Всего новостей: 2550769, выбрано 2 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Герасимов Евгений в отраслях: СМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Герасимов Евгений в отраслях: СМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 11 октября 2016 > № 1932979 Евгений Герасимов

Евгений Герасимов: «Мысли Экзюпери созвучны работе депутата»

Елена ФЕДОРЕНКО

«Ленком» выпустил первую премьеру сезона — спектакль «Странный народ эти взрослые» по сказке «Маленький принц».

Совсем недавно весь мир отметил 116-летие со дня рождения автора притчи Антуана де Сент-Экзюпери. На сцене — просторы пустыни, над ними — белоснежные планеты с блестящими звездами. Молодой режиссер Сергей Дьячковский пригласил в путешествие по галактике жизни — ведь «все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит» — трех артистов.

В главной роли Летчика выступил актер и режиссер Евгений Герасимов, сегодня больше известный как политик и общественный деятель. После премьеры «Культура» расспросила его о работе над спектаклем и о том, почему уважаемому депутату, возглавляющему комиссию Мосгордумы по культуре, председателю Московского отделения союза кинематографистов захотелось вернуться на сцену.

культура: Почему «Ленком»? Вы не были замечены в каких-либо творческих отношениях с этим театром.

Герасимов: В моей жизни многое происходит неожиданно и... увлекает. Доверяю своей интуиции, прислушиваюсь к желаниям. Приглашения в разные театры случались и раньше. Но внутренней уверенности не возникало, я же понимаю всю ответственность. Может, время не наступало? Недавно два Марка, мои друзья, Марк Анатольевич Захаров и Марк Борисович Варшавер — руководители «Ленкома», предложили мне сыграть в спектакле по мотивам «Маленького принца». Я не мог не откликнуться, потому что отношения с Захаровым у меня давние. После окончания Щукинского училища мы, выпускники, показывались в театры. В «Сатире» наши отрывки смотрели Плучек и Захаров, от них пришло приглашение, как и из других театров. Мои великие учителя-вахтанговцы советовали идти к Захарову. Но в тот момент, когда нужно было принимать решение, Марк Анатольевич переходил в «Ленком». Вот я и пошел в «Маяковку» к Андрею Александровичу Гончарову, где, помимо главных ролей в ряде спектаклей, мне было предложено сыграть в потрясающем захаровском «Разгроме» по Александру Фадееву. Я играл корейца, который умоляет командира партизанского отряда Левинсона — Армена Джигарханяна — сохранить ему свинью, не обрекать многодетную семью на голодную смерть. Режиссеру мое исполнение понравилось, и для меня это дорогое воспоминание.

культура: Только по дружбе и согласились?

Герасимов: Прочитал инсценировку и понял, что это про меня. Возникла потребность выйти на сцену и поделиться философскими рассуждениями, заложенными в роли. Для меня слова Экзюпери — мои слова. Необходимо заботиться о тех, кто рядом, слушать свое сердце, противостоять духовной слепоте и черствости — эти мысли очень близки моей сегодняшней работе депутата и общественного деятеля. Период репетиций оказался коротким, роль большая — 60 страниц текста. Нелегко пришлось при моей загруженности, но желание было так велико, что отказаться не смог.

культура: Вас не смущало, что сказка Экзюпери не самый удобный для театра материал? Немного игрового действия, все больше — оживающие картинки с краткими диалогами. Не сложно ли Вашему герою — достоверному Летчику в соответствующей экипировке — общаться с Маленьким принцем, изображенным на видеопроекции?

Герасимов: Это непростая условность. Я видел в спектаклях игру актера с изображением, соединение живого образа и «картинного», и не могу сказать, что меня как зрителя это убеждало. Но на репетициях сразу, поверьте, возникло понимание того, что нарисованный малыш — часть меня, что он подталкивает к поиску себя. Мы ведь до конца не знаем, кто мы и какие.

культура: В Вашей судьбе была «Гостья из будущего», а теперь появился «Гость из прошлого». Вы воспринимаете Принца как привет из собственного детства?

Герасимов: Как свою рефлексию. Я разговариваю будто с собой, только — маленьким. Он возвращает меня в прошлое и заставляет задуматься о будущем, да и о смысле жизни, конечно, тоже. Играю про то, что даже если многое потеряно, возрождение возможно.

культура: Когда на Вашей шее появляется шарф, Летчик становится Маленьким принцем — так? Как работалось с молодым режиссером и партнерами?

Герасимов: Получаю огромное удовольствие, переходя из одного состояния в другое. Сергей Дьячковский выстроил цельный спектакль, бережно отнесся к сказке. Он человек тонкий, образованный, театральный. Репетируя, мы шутили, находили современные фразы, говоря о человеческих пороках — таких, как тщеславие, пьянство, гордыня. Надо дать зрителю возможность порадоваться. Мои партнеры — Таня Збруева и Леша Поляков — талантливые ребята. У каждого несколько ролей, к тому же их образы заключены в достаточно яркую форму, и они ее держат. Мне очень комфортно играть с ними «глаза в глаза». Кажется, в спектакле нет ничего ненужного, лишнего.

культура: «Маленький принц» рекомендован для семейного просмотра — показываете не только днем, но и вечером?

Герасимов: В зале много зрителей — от малышей до бабушек, и каждый воспринимает свое — настолько у Экзюпери великое произведение. Когда я зал притушевываю, стоит потрясающая тишина. Муха пролетит — услышишь. Билетерши рассказали занятную историю. На вечернем спектакле они увидели дам, которых запомнили по дневному показу, и спросили, зачем те пришли вновь. Отвечают: «Мы сидели в амфитеатре, а на вечер удалось купить билеты в партер, захотелось посмотреть поближе». Мой шестилетний внук тоже удивил: «Дедуль, подари мне слова, что ты говорил на сцене». Пригласил коллегу по депутатскому корпусу. Она плакала. Потом объяснила причину слез. Год назад ушла из жизни ее мама, и она до сих пор не может расстаться с ней, отпустить ее от себя: «После спектакля я вдруг успокоилась — мама где-то там, высоко, и следит за мной. Стало легче». Вечером мы сыграли с антрактом, чтобы дети выпили лимонада, а взрослые — кофе. Волновались: все ли вернутся? Время-то позднее. Не ушел никто.

культура: Сейчас это единственный Ваш театральный проект?

Герасимов: Да. Сегодня я не артист. Возможно, если захочу, что-то еще появится. Захотел же «Маленького принца». Марк Захаров сказал мне после премьеры: «Ты подвиг совершил, я не верил и представить не мог, что ты согласишься».

культура: Мы разговариваем в Вашем думском кабинете, постоянно звонит телефон, помощники приносят важные бумаги, Вы отдаете указания железным тоном — не узнать героя Экзюпери...

Герасимов: Я человек конкретный, точный, окончил практически с отличием, правда давно, физико-математическую школу, участвовал в олимпиадах и входил в тройки призеров. Это сформировало характер: привык добиваться результата. Стараюсь получать удовольствие от всех дел и увлечений.

культура: Увлечение — это спорт?

Герасимов: Со школьных лет занимаюсь. Мастер спорта по легкой атлетике, кандидат в мастера по авторалли и конному спорту, одним из первых в Москве получил «черный пояс» по карате. Поддерживаю школы карате, куда принимают абсолютно всех — не для того, чтоб им стать бойцами или чемпионами, а для поддержания физической формы. Я начинал тренироваться у великого Сато, он привил нам философию жизни: уважать старших, быть в гармонии с собой и внимательно относиться к окружающим людям. Общечеловеческие ценности.

культура: Рифмуется с Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили», «Любить — это не значит смотреть друг на друга. Любить — значит смотреть вместе в одном направлении». Спорт, победы по физике, математике и вдруг — карьера артиста?

Герасимов: Сниматься начал с 12 лет, в кино попал случайно. Наши игры на улице привлекли внимание ассистентки с «Мосфильма». Школьником участвовал в двух картинах: «Они не пройдут» и «Человек, которого я люблю». Конечно, захотел стать артистом, а еще больше — режиссером, как Юлий Карасик. Его работой я восхищался и уже тогда понял, что режиссер — это человек, создающий свой мир, чем он и делится со зрителями.

Актерское дело, как и все остальное, подвергал сомнению, думал, что успех первых фильмов — случайность. В выпускных классах отказывался от съемок, ходил на курсы в Бауманский институт. И все-таки решил себя испытать экзаменами в театральное училище — поступал сразу в три вуза и везде прошел на третий тур. Выбрал Щукинское — поближе к дому, да и Театр Вахтангова любил. Так я стал артистом, восемь лет прослужил в Театре имени Маяковского, а потом переключился на кино и режиссуру.

культура: Из актеров в режиссеры — путь, освоенный многими. Но Вы-то стали депутатом Московской городской думы. Как решили бросить безумный мир искусства ради карьеры чиновника?

Герасимов: Общественной работой занимался всегда. На Киностудии имени Горького, куда пришел уже как режиссер, Станислав Ростоцкий передал мне Третье творческое объединение. Тогда же меня ввели и в состав правления студии. Наше объединение было самым большим, мы снимали много полнометражных художественных картин, документальных и телевизионных фильмов. Работали четко: ни одного дня простоя, ни одного потерянного рубля, получали все переходящие красные знамена победителей соцсоревнования. Ко мне как к руководителю все время обращались с проблемами: одному надо попасть к врачу, другому — устроить ребенка в детсад, а сколько людей нуждалось в квартирах. Во все вопросы вникал серьезно. Уже в годы перестройки мы с Евгением Жариковым немало кабинетов обошли, добиваясь персональной пенсии Николаю Крючкову, о нем тогда все забыли. Когда Студия имени Горького распадалась, я отправился по всем начальникам, чтобы решить возникшие серьезные проблемы одной очень известной артистки. И как-то на приеме мне предложили попробовать себя на выборах в Думу: «Ты реально занимаешься социалкой для работников культуры, а у нас там нет своего представителя». Попробовал — и до сих пор остаюсь депутатом.

культура: Кино тем не менее не оставляете?

Герасимов: Сегодня я — депутат, и своей работой занимаюсь профессионально. Участвую в кинопроцессе в качестве актера или режиссера нечасто, это, скорее, хобби. Первые созывы я не снимал и не снимался. Несколько лет назад выпустил картину о Савве Мамонтове, поскольку занимался тогда законом о меценатстве. Можно сказать, тему продвигал. Люди приходят в Театр оперетты и не знают, что здание построил Савва Мамонтов. А какое количество художников он поддержал — помог Серову, Васнецову, Коровину, без него, вероятно, и Врубель мог бы не состояться. Савва Иванович получил вокальное образование в Италии, и именно он поставил голос Шаляпину. Мамонтов прокладывал железные дороги, объединял промышленные и транспортные предприятия, модернизировал заводы. Он — государственник, человек, озабоченный отнюдь не своим карманом, с чем у него все было в порядке, а судьбами страны. Его деятельность — важный пример для наших сегодняшних олигархов. Снимать ленту собирался Всеволод Шиловский, он пригласил меня играть главную роль: «Ты меценат, благотворитель, многим помогаешь...» Меня-то уговорил, а сам вернулся к другому, начатому когда-то проекту. Пришлось «подхватить» фильм.

Аналогичная ситуация сложилась с картиной «Туман рассеивается» о внешней разведке. Тема тоже актуальная — во все эпохи были и будут те, кто ставит государственный интерес выше личного. И фильмы о них нужны, иначе как молодым жить, где находить идеалы? Не в низкопробной же попсе. Мы-то воспитывались на образцах положительных, смелых и благородных героев.

Но времени на кино остается все меньше, давно уже работаю без отпуска. В предыдущий созыв только официальных обращений ко мне набралось 18 тысяч. 76 процентов от общего количества решено положительно. Представляете, скольким людям в результате смогли помочь? Конечно, заслуга не моя, а всей нашей команды, у меня очень хорошие помощники, сильные профессионалы. Поддержку конкретного человека я не поставлю в сравнение с аплодисментами после успешной картины.

культура: С какими вопросами идут к Вам избиратели?

Герасимов: С разными. Восстанавливаем несправедливо отчисленных студентов, заступаемся за стариков, насильно выселяемых из квартир, разбираемся в делах семейных, устраиваем больных на операции, решаем проблемы ЖКХ с лампочками, неработающими лифтами, прохудившимися крышами... Избирателей я принимаю в нескольких местах, и с такими историями подчас сталкиваешься, что сердце щемит. На днях пришла на прием дама — ее уволили, и она оказалась в сложнейшей жизненной ситуации. Подключились наши юристы. Вчера раздался звонок благодарности, женщина плакала от радости — на работе восстановили.

Помню один из первых случаев моего депутатства. Перед Днем Победы пришел ветеран — высокий, красивый, вся грудь в наградах, но передвигался еле-еле, ноги больные. Жил вдвоем с внучкой, студенткой МГУ, чьи родители разбежались и завели другие семьи. Говорит: «Слышал, ко Дню Победы дают ветеранам автомобили, но, наверное, про меня забыли, а мне реально нужна машина, чтобы я мог до дачи доехать, два года там не был. В Совете ветеранов сказали, что обратился поздно». Действительно, до праздника оставалось не больше недели. Я постарался сделать все возможное и невозможное, словно речь шла о моем отце, вернувшемся с фронта без ноги, — его уже нет в живых. Добился. Потом получил фотоотчет: ветеран с внучкой отъезжают на дачу.

культура: Сколько лет Вы депутатствуете?

Герасимов: Больше четырнадцати... Четвертый созыв.

культура: Оставлять это хлопотное дело не планируете?

Герасимов: У меня впереди более четырех лет. Просто так сидеть в кабинете нет смысла. Не стану нужен — займусь чем-то другим. Пока забот много, свободного времени почти не остается. Но выходить на сцену и рассказывать свою историю из жизни Маленького принца буду стараться.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 11 октября 2016 > № 1932979 Евгений Герасимов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 24 февраля 2016 > № 1666701 Евгений Герасимов

Эхо шагреневых времён

Надо понимать, что никто нам на блюдечке ничего не принесёт

Повод для этой встречи был приятным – круглая дата в жизни. Но и так у «ЛГ» накопились вопросы, чтобы поговорить с человеком, который в курсе столичной жизни. Наш собеседник – актёр и режиссёр, народный артист России, председатель Комиссии по культуре и массовым коммуникациям Мосгордумы Евгений ГЕРАСИМОВ.

– Евгений Владимирович, если театр начинается с вешалки, то город – со стиля улиц и площадей. Недавно в Москве нашей любимой прошёл снос самостроя. Многие реагируют так: опять передел, власти оставили тысячи людей без работы, куда им, бедным, податься? Я не к тому, что исполнительную власть надо за всё хвалить. Но в данном случае уже заметно: стало чище, просторнее. Сами-то как к этому относитесь?

– Как вы помните, я не раз выступал, чтобы убрали с улиц, фасадов домов растяжки, билборды. Тогда с Тверской нельзя было увидеть Кремль. К сожалению, на жёсткую борьбу ушли годы. Дело же касалось рекламщиков, больших денег. Теперь и пейзажи другие, и больше социальной рекламы, которая ведёт к культуре: в музеи, памятные места, представляет гастроли артистов, в том числе из регионов.

Но у нас всё быстро забывается, как, например, то, что была остановлена точечная застройка, от которой было мало чего хорошего для москвичей. Хочу также напомнить: ещё недавно предрекали, что к шестнадцатому году столица застынет в пробках, мы-де ни на что не способны. Не случилось, хотя машин не меньше. Почему? Да потому что вовремя был принят ряд решений, пусть и непопулярных поначалу.

Перед нашей встречей я думал над тем, что с момента перестройки мы долго жили, надев на себя шагреневую кожу. Надеялись, что подобно волшебной палочке она выполнит любую волю, любое желание. Забывали, что после каждого выполненного желания она необратимо уменьшается, что нельзя транжирить дары безоглядно. Образно говоря, эту кожу надел на себя сначала один наш перестроечный руководитель, потом другой. И вели себя, как герой Бальзака.

– Но и мы-то за ними дружно шагали, верили обещаниям.

– Да и были готовы вместе с ними делиться с кем попало нашими дарами. Не понимая, что раздеваемся и теряем очень многое. В том числе то, что называлось государством, нашей историей, культурой, землями, взаимоотношениями. Сначала это легко происходило, например, в конце 80-х и в 90-е, а потом всё же остановились. Прозрели: так очень скоро голыми останемся. И заметьте, те, кто без устали говорил про демократию, либеральные идеи, не задумывались, что сами могли в какой-то момент оказаться рядовыми продавцами в Якитории или Макдоналдсе. Неважно где, но в услужении. А это уже иной общественный, политический, социальный расклад. Чуждые ценности разрушали многие важные устои, а не только несли свободу. Вот и сжималась шагреневая кожа. Сейчас мы уже не такие бездумные транжиры, хотя эхо ещё слышится.

Понимая, что мы сегодня живём со всем этим в ещё более непростых условиях, мы должны быть гораздо более самостоятельны и самодостаточны, включать весь интеллектуальный ресурс, физические силы, чтобы не сбиваться с курса. Никто нам на блюдечке ничего не принесёт.

– Хм, куда вы нас, однако, вывели от сноса самостроя. Согласен с вашими рассуждениями, но не увиливайте от вопроса.

– Не увиливаю. Когда все эти строения появились в людных местах, а это было именно в 90-е, то думали в тот момент просто: откроем, а там видно будет. Кстати, даже те из сегодняшних (вернее, теперь уже вчерашних) владельцев, кто считал, что имеет на руках справедливый, правильный договор, почему-то обычно не интересовались, у кого его приобретали и насколько всё законно. Многих такие «мелочи», как местонахождение коммуникаций, их доступность для соответствующих служб, вообще не интересовали. Были те, кто пересдавал места, посредничал, зарабатывал, как говорится, на воздухе. Хватало криминала.

Не говорю уж, что долгие годы прилепленные друг к дружке строения закрывали красоты Москвы. А ведь мы как были культурной столицей Европы, так и продолжаем ею оставаться. Тем более надо очищаться от шелухи, всего временного, что чуждо московскому глазу.

И вот, смотрите, открылись дома, всё больше улиц, по которым хочется гулять. Мы видим наш город, видим! Любуешься им даже за рулём.

Вообще мы привыкли, что легче себе сказать: пусть будет так, как я сейчас живу. Инерция. Но жизнь-то меняется. И киоски изжили себя, хотя они многое дали и тем, кто был занят в этом бизнесе, и всем нам. Город будет дальше развиваться, надо не вязнуть в болоте.

– Как можно понять, решение о сносе было просчитано?

– Да. Просчитано всесторонне. И рабочие места есть. Как и опыт, чем может обернуться спонтанность решений, когда приходится потом делать обратные ходы или что-то серьёзно корректировать. Бывало стыдно. Здесь не такой случай.

Кстати, динамизм жизни, необходимость изменений в городской культуре ощущается и в таком вопросе, как парковки. Да, цены кажутся тут высокими, экспансия платных стоянок нарастает – всё это нужно отслеживать, относиться (имею в виду исполнительную власть) внимательно, не пережимать. Не всё ведь сразу складно. У меня во дворе – автостоянка. Набираю номер на мобильном телефоне – шлагбаум открывается. Порой теряешь время, ругаешься про себя, пока листаешь номера, но ведь весь этот сектор жизни становится культурнее, безопасности больше. Молодые вообще быстро адаптируются. Так что пусть меняется город к лучшему, а с ним и мы. И при этом надо понимать, что реформы вызваны временем и накопившимися проблемами. Да, трудны, кого-то задевают, но без них не обойтись.

– И «ЛГ», и вы постоянно в этой теме – речь о московской топонимике. Впечатление, что когда говорят о переименованиях, то кто-то перед памятью оказывается на первых ролях, кто-то в тени. Скажем, имена Архиповой или Свиридова не отражены на карте Москвы.

– Согласен, в некоторых случаях, кстати, при очень активном влиянии жителей, принимаются быстрые решения. Право на них имеют президент страны и мэр. Обычно же действует чёткая правовая процедура. И не только при переименовании улиц и площадей.

Например, я внёс предложение, чтобы наследники деятелей культуры, а это не только артисты или музыканты, но и архитекторы, скульпторы, художники, врачи со званием народных СССР, получали право на установку в честь столь заслуженных людей памятников, мемориальных знаков, географических наименований не через десять лет после их ухода из жизни, а через пять. Работа над правовым регулированием продолжается и идёт, по-моему, в правильном направлении.

Знаете, я бы избегал ненужных спекуляций, чрезмерной политизации. Важно всем, кто заслуживает, воздавать должное. Но иногда кто-то пользуется моментом и бессовестно делает в своих целях то, чего сам ушедший из жизни великий человек даже не желал. Многие из них по существу своему скромные люди, жили и работали не для почестей после смерти, им тщета ни к чему. Вопрос деликатный, но не могу не упомянуть Родиона Щедрина, великого композитора, верного спутника балерины Майи Плисецкой. Они прямо между собой говорили, о чём и поведал Родион: нам вообще ничего не надо… пусть лишь развеют наш прах над родиной… и всё…

Но память о таких людях нужна нам, нашим детям. Пусть лишь всякий раз пройдёт какое-то время. И пусть всем воздастся. И воздастся.

– Московские театры – важная часть культуры нашего города. Тут, кстати, с большим вашим участием в последние годы проводились эксперименты, можно сказать, театральная реформа.

– Да не обидятся на меня мои коллеги, при том, что интерес к театру увеличивается, на спектакли пошла молодёжь, сказать, что появилась масса выдающих премьер, нельзя. Даже ведущие театры далеко не всегда заполнены. Хотя есть блистательные работы. Недавно был в доронинском МХАТе на постановке пьесы Юрия Полякова «Как боги». Зал был битком, атмосфера сопереживания полная. Вот этого ждёшь.

Есть всё более мастеровитая режиссура, профессиональнее и ответственнее директорский корпус, немало ярких актёров. Но в совокупности, если обобщать, не все понимают, в какой ситуации мы живём, что сегодня нужно зрителю. Уверен, есть ряд театров, которые должны оставаться под госопекой. Нужны опорные площадки – Малый театр, Вахтанговский, Ленком, «Современник», Театр Маяковского… Но, конечно, не следует отметать с ходу новаторские начинания. Антрепризное направление развивается. В принципе я не за антрепризу. По крайней мере не хотелось бы, чтобы она подмяла традиционный репертуарный театр. Но востребованность есть, люди идут, артисты выезжают в спальные районы – с этим надо считаться.

А вот когда видишь чрезмерное увлечение попытками шокировать зрителя, то впадаешь в ступор. Эпатаж, развивающий творческую мысль автора, животворен, а эпатаж ради скандала – тупик.

Процессы сложные, но надо больше задумываться о своей ответственности за то, что несёшь зрителям, – свет или мрак. В целом я бы сказал, что столичный театр на подъёме. Много превосходных актёрских работ, появились молодые лидеры с хорошей российской актёрской школой. Кризисные явления преодолеваются, время театра, каким он когда-то был на нашей памяти, когда, скажем, на Таганку было не попасть, возвращается. Театр, повторюсь, призван нести зрителям больше света, тепла, а жизненных тупиков и без того хватает.

– О кино. Читатели высказывают недоумение в связи с решением «крутить кино», причём отечественное, в… цирках. Это вам как?

– Я ситуацию по стране не очень хорошо знаю, но, вероятно, помещения простаивают. Так почему там не показывать кино, тем более что рядом, возможно, нет кинозалов? Это, конечно, не решит сложные кинематографические процессы и не может быть самоцелью. Важно, что будут показывать. И насколько удастся поднять в регионах интерес к нашему кино. В Москве он растёт. На ММКФ российская программа сейчас на ура. А вот рекламная поддержка нашего кино слабая.

Как вы знаете, я в своё время объединил коллег, стали проводить молодёжные кинофестивали «Будем жить!». В этом году пройдёт пятый. Будет большая кинопрограмма. В фестивале участвуют и молодые кинематографисты, приветствуются работы, которые сняты в рамках конструктивного позитивизма, хотя это не означает взгляд на мир через розовые очки. Зрители охотно идут на фильмы молодых ребят. Значит, угадали, значит, этого ждут, значит, устали от чернухи.

Но если вернуться к вопросу об отечественном кино, то проблем, особенно в области детского кино, более чем достаточно. Возможно, в Год кино какая-то часть будет решена.

– Библиотеки. В их работе многое меняется. Приходят новые технологии. Но в библиотеке рядом с домом почитать подшивку «Литературной газеты», других просветительских изданий нереально.

– Хм!.. (Похоже, удивлён.)

– Что – книжки в печку, всем в интернет?

– Всё больше информации человек может получить через гаджеты. Желающему почитать «Литературку» в библиотеке могут помочь это сделать через интернет, если вдруг понадобится. Так развивается общество, это объективно.

В своё время, когда пытались закрыть многие библиотеки, я, в числе многих, выступал против, и их удалось защитить. Выделили большие средства, чтобы создать при них интернет-центры. Развитие продолжается. Во многих библиотеках могут помочь, особенно пожилым людям, повысить свой интернет-ликбез, здесь можно оставить детей на какое-то время. Библиотеки становятся социальными центрами. Такова практика и за рубежом. При некоторых библиотеках есть кружки музыки, поэзии. Кстати, удаётся продвигать тему открытия там буфетов, продлено время работы ряда библиотек. Может, где-то дойдёт до экспериментов в режиме нон-стоп во время сессий, выпускных и приёмных экзаменов. Библиотеки обязательно сохранятся. Как театры, которые сто раз хоронили.

– Но запах книг и газет испарится?

– Нет. Всё будет для развития человека, получения знаний. Думаю, любимые живые книжки и газеты не уйдут. Наша общая задача – направлять процесс модернизации в нужное русло. Без потерь для культуры.

– Парки Москвы преобразились. Это оценено. Может, за исключением того, что билеты на увеселения подчас слишком дороги. Какие ещё сферы «массовых мероприятий» надо подтянуть?

– Мне кажется, совершенствования ждут культурно-досуговые центры – галереи, музеи в районах города. Они зачастую пустуют, поскольку слабо организованы, не вписались во время. Нужно, чтобы там работали лучшие специалисты, а также, если говорить о галереях, чтобы выставлялись лучшие мастера и более смелой была реклама. Есть прекрасные примеры. Как есть и тяга, что показала выставка Валентина Серова.

– Знаю, что вы, так сказать, в передовиках среди депутатов Мосгордумы. Но если без иронии, то впечатляют цифры: у вас 74 процента положительных решений по 18 тысячам обращений избирателей за последний депутатский созыв. Фантастика! Однако не могу не спросить о творческих планах.

– Немало предложений сниматься, есть замыслы постановочные. Сейчас драматург Виктор Мережко пишет специально для меня сценарий, надеюсь – состоится. Есть предложение по участию в совместном кинопроекте со стороны Австрии и Венгрии, где задействованы коллеги из Великобритании и США. Конечно, много внимания уделяю фестивалю «Буду жить!». Словом, буду жить по-прежнему неспокойно. Но разве это плохо?

Беседу вёл Владимир СУХОМЛИНОВ

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 24 февраля 2016 > № 1666701 Евгений Герасимов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter