Всего новостей: 2549747, выбрано 3 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Згурец Сергей в отраслях: Армия, полициявсе
Згурец Сергей в отраслях: Армия, полициявсе
США. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 января 2018 > № 2476073 Сергей Згурец

Американские Javelin имеют недостатки, которые могут проявиться на поле боя — военный эксперт

О недостатках Javelin и украинских аналогах американских комплексов

Марина Евтушок, Апостроф, Украина

Директор информационно-консалтинговой компании Defense Express, военный эксперт СЕРГЕЙ ЗГУРЕЦ в первой части интервью «Апострофу» рассказал, какую новую технику и вооружение получит украинская армия в 2018 году, почему решение США предоставить Украине противотанковые ракетные комплексы Javelin является скорее политическим шагом, нежели средством повышения боеспособности ВСУ, какие украинские образцы вооружения могут конкурировать с американскими ПТРК и какие рода войск получат Javelin.

— Совет национальной безопасности и обороны утвердил государственный оборонный заказ. Какие изменения произошли в нем по сравнению с прошлым годом? Координатор группы «Информационное сопротивление» Дмитрий Тымчук рассказывал, что в 2017 году оборонный заказ часто не выполнялся из-за бюрократических препон. В 2018 году это не повторится?

— Государственный оборонный заказ — это главный механизм обеспечения войск новой техникой и вооружением. Эта модернизированная техника поступает к ним в соответствии с двумя программами — государственной программой развития вооружений, которая рассчитана до 2020 года, и государственной программой развития Вооруженных сил. Исходя из этих программ и формируется государственный оборонный заказ, он же определяет загруженность наших оборонных предприятий государственной и частной форм собственности.

Когда мы говорим о государственном оборонном заказе на 2018 год, то он отличается от прошлогоднего, прежде всего, объемом. Существенно, примерно на 20%, увеличено финансирование закупок новой и модернизированной техники. Вторая составляющая, которая влияет на государственный оборонный заказ, — использование так называемых государственных гарантий, то есть государственных денег, которые могут быть использованы для долговременных проектов создания новой военной техники. Мы говорим о ГОЗ в пределах 23 млрд грн и объеме государственных гарантий от 17 до 20 млрд грн.

Кроме того, ГОЗ имеет определенные особенности. Так, он формируется уже не на один год, а на три, потому что все наши военные проекты сложно выполнить в течение года, особенно когда мы говорим о технологически сложных вещах.

Проблема гособоронзаказа 2017 года заключалась в том, что механизм применения государственных гарантий для изготовления военной техники не был отработан. На то, чтобы определить механизм финансирования проектов, которые осуществляются за государственные гарантии, ушло по меньшей мере пять месяцев сотрудничества между Министерством обороны, Министерством финансов и Министерством экономики. Без этого ни один проект не мог сдвинуться с места. Фактически это была одна из значительных проблем прошлого года, и она негативно повлияла на темпы изготовления отдельных образцов техники, в частности речь идет о БТР-4, которые должны изготавливаться именно с государственными гарантиями.

В 2018 году, надеюсь, ситуация будет принципиально другой, потому что механизм государственных гарантий отработан, поэтому эту сумму (17-23 млрд грн) получат как государственные, так и частные предприятия. Финансирование по прямому финансовому потоку непосредственно через Министерство обороны в рамках государственного оборонного заказа больше на 25%. Следовательно, в текущем году на основании принятия ГОЗ мы фактически имеем увеличенный на 20% гособоронзаказ по финансированию Минобороны и чуть ли не вдвое увеличенные расходы на финансирование долгосрочных проектов по государственным гарантиям. Думаю, это станет серьезным толчком для поставки новой техники в войска.

Еще один важный момент — достаточно много средств выделено на подготовку к изготовлению новой техники. Это другая статья расходов, ведь можно разработать новую современную технику, но не иметь отработанной технологической линии для ее производства. Так вот, в этом году Министерство экономики выделяет значительные средства для того, чтобы создавать и углублять возможности предприятий в изготовлении новой техники.

Поэтому я думаю, что 2018 год должен стать прорывным с точки зрения начала серийного изготовления новых образцов техники. И, думаю, если срывов не будет, то это будет первый год, когда наши Вооруженные силы начнут получать новую военную технику, в частности те же БТР-4, БТР-3 и БТР-70ДИ фактически батальонными комплектами. Это будет существенно отличаться от предыдущих лет, когда ВСУ получали новые образцы бронетехники поштучно.

— Относительно новой техники для украинской армии в 2018 году. Что она может получить?

— У нас есть роды войск, которые имеют большое количество советской техники. Если перед началом войны нам не хватало исправной техники, а после двух «котлов» мы потеряли около 80% боеспособной техники, которая принимала участие в боевых действиях, то, конечно, после 2014 года возникла насущная потребность, во-первых, восстановить потери, а во-вторых — обеспечить техникой новые части. Ведь в течение первых двух лет войны численность украинской армии увеличилась вдвое, соответственно, почти вдвое возросла потребность в технике. Кроме того, надо было компенсировать то, что было неисправно или утрачено. Так вот, на сегодня мы имеем ситуацию, когда все наши военные части и бригады укомплектованы военной техникой на 98-100%. Она фактически удовлетворяет штатные потребности воинских частей.

Теперь стоит вопрос о качественном переоснащении войск и переводе армии на качественные рельсы. Это можно обеспечить лишь появлением в Вооруженных силах новой или модернизированной техники, которая имеет значительно лучшие боевые свойства по сравнению с образцами, которые сегодня находятся на оснащении украинской армии. Так вот, перечень новой техники, которая находится на различных ступенях изготовления (от отработанных серийных образцов до тех, которые пока разрабатываются), в рамках государственной программы развития Вооруженных сил и оборонно-промышленного комплекса достаточно велик.

Я думаю, что в 2018 году украинская армия получит ракетный комплекс «Ольха», который прошел цикл испытаний. Думаю, что он будет принят на вооружение как главная ударная сила, которая будет способна поражать цели противника на расстоянии минимум 200 км в той версии, которая прошла испытания. Также мы получили широкий спектр противотанковых ракетных комплексов, которые производит КБ «Луч» — от «Корсара» с дальностью до 2,5 км до «Стугны» с дальностью 5 км. И их достаточно много, количество комплексов измеряется сотнями, а количество ракет — тысячами. Это значительно больше, чем в прошлом году. Уже этого достаточно, чтобы усилить противотанковый компонент, даже не вспоминая американских Javelin, которые скорее являются политическим шагом, чем непосредственно средством усиления нашего военного потенциала.

Вооруженные силы получат батальонные комплекты БТР-4, батальонные комплекты бронетранспортера БТР-3, первые машины в серийном изготовлении, легкие бронированные машины «Дозор», бронированные машины «Козак», которые прошли испытания и используются с конца прошлого года. Также поступят модернизированные танки Т-64.

Мы начнем процесс глубокой модернизации истребителей МиГ-29 и Су-27, которые существенно повысят возможность нашей авиации обнаруживать цели противника в воздухе и уничтожать его на земле, используя новые управляемые средства поражения, которые разрабатываются и будут производиться в Украине. Когда мы говорим о противовоздушной обороне, то здесь также будет сделан большой шаг вперед, если мы примем во внимание, что принимается решение о разработке комплексов средней дальности с опорой на наши разработки, то есть с использованием того потенциала, который сегодня наши предприятия реализуют на территории других стран.

И опыт удачных пусков, и комплексные работы, которые проводятся нашими государственными и частными предприятиями, позволяют говорить о том, что наш противовоздушный щит станет достаточно сильным за счет работ по усилению потенциала комплексов С-300, «Бук», введения в состав Вооруженных сил комплексов типа «Куб», осуществления работ по модернизации комплекса С-125, приведения в боевое состояние комплексов С-300В1, закупки большого количества радиолокационных станций различного уровня.

Относительно нужд артиллерии, то здесь начаты работы, которые направлены прежде всего на повышение автоматизации процессов боевого управления. Слова президента о том, что будет закупаться много беспилотных комплексов, соответствуют действительности. В этом году существенно увеличен заказ государственным и частным производителям беспилотных комплексов. Это существенно улучшит осведомленность наших войск на поле боя относительно состояния дел у противника, поможет применять различные типы артиллерии и обеспечит более эффективное выполнение задач.

Когда мы говорим о военно-морском компоненте, то здесь в рамках государственных гарантий возобновлено строительство кораблей класса «Корвет», реализуется программа по строительству малых ракетных катеров, осуществляются проекты, связанные со строительством десантно-штурмовых катеров типа «Кентавр».

Фактически по каждому направлению есть проекты, которые армия получит в этом году или в ближайшие 2-3 года, учитывая сложность, в частности, изготовления танка «Оплот», осуществления работ по комплексу «Сапсан» или «Гром-2». То же самое касается изготовления самолетов Ан-148 для нужд Вооруженных сил в рамках государственных гарантий — это минимум трехлетние проекты.

Главный вопрос — это даже не ожидания войск, а то, чтобы наша оборонная промышленность начала изготавливать продукцию системно, планово, с минимальными сбоями, то есть избегала рисков и проблем двух предыдущих лет.

— Вы упоминали о Javelin как о политическом символе. Но если мы их таки получим, то хотелось бы понимать, насколько это вооружение поможет в борьбе с российской агрессией.

— Оружие эффективным делают руки и голова солдата, который этим оружием пользуется. Если мы говорим о Javelin, то это действительно технологическое оружие, которое имеет существенные преимущества перед теми образцами, которые есть у украинской армии. Вместе с тем, это оружие благодаря своей технологичности имеет определенные слабые стороны, которые на поле боя могут стать недостатком. Боец должен четко знать плюсы и минусы каждой системы вооружений, чтобы правильно их использовать.

Поэтому я отношусь к Javelin как к действительно положительному политическому шагу, который является сигналом для всех стран, а не только для России, о том, что США придают большое значение развитию потенциала Украины и будут помогать ей в этом. Перед этим мы получили от США большое количество средств связи — радиостанции Harris на минимум 200 миллионов долларов. Думаю, оснащение американскими радиостанциями, которые не подавляются российскими средствами радиоэлектронной борьбы, наших Сил специальных операций или Десантно-штурмовых войск является гораздо более эффективным, чем Javelin, потому что эффективное управление Вооруженными силами более значимо с точки зрения боевого потенциала.

Помимо систем связи Америка оказала нам помощь с радиолокационными станциями контрбатарейной борьбы, которые используются нашими военными для определения вражеских позиций, что также повышает эффективность нашей борьбы с врагом. Американцы помогли нам бронированными автомобилями Hummer, беспилотными комплексами Raven, которые используются на поле боя. Поэтому Javelin — это еще один из элементов этой цепочки. Повторяю, что само по себе оружие не является каким-то волшебным способом получить победу над врагом. Интегральные показатели, связанные с боевым духом, навыками личного состава, достаточным количеством оружия и боеприпасов являются основой для того, чтобы говорить о победе. Не стоит выделять какой-то один образец и говорить о том, что он что-то коренным образом меняет на поле боя.

— А как насчет отечественных аналогов Javelin?

— Украинское КБ «Луч» известно тем, что оно производит всю линейку управляемых противотанковых средств, поставляемых в украинскую армию — это «Корсар», «Стугна», «Комбат», «Конус», Falarick, также мы уже упоминали о комплексе «Ольха». Все это демонстрирует, что потенциал КБ «Луч» расширяется, там появляются новые проекты, к которым можно отнести, в частности, глубокую модернизацию реактивных систем залпового огня «Ольха», создание крылатых ракет типа «Нептун».

Так вот, комплексы «Корсар» и «Стугна» — это те проекты, которые КБ «Луч» разработало еще до начала боевых действий. И к тому времени они хорошими темпами экспортировались. Война заставила военное руководство Украины иначе посмотреть на эти комплексы, потому что КБ «Луч» предлагало их для оснащения армии еще в 2011, 2012 и 2013 годах. Но тогда считалось, что они украинской армии не нужны, ведь с каким же врагом мы собираемся воевать. Жизнь все расставила на свои места, и с этого года украинская армия получит минимум 800 пусковых (установок) различных типов — от «Корсара» до «Стугны».

Если мы пытаемся сравнивать Javelin с украинскими образцами, то есть определенные различия. Они заключаются в том, что, в частности, комплекс Javelin имеет дальность 2,5 км, а его существенное преимущество в том, что когда ты захватил цель в систему наведения этого комплекса, то, выпустив ракету, можешь менять позицию. Ракета же сама попадет в танк, причем в наименее защищенную его часть — в башню или самое теплое место, то есть уничтожение танка ракетой Javelin гарантируется.

Украинские комплексы управляются по другому принципу: оператор должен удерживать цель в перекрестии прицела до тех пор, пока ракета не попадет в объект. На расстоянии в пределах 5 км — это около 14 секунд. Есть существенное различие, ибо комплекс «Стугна-П» имеет вдвое большую дальность, чем Javelin — 5 км. Причем пусковая стоит в одном месте, а оператор с пультом может находиться на расстоянии 50 метров в защищенном месте. Поэтому уничтожение цели противника происходит в безопасных условиях для оператора, если сравнивать с советскими или российскими комплексами, где оператор лежит непосредственно под пусковой. В таком случае после того, как ракета стартует с пусковой, очень легко определить место размещения оператора и тут же его уничтожить снайперским или другим огнем.

Так что украинский комплекс «Стугна-П» имеет вдвое большую дальность, другой способ наведения, он атакует объект в лоб. Бронепробиваемость комплекса «Стугна-П» составляет 800 мм при динамической защите. Это означает, что без динамической защиты — в пределах 1200 мм, то есть 1 метр 20 см. Пробитие этого комплекса достаточно мощное, чтобы бороться с современными танками, которые сегодня находятся на вооружении Российской Федерации.

Теперь относительно технологических преимуществ комплекса Javelin. Он реализует принцип «выстрелил-забыл». Выстрел происходит после того, как головка самонаведения захватила контрастный в тепловом отношении объект. То есть если танк нагрет, то Javelin в него попадет, если же танк или дот холодный, то осуществить атаку в режиме «выстрелил-забыл» просто невозможно. Для того чтобы головка самонаведения комплекса Javelin захватила тепло-контрастный объект, оператор должен включить режим охлаждения, это занимает от 17 до 20 секунд. А 15-20 секунд на поле боя порой могут иметь решающее значение. В таком случае, если иметь в руках «Стугну» или «Корсар», а последний имеет похожие со «Стугной» принципы, но меньшие габариты и меньшую дальность (2,5 км, как и Javelin), то вопрос лишь в том, каким образом тот или иной боец будет использовать тот или иной образец.

Если мы говорим непосредственно о Javelin, то надеюсь, что заявление начальника Генерального штаба о том, что уже осуществляются мероприятия по подготовке личного состава к использованию Javelin, означает, что наши операторы пройдут обучение, а затем закончат курсы на тренажерах с боевыми пусками. После этого можно будет говорить о том, что украинские подразделения могут эффективно применять американское оружие. Такая же процедура была с беспилотными комплексами Raven.

Я думаю, что американская сторона будет уделять обучению очень большое внимание, ведь любой сбой в использовании Javelin на поле боя Россия обязательно использует, чтобы, с одной стороны, обвинить Америку в раздувании ситуации на Донбассе (хотя реальная вина за наши проблемы лежит как раз на Российской Федерации, и мы возьмем любую помощь, которая позволит поставить русских на место). С другой стороны, если произойдут какие-то нелады с Javelin, то Москва бросит пропагандистскую машину раздувать скандал о том, что украинцы не могут использовать технологическое оружие. Все эти риски хорошо понимают как украинская, так и американская сторона.

Я думаю, что Javelin получат наши самые обученные подразделения, в частности, Силы специальных операций, Десантно-штурмовые войска, которые на практике покажут, как Javelin справятся с самыми современными российскими танками.

США. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 января 2018 > № 2476073 Сергей Згурец


Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2163689 Сергей Згурец

Украинские танкисты воюют против россиян на Донбассе вслепую

Военный эксперт Сергей Згурец подробно рассказывает о вооружении украинской армии

Ярослав Жаренов, Апостроф, Украина

После торжественной демонстрации новые образцы вооружения зачастую не попадают в ВСУ, а если их и передают, то в очень небольших количествах. О том, почему так происходит, а также о перспективах развития украинского флота и авиации во второй части интервью для «Апострофа» рассказывает директор информационно-консалтинговой компании Defense Express, военный эксперт Сергей Згурец.

«Апостроф»: Вы говорили, что могут ракетные комплексы «Ольха» стать заменой «Точки». Какие у них особенности? Способны ли они пробить российскую систему ПВО в Крыму? Какой потенциал создания таких ракет на Украине?

Сергей Згурец: Когда мы говорим о любых новых образцах в оборонке, которые создаются на Украине, я бы хотел, чтобы вы распрощались с определенными иллюзиями. Любой новый образец вооружения имеет смысл только тогда, когда: 1) он производится серийно в достаточном количестве; 2) вооруженные силы или подразделения способны эффективно применять новый образец вооружения. Если нет ни первого, ни второго, то о новых образцах вооружения можно не говорить.

Период 2017 года является наиболее сложным с точки зрения перевооружения украинской армии: с одной стороны, запасы, которые мы использовали для восполнения потерь и комплектования новых бригад, фактически ограничены и исчерпаны, ремонтная база для восстановления советской техники также исчерпана, а массовое производство новых образцов вооружения только налаживается. Практически все образцы техники еще только находятся на этапе подготовки или завершения испытаний. Только после прохождения испытаний идет начало серийного производства. Количество образцов, которое производится массово и серийно, у нас пока небольшое. Комплекс «Ольха» по документам является модернизацией РСЗО «Смерч», а фактически это новый комплекс, способный поражать цель на удалении от 120 км и дальше. Должен пройти цикл испытаний, который завершится государственным испытанием. Серийное производство начнется только после удачного завершения госиспытаний. Серийное производство, я думаю, также займет как минимум год-полтора. Речь идет сначала о производстве количества изделий, которые будут комплектовать определенное штатное подразделение, которое научится эффективно этот комплекс применять.

— Сначала по одному подразделению?

— Это может быть дивизион или другое штатное подразделение, которые должны провести отработку применения этого комплекса в штатных подразделениях, параллельно должно быть налажено серийное производство. Ахиллесова пята украинской оборонной промышленности — мы делаем ставку на отдельные ограниченные единичные образцы техники, которые созданы на нашей оборонке. Если произведено 3, 5, 10 или даже 20 образцов, то на фоне, например, одной бригады, в которой порядка 6 тыс. личного состава и 3 тыс. образцов разного железа, эти 10 или 15 новых образцов эффективность бригады не поднимут. Только массовое перевооружение новыми образцами позволит говорить о качественном перевооружении армии. Я бы сейчас акцентировал внимание на том, что создаются первые предпосылки для перевода образцов, созданных как опытные, в формат серийного производства. По этой же колее должен пройти комплекс «Ольха» и ряд других образцов отечественной оборонки.

— Как сейчас обстоят дела со скандальными машинами «Дозор-Б»?

— В нашем журнале Defense Express в том году мы очень внимательно проанализировали ситуацию с «Дозором». Позже представители «Укроборонпрома» на пресс-конференции заявили, что «Дозор-Б» прошел все испытания. В 2016 году было изготовлено 10 машин, при том что, естественно, все ожидали гораздо большего количества. Сейчас 10 машин после изготовления их на Львовском заводе завершили этап обкатки в войсках. В результате значится так: в принципе машина удовлетворяет основным требованиям военных, она подтвердила основные технические характеристики, тем не менее есть ряд замечаний, которые должны быть устранены. К таким замечаниям относятся: высокая температура в салоне, обрыв рулевых колонок на ряде машин, шумность машины с точки зрения ходовой части, невозможность обеспечить поворот пулеметчика, который ведет огонь из пулемета, потому что пулеметчик сидит на кресле и не может на 360 градусов повернуться. Всего там около семи замечаний, которые должны быть устранены в рамках доведения этой машины до идеального варианта. Так как эта опытная эксплуатация завершилась еще в конце прошлого месяца, то сейчас основной заказчик в лице Минобороны должен принимать решение, что с этой машиной делать. Я думаю, что будет скорее всего принято политическое решение, которое поможет эту машину оперативно доработать, но я боюсь, что производство этой машины начнется или со второй половины этого года, если будут внесены изменения в гособоронзаказ, потому что я не помню, есть ли эта машина в гособоронзаказе, и будет ли она заказана Министерством обороны, потому что я объективно понимаю, что военные хотели машину обкатать, реально посмотреть, что за этим изделием стоит.

— Что будет дальше с этой машиной?

— Сейчас мы находимся на этапе, когда десантники поездили, замечания изложили, производитель в лице Львовского бронетанкового завода в альянсе с ХКБМ эти замечания должны учесть и опять выставить машину, например, на следующий этап. Но следующий этап с правовой точки зрения может быть оформлен по-разному, поэтому я думаю, что «Дозор Б» в целом военных устраивает, но с учетом изменений, которые заявлены. Но характер этих изменений может быть глобальным. Если, например, упираться в то, что есть шумность ходовой части, а она вызвана тем, что ходовая часть базируется на основе советских БТР-80, то переделка ходовой части может спровоцировать создание практически новой машины. Требования по перегреву салона и все остальное также может потребовать новой системы охлаждения, пересмотра конструкторских решений, которые заложены сейчас в версию машины «Дозор». Фактически, возможно, нужно будет создавать машину чуть ли не по второму кругу, и на фоне этого, например, появление таких машин, как «Козак-2М», которая создана частным предприятием «Практика», интересно с точки зрения того, что «Козак-2М» является уже не просто бронированным автомобилем, а боевой колесной машиной и де-факто может претендовать на ту нишу, которую сейчас занимает «Дозор». Я думаю, что может быть интересный прецедент, с одной стороны, будем иметь «Дозор», который разработан государством, и с другой стороны, частная компания предложила машину в таком же сегменте, которая готова пройти реальные госиспытания по требованиям военным, ВДВ и ССО.

— Относительно танкового парка ВСУ — оцените перспективность создания танка с выносным вооружением на базе Т-64 или даже того же «Оплота», насколько они могут конкурировать с российскими Т-72Б3 или теми, которые уже были замечены на Донбассе?

— С российским танком Т-72Б3 может конкурировать любой танк Т-64, который будет оснащен ночным зрением. Для этого нужно обеспечить их тепловизорами, которые будут видеть танк противника на том же расстоянии, как видит сейчас, например, российский Т-72Б3. Основная проблема наших танковых подразделений состоит в том, что за два года мы не решили главную задачу: обеспечить адекватные возможности танкистам вести боевые действия в ночной период. Наши танки ночью слепые. Исходя из этого, естественно, падает эффективность применения любых подразделений, которые опираются на танк как основную защищающую единицу.

— Как эту ситуацию исправить?

— Мы должны или закупать тепловизоры за рубежом, что связано с определенными проблемами, или создавать собственное решение, которое позволит применять тепловизионную технику для обеспечения танковых подразделений. Это главная задача этого года. Если эта задача не будет решена до конца года, то я буду весьма категорично настроен к политике руководства страны — действительно ли оно занято повышением боеспособности украинской армии. Можно показывать кучу новых образцов, которые существуют в одном экземпляре, при этом понимать, что танковые подразделения просто слепы на поле боя. Это касается БМП и БТР в том числе.

Задача по танковым войскам состоит в том, чтобы обеспечить им ночное зрение, а второе — поднять уровень защиты танков. Уровень защиты танка упирается в то, что танки «Булат», которые использовали в зоне боевых действий и которые представлялись как модернизация танка Т-64, показали определенные негативные вещи. Речь шла о перегруженности танка защитой, которая на него навешана. При той мощности двигателя она не позволяет обеспечить его эффективность и маневренность. С другой стороны, отсутствие ночного зрения также на самом деле является явным недостатком модернизации танка Т-64 до версии «Булат». Все эти нюансы учтены, и сейчас разрабатывается другая рациональная версия модернизации танка Т-64, которая составит основу танковых подразделений на ближайшую перспективу.

— Если говорить о танках противника, как нам конкурировать с той же российской «Арматой»?

— У нас есть более интересные решения, которые касаются, например, создания танка с выносным вооружением. Такой проект был разработан инженерной группой «Арей», например, танк «Тирекс» на основе танка Т-64. Сейчас ХКБ должно проявить достаточно агрессивную политику, показав, что бюро способно продуцировать новые идеи, чтобы не получилось так, что есть вывеска ХКБ, а создание ярких образцов крайне ограниченно. Отмечу, что создание новых образцов сдерживается финансовыми возможностями, отсутствием элементной современной базы, которая не позволяет соответствовать новым требованиям и возможностью системно заниматься работой инженерной и конструкторской мысли. Отсутствие мысли делает маловероятным, что мы будем иметь в будущем новые образцы.

— Что в такой ситуации делать украинским разработчикам?

— Есть предложения и идеи перескочить через поколение и не заниматься танком «Оплот», потому что, по моим оценкам, он будет в принципе последним могиканином, который будет поставляться в Таиланд. Я не уверен, что ВСУ будут закупать «Оплот» в ближайшее время, потому что армия делает ставку на модернизацию танка Т-64. Это будет промежуток времени 5-7 лет, где дальше должен идти танк, который способен конкурировать с противником.

Что касается российской «Арматы», то ее производство сопряжено с громадными проблемами, даже возникает сомнение, что через 10 лет мы увидим на поле боя танк «Армата», учитывая ряд технических, организационных и финансовых проблем, которые стали видны в России в последнее время. К этому времени мы должны придумать решение: или иметь собственный танк, если идти по линейному пути противодействия, или создать эффективные образцы противотанковых средств, которые способны минимизировать преимущество любого танка на поле боя. Поэтому, может быть, не нужно сейчас решать задачу лоб в лоб: у них «Армата» — и у нас что-то такое должно быть. Может, стоит идти по ассиметричном пути — создать эффективное средство противодействия танкам и меньше тратить деньги на вариант линии противодействия.

— Какова ситуация с военной авиацией?

— По количеству авиационной техники, способной выполнять боевую задачу (к ним относятся истребители Су-27, МиГ-29, Су-24, Су-25), количество техники, которую можно отправить в бой, по сравнению с периодом начала войны, существенно возросло. Это объясняется двумя факторами. С одной стороны, были выделены средства на ремонт техники, что привело к увеличению исправной техники. С другой стороны, учитывая требования войны, был немного понижен порог требований к технике, которую можно бросать в бой. Если в мирное время командир не рискнул бы отправлять самолет в полет с определенными ограничениями, то в условиях войны это делать можно.

В то же время обратим внимание на силы противника. Если у него, например, стоит эффективная система противовоздушной обороны, а так произошло, что россияне подтянули к нашим границам комплексы С-300 крайних модификаций, в Крыму подтянули С-400, которые имеют достаточно большой радиус поражения, подтянули «Буки-М2», то фактически противовоздушный зонтик над зоной боевых действий они существенно укрепили. Поэтому переть на рожон, бросая в бой авиацию, просто не сосем рационально.

— А если Россия начнет применять авиацию?

— В таком случае кроме средств противовоздушной обороны будет применяться и украинская авиация, которая будет выполнять задачи противодействия самолетам противника. И тут большую роль будет играть количество личного состава. Отдам должное Вооруженным силам — налет летчиков за последние два года существенно возрос. Если мы раньше говорили, что летчики летали по 10 часов, в то время как натовцы летают по 100 часов и больше, то я могу сказать, что налет наших летчиков превышает уже налет натовцев, потому что мы получили больше топлива.

Мы понимаем, что мы переживаем период войны, и здесь любые средства хороши. Когда мы говорим о системном перевооружении авиации, то ситуация гораздо сложнее, потому что авиация и ПВО — наиболее дорогостоящие виды вооруженных силах. Если мы посмотрим, что на перевооружение выделена сумма в пределах 6 миллиардов гривен (на новое и модернизированное), то эта сумма в пересчете на доллары даже меньше, чем бюджет футбольного клуба ведущего европейского государства. Мы должны понимать, что мы остаемся по-прежнему бедной страной и вынуждены искать любые способы противодействия агрессии. И когда мы говорим о плановом перевооружении, то говорить о новых образцах самолетов, я думаю, пока не приходится. Мы вынуждены все основные ресурсы бросать на сухопутные силы, в первую очередь на артиллерию, на бронетанковые подразделения, на механизированные бригады, которые несут основной груз боевых действий. Авиации — это этап второго периода, как, собственно, и флот, потому что проблема с флотом чем-то похожа на авиацию. Флот мы фактически потеряли, и эти точечные вкрапления военных катеров в акватории задачу боеспособности военного флота практически не решают.

— Если уже заговорили о флоте, у нас за последнее время были приняты на вооружение два катера типа «Гюрза» (Бердянск и Аккерман), но приняты, насколько нам известно, с задержкой в несколько месяцев. С чем оно связано и когда ждать новых образцов?

— Катера типа «Гюрза», которые будут изготовлены на Ленинской кузне, на самом деле имеют опосредованное отношение к повышению боеспособности флота, потому что они не разрабатывались для ведения боевых действий в акватории Черного моря, они разрабатывались для Дунайского устья, для других речек, где они могут вести борьбу с группировкой противника на берегу. Это противотеррористические катера, которые по большому счету, выходя в акваторию Черного моря, мне кажется, не обеспечивают решение задач флота.

Следующий этап, который более понятен с точки зрения Черного моря — это ракетные катера типа «Лань», которые имеют гораздо большее водоизмещение и наконец, возможно, будут иметь образцы ракетного вооружения, способные поражать цель противника на удалении 200-300 км. Для сравнения катер типа «Гюрза» вооружен пушкой с дальностью стрельбы до 2 км. Строительство таких железных коробочек (катеров типа «Гюрза» — прим. ред.) потенциал флота не повышает.

Флот должен обеспечить решение задач по основным угрозам: поражение кораблей противника и береговых целей противника. Для уничтожения кораблей и катеров противника нам нужны противокорабельные ракеты, которые способны на безопасном удалении для корабля обеспечивать пуск и поражение цели. Пока мы эти вещи обеспечить не можем, поэтому если мы даже построим 100 катеров типа «Гюрза», то ситуация не изменится.

— Что делать в такой ситуации?

— Мы должны немного перестроить концепцию флота, отказавшись на какой-то период времени от корабельного состава, и сделать ставку на противокорабельный комплекс, который разместим на береговой линии, чтобы хотя бы с берега отражать угрозы. Но это опять стоит вопрос: чем? Когда я говорю о корабельном комплексе, то я имею ввиду разработки КБ «Луч», которое делает противокорабельную ракету «Нептун». Эта ракета может базироваться и на сухопутном варианте, и на морском варианте. Но сроки испытаний, сроки завершения в принципе тоже имеют достаточно большой временной лаг, и как минимум до 2020 года, судя по всему, мы будем жить без противокорабельных комплексов, если мы не решимся в качестве страховочного варианта закупить французские «Экзосет» (Exocet), чтобы хоть как-то минимизировать риски, потому что сейчас у нас фактически нет возможностей поразить цели противника на море.

— Недавно появилась информация, что Порошенко решил демилитаризировать наш многострадальный крейсер «Украина». Насколько реальной является его продажа, учитывая геополитическую ситуацию (в Китай мы его не продадим, потому что США будут против, в Россию тоже не продадим по логичным причинам)? Если не продавать, то есть ли смысл нам его достраивать?

— Мы считаем, что мы получили какое-то советское наследство, которое не портится и пребывает в идеальном состоянии, и в любой момент мы его можем, как кролика из шапки, достать и продать кому мы захотим. История с продажей крейсера «Украина» с определенной дискретностью поднималась чуть ли не со времен получения независимости. Основной проблемой продажи крейсера «Украина» было отсутствие основного вооружения, которое обеспечивало этот комплекс теми возможностями, ради которых делался. Речь идет о ракетном вооружении для задач ПВО и целей на море, которое на комплекс поставлено не было. Это вооружение мы должны были закупать у россиян для того, чтобы продать индусам или китайцам. Но это было в начале 2000-х годов. В данный момент я не уверен, что мы сможем этот крейсер кому бы то ни было продать, потому что за это время все погнило, проводки, оборудование, которое требует на самом деле повторного анализа и проверки с пониманием того, что заказчику этот комплекс крайне нужен. Корабль без вооружения заказчику не нужен, а вооружение, под который создавался корабль, за эти 25 лет системно устарело. Что бы мы сейчас ни поставили, это будет новый корабль. Поэтому, скорее, мы должны смириться с тем, что заказчика на эту огромную железяку мы не найдем.

Демилитаризация этого крейсера связана с решением других сопутствующих задач. Ряд артсистем, которые стоят на этом крейсере, по прогнозам мы должны взять и использовать на кораблях другого класса, которые мы можем достроить. Артвооружения морского назначения у нас также нет, мы должны его покупать у инозаказчика или начать собственное производство, что крайне сложно.

Кроме крейсера «Украина» есть еще более сложный проект — корвет «Владимир Великий», который стоит на Николаевском судостроительном заводе и имеет определенную степень готовности. Этот корвет создавался как основа будущего флота Военно-морских сил Украины. Стоимость корабля в довоенный период оценивалась в 250 миллионов евро, это первый корабль в серии из четырех кораблей. Теперь строительство корабля приостановлено. Правда, в рамках гособоронзаказа предусмотрено, что по госгарантии на его достройку выделены деньги в пределах 1 миллиарда. Темпы достройки мне не совсем пока понятны, но я знаю главный риск. В этом проекте участвует порядка 28 зарубежных компаний, включая все ведущие компании по ракетному вооружению, по системам управления, связи и так далее. Мы подписали контракты и затягиваем с их выполнением. Часть из них по времени уже сорваны. Так вот сумма достройки корвета на данный момент равна сумме штрафных санкций, которые нужно заплатить завтра, если мы решим этот корвет не строить. Мы находимся в таком странном положении, что все равно лучше достроить и иметь корвет, чем поругаться с Европой, заплатить штрафные санкции и не иметь корабля, но потерять те же деньги.

— Какая ситуация с финансирование флота?

— Если сравнивать с довоенным периодом, то ситуация с денежным довольствием личного состава улучшилась. Нельзя говорить о том, что нам не хватает, как это было раньше, но перспективы развития флота — это очень непростой вопрос. Чтобы понимать проблему флота, нужно понимать, зачем он нужен, как он будет применяться. По моему мнению, главный клинч, который сопровождал украинские морские силы, в том, что в руководстве Генерального штаба в основном все были сухопутчиками. И непонимание того, как применять флот, в каких объемах и зачем он вообще нужен, накладывало отпечаток на удовлетворение приоритета флота по тем или иным закупкам, по подготовке и по всему остальному. Флот при сухопутном доминировании всегда был в пасынках. Эта тенденция сейчас сохраняется, тем более что при ограниченном финансировании и угрозах в сухопутном направлении основная ставки при расходовании денег сделана именно на сухопутный компонент.

Что же касается модернизации в рамках гособоронзаказа, то хочу отметить один риск. Если «Ленинская кузня» вдруг решила, что она способна модернизировать флагман «Гетьман Сагайдачный», то, я думаю, это немного чрезмерные амбиции, учитывая, что корабль нужно перегнать в Киев (недавно в СМИ появилась информация, что «Ленинская кузня» выступила «прокладкой» в тендере по модернизации «Гетьмана Сагайдачного», — Апостроф). Есть риски с перебазированием, если до этого сюрреализма дойдет. И поэтому, я даже не уверен, учитывая граничное количество кораблей, способных хоть как-то выполнить боевую задачу, что командование ВМС наберется смелости на этом этапе вообще отдавать флагман «Гетьман Сагайдачный» на модернизацию, потому что вопросы, которые связаны с модернизацией корабля, могут надолго поставить фрегат в доки, и это уже займет годы. То есть мы можем корабль вообще потерять.

— Мы потеряли наш единственный до недавнего времени подводный корабль «Запорожье». Ситуация с нынешним флотом у нас и так не совсем удачная, с подводным тем более. Говорилось о готовности Турции передать нам четыре подводные лодки, но конкретных сроков пока нет. Есть ли у вас информация по этому поводу? Это планируется в ближайшие пять лет, позже или раньше?

— Военно-морские силы должны иметь все компоненты, включая подводные силы. Отношение к подводным кораблям в составе ВМС Украины у разных военных начальников разное. Если прошлый командующий ВМС говорил, что это необходимо, то нынешний начальник ВМС находится в более сжатых реалиях, и его задача обеспечить хотя бы минимальную способность флота выполнять резко ограниченный круг боевых задач. Я не думаю, что вопрос по подводным лодкам будет подниматься в ближайшие пять лет. И неважно, какой поставщик это будет обеспечивать, потому что с одной стороны это деньги, а с другой стороны это целое направление подготовки личного состава, который на данный момент практически утерян. То есть нужно создавать базирование подводных лодок, подготовку торпед на вооружение и так далее.

С другой стороны, учитывая, что в составе Черноморского флота появляются новые подводные лодки, сейчас главная задача украинской стороны — обеспечить способы противодействия подводному флоту РФ на Черном море. Для этого поставлена цель на закупку, с одной стороны, минных тральщиков, которые способны минимизировать угрозы применения противником мин и обеспечить безопасность акватории для движения военных и гражданских кораблей. Нам минные тральщики нужны кровь из носу, а мы их не делаем, поэтому их нужно покупать. Возможно, таким партнером будет Франция, если мы сумеем убедить французов. А с другой стороны, нужно решить способы борьбы с подводными лодками противника с помощью наших вертолетов или других средств поражения.

Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2163689 Сергей Згурец


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2017 > № 2141819 Сергей Згурец

Сергей Згурец: С военным потенциалом в Крыму Путин может достать до Великобритании

Военный эксперт о вероятности воздушной атаки РФ на Украине и военном потенциале России в Крыму

Ярослав Жаренов, Апостроф, Украина

На Донбассе в последние месяцы практически постоянно обостряется обстановка на разных участках фронта. При этом с приближением крупных учений российских войск «Запад-2017» в обществе активно заговорили о вероятности новой агрессии Кремля. Директор информационно-консалтинговой компании Defense Express, военный эксперт Сергей Згурец в интервью «Апострофу» рассказал о том, возможно ли масштабное вторжение российских войск на Украину, а также о готовности ВСУ противостоять агрессии противника.

- Украинское руководство, в том числе президент Петр Порошенко, постоянно заявляют об увеличении мощи нашей армии. Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию?

— С начала российской агрессии украинская армия фактически увеличилась в два раза и численность личного состава достигла более 240 тыс. Естественно, это повлекло за собой увеличение расходов на содержание личного состава. А учитывая потери техники в первые годы войны, естественно, возникла потребность и в восстановлении запасов техники, вооружения для того, чтобы укомплектовать те новые бригады и подразделения, которые были сформированы в рамках увеличения численности.

- В чем армия Украины преуспела и в чем еще есть наши слабости?

— Можно смело говорить, что за период боевых действий, включая последний год, армия получила боевой опыт. Система управления войсками опирается на офицеров, которые действительно имеют практику ведения боевых действий. Что касается оснащения армии, то, с одной стороны, армия действительно укомплектована техникой, но когда мы говорим о старых образцах, модернизированных и новых, то все-таки по-прежнему основной упор делается на советскую технику и частично на модернизированную технику, потому что новая техника поступает в войска в небольшом количестве, что связано с ограниченными финансовыми ресурсами страны на перевооружение армии.

- Россия постоянно перебрасывает на Донбасс новые образцы вооружения, создавая там фактически тренировочный полигон для своей армии. Существует ли сейчас угроза новой эскалации, в частности захвата территории, с учетом переброса техники РФ, увеличения численности состава формирования боевиков?

— Нынешняя ситуация, связанная с ведением боевых действий в зоне соприкосновения с противником, включая российские войска, уже привычна, потому что то количество личного состава, которое сейчас накоплено в зоне Луганской и Донецкой областей со стороны террористов, сепаратистов, войск РФ, по большому счету не позволяет обеспечить какие бы то ни было военные действия, которые бы принципиально угрожали украинским интересам с учетом количества личного состава Вооруженных сил Украины, которые размещены с противоположной стороны зоны соприкосновения.

- Украинских сил достаточно для сдерживания прорыва? Возможен ли захват крупных городов, Мариуполя, например?

— Количество личного состава украинской армии, стянутой в эту зону, позволяет обеспечить сдерживание противника, и поэтому любая наземная операция со стороны России будет связана с большим количеством жертв, на что в принципе делает ставку украинский Генеральный штаб.

- Возможно ли в таком случае наступление сил АТО?

— Проведение наступательной операции сил АТО связано с прогнозируемыми большими потерями среди подразделений ВСУ, что в принципе также сдерживает украинскую сторону от каких бы то ни было активных действий в этом направлении. Поэтому нынешняя ситуация достаточно привычна и понятна, но тут есть другой нюанс: Россия сейчас готовится к учениям Запад-2017, эти учения связаны с накачкой техникой и вооружением зоны соприкосновения и с Украиной, и с Беларусью. Фактически такие риски украинская сторона игнорировать не может, поэтому прогнозирует все возможные сценарии, даже самые негативные, на это делает ставку Генеральный штаб, в том числе поддерживая самую большую численность украинской группировки в зоне соприкосновения с противником.

- Если говорить о возможности масштабного вторжения РФ, то какое количество российских военных нужно стянуть к границам Украины и в ОРДЛО, чтобы говорить о высокой угрозе наступления?

— Сценарии вторжения, которые отрабатывались в 2014 году, немного видоизменились с точки зрения нынешних реалий. Но тем не менее направление, которое тянется с Крыма до Мариуполя, направление на Чернигов, направление с белорусской стороны и основная точка соприкосновения, которая касается «ДНР» и «ЛНР», — эти все направления, конечно, могут быть угрожающими для действий со стороны противника.

Если мы говорим о сухопутной операции, то существуют различные пропорции соотношения наступающих и обороняющихся сил, которые могут быть 1:3, но реально — 1:8. Если в этой зоне порядка 80 тыс. личного состава украинской армии, то для превышения по крайней мере в пять раз 300-400 тыс. личного состава Россия должна собрать.

- Насколько реально такое накопление в нынешней ситуации?

— Фактически это невозможно, судя по тому, что российские войска растянуты по всей территории РФ. Но украинское направление является для них крайне важным. Тем не менее количество боеспособных частей Российской Федерации не позволяет обеспечить то превышение, о котором мы говорим. Но в середине этого года в условиях проведения «Запад-2017» под эгидой учений могут происходить самые невероятные ситуации. Нужно абсолютно внимательно отслеживать любые телодвижения, которые касаются не только боевых действий, но также различных проявлений террористических актов, любых мероприятий на территории Украины, которые также могут быть спровоцированы противником для дестабилизации ситуации и потом перевода этого всего в военное русло.

- Крымское направление. Путин стянул на оккупированный полуостров большой арсенал вооружения, по слухам, вплоть до ядерного оружия. Какие цели он преследует?

— Тут есть два аспекта. Действительно Крым превращен в непотопляемый авианосец, и фактически главная нагрузка на полуостров — военная. Увеличение численности личного состава Черноморского флота, перебазирование новых образцов техники, включая комплексы С-400, ракетные комплексы «Бастион» и другие, существенно повысили боевой потенциал этой административной единицы, которая сейчас контролируется РФ. Учитывая то, что там базируются бомбардировщики Ту-22М3, которые используют крылатые ракеты, этот потенциал фактически способен покрывать достаточно большой радиус действия, начиная от захвата половины Британии и с таким же радиусом нижнее полушарие Земли. Таким образом, они получили возможность осуществления ударов по зонам, которые ранее были не достижимы.

- Как сильно Крым связан с переброской военной техники для операции в Сирии?

— Когда мы говорим о России, то, скажем так, те самые корабли, которые базировались в Крыму, использовались для перевозки личного состава в зону Сирии, при том что потенциал у России по переброске десанта крайне ограничен. Это как раз касалось того, что все время они (РФ, — «Апостроф») хотели купить французские десантные корабли типа «Мистраль», в том числе для этих целей.

Естественно, потенциал Крыма угрожает Европе, странам НАТО, Украине и другим странам, которые расположены ниже по акватории. Поэтому внимание к этому региону со стороны других государств будет крайне большим. И любые действия России будут находить какой-то отклик со стороны стран НАТО с точки зрения создания, например, системы защиты от подобных угроз. Потому что, например, те же базы НАТО в Турции, Румынии также требуют дополнительной защиты со стороны в первую очередь США, чтобы минимизировать риски уничтожения этой базы российскими силами.

- Если говорить о ракетных стрельбах Украины над Крымом 1-2 декабря 2016 года, могла бы тогда Россия реально начать стрелять на поражение огневых точек ВСУ? Ведь градус был весьма высок…

— Этот градус был высоким. В принципе, он отражает и нынешний градус взаимоотношений с РФ. Россия является агрессором, который использует любые поводы для давления на Украину, от военных, до политических. Те учения были интересны по двум нюансам: с одной стороны, украинская сторона проводила стрельбы, которые обеспечили продление ресурсов комплекса С-300, это базовый комплекс ПВО, который обеспечивает прикрытие нашей стороны от воздушной атаки. Зона проведения учений проходила, например, по той зоне, которую Россия считает зоной соприкосновения, учитывая то, что Крым был аннексирован РФ. В итоге проведение стрельб прошло все-таки по украинскому сценарию. Стрельбы были проведены, но действительно звучали угрозы, что Россия будет сбивать украинские ракеты.

Но в этой истории есть вторая часть — на самом деле Генеральным штабом ВСУ в то время было принято весьма интересное и ответственное решение. Один дивизион комплекса С-300 проводил пуск ракет, на которые выделялись ресурсы, а второй дивизион стоял на удалении, и его задачей было уже сбивать российские ракеты, которые будут атаковать украинские ракеты. Фактически Генштаб перестраховался и принял абсолютно правильное военное решение. Получается, что в случае ответной реакции со стороны РФ уже украинские военные должны были сбивать российские ракеты. Эта сторона медали в принципе была известна изначально, когда все говорили о том, что обострение невозможно, украинские военные были готовы к самому серьезному сценарию.

- Что можете сказать о готовности нашей ПВО к борьбе с российской авиацией? Может ли идти речь о воздушном вторжении на Донбасс, например, со стороны Крыма? Какова наша готовность к таким атакам?

— Активное применение бомбардировочной авиации России в Сирии очень внимательно отслеживалось украинской стороной. Например, научное управление Генерального штаба, которое отвечает за анализ текущей ситуации, очень внимательно отслеживало ситуацию по Сирии, был выведен ряд рекомендаций, которые были учтены в учениях прошлого года, когда украинские войска учились обеспечивать оборону в условиях, когда противник применяет массовые атаки воздушных средств нападения. Все эти риски учитываются и с точки зрения подготовки сухопутных войск, и, конечно, непосредственно в обеспечении, способности вести боевые действия в противовоздушной обороне.

Долгое время противовоздушная оборона Украины считалась наиболее плотной в Европе с точки зрения количества на единицу площади. Сегодня мы можем говорить на самом деле, что основу противовоздушной обороны составляют комплексы С-300 и комплексы «Бук». Я думаю, что это количество превышает полусотню дивизионов, и при правильном размещении существующих комплексов урон, который будет нанесен противнику, будет значительным. Мне сложно говорить о количестве тех или иных сбитых самолетов, но, чтобы идти на воздушную атаку по Украине, нужно понимать риски, со стороны того же Путина. Сбитые самолеты будут, и их количество будет весьма значительным. Исходя из этого, по моим оценкам, применение авиации маловероятно, потому что ставки сделаны на ползучую гибридную агрессию, которая меньшими ресурсами обеспечивает достижение результата, который в первую очередь нацелен не на уничтожение народа, а на смену власти на Украине. Это та задача, которая решается в первую очередь дипломатическими, политическими и экономическими методами. А военный вариант является такой «занесенной дубиной», которая все время висит над Киевом. С другой стороны, страх этой «дубины» уже не так велик, потому что три года войны показали способность противостоять якобы обычным российским войскам.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2017 > № 2141819 Сергей Згурец


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter