Всего новостей: 2556515, выбрано 5 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Болтон Джон в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2018 > № 2665066 Джон Болтон

Джон Болтон — о встрече Трампа и Путина

Fox News, США

Крис Уоллес: Ко мне присоединяется советник президента по национальной безопасности Джон Болтон в своем первом интервью после встречи с президентом России Владимиром Путиным, которая состоялась на этой неделе в Москве. Добро пожаловать в «Фокс Ньюс Сандей».

Джон Болтон: Рад встрече с вами.

— Чего хочет президент Трамп от этого саммита, помимо налаживания диалога? Он реально надеется на прорыв в вопросах, касающихся Украины, Сирии или контроля над вооружениями?

— Во-первых, очень важно, чтобы эта двусторонняя встреча проходила не в кулуарах более крупного саммита, а чтобы это был разговор с Владимиром Путиным, охватывающий весь спектр вопросов. Я допускаю, что в формате один на один этот разговор, конечно, будет не совсем структурированным, но это даст им возможность перейти к некоторым вопросам, не испытывая давления. Я думаю, что при установлении этой линии связи президент держит в уме очень многое, он хочет понять российскую позицию и, возможно, что более важно, он хочет, чтобы Владимир Путин понял нашу позицию. Если это приведет к каким-то прорывам, будет здорово. Но, откровенно говоря, ключевым моментом является само проведение такой встречи примерно через полтора года после начала работы этой администрации.

— После Сингапурского саммита вот что президент Трамп сказал нашему коллеге Брету Бейлеру о том, что, по его мнению, может произойти, если он сможет провести переговоры с Владимиром Путиным: "Я хотел бы вам сказать, не могли бы вы сделать мне одолжение и уйти из Сирии? Не могли бы вы сделать мне одолжение? Не могли бы вы уйти с Украины?" Действительно ли президент Трамп думает, что будет так легко повлиять на Владимира Путина? Расскажите, сделайте одолжение.

— Я думаю, что, если мы сможем провести прямую беседу между двумя лидерами, он будет говорить спокойно, особенно учитывая российскую систему, в которой Путин по сути отдает приказы. Мы сможем выяснить главное в позиции России. Вот, что является основными задачами, и чего мы должны достичь. Мы не сможем этого сделать без такого обсуждения, которое до сих пор было исключено из-за политического шума из-за обвинений в связи с проведением кампании. Вот почему эта встреча и начало работы очень важны.

— Некоторые европейские лидеры заявили на этой неделе о своем беспокойстве из-за возможности повторения того, что случилось в ходе саммита Большой семерки в Канаде и в поездке президента в Сингапур. Что он встретится с нашими союзниками по НАТО в Европе и будет с ними очень критичен. А затем отправится в Хельсинки, где встретится с президентом Путиным, расточая тому щедрые похвалы. В Канаде, как сообщается, президент заявил, что от НАТО столько же вреда, сколько и от НАФТА.

— Я был на том мероприятия в Канаде. Я не слышал этого высказывания. Я не знаю, что он здесь имел ввиду. Я думаю, что версий много. Давайте проясним: саммит НАТО — это важная встреча. Я думаю, что президент ясно дал понять всем европейским лидерам, с которыми он встречался, что НАТО является важным альянсом для Соединенных Штатов, самым важным для нас. Просто у него есть очень точное представление о том, что союзники по НАТО должны выполнять взятые ими на себя обязательства, выделяя по 2 процента своего бюджета — 2 процента своего валового национального продукта — на оборонные расходы.

— Я думаю, дело в том, что он казался более жестким по отношению к нашим союзникам по Большой семерке, и что он в лагере противника. Причина беспокойства среди европейцев заключается в том, что если он вдобавок к этому еще и усиливает критику НАТО, а затем хвалит Путина, то он ослабляет НАТО перед лицом России.

— Я не видел, чтобы он проводил данные встречи таким образом. Разногласий с НАТО или Большой семеркой у нас нет, с Путиным или Ким Чен Ыном — есть. Они очень, очень разные, и президент грозит им по-разному. Он понимает, что такое стратегические интересы, и пытается им следовать.

— Нельзя не взглянуть на некоторые заявления президента Трампа в отношении России, сделанные в последнее время:

— Россию следует пригласить обратно в Большую семерку;

— Крым — российский, потому что там все говорят по-русски;

— «Россия продолжает говорить, что не имеет никакого отношения к вмешательству в наши выборы»;

— Пентагон изучает вопрос выведения войск из Германии.

Он заявил, что Россию следует пригласить обратно в Большую семерку. В Канаде, как сообщается, он рассказал другим лидерам, что Крым, который, несомненно, захватил Путин, является российским, потому что все, кто там живет, говорят по-русски. На этой неделе он написал «Твиттере», что Россия продолжает говорить, что не имеет никакого отношения к вмешательству в наши выборы. По его словам, Пентагон изучает вопрос выведения войск из Германии. Итак, вопрос заключается в следующем: пойдет ли президент на уступки Путину еще до того, как они сядут за стол переговоров?

— Я не думаю, что это так. Этот длинный список высказываний, который вы только что прочитали, и впрямь интересен. Что-то из этого неправда, некоторые вещи верны лишь частично. Я не думаю, что у нас хватит времени на каждый пункт. Я полагаю, что это восходит к основной подоплеке двусторонней встречи президента Трампа и президента Путина, пусть они обсудят эти вопросы и точно поймут, где может быть пространство для прогресса, а где его нет вообще. В моей встрече с президентом Путиным тот пытался перейти ко всему списку пунктов своей повестки дня. Я думаю, что среди них были такие, в которых сразу ясно, что наши позиции очень, очень далеки друг от друга. Были и другие, где, возможно, есть место для какого-то прогресса. Мы просто должны увидеть такую возможность. И, в частности, учитывая характер русских, я не думаю, что мы это узнаем, пока два лидера не встретятся.

— Вы говорите, что некоторые из высказываний, которые мы перечислили, верны.

— Многие вещи, о которых сообщалось, не соответствуют действительности даже близко.

— Он сам сказал, что хотел бы видеть Россию в "Большой семерке"?

— Это то, что почти однозначно верно.

— В твите однозначно правда. Говорил ли он на встрече Большой семерки, что Крым российский, потому что там все говорят по-русски? Причина, по которой я об этом спрашиваю, заключается в том, что это и приглашение России обратно в Большую семерку связывает один аргумент — он не хочет наказывать Россию за плохое поведение.

— Я не слышал, чтобы он говорил что-либо подобное, и не видел этого в его записях. Многие из таких вещей происходят на подобных встречах. Все закончилось некоторыми разногласиями с другими членами. Многое из этого, я думаю, потенциально преувеличено. Я думаю, что ключевой момент заключается в следующем: если есть действительные разногласия — и с нашими ближайшими союзниками, и с нашими противниками — президент сам решает, когда он хочет сесть и поговорить о них.

— Вы имели очень четкую позицию по вопросу российского вмешательства в 2016 году. В прошлом году вы назвали это актом войны. Путин отрицал вмешательство, а вы сказали следующее: "Все, кто ознакомился с секретной информацией, считают, что нет никаких сомнений в том, что русские упорно пытались повлиять на процесс сбора моего досье. Владимир Путин посмотрел Дональду Трампу прямо в глаза и солгал ему, и я думаю, что это единственный и наиболее важный вывод по итогам этой встречи". Вам понравится, если я буду проигрывать эти старые клипы?

— Обожаю смотреть на самого себя.

— Ясно ли это президенту Трампу так же, как и вам — забудьте о вопросе сговора — что Россия вмешивалась в выборы 2016 года? Если да, то почему на этой неделе он ретвитит отрицание этого факта с одновременными нападками на ФБР?

— Я думаю, что президент уже сказал, что снова собирается поднять вопрос о вмешательстве России на встрече с Владимиром Путиным. Он сказал об этом на прошлой неделе.

— Он сам в это верит?

— Я скажу вам: президент Путин заявил мне — через переводчика, конечно — но он сказал, что не было никакого вмешательства в выборы со стороны российского государства. И я думаю, что вопрос все еще стоит на повестке дня. Я полагаю, что президент захочет поговорить об этом и указать, что мы не желаем стать свидетелями вмешательства в выборы 2018 года.

— Есть сомнения в причастности Кремля?

— Я думаю, что разведданные — о чем я говорил раньше, и я не передумал — на мой взгляд, это то, что нас беспокоит. Вот почему президент собирается поговорить с ним об этом еще раз.

— У нас не было возможности поговорить о Сингапуре, и я хотел бы кратко спросить вас о северокорейском саммите. После саммита президент Трамп заявил, что Северная Корея больше не является ядерной угрозой для США, но, как вы хорошо знаете, в эти выходные появились новые сообщения о выводах американской разведки, что Ким пытается скрыть весь спектр своего арсенала и на самом деле не намерен все это отдавать. Вы видели эти разведывательные отчеты? Вы верите им? Ким с нами играет?

— Не будем комментировать какие-либо сообщения разведки, называя их правдивыми, частично правдивыми или ложными. Есть веские причины, по которым утечка информации является в этой стране уголовным преступлением. Когда это происходит, это вредит Соединенным Штатам. Это дает много информации нашим противникам. Я скажу только это, не комментируя конкретные отчеты, которые мы видели в выходные. Но я могу сказать, что мы используем весь спектр наших возможностей, чтобы понять, что делает Северная Корея. Это не дает возможности подробно говорить о ядерном оружии Северной Кореи, чтобы ежедневно рассуждать, что они делают одно, не делают другое или делают третье. В этих переговорах с Северной Кореей со стороны администрации не было наивных участников. Президент был предельно ясен в том, что он не собирается повторять ошибки предыдущей администрации. Мы будем следовать этому курсу, и посмотрим, что произойдет. Я думаю, что будет и следующий этап переговоров.

— Два последних вопроса перед тем, как у нас закончится время. Когда вы работали в администрации Буша-младшего, вы называли отца Кима тираном и диктатором. Они называли вас людоедом и кровопийцей. Вы говорили, что считаете это предметом гордости. Сейчас мы видим, что вы сидите за одним столом с Кимом в Сингапуре. Я знаю, что вы с ним познакомились и обменялись рукопожатием. Он был признателен за то, что у вас и Пхеньяна есть общая история?

— Они также называли меня уродом.

— Это я не могу подтвердить, это фейковые новости.

— Ким Чен Ын позвал меня вместе сфотографироваться и сказал: я хочу забрать это фото домой и показать своим сторонникам-ястребам, что ты не такой уж плохой парень.

— Как вы относитесь к тому, что он сказал это?

— Замечательно.

— Это было хорошо для переговоров. Наконец, Мексика сегодня голосует на выборах президента, и очень вероятно, что победит этот человек, самый левый из кандидатов. Он недавно сказал, что Мексика не будет делать за Соединенные Штаты их грязную работу, останавливая направляющихся на север мигрантов из Центральной Америки, и будет защищать права всех мигрантов, которые хотят изменить свою жизнь и построить новую жизнь в США. Будет ли он проблемой для администрации Трампа?

— Полагаю, многие могут удивиться, но я думаю, что президент Трамп будет придерживаться той же схемы. Они с нетерпением ждут встречи, чтобы сесть и поговорить об этих вещах. Сравнительно длительное ожидание связано как раз с периодом между выборами и инаугурацией нового президента Мексики.

— Вы обеспокоены рядом его заявлений?

— Я думаю, что мы примем какие-то меры во время переходного периода, и считаю, что такого рода контакты, когда два лидера собираются вместе, могут дать удивительные результаты.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2018 > № 2665066 Джон Болтон


США > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июля 2018 > № 2661003 Джон Болтон

Интервью советника по национальной безопасности Джона Болтона

Ниже приводится запись интервью советника по национальной безопасности Джона Болтона, которое он дал 1 июля 2018 года на передаче «Лицом к лицу со страной»

Маргарет Бреннан (Margaret Brennan), CBS News, США

Маргарет Бреннан: Доброе утро и добро пожаловать на нашу передачу. Сегодня мы должны поговорить о вакансии в Верховном суде, но начать мы хотим с внешней политики, а поэтому побеседуем с советником президента Трампа по национальной безопасности Джоном Болтоном. Господин посол, мы рады снова видеть вас у себя в студии.

Посол Джон Болтон: Рад быть с вами.

— «Вашингтон Пост» сообщает о наличии у американских разведслужб новых доказательств того, что Северная Корея пытается скрыть количество имеющихся у нее ракет, объектов и прочих компонентов ядерной программы. Видели ли вы какие-то свидетельства того, что они на самом деле ликвидируют свою ядерную инфраструктуру?

— Что ж, мне не хочется комментировать это конкретное сообщение. Я не хочу комментировать ничего, что связано с разведывательной информацией. Я бы лучше обсудил это в более общем плане. Мы хорошо узнали манеру поведения Северной Кореи за десятилетия ее переговоров с Соединенными Штатами. Мы точно знаем, каков риск того, что они будут затягивать переговоры, чтобы продолжать свои программы разработки ядерного, химического и биологического оружия, а также работу по созданию баллистических ракет. Президент хотел бы провести эти переговоры без промедлений и принять решение. Такой же совет нам дал китайский лидер Си Цзиньпин. Поэтому мы постараемся воплотить в жизнь то, о чем два руководителя договорились в Сингапуре. Но если не считать серию сообщений СМИ, ситуация складывается не очень хорошо, они скрывают то одно, то другое. И это не способствует продолжению переговорного процесса. Но у команды, которая ведет эти переговоры, нет иллюзий — ведь мы хорошо знаем, что северокорейцы делали в прошлом.

— Насколько быстро Северная Корея откажется от своего арсенала? Или они используют дипломатию в качестве прикрытия?

— Что ж, они определенно делали это в прошлом. Но Ким Чен Ын несколько раз подчеркнул в Сингапуре, что он будет действовать иначе, чем прежние режимы. Теперь пусть подтвердит свои слова действиями.

— Вы подчеркивали, что отличаетесь от прежних администраций, когда в прошлый раз были у нас на передаче. Вы говорили, что до уступок им придется сдать свое оружие.

— Верно. И мы разработали программу. Я уверен, что госсекретарь Майк Помпео обсудит в ближайшем будущем с северокорейцами, как они через год будут ликвидировать свое оружие массового уничтожения и сворачивать ракетные программы, если они уже приняли стратегическое решение на сей счет. Если они будут сотрудничать, мы сможем быстро продвигаться вперед, и Северной Корее выгодно очень быстро отказаться от этих программ, потому что в этом случае Южная Корея, Япония и остальные страны смогут приступить к снятию санкций.

— Через год?

— Ну, наши эксперты разработали программу, которая предусматривает, что Северная Корея откроет все свои объекты химического, биологического, ядерного оружия и баллистических ракет.

— Но этого пока не произошло?

— Мы сможем… нет, не произошло. Мы сможем физически ликвидировать большую часть их программ в течение года.

— Это важно. Но я хочу задать вам другой вопрос — о вашей поездке в Москву, где вы лицом к лицу встречались с Владимиром Путиным в рамках подготовки июльского саммита с президентом Трампом. О каких конкретных изменениях в российской внешней политике вы собираетесь попросить его? Какова цель?

— Что ж, цель этой встречи заключается в том, чтобы два лидера не проводили переговоры на полях какой-то крупной международной конференции, а просто сели и поговорили по целому ряду накопившихся вопросов. Президент Трамп сказал на прошлой неделе, что он поднимет такие вопросы, как Сирия, Украина, вмешательство в выборы. То есть все те проблемы, которые существуют между нами. И мне кажется, президент считает это очень важным, так как он получит возможность оценить Владимира Путина, посмотреть, в каких областях мы можем добиться совместного прогресса, а где мы не можем этого сделать.

— Но прямо сейчас Россия без разбора бомбит южную Сирию. Это нарушение соглашения, которое Владимир Путин заключил с Трампом. Почему Трамп должен считать, что этому человеку можно доверять?

— Ну, посмотрим, что произойдет, когда они встретятся. Есть возможность провести более крупные переговоры о выводе иранских сил из Сирии обратно в Иран. Это был бы важный шаг вперед.

— И в этих целях применить силу?

— Важный шаг — заключить соглашение с Россией, если это возможно. Этот конфликт в Сирии — он продолжается уже почти семь лет. Но сейчас Иран присутствует в Ираке, Сирия реально пробралась в Ливан, и они связаны с «Хезболлой», которая с самого начала является ставленницей Ирана.

— Они объявили победу. Асад выиграл войну?

— Ну, я не считаю, что Асад — это стратегический вопрос. Я думаю, стратегический вопрос — это Иран. И не только то, что они продолжают свою программу ядерного оружия, но и то, что они оказывают масштабную поддержку международному терроризму и его силам на Ближнем Востоке. Я бы сказал, что два президента захотят подробно обсудить этот вопрос. Думаю, решение президента Трампа выйти из непродуманной ядерной сделки с Ираном и вновь ввести санкции начинает оказывать дополнительное давление на Иран. Так что это не только ядерный вопрос, но и вопрос об усилении иранского влияния в регионе.

— И вы считаете, что Россия может быть здесь партнером?

— Посмотрим. Русские всегда говорят о своем желании сотрудничать с нами по проблеме международного терроризма.

— Он говорят это уже много лет.

— Ну, в некоторых областях мы действительно сотрудничали — еще во времена администрации Буша. И по Ирану, который является самым главным спонсором международного терроризма в мире. Я думаю, именно это сейчас главный вопрос.

— Хочу спросить про директора национальной разведки Дэна Коутса, который предельно четко заявил в июле, что Россия активно воздействует на американское общество, и что такое воздействие может повлиять на наши промежуточные выборы. Вы говорили Путину и его помощникам, чтобы они это прекратили?

— В среду я весь день проводил встречи, в том числе полтора часа с президентом Путиным, с его министром иностранных дел и министром обороны, а также с дипломатическим советником. Действительно, мы обсуждали вопрос о вмешательстве в выборы. Я считаю это важным…

— О вмешательстве сейчас? Прямо сейчас?

— Да, абсолютно. О вмешательстве в выборы 2016 года. Нас беспокоит то, что они занимаются этим на выборах 2018 года. Но президент Путин через переводчика сказал, что в 2016 году, конечно же, не было никакого вмешательства со стороны российского государства.

— Без одобрения Путина мало что происходит.

— Что ж, это интересное заявление. Я думаю, эту дискуссию стоит продолжить, и я уверен, что президент захочет ее продолжить.

— Как вы думаете, что он имеет в виду?

— Ну, я не знаю. Мы не очень долго с ним общались. Но то, что он сказал, очень сильно отличается от моей точки зрения, и он к тому же не сказал, что не было никакого российского вмешательства.

— Вы усматриваете в этом некое признание с его стороны?

— Я думаю, президенту надо продолжить разговор на эту тему. Ему нужно поговорить об этом с президентом Путиным. Мне очень понравилась беседа с моим коллегой в России, с министром иностранных дел и с остальными. Я понял, что решения там принимает Владимир Путин, а поэтому нашему руководителю надо говорить с ним.

— На этой неделе на борту президентского самолета Трамп беседовал с репортерами и был близок к признанию российской аннексии Крыма. Посмотрим, что произойдет, когда этот вопрос возникнет в ходе саммита. Соединенные Штаты поддерживают идею о том, что международные границы можно перекраивать силой? Это реальная тема для разговора?

— Нет, Соединенные Штаты придерживаются иной позиции. Но я думаю…

— Вот почему, когда Трамп сказал это, об этом заговорили в новостях.

— Я не знаю, так ли именно он об этом сказал. Я думаю, президент часто говорит о своей готовности вести переговоры с иностранными лидерами по широкому кругу вопросов и выслушивать их точку зрения. Президент Путин довольно ясно сказал мне об этом, а я в ответ заявил, что нам придется согласиться или не соглашаться по Украине.

— Но это не тема для переговоров.

— У США иная позиция.

— Хорошо. Но когда вы говорите «посмотрим», это значит, что многое возможно.

— Что ж, посмотрим.

— Это шокирует наших европейских союзников.

— Не думаю, что это станет шоком, совсем нет. Как я уже говорил, у США на этой счет предельно ясная позиция.

— Верно. Но если президент говорит, что двери для перемен открыты, позиция США тоже может измениться?

— Политику страны формирует президент. Я ее не формирую.

— Такого рода комментарии вызывают глубокую тревогу у многих наших европейских союзников, особенно накануне очередного саммита НАТО. Это указывает на появление неких трещин в военном альянсе НАТО, которые…

— Я не…

— Президент ведет себя дружелюбнее с врагами, нежели с союзниками.

— Ну, это чепуха, как мне кажется. По-моему, это чепуха. Президент сказал нашим союзникам по НАТО — и это вызвало у них обеспокоенность — что они должны выполнять свои обязательства, которые сами взяли на себя при администрации Обамы…

— Речь о военных расходах.

— Не только о расходах. Но позвольте подчеркнуть, что они обязались тратить 2% своего ВВП на оборону. Речь здесь не только о долларах и центах. Это организация коллективной безопасности. НАТО является самым успешным военно-политическим альянсом в истории. Но если его главные члены, включая Германию, не хотят тратить на свою оборону необходимые средства, то как нам это понимать?

— Но американская разведка считает, что Россия активно пытается ослабить НАТО. Вы же понимаете, что комментарии президента подрывают европейский альянс, даже если не вести речь о расходах…

— Надо вести речь о расходах, надо. Насколько прочны европейские обязательства…

— Вы правы, прежние президенты также говорили, что это вызывает глубокую озабоченность, и что они хотят видеть увеличение расходов.

— Барак Обама…

— Именно.

— …на самом деле сказал, что любители пожить на дармовщинку его раздражают.

— Вот именно.

— Поэтому я считаю несправедливым…

— Но когда президент…

— …критиковать президента Трампа за те слова, которые до него говорил президент Обама.

— Безусловно. Но что касается перекройки международных границ, как это было с Крымом, оставлять возможности для изменений и говорить вещи, которые прямо и конкретно ослабляют альянс, — это неслыханно и очень тревожно.

— Не думаю, что он имел в виду именно это, когда выступал с таким комментарием. Ведутся активные дискуссии. На прошлой неделе Европейский совет провел дискуссию о позиции ЕС по Украине. По этой теме и среди самих европейцев тоже есть разногласия. Но я хочу вернуться к вопросу об эффективности НАТО. Президенту нужен сильный Североатлантический альянс. Если вы считаете Россию угрозой, то задайте себе такой вопрос: почему Германия тратит на военные нужды менее 1,2% ВНП? Поэтому когда люди говорят об ослаблении НАТО, надо смотреть на тех, кто предпринимает шаги, делающие альянс менее эффективным в военном плане.

— Что ж, будем наблюдать. На саммите НАТО и на встрече с Владимиром Путиным. Большое вам спасибо…

— Рад был поговорить с вами.

— Спасибо, господин посол, что пришли на передачу.

США > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июля 2018 > № 2661003 Джон Болтон


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610681 Джон Болтон

США рассматривают «ливийский сценарий» в отношении КНДР

CBS News, США

Бреннан: Доброе утро и добро пожаловать на передачу «Лицом к нации». Меня зовут Маргарет Бреннан (Margaret Brennan). Нам сегодня предстоит обсудить много вопросов, и начнем мы с беседы с новым советником президента Трампа по национальной безопасности, бывшим постоянным представителем США при ООН Джоном Болтоном. Добро пожаловать на нашу передачу.

Болтон: Рад быть вашим гостем.

— Вы исполняете свои обязанности всего лишь около трех недель, и уже такой прорыв на дипломатическом фронте с Северной Кореей. Вы верите, что Ким Чен Ын готов отказаться от своего оружия или он просто пытается улучшить свой имидж?

— Ну, я не думаю, что мы на данный момент об этом знаем. Я считаю, что если он принял стратегическое решение о том, что Северной Корее было бы лучше без ядерного оружия, то, на мой взгляд, нам есть о чем поговорить, и я думаю, что президент хотел бы воспользоваться этой возможностью. Но, по моему мнению, совершенно ясно, что мы сегодня к этому пришли благодаря тому давлению, которое администрация Трампа оказала на Северную Корею. Экономическое давление, политическое, военное давление. Думаю, что это признают все, и сам президент Южной Кореи Мун неоднократно заявлял, что без этого давления не было бы возможности провести ни Олимпиаду, ни саммит лидеров Севера и Юга. То же самое говорят премьер-министры Японии и Австралии, президент Франции, канцлер Германии. Так что именно поэтому мы сейчас здесь. И я считаю, что именно северокорейцы должны показать нам, что они действительно намерены отказаться от ядерного оружия.

— Ну, возможно, Северная Корея тоже идет на переговоры, имея возможность диктовать условия с позиции определенной силы. Слабая экономика — пожалуй, да. Но с этой ядерной программой они продвинулись дальше, чем при всех прежних администрациях США. Так…

— Во многом из-за ошибок, которые на протяжении 25 лет совершали прежние администрации —

— А это обязательное условие? Ким Чен Ын обязательно должен отказаться от этого оружия, прежде чем вы пойдете на какие-то уступки?

— Думаю, что да. Мы сейчас рассматриваем ливийский сценарий 2003-2004 годов. Мы также пытаемся выяснить, какое решение Северная Корея приняла раньше. И, самое главное, наверное, возвращаемся более чем на четверть века назад к совместному соглашению 1992 года о денуклеаризации между Севером и Югом, согласно которому Северная Корея обязалась отказаться от ядерного оружия и еще обязалась отказаться от обогащения урана и переработки плутония. Сейчас нам надо обсудить и другие вопросы — их программы по баллистическим ракетам, их программы по биологическому и химическому оружию, проблему американских заложников, которых они удерживают, вопрос о том, что они на протяжении многих лет похищают ни в чем не повинных японских и южнокорейских граждан.

— Примут ли США приглашение Северной Кореи осмотреть их ядерный полигон, когда в мае он, как было обещано, будет демонтирован?

— Ну, мы посмотрим, что именно это означает, ведь…

— Но Сеул заявляет, что Северная Корея обещала это сделать.

— Северная Корея. Все это, конечно, интересно, потому что мы уже это проходили раньше. Надеюсь, Северная Корея в этом искреннее заинтересована и ее намерения серьезны. Но я просто зачитаю вам предложение, если позволите. «В качестве жеста, демонстрирующего свою готовность выполнить свое обязательство по прекращению своей программы создания ядерного оружия, Северная Корея в пятницу взорвала свой самый известный символ производства плутония. Уничтожение градирни свидетельствовало о пошаговом выполнении многосторонних действий, предпринимаемых под руководством США, целью которых является прекращение реализации северокорейской программы производства ядерного оружия». 27 июня 2008 года, газета «Нью-Йорк Таймс». И та же самая «Нью-Йорк Таймс» в прошлом месяце написала, что у президента Трампа будут сложности с Северной Кореей, потому что новые данные, полученные с помощью спутника, свидетельствуют о том, что Северная Корея расширяет производство плутония. Поэтому мы хотим видеть реальную готовность, реальные намерения. А видеть пропаганду Северной Кореи мы не хотим.

- Вы таких демонстративных, постановочных действий пока не видите?

— Мы слышим слова…

— И никакого демонтажа?

— Пока мы слышим слова.

— И разработка продолжается.

— Вы… они сказали, что собираются прекратить ядерные испытания и испытания баллистических ракет. В последнее время они их не проводят. Это действительно так. Это может быть очень позитивным знаком. Или же это может означать, что в своих разработках они достигли такого уровня, что сейчас проводить испытания им и не нужно. Мы наблюдаем это и в других ситуациях. Президент Трамп полон решимости полностью использовать эту возможность и довести все до конца. Надеюсь, что мы сможем добиться настоящего прорыва, но у нас в администрации наивных людей нет — очень многое будет зависеть от этой встречи с Ким Чен Ыном.

— Поэтому и так много сообщений о том — из Северной Кореи сообщают, что Ким Чен Ын откажется от ядерного оружия, если США пообещают не вторгаться в его страну. Намерены ли вы давать подобные обещания?

— Вообще-то мы это слышали и раньше. Это… набор пропагандистских приемов у Северной Кореи богат и безграничен.

- Но это оборачивается тяжелыми бременем для США, создает им проблемы.

— Думаю, что на самом деле это не так. Я считаю, что следует смотреть на решение отказаться от ядерного оружия как на реальное стратегическое решение, которое должна принять Северная Корея. Мы хотим увидеть доказательства того, что их решение реальное, а не просто риторика. В случае с Ливией, например, и это другая ситуация, в определенном смысле эти переговоры проводились в узком кругу, с глазу на глаз, и общественность о них не знала. Но Ливия сделала то, что заставило нас преодолеть наш скептицизм — она позволяла американским и британским наблюдателям посещать все свои ядерные объекты. Поэтому об использовании международных механизмов речь не шла. Мы увидели их совершенно в другом свете — такими мы их никогда раньше не видели.

— Это звучит так, словно вы хотите сначала провести инспектирование и только потом ослаблять санкции.

— Ну, я считаю, что это было бы доказательством принятия стратегического решения отказаться от ядерного оружия, (оно) не обязательно должно быть таким же, как решение, принятое Ливией, но это должно быть нечто конкретное и реальное. Вполне возможно, что у Ким Чен Ына есть какие-то идеи. И мы должны его выслушать.

— Как сообщает CBS, предпочтительным местом для этой встречи между президентом Трампом и Ким Чен Ыном является Сингапур. Когда вы определитесь относительно места проведения встречи, и насколько это важно?

— Я думаю, что это произойдет, когда президент будет готов объявить это. Мы все еще решаем, в каком месте это произойдет. И мы пока еще не определились с датой.

— Он заявил, что в ближайшие несколько недель. Три-четыре недели.

— Он, президент, готов к активным действиям. И мы стремимся принять решение, чтобы можно было спланировать всю логистику, но я не хочу забегать вперед и сообщать о том, о чем, возможно, он сам хочет сообщить. Мы просто пока еще не пришли к окончательному решению.

— Есть ли какие-либо новости о трех американцах, которые находятся в заключении в Северной Корее? Я имею в виду, будут ли они фактически оставаться заложниками успеха этих переговоров, или же их нужно освободить до того, как президент войдет переговорную комнату?

— Я не хочу вдаваться в подробности наших дискуссий. Я скажу лишь одно. Для президента эти трое американцев являются приоритетной задачей. И в обмене (заложниками) между нормальными странами этих людей даже не стали бы держать в заключении. Поэтому я считаю, что Северная Корея должна отнестись к этому очень серьезно.

— Хотя это и жест, который им не обязательно делать до встречи?

— Он был бы доказательством их искренности. Нам не терпится узнать, каково их решение.

— Вы могли бы рассказать нам, в каком они состоянии?

— Я бы предпочел не обсуждать эту тему — пока, но это очень важно для президента.

- Я также хочу спросить вас о другом важном решении, которое будет принято по иранской ядерной сделке. Раньше вы очень открыто заявляли о своем скептицизме, и поэтому дипломаты в частном порядке говорят и задаются вопросом, собираетесь ли вы быть в этом случае посредником, который мог бы в принципе предложить президенту другое решение. Если европейцы смогут заключить закулисную сделку с целью урегулирования вопроса с ядерной установкой, вы действительно думаете, что ее можно сохранить?

— Ну, это решение президента. Я имею в виду, что люди должны иметь в виду одно — то, что здесь у меня другие функции. Когда я был частным лицом, я мог говорить все, что хотел, и это было большой роскошью, но…

— В марте вы заявили, что улучшить ситуацию нельзя, и что просто бессмысленно и неразумно думать, что мы можем ее исправить. Это было не так давно.

— Поэтому я так и не думаю. А говорил я то, в чем был убежден, и от этих слов я не отказываюсь. Но теперь это не моя работа. Моя работа — давать советы президенту. Это решение будет принимать он. Это его решение. Я — советник по вопросам национальной безопасности, но решений по этим вопросам я не принимаю. И, кстати, по вопросу иранской ядерной сделки я предложил ему несколько вариантов решения, я буду и дальше это делать до тех пор, пока он не примет решение. Я считаю, что это очень важно для нормальной работы системы национальной безопасности, и делать это — моя обязанность.

— И если госсекретарь Помпео сможет заключить кулуарную сделку, вы готовы согласиться на ядерную сделку с Ираном и оставить ее в силе?

— Я считаю, что это вопрос о том, что окончательное решение принимает президент. Задача его советников — давать советы. А решения принимает он.

- Итак, 12 мая США снова ввели санкции против Ирана, значит ли это, что США вышли из этого соглашения?

— Произойти может всякое, и я не хочу вдаваться в обсуждение гипотетических сценариев, но вопрос о выходе из соглашения, безусловно, рассматривается. Президент говорил об этом неоднократно. Его позиция в отношении этой ядерной сделки постоянна, последовательна и неизменна со времени президентской кампании 2016 года. Так что посмотрим, что произойдет.

— Что ж, мир следит за событиями. Большое вам спасибо.

— Был рад побеседовать с вами…

— У нас в гостях был Джон Болтон. Спасибо, что приняли участие в программе «Лицом к нации». Надеюсь на скорую встречу.

— Большое спасибо.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610681 Джон Болтон


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610680 Джон Болтон

Кампания давления на КНДР сработала

Fox News, США

Уоллес (Wallace): А сейчас у нас в гостях Джон Болтон (John Bolton), и это его первое интервью в нашем воскресном выпуске в роли советника президента по национальной безопасности. Посол, с возвращением на Воскресный выпуск новостей Фокс.

Джон Болтон, советник президента по национальной безопасности: Мне очень приятно быть здесь.

— Давайте начнем со встречи Трампа и Кима. Она состоится. Где и когда?

— Да, думаю, она состоится. Даты и места пока обсуждаются. Я думаю, президент хочет, чтобы она состоялась как можно раньше, но нам до сих пор нужно определиться с этими параметрами.

— Значит, по вашим словам, он хочет организовать ее как можно скорее. Готовы ли США сесть за стол переговоров?

— Мы будем готовы к ним, когда сядем за этот стол. Я считаю, что это что-то, о чем президент уже много размышлял, и, думаю, люди по всему миру уже отдают ему должное за то, что он создал предварительные условия для этой встречи. Президент Южной Кореи Мун, к примеру, очень ясно высказался о том, что, если бы не давление, не экономическое давление, не военно-политическое давление президента Трампа на Северную Корею, мы бы не достигли сейчас этого результата.

— Учитывая, как успешно — на первый взгляд — прошла встреча между Кимом и президентом Южной Кореи в пятницу, что может стать препятствием для встречи Трампа и Кима?

— Мы должны оговорить место, и это все еще остается проблемой, но если, на самом деле, Ким принял стратегическое решение отказаться от всей своей ядерной программы, то, я думаю, назначить место и время встречи будет несложно.

— Хорошо. Давайте поговорим о Вашей позиции, о позиции США в том, чего наша страна хочет добиться от Кима. Будет ли президент Трамп настаивать, чтобы Ким отказался и избавился от всего своего ядерного оружия, от всего ядерного топлива, от всех своих баллистических ракет до того, как США пойдут на какие-то уступки?

— Да, я думаю, именно это и подразумевается под словом «денуклеаризация». У нас свежа в памяти ливийская модель 2003, 2004 годов. Конечно, есть очевидные различия. Ливийская программа была намного меньше, но в сущности мы заключили там соглашение. Поэтому мы хотим проверить Северную Корею на этой первой встрече, увидеть доказательства, что она приняла это стратегическое решение, и история может нам тут помочь. И в 1992 году совместное соглашение между Югом и Севером по денуклеаризации обязывало Северную Корею отказаться от любых видов ядерного оружия и от обогащения урана и переработки плутония. Теперь у нас есть и другие темы для обсуждения: баллистические ракеты, химическое и биологическое оружие, американские заложники, похищенные японцы.

Но оттолкнуться от ядерной программы, опираясь на обязательства, данные Северной Кореей более четверти века назад, — это хорошее начало.

— Хочу окончательно прояснить этот вопрос: Северная Корея должна отказаться, в сущности, от всей своей программы до того, как США приступят к ослаблению режима экономических санкций?

— Да. На мой взгляд, кампания по оказанию огромного давления, запущенная против Северной Кореи администрацией Трампа, а также военно-политическое давление позволило нам подойти к этой точке. Я уже говорил ранее о президенте Муне. Только на прошлой неделе президент Франции Макрон, канцлер Германии Меркель, японский премьер-министр Абэ, а сегодня утром и премьер-министр Австралии Малкольм Тернбулл (Malcolm Turnbull) признали, что мы достигли этой стадии благодаря давлению Америки. Если мы ослабим это давление, мы не упростим этим переговоры, а, напротив, можем их только усложнить.

— В какие сроки Северная Корея должна отказаться от своего оружия? Как быстро они должны успеть это сделать? Существует ли хотя бы малая вероятность, что США примет Северную Корею как ядерную державу и позволит ей сохранить какую-то часть инфраструктуры?

— Я не представляю себе такой вероятности. Повторюсь: Северная Корея уже согласилась пойти на это. Они согласились сделать это в 1992 году в договоре с Южной Кореей и выступали с подобными обещаниями с того времени.

Теперь дело состоит еще и в том, что они лгали об этом и нарушили свои обязательства, вот вам и причина, что в администрации Трампа никто не смотрит через розовые очки на то, что может произойти здесь. Но, если КНДР докажет, что они приняли стратегическое решение отказаться от ядерного оружия, это даст возможность быстро продвигаться в этом вопросе. Что, повторюсь, и доказывает пример Ливии.

— Когда вы говорите «быстро», вы подразумеваете, что это может произойти к концу этого года?

— Скажем, это зависит в первую очередь от того, сколько оружия требуется уничтожить. Я хочу сказать, что невозможно идти на эту встречу с набором отверток и думать, что мы разберем северокорейскую программу, начиная с первого дня после встречи. Таким образом, полное, всецелое, тотальное выяснение всего, что связано с их программой разработки ядерного оружия при полноценном международном надзоре, и, думаю, после событий в Ливии, надзор со стороны американских и других специалистов может здесь сыграть очень важную роль.

— В совместном заявлении двух Корей, сделанном в пятницу, содержался призыв — и я бы хотел, чтобы это показали на экране — освободить Корейский полуостров от ядерного оружия, и некоторые предположили, что Северная Корея откажется от всего имеющегося у нее оружия. Но взамен США согласятся, что мы не допустим присутствия никаких самолетов и кораблей с ядерным оружием на Корейском полуострове. Допустимо ли это?

— Мы, безусловно, не давали таких обязательств. Я опять же расцениваю сделанное в Пханмунджоме заявление, как они его называют, в контексте ряда предыдущих заявлений Северной Кореи. И, подчеркну, если вспомнить совместное заявление 1992 года, когда они говорили о Корее без ядерного оружия, то подразумевались обе Кореи.

— Значит, вы не расцениваете это как требование каких-либо обязательств от США?

— Нет, я не считаю, что это к чему-то обязывает Америку.

— После встречи лидеров двух Корей в пятницу президент Трамп опубликовал следующий твит: «США и весь их великий народ должны очень гордиться тем, что сейчас происходит в Корее».

— Мне не следует напоминать вам, господин посол, что до этого Ким много чего говорил, но ни от чего не отказывался. Не испытываете ли вы беспокойства, что господин Трамп заблуждается?

— Нет, совсем нет. Как я говорил, у нас в администрации нет никого, кто бы возлагал на КНДР какие-то завышенные ожидания. Нам всем приклеивают разные ярлыки, но наивность — не в их числе. На мой взгляд, президент видит здесь потенциал заключения исторического соглашения — прорыв, который никто и вообразить не мог даже несколько месяцев назад. И этот потенциал есть.

— Но как он неоднократно повторяет, здесь есть также вероятность, что никакого соглашения не будет. Мы не узнаем этого, пока встреча не состоится и мы не поймем, на что готов пойти Ким Чен Ын. Это как раз тот случай, когда слов мало, чтобы ввести кого-то в заблуждение.

— Безусловно, это тот случай, ведь вы никогда не питали никаких иллюзий относительно режима Трампа. Я полагаю, вы ожидали того, что я намерен сейчас сделать. Вот некоторые ваши лучшие выступления: «Я думаю, единственный дипломатический вариант — это положить конец северокорейскому режиму при помощи захвата его Южной Кореей». «Вот универсальное оскорбление, которое можно использовать, и я применю его к Северной Корее. Вопрос: как можно понять, что северокорейский режим лжет? Ответ: когда его руководители открывают рот». Дорогие друзья, я должен признаться, что, когда мы просматривали эти записи, у посла Болтона на лице была улыбка. Так кому мы должны верить, тому Джону Болтону или этому?

— Я отвечу вам так же, как ответил Марте МакКаллум (Martha MacCallum) в день, когда президент написал в Твиттере о моем назначении, а я даже не знал, что меня освободили от моих обязанностей на канале Фокс-ньюз. Понимаете, я ведь много чего говорил и писал за все эти годы. И настаиваю на этом.

Но тогда я был фрилансером. У меня была привилегия на выражение собственного мнения. А теперь это не входит в мои обязанности. Я всего лишь советник. Решения здесь принимает президент, и вряд ли будет какая-то польза от возвращения в прежний золотой век и сравнения его с нынешней позицией президента.

Свои советы ему я даю с глазу на глаз. Он принимает решения. Так это и работает.

— Итак, Ким сказал южнокорейцам в пятницу, — и об этом говорят теперь сами представители Южной Кореи — что он откажется от всего своего оружия, если США пообещают не вторгаться на полуостров. Мы намерены дать ему такие гарантии?

— Об этом еще следует поговорить. Мы уже слышали подобные заявления от Северной Кореи раньше. Поэтому, на мой взгляд, мы, с одной стороны, должны с оптимизмом идти к этой возможности, но, с другой, — скептически отнестись к риторике, пока мы не увидим каких-то конкретных доказательств.

— Теперь я хочу просмотреть уже не ваши старые записи, а одну из записей президента Трампа на этой неделе. Взгляните. «Ким Чен Ын был… Он действительно был очень открыт и, думаю, очень достойно вел себя, если судить по тому, что мы сейчас наблюдаем». Ким Чен Ын вел себя «открыто и достойно»?

— На мой взгляд, президент сосредоточен на том, чтобы сделать все возможное и все от него зависящее, чтобы эта встреча прошла успешно. Это некоторым образом отличается от того, что он говорил раньше, но, на мой взгляд, он говорит: послушайте, если вы придете с реальным стратегическим намерением отказаться от ядерного оружия, нам предстоит очень серьезный разговор.

— Хорошо. Давайте теперь поговорим об Иране, в отношении которого у президента 12 мая назначен дедлайн для принятия решения, возобновлять или не возобновлять санкции в отношении тегеранского режима, и для выхода из иранского ядерного соглашения. Администрация президента ведет переговоры с нашими европейскими союзниками относительно плана, подразумевающего сохранение соглашения, но при условии добавления пунктов, которые ограничат баллистические ракеты Ирана, определят наказание за агрессию в регионе и назначат положение об истечении срока действия, когда Иран сможет освободиться от соглашения и возобновить свою ядерную программу в 2025 году.

— Согласится ли на это президент Трамп? Останется ли он в соглашении при добавлении такого рода ограничительных мер?

— Во-первых, я хочу подчеркнуть, что он не принимал пока никаких решений по ядерному соглашению относительно того, остаться в нем или выйти из него. Он, безусловно, обдумывает основу, четыре столпа, о которых говорил президент Макрон во время их встречи на прошлой неделе — нынешняя ядерная ситуация в Иране, ситуация в будущем, баллистические ракеты Ирана и мир и стабильность в регионе. И это, на мой взгляд, отвечает интересам президента и достойно осуществления.

Но, если говорить конкретно о ядерной сделке, то никакого решения пока не принято.

— Мой вопрос состоит в следующем: считает ли он, что соглашение содержит роковые недостатки, или что при решении других проблемных вопросов, например, о баллистических ракетах, положении об истечении срока действия, их действий в регионе как недобросовестной стороны в мире, соглашение можно исправить? Основной вопрос: можно ли его исправить?

— Он, безусловно, весьма негативно высказывался о сделке, которая подразумевала, что все остальные действия не станут решением той проблемы, но, послушайте, это возможно в ходе обсуждения с нашими европейскими партнерами, тогда мы сможем рассмотреть там какую-то возможность. Он примет решение, когда придет время принять решение, и это произойдет не раньше 12 мая. Наконец-то, но мы же были коллегами и всегда хорошо ладили, но, знаете, мне не нужно даже вам этого рассказывать, ведь вы здесь в Вашингтоне считаетесь противоречивой фигурой, и мне бы хотелось коротко об этом поговорить. Бывший госсекретарь Пауэлл публично назвал Вас «абсолютно брутальным менеджером, относящимся к людям, как к грязи. С самого вашего появления три недели назад по крайней мере четыре высокопоставленных чиновника были выдворены из Совета безопасности.

— Как вы ответите на это обвинение? Связано ли оно с другими? Как вы говорите, в своей новой роли вы уже не свободный художник, Вы стали членом администрации. Меняете ли вы свою манеру поведения, смягчаете ли свои взгляды или подход к делам?

— Возможно также, что новостные СМИ ошибаются, и люди, не соглашавшиеся со мной в прошлом, сформировали определенное отношение к моей манере поведения, с чем я не согласен. Пусть судят другие. У меня есть свои взгляды, я высказывал их, я стараюсь руководить справедливо. Я ввел некоторые изменения в составе Совета национальной безопасности. На мой взгляд, это более чем уместно, ведь перемены и непрерывность — это два ключевых элемента в любой организации, и мы попытаемся найти подходящих людей для нашей организации. Но я считаю, что значительная часть этой ошибочной оценки связана с процессом моего утверждения в должности посла в ООН в 2005 году. Я предлагаю всем, кому это интересно, прочитать доклад Сенатского комитета по внешним связям.

— Как вы считаете, у вас дурная репутация?

— Я думаю, это неотъемлемая часть сегодняшнего Вашингтона. Даже накануне вечером мы могли наблюдать на ужине для корреспондентов в Белом доме, которого я счастливо избежал, предосудительное поведение человека, обращавшегося ко всем собравшимся, и, к сожалению, это в порядке вещей в современном Вашингтоне.

— Должен признаться, я тоже рад, что манкировал. Посол Болтон, благодарю Вас. Спасибо Вам за то, что уделили нам свое время. Приходите еще, сэр.

— Обязательно.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610680 Джон Болтон


США. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 октября 2015 > № 1533343 Джон Болтон

Обама ушел в оборону в ответ на перехват Путиным инициативы в Сирии ("The Washington Times", США)

Вмешательство России в Сирии застало США врасплох, и Белый дом пока не знает, как на это ответить

Джон Болтон (John R. Bolton)

Неразбериха царит в администрации Обамы в отношении российской военной кампании, нацеленной на поддержку находящегося под угрозой сирийского режима президента Башара Асада. Вмешательство президента России Владимира Путина явно застало врасплох президента Обаму, и пока нет каких-либо признаков, что г-н Обама знает, как на это ответить. Его оборонительное поведение на публике усиливает впечатление, что это человек с рушащимся мировоззрением.

И так как это мировоззрение вряд ли изменится, пока г-н Обама остается президентом, то некая атмосфера домыслов окружает попытки прописать то, что в этой ситуации должна делать Америка. И хотя бы для того, чтобы заверить наших друзей в способности Америки все еще мыслить стратегически о положении на Ближнем Востоке, мы все же должны рассмотреть убедительные ответы на гамбит г-на Путина.

По иронии судьбы, г-н Обама сам является сторонником ослабления и уничтожения ИГИЛ. К сожалению, его администрации ощутимо не хватало серьезности в противостоянии этой террористической организации, что было продемонстрировано беспорядочными бомбардировками и досадным провалом программы Вашингтона по обучению сирийской «умеренной» оппозиции. Эта нерадивость обеспечила Москве благоприятную возможность поддержать армию г-на Асада против той самой оппозиции, прикрываясь якобы действиями против ИГИЛ. Изумление г-на Обамы, что Россия в основном лгала о целях ее вмешательства, раскрывает глубину потусторонности г-на президента США.

Не стало случайностью и то, что заключение сделки в Вене по иранской ядерной программе открыло тактическое окно для действий России и Ирана. Г-н Путин и муллы смогли нанести удар по врагам г-на Асада без риска для многолетних ядерных переговоров, и они теперь будут в состоянии покрыть издержки своих затрат в Сирии, используя финансовые активы Ирана, которые скоро разморозят.

Коалиция г-на Путина (Иран, проиранский режим Багдада, Асад и «Хезболла») - совсем не та, к которой должна присоединиться Америка для уничтожения ИГИЛ. Вместо этого мы должны мобилизовать Турцию как члена НАТО, не связанных с терроризмом курдов, нефтедобывающие монархии Аравийского полуострова, Египет и других. Этот суннитский/светский альянс во главе с Вашингтоном (в том числе, надеюсь, и некоторыми европейскими странами), станет тем самым орудием для уничтожения «Исламского государства» и позволит при этом не упускать из виду — и неотступно преследовать — продолжение Ираном ядерных и террористических угроз.

Это работа не на короткий срок, принимая во внимание время и возможности, растраченные г-ном Обамой с тех пор, как войска ИГИЛ хлынули из восточной Сирии в Ирак. Группировка ИГИЛ расширила и укрепила контроль над значительной территорией, воспользовавшись отсутствием эффективных действий США, и уже продвигается еще дальше, извлекая выгоду из российских авиаударов против других сирийских оппозиционных сил.

Мы должны начать с того, что признать: ближневосточные границы - уже не те, что были прежде. Ирак и Сирия, по существу, уже исчезли как государства. Поэтому, нашей целью должно быть новое Суннитское государство, где сейчас правит ИГИЛ, выкроенное из территорий Ирака и Сирии - такое, которое будет то ли демократическим, то ли управляемым. И рано или поздно мы должны признать реальность того, что независимый Курдистан теперь существует, даже если он не объявлен де-юре.

Мощные, возглавляемые США усилия по уничтожению ИГИЛ могли бы дать ряд преимуществ. Во-первых, они наглядно разоблачили бы уловки России в Сирии. Во-вторых, они перечеркнули бы аргумент г-на Путина для Европы, что успокоить Ближний Восток и остановить массовые потоки беженцев можно только путем стабилизации режима г-на Асада. В-третьих, использование этого аргумента г-ном Путиным скорее всего направленно на то, чтобы убедить Евросоюз ослабить или отменить экономические санкции, введенные из-за российского вторжения на Украину; мощный удар по ИГИЛ содействовал бы повышению уровня доверия нашей поддержке Украины. Наконец, если г-н Путин планирует до 20 января 2017 года (последний день пребывания Барака Обамы на посту президента США — ред.) провокации в прибалтийских республиках или в других местах, которые Москва в духе холодной войны считает сферами своего влияния, то решительная американская акция против ИГИЛ заставила бы его призадуматься.

До тех пор, пока г-н Обама не покинет через 15 месяцев Белый дом, Вашингтон не должен предпринимать ничего, что могло бы быть воспринято как признание законным новой военно-воздушной базы Москвы в Латакии или присутствие российских самолетов и крылатых ракет в небе над регионом. Предложение о том, чтобы мы обменивались с Россией кодами сигналов для предотвращения конфликтных ситуаций — это то, что французы называют привлекательной на первый взгляд, но плохой по сути идеей.

Устранение конфликтных ситуаций - это способ для дружественных сил держаться подальше друг от друга. В первой войне в Персидском заливе Израиль запросил предоставление кодов для устранения конфликтных ситуаций, но президент Джордж Буш-старший отказал, стремясь предотвратить проведение израильскими самолетами операций против Ирака. Мы должны помнить этот урок. Мы не хотим видеть российские самолеты в небе Сирии, и мы не должны делать ничего, чтобы оказывать этому содействие. Вместо этого мы должны дать понять Москве, что будем летать над Сирией и Ираком, а они могут покинуть эти территории. Любые инциденты в воздухе будут расцениваться как совершенные по вине России и квалифицироваться соответствующим образом. Вот как действуют великие державы. Но мы не можем ожидать такого от г-на Обамы.

Антиигиловская стратегия, безусловно, не разрешит вопрос угрозы иранской программы ядерного оружия, к большому сожалению узаконенной соглашением в Вене. Есть маленькая надежда, что г-н Обама не предпримет в дальнейшем чего-либо подобного на этом фронте до истечения срока его полномочий. Алиса в «Стране чудес», возможно, была в состоянии представить себе две невозможные вещи перед завтраком, но это чересчур для нас, простых смертных. Мы могли бы получить хоть что-то, если бы г-н Обама собрал, наконец, волю, чтобы жить согласно собственной риторике и разгромить ИГИЛ.

Джон Болтон, бывший посол США в Организации Объединенных Наций, является старшим научным сотрудником Института американского предпринимательства (American Enterprise Institute).

США. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 октября 2015 > № 1533343 Джон Болтон


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter