может с легкостью поменять союзников, то есть повторять ошибку СССР в отношениях с Египтом: в июле 1972 года Анвар Садат выдворил из страны несколько сотен военных советников, чтобы подчеркнуть разрыв отношений с Советским Союзом.

В сентябре 2015 года опасения Кремля насчет выживания сирийских властей обострились из-за усиления радикальных настроений в оппозиции и расширения ее территории. Возникла угроза неминуемого краха режима.

Путин считал, что предоставленная сирийской власти военная, техническая и экономическая помощь только продлит ее агонию, но не сможет спасти ее. Таким образом, прямое и долгосрочное военное вмешательство было для него предпочтительнее двух следующих сценариев: поддержка Башара Асада точечными и дорогостоящими операциями и принятие краха его режима. Российское руководство вновь мотивировало свое решение прецедентами Ливии и Ирака, где, по его мнению, свержение режимов не привело ни к чему хорошему. Оно не хотело превращения Сирии в новый очаг джихадизма в регионе.

Кремль предупреждал международное сообщество о такой угрозе задолго до сентября 2015 года. Сначала заявления были частью информационной кампании, которая представляла Запад в качестве зачинщика смуты на Ближнем Востоке. Как бы то ни было, эта угроза стала вполне реальной в 2015 году, когда в ряды «Исламского государства» (запрещенная в России террористическая организация — прим.ред.) и прочих исламистских групп в Сирии и Ираке влилось большое число иностранных боевиков из Европы, России, Средней Азии и Кавказа. По данным российских спецслужб и независимых экспертов, в 2015 году порядка 12 000 русскоязычных боевиков с Северного Кавказа, из остальной части России и чеченской диаспоры за границей сражались в Сирии в рядах различных джихадистских групп вроде «Джабхат ан-Нусра» и «Ахрар аш-Шам» (террористические организации запрещены в РФ — прим.ред.). Кроме того, в этих вооруженных группах состояли бойцы из Азербайджана и среднеазиатских республик бывшего СССР вроде Таджикистана и Узбекистана. Не все из них поддерживали идеи ИГ или «Джабхат ан-Нусра»: для некоторых все это было лишь подготовкой к борьбе в их собственных странах.

Одной из главных задач российского вмешательства в Сирии было восстановить военно-политические возможности режима. Поэтому целью авиаударов сразу же стали все группы, которые представляли серьезную угрозу для Дамаска, в том числе те, кто не относились к радикальному исламизму и не считались «террористическими» на Западе. Кремль же до сих пор этого не признал и по-прежнему утверждает, что бил исключительно по террористам, в том числе ИГ.

Развернутой российской авиации быстро удалось выполнить две задачи. Во-первых, она увеличила шансы на выживание режима в долгосрочной перспективе. Во-вторых, она сделала невозможным формирование Западом бесполетной зоны и крайне маловероятным его прямое вмешательство против сирийских войск. Кроме того, с помощью обмена информацией и попыток скоординировать военные усилия с другими странами (в том числе США) Кремль продвигал идею широкой коалиции против ИГ с участием сирийского режима, что положило бы конец международной изоляции Асада. К тому же, размещение военно-воздушных сил на базе Хмеймим к юго-востоку от Латакии укрепило дипломатические позиции России и означало, что ни одно решение по Сирии не могло быть принято без ее участия.

Она ставила перед собой куда более масштабную цель, чем просто спасение власти. По ее словам, она стремилась в первую очередь к прекращению войны с помощью национального диалога режима и оппозиционных сил (за исключением радикальных исламистов и иностранных боевиков). В то же время она стремилась запустить этот процесс на собственных условиях, включавших в себя сохранение территориальной целостности Сирии и формирование коалиции против ИГ, о чем говорил Путин во время выступления на Генеральной ассамблее ООН в сентябре 2015 года. Москва добивалась сохранения сирийских госструктур и допускала изменение режима лишь в рамках существующих конституционных механизмов. В 2016 году Путин напирал на мирный процесс с чем-то вроде разделения властей между режимом и «здравыми» элементами оппозиции. Уход Башара Асада больше не мог быть предварительным условием начала национального диалога.

Взятие Алеппо в декабре 2016 года дало России уверенность в том, что она может направлять ход событий в Сирии и регионе. На эту убежденность не повлияло даже изменение картины американской политики после избрания Дональда Трампа. В 2017 году в Москве считали, что достигли одной из главных целей: спасли режим и позволили ему вернуть контроль над определенными частями территории. Как бы то ни было, дело еще не было сделано. Российские войска могли уйти лишь в случае успеха пока еще гипотетических политических переговоров.

Новая роль Кремля

В такой перспективе была предложена идея о формировании новой переговорной платформы, которая получила название «Астанинский процесс» и позволила договориться о прекращении огня между Дамаском и оппозицией в обход идущего в Женеве ооновского процесса. Подключение к прямому диалогу Ирана и Турции (эти значимые региональные игроки раньше не участвовали в переговорах) укрепило идею мирного урегулирования конфликта.

Российская стратегия изменилась в конце 2017 года с падением главных оплотов ИГ. В декабре Путин даже распорядился провести новый частичный вывод войск. Как бы то ни было, в Кремле не строили иллюзий и понимали, что ИГ не было полностью уничтожено, что гражданская война не окончена и что для сохранения Асада у власти еще потребуется военная поддержка. В такой обстановке Москва решила сохранить военное присутствие в стране, тем более что нынешняя фаза конфликта не требует большого числа солдат. Хотя часть войск действительно вернулась на родину, речь идет, скорее, о ротации для адаптации военного присутствия к реальным потребностям. Кроме того, предыдущие заявления подобного рода показали, что российская армия всегда может расширить свой контингент, если того требует обстановка.

Сообщение о выводе войск носило, скорее, политический, чем военный характер. Накануне президентских выборов в марте 2018 года Путину нужно было подчеркнуть свои достижения на международной арене. На фоне усиления санкций западных стран против России в связи со статус-кво на Украине, Ближний Восток был одним из немногих регионов, где Кремль мог похвастаться плодотворной политикой. Москва всячески подчеркивала временный характер присутствия своих войск и создавала себе красивый образ параллельно с тем, как госсекретарь США Рекс Тиллерсон (Rex Tillerson) планировал долгосрочное сохранение американского военного присутствия на северо-востоке Сирии.

Сейчас российские дипломаты общаются напрямую с коллегами из тех стран, которые обладают непосредственным влиянием в Сирии, в частности из Ирана, Турции и Саудовской Аравии. Во время визита в Москву саудовского короля Салмана ибн Абдул-Азиза аль-Сауда в октябре 2017 года Россия подтолкнула его к формированию объединенной группы оппозиции, которая бы представила силы противников Асада на переговорах в Женеве. Параллельно Кремль стал наращивать консультации с Тегераном и Анкарой по Африну и Идлибу, а также будущим зонам деэскалации. Москва также стремилась успокоить две этих столицы, у которых были сомнения насчет ее обязательств перед партнерами. 14 ноября 2017 года министр иностранных дел Сергей Лавров отметил легитимность военного присутствия Ирана в Сирии, что стало для Тегерана сигналом того, что сотрудничество с Ираном значит для России не меньше партнерства с Израилем.

На официальном уровне Россия осудила начатую Турцией в январе 2018 года операцию против арабо-курдских сил в районе Африна. На самом же деле она открыла небо для турецких самолетов и дала на нее добро по молчаливому соглашению с Анкарой: та получает свободу действий в Африне, но не оспаривает в обмен действия режима в Идлибе и в Гуте, последнем оплоте мятежников в пригороде Дамаска. Кроме того, эта операция еще больше отдаляла Турцию от США и прочих стран НАТО, которые поддерживали арабо-курдские силы.

Операция наемников

Несмотря на удары США, Великобритании и Франции по сирийским военным объектам в апреле 2018 года, Москва считает, что ни США, ни Европейский союз не играют там решающей роли. Российские стратеги полагают, что те не продемонстрировали настоящей готовности участвовать в сирийских делах. Во время встречи с Трампом во Вьетнаме в ноябре 2017 года Путин добился того, чего хотел: признания американцами Асада в качестве легитимного президента Сирии, уважения к принципу территориальной целостности и снятия напряженности между воюющими сторонами, поддержки Женевского процесса. В обмен Путин подыграл американскому коллеге, который поставил борьбу с терроризмом в регионе в число приоритетных задач. В совместном заявлении Россия подтверждает готовность сражаться с ИГ до полной победы при поддержке США.

До настоящего времени Россия и США старательно избегают прямой конфронтации в Сирии. Как бы то ни было, придерживаться этого курса становится все сложнее. Так, в феврале 2018 года российские наемники и сирийские силы попытались взять под контроль нефтедобывающий комплекс компании «Коноко», который находился в руках курдов неподалеку от города Дейр-эр-Зор. В Кремле утверждают, что не давали добро на эту операцию, которая была инициативой Дамаска и российской компании «ЕвроПолис», имеющей отношение к Евгению Пригожину. По данным российской прессы, это предприятие подписало договор с Дамаском на освобождение местных месторождений силами наемников в обмен на контракты в нефтяной сфере: речь шла о четверти добываемой нефти.

Как бы то ни было, в Москве не могли не знать о готовящейся атаке. Российские военные в Хмеймиме получили от курдов и американцев сведения о скоплении ополченцев, наемников и сирийских сил неподалеку от месторождения. Тем не менее там ничего не предприняли для предотвращения операции, что может объясняться, как минимум, тремя причинами: они хотели проверить реакцию американцев в Сирии, испытать курдские военные возможности и, в случае успеха, укрепить позиции Дамаска с помощью возврата месторождения.

Американская авиация поддержала курдов и положила конец наступлению, в результате чего погибли несколько десятков россиян.

Успешная контратака США была призвана продемонстрировать России, что в отличие от правительства Обамы администрация Трампа готова отстаивать свои интересы. Кстати говоря, не случайно, что с февраля 2018 года Россия избегает любых провокаций по отношению к американцам, пусть даже Москва и согласилась поставить Дамаску комплексы С-300. В такой перспективе удары США, Великобритании и Франции, которые были представлены в апреле как ответ на предполагаемое нарушение Сирией «красной линии» применения химического оружия, должны были также напомнить России, что она — не единственная сила, способная изменить развитие ситуации в стране.

Россия. Сирия. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 мая 2018 > № 2593572 Николай Кожанов


Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 мая 2018 > № 2593570 Сергей Лавров

Интервью с Сергеем Лавровым: «Хотите мира — не ведите войну»

редакционная статья, Panorama, Италия

В эксклюзивном интервью «Панораме» 3 мая российский министр иностранных дел Сергей Лавров, вот уже 15 лет близкий соратник Путина, обвиняет США, Великобританию и группу «маленьких, но очень агрессивных» европейских стран-русофобов. Они должны смириться с тем, что мир им больше не принадлежит. Также он дает свою версию отравления в Солсбери и применения химического оружия сирийским режимом. «Большая семерка уже неадекватна, модель будущего — это соглашение между Москвой и Пекином».

Лавров высказывается по всем темам, в которых Россия в последние месяцы была главным действующим лицом, — от отравлений шпионов в Англии до Сирии, от Соединенных Штатов до отношений с Европой.

«Панорама»: Возможно ли в действительности вооруженное столкновение между Россией и какими-то странами Запада?

Сергей Лавров: Очевидно, что ситуация в мире, к сожалению, становится все более напряженной и менее предсказуемой. Мы неоднократно отмечали, что такое положение дел — прежде всего результат непрекращающихся односторонних действий США и подмятых ими под себя некоторых западных государств. Речь идет о малой группе стран, не представляющих значимой доли человечества, но пытающихся сохранить средневековое доминирование в мировых делах, тормозящих объективный процесс формирования полицентричной системы международных отношений.

Они нагнетают конфронтацию, создают атмосферу недоверия и стратегической неопределенности, замораживают каналы диалога. Создают ситуации, когда цена блефа или ошибки может стать глобальной.

Россия хотела бы полагаться на торжество здравого смысла «с той стороны». Ведь при всем расхождении позиций мы несем совместную ответственность за благополучное будущее всего человечества, за эффективное решение ключевых проблем современности.

Но этот «здравый смысл» подразумевает способность лидеров коллективного Запада действовать ответственно и предсказуемо, неукоснительно соблюдать международное право, опираясь на Устав ООН. В этой способности мы в последнее время все больше вынуждены сомневаться.

— Кого из лидеров западных стран Россия считает наихудшим партнером?

— Российская дипломатия не рассматривает происходящее на международной арене в таких категориях. Взгляд на двусторонние отношения через призму отрицания отторгает вся наша внешнеполитическая философия.

Готовы к кропотливой работе со всеми в интересах укрепления международной и региональной безопасности и стабильности, продвижения положительной двусторонней повестки дня.

Понятно, что с некоторыми вести дела непросто. Особенно трудно с теми, кто отрицает верховенство международного права и делает выбор в пользу шантажа, угроз и провокаций. От этого проблемы в межгосударственных отношениях множатся, а пространство для конструктивного взаимодействия сужается.

Международная жизнь — «улица с двусторонним движением». Игра в одни ворота с Россией бесперспективна. Надеемся, что это рано или поздно осознают. Прежде всего в США.

— Как вы прокомментируете инциденты с применением химических отравляющих веществ в Думе (Сирия) и в Солсбери?

— Что касается Думы, никакой химатаки 7 апреля там не было. Была очередная нечистоплотная провокация, состряпанная теми, кто не заинтересован в установлении мира в Сирии.

Никого не призываем верить нам на слово. Поэтому изначально открыто выступали за расследование случившегося силами Организации по запрещению химического оружия. К нему могли бы подключиться и национальные эксперты из США и Франции.

Вместо этого в тот момент, когда группа ОЗХО уже находилась в Бейруте и была готова выехать в Дамаск и далее в Думу, в отношении Сирии — суверенного государства, члена ООН — был совершен акт агрессии.

Не можем принять логику тех, кто выдает произвольное наказание за лучшее доказательство вины. Это нонсенс. Абсурдны и последующие обвинения в том, что российские военные якобы затянули выезд экспертов, а сами тем временем «зачистили место». Любой специалист подтвердит: уничтожить следы химической атаки в условиях разрушенной застройки невозможно — вещества проникают глубоко в почву, в стены зданий.

21 апреля в Думе наконец-то побывали эксперты ОЗХО. Взяли необходимые пробы. 25 апреля они вновь посетили Думу. Ожидаем, что результатом их поездок станет объективное независимое расследование, включая посещение всех объектов, имеющих отношение к утверждениям о химатаке и к деятельности экстремистов по производству отравляющих веществ. Со своей стороны мы, как могли, содействовали работе экспертов.

Мы отыскали свидетелей провокации и невольных участников устроенной «Белыми касками» инсценировки — мальчика Хасана Дияба и других жителей Думы. 26 апреля в штаб-квартире ОЗХО они рассказали о том, как на самом деле снималось постановочное кино про химатаку.

4 марта на территории Великобритании произошел трагический инцидент с Сергеем и Юлией Скрипалями. В Лондоне утверждают, что было применено боевое нервно-паралитическое вещество. С момента происшествия британская сторона — подчеркну, в нарушение своих международных обязательств — отказывается информировать нас об оказываемой помощи пострадавшим, ходе расследования, не предоставляет нам консульский доступ, который необходим, когда речь идет о российских гражданах.

Более того, Лондон пренебрег нормами не только международного права, но и элементарной этики, да и просто здравого смысла. Не предъявляя доказательств и даже не дожидаясь завершения британского расследования по линии Скотланд-Ярда, выяснения конкретной картины, правительство Великобритании обвинило Россию, развернуло масштабную антироссийскую политическую и информационную кампанию. Наши предложения о совместном расследовании, законные требования предоставить факты, включая образцы примененного вещества, были проигнорированы.

Поведение британских властей вызывает множество вопросов. В частности, замалчивается информация о деятельности расположенной недалеко от Солсбери секретной лаборатории в Портон-Дауне. Сами пострадавшие упрятаны британскими спецслужбами.

Российскую сторону прежде всего беспокоит состояние здоровья и положение Скрипалей, втянутых англичанами в эту провокацию. Отказ властей Великобритании в консульском доступе дает основания рассматривать происходящее как похищение или преднамеренную изоляцию. Это абсолютно неприемлемо.

Лондон подменяет профессиональную работу экспертов в рамках соответствующих международных механизмов пустыми заявлениями и «мегафонной» дипломатией.

Еще раз: мы готовы к предметному взаимодействию с британской стороной. Призываем Лондон честно сотрудничать в рамках возбужденного Следственным комитетом России 16 марта уголовного дела по факту покушения на умышленное убийство и направленных британской стороне соответствующих запросов Генпрокуратуры России.

— Можно ли считать, что война с Украиной — это как «первородный грех», который стал причиной всех последующих проблем?

— Прежде всего хотел бы обратить внимание на принципиальный для понимания происходящего момент: никакой войны Россия с Украиной не ведет. Войну против собственного народа развязали пришедшие к власти в феврале 2014 года в результате государственного переворота националисты, которые не приемлют инакомыслия и хотят с помощью силы насаждать свой «порядок». Идет война между Киевом и собственно украинскими регионами.

Внутриполитический кризис на Украине был инспирирован извне группой западных государств во главе с США, считающих весь мир сферой своего влияния, замахнувшихся на исключительность, делящих народы на «свои» и «чужие».

Показательно, что члены ЕС Германия, Польша и Франция, засвидетельствовав в феврале 2014 года соглашение об урегулировании кризиса между правительством и оппозицией, мгновенно отказались от своих гарантий под этим документом, как только радикалы его растоптали. А НАТО, которая до переворота призывала действующего президента Украины не применять армию против протестующих, после госпереворота резко изменила тон и стала призывать незаконно захвативших власть путчистов использовать силу в отношении несогласных с ними регионов «пропорционально».

В линии Запада в этом сюжете нет ничего проукраинского, все — антироссийское. Мы видим, что для США и ряда их сателлитов разговоры о создании в Евроатлантике единого пространства мира, безопасности и стабильности были ширмой, прикрытием для продолжения архаичной практики захвата геополитического пространства, передвижения разделительных линий на восток — как через расширение НАТО, так и в рамках реализации программы ЕС «Восточное партнерство». В течение многих лет Киев пытались заставить сделать ложный выбор «с нами или против нас», между развитием сотрудничества на Востоке или на Западе, что в конечном итоге привело к коллапсу украинской государственности, никогда и так не отличавшейся крепостью. Итог на сегодня — де-факто потеря независимости, страдания людей, развал народного хозяйства страны, которая имела все возможности стать в Европе одной из наиболее стабильных и экономически крепких.

Очевидно, что устойчивое урегулирование ситуации на Украине возможно лишь путем полного и последовательного выполнения минского «Комплекса мер». Альтернативы нет. Должны быть приняты законы об особом статусе, о проведении в Донбассе местных выборов, об амнистии, реализована конституционная реформа. Эти аспекты имеют ключевое значение для достижения внутриукраинского мира. Необходимо, наконец, чтобы Киев установил прямой диалог с Донецком и Луганском для совместного поиска компромиссов, согласования вариантов решения имеющихся проблем.

К сожалению, в Вашингтоне, Лондоне, ряде других западных столиц так и не сделали правильных выводов из украинской трагедии. В различных регионах мира продолжаются сомнительные геополитические игры с «нулевой суммой». Наращиваются подрывающие стратегическую стабильность усилия по развертыванию глобальной системы ПРО, укрепляется потенциал и растет военная активность НАТО, не адекватная нынешним реалиям в Европе и ведущая к фрагментации европейского пространства безопасности. Самое глубокое беспокойство вызывает открытое пренебрежение со стороны США и их союзников к международному праву, к Уставу Организации Объединенных Наций, вмешательство во внутренние дела государств — вплоть до попыток свержения там правительств.

Наглядным проявлением такой деструктивной линии стали нанесенные 14 апреля под абсолютно сфальсифицированным предлогом ракетные удары по территории Сирийской Арабской Республики. Этот акт агрессии против суверенного государства негативно повлиял на международную и региональную стабильность, сыграл на руку террористам. Закоперщики подобных акций должны, наконец, осознать, что такое безответственное поведение чревато самыми серьезными последствиями для глобальной безопасности. И тем, кто сегодня играет с огнем в различных регионах, пытается прикармливать террористов для использования в геополитических играх, завтра придется за это расплачиваться у себя дома. От таких угроз, как террор, не укрыться на «островах безопасности» для избранных.

— Даже последние итальянские выборы показали, что «ветер популизма веет над Европой». Не считаете ли вы, что этот ветер — в пользу России? Или, возможно, в настоящий момент Европа, создавая образ врага из далекой России, таким образом пытается решить свои внутренние проблемы, связанные с популизмом и экономическим кризисом?

— Что касается нынешних политических тенденций в Европе, то вопрос следует скорее задавать самим европейцам.

Со своей стороны хотел бы лишь отметить, что мы не вмешиваемся в ведущиеся внутриполитические дискуссии, не выражаем предпочтения относительно результатов выборов в различных государствах Евросоюза. Искренне желаем европейским странам успешно преодолеть имеющиеся проблемы. Готовы взаимодействовать с любыми политиками, которые проявляют встречный интерес и нацелены на развитие прагматичного диалога с нашей страной.

К сожалению, вынуждены констатировать, что внутри Евросоюза активно действует немногочисленная, но крайне агрессивная группа стран-русофобов, всеми силами препятствующая возвращению связей России и ЕС на траекторию поступательного развития и разыгрывающая антироссийскую карту для решения узкокорыстных задач. Такая линия не способствует оздоровлению ситуации на нашем общем континенте, мешает сопряжению усилий по эффективному решению общих для России и для ЕС проблем.

Надеемся, что партнеры из Евросоюза смогут преодолеть «инерцию мышления» и будут самостоятельно определять свои приоритеты, без оглядки на внерегиональных игроков, а также не идти на поводу у упомянутого антироссийского меньшинства. Убеждены, что подавляющее большинство европейцев заинтересовано в мирной и процветающей Европе, не желает возвращения к конфронтации времен холодной войны, к которой их упорно пытаются подтолкнуть.

— Почему в мире все больше обособленных в своем роде стран-лидеров (Китай, Турция, Россия, Египет и даже США)? Не считаете ли вы, что государства становятся все более авторитарными?

— Сегодня мы, как я уже отметил, — свидетели процесса формирования полицентричной системы мироустройства. Появляются и укрепляются новые центры экономической мощи и политического влияния, но новой многополярной конструкции еще только предстоит придать устойчивость.

В наших общих интересах, чтобы действия всех международных игроков носили не деструктивный, а созидательный характер, опирались не на силу, а на международное право. Только путем сложения потенциалов с опорой на авторитет ООН возможно эффективное решение многочисленных проблем современности. Иными словами, полицентричность должна способствовать налаживанию взаимовыгодного сотрудничества и плодотворного партнерства на основе взаимного движения интересов.

Что касается России, то наш внешнеполитический курс нацелен на продвижение положительной, объединительной повестки дня в интересах недопущения скатывания международной жизни к хаосу и конфронтации, обеспечения политико-дипломатического урегулирования многочисленных кризисов и конфликтов. Мы никогда не использовали и не используем свои естественные преимущества в ущерб другим. Как ответственное государство и постоянный член Совета Безопасности ООН выступаем гарантом глобальной стабильности, препятствуем принятию решений Совета Безопасности, задуманных в оправдание планов одностороннего применения силы против неугодных «режимов» в нарушение Устава Объединенных Наций.

С удовлетворением констатирую, что мы не одиноки в своих усилиях. В частности, хотел бы особо отметить важную роль российско-китайского всестороннего взаимодействия, служащую образцом для отношений держав в XXI веке. Тесно сотрудничаем с союзниками и единомышленниками — как по двусторонней линии, так и в рамках различных многосторонних форматов, таких, например, как ЕАЭС, ОДКБ, БРИКС, ШОС.

Выделю также «Группу двадцати», где на основе равноправия согласовывают консенсусные договоренности члены «семерки» (которая уже не в состоянии в одиночку решать многие проблемы) и члены БРИКС, поддерживаемые единомышленниками. В принципе, деятельность «двадцатки» — прообраз института справедливого глобального управления, опирающегося не на диктат, а на поиск баланса интересов.

— Разрыв между действиями и риторикой Дональда Трампа по отношению к России несколько раз показал свою противоречивость. Как это воспринимается в России?

— Конечно, плохо, если слова расходятся с делами. К сожалению, мы часто сталкиваемся с ситуацией — причем применительно не только к российско-американским отношениям, но и к другим международным темам, — когда звучащие в Вашингтоне заявления не соответствуют реальным действиям. Взять, к примеру, сирийскую проблематику. Хотя в Госдепартаменте США и Белом доме клятвенно заверяли, что их единственная цель — изгнать из этой страны террористов, на практике США сейчас активно обустраиваются на восточном берегу Евфрата, фактически ведут курс на развал Сирии. Такой курс поощряют и отдельные союзники США.

Мы неоднократно говорили, что положительно оцениваем слова президента Дональда Трампа о желании наладить нормальный диалог между нашими странами. Более того, полностью разделяем такой настрой и готовы пройти свою часть пути для выведения двусторонних связей из искусственного тупика, в который их завела администрация Барака Обамы. Однако судить о реальной заинтересованности партнеров в конструктивном взаимоуважительном сотрудничестве мы будем только по практическим шагам.

Пока ситуация в отношениях продолжает деградировать. Если от президента США и исходят какие-то позитивные импульсы, то они полностью нивелируются зашкаливающей русофобией в американском истеблишменте, где нашу страну выставляют угрозой, выступают за «системное сдерживание» России с использованием санкций и других инструментов давления. Все это, понятно, рождено внутриполитическими разборками в Вашингтоне и не имеет ничего общего с реальностью.

Очередным провокационным выпадом стало решение властей США от 26 марта выслать 60 сотрудников наших представительств и закрыть генеральное консульство в Сиэтле. Формальный предлог высылки и лишения нас консульского учреждения — мнимая причастность России к отравлению Сергея и Юлии Скрипалей — не выдерживает никакой критики. Разумеется, мы не могли оставить эту враждебную акцию без ответа. Примечательно, что Вашингтон предпринял ее вскоре после телефонного разговора президентов, который носил конструктивный характер. Дональд Трамп звонил Владимиру Путину 20 марта, чтобы поздравить с победой на президентских выборах, и вновь подтвердил стремление найти точки соприкосновения по широкому спектру вопросов. Предлагал как можно скорее провести встречу на высшем уровне, приглашал в Белый дом, говорил о желании наладить координацию усилий на международной арене, вместе заняться обузданием гонки вооружений.

Пока многие в Вашингтоне продолжают погружаться в самовоспроизводящуюся русофобию, взаимодействие по важным вопросам глобальной повестки пробуксовывает. Это негативно сказывается на обстановке в мире, где накопилось слишком много вопросов, которые попросту невозможно решать без сотрудничества между Россией и США.

Надеюсь, что здравый смысл со временем возьмет верх в вашингтонских коридорах власти. Мы хотели бы установления нормальных, предсказуемых, даже, если хотите, дружественных отношений с США. Но не ценой торговли принципами и национальными интересами России.

— Во что обходятся России санкции и чего это стоит Европе? Неужели все, что мы делаем в Европе, — ошибочно, а что вы — правильно?

— Существуют различные оценки ущерба. Называются различные цифры. При этом главная потеря, на наш взгляд, заключается в утрате доверия, восстановить которое будет весьма непросто.

Любые односторонние меры экономического давления не только нелегитимны с точки зрения международного права, но, как показывает практика применения, нерезультативны. Инициированные американской администрацией и подхваченные Брюсселем как инструмент оказания долгосрочного давления на Россию, они не привели к смене нашего внешнеполитического курса. Не заставили нас отказаться от того, что мы считаем правильным и справедливым. Но при этом мы никогда — в отличие от лидеров некоторых западных стран — не претендуем на истину в последней инстанции. Из Брюсселя — от НАТО и ЕС — мы слышим заверения в готовности к диалогу с Москвой, но только если Россия покается и признает себя виноватой во всем, в чем ее обвиняют. Мы так никогда не поступаем, всегда подчеркиваем готовность к компромиссам, к признанию законных интересов любых партнеров, которые в ответ признают интересы России и хотят договариваться с позиций прагматизма, а не в русле логики игр с нулевым результатом.

Российская экономика адаптировалась к санкционному давлению. Более того, его последствия удалось обратить нам на пользу. Оздоровление проходит банковский сектор. Значительно снизилась инфляция. Уменьшается зависимость бюджета от нефтяной конъюнктуры. Одновременно мы использовали создавшуюся ситуацию для поиска новых точек экономического роста, наращивания производства собственной продукции, а также расширения торгово-экономических связей с теми государствами, которые открыты честному, взаимовыгодному сотрудничеству. А таких в мире — подавляющее большинство.

Не секрет, что значительная часть антироссийских установок генерируется из-за океана, а потом насаждается в Европе под аккомпанемент заклинаний о необходимости крепить «трансатлантическую солидарность». Насколько это соответствует европейским интересам? При том, что США потерь для себя не несут. Выиграет ли Европа от раскручивания санкционной спирали, учитывая, что на смену европейским на российский рынок приходят производители из других регионов мира? На этот вопрос могут ответить только сами граждане стран Евросоюза.

Россия себя от Европы не отделяет, не закрывается. Думаю, что время объективно работает на восстановление связей Россия-ЕС на благо наших народов, во имя стабильности и процветания европейского континента.

— Позвольте мне задать несколько циничный вопрос о войне в Сирии: все используют курдов, а затем «сливают» их. Почему?

— Мне трудно согласиться с такими обобщениями. Далеко не все. Россия, например, в ходе конфликта в Сирии никого не использовала и не использует в узкокорыстных целях. Российские военные, находясь на сирийской территории по приглашению законного правительства этой страны, всемерно способствовали ликвидации военно-политического очага терроризма в лице ИГИЛ (запрещенная в РФ террористическая организация — прим. ред.).

Свой вклад в общие усилия по разгрому терроризма внесли и курдские отряды народного ополчения, защищавшие свои дома и свою родину — Сирию. Они действовали как неотъемлемая часть сирийского общества, как граждане своего государства.

Россия последовательно выступает за то, чтобы в определении постконфликтного будущего Сирии курды участвовали наравне с другими этнорелигиозными составляющими народа этой страны. Это, в частности, вновь подтвердил президент Путин в ходе пресс-конференции в Анкаре 3 апреля.

Спрашивать про использование и «слив» курдов следует не нас, а тех, кто разжигает сепаратистские настроения, притворно обещая свое покровительство, кто препятствует восстановлению контроля законного правительства САР над обширными частями страны, кто поощрял курдов к объявлению в одностороннем порядке «федерации» и занимался формированием ее силовых структур с функциями, входящими в исключительную компетенцию сирийского государства.

— Моя дочь спрашивает меня: почему так трудно достичь мира во всем мире? Что бы вы ей ответили?

— Наверное, потому что мир сложнее, чем кажется. Международные отношения становятся все более многокомпонентными, складываются из взаимоотношений множества субъектов — государств, наднациональных институтов, неправительственных структур. Все они очень разные и не всегда ведут себя последовательно и рационально.

Но добиться мирного сосуществования и устойчивого развития все-таки возможно. Для этого следует отказаться от философии гегемонизма, вседозволенности и собственной исключительности, от нелегитимного использования силы, от послушного подчинения блоковой дисциплине в ситуациях, когда вам пытаются навязать подходы, противоречащие вашим национальным интересам. Необходимо, наконец, вспомнить о зафиксированных в Уставе ООН основополагающих принципах международного общения, включая суверенное равенство государств, невмешательство в их внутренние дела, разрешение споров мирными средствами. Если совсем просто — уважать друг друга. Любой другой путь по определению ведет в тупик.

Россия — при любых обстоятельствах — продолжит энергично работать над сохранением и развитием здоровых начал в мировых делах, способствовать поиску развязок стоящих перед всем человечеством проблем.

Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 мая 2018 > № 2593570 Сергей Лавров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 мая 2018 > № 2593560 Элен Каррер д'Анкосс

«Санкции против России ничего не приносят»

Кто такой Владимир Путин? Что им движет? Интервью с историком Элен Каррер Д'анкосс (Hélène Carrère d'Encausse).

Basler Zeitung, Швейцария

Basler Zeitung: Г-жа Элен Каррер Д'анкосс, Россия — европейская страна?

Элен Каррер Д'анкосс: Да, однозначно.

— Почему?

— На протяжении всего своего существования Россия являлась христианской страной. Хотя на некоторое время Европа ее лишалась — с XIII по XVI век из-за татар, а с 1917 по 1991 год — из-за коммунистов. Но большая часть россиян являются христианами, и это имеет решающее значение.

— Можно ли свести европейскую идентичность к христианству? Существует греко-римское наследие, существуют ценности Просвещения…

— Христианство играло ведущую роль в Европе на протяжении веков, практически без исключения. Это уникально и объединяет весь континент. Ценности Просвещения, о которых Вы говорите, то есть свобода, равенство и братство, намного моложе и распространялись не на всю Европу. В России они закрепились в меньшей степени, за исключением братства. Существует сильное чувство солидарности в российском обществе. Но свобода и равенство? Скорее нет.

— Как Вы это объясните?

— Когда в Западной Европе началась эпоха Возрождения, наступало время Просвещения, в России властвовали татары. А когда в Западной Европе началась демократическая эпоха, Россия была во власти Сталина. Всегда были периоды, когда Россия отчуждалась от Европы. Но она была и остается европейской страной. Ее история по сравнению с другими европейскими странами зачастую обычна, но затем она становится совершенно необычной, причем в ключевых обстоятельствах. Это и делает ее такой интересной.

— Вы можете привести пример?

— Возьмите восхождение и падение Российской империи. После того как были изгнаны татары, династия Романовых построила на российской земле великую державу. Но царской империей Россия стала только в XVIII веке, так же, как и Германия, Франция или Австрия в XIX веке. Параллели существуют. Однако Российская империя пережила мировые войны, она продолжала жить в форме Советского Союза, чтобы затем «взорваться» в 1991 году. Германская и французская империи пали в результате применения военной силы, российская — в результате решения двух людей.

— Михаила Горбачева и Бориса Ельцина?

— Да. Они объявили о распаде СССР и независимости союзных республик. Не было настоящих восстаний, битв, ничего. Это крайне необычный конец империи, имевшее последствия, которые мы наблюдаем по сегодняшний день.

— Владимир Путин назвал распад СССР «крупнейшей геополитической катастрофой XX века».

— Вуаля. На Путина очень сильно повлияли 90-е годы, когда правил Ельцин, и Россия погрязла в хаосе. Россию тогда игнорировали, это была страна в разрушении. Вы помните бомбардировки Белграда силами НАТО?

— Да, в 1999 году, в ходе войны в Косово.

— Россия в 1991 году унаследовала от СССР постоянное членство в Совете Безопасности ООН. Когда НАТО решила начать бомбардировки Белграда, необходимо было, собственно, подключить Совбез. Страны НАТО отказались от этого, и для Путина, который тогда, весной 1999 года, руководил ФСБ, это стало поворотным моментом. Он как-то сказал, что они хотели показать России, насколько она неважна. Некоторое время спустя он стал премьер-министром и президентом. Его цель была проста — не допустить, чтобы Россию еще когда-либо проигнорировали.

— Кто такой Путин?

— Он продукт советской системы. Решающее влияние на формирование его характера оказала идея, что Россия — великая держава. Когда он пришел к власти, он хотел остановить распад и с этой целью создал сильный центральный аппарат. Кстати, это константа российской истории. В России проживает 100 народов. Без сомнения, ей нужно сильная власть.

— Этническое многообразие возможно и в федеральном государстве.

— Легитимная оговорка. Возможно, все могло бы бить и по-другому, но это ведь очень неточно. Россия — огромная страна с 11 часовыми поясами, ей нужно определенное единство. И потом все эти народы…

— Ленин однажды назвал Россию «тюрьмой народов».

— Ленин говорил о Российской империи. Но когда он после Русской революции понял, что не будет мировой революции, он начал восстанавливать империю — то есть снова закрывать тюрьму. Путин более умелый.

— В чем это выражается?

— В России есть большое мусульманское меньшинство — зачастую образованные люди, не экстремисты, но с собственными ценностями. Однажды я спросила президента Татарстана, в его республике действует российское право или законы шариата. «Теоретически, российское право», — сказал он. «А практически?» — спросила я. «Вы знаете ответ», — сказал он.

— Но можно ли это принять — что государство последовательно не продвигает свое право?

— Вы не можете сохранить такую огромную страну без компромиссов. Нужно находить пути для мирного сосуществования. Мусульмане в России живут в своей среде. Они не беженцы, издавна живут в стране, и даже некоторое время правили ей. Вы это видите в Казани, столице Татарстана. Это не окраина — как, например, во Франции, — а культурный центр, своего рода священный город, где сосуществуют христианство и ислам. Там есть соборы, но также и большая мечеть. Путин поддерживает это. Некоторое время назад в Москве была построена огромная мечеть — знак того, что есть желание жить вместе.

— Как выглядит ситуация в Чечне?

— Там Путин поставил у власти своего заместителя — Рамзана Кадырова, который является убийцей; он подтолкнул многих чеченцев в объятия ваххабитов под саудовским влиянием. Это опасно, потому что это укрепляет ислам, который не характерен для России. Но в целом Путин проводит разумную религиозную политику. Он знает, что сосуществование возможно — этому учит российская история. То есть он поддерживает тот ислам, который на протяжении веков является частью России.

— Вы Путина рассматриваете довольно позитивно.

— Я просто пытаюсь оценить его справедливо. Он, конечно, парень не любезный, иначе он не находился бы так долго у власти. Но он любит свою страну и делает, что считает правильным, чтобы сохранить ее единство и защищать. Это причина его популярности среди населения: россияне любят свою страну — это относится к любой эпохе российской истории, — и Путин служит этому патриотизму своей политикой.

— Не если говорить о моральных аспектах его господства, Вы считаете, что политика, которую он проводит, может быть успешной в долгосрочной перспективе?

— Выстоит ли Путин перед историей, мы, конечно, не знаем. Но пока что у него определенный успех. Я с 90-х годов много работала в России, у меня был доступ к архивам, которые тогда только начали открываться. Я видела, как отдельные страны не хотели больше ничего знать о Москве и стремились к самостоятельности. Это Путин изменил. Он тем самым спас целостность России — и построил эффективную систему управления. Это что-то значит.

— Какая его самая большая ошибка?

— Он упустил возможность обуздать коррупцию и развить экономику. Возможно, он и не мог, кто знает. Я помню, как он однажды в ответ на вопрос о правильной цене на нефть сказал, что она не должна быть слишком высокой, потому что тогда не будет давления, необходимого для реформирования экономической системы. Вот, цена на нефть долгое время была очень высокой, а Россия все еще живет благодаря своим ресурсам. Практически невозможно без здоровой экономической основы сохранить статус великой державы. С этим у Путина есть проблема.

— Как выглядит ситуация с аннексией Крыма и конфликтом на Украине? Не получил ли он заодно огромную проблему?

— Конечно, это его крупнейшая проблема, но не просто его ошибка. Вы знаете раннюю историю Крыма?

— В общих чертах.

— Никита Хрущев в 1954 году вывел его из состава России и интегрировал в украинскую ССР. Это был жест российско-украинской дружбы и символический акт, потому что, в конце концов, Россия и Украина были в СССР. Никто не мог себе представить, что это когда-либо изменится. Когда СССР затем распался, встал вопрос о том, что будет с Крымом.

— Что тогда произошло?

— Ельцин сидел вместе с Леонидом Кравчуком, украинским президентом, в белорусском охотничьем домике, склонившись над картой. Его советники подталкивали его к тому, чтобы он добился исторического права России на Крым, что было политически возможно. Но Ельцин отказался от этого ради хороших соседских отношений.

— И это была ошибка?

— Тем самым он создал почву для сегодняшнего конфликта. Русские, как я уже сказала, очень патриотичный народ, они всегда считали Крым российской территорией. Когда украинцы начали провоцировать россиян, например, провозгласив украинский язык единственным языком в Крыму, нужен был только такой президент как Путин, который очень чувствителен, когда речь идет о российской национальной гордости — и наступила эскалация.

— Задета национальная гордость или нет, но это же не оправдывает нападение на суверенное государство?

— Путин осуществляет внешнюю политику, как политику интересов и власти — как и Америка или Китай, или другая великая держава в любое время. На Украине, не только в Крыму, есть много этнических русских, которые в случае сомнений поддерживают Россию. Украина — искусственное формирование, созданное СССР, с регионами, которые исторически слабо связаны друг с другом. Этого Запад никогда не хотел толком понять. Когда Путин пришел к власти в 2000 году, он ориентировался на Европу, у него была программа сотрудничества с ЕС. Ситуация изменилась в 2004 году, когда Запад поддержал оранжевую революцию на Западе и задел русских. Это была также политика власти, хотя и более деликатная. Но нельзя давать себя обманывать.

— И что теперь? Что Вы посоветовали бы Эммануэлю Макрону, Терезе Мэй или Ангеле Меркель?

— Слава Богу, я не нахожусь на их месте! Ну, хорошо, им следует сесть за стол с Путиным и честно взвесить интересы. Путин — не иррациональный человек, с ним можно разговаривать. Санкции Западу ничего не приносят, скорее, наоборот. Теряют партнера, который может быть полезным в других вопросах. А санкции вынуждают россиян наконец-то реформировать свою экономику. В итоге Россия может выйти из кризиса, укрепив вдобавок свои силы.

— Отменить санкции означало бы признать аннексию Крыма.

— Ни один путь не ведет мимо переговоров. Есть не только легитимные интересы стран, но и народов. Это касается каталонцев в Испании так же, как и русских на Украине. Европейцы должны задаться вопросом, что для их континента лучше всего. Они не должны просто следовать геополитическим интересам американцев. НАТО сегодня подошла к российским границам. Действительно ли это так полезно для европейцев, которые тесно связаны с Россией? Или это прежде всего полезно для американцев, которые издалека конкурируют с Россией в области политики власти?

— НАТО гарантирует безопасность Европы.

— Но американцы тем самым преследуют в первую очередь собственные интересы. Я сама видела в 1996 году, как они организовали переизбрание Ельцина. Это были не европейцы. Когда Путина сегодня упрекают в том, что он вмешался в американские выборы, я могу только посмеяться. Это политика власти. Не нужно изображать Путина более великим, чем он есть. Он не ангел, определенно, но и не демон, у которого есть средства, которых нет у других.

— Что случится, если Путин завтра умрет?

— Будут выборы, на которых появятся новые лица. Путин поддерживал некоторых молодых губернаторов, которым сегодня примерно по 35 лет. Они придут к власти в не столь отдаленном будущем. Политическая система, которую создал Путин, работает. Институты стабильны. Если русские чего и не хотят, так это хаоса.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 мая 2018 > № 2593560 Элен Каррер д'Анкосс


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 4 мая 2018 > № 2593159 Георгий Бовт

Особенности национального законотворчества. Комментарий Георгия Бовта

Страшилка или все по-настоящему? Правовое управление Госдумы поддержало концепцию законопроекта об ответных мерах на санкции США, но указало, что в документе серьезные проблемы с терминологией

Правовое управление Госдумы поддержало концепцию законопроекта об ответных мерах на санкции США, однако сделало к нему целый ряд замечаний. Одновременно концепцию поддержал и комитет Думы по международным делам. Но в специальном заявлении данный комитет выразил обеспокоенность тем, что запрет на ввоз зарубежных лекарств плохо отразится на положении людей, страдающих тяжелыми хроническими заболеваниями.

Как на основании этого можно прогнозировать прохождение документа через Думу полного состава? С комментарием — Георгий Бовт.

Первое чтение законопроекта об ответных санкциях России в адрес США и других стран, поддерживающих санкции против нас, намечено на 15 мая. Законопроект был внесен пару недель назад. Многие ожидали, что его рассмотрение будет стремительным.

То, что рассмотрение было отложено на целый месяц, некоторыми было воспринято как знак того, что с Америкой ведется некий закулисный торг, поэтому с антиамериканским законом решили не спешить. Теперь, впрочем, более обоснованной видится другая версия: рассмотрение законопроекта просто отложили до момента формирования нового правительства. Тем более что, согласно концепции данного проекта, конкретные списки товаров и услуг, подлежащих контрсанкциям, будет составлять кабинет министров, а Дума лишь составит рамочный закон.

Наибольшие возражения вызвало намерение парламентариев наложить эмбарго на американские и другие западные лекарства. Теперь думцы вроде бы реагируют на эту обеспокоенность, что, впрочем, не отрицает того, что в той или иной форме возможность запрета лекарств под предлогом якобы наличия у них полноценных отечественных аналогов будет в законопроект включена.

Что касается заключения правового управления Думы, то этот рутинный документ, сопровождающий обычно любой законопроект, рассматриваемый в парламенте, на сей раз может показаться любопытным даже стороннему обывателю. То, что правовое управление одобрило концепцию законопроекта, который был внесен от имени всех четырех думских фракций и поддержан лично спикером нижней палаты Вячеславом Володиным, совершенно не удивительно. Дума под руководством нынешнего председателя работает, как большое и слаженное министерство, подчиненное единому руководству. Поэтому ожидать, что одно из управлений министерства будет перечить министру по сути предлагаемых им мер, было бы странно.

В то же время заключение правового управления содержит такие замечания, которые наглядно показывают, каким образом у нас пишутся законы. В частности, управление попросило уточнить терминологию, поскольку ряд терминов, употребленных в законопроекте, не используется в российском законодательстве, то есть это юридически неопределенные термины. Они могут быть истолкованы по-разному в зависимости от намерений исполнителя. В частности, законопроект не раскрывает такие термины, как «экономические санкции», «ракетно-двигательная отрасль», «умаление территориальной целостности», «безопасность России», «экономическая дестабилизация», «аналог лекарственного средства или лекарственного препарата».

В принципе, для парламента, если он намерен создавать закон, который применяется в жизни без того, чтобы к нему исполнительная власть писала регламенты и подзаконные акты, такое небрежение терминологией недопустимо. Так неряшливо можно писать политические декларации, и то не все. Законы так в принципе не пишутся.

То, что общественность обратила внимание на намерение легко и непринужденно запретить ввоз иностранных лекарств, это лишь часть айсберга под названием «законотворческая деятельность». Политического творчества в ней хоть отбавляй. А вот за то, как на практике будет работать та или иная законодательная новелла, депутаты вроде как не в ответе.

Однако проблема в том, что такие творческие, так сказать, документы воспринимаются как в России, так и во внешнем мире вполне серьезно. Впрочем, может быть, основная цель данного законопроекта заключается вовсе не в том, чтобы быть примененным на практике дословно, а в том, чтобы стать своего рода страшилкой. С этой задачей он вполне справится.

Впрочем, как показывает опыт применения законов из известного «пакета Яровой» касательно попыток заблокировать мессенджер Telegram на основании технически неисполнимого условия предоставить ключи шифрования, и с данным законопроектом может создаться такая же ситуация — когда страшилки, вроде бы не предназначенные для прямого применения, ретивые исполнители все равно будут пытаться применять. Посему, как говорил известный сатирик, тщательне?е надо тексты законов писать.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 4 мая 2018 > № 2593159 Георгий Бовт


Россия. Иордания. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 3 мая 2018 > № 2593893 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел и по делам эмигрантов Иорданского Хашимитского Королевства А.Сафади, Сочи

Уважаемые дамы и господа,

Мы сегодня обсудили состояние и перспективы наших двусторонних отношений с прицелом на их дальнейшее развитие в русле достигнутых договоренностей между Президентом России В.В.Путиным и Королем Иордании Абдаллой II.

Особое внимание мы уделили необходимости активизировать наше торгово-экономическое сотрудничество. В этой связи мы придаем большое значение подготовке к четвертому заседанию Межправительственной комиссии по развитию торгово-экономического и научно-технического сотрудничества, которое намечено на третий квартал этого года.

Обсудили также перспективы развития нашего взаимодействия в сфере мирного использования ядерной энергии и сотрудничества в образовательной и гуманитарной областях. Мы исходим из того, что эти планы, которые у нас сейчас вырисовываются, будут претворяться в жизнь.

Из международной проблематики, по понятным причинам, основное внимание мы уделили сирийскому урегулированию. Мы солидарны в том, что усилия по запуску политического процесса должны сочетаться с борьбой с остатками террористических группировок. Россия и Иордания исходят из необходимости нацеливать все усилия, предпринимаемые по завязыванию межсирийского диалога, на выполнение задач, поставленных в резолюции 2254 СБ ООН. Мы сотрудничаем в рамках астанинского процесса, где Иордания участвует в качестве наблюдателя. Мы взаимодействуем по поддержанию режима зон деэскалации на юго-западе Сирии вблизи границы с Иорданией. Сегодня мы договорились продолжать сотрудничество по этой важной теме как на двусторонней основе, так и в формате трехстороннего, с участием американцев, мониторингового центра.

Нас тревожит ситуация в палестино-израильском урегулировании. Мы исходим из необходимости руководствоваться теми решениями, которые принимались в ООН. Выступаем за скорейшее возобновление на этой основе прямого диалога между палестинцами и израильтянами. Напомню, что в свое время Россия пригласила к себе лидеров Палестины и Израиля для организации прямого диалога без предварительных условий. Это предложение полностью остается в силе.

При рассмотрении других проблем ближневосточного региона, в частности, ситуации в Ираке, мы высказались за безальтернативность урегулирования всех кризисных ситуаций через инклюзивный диалог с участием всех этнических и конфессиональных групп.

Мы подтвердили нашу высокую оценку роли, которую Иордания играет в региональных делах, в том числе в отношении судьбы Иерусалима, который должен оставаться столицей для всех трех мировых религий.

В целом я считаю, что у нас были очень полезные переговоры. Я благодарю моего коллегу и друга Министра иностранных дел и по делам эмигрантов Иорданского Хашимитского Королевства А.Сафади за тесное сотрудничество. Мы будем продолжать эти контакты на регулярной основе.

Вопрос: Отразится ли процесс урегулирования в двух зонах деэскалации в Восточной Гуте и под г.Хомс на третьей зоне деэскалации на юге Сирии? Как он может отразиться в целом на политическом урегулировании ситуации в САР?

С.В.Лавров: Зоны деэскалации создавались на временной основе исходя из того, что после того, как задачи, поставленные перед этими зонами, будут решены, и когда можно будет возвращаться к мирной жизни, они прекратят своё существование. При этом режим деэскалации, конечно же, не распространяется на террористов, которые в соответствии с решениями СБ ООН должны быть уничтожены. В Восточной Гуте эта проблема была в основном решена, поскольку те группировки, которые либо консолидировались с «Джабхат ан-Нусрой» и прочими террористическими отрядами, либо сами нарушали режим прекращения боевых действий, были по большей части ликвидированы или выведены оттуда. Соответственно, сирийское Правительство восстановило контроль над Восточной Гутой и выполнило свою миссию в зоне деэскалации в этой части Сирийской Арабской Республики. Надеемся, что и в южной зоне деэскалации задачи ликвидации угроз и восстановления мирной жизни тоже будут выполняться. Мы договорились с нашими иорданскими друзьями о продолжении диалога как по двусторонней линии, так и с участием американцев в Аммане, где создан специальный мониторинговый механизм для контроля за выполнением договорённостей о южной зоне.

Ясно, что вопросы, касающиеся урегулирования ситуации в этой части Сирии, должны рассматриваться комплексно, в том числе с учётом происходящего в Ат-Танфе, где американцы в одностороннем порядке объявили большую территорию радиусом в 55 км в качестве своей «вотчины», а также с учётом ситуации, о которой уже говорил мой коллега, в лагере беженцев «Рукбан». В этом районе, где американцы в одностороннем порядке объявили своей зоной территорию вокруг Ат-Танфа, и в лагере беженцев «Рукбан» происходят очень странные вещи, включая подготовку боевиков, которая там ведётся для того, чтобы они продолжали боевые действия вопреки договорённостям о прекращении огня.

Что касается лагеря беженцев «Рукбан» с точки зрения доставки гуманитарной помощи, то очень долго американцы отказывались предоставить туда доступ для гуманитарных конвоев, ссылаясь на то, что якобы сирийское Правительство не даёт разрешения. Это не так. Все вопросы между сирийским Правительством и гуманитарными учреждениями решены. Сейчас, по сути дела, США не дают достаточных гарантий безопасности для доставки гуманитарных грузов в этот лагерь. Американцы предлагают доставлять гуманитарные конвои до границы лагеря «Рукбан», а внутри лагеря распределением помощи займутся сами его обитатели. Мы уже не раз наблюдали, в том числе в Восточном Алеппо и Восточной Гуте, как доставляемая таким образом гуманитарная помощь либо «приватизировалась» боевиками, либо перепродавалась втридорога. Поэтому это не выход, не решение проблемы. Ещё раз подчеркну, что весь комплекс вопросов, который связан с нормализацией обстановки на юге Сирии вблизи от иорданской границы, требует комплексного и взаимосвязанного рассмотрения.

Вопрос: На этой неделе Премьер-министр Израиля Б.Нетаньяху заявил, что израильской разведке удалось добыть данные о наличии у Тегерана планов по развитию области ядерного оружия. Как Россия воспринимает подобные заявления израильского Премьер-министра? Какова будет реакция Москвы, если 12 мая Президент США Д.Трамп объявит о выходе США из СВПД?

С.В.Лавров: Если Израиль или кто-либо ещё получил документы, которые, как утверждается, доказывают сохранение в Иране планов развития ядерного оружия, то они должны быть незамедлительно переданы в МАГАТЭ, отвечающее за реализацию Совместного всеобъемлющего плана действий.

Комментарий, который я слышал от специалистов, участвовавших в переговорах по подготовке этого плана действий, говорит о том, что вполне вероятно эти документы относятся к прошлой деятельности, которая была уже учтена в инспекциях МАГАТЭ. Напомню, что Иран сейчас подвержен самому интрузивному режиму инспекций по линии МАГАТЭ.

Что касается самого Совместного всеобъемлющего плана действий, то, как не раз подчёркивал Президент России В.В.Путин, в том числе по итогам телефонного разговора с Премьер-министром Израиля Б.Нетаньяху, эта договорённость должна неукоснительно выполняться всеми, заключившими её сторонами, тем более что она была затем одобрена Советом Безопасности ООН без каких-либо изменений. Если США, как не раз объявлял Президент Д.Трамп, заявят о выходе из этой договорённости, то мы все – международное сообщество потеряем один из важнейших инструментов, который способствует обеспечению режима нераспространения оружия массового поражения.

Вопрос: Глава МИД Великобритании Б.Джонсон и Генеральный секретарь ООН А.Гутерреш обсудили вчера реформирование ООН. Как Вы считаете, почему все чаще слышны разговоры о такой реформе? Согласны ли Вы с мнением Генерального секретаря ООН А.Гутерреша о том, что СБ ООН не отражает на сегодняшний день баланс сил в мире?

С.В.Лавров: СБ ООН, конечно же, нуждается в обновлении. Согласен с тем, что нынешний его состав, композиция этого важнейшего органа уже не отражает тех реальных соотношений сил, которые сложились сегодня в мире. В рамках процесса формирования многополярного мира появились новые центры экономического роста, финансовой мощи и политического влияния.

Сегодня из пятнадцати членов СБ ООН (пять постоянных и десять непостоянных) треть принадлежит западной группе стран, у которой три постоянных и два непостоянных места. Конечно, это неадекватно отражает те реальности, которые существуют в мире.

Главной проблемой является преодоление ситуации, когда развивающиеся регионы мира существенно недопредставлены в этом органе ООН. Мы последовательно выступаем за то, чтобы эта несправедливость была преодолена, и СБ ООН пополнился представителями развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. Не раз официально заявляли, что такие страны, в частности, как Индия и Бразилия, являются сильными претендентами на постоянное членство в СБ ООН, когда будет принято решение о расширении Совета. Безусловно, одновременно ряды Совета должны пополниться и представителями Африки. Это тоже обязательное условие справедливой реформы.

Россия. Иордания. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 3 мая 2018 > № 2593893 Сергей Лавров


Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 3 мая 2018 > № 2593892 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова итальянскому журналу «Панорама», опубликованное 3 мая 2018 года

Вопрос: Может ли в действительности быть вооруженное столкновение между Россией и какими-то странами Запада?

С.В.Лавров: Очевидно, что ситуация в мире, к сожалению, становится все более напряженной и менее предсказуемой. Мы неоднократно отмечали, что такое положение дел – прежде всего, результат непрекращающихся односторонних действий США и подмятых ими под себя некоторых западных государств. Речь идет о малой группе стран, не представляющих значимой доли человечества, но пытающихся сохранить средневековое доминирование в мировых делах, тормозящих объективный процесс формирования полицентричной системы международных отношений.

Они нагнетают конфронтационность, создают атмосферу недоверия и стратегической неопределенности, замораживают каналы диалога. Создают ситуации, когда цена блефа или ошибки может стать глобальной.

Россия хотела бы полагаться на торжество здравого смысла «с той стороны». Ведь при всем расхождении позиций мы несем совместную ответственность за благополучное будущее всего человечества, за эффективное решение ключевых проблем современности.

Но этот «здравый смысл» подразумевает способность лидеров коллективного Запада действовать ответственно и предсказуемо, неукоснительно соблюдать международное право, опираясь на Устав ООН. В этой способности мы в последнее время все больше вынуждены сомневаться.

Вопрос: Кого из лидеров западных стран Россия считает наихудшими партнерами?

С.В.Лавров: Российская дипломатия не рассматривает происходящее на международной арене в таких категориях. Взгляд на двусторонние отношения через призму отрицания отторгает вся наша внешнеполитическая философия.

Готовы к кропотливой работе со всеми в интересах укрепления международной и региональной безопасности и стабильности, продвижения положительной двусторонней повестки дня.

Понятно, что с некоторыми вести дела непросто. Особенно трудно с теми, кто отрицает верховенство международного права и делает выбор в пользу шантажа, угроз и провокаций. От этого проблемы в межгосударственных отношениях множатся, а пространство для конструктивного взаимодействия сужается.

Международная жизнь – «улица с двусторонним движением». «Игра в одни ворота» с Россией бесперспективна. Надеемся, что это рано или поздно осознают. Прежде всего в США.

Вопрос: Как Вы прокомментируете инциденты с применением химических отравляющих веществ в Дума (Сирия) и в Солсбери?

С.В.Лавров: Что касается Думы, никакой химатаки 7 апреля там не было. Была очередная нечистоплотная провокация, состряпанная теми, кто не заинтересован в установлении мира в Сирии.

Никого не призываем верить нам на слово. Поэтому изначально открыто выступали за расследование случившегося силами Организации по запрещению химического оружия. К нему могли бы подключиться и национальные эксперты из США и Франции.

Вместо этого, в тот момент, когда группа ОЗХО уже находилась в Бейруте и была готова выехать в Дамаск и далее – в Думу, в отношении Сирии – суверенного государства, члена ООН – был совершен акт агрессии.

Не можем принять логику тех, кто выдает произвольное наказание за лучшее доказательство вины. Это нонсенс. Абсурдны и последующие обвинения в том, что российские военные якобы затянули выезд экспертов, а сами тем временем «зачистили место». Любой специалист подтвердит: уничтожить следы химической атаки в условиях разрушенной застройки невозможно – вещества проникают глубоко в почву, в стены зданий.

21 апреля в Думе наконец-то побывали эксперты ОЗХО. Взяли необходимые пробы. 25 апреля они вновь посетили Думу. Ожидаем, что результатом их поездок станет объективное независимое расследование, включая посещение всех объектов, имеющих отношение к утверждениям о химатаке и к деятельности экстремистов по производству отравляющих веществ. Со своей стороны, как могли, содействовали работе экспертов.

Мы отыскали свидетелей провокации и невольных участников устроенной «Белыми касками» инсценировки – мальчика Хасана Дияба и других жителей Думы. 26 апреля в штаб-квартире ОЗХО они рассказали о том, как на самом деле снималось постановочное кино про химатаку.

4 марта на территории Великобритании произошел трагический инцидент с Сергеем и Юлией Скрипаль. В Лондоне утверждают, что было применено боевое нервно-паралитическое вещество. С момента происшествия британская сторона – подчеркну, в нарушение своих международных обязательств – отказывается информировать нас об оказываемой помощи пострадавшим, ходе расследования, не предоставляет нам консульский доступ, который необходим, когда речь идет о российских гражданах.

Более того, Лондон пренебрег не только нормами международного права, но и элементарной этики, да и просто здравого смысла. Не предъявляя доказательств и даже не дожидаясь завершения британского расследования по линии Скотланд-Ярда, выяснения конкретной картины, правительство Великобритании обвинило Россию, развернуло масштабную антироссийскую политическую и информационную кампанию. Наши предложения о совместном расследовании, законные требования предоставить факты, включая образцы примененного вещества, были проигнорированы.

Поведение британских властей вызывает множество вопросов. В частности, замалчивается информация о деятельности расположенной недалеко от Солсбери секретной лаборатории в Портон-Дауне. Сами пострадавшие упрятаны британскими спецслужбами.

Российскую сторону, прежде всего, беспокоит состояние здоровья и положение Скрипалей, втянутых англичанами в эту провокацию. Отказ властей Великобритании в консульском доступе дает основания рассматривать происходящее как их похищение или преднамеренную изоляцию. Это абсолютно неприемлемо.

Лондон подменяет профессиональную работу экспертов в рамках соответствующих международных механизмов пустыми заявлениями и «мегафонной» дипломатией.

Еще раз – мы готовы к предметному взаимодействию с британской стороной. Призываем Лондон честно сотрудничать в рамках возбужденного Следственным комитетом России 16 марта уголовного дела по факту покушения на умышленное убийство и направленных британской стороне соответствующих запросов Генпрокуратуры России.

Вопрос: Можно ли считать, что война с Украиной – это как «первородный грех», который явился причиной всех последующих проблем?

С.В.Лавров: Прежде всего, хотел бы обратить внимание на принципиальный для понимания происходящего момент – никакой войны Россия с Украиной не ведет. Войну против собственного народа развязали пришедшие к власти в феврале 2014 года в результате государственного переворота националисты, которые не приемлют инакомыслия и хотят с помощью силы насаждать свой «порядок». Идет война между Киевом и собственно украинскими регионами.

Внутриполитический кризис на Украине был инспирирован извне группой западных государств во главе с США, считающих весь мир сферой своего влияния, замахнувшихся на исключительность, делящих народы на «свои» и «чужие».

Показательно, что члены ЕС – Германия, Польша и Франция, засвидетельствовав в феврале 2014 г. соглашение об урегулировании кризиса между правительством и оппозицией, мгновенно отказались от своих гарантий под этим документом, как только радикалы его растоптали. А НАТО, которая до переворота призывала действующего президента Украины не применять армию против протестующих, после госпереворота резко изменила тон и стала призывать незаконно захвативших власть путчистов использовать силу в отношении не согласных с ними регионов «пропорционально».

В линии Запада в этом сюжете нет ничего проукраинского, все – антироссийское. Мы видим, что для США и ряда их сателлитов разговоры о создании в Евро-Атлантике единого пространства мира, безопасности и стабильности были ширмой, прикрытием для продолжения архаичной практики захвата геополитического пространства, передвижения разделительных линий на восток – как через расширение НАТО, так и в рамках реализации есовской программы «Восточное партнерство». В течение многих лет Киев пытались заставить сделать ложный выбор «с нами или против нас», между развитием сотрудничества на Востоке или на Западе, что в конечном итоге привело к коллапсу украинской государственности, никогда и так не отличавшейся крепостью. Итог на сегодня – де-факто потеря независимости, страдания людей, развал народного хозяйства страны, которая имела все возможности стать в Европе одной из наиболее стабильных и экономически крепких.

Очевидно, что устойчивое урегулирование ситуации на Украине возможно лишь путем полного и последовательного выполнения Минского «Комплекса мер». Альтернативы нет. Должны быть приняты закон об особом статусе, о проведении в Донбассе местных выборов, об амнистии, реализована конституционная реформа. Эти аспекты имеют ключевое значение для достижения внутриукраинского мира. Необходимо, наконец, чтобы Киев установил прямой диалог с Донецком и Луганском для совместного поиска компромиссов, согласования вариантов решения имеющихся проблем.

К сожалению, в Вашингтоне, Лондоне, ряде других западных столиц так и не сделали правильных выводов из украинской трагедии. В различных регионах мира продолжаются сомнительные геополитические игры с «нулевой суммой». Наращиваются подрывающие стратегическую стабильность усилия по развертыванию глобальной системы ПРО, укрепляется потенциал и растет не адекватная реалиям военная активность НАТО в Европе, ведущая к фрагментации европейского пространства безопасности. Самое глубокое беспокойство вызывает открытое пренебрежение со стороны США и их союзников к международному праву, к Уставу Организации Объединенных Наций, вмешательство во внутренние дела государств – вплоть до попыток свержения там правительств.

Наглядным проявлением такой деструктивной линии стали нанесенные 14 апреля под абсолютно сфальсифицированным предлогом ракетные удары по территории Сирийской Арабской Республики. Этот акт агрессии против суверенного государства негативно повлиял на международную и региональную стабильность, сыграл на руку террористам. Закоперщики подобных акций должны, наконец, осознать, что такое безответственное поведение чревато самыми серьезными последствиями для глобальной безопасности. И тем, кто сегодня играет с огнем в различных регионах, пытается прикармливать террористов для использования в геополитических играх, завтра придется за это расплачиваться у себя дома. От таких угроз, как террор, не укрыться на «островах безопасности» для избранных.

Вопрос: Даже последние итальянские выборы показали, что «ветер популизма веет над Европой». Не считаете ли Вы, что этот ветер в пользу России? Или, возможно, в настоящий момент Европа, создавая образ врага из далекой России, таким образом пытается решить свои внутренние проблемы, связанные с популизмом и экономическим кризисом?

С.В.Лавров: Что касается нынешних политических тенденций в Европе, то вопрос следует, скорее, задавать самим европейцам.

Со своей стороны хотел бы лишь отметить, что мы не вмешиваемся в ведущиеся внутриполитические дискуссии, не выражаем предпочтения относительно результатов выборов в различных государствах Евросоюза. Искренне желаем европейским странам успешно преодолеть имеющиеся проблемы. Готовы взаимодействовать с любыми политиками, которые проявляют встречный интерес и нацелены на развитие прагматичного диалога с нашей страной.

К сожалению, вынуждены констатировать, что внутри Евросоюза активно действует немногочисленная, но крайне агрессивная группа стран-русофобов, всеми силами препятствующая возвращению российско-есовских связей на траекторию поступательного развития и разыгрывающая антироссийскую карту для решения узкокорыстных задач. Такая линия не способствует оздоровлению ситуации на нашем общем континенте, мешает сопряжению усилий по эффективному решению общих и для России, и для ЕС проблем.

Надеемся, что есовские партнеры смогут преодолеть «инерцию мышления», самостоятельно определять свои приоритеты без оглядки на внерегиональных игроков, а также не идти на поводу у упомянутого антироссийского меньшинства. Убеждены, что подавляющее большинство европейцев заинтересовано в мирной и процветающей Европе, не желает возвращения к конфронтации времен «холодной войны», к которой их упорно пытаются подтолкнуть.

Вопрос: Почему в мире все больше обособленных в своем роде стран-лидеров (Китай, Турция, Россия, Египет, и даже США)? Не считаете ли Вы, что государства становятся все более авторитарными?

С.В.Лавров: Сегодня мы, как я уже отметил, – свидетели процесса формирования полицентричной системы мироустройства. Появляются и укрепляются новые центры экономической мощи и политического влияния, но новой многополярной конструкции еще только предстоит придать устойчивость.

В наших общих интересах, чтобы действия всех международных игроков носили не деструктивный, а созидательный характер, опирались не на силу, а на международное право. Только путем сложения потенциалов с опорой на авторитет ООН возможно эффективное решение многочисленных проблем современности. Иными словами, полицентричность должна способствовать налаживанию взаимовыгодного сотрудничества и плодотворного партнерства на основе взаимного движения интересов.

Что касается России, то наш внешнеполитический курс нацелен на продвижение положительной, объединительной повестки дня в интересах недопущения скатывания международной жизни к хаосу и конфронтации, обеспечения политико-дипломатического урегулирования многочисленных кризисов и конфликтов. Мы никогда не использовали и не используем свои естественные преимущества в ущерб другим. Как ответственное государство и постоянный член Совета Безопасности ООН выступаем гарантом глобальной стабильности, препятствуем принятию решений Совета Безопасности, задуманных в оправдание планов одностороннего применения силы против неугодных «режимов» в нарушение Устава Объединенных Наций.

С удовлетворением констатирую, что мы не одиноки в своих усилиях. В частности, хотел бы особо отметить важную роль российско-китайского всестороннего взаимодействия, служащую образцом для отношений держав в XXI веке. Тесно сотрудничаем с союзниками и единомышленниками – как по двусторонней линии, так и в рамках различных многосторонних форматов, таких, например, как ЕАЭС, ОДКБ, БРИКС, ШОС.

Выделю также «Группу двадцати», где на основе равноправия согласовывают консенсусные договоренности члены «семерки» (которая уже не в состоянии в одиночку решать многие проблемы) и члены БРИКС, поддерживаемые единомышленниками. В принципе деятельность «двадцатки» – прообраз института справедливого глобального управления, опирающегося не на диктат, а на поиск баланса интересов.

Вопрос: Разрыв между действиями и риторикой Д.Трампа по отношению к России несколько раз показал свою противоречивость. Как это воспринимается в России?

С.В.Лавров: Конечно, плохо если слова расходятся с делами. К сожалению, мы часто сталкиваемся с ситуацией – причем применительно не только к российско-американским отношениям, но и к другим международным темам, – когда звучащие в Вашингтоне заявления не соответствуют реальным действиям. Взять, к примеру, сирийскую проблематику. Хотя в Госдепартаменте США и Белом доме клятвенно заверяли, что их единственная цель – изгнать из этой страны террористов, на практике США сейчас активно обустраиваются на восточном берегу Евфрата, фактически ведут курс на развал Сирии. Такой курс поощряют и отдельные союзники США.

Мы неоднократно говорили, что положительно оцениваем слова президента Дональда Трампа о желании наладить нормальный диалог между нашими странами. Более того – полностью разделяем такой настрой и готовы пройти свою часть пути для выведения двусторонних связей из искусственного тупика, в который их завела администрация Б.Обамы. Однако судить о реальной заинтересованности партнеров в конструктивном взаимоуважительном сотрудничестве будем только по практическим шагам.

Пока ситуация в отношениях продолжает деградировать. Если от президента США и исходят какие-то позитивные импульсы, то они полностью нивелируются зашкаливающей русофобией в американском истеблишменте, где нашу страну выставляют угрозой, выступают за «системное сдерживание» России с использованием санкций и других инструментов давления. Все это, понятно, рождено внутриполитическими разборками в Вашингтоне и не имеет ничего общего с реальностью.

Очередным провокационным выпадом стало решение властей США от 26 марта выслать 60 сотрудников наших представительств и закрыть Генеральное консульство в Сиэтле. Формальный предлог высылки и лишения нас консульского учреждения – мнимая причастность России к отравлению Сергея и Юлии Скрипалей – не выдерживает никакой критики. Разумеется, мы не могли оставить эту враждебную акцию без ответа. Примечательно, что Вашингтон предпринял ее вскоре после телефонного разговора президентов, который носил конструктивный характер. Д.Трамп звонил В.В.Путину 20 марта, чтобы поздравить с победой на президентских выборах, и вновь подтвердил стремление найти точки соприкосновения по широкому спектру вопросов. Предлагал как можно скорее провести встречу на высшем уровне, приглашал в Белый дом, говорил о желании наладить координацию усилий на международной арене, вместе заняться обузданием гонки вооружений.

Пока многие в Вашингтоне продолжают погружаться в самовоспроизводящуюся русофобию, взаимодействие по важным вопросам глобальной повестки пробуксовывает. Это негативно сказывается на обстановке в мире, где накопилось слишком много вопросов, которые попросту невозможно решать без сотрудничества между Россией и США.

Надеюсь, что здравый смысл со временем возьмет верх в вашингтонских коридорах власти. Мы хотели бы установления нормальных, предсказуемых, даже, если хотите, дружественных отношений с США. Но не ценой торговли принципами и национальными интересами России.

Вопрос: Во что обходятся России санкции и чего это стоит Европе? Неужели все, что мы делаем в Европе – ошибочно, а что вы – правильно?

С.В.Лавров: Существуют различные оценки ущерба. Называются различные цифры. При этом главная потеря, на наш взгляд, заключается в утрате доверия, восстановить которое будет весьма непросто.

Любые односторонние меры экономического давления не только нелегитимны с точки зрения международного права, но, как показывает практика применения, – нерезультативны. Инициированные американской администрацией и подхваченные есовским Брюсселем как инструмент оказания долгосрочного давления на Россию, они не привели к смене нашего внешнеполитического курса. Не заставили нас отказаться от того, что мы считаем правильным и справедливым. Но при этом мы никогда – в отличие от лидеров некоторых западных стран – не претендуем на истину в последней инстанции. Из Брюсселя – от НАТО и ЕС – мы слышим заверения в готовности к диалогу с Москвой, но только если Россия покается и признает себя виноватой во всем, в чем ее обвиняют. Мы так никогда не поступаем, всегда подчеркиваем готовность к компромиссам, к признанию законных интересов любых партнеров, которые в ответ признают интересы России и хотят договариваться с позиций прагматизма, а не в русле логики игр с нулевым результатом.

Российская экономика адаптировалась к санкционному давлению. Более того, его последствия удалось обратить нам на пользу. Оздоровление проходит банковский сектор. Значительно снизилась инфляция. Уменьшается зависимость бюджета от нефтяной конъюнктуры. Одновременно использовали создавшуюся ситуацию для поиска новых точек экономического роста, наращивания производства собственной продукции, а также расширения торгово-экономических связей с теми государствами, которые открыты к честному, взаимовыгодному сотрудничеству. А таких в мире – подавляющее большинство.

Не секрет, что значительная часть антироссийских установок генерируется из-за океана, а потом насаждается Европе под аккомпанемент заклинаний о необходимости крепить «трансатлантическую солидарность». Насколько это соответствует европейским интересам? При том, что США потерь для себя не несут. Выиграет ли Европа от раскручивания санкционной спирали, учитывая, что на смену европейским на российский рынок приходят производители из других регионов мира? На этот вопрос могут ответить только сами граждане стран Евросоюза.

Россия себя от Европы не отделяет, не закрывается. Думаю, что время объективно работает на восстановление связей Россия-ЕС на благо наших народов, во имя стабильности и процветания европейского континента.

Вопрос: Позвольте мне задать несколько циничный вопрос

о войне в Сирии: все используют курдов, а затем «сливают» их. Почему?

С.В.Лавров: Мне трудно согласиться с такими обобщениями. Далеко не все. Россия, например, в ходе конфликта в Сирии никого не использовала и не использует в узкокорыстных целях. Российские военные, находясь на сирийской территории по приглашению законного правительства этой страны, всемерно способствовали ликвидации военно-политического очага терроризма в лице ИГИЛ.

Свой вклад в общие усилия по разгрому терроризма внесли и курдские отряды народного ополчения, защищавшие свои дома и свою родину – Сирию. Они действовали как неотъемлемая часть сирийского общества, как граждане своего государства.

Россия последовательно выступает за то, чтобы в определении постконфликтного будущего Сирии курды участвовали наравне с другими этнорелигиозными составляющими народа этой страны. Это, в частности, вновь подтвердил Президент В.В.Путин в ходе пресс-конференции в Анкаре 3 апреля с.г.

Спрашивать про использование и «слив» курдов следует не нас, а тех, кто разжигает сепаратистские настроения, притворно обещая свое покровительство, кто препятствует восстановлению контроля законного правительства САР над обширными частями страны, кто поощрял курдов к объявлению в одностороннем порядке «федерации» и занимался формированием ее силовых структур с функциями, входящими в исключительную компетенцию сирийского государства.

Вопрос: Моя дочь спрашивает меня: почему так трудно достичь мира во всем мире? Что бы Вы ей ответили?

С.В.Лавров: Наверное, потому что мир сложнее, чем кажется. Международные отношения становятся все более многокомпонентными, складываются из взаимоотношений множества субъектов – государств, наднациональных институтов, неправительственных структур. Все они очень разные и не всегда ведут себя последовательно и рационально.

Но добиться мирного сосуществования и устойчивого развития все-таки возможно. Для этого следует отказаться от философии гегемонизма, вседозволенности и собственной исключительности, от нелегитимного использования силы, от послушного подчинения блоковой дисциплине в ситуациях, когда вам пытаются навязать подходы, противоречащие вашим национальным интересам. Необходимо, наконец, вспомнить о зафиксированных в Уставе ООН основополагающих принципах международного общения, включая суверенное равенство государств, невмешательство в их внутренние дела, разрешение споров мирными средствами. Если совсем просто – уважать друг друга. Любой другой путь по определению ведет в тупик.

Россия – при любых обстоятельствах – продолжит энергично работать над сохранением и развитием здоровых начал в мировых делах, способствовать поиску развязок стоящих перед всем человечеством проблем.

Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 3 мая 2018 > № 2593892 Сергей Лавров


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 3 мая 2018 > № 2592467 Марк Галеотти

Путинская Россия: «Гангстеры могут красть, они могут мошенничать, они могут отмывать деньги, а режим это терпит»

Поуль Хёй (Poul Høi), Berlingske, Дания

Президент Путин — гениальный тактик и негодный стратег, и его сотрудничество с российским преступным миром — один из лучших примеров этого. Он использует гангстеров для вторжения в другие страны, кражи денег, они «создают действие». Но следствием этого является гангстерский режим, из которого он не может вырваться, говорит профессор Марк Галеотти в интервью «Берлингске».

Президент Путин не мог бы аннексировать Крым без гангстеров. Он не мог бы вторгнуться в Восточную Украину без гангстеров. Он не мог бы построить объекты Олимпийского Сочи без них. Путин использует гангстеров в местной политике, в геополитике, он использует их для того, чтобы зарабатывать «серые» деньги для своей службы безопасности, и он использует их, чтобы убивать.

Но зачем гангстерам Путин?

Марк Галеотти — Синяя книга

Марк Галеотти — один из ведущих экспертов по российской политике безопасности и российскому преступному миру.

Он — старший научный сотрудник Института международных отношений в Праге и профессор Карлова университета в Праге. Консультирует западные правительства, военных и полицию по поводу России. Недавно выступал перед внешнеполитическим комитетом британского парламента, когда решался вопрос о новых санкциях против России.

В его первой книге, «Афганистан: последняя война Советского Союза», проявился совершенно новаторский взгляд на советскую войну в Афганистане, в частности потому, что Галеотти посещал ветеранов войны в России и выслушивал их рассказы. Позднее он написал 14 других книг.

Он защищает их: он соглашается с тем, что они грабят, крадут, шантажируют и мошенничают, и он не боится оказывать им услуги.

Вот некоторые из сведений, содержащихся в сенсационной новой книге «The Vory», написанной профессором Марком Галеотти. Книга посвящена тому элементу российской гибридной войны против Запада, который часто игнорируется — использованию Россией гангстерской сети.

Галеотти — ведущий эксперт по симбиозу между политикой и криминальным миром в России. Berlingske взяла у него интервью в Лондоне.

Босс гангстеров

— В своей книге вы изображаете отношения между путинским режимом и российским преступным миром — а как вы могли бы вкратце описать отношения между ними?

— Гангстеры должны признавать то, что государство — самая большая и сильная банда в городе. Если они это сделают, то режим будет их терпеть и станет сотрудничать с ними. Но если же гангстеры начнут бросать вызов режиму, их настигнет его карающая рука. В качестве примера можно назвать местного гангстерского босса из Санкт-Петербурга Владимира Барсукова, который стал купаться в своей собственной власти. Тогда Кремль нанес удар, продемонстрировав, может быть, даже больше силы, чем это было нужно, и сейчас Барсуков в тюрьме.

— Барсуков был не более криминален, чем другие гангстерские боссы, но он бросил вызов режиму, вот в чем разница…

— Верно. Путин и его люди терпят гангстеров, сотрудничают с ними, но они не переносят, когда гангстеры бросают им вызов. То же самое относится и к олигархам, и клептократам, которыми окружил себя Путин. Они могут красть, они могут мошенничать, они могут отмывать деньги, и режим это терпит. Но если они вдруг идут против режима, режим наносит удар.

— Я хотел бы подробнее остановиться на двух примерах сотрудничества путинского режима с гангстерами. Первый пример из вашей книги — Эстон Кохвер (Eston Kohver).

— Эстон Кохвер работал следователем в полиции безопасности Эстонии, в сентябре 2014 года он должен был встретиться с одним из своих источников в эстонской деревне. Российские спецагенты перешли границу, применили световые гранаты и вывезли Кохвера в Москву, где его осудили на 15 лет тюрьмы за шпионаж. Кохвер — не шпион, он расследовал организованную преступность и контрабанду — особенно сигарет — через границу. Он слишком близко подошел к гангстерам и их контрабандных операциях, на которых российская служба безопасности, ФСБ, наживается по-крупному. Поэтому его необходимо было убрать.

— То есть, ФСБ пошла на риск вызвать международный кризис, только чтобы остановить расследование организованной российской преступности?

— Да, и в том числе, чтобы обеспечить свою собственную долю от этой преступности. ФСБ использует доходы от подобного рода преступности, чтобы оплачивать грязные операции, например, тайно передавать деньги своим сторонникам и популистским партиям на Западе, а также для того, чтобы оплачивать хакерские атаки и дезинформацию.

— Другой характерный пример — Джефри Делайл (Jeffrey DeLisle)…

— Делайл был лейтенантом канадского флота, продававшим секреты российской службе военной разведки, ГРУ. Его разоблачили в 2012 году, и в ходе следствия выяснилось нечто удивительное: ГРУ просило Делайла выяснить, что канадской полиции известно об определенных российских гангстерах в Канаде. Гангстеры, о которых шла речь, не были агентами разведки, это были мошенники, грабители и воры…

— Так почему же?

— По моим данным, потому что агенты ГРУ попытались сорвать банк. Если человек работает на российские власти, например, на полицию или службу разведки, он все время думает, как бы употребить то, что знает, для того, чтобы делать деньги. Агенты ГРУ хотели подобраться к сведениям канадской полиции, чтобы потом продать их заинтересованным российским гангстерам…

— Кстати, в вашей книге вы приводите еще один пример — с полковником Сергеем…

— Сергей — офицер ФСБ, я несколько раз с ним встречался. У Сергея сравнительно скромная зарплата, жена его не работает, никакого наследства никто из них не получал, но, тем не менее, они живут в огромном доме в одном из кварталов для богатых в Москве, дом отделан импортным мрамором, несколько телевизоров с плоским экраном. Он ездит на Range Rover, она — на BMW, а их домработница — на Renault. Деньги приносит побочный бизнес Сергея. Он продает файлы и другую информацию ФСБ на серый и черный рынки.

— То есть, Сергей делает свою работу в полиции и одновременно зарабатывает деньги на том, что выносит полицейскую информацию из дома. И никто ничего на это не говорит?

— Это Путинская Россия — в двух словах.

Вторжение с помощью мафии

— Сотрудничество Путина с российским криминальным миром впервые масштабно проявилось в 2014 году. Сначала он, в частности, использовал гангстеров для вторжения в Крым, а через несколько месяцев поступил так же в Донбассе, на востоке Украины. Почему он воспользовался услугами гангстеров?

— Когда Путин в 2014 году решил отобрать Крым у Украины, в Кремле возник вопрос: а какие силы у нас есть в том регионе? Обе большие гангстерские сети в Крыму были русские, и экономически они были заинтересованы в том, чтобы помогать Кремлю. Так что когда российский спецназ в феврале 2014 года вторгся в Крым, ему помогали люди, одетые в плохо сидящую на них форму, имеющие красные повязки на рукавах и новехонькое стрелковое оружие.

Это были местные гангстеры, и русские отплатили за помощь, сделав Сергея Аксенова премьер-министром Крыма. Раньше Аксенов был боссом местной банды Салем, у него постоянные тесные связи с гангстерами, и нет никакого риска, что он вдруг станет их преследовать.

Путин вновь использовал местных гангстеров и при вторжении в Донбасс в апреле 2014 года. Их в Донбассе видно повсюду. Именно они управляют регионом, а российская армия для них — заслон.

— Возможно, использование гангстеров в геополитике — хорошая тактика, но разве это не плохая стратегия? Гангстеры по определению не заинтересованы в том, чтобы помогать кому-то другому, кроме как самим себе…

— Именно. И это великолепная метафора для всей эпохи Путина. Он потрясающий тактик, благодаря ему много делается, но как стратег он — катастрофа. Потому что: вот произошло то, о чем мы говорили, и что? Ну, окопались гангстеры в Крыму и в Донбассе — и что? В Крыму гангстеры грабят местный бизнес, рэкетируют его, разворовывают гигантские суммы из путинской помощи, которая должна идти на развитие полуострова, жителям Крыма до смерти надоело гангстерское правление.

— А в Донбассе?

— То же самое. Гангстеры создали свою собственную страну, в которой царит беззаконие. Я, например, разговаривал с одним русским, который именует себя патриотом и который отправился туда, чтобы «бороться с фашистами».

Он был глубоко разочарован.

«Это ненастоящая война. Это война между бандами», — сказал он. Гангстеры воруют оружие и боеприпасы у российской армии и продают это дальше, логистическим центром войны является российский город Ростов, сегодня это, вероятно, самый опасный город во всей Европе.

А еще гангстеры — очень плохие солдаты. Когда Украина предпринимает контрнаступление, они моментально поджимают хвост, и отражать атаку приходится российской армии.

Черная экономика

— Подобного рода воровство, наверное, имеет аккумулирующий эффект: Россия — богатая, в том числе, и ресурсами, страна, но экономика ее слабее итальянской. В какой степени это объясняется тем, что Путин принимает существование гангстеров и сотрудничает с ними?

— Позвольте мне привести один пример. Зимние Олимпийские игры в Сочи в 2014 году обошлись России в 55 миллиардов долларов, строительные расходы составляли около 30 миллиардов долларов. По данным Transparency International, половину всех денег на строительство поглотила коррупция, эти деньги просто растаяли в воздухе. Это деньги, которые не были потрачены ни на что полезное, благодаря им не были созданы рабочие места, не появились новые предприятия, они просто осели на офшорных счетах. Подобное действительно имеет аккумулирующий эффект, то же можно сказать и когда 57% всех компаний говорят, что стали объектами экономической преступности.

— По некоторым международным данным, 40% российской экономики — «под землей». Это вдвое больше, чем в Греции, и лишь немногим меньше, чем в Нигерии. Это совершенно неприемлемо для любой страны. Так почему же Путин не вмешивается и не развивает экономику и не делает серую экономику белой?

— У него связаны руки. Он сам себя загнал в угол. Если он будет развивать российскую экономику, он должен будет нанести удар по гангстерам и олигархам, и он должен будет прикрыть те сферы экономики, которые являются нерентабельными. А это, во-первых, больно ударит по его друзьям, которые его поддерживают, потому что он — их человек. Во-вторых, это станет ударом для больших территорий, которые полностью зависят от старых и нерентабельных предприятий. Если ближний круг и целые регионы потеряют веру в Путина, это станет угрозой ему самому и его режиму. Так что руки у него связаны — и его ближний круг это демонстрирует. Он становится все уже и уже и сегодня состоит только из тех, кто говорит только «да», и клептократов.

Следствием этого является не только бегство капитала из России, но и бегство лучших и умнейших россиян, людей предприимчивых, которым нечего ждать от путинской России.

Три совета по поводу санкций

— По данным совершенно свежего опроса общественного мнения, поддержка Путина россиянами резко упала — сейчас его поддерживают лишь 48% граждан страны, таковы данные государственного опроса. Означает ли это, что они уже насытились путинской эпохой?

— Думаю, большинство россиян могут видеть политические и экономические проблемы. Мне кажется, большинству россиян хотелось бы, чтобы страна развивалась. А в случае Путина они разделяют человека и проводимую им политику. Им нравится Путин как человек, они вновь выбирают его, потому что он — такой отец нации.

Но они не верят в то, что политик Путин может осуществить ту перемену, которая необходима. Безо всяких личностных параллелей: это немного напоминает британцев в 1945 году. Им нравился Уинстон Черчилль как человек, но им было совершенно ясно, что, если они хотят политических перемен, им надо проголосовать за лейбориста Клемента Эттли, что они и сделали.

— В Дании чуть позже этой весной будет обсуждаться вопрос о введении так называемых санкций, связанных с Магнитским. Вы только что выступали во внешнеполитическом комитете британского парламента по поводу санкций. Если бы вы советовали и датчанам — что вы сказали бы им?

— Я сказал бы, что санкции в отношении некоторых влиятельных русских действуют. Их называют поименно, выставляют на всеобщее обозрение, они не могут ездить на Запад или отправлять своих детей в школы на Запад. Они не могут владеть недвижимостью в Марбелье и покупать ее в Лондоне. Часто их преступления впервые получают последствия для них лично.

— Но…?

— Санкции только ради санкций бессмысленны, это только наказание, и то же самое можно сказать о санкциях, касающихся русских. Они подтверждают тезис Путина о том, что мы делаем это, потому что мы «в состоянии войны» с Россией. Поэтому я бы предложил три критерия. Во-первых, санкции должны быть связаны с требованием для россиян: «если «у» сделает «х», санкции будут отменены». Во-вторых, санкции должны распространяться на всех. Если мы вводим санкции из-за грязных денег, то мы должны вводить санкции против всех грязных денег — в том числе и грязных денег, например, нефтяных государств в Заливе. В-третьих, мы одновременно с санкциями должны предпринимать положительные инициативы, например, предоставлять молодым россиянам стипендии для учебы в наших школах и университетах. Путин и его поколение потеряны для будущего, сейчас речь идет о борьбе за следующее поколение россиян.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 3 мая 2018 > № 2592467 Марк Галеотти


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 2 мая 2018 > № 2596706

Решить проблемы с наследством можно будет онлайн

В России заработал сервис, где можно найти наследодателя. Пока, правда, портал работает с перебоями. Кому может пригодиться такой сервис?

Найти открытые наследственные дела в России теперь можно онлайн. Сервис доступен на портале Notariat.ru. Для того, чтобы найти наследодателя, нужно ввести в форму фамилию, имя и отчество наследодателя, а также желательно год рождения и дату смерти. Поиск осуществляется по всей стране.

Вот что говорит управляющий партнер юридической фирмы «Интеллектуальный капитал» Роман Скляр:

«Данная система существенно облегчит оформление наследственных прав для наследников, так как ранее, допустим, наследство открывалось у любого нотариуса на территории нотариального округа. По всей Москве нотариальным округом является вся Москва, то есть наследственное дело могло открыться у любого нотариуса Москвы, и довольно сложно было найти, у какого именно нотариуса ведется наследственное дело. Как правило, это происходило у нотариуса рядом с местом жительства умершего, но могли быть и различные случаи. Если умершие оставляли завещание, то в этом случае, завещание могло быть предоставлено у любого нотариуса. Сейчас же эта система облегчит поиск для наследников, которые, может быть, не проживали совместно с умершим, может быть, являются его дальними родственниками, а у них нет наследников первой и второй очереди. По большому счету проблема была единственная — только в том, что сложно было найти нотариуса, у которого открыто наследственное дело. Если человек умирал, то открывалось, как правило, по месту прописки, а если какое-то было завещание, то в этой ситуации он мог у любого нотариуса открыть».

Открытый реестр по поиску наследственных дел позволит наследникам избежать ряда проблем, говорит юрист, директор стратегических проектов компании CAF Group Валентин Островский:

«Одной из наиболее распространенных проблем был пропуск установленного законодательством срока у наследников для подачи собственных требований по участию в разделе наследуемого имущества. Теперь с данным сервисом таких случаев будет существенно меньше, так как теперь получить информацию об открытом наследственном деле можно будет фактически у любого нотариуса, вне зависимости от того, где он территориально находится. Нередки случаи, когда часть наследников, не зная о том, что наследственное дело было открыто, обращаются за открытием наследственного дела у другого нотариуса, и в дальнейшем происходят споры между группами наследников, оспаривающих выдачу свидетельств по наследственным делам теми или иными нотариусами. Сейчас фактически такие риски, если не полностью исключены, то минимизированы».

Сервис по поиску наследственных дел пока работает с перебоями.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 2 мая 2018 > № 2596706


Казахстан. США. СНГ. РФ > Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 2 мая 2018 > № 2594256 Дмитрий Журавлев

Дмитрий Журавлев: "В Казахстане не будет американских баз"

О том, может ли Казахстан стать военным партнерам США, рассказал "НИ" член-корреспондент РАЕН, директор Института региональных проблем Дмитрий Журавлёв.

Постсоветское пространство занимает большую часть Евразии. Страны, образовавшиеся на месте распавшегося Советского Союза, представляют собой естественные транспортные коридоры на огромном пространстве между Тихим, Индийским, Атлантическим и Северным Ледовитым океанами. Это даёт им уникальные возможности для развития. Но одновременно ставит подчас в крайне рискованное геополитическое положение.

О возможных проблемах мы и решили поговорить с известным российским политологом, членом-корреспондентом РАЕН, директором Института региональных проблем Дмитрием Журавлёвым.

- Дмитрий Анатольевич, расположение на пересечении мировых транспортных потоков – это благо страны или излишний риск с точки зрения геополитики?

-Испокон веков наиболее процветающими городами и странами были те из них, которые создавались на перекресте региональных и мировых торговых путей. Не только производить и продавать самим, но и помогать продавать другим, контролировать и обеспечивать поставку товаров и услуг через свою территорию – такова была в течении тысячелетий формула процветания народов и стран. Это риск лишь в том смысле, что кто-то захочет отнять у вас столь прибыльное место, занять его самому. И конечно, там всегда есть опасность претензий и взаимного недоверия.

-В последние дни мы стали свидетелями претензий, которые некоторые российские СМИ высказали в адрес Казахстана как раз в связи с его готовностью предоставить свои транспортные системы в распоряжение американцев. Вы знакомы с ситуацией - в чём там дело? Не является ли этот случай примером того, как транспортная функция страны может привести к появлению претензий со стороны соседей?

-В действительности это довольно давняя история, которая никого не пугала. Ещё в 2010 году было заключено соглашение о возможном транзите американских грузов в Афганистан через территорию Казахстана. Причем речь идет не о военном присутствии США в Казахстане, а именно о перевозке грузов для снабжения военной группировки США в Афганистане. Напомню, что подобный договор был на тот момент у США и с Россией. США перевозило свои грузы в Афганистан через Ульяновск. И поэтому заключение данного соглашения не воспринималось и не было нарушением союзнического долга со стороны Казахстана. Скорее наоборот, Казахстан объединял свои усилия с Россией в обеспечении американского транзита.

Сегодня, когда мы от этого транзита отказались и готовимся повысить цену пролета американских самолетов над нашей территорией, некоторым в России кажется, что Казахстан как наш союзник обязан сделать то же самое. Но это не так. Наши действия это ответ на американские санкции, ответный удар в развернувшемся противостоянии. А против Казахстана санкций не кто не вводил, и у него даже нет повода отказаться от подписанных договоров и соглашений, заключенных, кстати, одновременно с аналогичными соглашениями США и России.

-Значит, речь не идёт о создании военных баз, о чём писали наши СМИ. Но даже это может не избавить страну-транзитера от претензий соседей?

-Ни о каких военных базах речь не идет, речь идет только о транзите грузов. Более того, действия Казахстана не как не ущемляют наши интересы. Даже если казахского транзита не будет, американская группировка в Афганистане все равно останется. Если она будет выведена, то произойдет это не потому, что группировку стало трудно снабжать, у США в любом случае хватит на это ресурсов, а потому, что её вывод нужен самим американцам. Поэтому казахский транзит, по сути, ни чего не меняет, а значит, ничьих интересов не ущемляет.

Наше недовольство и раздражение вызвало не ущемление наших интересов, а наше не всегда адекватное понимание союзнического долга. Некоторые у нас почему-то чувствуют себя обманутыми коварным союзником.

Мы всегда воспринимали союз как братство, когда интересы союзников превыше собственных. В голодные 40-е мы гнали эшелоны с продовольствием братьям китайцам, а в 60-е и 70-е безвозмездно помогали всему миру. Но как показали 90-е, союзы, построенные на благотворительности, непрочны. Когда нам стало плохо, мы остались одни. Сегодня мы стараемся строить союзы на взаимовыгодной основе. Но психологически продолжаем требовать от союзников бескорыстной и чистой любви – отказа от своих интересов во имя наших. И страшно обижаемся, когда не получаем требуемого. Что, собственно, и демонстрируют наши СМИ.

Но в том то и дело, что для обид нет оснований, союз это не семья и строится он не на любви, а на выгоде.

Казахстан самостоятельное государство со своими интересами. И для нас, кстати, никогда не была секретом многосторонность казахстанской внешней политики, принцип открытости, лежащий в основе внешнеполитической доктрины Казахстана.

Но когда мы сталкиваемся с этой многосторонностью, часть нашего общества воспринимает это как супружескую измену. Эта позиция не рациональная, а эмоциональная. Действия Казахстана не наносят ущерба России. Но вот восприятию Казахстана как корабля, обязанного идти в нашем фарватере, это наносит ущерб. И это вызывает обиду.

Но может быть это и хорошо. Восприятие союзников как младших братьев это иллюзия и опасная иллюзия. Чем быстрее вы расстанетесь с ней, тем меньше вы пострадаете, тем эффективней будет ваша политика.

-В приведённом примере с Казахстаном речь идёт об использовании сложной системы коммуникаций, пролегающих по территории бывших республик СССР: портах Грузии на Чёрном море, железных и шоссейных дорог Грузии и Азербайджана, каспийских портах Азербайджана и Казахстана, железных и шоссейных дорог Казахстана и Узбекистана. Россия сегодня совершенно не контролирует эти транспортные пути. Но ужасно обижается, когда ими пользуются третьи страны. Вам не кажется, что мы сами проспали возможность вложиться в эти коммуникации, а главное – отладить отношения со странами-транзитерами?

-Да вы правы. Это все та же проблема иллюзий. Мы очень долго думали, что страны постсоветского пространства обречены двигаться в нашем фарватере, и для этого нам не потребуется особых усилий. Вот мы эти усилия не прилагали, зато их прилагали другие. И в первую очередь сами страны, которым нужно было выстраивать свою политику и экономику. И теперь, когда они выстроили это без нас, мы удивляемся, что они не учитывают наши интересы. А между тем это естественно. Как систему выстроили, так она и работает. Нам не обижаться нужно, а работать в первую очередь с этими странами. И пустые обиды здесь только мешают.

Михаил Чумалов

Казахстан. США. СНГ. РФ > Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 2 мая 2018 > № 2594256 Дмитрий Журавлев


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 2 мая 2018 > № 2592173 Алексей Федоров

Ставка на эксклюзив: как нишевые интернет-магазины отбирают долю у крупных игроков

Алексей Федоров

Президент Ассоциации компаний интернет-торговли (АКИТ)

Онлайн-торговля в России начала меняться в сторону большего разнообразия. Теперь клиентов получают не только площадки с большим ассортиментом, но и маленькие проекты, нацеленные на ограниченную, зато предельно лояльную аудиторию

В ближайшие несколько лет на рынке электронной торговли России на пике востребованности будут нишевые интернет-магазины, площадки предлагающие В-бренды, а также эксклюзивные авторские товары. Предложение уникального товара станет одним из векторов во вновь появившихся интернет-магазинах.

В России сейчас функционируют 45 000 интернет-магазинов. Преобладающее большинство из них сосредоточено в Москве. Ежемесячно начинают работу более 1000 площадок и столько же пропадают бесследно, оставляя общую численность без изменения. В основном такие движения касаются малого и среднего бизнеса, сектора B2B и авторских магазинов. Однако существует ряд сложностей с подсчетом, поскольку ряд компаний не указывает соответствующий вид деятельности в уставных документах.

Впрочем, стабилизация числа интернет-магазинов сосвем не означает стагнацию рынка электронной торговли в России. Напротив, этот сегмент активно развивается — правда, этот рост принимает подчас неожиданные формы. Развитие нишевой интернет-торговли будут обсуждать в мае на Петербургском международном экономическом форуме-2018 (ПМЭФ) в рамках дискуссии «Экосистема инновационно-креативного предпринимательства: от образования до успешных стартапов».

Товары не для всех генерируют спрос

Векторы развития онлайн-торговли за последние три года указывают на потерю популярности мультибрендовых больших площадок и нарастающую востребованность нишевых и авторских магазинов. Это площадки со специфическим набором товаров, востребованных у узкой и требовательной, но предельно лояльной аудитории. Поклонники изделий из неочевидной страны, болельщики определенной спортивной команды, сторонники ответственного отношения к планете и экологичных товаров — каждая из этих групп очень внимательно отнсится к тому, что покупает, и готова тщательно искать то, что подходит именно им.

Прямо сейчас наиболее успешными становятся интернет-магазины, импортирующие малоизвестных зарубежных производителей или имеющие собственное производство. Одновременно уменьшают свое присутствие площадки, предлагающие известные бренды. Такие онлайн-магазины не в состоянии выиграть ценовую гонку с товарными агрегаторами: большинство не выдерживают конкурентной борьбы при сохранении даже минимальной маржинальности.

На типовой крупной площадке представлены более 1 млн наименований товаров. Такая товарная энтропия имеет два ключевых недостатка: представленность только популярных брендов и отсутствие глубокой системы фильтрации. На таком фоне особенно выделяется дотошная проработанность и внимательность нишевых интернет-магазинов. Они напрямую адаптируются под специфические параметры того продукта, который представляют.

Если говорить о конкретных примерах, то за последние три года рынок покинули такие серьезные игроки как Enter и Wikimart, а выручка «Юлмарта» сократилась почти на 40%. В тоже самое время нишевые площадки показали стабильный рост. Например, интернет-магазин «220 Вольт», один из лидеров в сегменте DIY-товаров, продемонстрировал в первом квартале 2018 гола рекордный прирост посещаемости в 40%. По отдельным категориям товаров положительная динамика достигла 60%.

Зачем нужен персональный подход

Нишевые интернет-магазины могут предоставить покупателю персонифицированный подход и высококвалифицированный консультации. В том же сегменте электроинструмента покупатели четко разделены на две категории: профессионалы, которые точно знают технические характеристики продукта и ориентированы на уникальные модели оборудования, и потребители, которые сталкиваются с подобными покупками чрезвычайно редко и нуждаются в консультации.

В одном из нишевых магазинов зафиксировали скачок продаж сварочной техники сразу после того, как в компании начали работать консультанты по этой теме.

Еще одно преимущество нишевых магазинов — возможность влиять на ценовую политику поставщиков, чтобы получить максимально низкую цену. Интернет-гиганты с большим ассортиментом, как правило, должны поддерживать определенный уровень маржинальности. Это означает, что при предложении специальной цены на один из товаров они неизбежно завышают стоимость другого.

Персонифицированный подход подразумевает не только высококвалифицированную консультацию, но и так называемое сопровождение клиентов, работу с претензиями и сервисное обслуживание. В условиях усиленной конкуренции между площадками эти компоненты становятся предельно важными.

Авторские онлайн-магазины — наглядный пример современной предпринимательской экосистемы, которую так стараются выстроить всевозможные бизнес-акселераторы и некоммерческие организации по всему миру.

Что ждет интернет-торговлю

В ближайшие несколько лет лейтмотивом развития дальновидных интернет-магазинов станет стремление к концепции «любимого бренда». Дело в том, что в наиболее платежеспособной категории потребителей в возрасте 30+ есть довольно очевидные векторы предпочтений. Первый — это монобрендовость, при которой покупатель стремиться окружить себя вещами одной торговой марки. Второй вектор полностью противоположен: это отказ от ориентира на бренд и выбор авторской продукции.

Узкоориентированнные и авторские магазины, как правило, еще и поддерживают социальную активность: ведут блоги и устраивают мероприятия «для своих». Это дополнительно формирует культуру потребления продукта. Такой подход особенно характерен для категории товаров, связанных со спортом или пропагандирующих здоровый образ жизни.

Распространенная история, когда автор начинает производить продукцию для друзей и знакомых, а создание интернет магазина дает динамичный всплеск интереса к эксклюзивной продукции. Например, петербургский авторский интернет-магазин сумок bforbags, ориентированный на эксклюзивность, спустя три года демонстрирует показатели более 5000 посетителей в месяц. Стартовав с частных заказов, средний оборот такого авторского магазина достиг сейчас 150-200 заказов в месяц при среднем чеке 5000 рублей.

Если говорить о среднем чеке в российских интернет-магазинах, то усредненная стоимость одной покупки планомерно растет. Сейчас этот показатель приближается к 4000 рублей, а в категории крупной бытовой техники и электроники колеблется в районе 10 000 рублей. Это показывает, что в погоне за оптимальной ценой на дорогие товары потребитель все чаще приходит в интернет.

Соцсети меняют рынок

С приходом социальных сетей у многих предпринимателей пропала необходимость создания интернет-магазина в классическом его понимании. Распространенность и доступность социальных сетей помогает бизнесменам сэкономить деньги на создании собственного сайта или партнерстве с кем-то из онлайн-площадок. Зачем платить деньги посреднику или стороннему разработчику, когда продавать товары можно прямо со страницы «ВКонтакте» или Facebook?

Рост продаж через социальные сети — ключевая причина нынешнего роста рынка электронной торговли в России. Доля этого сегмента недавно превысила 7%,и в будущем будет только увеличиваться.

В недавнем прошлом основной функцией представления компании в социальных сетях был первичный захват внимания для последующего перехода на основной сайт. Сейчас восприятие площадок как некой буферной зоны исчезает, а интеграция программных решений теперь позволяет завладеть вниманием потребителя на все 100%. В 2018 году возможность связаться с продавцом, выбрать, оплатить, а также оформить доставку товара не покидая социальной сети стала частью обыденности.

Если говорить о товарах, наиболее востребованных в социальных сетях, то более 50% занимает одежда. В тройку лидеров спроса также входят украшения и косметика с 15% и 10% соответственно.

Что означает уход известных игроков

Сейчас мы наблюдаем тренд к консолидации и оптимизации бизнеса. Например, недавнее прекращение деятельности Отто и Quelle в привычном формате нельзя расценивать как «начало конца» интернет-торговли. Скорее, это логичная адаптация старейших интернет-магазинов под актуальные реалии и потребности потребителей. Уход указанных компаний, скорее всего, связан с активным ростом объемов трансграничной торговли в сегменте одежды.

При этом на территории России остается формат маркетплейса, при котором отечественные товары поставляются с локальных складов, а зарубежные напрямую от иностранных производителей. Это дифференцирует сроки поставок и оптимизирует издержки для компаний. Сам тренд полностью вписывается в общемировые тенденции рынка онлайн-магазинов.

Главным вызовом для российских игроков стала растущая в геометрической прогрессии доля трансграничной торговли. Это происходит в связи с недостатками, регламентирующими налоговые и таможенные сборы. Пробелы в законодательстве часто позволяют зарубежным интернет-магазинам предлагать цену ниже отечественных конкурентов на 30% по ряду категорий.

Впрочем, такая ситуация больше характерна для дешевых товаров — дорогие покупки в интернете из-за рубежа по-прежнему редки. Причина – недостатки логистики, с которыми сопряжена трансграничная торговля. Все еще встречаются случаи, когда товар не приходит или имеет повреждения, а вернуть бракованный товар иностранному онлайн-магазину чрезвычайно сложно. Этот сегмент вряд ли сможет получить сектор продаж крупной бытовой техники, поскольку логистика нейтрализует всю выгоду.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 2 мая 2018 > № 2592173 Алексей Федоров


Россия. Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 2 мая 2018 > № 2590702 Тимофей Бордачев

Россия и Китай: сбывшийся кошмар США

Тимофей Бордачев о том, как действия США сплотили Россию и Китай

Тимофей Бордачев

25-26 апреля в Шанхае состоялась очередная российско-китайская конференция дискуссионного клуба «Валдай». В колонке для «Газеты.Ru» программный директор клуба по Азии и Евразии Тимофей Бордачев объяснил, что происходит с отношениями стран «Большой тройки» в составе России, Китая и США.

Россия, Китай и США составляют ведущую тройку мировой политики хотя бы в силу масштабов своих ядерных арсеналов. При этом отношения в рамках этой тройки всегда отличались. Россия для США, как и США для России –- вторая мессианская держава, претендующая на особую духовность, и неизбежный конкурент.

Поэтому российско-американское противостояние разворачивается в первую очередь на рынке идей и поэтому оно так истерично.

Китай, со своей стороны, исторически строил политику в отношении США из расчета на то, что рано или поздно он станет настолько силен и влиятелен в мире, что для победы над Америкой ему уже не понадобится с ней напрямую конфликтовать.

Судя по настроению в китайском экспертном сообществе, которые озвучивались в ходе очередной китайско-российской конференции клуба «Валдай» на прошлой неделе, эта ситуация начинает меняться. Заслуга принадлежит, без сомнения, энергичной политике президента Дональда Трампа.

В США, как отмечают все специалисты, традиционно исходили из убеждения, что по мере своей рыночной трансформации Китай будет становиться для Вашингтона все более удобным партнером.

Это должно было произойти либо вследствие неизбежной, при повышении уровня жизни населения, демократизации, либо в результате того, что державническая внешняя политика будет для Поднебесной просто невыгодна. Слишком велика окажется интеграция Китая в мировую экономику для внешнеполитической устойчивости.

При этом у части американских китаистов всегда были сомнения в правильности такой гипотезы. Но их слушали мало. Тем более, что вплоть до 2013 года сами китайские лидеры по большому счету продолжали «копить силы, держаться в тени», осознанно или нет поддерживая у американцев либеральные заблуждения.

Забавно, что похожие убеждения –- США не станут давить на Китай, поскольку слишком с ним экономически переплетены –- действительно разделяли и многие в самой КНР. Исходя при этом из вполне марксистской веры в безусловное доминирование таких материалистических понятий как выгода, над эфемерными гордостью и престижем. В этом вопросе, казалось бы, противоположные по содержанию либерализм и марксизм, практически полностью сходились.

Нельзя забывать, что именно США сыграли колоссальную роль в успехе политики открытости и экономических реформ, инициированной уже почти 40 лет назад великим Дэн Сяопином.

Он сам ездил в Америку, ходил там в ковбойской шляпе и всячески затягивал инвесторов из США на беспрецедентно дешевый тогда китайский рынок труда. При этом, по-прежнему, собственно китайская добавочная стоимость составляет, например, в айфонах, не более 10%. Многие коллеги в китайских мозговых центрах не верили, что США будут «прессовать» страну, которая для них экономически настолько выгодна.

Еще больше многих в Китае воодушевил конфликт России и Запада, вступивший в активную фазу военно-дипломатического противостояния с весны 2014 года. При том, что все эти годы именно Китай был самым последовательным, фактически, союзником Москвы, поддерживая ее значительно больше, чем многие могли ожидать.

Достаточно вспомнить, как в мае 2015 года президент Си Цзиньпин стоял плечом к плечу с главой российского государства на трибуне во время юбилейного парада Победы, на который не явился ни один лидер западных государств.

Значительным достижением стало тогда решение о сопряжении важного для Москвы Евразийского союза и Экономического пояса «Шелкового пути». Но нельзя отрицать, что противостояние Запада и России создавало для Китая, в теории и на практике, более комфортные условия в общении с обоими партнерами.

«Новой большой игры» не получилось

Ситуация начала меняться по мере разрастания международного могущества Китая, в основе которого лежат колоссальные экономические возможности. После провозглашения стратегии «Одного пояса и одного пути» –- колоссальной инвестиционной инициативы –- в Пекин потянулись просители из малых и средних государств Азии и Евразии.

Этому, кстати, в США изначально радовались, поскольку рассчитывали, что движение Китая вглубь континента неизбежно столкнет его с Россией.

По замыслу коллег в Вашингтоне, в ответ на китайские заходы в страны бывшего СССР Москва должна была с маниакальной решимостью вступить с Пекином в борьбу за влияние. В первую очередь –- в Центральной Азии.

Неизбежности начала такой борьбы были посвящены десятки книг, сотни журнальных и газетных статей. При этом мало кто задумывался над вопросом: а, собственно, почему Россия должна цепляться за центрально-азиатские страны так, как будто это ее собственность?

Рискну предположить, что имела, и имеет место элементарная проекция собственных поведенческих установок на Россию и недооценка рациональности Москвы.

Но ожидаемой реакции не последовало. Более того, Россия официально приветствует китайские инвестиции в постсоветских республиках и заинтересована в расширении китайского присутствия там в области безопасности.

Причина проста –- Китай не ставит в этих странах задачу смены режимов на националистически-антироссийские, как это делают США и их союзники. В этом отношении у Москвы и Пекина полностью совпали ценностные установки –- идеальная ситуация для сотрудничества. А китайские инвестиции могут чисто теоретически способствовать социально-экономической стабильности в Центральной Азии и хотя бы частично облегчить ношу России и нагрузку на ее рынок труда.

Сбывшийся кошмар США

По мере повышения геостратегического влияния Китая настороженность по отношению к нему в США также росла. Ее выражением стали многочисленные заявления и публикации о якобы неустойчивости китайской экономики и политической системы.

США все более активно заигрывали с Индией, которая явно жаждет внимания и таит обиду на Китай за военное поражение 1962 года. В ответ на это Пекин выступал со все более громкими декларациями и призывами.

Китайцы сами долго верили, что ужесточение американской риторики – это часть переговорной тактики.

Еще летом прошлого года в Китае господствовало убеждение, что от Трампа можно будет элементарно откупиться. В конце 2017-го Россия и Китай были официально объявлены противниками в программных внешнеполитических и стратегических документах США. Весной же 2018 года США начали против Китая торговую войну и ввели санкции в отношении таких гигантов китайской индустрии, как, например, производитель электроники «Хуавэй».

Окончательный перелом в политике США произошел на фоне событий съезда Коммунистической партии Китая (КПК) в октябре 2017 года и заседания китайского парламента в марте уже этого года. На этих мероприятиях были, во-первых, провозглашены исключительно амбициозные цели развития и повышения роли Китая в мировых делах, и, во-вторых, внесены изменения в порядок занятие высших должностных постов.

Эти изменения фактически ликвидировали созданную еще Дэн Сяопином систему, при которой верховный лидер не мог занимать свой пост более двух пятилетних сроков.

Все совпало по времени с приходом в Белый дом Дональда Трампа и общей радикализацией американской внешней и внутренней политики. Кстати, совершенно не случайно, поскольку именно возвышение Китая стало одной из важнейших причин того, что в Америке перешли к более эгоистической и наступательной политике, чем когда-либо после Второй мировой войны.

Произошло самое страшное для США – Китай стал предлагать третьим странам альтернативу –- независимый от институтов Запада источник ресурсов для развития и колоссальный рынок.

За громкими декларациями китайских властей о «сообществе общей судьбы» и «одном поясе, одном пути» стоят вполне конкретные деньги и возможности существовать и развиваться вне зависимости от того, нравится это США или нет.

Выступая с привычных для себе позиций мирной экспансии и сотрудничества Китай, намеренно или нет, поставил под удар самую важную основу американского могущества –- контроль над мировой экономикой. Китайские армия и флот еще долго не будут представлять проблему для вооруженных до зубов США.

А вот китайские деньги –- это уже прямой и непосредственный вызов стратегического характера.

В Америке поняли, что Китай не только сам не собирается становиться удобным младшим партнером, но и собирается повышать степень относительной самостоятельности других государств. Можно сколько угодно говорить, что зависимость малой или средней страны от Китая ничем не лучше зависимости от США.

Но факт в том, что само наличие выбора означает больше свободы. В этом можно прекрасно убедиться на примере тех же государств постсоветского пространства, вполне успешно использующих отношения с Россией, Китаем или США для усиления своей самостоятельности не делая однозначного выбора в пользу одного из могущественных партнеров.

Не проблема для России

Что касается России, то для нее растущее экономическое влияние Поднебесной проблемой совершенно не является. Дело в том, что Россия извлекает доход не из контроля над рынками и торговыми путями, как это делают США, а из продажи своих собственных энергоресурсов, и того, что может произвести ее земля и инженерная мысль. Например, пшеницы и хорошего доступного по цене оружия.

Новая политика США в отношении Китая окончательно ставит наши страны по одну сторону баррикад. Как выражаются китайские эксперты «спина к спине».

Но для того, чтобы выстоять в той односторонней «холодной войне», которую против них ведут, обе державы должны делать свое сотрудничество лучше, совершенствовать законы, создавать общие институты и развивать человеческие связи.

Средний российский и китайский предприниматель-инвестор все еще читает о России и Китае в англоязычных газетах –- не лучший источник с точки зрения достоверности информации. Информационные рынки России и Китая по-прежнему в существенной степени закрыты друг для друга.

В Китае издается в 20 раз больше русских книг, чем в России — китайских. Но Россия — уже не первая литературная держава в Китае, хотя и входит в первую пятерку.

Не говоря уже о том, что китайская литература в России вообще почти не представлена. Чтение современных и старых писателей Поднебесной остается уделом ничтожного количества специалистов и эстетов.

А ведь на уровне большинства населения симпатия и готовность сотрудничать возникают именно на уровне восприятия людей в стране-партнере, их культуры и истории. В России по-прежнему лучше знают и с большей симпатией относятся к США или странам Европы, которые пытаются давить ее санкциями.

Негативно влияют на двусторонние отношения и многочисленные барьеры для входа предприятий на рынки России и Китая. Все эти проблемы –- предмет долгосрочной работы правительств, бизнеса и лидеров общественного мнения двух стран. Тем более, что новый стратегический контекст их отношений с США не оставляет Москве и Пекину другого выбора для того, чтобы сохранить самостоятельность своей внешней политики.

Россия. Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 2 мая 2018 > № 2590702 Тимофей Бордачев


Казахстан. Китай. Турция > Легпром. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 2 мая 2018 > № 2590641

Тонну игрушек сняли с продажи в Казахстане в 2017 году. Об этом сообщил министр здравоохранения РК Елжан Биртанов, передает МИА «Казинформ».

«По итогам 2017 года для проверки было отобрано 1304 образцов игрушек. Из них не соответствуют требованиям технических регламентов 35,6%. Нарушение установленных проб по маркировке, также проб по санитарно-химическим, физическим и механическим показателям - 4,7 процентов. Выявленные игрушки в подавляющем количестве ввезены из Китая (73%) и Турции (26%). Снято с реализации 1230 кг игрушек», - проинформировал министр на заседании Правительства РК.

По его словам, в рамках осуществляемого камерального контроля выявлены участники внешнеэкономической деятельности (ВЭД), которые завезли более 50 тысяч товарных позиций игрушек объемом свыше 5 тысяч тонн.

«При этом, по сведениям уполномоченного органа в области техрегулирования, зарегистрировано всего 146 сертификатов соответствия. В отношении семи участников ВЭД возбуждены административные производства с передачей в суд. Временно приостановлена деятельность пяти участников, которыми ввезены более 23 тысяч товарных позиций продукции, наложено штрафов на сумму более 5 млн тенге», - сообщил министр.

Министр напомнил, что из-за неоднократного нарушения требований в Кодекс «О таможенном регулировании» были внесены изменения в части утверждения перечня товаров, в отношении которых условный выпуск не допускается.

«Данная норма позволит ограничить ввоз потенциально опасной продукции, в том числе игрушек. В настоящее время перечень товаров находится на утверждении. Одновременно прорабатывается вопрос о реализации товаров для детей только в специализированных магазинах, с применением зарубежного опыта по предварительному согласованию списка планируемых к ввозу игрушек», - заключил министр.

Казахстан. Китай. Турция > Легпром. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 2 мая 2018 > № 2590641


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 мая 2018 > № 2592443 Александр Левченко

По Донбассу есть четыре сценария, на один из них рассчитывает Путин — украинский дипломат

Бывший посол Украины в Хорватии об опыте урегулирования военного конфликта в этой стране

Марина Евтушок, Апостроф, Украина

Александр Левченко — посол Украины в Хорватии (2010-2017) и в Боснии и Герцеговине (2011-2017). В интервью «Апострофу» дипломат рассказал о важности Операции Объединенных сил, которая пришла на смену антитеррористической операции, об использовании хорватского опыта урегулирования военного конфликта в Украине и о четырех сценариях по Донбассу, на один из которых рассчитывает Владимир Путин.

— Украина 30 апреля завершила проведение АТО и перешла к проведению Операции Объединенных сил. Чем, по вашему мнению, будут полезны эти изменения?

— Переформатирование и то, что именно представители Вооруженных сил возглавят эту операцию, — абсолютно правильный шаг, который только поможет нашим подразделениям на линии разграничения. Это улучшит координацию работы, облегчит планирование, отчетность и слаженность действий.

— В Украине часто проводят параллели с Хорватией. Можно сказать, что переформатирование операции делает ее более оправданной?

— Я хотел бы сказать, что существует два варианта так называемого «хорватского сценария» — военная и мирная реинтеграция. Последняя, конечно, наиболее подходящая для Украины. Почему? Ибо военная реинтеграция временно оккупированной хорватской территории осуществлялась там, где она не граничила с Сербией. Местные сепаратистские объединения выглядели следующим образом: так называемая Республика Сербская Краина на территории Хорватии и Республика Сербская в Боснии и Герцеговине.

Должен сказать, что освобождение этих территорий в результате двух крупных, хорошо подготовленных операций «Молния» и «Гроза» в 1995 году, то есть освобождение 20% страны, действительно заслуживает внимания, ведь все произошло за два с половиной дня. Стоит добавить, что это — гористая малонаселенная местность, и еще раз акцентировать — она находится за сотни километров от сербской границы. Частичка территории Республики Сербская Краина была оторвана: она тянулась вдоль Дуная и далее по суше ближе к сербской границе, до [города] Сремска-Митровица. Эту территорию изначально, еще до проведения военных операций, собирались освобождать только мирным способом, потому что там находились регулярные подразделения сербской армии. Кроме того, силовой вариант нес большие риски потерь среди гражданских, ведь там равнинная сельскохозяйственная местность. Хоть там и нет больших городов, но людей намного больше, чем в горах. Этот план оказался очень удачным. Мирная реинтеграция этой местности — это единственный положительный пример миротворческих миссий и переходных администраций ООН, когда с их помощью удалось мирно вернуть оккупированную территорию в правовое пространство государства, от которого она была оторвана.

— Но в целом без военной операции не обошлось.

— Военная операция проходила по территориям, которые, если перенести это на украинские земли, находились, условно говоря, в районе Винницкой и Хмельницкой областей. Военная операция в этом районе была бы относительно простой: российская граница Бог знает где. Кроме того, у нас мало вспоминают о том, что незадолго до военных действий руководство этих двух самопровозглашенных сербских республик поссорилось с президентом Сербии Слободаном Милошевичем. Это, конечно, более личная вещь, но представьте себе, что [главарь ДНР Александр] Захарченко поссорился с Путиным. Возможно такое? Легко ли было бы Захарченко после этого разговаривать с местными армейскими корпусами? В Хорватии была совсем другая ситуация.

Мирный вариант требовал введения миротворческих сил после предварительной договоренности с сепаратистами и, собственно, Сербией. По большому счету Белград думал, что эта миссия, как и более ста предыдущих, не удастся, что у хорватов не получится мирно реинтегрировать эту территорию. Но все прошло настолько успешно, что уже через два года эта территория вернулась в конституционное поле Хорватии. Это очень полезный для нас опыт, ведь мы сейчас говорим о том, что реализовать мирный план на Донбассе возможно с помощью миротворческой операции.

— Сейчас говорят о том, что на Донбасс должны зайти около 20 000 миротворцев. Достаточно ли этого? Каким было население оккупированной хорватской территории и какой была численность контингента?

— Это небольшая территория: до войны там проживала 191 тысяча граждан. На время реинтеграции, которая началась в 1996 году, их было 150 тысяч. Что касается этнического состава, то было 45% хорватов и 35% сербов. Во время оккупации хорваты преимущественно выехали, зато туда в 1995 году с территорий, которые были возвращены военным способом, прибыли сербы.

К реинтеграции решили подойти в соответствии с определенным планом. И таким планом стало Эрдутское соглашение, которое должно было мирно решить проблемы в этой части Хорватии. После договоренности хорватской, сербской делегаций и сербов, проживавших на временно оккупированной территории, эти документы передали в ООН. Соглашение подписали в ноябре 1995-го, а в январе следующего года Совбез ООН принял резолюцию о создании временной переходной администрации и направлении миротворческого контингента. Так вот, на 150 000 населения он насчитывал 5000 военнослужащих, 800 полицейских, 100 военных наблюдателей и до сотни иностранного персонала, к которому потом добавились местные жители.

На оккупированном Донбассе проживают 2,8 млн граждан. 1-й и 2-й армейские корпуса так называемых ДНР и ЛНР насчитывают 37,5 тыс. человек, а в Сербской Краине было 7,5 тысяч сепаратистских военных и 1,5 тысяч местных полицейских. Если мы хотим применить хорватскую схему, речь должна идти о контингенте численностью от 25 до 90 тысяч военных и полицейских. Конечно, 90 тысяч — нереалистичная цифра, поэтому можем ориентироваться на 50 тысяч человек. Но я осознаю, что обеспечить присутствие такого количества миротворцев очень сложно, поэтому можем говорить о 30-40 тысячах человек, из которых 85% — это военный компонент, а остальные 15% — полицейский. При этом у военного контингента должно быть легкое вооружение и бронетранспортеры, а у полицейского — только стрелковое оружие. Ну и, конечно, надо выписывать мандат миссии и временные рамки.

В Хорватии было 23 страны-контрибутора. Нужно понимать, что именно Украина согласовывает состав стран-участниц, ведь мы фактически являемся принимающей стороной. Что касается России, то ее нужно спросить, ведь у нее есть право вето в Совбезе ООН. Но последнее слово все равно за нами.

Но стоит помнить, что главное — не миротворцы, а переходная администрация ООН, которая руководит всеми процессами, ведь, кроме военного и полицейского компонента, речь идет о жизни миллионов людей.

— Почему Хорватии удалось? Дело ведь не только в численности населения.

— Понятно, что с меньшим количеством населения было проще, чем нам придется, но хочу сказать, что это возможно. В общем сейчас гуляет четыре сценария по Донбассу: замороженный конфликт, военное освобождение, мирная реинтеграция и отказ от этих территорий. Последнее нужно сразу отбросить. Во-первых, это нелогично, а во-вторых, если сейчас забор Путина стоит под Горловкой, и вы откажетесь от этой территории, то через два года он перенесет его оттуда куда-то к границе с Харьковской областью, еще через два года — к границе с Крымом, а еще через два — в Одессу и Приднестровье.

Что касается замороженного конфликта, то есть масса таких примеров по периметру бывшего СССР. И везде участвует Россия. Рассчитывали ли Молдова, Грузия и Азербайджан, что все будет продолжаться так долго? Они, как и мы, ожидали, что все будет продолжаться год-два. Прошло 25 лет, а конца-края этому не видно.

Соответствует ли военный сценарий интересам Кремля? Конечно, да! Ведь на второй день после начала силовой операции через 400 км неконтролируемого границы войдут десятки тысяч российских спецназовцев и головорезов, у которых может и не быть шевронов российских вооруженных сил, и начнутся страшные вещи. Поэтому военный сценарий очень опасен. Как по мне, Путин и Кремль очень на него рассчитывают.

Следующий вариант — мирное возвращение территорий с привлечением миротворцев ООН. Не один год Кремль отказывался от такого сценария. Затем он предложил поставить контингент на линии разграничения для охраны миссии ОБСЕ. Конечно, это не найдет поддержки ни со стороны Украины, ни со стороны Совбеза ООН — все хорошо понимают, что мандат выписывается на всю территорию. Дорого ли это будет стоить? Да. Наибольшие взносы платят США, Франция, Германия. Если заручиться их поддержкой, то есть шансы говорить о возможности отправки на Донбасс миротворческого контингента.

Другой вопрос — кто войдет в состав миссии. В хорватском (сценарии) было бы смешно, если бы Сербия предложила своих миротворцев на территорию Восточной Славонии. Именно миротворцы обеспечивали вывод оттуда сербских войск, которые, кстати, тоже были без шевронов. Аналогичная задача будет у миссии на Донбассе. Конечно, это будет касаться не только кадровых российских военных, но и армейских корпусов самопровозглашенных «республик».

Каким будет план дальнейших действий? У хорватов было Эрдутское соглашение. Подписывать договор с Россией пока нереально и нелогично. Но у нас есть такой замечательный документ, как Минские соглашения, о которых иногда все забывают или говорят, что они очень плохие.

Но что такое Минские соглашения? Это план мирной реинтеграции Донбасса в конституционное поле Украины. Есть ли там уступки со стороны Украины? Да. Но уступки делали все, кто хотел мирной реинтеграции. Хорватия также обязалась провести выборы на временно оккупированной территории. Кто их обеспечит? Эта же временная администрация ООН с помощью полицейского контингента и вооруженных сил ООН!

— Одно из главных отличий хорватской и украинской ситуации в том, что конфликт в Хорватии имел признаки межнационального и межконфессионального противостояния. Проще ли Украине, если у нас об этом не говорится?

— Это большое преимущество, что на Донбассе нет межнационального или межконфессионального конфликта. У нас мировоззренческий конфликт между идеями свободной демократической Европы и идеями «большой России» и «русского мира».

Когда речь идет о компромиссах на национальной или религиозной почве, у каждого есть обиды на другую сторону. Что касается идеологий, то в течение жизни человек может несколько раз менять свои взгляды, и это нормально! Национальность и вероисповедание меняют крайне редко. В чем еще Украине повезло, если можно так сказать? В Хорватии речь идет о 15 тысячах погибших со стороны хорватов и еще около 6-7 тысячах со стороны сепаратистов, то есть всего 22 тысячи погибших. И это в стране с населением в десять раз меньшим, чем в Украине. Относительно Украины должна была идти речь о 220 тысячах. На Донбассе погибли 10-12 тысяч человек, и хорошо, что этих потерь не больше. Это значит, что у нас гораздо ниже порог недоверия, злобы и ненависти. Ну и кроме того, мы живем во время, когда международное право более развито, чем это было в 1991 году.

— Но после аннексии Крыма…

— Крым — это вопрос вопросов, который связан с Донбассом. Я бы сказал, что в смысле безопасности для Украины, Европы и мира вопрос Крыма важнее, чем вопрос Донбасса, ведь именно после аннексии началась война. И если мы сейчас каким-то образом договоримся с Кремлем о возвращении Крыма, то вопрос Донбасса решается автоматически. А вот если договоримся о Донбассе, то вопрос насчет Крыма никоим образом не решится автоматически. Прецедент Крыма создает хаос в международном праве и международных отношениях. Давление по возвращению Крыма должно осуществляться параллельно с вопросом Донбасса.

Собственно говоря, Путин и задумал конфликт на Донбассе, во-первых, чтобы отвлечь внимание от Крыма, а во-вторых, «а вдруг там выйдут, и я пойду еще дальше, вглубь Украины». Но где-то с 2015 года в риторике Кремля ощущается готовность обменять Донбасс на Крым. Представьте себе: Кремль поднял людей, ввел туда вооруженные формирования, посеял ненависть к украинскому народу, а все для чего? Лишь бы не говорили о возвращении Крыма. Дайте ему через [спецпредставителя Госдепа США по Украине Курта] Волкера сигнал о том, что мы забыли о Крыме — и на Донбассе все очень быстро будет урегулировано. Но ни мы, ни мировое сообщество никогда на это не пойдет.

Я считаю, что в этой ситуации нам следует быть более наступательными. Да, союзники попросили нас разделить эти два вопроса, мол, сначала разберемся с Донбассом, а потом возьмемся за Крым. Но мы никак не можем с ним разобраться! Ясно, что Путин видит этот вопрос пакетным, но что тогда с Крымом? Вбрасывают тезис о том, что Донбасс Путину не нужен. Возможно, и не нужен, но так просто он его не отдаст, он хочет его обменять.

— То есть это предмет давления и торга?

— Да. А те несчастные люди, которые ему поверили и взяли на флаг идею «русского мира», стали заложниками. В душе они, возможно, и верят, что Россия возьмет их к себе, но она этого не сделает. Она и не планировала такого.

— Тогда стоит ли бороться за мнения людей на оккупированных территориях?

— Обязательно! И опыт Хорватии говорит о том, что без победы в информационной войне нам не стоит надеяться на реинтеграцию Донбасса и Крыма. Этим людям нужно давать объективную информацию — наши радио- и телевышки должны стоять вдоль линий разграничения. Эта работа должна вестись ежедневно.

— Бывший представитель Украины в политический подгруппе ТКГ Роман Бессмертный, например, предлагает уже сейчас устраивать прямые телемосты с Луганском или Донецком. По вашему мнению, насколько это реально и целесообразно?

— Проводить мосты и вести разговор нужно всегда. Грузины сейчас жалеют, что отгородились от оккупированных территорий, мол, у нас есть взаимные обиды. Прошло 25 лет, а не сделан ни один шаг. Сейчас, например, жителям Абхазии позволяют получать бесплатную медицинскую помощь в Грузии. Молдова позволяет Приднестровью торговать с ЕС, но товары маркируются как молдавские. Выгодно ли это? Да. Соответственно, все ведется к тому, что быть с Грузией и Молдовой выгодно.

У нас резервируются места в вузах для студентов с оккупированных территорий, ведется обучение по скайпу для тех, кто хочет получить диплом о среднем образовании украинского образца. А, скажем, на концерт Вакарчука в Северодонецке могли приехать люди с оккупированной территории.

И еще, в отличие от Хорватии, у нас нет жесткой линии разграничения. Там было очень сложно пересечь ее, можно сказать, почти невозможно. У нас же есть движение людей в обе стороны, и это прекрасно! Было бы хорошо, если бы наши предприятия там работали, но кто-то «умный» по чьему-то совету сделал так, что их отобрали, и они не платят налогов. Это была фантастически антиукраинская акция! Но имеем то, что имеем. Агрессивная риторика, мол, надо, чтобы они ответили и стали на колени — это не путь к диалогу и мирной реинтеграции.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 мая 2018 > № 2592443 Александр Левченко


Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 апреля 2018 > № 2591052 Андрей Ланьков

Единство и противоположности. Достижимо ли объединение Кореи

Андрей Ланьков

Идея объединения является составной частью националистического пакета, от которого сейчас ни Сеул, ни Пхеньян отказаться не могут. Однако опросы показывают, что население Южной Кореи относится к ней все хуже. А в КНДР его боится элита, не только партийная, но и нарождающаяся северокорейская буржуазия. Единственный реальный сценарий — революционный, но он разрушителен для южнокорейской экономики

27 апреля в маленьком пограничном поселке Пханмунчжом состоялась встреча глав двух корейских государств – президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина и Высшего Руководителя КНДР Ким Чен Ына.

Сама по себе эта встреча не принесла конкретных результатов – от нее, впрочем, таких результатов никто особо и не ожидал, ибо встреча была не более чем разминкой перед настоящими переговорами, которые начнутся в ближайшие недели. Тем не менее, помимо обычного в таких случаях протокольно-дипломатического театра, были подписаны и очередные межкорейские документы. В них, как легко догадаться, говорилось о готовности сторон хранить мир на Корейском полуострове, а также об их желании двигаться к объединению страны.

Ничего необычного в последнем заявлении не было, хотя именно его с особой активностью стали цитировать в зарубежных СМИ. Подписанная в Пханмунчжоме декларация по своей риторике неотличима от деклараций 2000 и 2007 годов, не говоря уже о более ранних документах, которые подписывались в 1991 и совсем уж далеком 1972 году. Фраза о стремлении к объединению и готовности не покладая рук трудиться над достижением этой замечательной цели должна присутствовать в любом межкорейском документе – таковы установившиеся на Корейском полуострове правила политической игры, менять которые никто не собирается.

Каждый раз, когда Северная и Южная Корея начинают обмениваться широкими улыбками, спортивными делегациями и концертными группами, в российских и мировых СМИ увлеченно обсуждается тема «объединения Кореи», а иногда там даже появляются сообщения о том, что «корейские государства решили начать процесс объединения». Принятая в Корее риторика время от времени принимается за чистую монету даже серьезными людьми, поскольку эти люди не имеют особого представления о реальном положении дел на Корейском полуострове.

Слово, которое ласкает слух

Слово «объединение» имеет в современном корейском политическом словаре исключительно позитивные коннотации. Этот термин и на Юге, и на Севере используют для того, чтобы политкорректным образом описать контакты между двумя Кореями. Например, в составе южнокорейского правительства имеется Министерство объединения, которое, по сути, является просто «Министерством по вопросам отношений с КНДР». В Южной Корее научно-исследовательские институты, занимающиеся проблемами КНДР, активно используют слово «объединение» в своих названиях. Точно так же обстоят дела и на Севере. На северокорейском официальном жаргоне даже сотрудники северокорейской разведки, в поте лица своего трудящиеся на южнокорейской земле, именуются «работниками объединения».

Раскол страны, фактически случившийся в 1945 году и формально закрепленный тремя годами позднее, официально не признан ни на Севере, ни на Юге. И Конституция КНДР, и Конституция Республики Корея утверждают, что на всей территории Корейского полуострова имеется одно и только одно законное правительство. Как легко догадаться, по мнению Северной Кореи это правительство находится в Пхеньяне, а по мнению Южной – наоборот, в Сеуле. С точки зрения южнокорейского законодательства, КНДР является даже не «самопровозглашенной республикой», а «антигосударственной организацией». С точки зрения северокорейского правительства, все обстоит ровно наоборот: Южная Корея является территорией, оккупированной Соединенными Штатами, на которой действует марионеточный и не имеющий легитимности режим.

Обе стороны временами предпринимали весьма экзотические шаги, дабы продемонстрировать, что их власть распространяется на весь Корейский полуостров. В частности, по северокорейской Конституции, до 1972 года столицей КНДР официально был Сеул, в то время как Пхеньян тогда полагалось считать лишь временной ставкой северокорейского руководства. С другой стороны, президент Южной Кореи и по сей день назначает губернаторов в северокорейские провинции. Губернаторы эти, понятное дело, во вверенных им провинциях не появляются, но для размещения их офисов построено даже специальное здание на ближней окраине южнокорейской столицы.

Впрочем, вся эта риторика уже давно не имеет никакого отношения к действительности. И на Севере, и на Юге по-прежнему есть силы, которые считают объединение страны актуальной, пусть и в перспективе, политической задачей. Однако в целом на Корейском полуострове все большее влияние имеет мнение о том, что объединение Севера и Юга является не только нежелательным, но и крайне опасным делом.

Тем не менее, как уже говорилось, клятвы в верности идеалу объединения остаются важной частью официальной риторики обоих корейских государств – в чем мы очередной раз убедились 27 апреля, во время саммита в Пханмунчжоме. Связано это в первую очередь с тем, что и на Севере, и на Юге большую роль в господствующей идеологии играет национализм. Корейский этнический национализм, разумеется, подразумевает, что все «люди корейской крови» должны жить в едином и единственном корейском государстве. Поэтому идея объединения является составной частью националистического идеологического пакета, от которого сейчас ни Сеул, ни Пхеньян отказаться не могут.

Тем не менее опросы общественного мнения показывают, что население Южной Кореи все хуже относится к идее объединения, причем чем моложе житель Юга, тем меньше энтузиазма он проявляет в отношении объединения. В частности, по данным проведенного Сеульским государственным университетом опроса, в 2016 году среди 20-летних южан объединение страны считали необходимым 36,7%, среди 40-летних так думало 54,2%, а среди 60-летних – 75,4%. Иначе говоря, среди 60-летних доля сторонников объединения в два раза выше, чем среди молодежи.

В КНДР по понятным причинам социологические опросы на такую тему проводиться не могут, однако, по имеющимся сведениям, можно предполагать, что особого энтузиазма по поводу создания единого государства не наблюдается и на Севере – по крайней мере, среди элиты.

Старики-энтузиасты и студенты скептики

Несколько упрощая картину, можно сказать: отношение к проблеме объединения в Южной Корее зависит в первую очередь от возраста. В первом приближении можно выделить три поколения южных корейцев, каждое из которых относится к объединению по-своему.

Первая группа включает в себя людей пожилых, которым сейчас уже сильно за 60 и которые родились в самом начале пятидесятых или раньше. Это люди в своем большинстве помнят (или хотя бы представляют по рассказам старших братьев и сестер) Корейскую войну и последовавшие за ней времена бедности и лишений. Помнят они и времена «южнокорейского экономического чуда», того стремительного рывка, который в 1960–1989 годах превратил одну из беднейших стран Азии в индустриальную державу мирового уровня. У многих из них есть родственники на Севере, а свое детство и юность они провели в стране, в которой память о существовании единого государства была еще свежа. С другой стороны, эти люди в своем большинстве искренне разделяли – да и поныне разделяют – идеологию агрессивного антикоммунизма, которая в 1948–1988 годах не только активно насаждалась сверху, но и пользовалась поддержкой снизу.

Для пожилых жителей Юга Северная Корея – это, безусловно, часть корейского государства, но это одновременно и территория, в которой у власти находятся зловещие «коммунистические бандиты», под гнетом которых страдают соплеменники. Для большинства этих людей единственным приемлемым сценарием является объединение страны по южнокорейской модели и под эгидой Сеула, хотя некоторые из них теоретически готовы обсуждать и какие-то компромиссные варианты. Однако и политическое влияние этих людей, и их доля в общей численности населения сейчас сокращается – по чисто биологическим причинам.

Вторая группа – это люди, условно говоря, среднего возраста, то есть те, кто родились примерно между 1955 и 1975 годами. Образованная и политически активная часть этого поколения училась в южнокорейских университетах в семидесятых и восьмидесятых, то есть во времена, когда радикальные левонационалистические группы доминировали в жизни крайне политизированных южнокорейских университетов. Многие из этих людей (по крайней мере, их наиболее образованная и социально активная часть) провели свою юность, активно штудируя запрещенную литературу – труды Маркса, Энгельса, Ленина, Мао Цзэдуна, Че Гевары и, конечно же, Ким Ир Сена. В молодые годы многие из них относились к Северной Корее положительно, иногда даже считая Северную Корею образцом для подражания, государством, где свободно и счастливо живут рабочие, крестьяне и прочие простые хорошие люди.

События девяностых и двухтысячных привели к тому, что былые бунтари в своем подавляющем большинстве сильно разочаровались в Северной Корее. Особое влияние на них оказал распад социалистического лагеря, равно как и массовый голод в Северной Корее в 1996–1999 годах. Дополнительный удар нанесла и передача власти в КНДР по наследству. В молодые годы многие из студенческих радикалов не очень верили рассказам официальной печати о нищете в КНДР и семейно-династическом характере власти в Северной Корее, но сейчас сомнений в этом у них не осталось.

В то же время не следует считать, что нынешние пятидесятилетние полностью отказались от своих былых идей. К Северной Корее они могут сейчас относиться критически, однако и к либерально-рыночной экономике, и к Соединенным Штатам отношение у них совсем не безоблачное. Именно из этих людей, кстати, в основном и состоит окружение нынешнего президента страны Мун Чжэ Ина.

Многие из представителей среднего поколения по-прежнему верят в необходимость объединения. В идеологии южнокорейского студенческого движения 1980–1995 годов с радикально левой риторикой сочетался и сильный националистический компонент. Представители среднего поколения по-прежнему надеются на какое-то компромиссное дипломатическое решение, которое чудесным образом приведет к созданию на Корейском полуострове единого государства – возможно, конфедеративного по своему устройству. Одни подразумевают, что по своему политическому и социальному устройству такое государство будет гибридом между Севером и Югом, а другие предпочитают формулу «одна страна – две системы».

Если же говорить о тех, кому сейчас меньше 40–45 лет, то есть о тех, кто родился позже 1970–1975 годов, то их отношение к Северной Корее можно описать как смесь враждебности и равнодушия, слегка приправленного высокомерно-иронической усмешкой. Эти люди, к числу которых относится и большинство нынешних студентов, обычно не ощущают личной связи с Севером. У некоторых из них, конечно, есть родственники на Севере, но об этих родственниках они могут что-то знать по пожелтевшим фотографиям и по рассказам бабушек. По своему укладу жизни молодые южнокорейцы куда ближе к своим французским или немецким сверстникам, чем к северокорейской молодежи. В отличие от своих родителей эти люди в молодые годы не читали нелегальных изданий Ким Ир Сена, Маркса и Мао. Многие, если не большинство из них, придерживаются взглядов социал-демократического толка и обычно голосуют за левоцентристские партии. Однако в этом своем варианте левые взгляды не означают никаких симпатий к Северу.

Младшее поколение жителей Юга, в которое, напомним, входят почти все, кому сейчас меньше 40–45 лет, относится к Северу просто как к очень бедной стране, управляемой каким-то странным и отчасти смешным образом. Тот факт, что население этой бедной и странной страны тоже говорит на корейском языке, воспринимается ими скорее как исторический парадокс. Однако и молодое поколение с самого раннего возраста росло под влиянием пропаганды объединения, так что напрямую бросить вызов этой идее очень трудно: такой вызов мог бы стать вызовом корейскому националистическому мышлению, которое характерно и для молодежи (впрочем, в меньшей степени, чем для старших поколений).

Поэтому скептики нашли в общем безопасный вариант выхода из этого положения. Не желая напрямую отрицать необходимость объединения как политической цели, молодые жители Юга обычно говорят, что объединение страны, конечно же, необходимо, но оно не должно осуществляться с излишней поспешностью, к нему нужно готовиться основательно и не спеша. Такой поворот логики позволяет исключить вопрос объединения из актуальной повестки дня и отложить его на неопределенное будущее, не бросая в то же время прямого вызова идеологии этнического национализма.

Это отношение как-то хорошо сформулировал один мой южнокорейский знакомый: «Какое объединение? И главное, зачем? Мне оно не нужно. Я несколько раз бывал в Кэсонской промышленной зоне, да и в Пхеньяне один раз побывал. Это – не наша страна. Они там и говорят по-другому, и думают по-другому. Они там даже выглядят иначе. Я вам вот что скажу. Они там везде понаписали, что счастливо живут под мудрым руководством Вождей. Вот пусть себе и живут там счастливо, наслаждаются. А объединение – лет через сто, не раньше. Двести – тоже ничего».

Объединение как экономическая катастрофа

В начале 2014 года на встрече с журналистами тогдашний президент Южной Кореи Пак Кын Хе произнесла фразу, которую потом повторяли многие: «Объединение – это большая удача» (она, впрочем, употребила разговорный термин, который, пожалуй, лучше было бы перевести как «большая пруха»). Подразумевалось, что объединенная Корея станет экономически и политически серьезной силой, чуть ли не великой державой.

Надо сказать, что Пак Кын Хе, дочь диктатора и, одновременно, отца «корейского экономического чуда» Пак Чон Хи, несмотря на свой относительно молодой возраст, по своим политическим воззрениям относилась к старшему поколению, то есть к тем, кому сейчас около 70. Эти люди действительно всю жизнь мечтали об освобождении Севера от «кровавой красной клики» и в своем большинстве и поныне сохранили уверенность в том, что объединение принесет стране мощь и процветание. Как уже говорилось, далеко не все корейцы разделяют это убеждение.

На настроения в сеульской элите большое влияние оказал непростой опыт Германии, которую в Южной Корее всегда воспринимали как аналог разделенной Кореи. Объединение Германии, как известно, стоило дорого и было очень болезненным. Это обстоятельство подвигло корейских специалистов на то, чтобы подсчитать, во сколько может обойтись Корее объединение.

Стартовые условия объединения в Корее куда хуже, чем в Германии конца восьмидесятых. Если верить оптимистам, то по уровню ВВП на душу населения Южная Корея превосходит Северную в 14 раз, а если верить пессимистам, то разрыв этот является чуть ли не 30-кратным. Даже если поверить оптимистам, все равно обнаружится, что разрыв в уровне ВВП на душу населения, ныне существующий между двумя корейскими государствами, является самым большим в мире разрывом между двумя странами, имеющими общую сухопутную границу. Для сравнения, разрыв в уровне ВВП на душу населения между Восточной и Западной Германией в 1989 году был всего лишь двух- или, от силы, трехкратным.

На протяжении последних 25 лет южнокорейские и западные экономисты неоднократно пытались оценить стоимость объединения – то есть стоимость вытягивания Северной Кореи на уровень экономического развития, сравнимый (не равный, а просто сравнимый!) с уровнем Юга. Эти оценки дали самые неутешительные результаты. Стоимость объединения оценивается в астрономические суммы – от половины до пяти годовых ВВП Южной Кореи. Вдобавок опыт общения с северокорейскими беженцами, каковых сейчас на Юге более тридцати тысяч, наглядно показал, что в культурном и социальном отношении жители двух корейских государств отличаются друг от друга гораздо больше, чем говорят националисты.

Иногда утверждается, что объединение даст Южной Корее (точнее, южнокорейским экономическим элитам) доступ к северокорейским запасам полезных ископаемых и к дешевой рабочей силе. Увы, эти утверждения при более детальном рассмотрении не выдерживают критики. Северная Корея действительно обладает определенными запасами полезных ископаемых, но эти запасы трудно назвать рекордными и уникальными, так что южнокорейские фирмы могут обнаружить, что им куда проще покупать сырье на международном рынке.

Не так просто обстоят дела и с якобы «дешевой» северокорейской рабочей силой. В том случае, если Север и Юг станут одним государством, с общим трудовым законодательством и единым рынком труда, северокорейская рабочая сила основательно подорожает. Учитывая низкую производительность труда северокорейских рабочих (результат их недостаточной образовательной подготовки и иного профессионального опыта), вполне может получиться, что северокорейская рабочая сила в итоге окажется даже дороже, чем рабочая сила Юга.

Осознание всех этих обстоятельств привело к тому, что южнокорейская политическая и экономическая элита стала относиться к перспективам объединения без особого интереса. Впрочем, ее взгляды разделяются и большинством населения, в первую очередь молодежью, которая понимает, что астрономическая стоимость объединения будет финансироваться в первую очередь из карманов южнокорейских налогоплательщиков, то есть из их карманов.

Партократ и теневики в одной лодке

О северокорейском отношении к вопросам объединения судить достаточно сложно. Однако, объективно говоря, у северокорейской элиты нет никаких оснований для того, чтобы мечтать о слиянии в объятиях с южнокорейскими «братьями и сестрами». Объединение страны, пусть и в форме мягкой конфедерации, приведет к тому, что в Северной Корее начнет распространяться информация о процветании Юга – процветании, совершенно невероятном по меркам северокорейского простонародья. Информация эта по сути своей является политически дестабилизирующей, и ее распространение может спровоцировать массовое недовольство в стране. Это недовольство, скорее всего, будет направлено против северокорейской элиты.

Вдобавок, даже если волнений и возможной революции на Севере удастся избежать, северокорейская элита отлично понимает слабость своих позиций в подобном гипотетическом конфедеративном союзе. Несмотря на то что в последнее время северокорейская экономика показывала неплохие результаты, отставание от Юга остается огромным, так что союз с Югом будет катастрофически неравным.

В последние два десятилетия большую роль в северокорейской экономике играет новая буржуазия, класс предпринимателей, возникший в 1990-х годах в результате полустихийного распада государственной экономики советского образца. Сейчас северокорейская экономика во многом является частной, причем в годы правления Ким Чен Ына процесс приватизации ускорился –теперь новой буржуазии помогают сверху, без особой огласки проводя реформы, похожие на преобразования в Китае 1980-х годов, и помогая теневой экономике, так сказать, «выходить из тени».

Однако молодая северокорейская буржуазия тоже едва ли мечтает об объединении. В том случае, если северокорейские владельцы обувных мастерских, траулеров и угольных шахт окажутся на одном рынке с южнокорейцами, шансов конкурировать с южнокорейскими гигантами-чэболь у них нет совсем, и, как приходилось убедиться автору этих строк, многие из них это обстоятельство вполне осознают. Поэтому новая северокорейская буржуазия, при всей своей нелюбви к старой партийно-силовой номенклатурной элите, все равно понимает: и «партократы», и «теневики» находятся в одной лодке, которую в их общих интересах лучше было бы не раскачивать.

Революционное объединение и его опасности

Все сказанное выше не означает, что объединение Кореи невозможно как таковое. Оно вполне возможно, но единственный реалистичный сценарий объединения Кореи не имеет ничего общего с той благостной картиной мирного и постепенного процесса, о котором сейчас можно только и говорить в южнокорейских (да и северокорейских) СМИ. Объединение может стать только результатом революции, то есть, в общем, оно будет похожим на тот вариант, который был осуществлен в Германии. Речь идет о падении северокорейского режима, за которым последует объединение страны, на практике являющееся поглощением Севера богатым Югом.

В случае с Северной Кореей было бы наивным рассчитывать на то, что возможная революция там будет бескровной и, как говорили в Восточной Европе, «бархатной»: у северокорейской элиты нет выхода, у нее мало шансов вписаться в новый режим, так что она будет драться. Понятно и то, что поглощение Севера Югом окажется чрезвычайно болезненным и дорогостоящим и с большей долей вероятности превратится в экономическую и социальную катастрофу для Юга.

Едва ли подобный поворот событий вызовет радость и на Севере. Скорее всего, после объединения уровень жизни в Северной Корее ощутимо возрастет. Однако послереволюционный энтузиазм скоро стихнет и, как не раз бывало в истории, даст дорогу разочарованиям. Северокорейцы, став гражданами единого государства, довольно быстро привыкнут к новому – заметно более высокому – уровню жизни, к возможности каждый день есть чистый рис, а не опостылевшую кукурузу. Однако, привыкнув к новой жизни, они обнаружат, что в единой стране они оказались гражданами второго сорта и что, скорее всего, не только они, но и их дети будут жить существенно хуже, чем их южные братья и сестры. Понятно, что результатом этого станет недовольство объединением даже в тех слоях, которые поначалу, скорее всего, будут его активно приветствовать и даже, возможно, сражаться за него.

Тем не менее такой поворот является возможным, так что его нельзя исключать и к нему следует готовиться. Однако ни о каком мирном и постепенном объединении страны ни сейчас, ни в обозримом будущем не может быть и речи. Вопреки закостеневшей риторике, объединения сейчас не хочет никто – кроме разве что части северокорейских низов, мнение которых никому не интересно и ни на что не влияет – по крайней мере, пока.

Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 апреля 2018 > № 2591052 Андрей Ланьков


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 28 апреля 2018 > № 2591067 Александр Баунов

Обострение Думы. Как проект закона о контрсанкциях усилил внутриполитическую борьбу

Александр Баунов

Выдвинув невиданный по широте антиамериканский законопроект на стыке старого и нового президентских сроков, Дума сразу ставит себя в положение главного политического учреждения четвертого президентства Путина

Когда в Вашингтоне вводили против России первые по-настоящему болезненные санкции, там должны были помнить про гомеопатическое правило российской политики — чтобы не сочли слабаком, отвечать на подобное подобным. А уж российский ответ можно было использовать как повод для следующей санкционной атаки и так по нарастающей вперед к поставленной цели — возвращению победы в холодной войне, украденной в Крыму и на выборах Трампа.

Кроме того, вводя санкции, там рассчитывали на обострение внутренней борьбы в России, вообразив, что олигархи надавят на Путина. Внутриполитическая борьба после американских санкций действительно обострилась, но совсем не так, как представляют сенаторы («многие предприниматели в России имеют значительное политическое влияние»). Обострение произошло не в виде нажима олигархов и чиновников на трон, а в форме давления конкурирующих фрагментов распадающейся вертикали друг на друга, в частности Думы, из которой при Вячеславе Володине заботливо выращивается самостоятельный центр власти, на правительство с верхней палатой парламента и даже на администрацию президента, которую каждый старается привлечь на свою сторону, попутно ослабив в ней недружественные кадры.

Юношеские максималисты

Зная, что в российской внешней политике не принято оставлять удары без ответа, Дума попыталась в ускоренном порядке занять позицию дающего сдачи от имени всего Российского государства, превратиться в генеральный штаб санкционной войны. Механизм симметричного ответа у нас выглядит так: слово за слово, зуб за зуб, год за два: «Их Конгресс ударил по нас законом, а кто у нас на месте Конгресса? Дума? Пусть Дума и реагирует». При таком раскладе Думе под руководством честолюбивого Вячеслава Володина было несложно совершить бросок и в самом общем виде (а другого сейчас не бывает) получить из Кремля одобрение на ответ Конгрессу собственным длинным списком.

Американцы перечислили в своем лонг-листе всех русских миллиардеров и крупных чиновников, чтобы все они ходили под богом и угрозой попадания в шорт-лист, а на примере Дерипаски и Вексельберга показали, чем это грозит. Дума включила в свой длинный перечень все мыслимые сферы сотрудничества, где можно навредить США, чтобы при случае отламывать от него одно или другое, как квадратики от шоколадки. Никто от бабушки не ушел. Совершить бросок было тем проще, что полтора года назад Дума уже принималась писать законопроект об ответе на санкции, но, столкнувшись с трудностями, забросила. Оставалось напомнить о незавершенной, но уже согласованной инициативе.

Этим способом Дума выходит на высокий международный уровень, занимает линию соприкосновения с противником и на правах бойцов с передовой претендует на право критически оценивать ответ на санкции всех остальных учреждений власти — правительства, МИДа, Кремля и самой администрации президента, выступая в роли сороки-белобоки, варящей кашу и распределяющей ее по птенцам гнезда Петрова, Иванова и Сидорова.

По регламенту Думы на стадии внесения законопроекта не требуется одобрения Правового управления администрации президента, хотя через прессу анонимные и, судя по всему, думские источники намекали, что Управление участвовало, да и Совбез причем. Судя по недоуменной реакции из правительства, обошлось без подробных консультаций с ним. А и что консультироваться, когда оно гуляет с друзьями последний нынешней денечек. Сама хронология внесения помогала обойти правительственные возражения.

Уже через день после появления законопроекта депутаты объясняли удивленным собеседникам в госаппарате и экспертном сообществе, что не надо считать их извергами и сторонниками перегибов, что это максималистская запросная позиция. Как и в случае c прошлогодним законопроектом о реновации, который тоже был сперва предложен в предельно просторной, нигде не жмущей властям форме, в Думе не стали торопиться объяснять свой запросный максимализм избирателям, чтобы сохранить для власти в целом («не для себя, для вас стараемся») как можно более широкие комбинаторные возможности: если избиратель заранее согласится со всем предложенным, будет проще ломать упомянутую шоколадку по частям.

Представители всех других ветвей российского политического режима заметили, что Дума, не слишком оглядываясь на их интересы, подгребает под себя инициативу в важнейшем деле противостояния с Западом, пред которым меркнет все, ибо не будет Родины, не будет и человеческого капитала, инвестиционного климата и инфраструктурных проектов: за Думой теперь придется следовать, по ней ставить будильник, перед ней отчитываться. И закон отложили для проведения консультаций.

Главный орган четвертого срока

Для Вячеслава Володина, который с самого начала рвется повысить значимость не вполне добровольно доставшегося ему в управление парламента, выгодно выйти за пределы внутренней повестки и стать соавтором внешнеполитического курса. Как во времена старшего Катона делом, достойным благородного мужа, была agri cultura, сельское хозяйство, так для времени позднего Путина внешняя политика все последние годы — это политика в высоком смысле слова, занявшись ей, ты автоматически повышаешь статус свой и вверенного учреждения.

Выдвинув невиданный по широте антиамериканский законопроект на стыке старого и нового президентских сроков, Дума сразу ставит себя в положение главного политического учреждения четвертого президентства Путина, пытается нарисовать фон, на котором произойдет смена правительства, представление новых министров, запуск нового курса.

Если законопроект получает ход, новое правительство с первых дней своей работы будет загружено не собственными делами, не какой-нибудь стратегией Кудрина и даже не новыми майскими указами, а расчетами и согласованиями, которых требует антисанкционный закон. Тем же будут завалены профильные комитеты верхней палаты и даже отделы президентской администрации.

Из-за широкого отраслевого охвата это будет занятие на месяцы вперед для Министерства промышленности и торговли (металлы, химия и прочее), Минздрава (лекарства, медтехника), Минтранса (авиация, пролеты, транзит), Минюста (истечение прав на товарные знаки), Минфина и Минэкономразвития (расчеты экономической составляющей и последствий возможных контрмер), Минсельхоза (напитки, табак), МИДа (политическое сопровождение), Минобороны (технологии), Минсвязи (серверная война, софт), Минобрнауки (изгнание зарубежных кадров) и так далее. Кроме того, всем этим ведомствам в авральном режиме придется реагировать на ответные меры, которые наверняка примет Запад даже при частичной реализации российских контрсанкций.

В конкуренции Думы и правительства все это сработает в пользу увеличения веса Думы в политической системе и в том случае, если премьером останется Дмитрий Медведев, и в том, если на смену ему придет новый человек.

Никакое правительство не сможет (и даже планировать не станет) исполнить все предложенные законопроектом контрсанкции в полном объеме. Если сохранится, пусть в измененном составе, правительство Медведева, закон лишний раз подчеркнет контраст между осторожничающим премьером, заботящимся о своем реноме на Западе, с его кабинетом, который продолжает держать российские сбережения в иностранных бумагах и волнуется по поводу связи с глобальными рынками, и Думой, что не щадя себя бьется за суверенные российские интересы.

Если премьером станет новый человек, это, скорее всего, будет управленец без заботы о собственном политическом рейтинге, такой, чтобы в нем как можно меньше видели преемника Путину. Такого неамбициозного технократа еще проще будет перекрыть думским походом за суверенитетом.

Дума при любом раскладе оказывается одним из соавторов президентского курса, оттесняя в этом качестве правительство и тем более околоправительственных игроков, вроде ЦСР Алексея Кудрина. Если новый майский указ будет содержать не очередное повышение зарплат по отраслям (нефть по 70 при курсе по 60 дает для этого рублевые возможности не хуже, чем в 2012 году), а, что более вероятно, меры в духе стратегии Кудрина — инвестирование в медицину, образование, инфраструктуру и реформу управления, — требования думского законопроекта станут противовесом этому повороту к сугубо внутренним делам, залогом преемственности с военно-дипломатическим курсом третьего срока.

В глазах отечественных бенефициаров нынешнего противостояния с Западом антисанкционный закон — гарантия того, что, даже если девизом нового царствования будет «возвращение домой», ради благополучия населения и достижения красивых финансовых показателей не будет свернута конфликтная экономика, основанная на мобилизационном импортозамещении. Самая категорическая похвала закону прозвучала из комитета Совета Федерации по обороне («будет способствовать укреплению территориальной целостности и безопасности»), а самые большие сомнения оттуда же, но из комитета по социальной политике: «может повлечь приостановку производства некоторых лекарственных препаратов на территории России», и вообще «лекарства не картошка».

Публичным противником законопроекта сразу выступил Алексей Кудрин: «поспешное решение с потенциально тяжелыми последствиями». Дистанцировались от него в аппарате правительства, в МИДе и в комитете Совфеда по конституционному законодательству. Источник «Ведомостей» на всякий случай сообщил, что закон еще не проходил обсуждение на уровне главы президентской администрации Антона Вайно.

Конкуренция между Володиным и Кириенко за право определять политический курс просочилась в законопроект в виде ограничений на зарубежное сотрудничество российской атомной отрасли, любимицы Кириенко, остающейся под его особым присмотром. Правительство и Совфед не могли не задеть в принципе стандартные для любого парламента, но слишком откровенные и явно несогласованные лоббистские усилия Госдумы, которая, запрещая лекарства США и союзников, делала специальную оговорку для швейцарской фармакологической отрасли.

Желание отойти от законопроекта подальше, разумеется, стимулирует не только тревога собственного избирателя, но и нежелание попасть вместе с законом в прицел тех, кто заряжает патроны в следующий санкционный магазин за рубежом. Громоотвод еще никому не мешал. Хотя разделение на "тоскичную Думу" и "хороших остальных" вряд ли будет принято на Западе, поэтому скептических отзывов еще больше в непубличных разговорах, там, где прицела не видно.

Отпечаток вертикали

Российские депутаты привыкли к мобилизационной солидарности населения: граждане уже демонстрировали готовность нести потери ради того, чтобы достойно ответить западному душителю. Однако тут немедленного одобрения не последовало. Уже и без того раздраженная событиями в Кемерове и Волоколамске общественность накануне инаугурации президента и презентации нового правительства была явна напугана известием о запрете импортных лекарств и в целом неопределенной широтой нового санкционного фронта от Белого моря до Черного: что там еще виднеется на горе зеленой — сигареты, «Макдоналдс», виски, Windows, принтеры, айфоны, — воображение рисовало унылую пору. Для радикально настроенных граждан законопроект выглядит слишком оборонительным (когда уже отключим им газ и заберем наши деньги из их фондов), а для согласных пассивно поддержать государственную борьбу за справедливый мировой порядок он слишком близко подходит к границам их жизненных интересов.

При этом общество, включая его критически настроенную часть, видит власть единой. Большинство граждан никогда не бывало внутри управленческой системы и, завороженное рассказами вертикали о самой себе, не замечает ее расшатывания в условиях начавшегося перехода к постпутинской России с Путиным в качестве лишь одного из ее пайщиков. По меткому выражению Екатерины Шульман, люди живут с отпечатком вертикали на сетчатке глаза и не видят ни внутренней борьбы, ни внутреннего напряжения системы, связанного, в частности, с этим законопроектом.

По поводу законопроекта об ответных санкциях российский управленческий класс начал привычно распадаться на сторонников мобилизационного развития и глобалистов-прагматиков. Только на этот раз в мобилизационной ячейке привольно разлегся, распихивая остальных, целый официальный институт нижней палаты парламента, вытеснив во вторую практически все правительство в полном составе независимо от личной позиции отдельных министров. Осторожная похвала Дворковича («должен быть арсенал для ответных действий») скорее выглядит как попытка не сжигать мостов и не уступать санкционную тему полностью володинской Думе.

Слоистый, как горные отложения, монолит системы распадается по линии прочерченных по его поверхности номинальных институтов — ведь возникновение трещины более вероятно там, где целостность поверхности уже нарушена, — и в результате дает что-то вроде конкуренции ветвей власти, где Дума выступает с иных, чем Сенат или правительство, позиций, а президентский офис пытается никого не оттолкнуть и в нужный момент решить спор компромиссом или присудить победу одной из сторон, в то время как стороны норовят ангажировать судью. Впрочем в российских реалиях, излишне наступательная позиция, может оказаться разновидностью глубокой, почти отчаянной обороны, вроде контратаки Улюкаева на Сечина во время громкого процесса 2-17 года.

Санкции конечно же навредили российским компаниям, но внутри политической системы они стали пока не катализатором нового типа политического давления на власть, а топливом для уже существующей борьбы, связанной с неизбежным началом транзита. Уже существующие центры политической конкуренции используют их в своих целях, которые совсем не обязательно совпадают с замыслами конгрессменов.

Спор между внтуренними конкурентами вряд ли будет замечен внешними наблюдателям. Как и для своих граждан, для них вертикаль крепка, и есть один Путин, и все в нем. В случае победы законопроекта получать внутренние выгоды будет одна из ветвей власти, а стоять под внешним ответным ударом придется всем. Поэтому законопроект не стал всеобщим любимцем, а чужой девочкой в родной семье.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 28 апреля 2018 > № 2591067 Александр Баунов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 28 апреля 2018 > № 2590595 Сергей Маркедонов

Россия и постсоветские конфликты: стратегия или реагирование

Сергей МАРКЕДОНОВ

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2018, 4

Маркедонов Сергей Мирославович — доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета.

Ситуация на постсоветском пространстве по мере углубления украинского политического кризиса (отягощенного вооруженным противостоянием в Донбассе) значительно трансформировалась. Изменение статуса Крыма фактически окончательно поставило крест на перспективах СНГ как интеграционного проекта, поскольку он базировался на признании тех границ, которые сложились между бывшими союзными республиками в советский период.

Противоречия между Россией и Западом по поводу Украины спровоцировали самое масштабное противостояние между ними со времен окончания «холодной войны». По своему воздействию оно оставило далеко позади августовский конфликт 2008 года на Южном Кавказе, закончившийся признанием независимости Абхазии и Южной Осетии (прецедент признания в качестве самостоятельных государств не союзных республик, а автономных образований). На более высокий уровень вышла конкуренция между европейской и евразийской интеграцией. Часть новых независимых государств выбрала подписание Соглашения о свободной торговле с Европейским союзом, а часть — вхождение в состав Евразийского экономического союза под эгидой Москвы. При этом и те и другие страны (Армения, Грузия, Молдова, Украина) вовлечены в неразрешенные этнополитические противостояния, а интеграционные возможности рассматриваются ими, среди прочего, как дополнительный инструмент для реализации своих интересов.

Эти новые противоречия накладываются на уже имеющиеся «замороженные» конфликты в Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе и Приднестровье. Они умножают риски в сфере безопасности и сужают возможности для качественного урегулирования многолетних противоборств.

Во всех перечисленных выше событиях одна из ключевых ролей принадлежит России.

В какой степени новые, постсоветские реалии повлияли на динамику подходов Москвы к неразрешенным конфликтам? Можно ли говорить о неизменности подходов Российской Федерации к ним, и если нет, то какие факторы влияют на их эволюцию? Существует ли у Кремля некая универсальная схема урегулирования конфликтов или он действует по индивидуальным планам и рассматривает каждый кейс как уникальный?

Этнополитические конфликты и Россия до Крыма: «селективный ревизионизм»

До начала украинского кризиса позицию Москвы по отношению к постсоветским конфликтам можно было бы определить как «селективный ревизионизм», то есть готовность идти вразрез с мнением подавляющего большинства стран — членов ООН относительно территориальной целостности Грузии, но при этом отказ от автоматического переноса этой позиции на другие конфликты (Приднестровье, Нагорный Карабах). У российского руководства не было общего подхода ни к этнополитическим противостояниям, ни к существующим де-факто государствам. Можно выделить три базовые позиции Российской Федерации.

Первая — признание независимости Абхазии и Южной Осетии. В Концепции российской внешней политики (2013) в число российских приоритетов было поставлено «содействие становлению Республики Абхазия и Республики Южная Осетия как современных демократических государств, укреплению их международных позиций, обеспечению надежной безопасности и социально-экономическому восстановлению». После того как в результате парламентских и президентских выборов в Грузии (2012—2013) сменилась власть, а наиболее проблемный партнер Владимира Путина президент Михаил Саакашвили покинул свой пост, в повестку дня Москвы и Тбилиси встала нормализация двусторонних отношений. Однако Москва ограничила этот процесс «красными линиями» в виде статуса Абхазии и Южной Осетии, а также «тех сфер, в которых к этому готова грузинская сторона». При этом Российская Федерация в общении с западными партнерами (формат Совета Россия — НАТО) последовательно призывала США и их союзников признавать «новые реалии» в Закавказье.

В то же время следует отметить, что вопреки широко распространенному мнению об однозначной поддержке сепаратистов Кремлем российская политика за период, начиная с 1990-х гг. и заканчивая августовской войной 2008 г., претерпевала серьезные изменения. Так британский эксперт Оксана Антоненко, характеризуя российскую политику на абхазском направлении, справедливо назвала ее «многополюсной». Напомним, что после начала первой антисепаратистской операции в Чечне Российская Федерация перекрыла границу с Абхазией по реке Псоу, а в январе 1996 г. Совет глав государств СНГ при решающей роли России и Грузии принял решение «О мерах по урегулированию конфликта в Абхазии, Грузии». В этом документе было провозглашено прекращение торгово-экономических, транспортных, финансовых и иных операций с непризнанной республикой. В 1997 г. Россия для разрешения грузино-абхазского конфликта предложила формулу «общее государство», не принятую ни в Тбилиси, ни в Сухуми. И хотя блокада против Абхазии со стороны России была в 1999—2000 гг. подвергнута существенной ревизии, окончательно режим санкций против нее был свернут Москвой только в 2008 г., незадолго до «пятидневной войны» и признания де-факто двух государственных образований.

Впрочем, это же определение можно с неменьшим основанием отнести и к Южной Осетии. Политический курс Москвы по отношению к двум де-факто государствам определялся широким спектром проблем: внутриполитической ситуацией на российском Северном Кавказе, а также динамикой российско-грузинских, российско-американских отношений и международными контекстами. Лишь в августе 2008 г., после «пятидневной войны» с прямым вовлечением российских вооруженных сил в противостояние с грузинской армией, было принято решение о признании двух бывших автономий Грузии.

Вторая из базовых позиций РФ — участие в урегулировании приднестровского конфликта. В отличие от Абхазии и Южной Осетии здесь позиция Москвы основывалась на признании Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) не как отдельного государственного образования, а лишь как стороны противостояния, а также на признании территориальной целостности и нейтралитета Республики Молдова и сохранении переговорного формата «5+2». В этом формате Молдова и Приднестровье — стороны конфликта, Россия и Украина — страны-гаранты, ОБСЕ — посредник, Евросоюз и США — наблюдатели.

Третья базовая позиция Российской Федерации — роль в разрешении нагорно-карабахского конфликта. На этом направлении Москва была в максимальной степени готова к интернационализации процесса мирного урегулирования. Российская Федерация наряду с США и Францией входила в состав Минской группы ОБСЕ. Президенты России, начиная с 2009 г. (саммит G-8 в Аквиле) совместно с главами других государств-посредников неизменно заявляли, что разделяют консенсус относительно так называемых «Базовых принципов» как основы для разрешения многолетнего противостояния. При этом Нагорно-Карабахская Республика (НКР) Москвой не признавалась. Более того, представители МИД РФ в ходе всех избирательных кампаний в этой непризнанной республике заявляли о ее непризнании и о поддержке территориальной целостности Азербайджана. Утратив с признанием Абхазии и Южной Осетии рычаги для влияния на внешнеполитический курс Грузии, российская власть стремилась балансировать между Ереваном и Баку. И в отличие от грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликта обе стороны, вовлеченные в нагорно-карабахское противостояние, были заинтересованы в российском посредничестве. Для Армении, участника интеграционных проектов с доминированием Российской Федерации (Организация договора о коллективной безопасности, ЕврАзЭС и Таможенный союз, к которому Ереван примкнул в сентябре 2013 года), посредничество Москвы было надежной гарантией невозобновления военных действий и рисков попытки реванша. Азербайджану же сотрудничество с Российской Федерацией позволяло обеспечить дистанцию от Запада, настроенного критически в отношении внутриполитической ситуации в республике (нарушения прав человека и авторитарного правления президента Ильхама Алиева).

При этом все непохожие позиции России по отношению к этнополитическим конфликтам объединяли следующие опасения:

— процесс возможного расширения НАТО на территорию бывшего СССР и попытки использования ресурсов Альянса руководством новых независимых государств для минимизации российского влияния;

— усиление кооперации между странами, вовлеченными в конфликт с Евросоюзом, без учета российских интересов в сфере безопасности.

Несмотря на имеющиеся различия в подходах к разрешению конфликтов, для Москвы постсоветское пространство рассматривалось как сфера особых жизненных интересов. Она была готова к кооперации с международными игроками там, где это не противоречило данным представлениям. Самая крупная после России страна СНГ Украина рассматривалась как «приоритетный партнер» на пространстве бывшего СССР и потенциально важный участник интеграционных проектов, инициируемых Москвой.

Крымский слом статус-кво: новые реалии и старые подходы

События революционного Майдана в Киеве, а также свержение власти Виктора Януковича кардинально изменили позицию Москвы по отношению к «приоритетному партнеру». Почувствовав опасения по поводу превращения «буферной Украины» в важного игрока на стороне США и их союзников (а также возможный пересмотр условий Харьковских соглашений 2010 г. по базированию российского Черноморского флота в Крыму, где сосредоточено до 80% всей флотской инфраструктуры), Россия пошла на слом существующего статус-кво. Это произошло путем присоединения Крыма к Российской Федерации (в ее составе появилось два новых субъекта) и нарушения Будапештского меморандума по статусу Украины и ее территориальной целостности. В случае с Крымским полуостровом Кремль не пошел по пути повторения абхазско-югоосетинского сценария (в статусе самопровозглашенного образования Крым просуществовал менее одной недели). И хотя в риторике Москвы присутствовала апелляция к защите «русского мира» (впервые после 1991 года внешнеполитический реализм стал дополняться национальным романтизмом), российское руководство неизменно акцентировало внимание на референдуме как основе решения об изменении статуса Крыма. В итоге был создан прецедент уже не просто признания бывших автономий в составе той или иной союзной республики, а их прямого включения в состав Российской Федерации. Внешнеполитические ставки были повышены, сделан новый шаг в сторону ревизионизма.

После изменения статуса Крыма началась эскалация конфликта на Юго-Востоке Украины (Донецкая и Луганская области), где в апреле 2014 г. были провозглашены две «народные» республики (ДНР и ЛНР). Несмотря на политическое вмешательство Российской Федерации и поддержку донбасских ополченцев, Москва воздержалась от официального признания этих двух самопровозглашенных образований. И даже от прямого признания результатов референдумов (11 мая 2014 г.) о статусе Донецкой и Луганской народных республик. В то же время, в феврале 2017 г. указом Президента РФ Владимира Путина были признаны документы и регистрационные знаки транспортных средств, «выданные гражданам Украины и лицам без гражданства, постоянно проживающим на территориях отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины». Именно такой формулировкой эти территории обозначены в Минских соглашениях, нацеленных на урегулирование вооруженного конфликта в Донбассе. Путинский указ стал своеобразным сигналом западным партнерам Москвы, что простого «ухода» из интересующего Россию региона не будет. Диалог возможен, и Москва продолжает увязывать его с Минскими соглашениями. Но если имплементация по-прежнему будет игрой в одни ворота и будет рассматриваться в Киеве, Вашингтоне и Брюсселе как эксклюзивная обязанность России, позиция Кремля, не исключено, будет ужесточаться.

Как бы то ни было, а действия Москвы на украинском направлении вызвали общественно-политический подъем в Приднестровье и в Южной Осетии. Руководство этих де-факто образований, а также общественные структуры внутри них надеялись на повторение «крымского сценария». В ходе югоосетинских парламентских выборов (8 июня 2014 года) победу одержала партия «Единая Осетия», а ее лидер Анатолий Бибилов выиграл президентскую кампанию в апреле 2017 года. Команда нового югоосетинского президента последовательно выступала за реализацию проекта объединения республики с Северной Осетией под эгидой и в составе Российской Федерации. Однако после своего президентского триумфа Бибилов подверг определенной ревизии свои подходы. Под занавес 2017 года он заявил, что, поскольку его республика — единственная, кто признал независимость двух донбасских образований, объединение с Россией в силу этих условий следует отложить. При этом сама необходимость вхождения в состав РФ не ставится под сомнение.

Несколько иная ситуация сложилась в Абхазии. В отличие от приднестровского и югоосетинского проектов, нацеленных на интеграцию с Россией, абхазское руководство по-прежнему сохраняет интерес к строительству собственного национального государства (другой вопрос, насколько подобные планы реализуемы). Однако в ходе внеочередных президентских выборов в Абхазии (24 августа 2014 г.), вызванных массовыми выступлениями оппозиции (27 мая) и отставкой прежнего главы республики Александра Анкваба, победу одержал Рауль Хаджимба, лидер «Форума народного единства Абхазии», выступающий за углубление военно-политической кооперации с Российской Федерацией и практически полное замораживание контактов с Грузией. В марте 2017 года его сторонники получили большинство в абхазском парламенте

Ключевыми событиями в политической жизни Абхазии и Южной Осетии стало подписание договоров между этими республиками и Россией. Российско-абхазский Договор «О союзничестве и стратегическом партнерстве» был подписан 24 ноября 2014 года, а российско-югоосетинский «Договор о союзничестве и интеграции» — 18 марта 2015 года. И хотя оба документа зафиксировали растущее военно-политическое присутствие Москвы в двух частично признанных республиках, их нельзя назвать в полной мере новой вехой. Они формально закрепили тот расклад, который обозначился в августе 2008 года, когда Москва из статуса участника переговорного процесса перешла в разряд патрона и гаранта безопасности Абхазии и Южной Осетии.

Вместе с тем, наряду с общими чертами, эти два договора имеют свои особенности. В абхазском случае присутствовала следующая коллизия: противоречие между стремлением к осуществлению собственного национально-государственного проекта и растущей зависимостью от российской военной и финансовой помощи. Абхазская сторона стремилась подвергнуть документ ревизии с целью сохранения преференций для себя (например, россияне не обрели права на получение абхазского гражданства, из названия документа было исключено слово «интеграция»). Югоосетинская же сторона была, напротив, заинтересована в максимальной интеграции с Российской Федерацией вплоть до вхождения в ее состав (по примеру Крыма). Эти различия объясняются фундаментальным расхождением двух проектов. Как уже было сказано, если Абхазия стремится к сохранению своей государственности (при российских военно-политических гарантиях), то Южная Осетия рассматривает независимость не как самоцель, а как переходный этап к объединению с Северной Осетией под эгидой России.

В июле 2015 года югоосетинскими пограничниками (при поддержке России) была проведена установка новых пограничных знаков на линии Хурвалети — Орчосани, в результате чего кусок стратегически важного нефтепровода Баку — Супса оказался под контролем Цхинвали. В настоящее время пограничный пост Южной Осетии располагается всего в 450 метрах (!) от автомагистрали общекавказского значения, связывающей Азербайджан, Армению и Восточную Грузию с ее собственными черноморскими портами и Турцией. Однако Россия в то же время последовательно уклоняется от постановки вопроса об изменении нынешнего статуса Южной Осетии и о возможном пополнении государства путем присоединения нового субъекта. Несмотря на регулярные инициативы о вхождении в состав (они выдвигались наиболее активно в 2016 году), прежний подход, основанный на де-юре признании независимости двух бывших автономий Грузинской ССР, продолжает работать.

Тем не менее, Москва не пошла по пути мультипликации крымского сценария. Ввиду резкого обострения отношений между Москвой и Киевом серьезно ухудшилось положение Приднестровья (не имеющего общей границы с Россией, но граничащего с Одесской областью Украины) в транспортно-логистическом, политическом и экономическом отношениях. В этой ситуации Российская Федерация опасается «разморозки» конфликта, включая и эвентуальную военную конфронтацию, и полную деградацию переговорного процесса, что заставило бы жестко реагировать, а значит, и подвергаться дополнительным рискам (от экономических санкций до вовлечения в вооруженное противоборство). В новых условиях Россия предполагает сохранять определенное пространство для маневра, ставя свои возможные действия в зависимость от вероятных шагов своих партнеров по формату «5+2». Так еще 20 октября 2014 г. глава МИД РФ Сергей Лавров на открытой лекции по внешнеполитическим вопросам заявил: «Если Молдова теряет свой суверенитет и поглощается другой страной или если Молдова меняет свой военно-политический статус на блоковый с нейтрального, то приднестровцы имеют полное право принять решение о своем будущем самостоятельно. И мы будем эту базовую позицию, с которой все согласились, с которой все началось, отстаивать».

При этом и Киев, и Кишинев предпринимают попытки «выдавить» Москву из мирного процесса как посредством дискредитации российской миротворческой операции, так и посредством создания барьеров для снабжения ОГРВ (объединенной группировки российских войск — наследницы 14-й армии) в Приднестровье. Молдавский Конституционный суд 4 мая 2017 года постановил признать Приднестровье оккупированной территорией, фактически игнорируя Соглашение от 21 июля 1992 года «О принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова». Мирное урегулирование, на которое четверть века назад соглашался и Кишинев, предполагало фактическое отчуждение части молдавского суверенитета над левым берегом Днестра (а также большей частью правобережных Бендер). В июле 1992 года в зону вооруженного конфликта были введены миротворцы. Для наблюдения за выполнением условий мира была создана Объединенная контрольная комиссия (ОКК) из представителей Молдовы, Российской Федерации и ПМР. При этом наиболее важные решения должны были приниматься на основе консенсуса.

Сегодня Кишинев, видя растущие проблемы в отношениях между Украиной и Российской Федерацией (а Приднестровье, напомню, граничит не с Россией, а имеет порядка 400 км границы на украинском направлении), готов к ужесточению своих позиций. В декабре 2017 года в фокусе информационного внимания оказался проект правительства Республики Молдова, посвященный путям и методам реинтеграции Приднестровья в общее политико-правовое пространство единой страны. Одним из центральных положений этого документа является идея об «интернационализации мирного урегулирования» и трансформации миротворческой операции в международный полицейский формат. Но даже в этом контексте до сих пор Москва не включает в повестку дня вопрос об официальном признании Приднестровья. Не ставится под сомнение и территориальная целостность Молдовы. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов выборы в парламент этой страны. Они состоятся в 2018 году. Поскольку Молдова — парламентская республика, исход именно этой кампании предопределит основные политические расклады в ней, равно как и внешнеполитические приоритеты Кишинева на ближайшие годы.

Особая статья — Нагорный Карабах. В апреле 2016 года ситуация вдоль линии соприкосновения конфликтующих сторон резко обострилась. За 22 года с момента вступления в силу Соглашения о бессрочном прекращении огня (12 мая 1994 года) произошло самое крупное вооруженное столкновение с использованием танков, авиации и крупнокалиберной артиллерии. И хотя после четырех дней боестолкновений начальники генеральных штабов Армении и Азербайджана при посредничестве России подписали в Москве перемирие, напряженность в зоне конфликта сохраняется (режим прекращения огня нарушается постоянно), а ни один из статусных вопросов, как и проблема беженцев, по-прежнему не решены. И угроза повторения апрельских событий сохраняется. Не прекращаются и вооруженные инциденты меньшей интенсивности. Самыми опасными стали столкновения вдоль армяно-азербайджанской границы в декабре 2016 года, а также на линии соприкосновения сторон в Нагорном Карабахе в феврале, мае, июне и октябре 2017 года.

Во многом это стало возможным из-за растущего противостояния России и стран Запада, которые в урегулировании именно этого конфликта многие годы успешно сотрудничали. Тем не менее, с начала украинского кризиса стали ощущаться стремления каждой из участниц Минской группы ОБСЕ к проведению собственной миротворческой деятельности. К таковым можно отнести выступление американского дипломата Джеймса Уорлика. Его «элементы урегулирования» были представлены как план правительства США в мае 2014 года. В этом же ряду — трехсторонняя встреча президентов РФ, Армении и Азербайджана в Сочи в августе, переговоры глав двух кавказских республик с госсекретарем Джоном Керри в рамках саммита НАТО в Ньюпорте в сентябре, а также встреча президентов Армении и Азербайджана при посредничестве французского президента Франсуа Олланда в ноябре 2014 года. Репутация Минской группы как некоего единого координационного посреднического центра серьезно пошатнулась, хотя никакого иного формата посредничества не предложено. Более того, посредники проявили солидарность и в период апрельской эскалации 2016 года, и после нее. Так 9 апреля они сделали заявление, в котором обозначили три основных элемента урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе. В отличие от «обновленных Мадридских принципов», рассматриваемых в качестве фундаментальной основы мирного процесса, эти «апрельские тезисы» носят более общий характер и включают в себя «неиспользование силы, право народа на самоопределение и территориальную целостность». По оценкам сопредседателей, все эти три элемента обладают одинаковой приоритетностью1 .

Тем не менее, в конце 2015 года к факторам дополнительного риска для нагорно-карабахского конфликта добавилась российско-турецкая конфронтация. Сложность (и опасность) этой проблемы определяется прежде всего мощными взаимосвязями закавказских стран — участниц конфликта с Турцией и Российской Федерацией. И если для Баку Анкара — это стратегический союзник, осуществляющий взаимодействие по широкому спектру вопросов от энергетики до обороны и безопасности, то для Еревана — стратегический противник, закрывающий одну из четырех сухопутных границ — выходов Армении во внешний мир. Москва же, напротив, — важнейший военно-политический партнер Еревана (102-я база российских вооруженных сил расположена в Гюмри на армяно-турецкой границе). Улучшение отношений между Российской Федерацией и Турцией в июне 2016 года стало определенным дополнительным фактором удержания ситуации в Нагорном Карабахе от новой, более масштабной «разморозки».

Однако, несмотря на эти изменения и даже самую масштабную за 22 года военную конфронтацию в зоне конфликта, российское руководство принципиально не поменяло ни одного из своих прежних подходов к карабахскому урегулированию (статус НКР, роль Минской группы и участие в ней). Оно лишь сделало незначительную коррекцию, фактически выступив за дополнение переговорного формата трехсторонними встречами с участием лидера РФ. Впрочем, после встречи в Сочи в 2014 году эта идея не была последовательно реализована. Ее, скорее, можно рассматривать как некую декларацию о намерениях, которая, не исключено, еще получит продолжение.

В поисках адекватного реагирования

Таким образом, принципиальные изменения в российско-украинских отношениях, а также растущая конфронтация Российской Федерации и Запада не повлекли за собой тотального слома прежних подходов Москвы к постсоветским конфликтам. Эти подходы по-прежнему определяются не столько универсальными схемами, сколько индивидуальными позициями. Там, где Москва чувствует угрозу выгодному ей статус-кво (как это было в Абхазии и в Южной Осетии в 2008 или в Крыму в 2014 году), она играет на обострение и обращается к ревизионистским инструментам. Там же, где сохраняется надежда на удержание имеющегося сегодня статус-кво (случай с Приднестровьем, Нагорным Карабахом, Абхазией и Южной Осетией после 2008 года), Москва не спешит менять правила игры.

Так, в случае с приднестровским конфликтом Россия надеется на внутриполитический раскол в молдавском истеблишменте, неэффективность проевропейской коалиции, наличие пророссийского электората как в республике в целом, так и в отдельных регионах страны (Гагаузская автономия), и поэтому лишь выражает обеспокоенность украинскими оборонительными приготовлениями на де-факто границе с непризнанным Приднестровьем и запретом Киева на военный транзит из Российской Федерации в непризнанную республику, но не пытается выйти из имеющегося переговорного формата или ускорить процедуру официального признания ПМР.

После ухода от власти Саакашвили Москва заинтересована в прагматизации отношений с Грузией (особенно по вопросам безопасности в северокавказском пограничье). Отсюда и нежелание форсировать ирредентистские2 устремления югоосетинского руководства. Свой прежний курс на балансирование между Арменией и Азербайджаном Россия также поддерживает, опасаясь утраты влияния в обеих странах после случая с Грузией в 2008 году. При этом Баку может быть использован как возможная площадка для выстраивания прагматических отношений с Турцией.

Следовательно, доминирующей мотивацией Кремля является не некая идеологическая программа или всеобъемлющая геополитическая стратегия, а реагирование на изменяющиеся обстоятельства (эрозию постсоветского пространства, проникновение новых игроков, опасение утратить свое влияние). Однако, как бы ни планировал Кремль свои диверсифицированные подходы, они объединены опасением утраты позиций на постсоветском пространстве, которое по-прежнему мыслится в качестве зоны жизненно важных интересов России. Но главными недостатками самой этой защиты являются дефицит стратегии и приоритет реактивных тактик в решении имеющихся или вновь возникших конфликтов.

На сегодняшний день самыми опасными с военной точки зрения являются конфликты в Донбассе и в зоне нагорно-карабахского конфликта (к ней примыкает и армяно-азербайджанская госграница за пределами Карабаха). На этих направлениях России и Западу крайне важно продемонстрировать готовность к солидарной ответственной деятельности как по минимизации инцидентов на линии соприкосновения, так и по активизации мирного процесса. И в этом плане был бы крайне важен некий символический жест, демонстрирующий готовность представителей России и Запада к продолжению усилий по поиску мирного решения. Но если по Карабаху кооперация продолжается несмотря ни на что, то по Донбассу Москва и Вашингтон расходятся диаметрально. В контексте решений о передаче вооружений Киеву (даже если их эффективность не будет столь высока, как уверяет украинская сторона) сближение позиций выглядит практически нереальным. При таких обстоятельствах «заморозка» конфликта выглядит едва ли не как идеальный выход, хотя и тактический по сути.

В описанных выше условиях чрезвычайно важной задачей представляется недопущение критического обвала двусторонних российско-грузинских отношений. Базовым приоритетом текущего момента представляется сохранение Женевских дискуссий как канала взаимодействия между участниками неразрешенных конфликтов и всеми игроками, вовлеченными в мирный процесс.

Для приднестровского противостояния необходима активизация переговорного процесса и в формате «5+2» и в двусторонних отношениях (Москва—Кишинев, Москва—Тирасполь, Москва—Брюссель). При этом помимо статусных вопросов крайне важно сосредоточиться на гуманитарных аспектах во взаимоотношениях между двумя берегами Днестра.

Однако в сегодняшних условиях прогресс в урегулировании всех этнополитических конфликтов невозможен без учета украинского фактора. Кризис на Украине обнажил не только проблемы постсоветского пространства, но и уязвимость европейской и международной безопасности. Стало очевидно, что конфронтация Запада и России и продолжение «игры с нулевой суммой» ведут к усугублению нестабильности на постсоветском пространстве. В этой ситуации Западу и России крайне важно выйти из состояния «заложников» конфликта на Украине, перейдя к содержательной дискуссии как по положению дел в этой стране, так и по другим неурегулированным противостояниям. Без этого любой постсоветский конфликт обречен на подвешенное состояние, при котором стороны, вовлеченные в него, будут наблюдать за балансом сил в противостоянии Запада и России, а не стремиться к достижению компромиссов. Решение этой задачи не может отменить даже нынешняя конфронтация, которую все чаще называют «холодной войной-2».

____________

1 Минская группа ОБСЕ заявила о трех принципах урегулирования карабахского конфликта //http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/280576/ 9 апреля 2015 г.

2 Ирреденизм — политика государства, партии или политического движения по объединению народа, нации, этноса в рамках единого государства.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 28 апреля 2018 > № 2590595 Сергей Маркедонов


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 28 апреля 2018 > № 2590438 Лилия Шевцова

Лилия Шевцова: "Терпение Европы в отношении России поражает"

Это терпение имеет немало причин — и страх перед российской агрессивностью, и сложности в достижении собственного единства. врожденная мягкотелость, и неспособность к ответу на агрессию, и, конечно, коммерческие интересы

Известный российский политолог Лилия Шевцова дала большое интервью популярному украинскому онлайн-изданию «Главред», в котором ответила на самые актуальные вопросы о внутренней и внешней политике России. «Новые Известия» приводят некоторые тезисы Шевцовой из этого интервью.

О Путине

Сейчас Путин опробует роль «Защитника Отечества» в конфронтации с Западом. Пока что часть населения готова его в такой роли легитимировать. Но в запасе у Путина еще и возможность попробовать себя в роли «Борца с коррупцией». Почему нет? Заодно можно избавиться от прогнившего высшего эшелона элиты, заменив его на более преданных «молодых волков».

О протестах

Пока не вижу серьезных шансов на перемены в России при сохранении нынешнего режима. Но нужно учитывать и тот факт, что 70% россиян хотят перемен. Правда, понимают их по-разному. И главное, большинство хочет перемен сверху. Так, что потребность в переменах существует. Проблема в том, что они могут произойти только по требованию «улицы».

Выйдет ли народ на улицу и когда? Мы можем лишь гадать. Но такие трагедии, как гибель детей в Кемерово, могут зажечь бикфордов шнур…

Пока россияне пытаются адаптироваться к ситуации — к коррупции, падению жизненного уровня и беспросветности. Внешне протестный потенциал невелик. В акциях протеста готовы участвовать 7-10% населения. Но, скажем, для Москвы — это не менее миллиона человек.

Почему люди не выходят на улицу? Видимо, не исчерпан запас терпения. Боятся репрессий. Но главное — страх разрушения государства в случае массовых протестов. Ирония в том, что власть делает все, чтобы создать синдром «кипящего чайника с закрытой крышкой».

О преемнике

У нас поиск преемников любого лидера не прекращается. Это говорит о нашей ментальности — ищем нового Спасителя. А не думаем, как строить институты, которые бы нас избавили от Спасителя.

Да, конечно, есть риск, что преемник Путина будет еще более авторитарен и склонен к авантюрам. Все зависит от того, как будут развиваться события, и насколько Россия устала от самодержавия.

О развале России

Да, если иссякнет нефть и газ, будет трудно поддерживать «Бензиновое государство». Но пока это отдаленная перспектива. Власть же живет в ситуации, когда она решает вопрос: что мы делаем сегодня вечером?

Пока не вижу угрозы для реального развала России. Но все мы в России ощущаем нестабильность государственной конструкции, которая держится на хрупкой вертикали самодержавия. Более того, во имя сохранения мнимой стабильности, самодержавие вынуждено соглашаться на существование внутри России практически автономных «султанатов», которые не вписываются в российскую Конституцию. Все это, конечно, подрывает устойчивость государственного каркаса.

Я бы не стала петь реквием ни по России, ни по Русской системе, ни по президенту Путину. Да, Россия в рецессии и в состоянии цивилизационного упадка. Да, система самодержавия гниет. Да, президент Путин имеет полный мешок проблем. Но потенциал дальнейшего существования как страны, так и ее системы единовластия все еще значителен. И Кремль сможет еще доставить немало проблем окружающему миру.

Это все понимают, включая и Запад. Отсюда и столь опасливая реакция западных столиц на российские действия. Запад готов на санкции, но не смертельные и не самые болезненные. Запад пока не осознал, до какой степени можно на Кремль давить, чтобы не вызвать ожесточенной реакции. И можно ли давить дальше?

Поэтому и весьма осторожная реакция Украины в отношении Москвы. Киев, видимо, не хочет обострять отношения. Не будучи уверенным в позиции западного сообщества.

Все это понятно. Россия — держава с ядерным оружием, и не опасаться ее было бы неразумно.

О «холодной войне»

Я не считаю корректным использовать термин «холодная война» для определения нынешней конфронтации. Мы имеем дело с конфликтом новой эпохи и иным по своим формам проявления. Как его определить? «Гибридная война»? Тоже не подходит. Я пока использую термин "конфронтация". Речь идет не о конфликте идеологий либо систем. Не о конфликте двух цивилизаций за мировой контроль. Как это было в период Холодной войны. Речь идет о стремлении Кремля заставить Запад признать свое право интерпретировать принципы мирового порядка. Это создает новую ситуацию — готовность действовать без правил. Это делает нынешний конфликт более опасным, чем Холодная война.

Кто окажется победителем в этой конфронтации? В Холодной войне победил Запад. В испытании мирным периодом после 1991 года, пожалуй, победило российское самодержавие. Оно не только выжило, но и сумело выжить, деморализуя Запад. Кто победит сейчас и какой ценой? Самая развитая цивилизация либо государство на стадии упадка? Делайте вывод сами… В любом случае меня волнует цена и победы, и поражения…

О санкциях

«Дело Скрипаля» действительно стало новым поворотным моментом. Но такие моменты случались и раньше. Скажем, сбитый MH17 заставил Запад принять весьма жесткий пакет санкций в отношении России. На Западе последние годы происходило постепенное накопление раздражения в отношении Кремля, который, однако, был уверен, что Запад все проглотит. Не вышло. Нужно было очень постараться, чтобы вызвать у западной и очень расслабленной элиты стремление сдержать Россию и дать ей понять, что существует черта, через которую нельзя переступать.

Отношение к России в западном обществе за последние годы резко изменились. Если еще несколько лет назад в западном экспертном кругу политика попустительства в отношении Кремля была мейнстримом, то теперь к сотрудничеству с Путиным призывают единицы.

Впрочем, не будем преувеличивать единство Запада в отношении России. Да, 27 европейских стран приняли участие в небывалой акции — массовой высылке российских дипломатов. Беспрецедентное событие! Но в Европе все же остаются влиятельные прокремлевские силы в Италии, Франции, Нидерландах. Даже в Германии социал-демократы все еще следуют своей Остполитик, которая предполагает сотрудничество с Кремлем. Австрия предпочитает не поддерживать нынешние санкции в отношении Москвы, претендуя на роль «моста» между Европой и Россией. Так, что возможности Кремля по расколу Европы пока не исчерпаны.

Терпение Европы в отношении России действительно поражает. Это терпение имеет немало причин — и страх перед российской агрессивностью, и сложности в достижении собственного единства. И врожденная мягкотелость. И неспособность к ответу на агрессию… И, конечно, коммерческие интересы, которые завязаны на Россию. И все еще привычка считать постсоветское пространство сферой российских интересов. Это то, о чем постоянно твердит Киссинджер — Украина находится в сфере интересов России, и это будет навсегда.

Но ведь ЕС смог пойти на санкционный пакет в отношении России, и ни одна страна пока из него не вышла. Правда, до недавнего времени цементировала этот пакет Ангела Меркель. Сможет ли она это делать в будущем, пока непонятно.

На что еще может пойти ЕС, чтобы утихомирить Кремль? Пока Европа решилась на массовую высылку дипломатов. Но сможет ли пойти ЕС на ликвидацию каналов отмывки российских денег? Вот не знаю, решится ли Европа на этот шаг. Ведь нужно будет резать курицу, несущую золотые яйца. А ведь столько интересов завязано на машину обслуживания российских интересов в европейских странах. И столько европейцев самого высокого уровня кормится за счет этого обслуживания…

О пропаганде и конформизме

Конечно, на уровне немалой части российского интеллектуального класса (да и в обществе тоже) есть понимание, что российская пропаганда и кремлевские «голоса» несут пургу. Но не все готовы сказать: «Это ложь!». Ведь тогда перестанешь быть патриотом и полошись массу неприятностей. Липкий страх — это наша среда обитания. Комфортнее жить в конформизме и сладкой дремоте. А настоящих смелых не так много. Впрочем, они есть, и их число растет.

Уже сейчас есть основания для некоторого оптимизма: 65% россиян, несмотря на мерзость, которая льется из «зомбоящика», считает, что Россия не должна устанавливать контроль за бывшими советскими республиками. Около 59% россиян полагает, что статус Державы означает, что государство должно заботиться о благополучии своих граждан, а не угрожать миру своими бицепсами. Видимо, наши мозги понемногу начинают очищаться от мути.

Чем занята российская пропаганда. Сегодня Украина вместе с Америкой и Европой состоят в качестве основных врагов России. Но эта враждебность, подпитываемая телевизором, во многом поверхностна, еще не пропитала массовое сознание. Так, в период войны с Грузией грузины считались нашими основными врагами. Как только телевизор отключили, грузины вернулись в число обычных для России соседей. Пока российский «зомбоящик» продолжает работать.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 28 апреля 2018 > № 2590438 Лилия Шевцова


Иран. Турция. РФ > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 28 апреля 2018 > № 2588840 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Ирана М.Д.Зарифом и Министром иностранных дел Турции М.Чавушоглу, Москва, 28 апреля 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Наша сегодняшняя встреча проходила в ситуации, когда вокруг сирийского урегулирования наблюдается немало не всегда позитивных событий. Мы уже упоминали неправомерную атаку на Сирию 14 апреля, которую совершили США, Франция и Великобритания под совершенно надуманным предлогом, не дождавшись, когда эксперты ОЗХО начнут свою работу. Эта атака, конечно же, отбросила назад усилия по продвижению политического процесса.

Тем не менее, сегодня мы твердо высказались за то, чтобы продолжать эти усилия. Договорились о конкретных шагах, которые все три наши страны коллективно и индивидуально будут предпринимать для того, чтобы вернуть всех нас на траекторию устойчивого продвижения к целям резолюции 2254 СБ ООН.

При этом мы отметили, что будем противостоять попыткам подорвать нашу совместную работу. Подчеркнули, что «астанинский формат» прочно стоит на ногах. Мы продолжим решать принципиальные задачи, которые связаны с деэскалацией, снижением напряженности и конфликтного потенциала. Происходит нарушение режима прекращения боевых действий. У нас есть механизм мониторинга этих нарушений. Мы будем преодолевать эту ситуацию, а также стараться максимально укреплять доверие между сторонами «на земле».

В этом смысле наше трехстороннее взаимодействие носит уникальный характер. Благодаря этому взаимодействию какое-то время назад удалось переломить ситуацию на поле боя с террористами из ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и помочь сотням тысяч сирийцев избежать гуманитарной катастрофы.

Мы сегодня приняли Совместное заявление, которое будет распространено. В нем отражены основные итоги нашей встречи. В любом случае мы твердо привержены безальтернативности политико-дипломатического преодоления кризиса в Сирии на основе резолюции 2254 СБ ООН и рекомендаций Конгресса сирийского национального диалога в Сочи. Напомню, Конгресс в Сочи официально от имени всех участвовавших в нем этнических, конфессиональных и политических групп Сирии закрепил 12 ключевых принципов урегулирования сирийского кризиса, которые в свое время были выдвинуты спецпосланником Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистурой. Уже одно это явилось прорывом в усилиях по преодолению сирийского кризиса, потому что до Сочи попытки одобрить эти 12 принципов в рамках усилий по реанимации женевского процесса результатов не дали. Напомню еще раз, что помимо этого достижения в Сочи мы все помогли сирийским участникам одобрить задачу создания Конституционного комитета, согласовать базовые принципы его формирования и дальнейшее функционирование при содействии спецпосланника Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистуры.

Сегодня, подтвердив эти задачи, также отметили абсолютную недопустимость попыток разделить Сирию по этно-конфессиональным линиям.

Обменялись мнениями относительно состоявшихся на прошлой неделе контактов, которые провел спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура в Тегеране, Анкаре и в Москве. Обсудили ход подготовки к девятой международной встрече по Сирии в Астане, которую мы проведем в середине мая. Там же, в увязке с этой встречей, по нашей договоренности состоится заседание Рабочей группы по освобождению задержанных/заложников, передаче тел погибших и поиску пропавших без вести.

В контексте усилий по реанимации женевской переговорной площадки мы считаем крайне деструктивными некоторые заявления, которые озвучиваются отдельными представителями внешней оппозиции, обуславливающие решение сирийского конфликта переходом к политическим переговорам с предварительными условиями, в качестве которых выдвигаются требования смены режима, предание руководителей Сирии суду как военных преступников. Такие подходы не только противоречат сути и букве резолюции 2254 СБ ООН, но и откровенно направлены на то, чтобы максимально осложнить работу по возобновлению переговорного процесса с учетом тех прорывных итогов, которые были достигнуты в ходе Конгресса сирийского национального диалога в Сочи.

Мы сегодня также подтвердили необходимость продолжать наращивать усилия в деле оказания гуманитарного содействия. Будем работать с тем, чтобы оно доставлялось максимально эффективно. Будем работать с Правительством Сирии, оппозиций и, конечно же, с нашими коллегами в ООН, Международном Комитете Красного Креста, Сирийском Арабском Красном Полумесяце и в других международных структурах. Важно, чтобы международное содействие, включая помощь в разминировании, оказывалось тем районам, которые возвращаются к мирной жизни в результате наших совместных усилий без какой-либо политизации и политических предварительных условий.

Я искренне признателен своим коллегам и друзьям за продолжение нашей совместной работы. Уверен, что сегодняшние переговоры, результаты которых отражены в Совместном заявлении, помогут консолидировать наши усилия по добросовестному и полному выполнению резолюции 2254 СБ ООН.

Вопрос: Граждане Турции продолжают сталкиваться с проблемами визового режима. Обсуждали ли Вы сегодня с Министром иностранных дел Турции М.Чавушоглу эту тему? Когда мы сможем увидеть конкретные шаги в этой сфере?

С.В.Лавров: Мы сегодня обсуждали вопросы, касающиеся дальнейшего облегчения визового режима. Некоторое время назад российская сторона предложила уже на этом этапе пару конкретных шагов. Во-первых, вернуть безвизовый режим для владельцев служебных паспортов и, во-вторых, обеспечить безвизовое пересечение границы для водителей-дальнобойщиков, работающих на международных автомобильных перевозках. Наши турецкие друзья обещали отреагировать. Это будет осязаемый шаг для целого ряда наших граждан. У нас в планах расширять категории, которые будут пользоваться безвизовым режимом. В целом мы заинтересованы в том, чтобы двигаться к этой цели, о чём не раз говорил Президент России В.В.Путин на встречах с Президентом Турции Р.Т.Эрдоганом. Понятно, что сейчас мы все находимся под серьёзным прессингом террористической угрозы, особенно наши турецкие друзья, испытывающие на себе проблемы, которые «переливаются» из соседних с ними стран. В этой связи нашим компетентным службам необходимо наладить максимально чёткое конкретное взаимодействие в режиме реального времени по отслеживанию иностранных террористов-боевиков.

Мы договорились, что сегодня мы такую работу будем делать и будем регулярно в режиме реального времени обмениваться информацией по тем лицам, которых наши страны объявляют «невъездными» и им закрывается въезд в Турцию или Россию. Нам также очень важно заблаговременно получать информацию по тем лицам, которые экстрадируются из Турции. Мы будем отвечать взаимностью на основе Консульской конвенции, которая существует между нашими странами.

Вопрос: Недавно высказывались сомнения по поводу астанинского процесса, в том числе его успехов, функций. Хотел бы узнать Ваше мнение по этому поводу.

Спецпосланник Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистура недавно посетил страны-гаранты астанинского процесса – Иран, Россию и Турцию. Есть ли у вас план по сотрудничеству с ООН относительно Сирии?

С.В.Лавров (отвечает после министров иностранных дел Ирана и Турции): Присоединяюсь к тому, что сейчас сказали мои коллеги. Добавлю, что ООН с самого начала астанинского процесса была приглашена к участию в нём. На всех встречах в Астане присутствовал С.де Мистура либо его заместитель. Сейчас ООН может многое сделать, чтобы астанинский процесс по всем направлениям развивался эффективно. Там 4 основных направления.

Первое (фирменное изобретение астанинского процесса) – зоны деэскалации, в которых должен соблюдаться режим прекращения боевых действий, естественно, за исключением террористических группировок, которые пытаются спрятаться в этих зонах и спекулировать на их статусе. Эта борьба с террористами будет абсолютно бескомпромиссной, и те отряды вооружённой оппозиции, которые являются патриотически настроенными и хотят мира в своей стране, должны незамедлительно отмежеваться от террористов, изгнать их из этих зон деэскалации. Конечно, ООН, которая имеет контакты со всеми основными вооружёнными группами, политическими силами сирийской оппозиции и теми, кто поддерживает и направляет работу этих оппозиционеров, могла бы более отчётливо доносить мысль, что не надо «путаться» с террористами, создавать с ними некие союзы и альянсы, пусть даже ситуативные. Это очень важное направление нашего сотрудничества с ООН.

Вторая тема, являющаяся приоритетной на астанинских встречах, это гуманитарное содействие. Мы активно помогаем сирийцам возвращаться к мирной жизни. Россия делает немало, также как Иран и Турция. ООН, конечно, должна вполне осознать свою ответственность за организацию масштабной кампании по решению проблем тех людей, которые возвращаются к родным очагам, хотят вернуться к мирной жизни, наладить какие-то элементарные основы жизнедеятельности. Здесь мы тоже контактируем с гуманитарными структурами ООН, помогаем им достигать договорённостей с Правительством Сирийской Арабской Республики в соответствии с нормами международного гуманитарного права о том, каким способом, как конкретно реализовывать гуманитарные проекты в Сирии. Мы побуждаем наших сирийских коллег в Дамаске быть более гибкими, более конструктивно настроенными, хотя порой это непросто, учитывая те дискриминационные подходы, которые они наблюдают от некоторых западных партнёров. Тем не менее, мы это делаем. Одновременно призываем ООН, чтобы она избегала давления на себя с целью политизации гуманитарных поставок, гуманитарной помощи. ООН, конечно, не имеет права подыгрывать тем, кто заявляет, что помощь будет оказываться только тем районам, которые находятся под контролем оппозиции. ООН не то что не имеет права – она обязана возвышать свой голос против подобных подходов.

Третье направление, которое является принципиально важным для астанинского процесса, да и для всего сирийского урегулирования, это политический диалог, политические переговоры. Я уже упоминал, как и мои коллеги, что и на этом направлении астанинский процесс, особенно с кульминацией в рамках сочинского Конгресса, сделал больше, чем все другие попытки наладить какие-то устойчивые политические контакты. В сочинском Конгрессе были согласованы принципы сирийского урегулирования, предложенные, между прочим, ООН (это к вопросу о сотрудничестве с ООН), а также необходимость создать конституционный комитет опять-таки под эгидой ООН для того, чтобы в рамках полномочий Специального посланника Генерального секретаря ООН готовить новый основной закон для Сирии. Это, собственно говоря, самое большое подспорье для усилий С.де Мистуры. Поэтому, конечно, бывает странно, когда на него пытаются воздействовать, чтобы он выступал с критикой астанинского процесса и результатов сочинского Конгресса. Ещё раз повторю, что на сегодня сочинская декларация – главное подспорье, которое есть у С.де Мистуры для того, чтобы он успешно выполнил мандат, заложенный в резолюции 2254 СБ ООН.

В заключение хочу сказать, что Иран, Турция и Россия во всех своих действиях, при всех нюансах в наших подходах (мы их не скрываем), ориентируются на то, чтобы помочь найти конкретные пути урегулирования, помочь самим сирийцам договориться о национальном примирении, о том, как возвращать свою страну к мирной жизни и сделать это в рамках принципов, заложенных в Уставе ООН.

Те, кто критикует астанинский процесс и результаты сочинского Конгресса, наверное, всё-таки руководствуются другими целями. Если совсем упрощённо, то эти цели заключаются в том, чтобы попытаться доказать, что именно они сегодня решают все дела в нашем мире. К сожалению, а, может, к счастью (для них – точно к сожалению), это время давно прошло.

Иран. Турция. РФ > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 28 апреля 2018 > № 2588840 Сергей Лавров


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 28 апреля 2018 > № 2588707

Конец эпохи. «Евросеть» и «Связной» объединятся

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Группа SLV Олега Малиса и «Мегафон» Алишера Усманова договорились о создании «крупнейшей в мире розничной сети» в сегменте высоких технологий

Группа SLV Олега Малиса, имеющая контрольный пакет акций в группе компаний «Связной» F 81, и компания «Мегафон» F 19, контролируемая структурами миллиардера Алишера Усманова F 10 и владеющая 100% «Евросети» F 136, договорились об объединении розничных сетей. Об этом говорится в сообщении, опубликованном в субботу, 28 апреля, на корпоративном сайте сотового оператора.

В результате сделки контролирующим акционером объединенной компании станет группа SLV Малиса. Дочерняя компания «Мегафона» — кипрский офшор Lefbord Investment Limited — получит в ней миноритарную долю в размере 25% плюс 1 акция, а также два места в совете директоров. Стороны рассчитывают закрыть сделку к середине мая.

В результате в сегменте высоких технологий появится крупнейшая в мире розничная сеть по числу собственных магазинов, насчитывающая более 5000 точек продаж, где работают более 30 000 продавцов-консультантов. Количество ежедневных посетителей превышает 2 млн человек. Выручка от онлайн-продаж объединенной компании достигла по итогам 2017 года 22 млрд рублей. На текущий момент крупнейшая розничная сеть в России в сегменте высоких технологий работает под брендом МТС — 5700 салонов.

Гендиректор «Мегафона» Сергей Солдатенков назвал объединение «Евросети» и «Связного» «логичным шагом к оптимизации каналов дистрибуции на мобильном рынке». «Мегафон» выиграет от работы с опытной и профессиональной командой, которая будет управлять объединенной розницей», — приводятся в пресс-релизе его слова. Основатель группы SLV Олег Малис видит в соединении физической розницы и онлайна огромный потенциал. «Объединенная компания — это обучающая платформа для наших клиентов, которая является важным элементом процесса цифровизации экономики», — подчеркнул бизнесмен.

Сложное объединение

«Евросеть» была основана в 1997 году предпринимателем Евгением Чичваркиным. В 2006 году он вступил в конфликт с силовиками и в результате эмигрировал в Великобританию. После этого в «Евросети» несколько раз менялись владельцы.

В 2008 году «Вымпелком» выкупил 49,9% «Евросети» за $226 млн у Александра Мамута F 42, а тот — 100% у ее основателя Евгения Чичваркина. В 2012 году Мамут продал оставшиеся доли за $1,07 млрд: 0,1% — «Вымпелкому», по 25% — «Мегафону» и Garsdale миллиардера Алишера Усманова F 10 с партнерами. «Мегафон» получил долю Garsdale в 2014 году.

В результате в 2016 году «Евросетью» на равных долях владели ПАО «Мегафон» и ПАО «Вымпелком» (работает под брендом «Билайн»). Но в июле 2017 года было достигнуто соглашение о выкупе «Мегафоном» у «Вымпелкома» 50% в «Евросети» и доведении своей доли владения до 100%. «Вымпелком», в свою очередь, покупал половину розничных салонов «Евросети». В феврале 2018 года 100% «Евросети» стали собственностью «Мегафона», а половина салонов ретейлера была передана «Вымпелкому».

Сеть салонов цифровой техники «Связной» была основана в 1995 году Максимом Ноготковым F 82. В 2013 году он вошел в рейтинг 200 богатейших бизнесменов России Forbes с состоянием в 1,3 млрд. В конце 2014 года Ноготков лишился компании из-за долгов по кредитам. Контроль в «Связном» перешел к структурам Олега Малиса.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 28 апреля 2018 > № 2588707


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter