Всего новостей: 2578243, выбрано 2 за 0.019 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Геншер Ганс-Дитрих в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Геншер Ганс-Дитрих в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 апреля 2016 > № 1916192 Ганс-Дитрих Геншер

Маэстро дипломатии и мастер компромисса

Политик, сыгравший большую роль в новейшей истории Германии и внесший свой вклад в воссоединение страны, ушел из жизни в возрасте 89 лет.

Deutsche Welle, Германия

«Дорогие соотечественники! Мы прибыли, чтобы сообщить вам, что сегодня ваш выезд одобрен». Эта фраза Ганса-Дитриха Геншера, произнесенная 30 сентября 1989 года с балкона посольства ФРГ в Праге, навсегда останется в памяти немцев. Последние слова теряются в радостных криках более 4500 граждан ГДР, которые бежали со своей родины и в течение нескольких дней терпеливо ожидали своей участи возле западногерманского диппредставительства. Как признался Геншер позднее в одном из интервью, этот момент стал одним из самых важных не только в его политической карьере: «Это был крик радости, который трудно себе представить».

Дипломат до мозга костей

В течение жизни Ганс-Дитрих Геншер занимал несколько постов в немецком правительстве, но все-таки должность министра иностранных дел ФРГ — основная в его карьере политика. В 1974 году, когда он только возглавил внешнеполитическое ведомство, его уже называли «ловким мастером компромисса» между Западом и Востоком.

Используя возможности Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, Геншер проводил активную политику, направленную на разрядку международной напряженности. С непрестанной готовностью вести диалог и с дипломатической ловкостью он прилагал все усилия для того, чтобы холодная война закончилась.

Мастер коммуникации

Кредо Геншера — «находить контакт с людьми»: слушать, вступать в диалог и продолжать разговор. Такая стратегия позволяла ему, с одной стороны, решительно заявлять о своей позиции. Так, в 1979 году он резко раскритиковал вторжение советских войск в Афганистан, а с другой — не терять возможность продолжать диалог, не прерывая дипломатических отношений, в частности, с Москвой.

Звездный час для Геншера настал, когда в политике СССР наметились коренные изменения. Москва проводила ряд экономических и общественно-политических реформ, которые давали возможность странам Варшавского договора, а в том числе и ГДР, осуществить внутренние реформы.

Сбывшаяся мечта

Такое развитие событий Геншер использовал как повод для того, чтобы убедить политическую верхушку ГДР переосмыслить свои позиции. На фоне демонстраций восточных немцев, боровшихся за свою свободу, и тысяч беженцев из ГДР, пребывающих в западногерманских посольствах в Венгрии и Чехословакии, требования министра иностранных дел обретали дополнительную силу.

Воссоединение Германии было важно Геншеру не только как политику, ведь он сам был родом из Восточной Германии. Ганс-Дитрих Геншер родился в 1927 году недалеко от Галле. После воссоединения Германии он часто посещал родной город.

Трудное время политической карьеры

Будучи членом Свободной демократической партии (СвДП), входящей в правящую коалицию вместе с Социал-демократической партией Германии (СДПГ), возглавляемой федеральным канцлером Вилли Брандтом (Willy Brandt), Геншер с 1969 по 1974 годы занимал пост министра внутренних дел.

В 1972 году во время Олимпиады в Мюнхене палестинские террористы захватили в заложники спортсменов из Израиля. Геншер сделал все возможное для их освобождения. Но все заложники погибли. Попытка спасти спортсменов стоила жизни и одному из полицейских. «Это был самый ужасный день за все долгое время моей службы в федеральном правительстве. Я желаю, чтобы никому не пришлось пережить подобное», — позже сказал о тех событиях Геншер.

Смена правительства

С 1974 по 1992 годы Геншер занимал пост министра иностранных дел, а также вице-канцлера ФРГ в правительстве социал-демократа Гельмута Шмидта (Helmut Schmidt). В 1982 году СвДП Геншера вышла из правящей коалиции с СДПГ. И была создана новая коалиция: СвДП и ХДС/ХСС.

Как Геншер признался позднее, смена политического курса стала для него непростым решением, в частности, из-за уважения к канцлеру Гельмуту Шмидту (Helmut Schmidt), которому пришлось уйти в отставку со своего поста. «Работа со Шмидтом шла великолепно. Мы всегда могли с ним договориться», — написал позднее Геншер в своей книге «Мое видение событий» («Meine Sicht der Dinge»), опубликованной в 2015 году.

В 1985 году Геншер покинул должность председателя Свободной демократической партии Германии, которую он возглавлял с 1974 года. Причиной этому стала критика его стиля управления. Но своей партии он остался верен. С 1992 году Геншер являлся ее почетным председателем. Он всегда покровительствовал молодым политикам. Особенно он поддерживал Гидо Вестервелле (Guido Westerwelle), ставшего впоследствии министром иностранных дел.

Шутят — значит любят

В 1992 году Геншер покинул большую политику, к большому сожалению многих немцев. Даже карикатуристы расстроились по этому поводу: Геншер был для них одним из самых любимых героев. Они по-доброму шутили над политиком, неизменно рисуя ему большие уши.

Интересную карикатуру однажды опубликовал, например, журнал «Титаник». Намекая на супергероя Бэтмена, авторы рисунка назвали политика «Геншменом», спасающим мир.

Ганс-Дитрих Геншер ушел из жизни в возрасте 89 лет.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 апреля 2016 > № 1916192 Ганс-Дитрих Геншер


Германия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 9 ноября 2014 > № 1219669 Ганс-Дитрих Геншер

Ганс-Дитрих Геншер: Стена осталась только в сознании у людей

В интервью DW бывший министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер вспоминает день, когда пала Берлинская стена. Он также считает выдумками обещания НАТО о нерасширении на восток.

Ганс-Дитрих Геншер (Hans-Dietrich Genscher) занимал пост министра иностранных дел ФРГ в период с 1974 по 1992 годы. В эксклюзивном интервью DW он вспоминает тот день, когда пала Берлинская стена и о нелегком пути воссоединения страны.

DW: Господин Геншер, вечером 9-го ноября 1989 года вы были с официальным визитом в Варшаве. Как вы восприняли сообщение о том, что пала Берлинская стена?

Ганс-Дитрих Геншер: Мы сидели за столом - польское правительство организовало прием, причем это было уже новое правительство, правительство "Солидарности" - когда вдруг мы получили сообщение, что там, где проходила стена, открыта граница. Можете себе представить - это был самый короткий официальный ужин, на котором я когда-либо присутствовал, так как нам с канцлером нужно было обсудить, когда мы возвращаемся в Берлин – в этот момент мы, естественно, должны были быть там.

- Новость о том, что стена пала, застала вас врасплох. Насколько хорошо была подготовлена Западная Германия к подобному развитию событий?

- Конечно, никто не мог предположить, что этим вечером падет Берлинская стена, однако то, что происходят серьезные изменения, было ясно уже заранее. Не следует забывать, что еще 10 сентября правительство Венгрии открыло границу с Австрией, что по Восточному Берлину прокатилась волна массовых протестов и спустя 20 дней произошла смена позиции гэдээровского правительства, которое дает санкцию на то, чтобы 5000 беженцев (из ГДР – Прим. ред.) смогли выехать с территории посольства в Праге. Что-то уже витало в воздухе, было лишь неясно, когда именно это произойдет.

- За эти месяцы, в течение которых закончила свое существование ГДР, был ли момент, когда вы серьезно опасались, что ситуация может - в политическом плане - полностью выйти из-под контроля?

- Честно говоря, опасения касались скорее того, что ситуация может привести к столкновениям и кровопролитию. Однако больше всего нас заботил другой вопрос - смогут ли Горбачев и Шеварднадзе продолжить свой курс или же старые силы в Москве попытаются вновь захватить власть. Это не давало нам покоя до самого последнего момента, до подписания договора "два плюс четыре" в конце лета 1990 года.

- В качестве главного дипломата ФРГ вы столкнулись на политической арене с противниками воссоединения страны - прежде всего со стороны Франции и Великобритании. Насколько вы были обескуражены их позицией?

- Откровенно говоря, меня не сильно беспокоила озабоченность госпожи Тэтчер, так как я знал, что в итоге она поведет себя также как Вашингтон. Что касается Франции, я считаю это неверным, когда утверждается, будто Миттеран выступал против. Для него был важен один вопрос, а именно - продолжит ли объединенная Германия европейский курс ФРГ или же объединенная Германия скажет: сейчас мы снова вместе и у нас теперь другие приоритеты в Европе.

В конце ноября 1989 года я был в Париже и спросил Миттерана напрямую: "Господин президент, что думает Франция по поводу воссоединения Германии"? Его ответ был однозначным: "Это историческая необходимость и Франция на вашей стороне, однако я спрошу вас, господин министр иностранных дел, намерены ли вы продолжать европейский курс"? И на это я мог с чистой совестью ответить утвердительно.

- Бытует мнение, что Франция поддержала воссоединение Германии лишь при условии, что объединенная страна в обмен откажется от использования немецкой марки. Получается, что введение евро - это своего рода цена воссоединения?

- Мне кажется, что таким образом - рассказывая подобные небылицы - некоторые в Германии хотят подчеркнуть, насколько это была нелегкая задача, довести до конца дело объединения страны. В мае 1988 года – в мае 88-го! – в Ганновере состоялась встреча Европейского совета под председательством Германии, где было принято решение о создании специальной комиссии, которая займется подготовкой введения в обращение евро.

Кто может утверждать, что в мае 1988 года он знал, что 9 ноября 1989 в Берлине падет стена и поэтому немцы должны будут отказаться от немецкой марки? Это действительно чистой воды вымысел и, как я считаю, неоправданный, так как вводит в заблуждение и может посеять глубокие сомнения о природе немецко-французских отношений, которые являются слишком ценными для такого рода предположений.

- Могли бы вы когда-нибудь подумать, что Советский Союз так легко и быстро отпустит ГДР - государство, находящееся на "передовой линии"?

- Что значит "легко и быстро"? Для тогдашнего руководства это все же было трудное решение. С другой стороны, нужно понимать, что немецкая послевоенная полтика - вопреки многим мнениям, которые я слышу сегодня – несла немалую ответственность. Вы только представьте себе: Германия находилась в состоянии глубочайшей моральной катастрофы в своей истории, Германия побеждена, Германия разделена, Германия оккупирована - и именно эта Германия решает вопросы европейского будущего, Европейского сообщества. Без нас бы все было не в таком виде, как ой мы имеем сегодня.

Германия присоединяется к западным структурам и проводит собственную "новую восточную политику". Германия выступает инициатором Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, одной из целей которого становится сглаживание враждебных отношений между Западом и Востоком. Это была полтика, нацеленная на долгосрочные перспективы, конечной целью которой было преодоление раздела страны. Нет, возможно, момент и был довольно неожиданным, однако конечный результат был целью проводимой политики.

- Вы сами когда-то - точнее говоря, в 1952 году - бежали из ГДР. Тогда вы сменили город Галле на Западный Берлин. Сегодня мы видим, что буквально через несколько недель может случиться так, что впервые в Германии премьер-министром Тюрингии может стать политик Левой партии. Как вы оцениваете подобное развитие событий?

- Для начала я хочу отметить, что немецкая демократия достаточно крепка, чтобы с этим справиться. Однако то, что у этой коалиции будут серьезные проблемы, я могу сказать уже сегодня. Я бы не стал поднимать панику, но все же призываю к тому, чтобы внимательно следить за тем, что там происходит, что в итоге выйдет из (предвыборных – Прим. ред.) обещаний.

- За прошедшую четверть века, с того момента, как Германия вновь стала единой, Евросоюз и НАТО значительно расширились на восток. Россия реагирует на это со смесью обиды и агрессивности. Многие задаются вопросом, не возвращаемся ли мы назад во времена холодной войны?

- Такое беспокойство существует, прежде всего потому, что, по-моему мнению, те шансы, которые были нам даны в 1989 году были использованы не полностью. Тогда мы пытались создать новую Европу. Сегодня я больше не уверен в том, что все на западе и востоке континета продолжают так думать. Разве не правда, что сегодня многие на западе говорят скорее о том, что "разделение" не исчезло, а просто его граница была перенесена из центра Европы к западным границам России. Но у западных границ России начинается Восточная Европа, а не Западная Азия.

Это означает, что необходимы новые дополнительные усилия, для того, чтобы удержать Европу вместе; это то, о чем говорится в Парижской хартии 90-го года или то, что подразумевал Горбачев, когда говорил об "общем европейском доме". Нам необходим новый толчок, новое начало. Мы должны возродить важнейшее достижение - Совет Россия-НАТО. Он был некогда создан для того, чтобы в кризисное время мы могли действовать сообща. Сегодня кризис налицо, однако встречи Совета Россия-НАТО не проводятся. Тут нужно задать вопрос самим себе: а для чего тогда мы его создали? Я полагаю, что это хороший повод задуматься обеим сторонам над теми шагами, которые были ими сделаны в последние годы - были ли они верными? А также над тем, не стоят ли перед нами более важные задачи.

- Я бы хотел уточнить: сегодня российское руководство часто повторяет, что тогда, 25 лет назад, его просто обвели вокруг пальца - НАТО якобы обещала, что не будет приближаться к границам России. Так ли это?

- Это никогда не было предметом переговоров и уж точно не стало результатом договоренностей. Единственное, о чем действительно шли переговоры, так это о бывшей территории ГДР и в рамках договора в формате "два плюс четыре" мы пришли к общему соглашению: на этой территории не будут располагаться иностранные войска, только немецкие, не будет размещено оружие массового уничтожения. Кроме того, численность войск объединенной Германии должна быть меньше, чем в Западной Германии. Это те соглашения, которые были сделаны - никаких других не было. У меня складывается впечатление, что это утверждение (о нерасширении НАТО на восток – Прим. ред.) гораздо реже повторяют в Москве, чем здесь, на Западе.

- Спустя четверть века после падения Берлинской стены, многие – особенно те, кто живут за границей – задаются вопросом: пришли ли сами немцы к внутреннему единству? А как считаете вы?

- Мне кажется, что мы уже давно достигли внутреннего единства. Конечно, Бавария немного отличается от Восточной Фрисландии, а Мекленбург-Передняя Померания - от Баден-Вюртемберга. Но вы же знаете, что разнообразие - это большая движущая сила для творчества, для развития, для внутригосударственного соревнования в нашей стране. Нет, это уже давно позади, однако следует признать, что есть еще достаточно людей – причем не только за границей, как вы говорите, но и в самой Германии - для которых стена до сих пор существует - однако она остается только в их собственном сознании.

Автор Беседовал Кристиан Триппе

Германия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 9 ноября 2014 > № 1219669 Ганс-Дитрих Геншер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter