Всего новостей: 2600873, выбрано 7 за 0.040 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Владимир Чижов в отраслях: Миграция, виза, туризмвсе
Владимир Чижов в отраслях: Миграция, виза, туризмвсе
Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 29 июня 2018 > № 2701279 Владимир Чижов

Владимир Чижов: контакты РФ-ЕС есть, но ситуация в отношениях ненормальная

Отношения России и Евросоюза по-прежнему переживают не лучшие времена, однако при этом контактов между сторонами остается много, в том числе непосредственно в Брюсселе. Что же касается отношений Евросоюза с одним из своих ближайших союзников — Соединенными Штатами, то пока рано говорить, повлияют ли торговые разногласия между ними на их взаимодействие по политической повестке дня, в частности по России, Украине, Ближнему Востоку. Об этом рассказал в интервью РИА Новости постоянный представитель РФ при ЕС Владимир Чижов.

— Владимир Алексеевич, в связи с беспрецедентной ситуацией, сложившейся на последнем саммите G7 в Канаде, возникают ли дополнительные перспективы сближения Европы с Россией?

— Я тут не вижу связи, откровенно говоря. Что касается вышеупомянутого саммита "Группы семи", то единственное, что он подтвердил, что этот формат изжил себя. Я бы добавил, что он изжил себя тогда, когда перестал быть "восьмеркой". Это не какая-то обида и тем более не желание все восстановить. Просто он выполнил свою историческую миссию, когда был "восьмеркой".

Председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер недавно сказал, что если критерием для участия в этой группе будет оставаться размер экономики, то к середине века в ней не будет ни одной европейской страны, поэтому не случайно Россия ориентируется на другие форматы, в первую очередь на "Группу двадцати", которая в большей степени отражает реальное положение дел в мире, а также на целый ряд региональных организаций и инициатив.

— С учетом того, что вы сказали, будет ли продолжать жить формат "Группы семи" в среднесрочной и долгосрочной перспективах?

— Можно задать этот вопрос президенту США Дональду Трампу.

— А "шестерка"?

— Я не буду гадать. Целый ряд изживших себя форматов тем не менее показывает определенную живучесть. НАТО, например.

— Как вы оцениваете состояние контактов России и ЕС в последние месяцы, особенно непосредственно в Брюсселе? Какова их динамика?

— В целом ситуация в наших отношениях ненормальная. Это характеризуется замороженным состоянием большей части выстроенной с немалым трудом архитектуры нашего сотрудничества. Хотя контактов много. У нас здесь только за прошлую неделю было четыре делегации: Минобрнауки, министерства финансов, Минприроды России и Ростехнадзора.

— А что обсуждалось на этих встречах, кто представлял Россию и ЕС?

— Обсуждали заявки в рамках совместного конкурса Россия-ЕС в области здравоохранения, создание центра ядерной безопасности в Иране, изменение климата. В Антверпене состоялись консультации в рамках Кимберлийского процесса по алмазам, замминистра финансов России Моисеевым был подписан меморандум о взаимопонимании об открытии в России представительства сертификационной структуры Всемирного алмазного центра (Антверпен). Но, пожалуй, самые важные встречи были в Москве, где встречались политдиректора.

— А какие контакты ожидаются в ближайшем будущем?

— На этой неделе внимание Евросоюза в основном обращено внутрь себя, а дальше посмотрим.

— Правильно ли я понимаю, что охлаждения в ходе контактов с представителями Еврокомиссии и иных европейских институтов не чувствуется, просто диалог идет не по всем каналам?

— Вы знаете, есть такой стеклянный потолок, когда выше определенного уровня нельзя подняться. То есть диалог идет на экспертном уровне.

— Можно ли считать решение Еврокомиссии по антимонопольному делу Газпрома примером достойного взаимодействия ЕК с российскими структурами?

— Я бы его назвал примером разумного компромисса. Я помню, как это дело начиналось лет семь назад, сколько было эмоций и страстей вокруг него, но в итоге диалог по этому вопросу удалось перевести в рабочий режим без ненужной огласки и завершить дело действительно компромиссом. Газпром взял на себя определенные добровольные обязательства изменить некоторые аспекты своей работы на рынке Евросоюза, ЕК в ответ снимает свои претензии при условии, что компания будет выполнять эти обязательства.

— Как обстоит ситуация в Евросоюзе с попытками остановить строительство газопровода "Северный поток-2" с учетом того, что обсуждение в Совете ЕС поправок к газовой директиве Союза практически встало?

— А оно действительно встало. Начнем с того, что это за поправки и что такое газовая директива. Поправки формально распространяют действие директивы на все трубопроводы, соединяющие ЕС с третьими странами. Однако на практике в данной ситуации речь идет о "Северном потоке-2" и о "Турецком потоке-2". В отношении поправок изначально не было единства мнений среди стран-членов Евросоюза, так же как не было единства и в самой Еврокомиссии. Генеральный директорат ЕК по энергетике продвигал предложения о внесении поправок, а юридическая служба ЕК была против них. Как, кстати, и юридическая служба Совета ЕС.

— Как обстоят дела с "Северным потоком-2", на ваш взгляд? Продолжают звучать негативные сентенции в его адрес.

— Он строится. На сегодняшний день остается одна страна, которая не выдала разрешения, необходимого для строительства этого газопровода, — Дания. Но ее можно, в принципе, обойти — физически. Это приведет к небольшому удорожанию проекта и, может быть, к небольшой отсрочке в его запуске. Так что я думаю, что даже если Дания не выдаст разрешения, в чем я не уверен, действенных препятствий для создания этого газопровода я не вижу. Конечно, оппоненты у этого проекта всегда были, они есть и будут — даже когда он заработает.

Меньше ясности с судьбой "Турецкого потока-2". Тут есть варианты. Либо он выйдет на берег на территории Турции и затем пойдет на Грецию, либо он пойдет на Болгарию. Хотя в прошлом в подходе Болгарии, к сожалению, были элементы непоследовательности, на сегодняшний день болгарское правительство очень заинтересовано. Они хотят превратить Варну в некий газовый хаб.

— У "Турецкого потока-2" есть шансы?

— Есть. Но, как говорил президент России Владимир Путин, при наличии твердых гарантий со стороны Еврокомиссии.

— Потому что мы видели ситуацию с "Южным потоком"?

— Да, так же, как мы видели ситуацию с нефтепроводом "Бургас-Александруполис", с АЭС "Белене".

— Какова ваша оценка реакции Еврокомиссии на новые пошлины США на импорт из ЕС продукции из стали и алюминия? Была ли эта реакция достаточно жесткой с учетом заявлений представителей Еврокомиссии, что Соединенные Штаты остаются близким союзником ЕС?

— Реакция на тарифы — да, адекватно жесткая. Но дело еще и в том, каковы практические шаги.

— К примеру, дополнительные пошлины ЕС на импорт определенной продукции из США введены с 22 июня.

— Да. Но, вы понимаете, в том, что касается стали и алюминия, шуму много, а конкретики не очень. А вот если президент Трамп реализует свою угрозу по части автомобилей, это будет серьезно для экономики ЕС. В Германии, например, каждый шестой работающий занят в автопроме. Я видел цифры: США импортируют транспортных средств на 191 миллиард долларов, из них 42 миллиарда долларов — импорт из Евросоюза, а из этих 42 миллиардов 25 приходится на Германию.

Понятно, что Евросоюз разрабатывает определенные поэтапные контрмеры. Помимо встречных тарифов они прорабатывают и шаги в рамках ВТО. И на этом треке у нас с ними объективно есть совпадения интересов. Видимо, в ближайшие недели мы проведем консультации с Евросоюзом. Посмотрим, что дальше можно будет вместе сделать.

— Это будут консультации в Брюсселе с участием Постоянного представительства России при ЕС?

— Не обязательно. Это вполне может быть не здесь, а, допустим, на площадке ВТО в Женеве. Естественно, к этому подключаются и министерство экономического развития, возможно, и Минпромторг.

— Могут ли торговые отношения ЕС и США действительно изменить их взаимодействие по политической повестке дня, в частности по России, Украине, Ближнему Востоку?

— Гадать не буду. Конечно, все это имеет политический аспект. Посмотрим, как будут развиваться события, но пока рано говорить. Хотя стоит отметить, что параллельно всем этим торговым делам, например, есть ситуация с Совместным всеобъемлющим планом действий по иранской ядерной программе. От "шестерки" осталась "пятерка", которая работает и привержена сохранению этой ядерной сделки — но, разумеется, пока этой сделке привержен Тегеран.

— Недавно в ЕС был представлен проект создания так называемого Европейского фонда мира с предполагаемым бюджетом свыше 10 миллиардов евро.

— Это по есовским масштабам не так много.

— Этот фонд, по замыслу авторов, может быть задействован для оказания содействия операциям ЕС по поддержанию мира или военно-технической поддержке стран вне Союза.

— Речь идет о том, что на сегодняшний день, когда ЕС запускает какую-то военную операцию, как правило в Африке, деньги предоставляются конкретно под эту операцию, причем преимущественно теми странами, которые в этой операции участвуют. Централизованного финансирования и координации нет, что снижает эффективность этих инициатив. Они хотят это преодолеть.

— Как вы думаете, не создается ли этот фонд с долгосрочным прицелом на поддержку миротворческой миссии на Украине?

— Нет. Никто не говорит о миротворческой миссии ЕС на Украине.

— Греция, дольше всех стран еврозоны получавшая внешнюю финансовую помощь ввиду последнего финансово-экономического кризиса, готовится выйти из нее.

— Да, ее отпускают в свободное плавание в достаточно бурных водах.

— Считаете ли вы, что это знаменует собой завершение экзистенциального кризиса еврозоны, как заявил еврокомиссар Пьер Московиси?

— Но вопросы дальнейшего функционирования еврозоны ведь окончательно не решены. Президент Франции Эммануэль Макрон, как известно, выступает за создание отдельного бюджета еврозоны.

— А еврокомиссар по бюджету Гюнтер Эттингер высказался в начале недели таким образом, что этот бюджет не имеет смысла.

— Ну вот видите.

— Стоит ли рассчитывать, что отдельным странам еврозоны в обозримой перспективе не придется прибегать к внешней помощи во избежание серьезных проблем?

— Не буду гадать.

— Мой последний вопрос будет касаться ситуации с арестом главы портала РИА Новости Украина Кирилла Вышинского и с реакцией на это событие в Евросоюзе.

— У нас есть целый ряд претензий к тому, что происходит в странах Европейского союза и других в гуманитарной сфере. Это касается, в частности, и законов об образовании в Латвии и на Украине, и многого другого. Что касается Кирилла Вышинского, то здесь идет речь о недостаточной, на наш взгляд, реакции со стороны ЕС на это вопиющее дело, особенно на фоне активных призывов по делу Олега Сенцова.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 29 июня 2018 > № 2701279 Владимир Чижов


Сирия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583391 Владимир Чижов

Кто должен платить за восстановление Сирии?

Постоянный представитель России при ЕС Владимир Чижов в интервью телеканалу АРД (ARD) отметил, что большую часть расходов должен взять на себя Евросоюз. По его словам, ЕС должен переосмыслить свою позицию.

ARD, Германия

ARD: Сколько денег нужно на восстановление Сирии?

Владимир Чижов: Я осторожен в определении цифр. Точно потребуются сотни миллиардов евро.

— Как должно проходить восстановление?

— Правда, есть широкий консенсус по гуманитарной помощи. Но когда речь заходит о восстановлении, позиции сильно разнятся. Есть направление — к нему относится и ЕС, — которое считает, что восстановление может начаться лишь после определенных политических процессов в Сирии (прим. ред. — свободных выборов).

Мы все знаем, насколько раздроблено сирийское общество. Все еще есть регионы, где присутствуют террористы, есть разногласия между различными сообществами в стране. Любой политический процесс требует времени — а в это время страдает простое население.

«Я надеюсь, что разум возобладает»

— То есть вы говорите, что, если ЕС захочет ждать политических изменений в Сирии, то быстрого восстановления не будет?

— Это официальная позиция ЕС. Я надеюсь, что разум, в конце концов, возобладает. И что ЕС найдет пути для преодоления этой тупиковой позиции.

— Что же хочет сделать Россия для восстановления?

— Россия предоставила по двустороннему каналу ряд технических средств, чтобы расчищать завалы, восстанавливать дома, электро- и водоснабжение. Посмотрите на Алеппо. Алеппо возвращается к жизни. И это происходит — в том числе, конечно, и благодаря усилиям самих сирийцев — при поддержке российской стороны.

«ЕС должен переосмыслить позицию»

— Чего вы ожидаете от ЕС?

— Я надеюсь, что настанет момент, когда ЕС переосмыслит свою позицию: гуманитарная помощь — да, восстановление — нет, пока не будет политических изменений в Сирии. Мне кажется, в настоящий момент это тупиковая позиция. Поскольку ЕС придется очень долго ждать, когда начнется такой процесс. В настоящий момент разногласия между различными сторонами конфликта довольно велики. Позиция ЕС сегодня наносит ущерб обычным людям.

— Но ущерб был причинен российскими самолетами, которые сбрасывали бомбы. Как можно объяснить европейской общественности, что Европе теперь нужно заплатить за ущерб?

— Конечно, мы оказывали воздушную поддержку наземным операциям сирийской армии. Да, российские ВКС разрушили базы террористов, в том числе их опорные центры, военные сооружения, туннели — такие вещи.

— Но и больницы.

— Нет.

— Российские самолеты попадали по больницам.

— Нет.

— Что это тогда были за здания?

— Единственными зданиями, которые были целями — и я могу вас заверить, у нас достаточно разведданных и источников, чтобы не попадать по ложным целям — итак, единственными целями были объекты, относящиеся к террористическим организациям.

«Мы не упрашиваем, чтобы ЕС принял участие»

— Вы можете объяснить, в чем должен заключаться интерес ЕС для участия в восстановлении?

— Потому что вы сами всегда довольно громко говорите, что вы должны быть вовлечены в усилия по урегулированию сирийского конфликта. Это ваше собственное желание, ваша позиция. Мы не упрашиваем, чтобы ЕС участвовал. ЕС хотел бы участвовать.

— Но вы понимаете, что это выглядит довольно дерзко, когда вы говорите: ЕС должен платить, хотя он, в отличие от России, не сбрасывал бомбы?

— Я глубоко убежден в том, что ЕС сам должен быть заинтересован в том, чтобы находиться на вершине международных усилий по урегулированию сирийского конфликта. К этому относится и участие в восстановлении страны.

«Любой шаг улучшает общий климат отношений»

— Вы рассматриваете вопросы восстановления также и как своего рода мост для улучшения отношений с Россией в других спорных областях?

— Любой положительный шаг улучшает и общую атмосферу отношений. Но в первую очередь, конечно, это улучшит имидж ЕС на Ближнем Востоке, который пока что был неидеальным.

— Почему вы сейчас заботитесь об имидже ЕС на Ближнем Востоке? В чем заключается ваша проблема, если Сирия не будет восстановлена?

— (смеется) Моя проблема — в том, что если Сирия не будет в достаточной мере восстановлена, тогда в подобных тяжелых ситуациях возникнет зародыш последующих конфликтов. И то, чего мы все хотим избежать — продление конфликта в Сирии, этнического, культурного и религиозного раскола.

Сирия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583391 Владимир Чижов


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 4 августа 2016 > № 1847831 Владимир Чижов

Владимир Чижов: «В странах ЕС все лучше понимают тупиковость санкционной политики»

Дмитрий ТУНЦОВ, Брюссель

Отношения ЕС и России переживают не лучшие времена. На днях еще на полгода были продлены экономические санкции. О перспективах партнерства Москвы и Брюсселя «Культуре» рассказал постоянный представитель РФ при Евросоюзе Владимир Чижов.

культура: Похоже, общая обстановка сейчас настолько деструктивна, что диалог между сторонами уже не ведется?

Чижов: Так говорить было бы неверно. Мы сотрудничаем по таким актуальным проблемам, как, например, противостояние терроризму, обеспечение авиационной безопасности. Будет встреча, посвященная борьбе с наркотиками. Есть рабочие контакты и по информационно-коммуникационным технологиям.

Идет регулярный обмен мнениями в сфере сельского хозяйства, особенно по ветеринарной и фитосанитарной ситуации. Нас серьезно беспокоит положение в этой сфере в ЕС. Совсем недавно в Москве были консультации по Ближнему Востоку и Северной Африке. Но, конечно, большинство институциональных секторальных диалогов заморожены. При этом ни один — по инициативе российской стороны.

культура: Насколько реально снятие санкций? Недавно в СМИ появились сообщения, что в парламент Бельгии внесен проект резолюции о том, чтобы побудить власти страны содействовать на уровне Евросоюза их отмене.

Чижов: Бельгия здесь не первая. Против санкций проголосовали в обеих палатах французского парламента и четырех итальянских провинциях. В парламенте Кипра при обсуждении этого вопроса был какой-то процент воздержавшихся, но ни единого голоса за продление.

В принципе, термин «санкции» можно употреблять только условно, поскольку с международно-правовой точки зрения это продукт деятельности Совета Безопасности ООН, и никого больше. Данные односторонние рестрикции делятся на три пакета.

Один — «крымский», в июне он был продлен на год и в основном сводится к персональным мерам: стоп-листу, замораживанию активов. Под них попали и несколько юридических лиц, в большинстве своем крымских же: «Черноморнефтегаз», ряд санаториев. К этому привязан запрет на транспортное сообщение, на инвестиции в экономику.

Второй пакет — экономические, или секторальные, санкции. Они продлевались по полгода. Последний раз — с 31 июля по 31 января. Когда вопрос обсуждался, некоторые страны выступили за то, чтобы провести дискуссию и разобраться. Но тут вклинился «товарищ Brexit»: в стиле «товарища маузера» он не дал этой дискуссии состояться. Члены ЕС договорились: пока продлим, однако рассмотрение обязательно будет, причем не в январе, а в октябре.

Наконец, третий пакет, сроком до 15 сентября, — персональные санкции, условно говоря, «за Донбасс». Туда попали наши депутаты, силовики. Соответственно, есть и встречный (российский санкционный список. — «Культура»). Происходит процесс накапливания критической массы — думаю, до нее уже немного осталось. Ситуация не упростилась, наблюдается даже нагнетание напряженности со стороны вооруженных сил Украины и разного рода так называемых добровольческих батальонов. Вопреки Минским соглашениям они наращивают вооружение, продвигаются к буферной зоне, порой захватывают населенные пункты. Естественно, есть случаи, когда открывается ответный огонь ополченцами. Специальная мониторинговая миссия ОБСЕ фиксирует не все, наверное, но многие нарушения. По ряду позиций их больше со стороны ВСУ. Прежде всего это касается обстрелов населенных пунктов. Ситуация там асимметричная. Киевские силовики ведут огонь по жилым районам, а ополченцы — по силовикам. У последних мирного населения в этой зоне практически нет. Не хотелось бы выступать в роли Кассандры, но приходится быть бдительными, чтобы перед очередным рассмотрением судьбы санкционного режима не произошло нечто подобное падению малайзийского «Боинга».

культура: Обострение обстановки на Украине, видимо, выгодно США? Ведь активизация боевых действий идет вразрез с желанием Франции и Германии ускорить выполнение «Минска-2».

Чижов: Да, как названные вами участницы «нормандского формата», так и немало других стран Евросоюза, которые в него не вовлечены, все лучше понимают тупиковость санкционной политики. Что касается США, здесь, наверное, надо учитывать приближающиеся выборы. Как они отразятся на позиции Вашингтона, мы, вероятно, узнаем достаточно скоро.

культура: На Ваш взгляд, ограничительные меры помогли российской экономике?

Чижов: Безусловно. Импортозамещение — не просто лозунг, это реальное направление практической политики. Речь не идет о переходе России к отгораживанию от внешнего мира, в том числе экономическому. Наоборот. Я бы выделил тут два процесса. Помимо собственно импортозамещения, имеет место и диверсификация внешнеэкономических связей, то есть открытие новых рынков. Необязательно в Азии, хотя многие наиболее крупные из них находятся там. Это и страны Ближнего Востока, и отдельные европейские государства, которые не присоединились к санкциям. Так что сложившаяся ситуация дала возможность проявить себя и нашим производителям, и экспортерам, и импортерам.

культура: Какой ущерб от санкций понесли европейские предприниматели?

Чижов: Я видел цифру в 200 млрд евро. Показатели «плавают», кто-то завышает, кто-то занижает. Но то, что ущерб есть, мы ощущаем. В силу наших ответных мер он наиболее заметен в сельском хозяйстве. Сократились закупки целого ряда наименований промышленного оборудования и другой продукции, а также потребительских товаров. Российский туристический поток переориентировался внутрь страны, открываются новые направления. При том, что наши туристы считаются самыми смелыми, решительными и выносливыми в мире, не боятся ни войн, ни переворотов, тем не менее здравый смысл постепенно приходит и к этой категории соотечественников.

культура: Давайте поговорим о такой европейской проблеме, как мигранты. По мнению некоторых экспертов, она навязана ЕС извне, и за этим стоят структуры, близкие к Джорджу Соросу.

Чижов: Я бы не преувеличивал историческое значение этого господина. Евросоюз во многом сам виноват в миграционном кризисе. Сорос сыграл определенную роль в событиях, которые поначалу бодро называли «арабской весной». А сейчас, видимо, наступила глубокая осень, если не зима. Термин «арабская весна» я не встречал уже давно.

Не хочу преуменьшать влияния Соединенных Штатов, оно тоже, конечно, есть. Но посмотрим, кто бомбил Ливию? Не американцы, у них же лозунг leading from behind (управляющий из-за спины. — «Культура»). Это те же французы, англичане и прочие. Муаммар Каддафи, бесспорно, был малосимпатичным человеком, но ведь то, что он говорил европейским лидерам — мол, при нем Ливия является защитным валом для Европы с точки зрения миграции, — эти слова оказались пророческими. Чем больше в ЕС и США твердят о демократии на Ближнем Востоке, тем нелогичнее выглядят их связи с некоторыми режимами, в том числе с Саудовской Аравией, Катаром и др.

культура: Каким Вам видится решение миграционной проблемы? Не слишком ли толерантна политика Евросоюза по отношению к выходцам из третьих стран, в первую очередь из мусульманских регионов?

Чижов: Конечно, долгосрочной продуманной политики по этому вопросу в Европе не было. К примеру, мартовская миграционная сделка с Турцией. Серьезные люди понимали всю ее противоречивость и беспринципность. Но что оставалось? Как пояснил мне один собеседник, просто нет другой территории в этом регионе, где бы поместились три миллиона беженцев. Ливан забит до отказа. Сирия горит, в Иордании палестинских беженцев выше крыши. Куда? Единственным таким «накопителем» может быть лишь Турция, а для этого, естественно, нужны компромиссы. И эта проблема не решена. Среди ожидаемых уступок есть такие, на которые ЕС, похоже, идти не собирается. В первую очередь это безвизовый режим. Турции «нарисовали» 72 критерия в качестве условий для его введения. Ушло пять лет на то, чтобы выполнить 12 из них, и два месяца на выполнение большинства остальных, что само по себе странно. Однако осталось еще пять. Не буду все перечислять, но вот один: реформа антитеррористического законодательства. Думаю, каждый, кто видит, что происходит в Турции, понимает: пересмотр если и возможен, то лишь в обратную сторону. Что формально дает Евросоюзу предлог сказать: «Ну, тогда — никакого безвизового режима». Хорошо, а дальше что?

культура: А какой может быть роль России в урегулировании миграционной проблемы?

Чижов: В силу своей истории, географического положения и цивилизационного развития нашей стране суждено служить источником полезной информации для всех остальных государств в данном вопросе. Мы традиционно являлись, да и сегодня являемся территорией исхода, транзита и конечной цели миграции. Не буду перечислять все направления и потоки, которые идут из России, через Россию и в Россию.

Один из диалогов с ЕС, который у нас скорее жив, чем мертв, — как раз по поводу миграции. Очередная встреча совместного Комитета по реадмиссии запланирована на осень.

культура: В связи с изменением политической обстановки можно ли рассчитывать на активизацию проекта «Турецкий поток»?

Чижов: Напомню, что переговоры по газопроводу были прерваны задолго до того, как сбили наш самолет. Сначала в Турции менялось правительство, потом возникли разногласия по ценам и иным аспектам. Мы открыты к возобновлению общения, что связано с известными шагами Реджепа Эрдогана, которые открыли путь к нормализации отношений.

Значит ли это, что уже можно тянуть трубу? Конечно, нет. За то время, пока «Турецкий поток» пребывал в замороженном состоянии, те, кто когда-то завалил другой проект — «Южный поток», в достаточной мере искусали себе локти, чтобы понять, что они натворили. Поэтому сейчас появляются варианты. Какие-то совместимы с «Турецким потоком», какие-то, может быть, альтернативны. Не буду вдаваться в детали. Тем более, что этими вопросами занимается даже не правительство России, а публичное акционерное общество «Газпром».

культура: Какие у Вас ожидания от предстоящей 9 августа встречи президентов России и Турции?

Чижов: Я жду появления первых ростков нормализации. Уже состоялась беседа вице-премьера Турции Мехмета Шимшека с заместителем председателя правительства России Аркадием Дворковичем, как раз по энергетике планируется встреча министра Александра Новака с его турецким коллегой.

Это не означает фестиваля бурной российско-турецкой дружбы. Если кто-то считает, что стоило извиниться — и все решено, то это не так. Многие проблемы, какими были, такими и остались, в том числе касающиеся роли Анкары в сирийском конфликте — подпитка боевиков и террористических организаций через турецкую территорию. Поэтому, не предвосхищая конкретного содержания диалога президентов, предвижу непростой откровенный разговор.

культура: Владимир Алексеевич, Вы в Брюсселе уже 11 лет. Чем занимаетесь в свободное время? Посещаете ли вернисажи, концерты?

Чижов: Мое главное хобби — это работа. Министр Сергей Викторович Лавров, который, как известно, помимо прочих талантов еще и поэт, написал в одном из произведений: «Мы веселимся в этом ремесле…» Получая удовольствие от работы, тратишь на нее больше времени, чем было бы в ином случае.

Конечно, Бельгия — интересная, необычная страна, не гомогенная. Это сочетание различных культур, традиций, в том числе языковых. Ну и потом, Брюссель находится в нескольких часах езды от других интересных мест. Если прочертить из него, как из центра, окружность радиусом в 300 километров, то в нее попадут и Париж, и Амстердам с Гаагой, и Люксембург, и многие германские земли. Так что есть возможности. Конечно, в условиях повсеместной борьбы с терроризмом уютнее в Европе не становится, это невооруженным взглядом видно при посещении брюссельского аэропорта, где в марте произошел теракт. Тем не менее в последние дни июля авиатерминал поставил свой рекорд — 90 тысяч пассажиров в сутки.

культура: Знаю, что Вы большой книгочей. Что сегодня привлекает Ваше внимание?

Чижов: С годами стал больше интересоваться не художественной литературой, а исторической. В какой-то степени это и влияние профессии. В данный момент читаю книгу моего хорошего друга Вячеслава Никонова «Крушение России. 1917». Автор проделал большой изыскательский труд. Это, конечно, не легкое чтиво.

культура: А нет ли у Вас желания самому написать книгу — скажем, под условным названием «Крушение европейского мифа»?

Чижов: Если доживу до пенсии, наверное, этим и займусь.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 4 августа 2016 > № 1847831 Владимир Чижов


Евросоюз. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 апреля 2016 > № 1715767 Владимир Чижов

Постоянный представитель России при Евросоюзе Владимир Чижов в интервью РИА Новости оценил итоги референдума в Нидерландах по соглашению об ассоциации ЕС и Украины и предположил, что они могут повлиять на ситуацию в Великобритании накануне их собственного референдума по возможному выходу из ЕС.

— Каково ваше мнение об итогах референдума?

— Оно пока предварительное, поскольку окончательные итоги голосования еще официально не объявлены. Не могу сказать, что такой исход стал для меня большим сюрпризом. Судя по тем настроениям, которые доминировали в Нидерландах, как, впрочем, и во многих других странах ЕС, к такому исходу все и шло. Мы, конечно, были далеки от того, чтобы делать прогнозы по конкретным цифрам и тем более проявлять наше отношение. Как сказал наш министр Сергей Викторович Лавров, "мы вообще ни сном ни духом не касались этой проблематики". Впрочем, попытки каким-то образом привязать Россию к этой истории тоже для меня не стали большим сюрпризом, потому что Россию стало принято привязывать ко всему. В последние дни — даже к обострению Нагорно-Карабахского конфликта. Естественно, сам референдум — это внутреннее дело Нидерландов, голландского электората.

— О чем говорят итоги этого голосования?

— Мы прекрасно понимаем, что это был референдум не только и не столько о соглашении об ассоциации ЕС-Украина, сколько об отношении к тому, что происходит в Евросоюзе. Собственно, эту точку зрения разделяют многие эксперты и политологи, которые следят за развитием этой истории. Естественно, оживились евроскептические партии во многих странах ЕС. Немалый, надо полагать, эффект итоги голосования окажут и на ситуацию в Великобритании накануне их собственного референдума по известному сюжету.

— А каков практический эффект результатов этого референдума?

— Для нас он, в общем-то, на данный момент минимален, потому что временное применение соглашения об ассоциации ЕС-Украина началось 1 января текущего года. Ущерб нашим торгово-экономическим отношениям с Украиной уже нанесен. Что будет с соглашением дальше, судить не берусь, для этого надо знать детали нидерландского законодательства.

Стоит, правда, отметить, что соглашение об ассоциации ЕС-Украина делится на две части — экономическую и политическую. Его можно разделить по охвату и на вопросы, которые находятся в компетенции стран-членов Евросоюза, и на те, которые отданы в ведение ЕС как целостной единицы. Что будет сейчас — может быть, соглашение будет вступать в силу по частям или продолжится его временное применение до принятия нидерландской стороной тех решений, которые итоги референдума сделали неизбежными.

— Вы сказали, что это голосование не столько о самой ассоциации, сколько об отношении граждан ЕС к тому, что в Евросоюзе происходит. Вы имели в виду в том числе политику ЕС в отношении стран "Восточного партнерства", внешнюю политику союза?

— Я имел в виду даже более широкую проблему: это соотношение интересов ЕС и интересов его стран-членов и тех людей, которые их населяют, вопросы о том, кто за кого принимает решения, кто регулирует финансовые потоки, кто и как распределяет тех же беженцев.

— Это голосование может привести к каким-либо изменениям в политике Евросоюза?

— Я могу сослаться на слова председателя Еврокомиссии Жана-Клода Юнкера, который несколько недель назад сказал, что отрицательные результаты голосования чреваты "континентальным кризисом".

— Как вам кажется, пока экономическая часть соглашения об ассоциации ЕС-Украина продолжит применяться?

— Что касается наших торгово-экономических с Украиной, отношений Евразийского экономического союза с Украиной, там ущерб уже нанесен. Так же, как и украинской экономике. Посмотрите на динамику торговли Украины с ЕС: кривая пошла довольно круто вниз. Потому что да, номинально Украина теперь может беспошлинно какие-то товары поставлять на европейский рынок. Однако далеко не все ее товары в Евросоюзе нужны, на многие нет спроса — скажем, на продукцию ВПК. Те же товары, которые пользуются спросом на европейских рынках, на них довольно жесткие квоты.

— Например?

— Мне попалась на глаза одна публикация: крупное птицеводческое предприятие на Украине производит около 600 тысяч тонн мяса птицы и готово было поставлять значительную часть этой продукции в Евросоюз, но на всю Украину квота — 16 тысяч тонн. По целому ряду позиций квоты, выделенные на этот год, были выбраны в первые два-три месяца. Вот так.

Евросоюз. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 апреля 2016 > № 1715767 Владимир Чижов


Евросоюз. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 февраля 2016 > № 1646294 Владимир Чижов

Миграционный кризис уже стал серьезным испытанием для Евросоюза как единого целого. Однако разрушить его он не сможет: союз продолжит существовать, несмотря на возможность развала Шенгенской системы и выхода из ЕС отдельных стран. Такое мнение высказал постоянный представитель России при Евросоюзе Владимир Чижов в интервью корреспонденту РИА Новости в Брюсселе Марии Князевой.

— Владимир Алексеевич, позвольте начать с одного из, пожалуй, самых острых вопросов для Евросоюза на данный момент — с миграционного кризиса. Каковы успехи в его разрешении с учетом того, что Еврокомиссия признала, что плохое управление миграционными потоками может негативно сказаться на ВВП ЕС?

— Пока что миграционными потоками они фактически никак не управляют, вся энергия идет на выработку пожарных, краткосрочных решений.

— Может ли этот кризис стать серьезным испытанием для Евросоюза как для целостной единицы?

— Он уже стал таковым. Кстати говоря, не он первый: миграционный кризис идет вслед за кризисом еврозоны, который тоже грозил необратимыми последствиями, но с которым по большому счету Евросоюз справился.

— Но ведь остались не до конца разрешенными проблемы в Греции.

— Думаю, это решаемо. Правда, есть мнение, что с кризисом еврозоны было справиться проще, так как он возник внутри нее и, найдя необходимые инструменты в еврозоне же, этот "пожар" смогли потушить.

А с миграционным кризисом, как здесь признают, справиться сложнее хотя бы потому, что он приходит извне. Впрочем, тут тоже есть элемент лукавства. Если посмотреть на природу миграционного кризиса, то нельзя не увидеть, что в определенной степени руку к его возникновению приложили сами страны Евросоюза, а также их заокеанские друзья. Достаточно вспомнить Ливию пятилетней давности.

У европейской интеграции есть ряд символов, своего рода тотемов. Один из них – евро. Сейчас он сильно подпилен переговорами с Лондоном, ведь одно из требований Великобритании, на которое остальные есовцы фактически согласились, это признание, что евро не является единой европейской валютой, что в Евросоюзе может сохраняться и иная валюта, в данном случае фунт стерлингов. Второй тотем – это Шенген, а точнее, принцип свободы передвижения. Это действительно серьезное достижение евроинтеграции. Но под влиянием миграционного кризиса Шенген трещит по швам.

— Сочетание этих факторов может стать угрозой целостности Евросоюзу или нет?

— Если вы спрашиваете, развалится ли Евросоюз, думаю, такой итог проекту евроинтеграции не грозит. ЕС, конечно, сохранится, но не без шрамов и издержек.

— А какие это могут быть шрамы?

— Может быть, кто-то выйдет из состава Союза (например, та же Великобритания), возможно, рухнет Шенгенская система. Кстати, скажу, что, по моим наблюдениям, привлекательность ЕС для государств-соискателей членства в этом союзе, а также кандидатов в кандидаты в члены ЕС, уже отчасти померкла.

— Что вы можете сказать о возможности снятия антироссийских санкций?

— В странах ЕС постепенно нарастает критическая масса тех, кто выступает за пересмотр санкций. Когда она будет достигнута, тогда, наверное, в Евросоюзе будет принято решение о пересмотре ограничительных мер, в том числе экономических. Но это будет не только и, может быть, не столько из-за симпатий к нашей стране, сколько будет продиктовано собственными интересами стран ЕС, в частности экономическими. А где экономика – там и электорат.

— Правильно ли я понимаю, что, несмотря на это, крымские санкции будут сохраняться весьма долго?

— Я думаю, вы мыслите реально. Косвенным подтверждением этому является и то, что их развели по времени действия – экономические меры и меры в отношении Крыма не заканчиваются одновременно. Соответственно, решения по ним будут приниматься в разное время.

— Кроме того, крымские санкции не увязаны с имплементацией минских соглашений.

— Совершенно верно.

— Каковы настроения в ЕС в отношении Украины?

— Это уже не новость – нарастает тенденция более объективным взглядом смотреть на происходящее на Украине. Заметно раздражение отсутствием прогресса в деле реформ, в сфере борьбы с коррупцией, в реформировании конституции. Тут речь не только о том, что связано с минскими соглашениями. Украина подписалась под длинным списком обязательств, в том числе в рамках соглашения об ассоциации с ЕС, в обмен на макрофинансовую помощь Евросоюза, транши МВФ, которые уже не льются на Киев золотым дождем.

— Заместитель председателя Еврокомиссии по энергосоюзу Марош Шефчович говорил, что хотел бы продолжения трехсторонних переговоров по газу между Россией и Украиной при посредничестве ЕК.

— Да, он и мне это говорил. На данный момент Минэнерго России не видит предмета для таких трехсторонних переговоров. "Зимний пакет" работает, он действует до конца марта. Вот ближе к концу марта можно было бы, наверное, вернуться к этому вопросу. Цена же на газ после 31 марта, наверное, будет согласовываться напрямую "Газпромом" и "Нафтогазом" Украины.

— Каковы ваши ощущения по ситуации, складывающейся в Евросоюзе вокруг проекта газопровода "Северный поток-2"?

— Начались разного рода ужимки и прыжки вокруг этого проекта. Посмотрим, что будет, пока официальная позиция Еврокомиссии достаточно осторожная. Хочу отметить тут одну важную деталь. Чем "Северный поток-2" принципиально отличается от "Южного потока"? Тем, что "Северный поток" – это труба из страны-нечлена ЕС (России) в страну-член ЕС. Однако она будет идти по дну моря и на суше сразу же заканчиваться, вливаясь в существующую германскую газораспределительную систему. "Южный поток" предусматривал не только морскую часть, но и сеть наземных газопроводов по территории нескольких стран ЕС. Именно наземная часть давала Еврокомиссии формальное право высказывать свою позицию и в конце концов заблокировать "Южный поток", оспорив на основании так называемого третьего энергопакета ЕС те межправительственные соглашения, которые уже были заключены странами- участницами проекта с Россией.

— Возврат к "Южному потоку" возможен, как вы считаете?

— Посмотрим. Если Еврокомиссия изменит свою позицию в отношении этого проекта, возможно, мы еще увидим и возврат к нему.

— Исходя из вышесказанного, законодательство ЕС применимо к "Северному потоку-2"? Если да, то до какой степени?

— Так как у этого газопровода есть только морской участок (не считая, конечно, наземного на российской территории), то по мнению не только российской стороны, не только европейских энергетических компаний, которые участвуют в этом проекте, но и согласно оценке европейских юристов, этот морской участок не подпадает под действие есовского законодательства, в частности упомянутого "третьего энергопакета". Хотя в определенной части, конечно, есовские требования распространяются на проект, например в области экологии. Напомню, что по "Северному потоку-1" прошла чуть не сотня различных экспертиз. По всем экспертизам он вышел "чистым". То же самое наверняка должно быть и по "Северному потоку-2". А вот что касается требований "третьего энергопакета" по так называемой вертикальной дезинтеграции, обязательному допуску альтернативных пользователей и тому подобное, то к морскому участку они, на мой взгляд, не применимы.

— Как вы думаете, будет ли ЕС стремиться заблокировать "Северный поток-2"?

— Я не хочу гадать. Исхожу из того, что российский газ так или иначе пользователям в ЕС нужен.

— Тогда спрошу иначе: есть ли шанс, что проект будет реализован?

— Я думаю, он будет реализован. Заинтересованность европейских энергокомпаний в его реализации – залог его коммерческой привлекательности.

— Вы не планируете встречаться с господином Шефчовичем?

— Планирую, причем регулярно.

— Ввиду охлаждения отношений между Россией и Западом, насколько стало сложнее работать дипломату?

Стало сложнее, конечно. Я говорю про свое направление – отношения с Евросоюзом. У нас были отлаженные механизмы – постоянные советы партнерства, рабочие группы, подгруппы. Целая сеть контактов, в том числе секторальных – по полтора десятка секторов. Возможно, часть этого пара уходила в свисток. Но тем не менее положительный эффект был. Сейчас эти механизмы заморожены.

Отмечу при этом, что у постпредства России при ЕС ограничений на контакты нет. На экспертном уровне работа продолжается, но на политическом уровне эта заморозка мешает.

То, что наши отношения по различным линиям сейчас ненормальны, это, по-моему, видно невооруженным глазом. Мы занимаемся переосмыслением всего комплекса наших отношений. В одном с ЕС мы согласны – возврата к работе как прежде не будет, потому что это практически невозможно, да и не нужно ни нам, ни им. Нужна работа, более сфокусированная на содержании, чтобы было меньше слов, больше дела, больше результата.

— Скажите, вы встречаетесь с главой дипломатии Евросоюза Федерикой Могерини?

— Да, я периодически вижусь с ней.

— Как она настроена в отношении России?

Она в целом настроена неплохо, можно сказать, доброжелательно. Вообще, когда я встречаюсь один на один с представителями ЕС, разговоры идут по делу, достаточно откровенные, какой-то враждебности я не вижу. Но главное, конечно, не атмосфера контактов, а их конечный результат, те решения, которые в итоге за ними следуют. А вот в этом отношении еще есть, над чем работать.

Евросоюз. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 февраля 2016 > № 1646294 Владимир Чижов


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июня 2014 > № 1221033 Владимир Чижов

Россия и Европейский союз - 20 лет спустя

Чижов Владимир Алексеевич

Двадцать лет назад, 24 июня 1994 года, на греческом острове Керкира, именуемом также Корфу, было подписано Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (СПС) Россия - ЕС. Оно вступило в силу тремя годами позже, 1 декабря 1997 года, и действует поныне. Без преувеличения можно сказать, что на рубеже столетий эта прорывная договоренность заложила стабильный договорно-правовой фундамент для всестороннего развития диалога Россия - ЕС в самых различных сферах. Соглашением были созданы предпосылки для построения тесных экономических отношений, включая перспективу формирования зоны свободной торговли, учреждена разветвленная архитектура сотрудничества, а также заданы рамки политического диалога Россия - ЕС.

За истекшие два десятилетия Россия и ЕС провели 32 саммита, пять встреч в формате Правительство России - Еврокомиссия. Было налажено взаимодействие на министерском уровне - первоначально в виде Совета сотрудничества, позднее, по взаимной договоренности, - в более гибком формате Постоянного совета партнерства.

СПС способствовало созданию одного из основных инструментов экономического сотрудничества Россия - ЕС - 13 ныне действующих отраслевых диалогов (помимо диалогов по «горизонтальным» вопросам, затрагивающим проблемы инвестиций, госзакупок и защиты прав интеллектуальной собственности). По двум направлениям, а именно по развитию предпринимательства и делового климата и по интегрированной морской политике, ведется работа на предмет институционализации диалогов. Несколько особняком стоит научно-техническое сотрудничество Россия - ЕС - по структуре оно схоже с диалоговым форматом, но выстраивается на базе отдельного межправительственного Соглашения о НТС от 2000 года, недавно, кстати, продленного на очередной пятилетний срок. Активно, хотя и вне формальных рамок диалога, развивается сотрудничество в области ветеринарии и фитосанитарии.

Мне довелось быть не только свидетелем, но и непосредственным участником усилий по реализации положений СПС, заключенных в его развитие отраслевых соглашений, а также утвержденных на Московском саммите в 2005 году «дорожных карт» о создании общих пространств Россия - ЕС.

Как представляется, за прошедшие два десятилетия сделано немало. Сегодня Европейский союз является крупнейшим торговым партнером России. В 2013 году доля ЕС составила 49,4% от общего объема российской внешней торговли. В свою очередь, для ЕС Россия - третий по величине торговый партнер, на которого в 2013 году пришлось 9,5% внешней торговли ЕС. В 2013 году товарооборот между Россией и Евросоюзом достиг рекордного уровня в 326,3 млрд. евро - иными словами, примерно миллиарда евро в сутки. За 20 лет, прошедших с подписания СПС, товарооборот увеличился более чем в десять раз. Нельзя переоценить роль России как ведущего поставщика энергоресурсов в страны ЕС. Россия на треть удовлетворяет потребность ЕС в нефти и природном газе, почти на четверть - в угле и нефтепродуктах. Другого партнера, способного обеспечить гарантированное снабжение энергоресурсами в необходимых объемах, Евросоюз в обозримом будущем не найдет.

Постоянно расширяются деловые, туристические, культурные и научно-академические связи. В 2013 году границы стран шенгенского пространства пересекли 6,9 млн. граждан России. Важным вкладом в развитие человеческих контактов стало вступление в силу в 2012 году соглашения между Россией и Польшей о местном приграничном передвижении.

Параллельно развивается сотрудничество Россия - ЕС по борьбе с транснациональными вызовами и угрозами. Моряки ВМФ России и ВМС стран - членов ЕС, участвующие в операции «Аталанта», вместе несут дежурство в пиратоопасной акватории Аденского залива. Стороны продолжают работу над поиском переговорных решений иранской ядерной проблемы, ближневосточного и при-днестровского урегулирования, других региональных кризисов и конфликтов. Авиагруппы МЧС России в координации с профильными структурами ЕС борются с наводнениями и пожарами в европейских странах.

Свидетельств того, что мы неразрывно связаны друг с другом, не перечесть. Европейский континент немыслим без России, равно как и Россия своими корнями уходит в европейскую цивилизацию. И хотя вот уже веками идут споры о принадлежности России к Европе, об альтернативных путях развития нашей страны, нет сомнений в том, что народы европейского континента неразрывно сплетены миллионами «невидимых нитей» греко-римской и христианской культуры, многовековой истории и общего ценностного наследия. Более того, в качестве важнейших глобальных игроков Россия и ЕС призваны вносить вклад в поддержание международной и региональной безопасности, проецировать мир, процветание и стабильность в прилегающие к нашим границам ареалы.

Вот почему разразившийся кризис на Украине становится сегодня не только проверкой на прочность сложившейся за два десятилетия многоуровневой системы взаимодействия Россия - ЕС, но и «моментом истины» для всего евроатлантического пространства.

Позиция Евросоюза в украинском кризисе, скажем прямо, оказалась далека от духа партнерства и сотрудничества, задуманного авторами Соглашения 1994 года. В преамбуле СПС зафиксирована приверженность сторон «поощрению процесса регионального сотрудничества… между странами бывшего СССР в целях содействия процветанию и стабильности региона». Более того, в подписанной в 2005 году «Дорожной карте» по общему пространству внешней безопасности Россия и ЕС признали важную роль процессов регионального сотрудничества и интеграции, в которых они участвуют, в укреплении безопасности и стабильности. В том же документе они обязались «вносить эффективный вклад в формирование Большой Европы без разделительных линий» и в этих целях «активно продвигать… взаимовыгодные процессы регионального сотрудничества и интеграции».

Тем не менее данные обязательства не помешали руководству ЕС накануне Вильнюсского саммита «Восточного партнерства» (ВП) в ноябре 2013 года поставить Украину перед искусственным геополитическим выбором между Россией и ЕС. В этих целях была развернута широкомасштабная кампания пропаганды, экономического давления, а подчас и откровенного вмешательства во внутренние дела страны. Когда же в Киеве приняли решение всего-навсего повременить с подписанием Соглашения об ассоциации с ЕС, Евросоюз фактически встал на сторону украинской «уличной» оппозиции и тем самым во многом предрешил февральский вооруженный захват власти в стране силами, опирающимися в значительной мере на радикалов. Бросается в глаза лицемерие наших западных партнеров с их снисходительным, сквозь пальцы, отношением к вопиющим нарушениям прав человека и принципов демократии киевскими властями, к экстремистам и откровенным неонацистам в их рядах, аплодировавшим массовой бойне в Одессе. Как здесь не вспомнить о пресловутых двойных стандартах и известном иезуитском догмате «цель оправдывает средства»?

На фоне украинских событий становится ясно, что отношения Россия - ЕС действительно нуждаются в критическом переосмыслении. Признаем очевидное: сбой дала концепция «стратегического партнерства», задумывавшаяся с целью облечь плотную ткань нашего взаимодействия в долгосрочные рамки равноправного и взаимовыгодного сближения. Как выяснилось на оселке украинских событий, наши есовские партнеры с самого начала вкладывали в эту концепцию ошибочное понимание. Полагали, будто Россия - якобы в силу отсутствия иных цивилизационных альтернатив - рано или поздно встроится в фарватер есовской политики и, следовательно, ее интересами, в том числе на постсоветском пространстве, можно пренебречь. За глаза к нам относились как к нерадивому «абитуриенту», которого необходимо не мытьем, так катаньем подтягивать к есовским нормам, стандартам и ценностям. Расставим все точки над «i» - подобная шаблонная модель в отношениях с Россией не будет работать ни сегодня, ни завтра, ни через десятки лет.

Зададимся вопросом: так ли уж неожиданным стал кризис в наших отношениях с Евросоюзом?

По большому счету - нет. Тревожный дрейф в подходах ЕС к России начался задолго до украинского кризиса. Приведу лишь несколько примеров. Когда в 2009 году стараниями двух энтузиастов - министров иностранных дел Польши и Швеции - Р.Сикорского и К.Бильдта - на свет появилась концепция «Восточное партнерство», нам сразу же стало ясно, что к развитию партнерского сотрудничества с Россией этот есовский проект никакого отношения не имеет, а имеет иных адресатов. Тем не менее, обозначив, что Россия не считает себя объектом данной инициативы, мы искренне выразили нашим стратегическим партнерам готовность рассмотреть конкретные проекты в рамках ВП, которые могли бы оказаться интересными и для России. И что же? За все прошедшие годы ни единого такого проекта предложено не было, что не могло не подтвердить наши худшие опасения относительно истинной направленности этого проекта.

Нелишне также вспомнить, что в том же, 2009 году был утвержден «Третий энергопакет», преподнесенный Евросоюзом как очередной шаг на пути совершенствования антимонопольного регулирования в энергетической сфере. Как выяснилось, ретроактивные положения «Третьего энергопакета» прямо противоречат статье 34 СПС о неухудшении сторонами условий учреждений и деятельности компаний друг друга, а также ряду двусторонних соглашений России со странами ЕС. Наряду с инициированным затем Еврокомиссией антимонопольным расследованием в отношении работы ОАО «Газпром», шаги ЕС в энергетической сфере не могли не вести к накоплению проблем для российских инвесторов в Европе. И это при том, что Россия, даже в условиях пертурбаций вокруг Украины - и в 2006-м, и в 2009-м, и в нынешнем году, - своими действиями ни разу не давала повода упрекнуть себя в недобросовестном отношении к выполнению контрактных обязательств по снабжению есовских потребителей.

Об одномерном восприятии Евросоюзом стратегического партнерства Россия - ЕС свидетельствует также откровенное заматывание нашими партнерами вопроса реализации разработанного в 2010 году (кстати, с подачи канцлера Германии А.Меркель) Мезебергского меморандума о формировании Комитета Россия - ЕС по вопросам внешней политики и безопасности (КВВПБ). Будь этот механизм принятия совместных внешнеполитических решений своевременно внедрен в архитектуру двустороннего взаимодействия, возможно, удалось бы избежать наиболее болезненных последствий украинского кризиса. Аукнулась неготовность наших есовских партнеров выстраивать политическую надстройку стратегического партнерства под стать динамично развивающемуся торгово-экономическому взаимодействию Россия - ЕС.

Вызывает вопросы поспешность Евросоюза в том, чтобы постараться отдать урегулирование внутриполитического кризиса на Украине на откуп заокеанским союзникам. Не секрет, что интересы и мотивы последних далеко не равнозначны есовским. Расчет Вашингтона в украинском вопросе ясен - раскрутив санкционный маховик, втянуть ЕС в экономически проигрышную кампанию по «изоляции» России, посеять нестабильность в ареале нашего «общего соседства», а заодно придать «свежее дыхание» не знающему чем себя занять после афганской эпопеи Североатлантическому альянсу. Однако мотивы некоторых стран ЕС, готовых пожертвовать забрезжившим восстановлением экономики региона ради выполнения «союзнического долга», вызывают только недоумение. Разве для того мы кропотливо наращивали ткань нашего торгово-инвестиционного взаимодействия, рассматривая его в том числе как политическую «страховочную сетку», чтобы в самый ответственный момент принести в жертву текущей политической конъюнктуре? Анализируя наглядно проявившуюся в ходе нынешних событий внешнеполитическую несамостоятельность есовского Брюсселя, увы, напрашивается вопрос относительно принципиальной способности ЕС стать для России или кого-либо другого в многополярном мире ценным стратегическим партнером.

С другой стороны, говоря о нынешнем «катарсисе» в диалоге Россия - ЕС, отметим и его благотворное влияние: наверное, он позволяет нам переосмыслить роль тех элементов, которые есовцы не хотели или не могли внедрить в механику наших отношений. Симптоматично, что при принятии Евросоветом известных «санкционных» решений именно они в числе первых пошли «под нож».

Речь идет прежде всего о давно назревшем упразднении визовых требований при поездках граждан России и ЕС. Слова о том, что сохранение виз между Россией и ЕС является анахронизмом, слышатся уже не один десяток лет, в том числе из уст руководства Евросоюза. Еще в 2003 году тогдашний председатель Комиссии ЕС Р.Проди высказал мнение о том, что «отмена виз для граждан России может стать реальностью в течение пяти лет». В том же году лидеры России и ЕС на саммите в юбилейном Санкт-Петербурге обозначили цель отмены виз в качестве долгосрочной перспективы отношений между нашими сторонами.

Россия уже давно готова к введению безвизового режима с Евросоюзом. Для нас очевидно, что любые аргументы в пользу затягивания процесса отмены виз лишены логики, поскольку речь идет не об отмене контроля на границах, а лишь об упразднении морально и финансово обременительных визовых барьеров на пути развития человеческих обменов, экономических связей, для строительства по-настоящему единой Европы. Однако процесс застопорился, причем отнюдь не в связи с кризисом на Украине, к которому формально была «привязана» заморозка визового диалога, а гораздо раньше.

В подтверждение приведу пример работы над поправками к Соглашению об упрощении выдачи виз 2006 года, уже давно практически согласованными. Обновленный документ предусматривает существенное расширение категорий лиц, имеющих право на упрощенный порядок получения виз, в том числе многократных, в число которых включены представители гражданского общества, журналисты, ученые, спортсмены, близкие родственники законно проживающих в наших странах граждан России и ЕС. Однако для принятия решения о подписании модернизированного соглашения в Совете ЕС требуется, замечу, даже не консенсус, а квалифицированное большинство голосов. А вот его не удается набрать уже в течение почти двух лет, и именно этим фактом пользуются некоторые наши партнеры, чтобы обставлять визовые упрощения все новыми «гарантийными» оговорками, пытаться решать вопросы из других сфер отношений Россия - ЕС, играть собственными политическими амбициями. Нас даже пытаются обвинять в том, что столь необходимые людям визовые упрощения якобы стали заложниками интересов неких «привилегированных чиновников». Но на самом деле проблема в том, что не все страны ЕС еще научились доверять своим партнерам, проявлять конструктивный подход в поиске взаимоприемлемых развязок.

Схожая ситуация наблюдается на замороженных ныне односторонним решением ЕС переговорах о заключении Нового базового соглашения Россия - ЕС (НБС). Отмечая 20-летие СПС, мы откровенно признаем, что многие его положения устарели и уже не отражают уровня и глубины развития торгово-экономических и политических связей. Ведь за эти 20 лет изменились и Россия, и Евросоюз. Достаточно упомянуть вступление России в ВТО и становление институтов евразийской интеграции, а также вступивший в силу в 2009 году Лиссабонский договор о реформе ЕС. Именно поэтому лидеры двух сторон пришли к совместному решению о разработке нового юридически обязывающего соглашения.

Не секрет, что у этих переговоров с самого начала была непростая судьба. Россия, со своей стороны, всемерно их продвигала, рассматривая НБС как рамочный, стратегический документ, который определил бы вектор развития нашего взаимодействия, цели на перспективу и способы их достижения.

А что же наши партнеры? Сначала полтора года не могли договориться между собой, согласовывая переговорный мандат, затем дважды подвешивали диалог по НБС - то из-за кризиса на Южном Кавказе в 2008 году, то ввиду нерешенности вопроса присоединения России к ВТО. Наконец, когда наша страна после 17-летнего марафона, пойдя на серьезные компромиссы, все же вступила в ряды ВТО, в ЕС попытались воспользоваться переговорами по НБС, с тем чтобы добиться от нас дополнительных уступок в торгово-экономической сфере - тех, которые они не смогли выторговать на треке ВТО. В этой связи опять-таки впору задаться вопросом, что для наших партнеров первично - разработка прочной нормативно-правовой базы на годы и, возможно, десятилетия вперед или получение краткосрочных экономических дивидендов?

Показательным стало также настороженное отношение ЕС к продвижению интеграционных процессов на пространстве СНГ, включая подписание Россией, Белоруссией и Казахстаном Договора о Евразийском экономическом союзе. Кому-то в ЕС, понятное дело, может не нравиться восстановление социально-экономических, инфраструктурных и транспортных связей, сложившихся в тот период, когда наши страны были частью единого государства. Однако это объективные реалии, и с ними надо считаться - точно так же, как Россия считается с внутренней трансформацией ЕС по итогам нескольких раундов расширения и лиссабонской реформы. В конце концов при формировании структур евразийской интеграции мы отталкиваемся от жизни, во многом воспроизводя интеграционный опыт самого Евросоюза и учитывая как позитивные, так и негативные его уроки.

В этой связи нельзя не привести достаточно символичный пример. В свое время СССР был настолько непримирим в политике непризнания ЕЭС и, следовательно, глубоких интеграционных процессов на территории Западной Европы, что сотрудникам советских дипмиссий было запрещено даже входить в здание Комиссии ЕС. А проблемы, которые неизбежно возникали в отношениях, приходилось решать в буквальном смысле слова на улице за чашкой кофе. Сейчас об этом смешно вспоминать, но это не анекдот. Помнить об этом было бы небесполезно, поскольку возникает вопрос, не повторяют ли нынешние руководители ЕС ту же ошибку, упорно отказываясь от полновесных контактов с Таможенным союзом России, Белоруссии и Казахстана и Евразийской экономической комиссией. Убеждены, что логика международных отношений, да и просто здравый смысл рано или поздно все расставят по своим местам и перспектива соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве между Евразийским экономическим союзом и ЕС станет реальностью.

Как показал украинский кризис, налицо существенный диссонанс между декларативными целями отношений Россия - ЕС, зафиксированными в СПС и других совместных документах, и реальным восприятием России нашими европейскими партнерами. В условиях глобализации, открытости границ и информационной революции они подчас демонстрируют едва ли не большее непонимание мотивов действий России, чем во времена межблоковой конфронтации по линии Запад - Восток. Судя по нашим наблюдениям, многие искренне полагают, будто добровольный выбор крымчан в пользу воссоединения с Россией является «аннексией», а линия Москвы в украинских делах свидетельствует о возрождении неких «имперских амбиций», нацеленных на воссоздание Советского Союза. Досадно, что эти и другие мистификации охотно тиражируют околоесовские СМИ, ныне сорвавшиеся в истеричную антироссийскую кампанию. Подобные надуманные, карикатурные представления друг о друге пусть и упрощают чью-то «картину мира», но не приближают нас к построению единой Европы, основанной на фундаменте взаимного доверия.

Время покажет, смогут ли Россия и ЕС наконец преодолеть примитивную модель отношений «поставщик - потребитель» и перейти на новый, более высокий уровень взаимодействия. Многое будет зависеть от взаимной способности отрешиться от устаревших стереотипов и обоюдной готовности к поиску взаимоприемлемых параметров сотрудничества, в том числе в регионе «общего соседства» на основе принципов, зафиксированных в СПС и «Дорожной карте» по общему пространству внешней безопасности.

Повторюсь, что, по моему глубокому убеждению, партнерству России и ЕС в долгосрочной перспективе нет альтернативы. Те, кто сегодня пытается столкнуть нас лбами, неплохо понимают перспективность сопряжения энергетических, торгово-инвестиционных, технологических и интеллектуальных потенциалов двух крупнейших игроков на европейском пространстве. Осознают, чем для их глобальных планов чревато формирование по-настоящему автономного континентального «ядра» от Лиссабона до Владивостока, играющего, помимо прочего, роль связующего звена между центрами экономической и политической мощи в Европе и Азии.

Здесь уместно вспомнить слова В.В.Путина, сказанные на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме в мае этого года. Подтвердив, что Европа - наш традиционный, важнейший торговый, экономический партнер и что мы искренне хотим, чтобы так было и впредь, российский президент призвал ЕС, европейские страны «последовательно двигаться в сторону заключения Нового базового соглашения о партнерстве и сотрудничестве России и ЕС».

Рассчитываем, что в Евросоюзе все же возобладают трезвомыслящие силы, осознающие меру своей ответственности за поддержание и укрепление с трудом завоеванного нашими предками мира на континенте. Разумеется, для этого придется покончить с привычным разделением стран на «учителей» и «учеников», отказаться от ущербной санкционной логики и навеянными холодной войной приемами «игры с нулевой суммой». В основу нашего взаимодействия должны быть положены принципы равноправия, неделимости безопасности и соблюдения баланса интересов. Следует руководствоваться в отношении друг друга вполне применимой к международным отношениям клятвой Гиппократа - «не навреди». Если в Евросоюзе проявят готовность работать на такой основе, то в ретроспективе 20-летний юбилей Соглашения о партнерстве и сотрудничестве может оказаться точкой отсчета для претворения в жизнь многовековой мечты о единстве Европы.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июня 2014 > № 1221033 Владимир Чижов


Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 4 июня 2012 > № 566238 Владимир Чижов

«Наиболее естественным ориентиром нам видится Сочи-2014»

О ходе переговоров между Россией и ЕС «МН» рассказал постоянный представитель России при Евросоюзе Владимир Чижов

Мария Ефимова

О ходе переговоров между Россией и ЕС «МН» рассказал постоянный представитель России при Евросоюзе Владимир Чижов.

— Мы согласны с ЕС в том, что для безболезненной отмены визовых барьеров необходимо подготовить соответствующие условия. Для этого и были разработаны совместные шаги к безвизовому режиму. Россия оперативно и эффективно выполняет свою часть работы, стремясь завершить их выполнение в самые короткие сроки. Наиболее естественным временным ориентиром для заключения безвизового соглашения нам действительно видится сочинская Олимпиада 2014 года. Однако следует учитывать, что Евросоюз не ангажируется на конкретные сроки. На встрече старших должностных лиц в конце июня этого года должны быть даны первые оценки выполнения совместных шагов, после чего можно будет сказать о перспективах завершения этой работы и начала переговоров по безвизовому соглашению.

— Что конкретно было сделано российской стороной в соответствии с «дорожной картой» с момента ее подписания на саммите Россия–ЕС в декабре 2011 года?

— Перечень совместных шагов к отмене виз — это комплексный документ. Он описывает не то, что мы должны начать делать, а к чему мы должны прийти, чтобы заключить безвизовое соглашение. По всем блокам работа идет давно. Она включает в себя развитие биометрии, присоединение к ряду международных конвенций, сотрудничество погранслужб, правоохранительных органов и многое другое.

Отчет объемом 219 страниц, который мы передали в Брюссель 13 апреля, описывает состояние наших дел в этих сферах. К сожалению, ЕС свой отчет пока не представил. Когда это произойдет, мы его изучим, выделим проблемы, направим миссии в проблемные страны, сформулируем рекомендации по устранению недостатков. То же самое будет делать Брюссель с нашим отчетом. Дальнейшие действия определят старшие должностные лица. Надеюсь, это произойдет осенью.

Что касается рисков нелегальной миграции, криминала и препятствий для внутреннего передвижения, то все это характерно как для России, так и ЕС. Многие риски преувеличены. Например, 75% нелегалов проникают в ЕС через греко-турецкую границу. В основном это афганцы и пакистанцы. На втором месте — средиземноморский маршрут из Северной Африки (включая беженцев от прелестей «арабской весны»). Российское направление серьезной опасности для ЕС не представляет.

Относительно внутреннего передвижения могу сказать, что претензии есть как у ЕС, так и у нас. Многие страны «шенгена», например, имеют заморские территории, куда с шенгенской визой не пускают, ссылаясь на внутреннее законодательство. У нас тоже есть внутреннее законодательство, на которое мы ссылаемся. В странах ЕС, как и в России, есть правила регистрации иностранцев. Иногда даже в паспорте при въезде в страну ставят штамп «явиться в полицию в течение трех дней». В российских консульствах этого не делают. Кстати, такие правила не противоречат совместным шагам и не являются препятствием для отмены виз.

— Какие страны больше всего сопротивляются введению безвизового режима с Россией?

— Водораздел между противниками и сторонниками отмены виз с Россией проходит не столько между странами ЕС, сколько внутри каждой из них. В поддержку отмены виз выступают прежде всего люди бизнеса, научные круги, представители творческих профессий, гражданского общества. В числе противников и колеблющихся — политики и бюрократы ряда стран Евросоюза. Мы активно сотрудничаем с нашими сторонниками, чтобы убедить сомневающихся в правильности нашего подхода.

Когда мы говорим о безвизовом режиме, мы имеем в виду именно практическую пользу. Отмена виз позитивно повлияет на экономические связи, устранит визовые препятствия в работе европейского бизнеса в России и российского бизнеса в странах ЕС, даст импульс развитию у нас иностранного туризма, активизирует культурные связи, облегчит контакты между людьми. То есть отмена виз является шагом, который благотворно скажется на всех наших отношениях с ЕС в комплексе. При этом необходимо подчеркнуть объективную заинтересованность в отмене виз как россиян, так и граждан стран ЕС. Ведь если каждый год шенгенскую зону посещают 2,5 млн наших сограждан, то встречный поток — примерно 1,5 млн. Так что речь идет об улице с двусторонним движением.

Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 4 июня 2012 > № 566238 Владимир Чижов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter