Всего новостей: 2578355, выбрано 1615 за 0.994 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Финансы, банки: Аскаров Тулеген (83)Вардуль Николай (34)Греф Герман (31)Ормоцадзе Маргарита (30)Костин Андрей (29)Аксаков Анатолий (28)Набиуллина Эльвира (25)Акишев Данияр (24)Задорнов Михаил (23)Полухин Алексей (23)Иноземцев Владислав (18)Улюкаев Алексей (18)Бараникас Илья (16)Кричевский Никита (16)Силуанов Антон (16)Воротилов Александр (15)Тосунян Гарегин (15)Шаяхметова Умут (15)Волков Михаил (14)Горьков Сергей (14) далее...по алфавиту
Турция. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > carnegie.ru, 17 августа 2018 > № 2705782 Тимур Ахметов

Турецкий кризис. Может ли падающая лира потянуть за собой Эрдогана

Тимур Ахметов

Многие годы популярность Эрдогана держалась на экономических успехах его правления. Теперь эти времена закончились, но готовы ли турки отвернуться от лидера, который успел стать для многих символом благополучия и процветания? Скорее наоборот, нарастающая неопределенность в экономике заставит турок стремиться сохранить определенность хотя бы там, где это еще возможно, то есть в политике

Турция ведет войну. Экономическую и обязательно победоносную. С таким заявлением обратился к народу президент Эрдоган на одном из своих многочисленных митингов в провинциальном городе Байбурте. Если верить Эрдогану, турецкая нация обречена на победу в противостоянии со своим давним союзником – США. Цена победы над американским давлением для каждого сознательного турецкого патриота на первый взляд не особенно велика: принести и обменять на турецкие лиры все свои накопления в золоте и долларах. Проправительственные газеты обращаются к примерам национальной истории: турки выстояли в борьбе с империалистами в войне 1923 года – выстоят и сегодня.

Громкие заявления турецких властей, вроде призыва бойкотировать американскую электронику, пользуются определенной популярностью - iPhone все равно слишком дорог для рядового турка. Немало граждан с энтузиазмом подключаются и к другим инициативам правительства: в новостях появляются кадры с очередями перед обменниками – кто-то готов разменять сто долларов, а кто-то и все пятьсот. Некоторые даже жгут долларовые купюры под камеру. Но хватает и тех, кто не верит, что такие действия могут повлиять на курс турецкой лиры, упавший за несколько дней с пяти до почти семь лир за доллар. Многие интересуются, обменяли ли свои доллары крупные компании, годами получавшие от властей налоговые преференции на строительство дорог, аэропортов и прочей инфраструктуры в рамках государственных тендеров.

Поиск предателей, и без того ставший в Турции почти национальным спортом, в последние дни получил еще большее распространение. Опять же необходимо слушать президента, он всегда может указать, кто есть кто. Слова Эрдогана предельно ясны: экономическая ситуация в Турции стабильная, стабильной она и останется, а те, кто распускает слухи о крахе банковской системы, – экономические террористы. В СМИ появилась информация о том, что Управление по борьбе с экономическими преступлениями начало отслеживать людей и организации, распространяющие ложные сведения о финансовой ситуации в стране.

Реакция властей понятна. Стоит панике распространиться, и турецкому правительству будет уже не до айфонов и соцсетей. Учитывая значительный внешний долг, Турция может очень быстро вернуться в подзабытые времена финансовых потрясений девяностых. Отсюда военная риторика, кампании патриотической мобилизации, и даже неизбежный рост цен уже объясняют предпраздничным ажиотажем перед Курбан-байрамом.

Проблемы внешние и внутренние

Старт острой фазе финансового кризиса дали санкции и дополнительные пошлины, которые США ввели против Турции за арест американского пастора Брансона. Поэтому Анкара держит каналы связи с Белым домом открытыми: 13 августа посол Турции в США Сердар Кылыч встретился с советником Трампа по нацбезопасности Джоном Болтоном, а на следующий день поверенный в делах США в Турции смог посетить пастора Брансона, находящегося под домашним арестом.

Но в целом Турция пока не демонстрирует готовности идти на серьезные уступки Вашингтону, а Эрдоган только повышает градус рупорной дипломатии. По мнению турецкого президента, такие действия союзника по НАТО – это удар в спину, а ультимативные требования освободить американского пастора адресованы не той стране: Турция – не банановая республика. Пока Брансон и еще несколько граждан США остаются под арестом, Вашингтон говорит о возможности введения новых антитурецких санкций.

Конфликт Анкары и Вашингтона, скорее всего, будет разгораться и дальше, потому что сейчас не только турецкие власти, но и турецкая оппозиция признают, что, даже если Турция выдаст США сотню пасторов, проблемы в экономике от этого не прекратятся. Шоковый эффект, который решения Трампа произвели на турецкие финансы, оказался возможным лишь потому, что это вывело наружу проблемы, которые давно копились в экономике Турции.

Многолетняя практика бесконтрольных заимствований частного сектора за рубежом при отрицательном торговом балансе делала Турцию все более уязвимой перед колебаниями на мировых рынках.

Ситуацию также усугубляли топорные подходы Эрдогана в вопросах управления экономикой. Так, в мае 2018 года, несмотря на ожидания инвесторов и рекомендации собственных экономических советников, турецкий президент в интервью Bloomberg заявил, что Центральный банк не должен самостоятельно принимать решения по процентной ставке. Уже тогда это заявление стоило лире 8% стоимости.

За эмоциональными речами Эрдогана по-прежнему не просматривается готовности Турции вернуться к более сдержанной и профессиональной экономической политике. Зять президента и по совместительству министр финансов Берат Албайрак в начале недели презентовал среднесрочный план правительства по экономическому развитию. Главные акценты: независимость Центрального банка при определении процентной ставки, решительная борьба с инфляцией, сокращение бюджетных расходов. Но отсутствие в программе конкретных предложений не дало успокоить инвесторов, после презентации министра лира потеряла еще несколько пунктов.

Остановить падение курса лиры мешает и то, что у турецкой экономики не так много источников поступления иностранной валюты. Помимо туристической индустрии, в стране вроде бы есть огромный экспортный сектор, но он сам слишком зависим от импорта. В среднем на производство условных $100 экспорта Турция импортирует сырья и комплектующих на $65. Экономике нужен качественный прорыв в повышении доли турецких компаний в добавленной стоимости экспортируемых товаров. Сейчас доля хай-тека в турецком экспорте составляет примерно 2%.

Тревоги добавляет кризис в сфере жилищного строительства, которое было локомотивом турецкой экономики. Особая любовь Эрдогана к низкой процентной ставке объясняется как раз тем, что при ней банки охотнее раздают кредиты населению. Кредиты, в свою очередь, конвертируются в более высокий уровень потребления, в голоса за власть на выборах и в бум на рынке жилищного строительства. Но теперь с падением лиры строительные компании лишились доступа к дешевому кредитованию, а население стало рассматривать доллары и золото как более привлекательные направления для инвестиций, чем недвижимость. Власти понимают всю опасность возможного краха строительной отрасли и обещают дешевые ипотечные кредиты, чтобы стимулировать людей снова вкладываться в недвижимость, но быстрые результаты тут вряд ли возможны.

Судьба Эрдогана

Главный политический вопрос нынешнего экономического кризиса в Турции – что теперь будет с Эрдоганом? Ведь это именно Эрдоган пользовался в последние два года абсолютной властью. С июля 2016 по апрель 2018 года, пока действовал режим ЧП, введенный после попытки военного переворота, полномочия президента были практически ничем не ограничены. С помощью президентских указов Эрдогану удалось зачистить бюрократию и вооруженные силы от всех, кто показался недостаточно лояльным, вплоть до того, что министром финансов стал президентский зять.

Многие годы популярность Эрдогана держалась на экономических успехах его правления. Люди реально чувствовали рост благосостояния, привыкали к относительной экономической стабильности после финансовых потрясений девяностых. В каждый дом по холодильнику – вот какой была формула успеха Эрдогана. Даже те турки, кому претит социальный консерватизм Эрдогана, часто отдавали ему голоса именно за его достижения в развитии турецкой экономики. Про обратную сторону экономического благополучия – растущие зарубежные долги компаний и банков – старались не вспоминать.

Теперь экономический подъем закончился, но готовы ли турки отвернуться от лидера, который успел стать для многих символом благополучия и процветания? Скорее наоборот, нарастающая неопределенность в экономике заставит турок стремиться сохранить определенность хотя бы там, где это еще возможно, то есть в политике. Экономический кризис, да еще и поданный как внешний заговор, только сплотит сторонников турецкого президента.

К тому же в Турции не осталось привлекательной оппозиции, которая могла бы предложить убедительную альтернативную программу экономического развития. Оппозиционные политики сейчас боятся особенно критиковать власть, за которой стоят миллионы оптимистично настроенных и наивных граждан. Им совсем не хочется заработать себе клеймо врага народа, которые сегодня так щедро раздают правительственные СМИ.

Острая фаза финансового кризиса не может длиться вечно. Ситуация так или иначе стабилизируется, а турецкое общество постепенно свыкнется с мыслью, что былых темпов роста благосостояния уже не будет. За 15 лет правления Эрдоган преодолел немало кризисов – вносил необходимые поправки в общий курс, но оставался у руля страны. Скорее всего, то же самое произойдет и сейчас. Турки настолько привыкли к своему лидеру, что уже не поверят, что кто-то, кроме Эрдогана, сможет вернуть в страну экономическую стабильность.

Турция. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > carnegie.ru, 17 августа 2018 > № 2705782 Тимур Ахметов


Казахстан. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 14 августа 2018 > № 2702942 Петр Своик

Петр Своик: «Без России нам никуда, но и с ней – некуда»

Резкое ухудшение самочувствия национальной валюты Казахстана в последние дни вновь вынесло на повестку дня извечные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». Ответить на них мы попросили известного экономиста Петра Своика.

«Наше государство денег не печатает. Оно их только «перепечатывает»

- Петр Владимирович, Нацбанк объяснил падение тенге сложной геополитической ситуацией и санкционной политикой США. Но являются ли повышение ставки ФРС, цена на нефть, российский фактор основными причинами, из-за которых тенге сегодня демонстрирует слабость? Насколько влияют на ситуацию внутренние факторы?

- Внутренние факторы не играют решающей роли хотя бы потому, что собственного финансового рынка, способного хоть в какой-то степени поддерживать равновесный курс тенге, в Казахстане нет. Национальную валюту шатают исключительно внешние факторы, так как она фактически не участвует во внешнеэкономической деятельности Казахстана. Даже в Россию наш экспорт на 69 процентов осуществляется в рублях, и только на 3 процента - в тенге (остальное – в долларах и евро). По закупу российских услуг и товаров ситуация еще хуже – 73 процента в рублях, и только 1 процент - в тенге. Эти данные привел сам председатель Нацбанка Данияр Акишев. После такой убедительной статистики ему полагалось бы застрелиться...

Добавьте сюда то, что наш экспорт в РФ составляет 4,5 миллиарда долларов в год, а импорт - 11,5 миллиарда, сальдо - минус 7 миллиардов не в пользу Казахстана. В таких условиях, да еще при полностью отсутствующих таможенных границах тенге не может не быть просто тенью рубля. Да, события на отечественном рынке тоже как-то влияют, игроки на нашей бирже тоже руководствуются какими-то своими интересами, но, по большому счету, все оглядываются на биржу московскую. А она, в свою очередь, - на чикагскую, филиалом которой и является. Получается такая родственная связь: тенге – младший брат рубля, а рубль – младший брат доллара.

- Но еще больше месяца назад Рахим Ошакбаев говорил о том, что даже высокая цена на нефть не спасет тенге от падения, покуда государство не перестанет безудержными темпами «печатать» тенге для спасения банков, поддержания банковской доходности и субсидирования экономики… Насколько весомо это обстоятельство?

- Да, такое тиражируемое мнение популярного экономиста – это весомое обстоятельство. Но только как демонстрация широко распространенных иллюзий о нашей монетарной политике. На самом деле, и в этом вся суть, наше государство денег не печатает. Оно их только «перепечатывает», меняя долларовый дизайн на тенговый.

Реально Казахстан печатал свои собственные деньги с ноября 1993-го, с момента перехода на национальную валюту, и до начала «макростабилизации» - это 1996-1997 годы. За это время тенге с начального курса 4,7 к доллару улетел за 70, и все из-за активной раздачи кредитов. Цель была благая - развязка неплатежей, ну а подспудно шла элементарная раздача денег близким лицам и структурам.

Национальный банк той поры действительно был суверенным монетарным органом. Не слишком умелым и не слишком самостоятельным (в раздаче кредитов рулило правительство), но - суверенным. Потом были соглашение с МВФ, кредиты «стенд бай» и политика «полной конвертации тенге», что фактически означало превращение казахстанской валюты в «казахский доллар». В том смысле, что эмиссия тенге с тех пор производится не кредитным и уж тем более не инвестиционным способом, а почти исключительно обменным, как замыкающая функция внешнего платежного баланса Казахстана. Соответственно Национальный банк в такой схеме утратил роль суверенного кредитора первой инстанции и, как евнух в гареме, поддерживает исключительно краткосрочную (на одну ночь) ликвидность подопечных банков второго уровня, предоставляя им искать себе фондирование за границей. А для обеспечения коммерческой окупаемости внешних банковских заимствований, как бы для борьбы с инфляцией, в стране поддерживается завышенная стоимость банковского рефинансирования (хотя самого рефинансирования нет). Формально все сходится, ведь в такого рода монетарно не суверенной экономике инфляция, по определению, повышена.

С того времени Нацбанк стал просто главным валютным обменником страны. Он исполняет функцию замыкающего «игрока» на валютной бирже, где и осуществляет ту самую обменную эмиссию тенге. В случае избыточного внешнего (долларового) платежного баланса, конечно.

В такой схеме эмитируемые Национальным банком «местные доллары» попадают непосредственно в руки сырьевых экспортеров, обеспечивая им, без всякой нужды в местных банках (кроме ведения текущих счетов), достаточные для расширяющейся деятельности ресурсы. Банкам же остается кредитование несырьевых отраслей (если те в силах справиться с повышенным процентом), а в основном – просто потребления, которое опирается, разумеется, на импорт. Получается, что казахстанские банки второго уровня являются дистрибьюторами внешних займов, направленных на поддержку внешних же производителей, за счет всей несырьевой экономики и населения Казахстана.

Схема, прямо скажем, колониальная, но вполне работоспособная, пока у Казахстана (а в России совершенно аналогичная ситуация) была возможность физически наращивать экспорт нефти, черных, цветных металлов и урана, да еще и при растущих мировых ценах на сырье. Но тучные годы для ее функционирования уже в прошлом. Ныне мы переживаем завершающую кризисную стадию, поддерживаемую пока за счет расходования накопленных валютных ресурсов. В частности, то, что Рахим назвал «печатанием» денег для спасения банков и субсидирования экономики – это перепечатывание в тенге валютных запасов Национального фонда.

Да, так можно еще какое-то время продержаться, заодно поддержать и мертвеющие банки, но оживить систему – нельзя.

«Укрепление тенге – вредно, а ослабление – бесполезно»

- По вашим прогнозам, что будет происходить с тенге в ближайшей перспективе – курс выровняется, или же стоит настраиваться на очередные «исторические максимумы»? Существуют ли, на ваш взгляд, сегодня реальные факторы для укрепления национальной валюты?

- Чтобы увидеть правильный ответ, надо бы избавиться от еще одной иллюзии – что у Казахстана есть некая самостоятельная игра с курсом национальной валюты. Реалии нашей экспортно-сырьевой экономики таковы, что укрепление тенге – вредно, а ослабление – бесполезно.

В общем виде, повышение курса национальной валюты – это диверсия против национального производителя. А поскольку потребление в стране, в конечном счете, также опирается на производство, то временная выгода покупателей оборачивается и их конечным проигрышем. И вообще: хочешь поскорее подвести свою валюту к девальвации – постарайся побольше укрепить ее.

С другой стороны, игра на ослабление, пусть и неприятная для населения, но стимулирующая производство и приносящая экспортные дивиденды таким экономикам, как, например, китайская или турецкая, у нас не работает. Девальвируй мы тенге хоть вдесятеро, мировые биржевые цены на нефть и металлы это не поколеблет и наш экспорт не увеличит. Побольше прибыли за счет снижения себестоимости «отмоют» для себя сырьевые экспортеры - вот и весь национальный эффект. Зато ослабление тенге повышает стоимость всего импортируемого, а в условиях нашей страны это означает подорожание едва ли не всего на рынке, включая обеспечиваемых через импорт экспортеров. Выходит, девальвация для наших производителей не просто бесполезна, а тоже вредна.

Что касается прогнозов насчет выравнивая курса … В средне- и краткосрочной перспективе тенге продолжит «плавание» вслед за рублем, с какими-то возможными откатами к укреплению, но в целом – в девальвационном тренде.

А если посмотреть чуть сверху, то рубль уже «приплывает». Схема его функционирования в качестве «местного доллара», рожденная в годы полного единодушия российских рыночных реформаторов с вашингтонскими кураторами, сейчас переживает испытания на разрыв. По всей видимости, достаточно скорый. Накладываемые на Россию финансовые (торговые и дипломатические не особо важны) санкции эффективны и болезненны ровно в той мере, в какой Центробанк РФ остается под управлением Федеральной резервной системы и Международного валютного фонда, а Московская валютная биржа – продолжением Чикагской. И здесь сама логика санкционной эскалации неизбежно выдавливает либералов из Центробанка и правительства, после чего нас ждет слишком большой вал изменений и потрясений, чтобы рассуждать о каких-то курсовых трендах.

-Что должно произойти, чтобы национальную валюту не бросало все время то вверх, то вниз? Какими для этого должны стать экономика и финансовая система? И станут ли спасательным кругом для тенге меры, озвучиваемые экспертами (и тут снова самый громкий голос принадлежит Рахиму Ошакбаеву) и заключающиеся в возврате к фиксированному курсу тенге и в проведении более жесткой монетарной политики?

-От изложения своих взглядов на то, какими должны быть экономика и финансовая система, я пока воздержусь. Стоит мне начать говорить, что валюта в общем экономическом пространстве должна быть общей, что ее курс не должен, как хвост собачий, вилять вокруг валюты внешнеэкономических операций; что правительство должно активно влиять на то, как складывается внешний платежный баланс; что валютные резервы должны стать частью бюджета; что за стабильный курс должен отвечать не Национальный банк, а Минфин, и что Нацбанк должен планировать и осуществлять кредитную и инвестиционную эмиссию в соответствии с индикативным государственным планом социально-экономического развития, - как начинает звучать дружный хор осуждения со стороны хоть либералов, хоть патриотов.

А уж коли Рахим Ошакбаев попался нам на язык, давайте разберем и такое его цитируемое утверждение, что переход к плавающему курсу был большой ошибкой. Да, я полностью с ним согласен, как и вообще разделяю большинство его позиций. Но исправить эту ошибку нельзя – время не пришло. В самом деле, Рахим как нормальный казахский патриот имел в виду, конечно, фиксацию курса тенге к доллару (не к рублю же!). Но в таком случае стоит рублю хоть сколько-нибудь заметно отскочить от доллара, как фиксацию (вспомним уроки первой половины 2015 года) придется срочно менять. Демонстрируя тем самым, что мы таргетируем не инфляцию, не нефть и даже не американскую валюту, а именно рубль.

Я вот не боюсь навлечь на себя всеобщее негодование и заявить, что тенге надо, конечно, привязывать к рублю. Но пока не буду этого делать, поскольку привязываться к вредоносной для самой же России и недружественной к другим участникам ЕАЭС курсовой политике нынешнего Центробанка категорически не стоит. И дело даже не в недостойных любого уважающего себя государства ежедневных зигзагах курса, а в отсутствии национального кредита как такового и национальной инвестиционной стратегии. Остающаяся под внешним монетарным управлением и не имеющая собственной модели развития Россия не может предложить ничего привлекательного и соседям. Без России мы – никуда, но и с ней пока – некуда.

«Нацбанк отслеживает курс тенге, как мы – погоду»

-Контролирует ли Нацбанк ситуацию? Насколько адекватна, на ваш взгляд, курсовая политика, проводимая сегодня регулятором?

-После того, как всех всполошила девальвация тенге, Нацбанк выступил с заявлением, в котором так честно и заявил, что причины девальвации – где-то там, в России и США, а он сам ситуацию … отслеживает. Примерно как мы – погоду. И если учесть, что мы на погоду тоже никак не влияем, то да, курсовая политика Национального банка в его нынешнем состоянии - адекватная.

Если же оценивать именно решительные действия, то давайте вспомним события конца 2014-го – первой половины 2015-го. В России рубль уже к декабрю, в ответ на санкции, с привычных до этого 30 рублей за доллар улетел за 60, тенге же еще более чем полгода гордо держал курс. Как следствие, образовался достаточный лаг, чтобы казахстанцы успели толпами ринуться в Россию для скупки вдвое подешевевших авто и квартир, а российские производители продовольствия и других товаров успели разорить их казахстанских конкурентов. И вот как раз в тот момент, когда волна курсовой сдвижки стала переходить в адаптацию, наш Национальный банк 20 августа ринулся, наконец, в тот же девальвационный вираж длиной аж до февраля 2016 года.

Результат? Уже состоявшийся ущерб от опережающей и несогласованной девальвации рубля был дополнен еще и ущербом от двойного удорожания всего нероссийского импорта. А российский импорт, между прочим, хотя и весьма существенен, составляет менее 40 процентов от общего объема внешних закупок Казахстана. То есть, к потерям от одностороннего обесценивания рубля на нашем лишенном границ и физически сквозном экономическом пространстве мы добавили двойное удорожание почти двух третей всего закупаемого извне.

Если это не экономический саботаж и не диверсия, тогда уже и не знаю, что еще заслуживает называться такими словами. Впрочем, винить в этом Национальный банк неправильно. Само по себе наличие лишенного внутренних границ торгового пространства, на разных частях которого действуют по-разному ведущие себя валюты, является прямым аналогом плюрализма в одной голове – шизофрении.

- Надо ли вас понимать так, что пора, как многие сейчас и предлагают, выходить из Евразийского союза?

-Можно еще улететь на Марс или всем Казахстаном переместиться хотя бы на Гавайи. Сама постановка вопроса о выходе из ЕАЭС свидетельствует либо о фундаментальном непонимании положения Казахстана и идущих на нашем пространстве политико-экономических процессов, либо о нежелании признавать реалии, подменяя их своими фантазиями и «хотелками».

Таможенный, а затем и Евразийский экономический союз – это то, вокруг чего вертится едва ли не вся мировая политика текущего десятилетия. Именно как реакция на новую постсоветскую интеграцию случились Майдан, Крым, ДНР и ЛНР, санкции и контрсанкции. Другое дело, что конструкция ЕАЭС элементарно не достроена. Это как жить в доме, где вы с соседями затеяли общую перестройку, но после сноса стен и половины крыши решили пока пожить и так – ради сохранения суверенитета.

В результате мы живем исключительно выжидательно, не считая даже ожиданий транзита власти. Своей валютной, курсовой или общеэкономической игры у Казахстана нет, нам дано только реагировать на те или иные внешние проявления, инициативы или вызовы. Конечно, возможности превращения из объекта в субъект политико-экономических действий есть всегда. Достаточно вспомнить, что инициатором-провозвестником евразийской интеграции был президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. И сейчас можно было бы инициировать план «достройки» ЕАЭС. Хотя о чем это я?...

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 14 августа 2018 > № 2702942 Петр Своик


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 августа 2018 > № 2700573 Екатерина Рожкова

Первый замглавы НБУ Рожкова: к осени мы финализируем и представим стратегию макропруденциальной политики

Эксклюзивное интервью первого заместителя главы Национального банка Украины (НБУ) Екатерины Рожковой агентству "Интерфакс-Украина" (II часть)

- Мы уже проговорили, что вы занимаетесь проектом BEPS, "сплитом". Чем вы еще занимаетесь после назначения первым замглавы центробанка, и остался ли у вас надзор?

- Да, надзор остался в прежнем объеме. Это непосредственно сам надзор – выездной и безвыездной, финансовый мониторинг, лицензирование, методология и "связанные лица", или как мы в шутку называем "управление по борьбе со связанными лицами".

Вопрос, над которым мы сейчас работаем, он очень важный, но пока не оформлен ни в какой документ – это макропруденциальная политика. Мы несколько раз подходили к снаряду и, наверное, с 2015 года обсуждаем - что это, и зачем она необходима. Если посмотреть глобально, основная задача центральных банков обычно сводилась к ценовой стабильности и экономическому развитию. Но в последние годы, поскольку произошла серия кризисов разного масштаба – мировые и локальные, на уровне нескольких стран - все регуляторы уже говорят, что в период повышенного внимания к ценовой стабильности или экономическому росту финансовая система накапливает системные дисбалансы. И это четко показал кризис 2007-2008 годов, проявившиеся проблемы ипотечного кредитования - это ведь не один банк что-то плохо сделал, это была системная проблема. Вот задача макропруденциальной политики и состоит в том, чтобы отслеживать накопление подобных системных проблем.

Как это работает. Сначала проводится анализ данных. К сожалению, мы прошли через два страшных кризиса, но у нас за это время накопилось очень много полезной статистики. Теперь важно ее грамотно проанализировать, чтобы понять, где и в чем были самые главные риски. При этом подчеркну – выявить системные риски, а не на уровне отдельных банков. Мировые регуляторы говорят, что к микропруденциальному надзору – надзору за банками, нужна еще макропруденциальная политика, поскольку эти вещи дополняют друг друга. Просто надзор не позволяет увидеть общую картину, он сосредоточен на конкретном банке, у которого все может быть хорошо. Но когда мы все банки соберем вместе, мы можем сопоставить их ожидания с нашими макропрогнозами. Допустим, мы видим, что кредитование какой-то конкретной отрасли растет слишком высокими темпами, тогда как монетарное подразделение НБУ ожидает снижение цен на товарных рынках. Тогда мы говорим банкам: смотрите, у вас в планах сумасшедший рост, такие темпы, что вы можете попасть в кризисную ситуацию. В этом случае макропруденциальная политика требует установить ограничения, будь-то на весь сектор, или какой-то отдельный сегмент.

Комплексное видение вопроса Национальный банк озвучит этой осенью – к тому времени мы финализируем стратегию макропруденциальной политики.

- То есть, риск-менеджменту банка вы все-таки менее доверяете в таких ситуациях?

- Мы доверяем, но риск-менеджмент банка не видит картины сверху. Мы же анализируем все отрасли, видим макропрогноз, который сами делаем, и который делают мировые организации, в том числе Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк (ВБ), и другие экспертные организации. Консолидируя всю эту информацию, у нас получается общая картина. Возможно она не совсем точечно точная, но она более комплексная и позволяет сделать вывод, где может назревать "перегрев", и где могут потребоваться ограничения объема кредитных операций или какие-то дополнительные требования к банкам. Кроме того, банки – это бизнес, у которого особая система стимулов. Часто она способствует проведению агрессивной и рисковой кредитной экспансии, даже если менеджмент осознает все соответствующие риски.

Хороший пример – розничное кредитование, которое сейчас растет на 40% в год, в том числе из-за низкой базы сравнения. С одной стороны, эта сфера на сегодня является хорошим стимулятором спроса и, соответственно, роста экономики. С другой, мы видим определенные риски. В частности, на сегодня более половины таких кредитов идут на покупку импорта, в том или ином виде. Соответственно растет отток валюты по текущему счету. Если в дальнейшем другие направления кредитования, которые стимулируют экспорт, не будут догонять тренд на финансирование импорта, то через какое-то время возникнет угроза для платежного баланса, и нам необходимо будет предпринимать соответствующие меры. Вот это и есть взаимосвязь между макропруденциальным надзором и монетарной политикой, финансовой и ценовой стабильностью: если будет давление на текущий счет, то это отразится на национальной валюте, и далее по кругу.

Теперь вернемся к микропруденциальному надзору. Банковский риск-менеджмент смотрит на другое. Здесь мы просим показать нам скоринговые системы банков, как они ранжируют клиентов, поскольку исходя из класса заемщика – A, B или C – банки определяют процентные ставки, условия кредитования и от этого зависит уровень проблемных кредитов (non-performing loans, NPL) у банков. Что при этом должен делать рисковик Национального банка, который занимается микропруденциальным надзором? Он должен сравнить между банками уровень NPL и определить среднее значение. Если у какого-либо банка уровень NPL выше среднего, то посмотреть на скорринг этого банка, поскольку он может брать на себя слишком высокие риски.

Вот пример двух политик, и мы уже начали показывать такую картину в наших отчетах о финансовой стабильности.

- То есть, вы можете ограничить долю этих кредитов в портфеле?

- Мы можем по-разному отреагировать на это. Например, можем сказать, что при расчете риска капитала, риск взвешивания по потребительским кредитам должен составлять не 100%, а, например, 150%. То есть, мы не будем ставить "кеп" по кредитам, но потребуем добавить под это капитал.

Разные могут быть инструменты. При этом не забываем, что это кредиты без залога, соответственно их отработка более сложна ввиду отсутствия рычагов влияния на заемщика.

- А сказать, как народный депутат Виктор Галасюк, что под отечественные покупки будет 100%? Или это не сработает?

- Я считаю, что это не сработает, поскольку потребитель голосует за качество товара. Во время глобализации, прогресса и широкого доступа к информации через интернет, YouTube, телевизор, ты не можешь заставить людей жить хуже, а особенно украинцев. Кстати, был такой комплимент в Грузии, они говорят: "у вас народ настолько потенциальный, он точно молчать не будет".

Необходим другой подход, и в частности развивать внутреннее производство.

- В этой системе координат последняя дискуссия по облигациям внутреннего государственного займа (ОВГЗ), это макропруденциальная, это финансовая стабильность?

- В каком контексте?

- Я имею в виду недавнюю рекомендацию Совета НБУ правлению установить потолок на покупку центробанком госбумаг.

- Это ценовая стабильность, монетарная политика. Мы, в частности, говорим, что наша задача избежать фискального доминирования в любом его виде.

Во всех странах, как только начинается политический цикл, растет популизм, и, как правило, делаются попытки смягчить фискальную политику: давайте повысим пенсии и зарплаты и понизим стоимость коммуналки, проезда и всего остального. То есть, расходы бюджета повысим, доходы снизим, чтобы всем было хорошо, и чтобы все сказали, что мы самое лучшее правительство, новое или будущее, не важно. Как правило, подобные заявления заканчиваются тем, что власти садятся и смотрят, а что в бюджете, есть ли на это ресурсы, и если ресурсов нет, то первое, что говорят: "а у нас ведь есть центральные банки, а у них банкнотно-монетные дворы, и они могут очень быстро эту проблему решить".

Украина в этом случае не исключение: за долгие годы, предшествовавшие отказу от фискального доминирования в 2015 году и переходу к инфляционному таргетированию, Нацбанк накопил огромный портфель государственных бумаг. Оправдано это было только в 2014 году, когда на кону стояла безопасность страны как таковой: война, нет газа и денег, плюс банковский кризис и необходимость подкреплять Фонд гарантирования вкладов физических лиц (ФГВФЛ). То есть, ситуация требовала мгновенного решения. Все остальные разы это делалось, чтобы мы постоянно что-то повышали, но только не производительность труда, и закрывали бюджетный дефицит монетизацией госбумаг.

К счастью, сейчас у нас в законе написано: "Национальному банку запрещено прямо или опосредованно кредитовать правительство". Абсолютно запрещено! Мы в прошлом году еще сделали репрофайлинг с Министерством финансов, чтобы сгладить пиковые выплаты. Ведь наш портфель госбумаг формировался при разных правительствах, соответственно ОВГЗ имели разные сроки. Мы тогда сказали Министерству финансов: брать новые бумаги нам законом запрещено, поэтому давайте реструктуризируем долг так, чтобы ваши выплаты были распределены равномерно. Это то, что мы сделали и больше ничего делать не собираемся.

Что касается рекомендации Совета НБУ, то он сказал: "есть норма закона, запрещающая кредитовать правительство, но это нигде не имплементировано в ваших внутренних документах, у вас это должно быть где-то зафиксировано". Вот мы и зафиксировали в нашей Стратегии монетарной политики, что мы фактически не будем участвовать в приобретении ценных бумаг.

- И действительно не будете участвовать?

- И не будем участвовать.

Но, опять-таки, это не значит, что банки не могут покупать ОВГЗ.

- А вы не будете выкупать у банков?

- Нет, мы не будем финансировать дефицит госбюджета ни напрямую, ни через госбанки.

Да, у нас есть стандартные инструменты по поддержке ликвидности банков – тендеры, через которые мы предоставляем кредиты рефинансирования, в том числе под залог ОВГЗ, а также операции репо с гособлигациями. Но когда ты выходишь на прозрачный тендер, там очень сложно что-то непонятное сделать. При этом сегодня госбанки докапитализированы, у них хватает ликвидности на обычную деятельность, и потому спрос на кредиты рефинансирования небольшой.

Кроме того, недавно был принят закон о госбанках (законопроект №8331-д – ИФ), согласно которому они должны уже потихоньку начинать формировать набсоветы. Это, кстати, одно из условий финансовой помощи, которую мы будем получать от ВБ и других кредиторов. Так вот, новые наблюдательные советы обязаны, в том числе, следить за операциями госбанков и их эффективностью.

- Если правительство придет к вам и скажет: "мы не можем покрыть дефицит". Что вы ему будете советовать? Повышать ставку, идти на секвестр?

- Наверно, мы не вправе давать правительству какие-либо рекомендации. Но логика говорит: если у тебя не хватает доходов, то ты или должен найти финансирование, или должен уменьшить расходы, через Верховную Раду или управляя своим счетом.

Вы же понимаете, что нам и в этом, и в следующем году предстоят серьезные валютные выплаты по госдолгу.

- К тому же ставка растет, и внутри и снаружи.

- Да, и ставка растет. То есть, у правительства не такой большой запас, чтобы разогнаться и каким-то образом допустить фискальное послабление, а если точнее, то у них вообще нет такой возможности.

Оксана Маркарова (и.о. министра финансов – ИФ) профессионал высокого уровня и все это прекрасно понимает: если решить сегодняшнюю проблему включением печатного станка, то послезавтра люди, которые на тебя молились, будут тебя же проклинать, поскольку это достаточно быстро отразится на ценах. Это же спираль - стоит ее только раз толкнуть и дальше она пойдет раскручиваться без тебя…

- Сколько раз все это понимали, но продолжали запускать эту спираль…

- Да, и потому наша позиция – твердое "нет"!

- Возвращаясь к макропруденциальному надзору: вы уже затронули потребительское кредитование, интересует, как надзор будет действовать в отношении крупного бизнеса. Последний кризис и возникшая закредитованность показали, что бизнес склонен переоценивать свои ожидания в благоприятный период. Какие в этом случае могут применяться ограничения?

- Здесь, скорее, будут не ограничения.

Один из инструментов – это стресс-тестирование. Его задача – показать, насколько выстоит бизнес и банки, когда рушится все. Стрессовый сценарий выбирается самый плохой, но максимально приближенный к вероятному. Сейчас мы планируем проводить стресс-тестирование ежегодно.

Здесь мы не столько бизнес будем регулировать, сколько требовать от банков при расчете бизнес-плана обязательно определить границу прочности, уровень падения, после которого он выстоит.

Это первое. Второе – это девятый стандарт МСФО, который требует рассчитать при кредитовании перспективу погашения этого займа на несколько лет вперед. Не так, как раньше: сегодня он у нас обслуживается, а что будет завтра - неизвестно.

Третье - это наши новые требования к организации риск-менеджмента (положение "Об организации системы управления рисками в банках Украины и банковских группах" – ИФ). Это комплексный документ, где не все прописано детально, но суть в том, что банки должны через набсовет утвердить свой риск-аппетит - по отраслям, объему и прочим параметрам. Это очень важно. Ведь как часто бывает – в банк приходит бизнес, сначала он говорит, что ему нужен оборотный капитал. Через год он, как это было всегда в период экономического роста, подрастает и говорит, что теперь необходимо немного расшириться. Банк начинает его докредитовывать и в конечном итоге достигает предельного уровня норматива Н7 (норматив максимального размера кредитного риска на одного контрагента – ИФ). Тогда этот бизнес идет кредитоваться в другой банк, поскольку он все время растет, а расти и инвестировать хочется быстро, поскольку конкуренция на рынке и т.д. И никто при этом не смотрит на EBITDA, на потенциал бизнеса, и не оценивает риски.

Я также помню случаи, когда бизнес все время растет, а потом ты видишь, что он истощен ростом. Ведь между тем, когда бизнес инвестирует и начинает получать какую-то отдачу, должно пройти какое-то время. А если он все время расширяется, то некоторые его процедуры начинают устаревать, обозы с продовольствием не поспевают. Тогда система начинает ломаться, давать сбой, соответственно падает доход и рушиться бизнес-план. И это при хорошо работающем рынке.

Поэтому, первое – стресс-тесты, второе - девятый стандарт, третье - рисковые политики и четвертое – наш кредитный реестр. Мы все очень ждем начала полноценной работы кредитного реестра.

- А что, у вас без кредитного реестра нет общей картины?

- Сейчас она у нас есть, поскольку мы постоянно проводим стресс-тесты. У нас также есть отчетность, согласно которой банки обязаны показать все кредиты объемом свыше 2 млн грн, но там информация весьма скудная.

- Я так понимаю, что там, к тому же, банки не видят друг друга?

- Да, не видят, а в кредитном реестре смогут увидеть, и это важно.

- То есть, линия фронта теперь переместится на банки?

- Абсолютно, ведь тогда банк увидит, как его заемщик обслуживается в другом банке, что он там оставил в залоге. Вот так вот будем двигаться.

- Вы сейчас проводите стресс-тестирование, есть ли какие-либо предварительные результаты?

- Оно у вас разделено на два этапа. Первый - мы называем его "оценка устойчивости" - это оценка качества активов, которую проходят абсолютно все банки. Второй - сам стресс-тест, в котором задействовано только 25 наиболее важных для системы банков. Сейчас мы завершили первый этап и приступили к стресс-тестированию.

В рамках первого этапа 50 небольшим банкам мы уже утвердили результаты оценки и на комитете по надзору, и на правлении. В принципе, могу с уверенностью сказать, что все хорошо. Доначисления резервов были, но не существенные. При этом ни один из этих 50 банков не провалился по капиталу.

- И это даже в той модели, где, как сообщалось в СМИ, был заложен курс 40,8 грн/$1?

- Это уже элементы стресс-тестирования, а небольшие банки его не проходили. Удельный вес этих банков на рынке небольшой и в этом не было необходимости.

В целом, я считаю, что во время имплементации постановления №351 ("Об определении банками Украины кредитного риска по активным банковским операциям" – ИФ) и предыдущего стресс-тестирования, мы добились успехов. Мы тогда перебрали все кредитные портфели банков руками. Эту оценку мы уже проводили вместе с аудиторами. Так вот, некоторые аудиторские компании были вынуждены корректировать свои отчеты, поскольку наши ребята уже знают банковские портфели и, получив отчеты, обращают их внимание – здесь вы немножко ошиблись.

У нас осталось пять банков, которым мы еще не утвердили оценку. Это средние банки, состояние которых необходимо было более подробно изучить.

- А какие результаты по крупнейшим банкам?

- Они еще в процессе. Но, в целом, я не ожидаю в итоге каких-либо сюрпризов. Как я сказала, мы весь прошлый год занимались имплементацией постановления №351, и фактически опять перебирали руками все кредитные портфели. У некоторых банков, к сожалению, "догнал" их старый портфель. Но это не новая проблема, просто она только проявилась: когда портфель устаревает, вступают разные математически расчеты – снижается класс заемщика, ухудшается обеспечение и прочее. Понятно, что банки будут это обеспечение забирать. Это нехорошо, поскольку мы видим, что доля непрофильных активов на балансе банков растет, есть даже банки, у которых изъятые залоги составляют 40% активов. В будущем с этими активами необходимо будет что-то делать. Но, по крайней мере, сейчас у банков защищен капитал.

- А как насчет доли связанных лиц в активных операциях?

- С этим все нормально. Общая сумма таких кредитов в настоящее время составляет всего 26,4 млрд грн. Это совсем немного и системного риска как такового уже нет. 20 банков продолжают выполнять согласованные с НБУ планы по сокращению объема кредитов связанным лицам и мы ожидаем, что в 2019-2020 годах все банки будут соблюдать соответствующий норматив.

Хочу отметить, что там, где действительно функционирующий бизнес и реальные залоги, банки начали перекредитовывать друг друга. Мы говорим – вопросов нет, поскольку другой банк в любом случае должен будет все это правильно оформить. Для нас ведь самый большой риск в том, что в какой-то момент не будет обеспечения или они (связанные лица – ИФ) перестанут обслуживать обязательства.

Поэтому, по стресс-тесту мы ничего плохого не ожидаем.

- Я еще раз уточню, поскольку эта цифра всех очень смутила, даже при курсе 40,8 грн/$1, или какой вы закладывали?

- Курс для нас был вторичен. Для базового сценария стресс-теста мы его сами не рассчитывали, а брали из отчетов Focus Economics (консенсус-прогноз ведущих аналитиков – ИФ). Для неблагоприятного сценария мы учли средние темпы, которыми гривня девальвировала в течение двух предыдущих кризисов.

Мы в стресс-тест заложили и много других страшных макропрогнозов. Но они не страшнее того, что мы пережили. Наша задача – оценить устойчивость системы. Если выстоит – супер. Если же мы увидим, что рушатся какие-то направления, то это не значит, что банки должны нести капитал под наш страшный сценарий. Мы тогда говорим: ребята, у вас здесь просели показатели и вы или поставьте себе лимит на эту отрасль, или возьмите залоги, или что-то подкрутите в своей риск-политике. Это макропруденциальный надзор, о котором мы говорили.

Мы уже представили новые нормативы ликвидности: LCR (liquidity coverage ratio – ИФ) уже введен, NSFR (net stable funding ratio – ИФ) - будет чуть позже. Это тоже макропруденциальный надзор. Главная задача, чтобы не было системного риска.

- И к этому вы еще хотите проверять бизнес-модели?

- Да

- А зачем, не будет ли такое регулирование чрезмерным? Иногда Нацбанк обвиняют в том, что вы субъективно подходите к разным банкам, соответственно в этом может быть нечестная конкуренция…

- Смотрите, любой банк имеет бизнес-план. Думаю, вы с этим согласны?

- Должен иметь.

- Вот. Каждый банк имеет свой бизнес план, и мы хотим, чтобы он нам его представил на три года. Зачем мы это делаем. Затем, что мы столкнулись со случаями, когда банки не знают, что они намерены делать в той или иной ситуации. Все банки считают: раз мы банк, мы должны привлекать вклады населения. Вопрос - куда затем вкладывать? Этот вопрос особенно обостряется, когда у банка начинает снижаться прибыль. Тогда он начинает вкладывать куда угодно, не всегда имея на это компетенцию, лишь бы был доход. А что будет дальше, это менее важно.

Мы никогда раньше подобным не занимались. Если банк работал прибыльно, мы вообще туда не ходили, и только если возникали убытки, мы просили показать план, как они намерены выйти на прибыль. Но этого однозначно недостаточно, поэтому сейчас хотим оценить их бизнес-планы.

Если специалист по надзору посмотрит и скажет – да, план реалистичен, сопоставляя при этом ожидания банка с макропрогнозами монетарного департамента НБУ - у банка есть компетенция в кредитовании таких-то отраслей и направлений, тогда все хорошо. Мы просто будем следить, идет ли он по плану.

Если мы увидим отклонения от плана, тогда спросим, почему они произошли, и что банк намерен с этим делать.

Помимо этого, мы разделили банки по бизнес-моделям: корпоративные, розничные и другие. Таким образом, мы можем их сравнивать между собой в группах.

- А если он не согласен, как он может вас убедить? Ведь сразу возникает вопрос убеждения?

- В рамках имплементации новой методики оценки банков – SREP (supervisory review and evaluation process – ИФ), мы уже встречаемся с банками, приглашаем правление, набсовет, собственников, если речь идет о небольших банках. Мы пока не обсуждали их планы на будущее, только текущее состояние, но уже слышим практически одно и то же: "планируем строить свой процессинговый центр, развивать финансовые технологии и так далее". Это пока не конкретные заявления и очень стандартные фразы, тем не менее, у нас возникает ряд вопросов. В частности, как они намерены догонять те банки, которые уже там. Ведь для этого необходимы большие инвестиции. Если они готовы показать источники этих инвестиций, то, пожалуйста, мы не возражаем. Даже, если с нашей точки зрения они их не догонят, а просто потеряют инвестиции, мы не запрещаем развивать это направление.

- То есть, если у вас есть на это деньги, то это ваше решение, куда их вкладывать?

- Да. Но с рынка под это деньги мы не разрешим привлекать.

То же касается потребительского кредитования – если вы хотите этим заниматься, тогда покажите, пожалуйста, какая у вас скоринговая система, каков ваш план возврата кредитов. Если это все хорошо работает – то, пожалуйста, нет вопросов.

- А если российский банк вам приносит модель и заявляет, что мы хотим продать, но не можем?

- Это не модель, на самом деле, это целевая функция (смеется).

- Так что, ему необходимо на три года согласовать сворачивание?

- БМ Банку мы уже согласовали, этим же путем идет ВТБ Банк, и достаточно успешно. Они согласовали с нами такой уход еще в 2016 году, просто объявили об этом только сейчас.

Проминвестбанк в какой-то степени тоже сжимается, в меньшей степени сжимается Сбербанк.

- Может он все-таки надеется на продажу?

- Возможно. Мы очень хотели бы, чтобы это произошло цивилизованным путем. Но мы не видим реального покупателя, вот в чем вопрос.

- И со второго раза тоже?

- К сожалению, и со второго раза тоже.

Есть требования к документам, инвестору и его репутации, а есть требование к пониманию, что дальше будет с этим банком и с этим инвестором. Вот пока все это не сложится в одну картину, положительного решения никогда не будет.

Поэтому я и не вижу такого покупателя на сегодня… Международные институты не могут приобрести из-за санкций, а среди частных инвесторов я не видела таких, которые были бы в состоянии содержать это финучреждение. Ведь это не маленький банк, и вопрос не только в том, чтобы его купить, но и в его дальнейшем развитии. А для этого необходим и опыт, и капитал, и возможность этот капитал при необходимости внести. В общем, есть много "но".

В целом, наши принципы не поменялись. Мы не хотим возвращаться к тому, что уже прошли. Я надеюсь, что они тоже поймут, какой единственно правильный выход у них может быть.

- Не будет ли более убыточным подобное сворачивание деятельности, нежели согласование заявки Паритетбанка на покупку Сбербанка?

- Мы уже один раз отказали заявителю, поскольку он не соответствовал нашим требованиям.

- А в чем было несоответствие, это были технические вещи?

- Там был целый ряд пунктов, не только технических. Посмотрите на размер капитала и портфеля Паритетбанка и Сбербанка, это одно из несоответствий.

Если бы Паритетбанк претендовал, например, на Украинский банк реконструкции и развития (УБРР), то мы, может быть, им и разрешили, но размеру Сбербанка они не соответствуют.

- Вся прошлая история взаимоотношений Национального банка с акционерами проблемных банков – Игорем Коломойским, Олегом Бахматюком, Константином Живаго, Дмитрием Фирташем, Николаем Лагуном, Леонидом Климовым, тоже на вас, или для решения этих вопросов будет найден кто-то другой?

- Понимаете, с одной стороны наши взаимоотношения с ними, вроде бы, формально закончились в тот момент, когда эти банки были признаны неплатежеспособными и переданы в Фонд гарантирования вкладов физических лиц. Но…

- Кроме персональных, я так понимаю, гарантий?

- Да, я как раз к этому и возвращаюсь, осталось рефинансирование, которое не погашено, и мы, понятно, не можем это просто так оставить.

Как это работает: у нас есть департамент управления рисками, который занимается залогами и просроченным рефинансированием. У нас также есть кредитный комитет, где мы принимаем решения о том, какие иски и куда мы подаем. Мы ищем и другие пути, каким образом повысить эффективность возврата предоставленного рефинансирования.

В целом, я не могу сказать, что это все исключительно на мне, это скорее на нашей команде. Поэтому персонального общения со всеми этими должниками у меня нет. Как член кредитного комитета, как член правления, я принимаю участие в обсуждении всех концепций и направлений действий в отношении этих должников. Затем юридический департамент вместе с департаментом управления рисками готовит все юридические документы.

Хочу также напомнить, что личные поручительства по кредитам рефинансирования предоставляли Бахматюк – на сумму 8,8 млрд грн, Жеваго – на 1,45 млрд грн и Климов – на 300 млн грн. Фирташ и Лагун не давали личных поручительств, но последний предоставил в ипотеку принадлежащие ему земельные участки, в отношении которых в настоящее время идет процесс взыскания.

В отношении каждого из них идут судебные процессы. В частности, в отношении Бахматюка и подконтрольных ему предприятий НБУ инициировал 55 исков, Живаго и подконтрольных ему структур – 26 исков, Климова и его структур – семь исков, в отношении подконтрольного Фирташу предприятия – один иск, и в отношении Лагуна – восемь исков.

- Просто в обществе есть запрос, как на посаженых высокопоставленных чиновников, так и на то, что понесут ответственность эти владельцы банков. Пока этого нет, во всем виноват НБУ и Фонд гарантирования вкладов. Какой прогресс в этих делах?

- Это обидно, конечно, но, с другой стороны, тоже можно понять. Ведь если не они виноваты, то кто?

У нас сейчас очень плотная работа с правоохранительными органами по всем поданным искам. Так быстро получить конечный результат, как этого желает общество, наверное, не получается, в силу того, что это очень специфические дела - это финансовые схемы, транзакции, где часто сложно установить все связи. Иногда мне даже кажется, что мы какое-то подразделение прокуратуры или Национального антикоррупционного бюро (НАБУ), поскольку мы с ними очень тесно сотрудничаем, передаем все документы и стараемся показать, где по нашему мнению были допущены нарушения и почему это произошло. Разница только в том, что нарушение с точки зрения пруденциального надзора и нарушение с точки зрения криминального законодательства – разные понятия, и они не всегда такие, что можно взять и пойти с ними в суд.

Тем не менее, мы продолжаем работать, и я верю, что по некоторым делам у нас вскоре будет положительная динамика, которая будет представлена обществу.

Если обобщить те проблемы, с которыми мы столкнулись, то все они накапливались в течение многих лет. Поэтому банки пришли в кризис с уже плохими активами. Разве раньше не было связанных лиц - были, или не было плохих залогов – в том же банке "Хрещатик" его "бесценные" бумаги находились на балансе много лет. Формально тогда смотрели – да, но подобную практику наша команда уже в корне изменила. Что дальше произошло, почему, например, ФГВФЛ начал очень сильно нас критиковать…

- Да, Фонд начал очень резко о вас отзываться…

- Да, он говорит: "Мало того, что эти банки накопили плохие активы, так вы, когда их передавали нам, позволили в последний момент что-то забрать, переоформить и прочее".

С нашей стороны, то, что делается в последнюю ночь, когда акционер или менеджмент начинает переписывать залоги, перепродавать активы, и выносить мешки с наличностью из кассы - это преступление, которое НБУ не в состоянии предотвратить. И не важно, когда эта последняя ночь наступила – на 180-й, или на первый день признания банка проблемным, она все равно у него будет. И Фонд это понимает, но у них тоже сложная ситуация.

Это первое. Второй момент, проявившийся в момент кризиса - мы не были готовы к таким потрясениям. Наши внутренние процессы, процессы взаимодействия с Фондом, в целом наше законодательство не предусматривало четкой процедуры вывода банка. ФГВФЛ говорит, что необходимо было раньше выводить тот или иной банк, мы же открываем закон "О банках и банковской деятельности" и смотрим на ст.75, где четко определены шесть пунктов, по которым мы можем признать банк проблемным. Если банк не соответствует ни одному из них, то мы не можем его вывести. У нас даже доходило до абсурда, когда банк определенно подлежал ликвидации, и даже акционер сказал, что все понимает, но у банка не просаживается по балансу капитал. Пришлось попросить сформировать резервы, чтобы мы могли его вывести. Это абсурдно, но это так.

Более того, посмотрите на 75-ю статью, которая называется "Отнесение банка к категории проблемных". Если внимательно в нее вчитаться, то какая же это проблемность, это определенно неплатежеспособность: в банке уже заведена картотека, он не может выплачивать не то что депозиты - проценты по ним, он не соблюдает нормативы ликвидности, уже просел капитал. Это чистая неплатежеспособность, а у нас, по закону, мы должны отнести такой банк к проблемным и представить ему 180 дней на устранение несоответствий. Это ведь тоже проблема …

- Но положительные какие-то примеры есть? Вот Бахматюк заявляет, что готов реструктуризировать свои обязательства, глава ФГВФЛ Константин Ворушилин положительно отзывается о Живаго, что он, вроде, тоже готов. Вы готовы рассматривать подобные предложения, вести какие-то переговоры?

- Переговоры могут быть. Если Бахмаюк или Живаго готов, то они должны сделать какое-то предложение.

- А такого предложения не было?

- Нет, не было.

У нас, кстати, есть банки, которые гасят рефинансирование за счет реализованных активов.

- Банк "Форум", если не ошибаюсь?

- Да, "Форум", но не только он. Из крупных, мы еще продаем активы Брокбизнесбанка, сейчас поставили на продажу много активов Дельта Банка, банка "Надра". Посмотрим, что получится. Но процесс пошел.

До этого времени мы с Фондом очень долго работали над подходом к продаже залогов. Опять-таки, в законе "О системе гарантирования вкладов физических лиц" написано, что необходимо провести предпродажную оценку таких активов. Но как оценивать – выше или ниже балансовой стоимости, и как потом это отражать? К счастью мы нашли голландский аукцион, инфраструктура есть, вот мы и начали продавать.

Мы с ФГВФЛ при поддержке МВФ и ВБ также приступили к имплементации Директивы 2014/59/ЕС. Суть ее в следующем: поскольку банкротства были и будут, когда тот или иной банк попадает в затруднительное финансовое положение, уже поздно что-то планировать. Чтобы минимизировать возможные потери для клиентов банков, и главное избежать бюджетных расходов, во всем мире пришли к необходимости заблаговременно планировать выход банка из кризисной ситуации. Как это работает - и это то, что мы будем делать: у банка есть бизнес-план, мы его оцениваем и, допустим, согласовываем. Дальше мы проводим стресс-тест и смотрим, какие показатели просели. Исходя из полученных результатов мы будет требовать от банка так называемый "план восстановления". Ведь в случае стресса у него должен быть план, что он будет дальше делать. Например, он может собрать в пул и продать некоторые активы или закрыть некоторые отделения, или получить от акционера дополнительную ликвидность и так далее. Это такой себе план действий в кризисной ситуации, но не системного кризиса. Затем мы будем смотреть, если триггер такой ситуации наступает, мы скажем банку - быстро включай свой план восстановления и уже делай вот это и это. Кстати, в плане восстановления при определенных процедурах должна работать процедура bail-in (принудительная конвертация долгового капитала в акционерный – ИФ), мир уже к этому пришел.

В свою очередь Фонд гарантирования вкладов на основании плана восстановления должен будет разработать план урегулирования обязательств. Например, если план восстановления не сработает, тогда он смотрит, есть ли возможность какую-то часть бизнеса сразу отделить и продать или просто присоединить к другому банку вместе с депозитами, или отдать под санацию. Иной банк, может быть, к сожалению, придется ликвидировать. В этом случае, при наступлении триггерного события, Фонд немедленно забирает у менеджмента все полномочия и начинает спокойно продавать активы и рассчитываться с клиентами. ФГВФЛ также может сказать нам – вы знаете, при наступлении триггера из этого плана восстановления ничего не получится, поэтому вы должны вот это и это запретить, иначе нам не на чем будет делать урегулирование.

Все эти планы будут постоянно обновляться, а не так, что банк его сделал, а потом сидит и десять лет на него смотрит.

Вот так это работает: от бизнес-модели на уровне микропруденциального надзора к консолидации бизнес-планов в макропруденциальном надзоре, затем на случай стресса будет план восстановления, а в случае неплатежеспособности – план урегулирования обязательств. Главная задача такого подхода - минимизировать потери, как государства, так и клиентов банков. Это то, что говорит евродиректива 2014/59/ЕС и это то, что мы планируем имплементировать.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 августа 2018 > № 2700573 Екатерина Рожкова


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > tpprf.ru, 9 августа 2018 > № 2699232 Максим Фатеев

ТПП РФ: крупные западные компании не откажутся от бизнеса в России из-за санкций.

Крупные западные компании вряд ли пойдут на сворачивание своего бизнеса в России в связи с планируемым США усилением санкций.

Такое мнение высказал ТАСС вице-президент Торгово-промышленной палаты РФ Максим Фатеев.

"Вполне возможно, это произойдет с компаниями малого и среднего уровня. Большим компаниям это сложнее сделать: бросить производство, все закрыть и уйти, закрыв дверь на замок, не так-то просто. Поэтому, я думаю, здесь будут приниматься какие-то совместные взвешенные бизнес-решения, не продиктованные пожеланиями ряда конгрессменов США", - сказал Фатеев.

"Смартфоны двойного назначения"

Сообщения о планируемом усилении санкционного режима в отношении РФ, считает Фатеев, уже не должны вызывать удивления ни бизнеса, ни российских политиков, поскольку страна живет в таких условиях в течение последних четырех лет.

Он отметил, что ответом на включение в американский санкционный список продукции двойного назначения, в том числе в сфере космоса, телекоммуникаций и навигации, должно стать импортозамещение.

"Под продукцию двойного назначения можно подвести все что угодно, вплоть до каких-то смартфонов и какой-то бытовой техники, потому что все это может использоваться для военно-технического развития", - сказал Фатеев.

Провокации на финансовом рынке

Как заявил вице-президент ТПП, большее значение для России может иметь расширение санкций на банковский сектор. "Думаю, что самое чувствительное во всей этой истории, это заявление по банкам с госучастием. Поэтому устойчивость финансово-кредитной системы - это то, что всех сегодня больше всего беспокоит", - сказал Фатеев.

По его словам, в последние годы Центральный банк принимал решения, которые позволили стабилизировать курс национальной валюты "и не дать ей ухнуться, как это было пару десятков лет назад в нашей стране (в период экономического кризиса 1998 года - прим. ТАСС)".

Сейчас, отмечает Фатеев, большая ответственность лежит на экспертах, чьи негативные прогнозы могут спровоцировать панику на финансовом рынке.

"Мы должны взвешенно принимать решения, в том числе на уровне прогнозов, потому что прогнозы, в конце концов, влияют на финансовый рынок, на курс национальной валюты, на панику вокруг этого. Поэтому всем экспертам надо быть максимально взвешенными при оценке не до конца еще понятной ситуации: будет этот пакет санкций подписан Трампом или не будет", - подчеркнул вице-президент ТПП.

Санкционная угроза

Ранее вашингтонская администрация объявила о том, что с 22 августа вводит санкции в отношении России из-за приписываемой ей причастности к отравлению 4 марта экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в британском Солсбери. Запрет будет касаться, в том числе, поставок России продукции двойного назначения.

Как отметил представитель Госдепартамента, через 90 дней американские власти примут решение по поводу введения второго пакета санкций против Москвы в зависимости от того, выполнит ли она ряд поставленных ей условий. Вторая часть санкций предусматривает угрозу понижения уровня двусторонних дипломатических отношений или даже их полную приостановку, фактически полный запрет любого экспорта в Россию американских товаров за исключением продовольствия, а также импорта Соединенными Штатами российских товаров, включая нефть и нефтепродукты, лишение права на посадку в США самолетов любой авиакомпании, которая контролируется правительством России, блокирование Вашингтоном кредитов Москве по линии международных финансовых организаций.

Источник: ТАСС

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > tpprf.ru, 9 августа 2018 > № 2699232 Максим Фатеев


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 августа 2018 > № 2699226 Игорь Шувалов

Брифинг председателя Внешэкономбанка Игоря Шувалова по завершении заседания.

Из стенограммы:

И.Шувалов: Председатель Правительства Дмитрий Анатольевич Медведев, являясь председателем Наблюдательного совета Внешэкономбанка, провёл заседание совета по 21 вопросу. Все вопросы были рассмотрены, были приняты решения, в предварительном порядке согласованные с рабочей группой Правительства, которую возглавляет Максим Акимов.

Мы представили отчёт о работе Внешэкономбанка за 2017 год. Во вступительном слове Дмитрий Анатольевич параметры этого отчёта назвал. Мы сегодня в том числе поговорили по тем негативным проявлениям, которые обозначились в течение работы за 2017 год. В прессе отмечалось, что был зафиксирован убыток в 200 млрд рублей. Должен сказать, что это не убыток, означающий плохую работу руководства Внешэкономбанка, этот убыток – следствие создания резервов по проблемным активам. Это совершенно правильная работа, которую проделал Горьков (С.Горьков) и его команда, поскольку необходимо было очистить баланс организации и таким образом продемонстрировать, в том числе потенциальным инвесторам, что руководство банка проводит прозрачную и ответственную политику.

По вопросам, которые вызвали обсуждение, пожалуй, самый серьёзный вопрос – это КТЗ, концерн «Тракторные заводы», поскольку банк занимается КТЗ много лет. Впервые в орбиту влияния, или ответственности, Внешэкономбанка КТЗ попал в 2008 году, когда разворачивался международный финансовый кризис. С тех пор КТЗ является клиентом Внешэкономбанка. Сегодня принято ключевое решение: долг КТЗ перед Внешэкономбанком оценивается по рынку. Таким образом, законно появляется дисконт, по соответствующей стоимости этот совокупный долг передаётся государственной корпорации «Ростех». Затем «Ростех» определит частного инвестора для гражданского дивизиона концерна «Тракторные заводы». Военным подразделением будет заниматься самостоятельно, тем подразделением, которое участвует в обеспечении гособоронзаказа и по другим проектам. Таким образом, сегодня состоялось важное решение о том, что концерн будет продолжать развиваться. Он будет развиваться теперь уже не как одно большое объединение, а с ответственностью двух лиц – государственной корпорации и частного инвестора. Люди будут успокоены, появятся дополнительные возможности для рабочих мест. Произойдёт финансовое оздоровление группы, будут реструктуризированы все долги. Таким образом, это теперь хороший пример того, как может после очистки работать такой сложный актив.

Мы также сегодня обсуждали вопросы переуступки прав требования по кредиту, который когда-то предоставлялся аэропорту Шереметьево, когда был высокий риск и этот риск взял на себя Внешэкономбанк. Теперь терминал D работает – это действующий, хороший объект. И этим заинтересовался Сбербанк, он хочет приобрести этот кредит у Внешэкономбанка. Мы считаем, что в данном случае Внешэкономбанк свою роль как институт развития выполнил в полном объёме, хотя нам жалко, что мы теряем процентный доход от хорошего клиента. Тем не менее мы должны выйти из этого проекта и направить средства уже для другого проекта, который нужно поддержать за счёт института развития.

Мы обсуждали технические вопросы, связанные с объединением двух коммерческих банков, которые являются дочерними по отношению к Внешэкономбанку, – это Связь-банк и «Глобэкс». Они переходят на одну акцию. Мы, завершив эту операцию, затем предложим наиболее подходящему инвестору на рынке этот банк. Внешэкономбанк из этого актива выйдет, это не наша работа. Будем работать вместе с Центральным банком, Министерством финансов, Министерством экономического развития, чтобы понять, кто этот лучший инвестор, предлагающий лучшие условия Внешэкономбанку.

По другим вопросам мы также провели обсуждение, все решения были приняты. Так что в этой части наша работа, я считаю, является успешной. Договорились, что следующее заседание Наблюдательного совета состоится через несколько недель. Мы уже готовим некоторые вопросы по одобрению новых сделок.

Вопрос: Частный инвестор будет определён «Ростехом» для КТЗ?

И.Шувалов: Для гражданского сектора.

Вопрос: Вы сказали, по рынку будет оценён. Будет оценён или уже оценён?

И.Шувалов: Уже оценён. По рынку оценён этот актив. Была проведена независимая оценка – компанией, которая известна на рынке. Больше того, по запросу рабочей группы относительно этой оценки мы получили мнение саморегулируемой организации. Было подтверждено, что все методики выполнены в полном объёме и данная оценка является совершенно адекватной.

Вопрос: И КТЗ вместе с долгом перейдёт в «Ростех»?

И.Шувалов: Мы передаём «Ростеху» все права требования, которые есть у Внешэкономбанка, и затем уже сам «Ростех» будет определять судьбу активов, которые входят в группу КТЗ.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 августа 2018 > № 2699226 Игорь Шувалов


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 августа 2018 > № 2699225 Дмитрий Медведев

Заседание Наблюдательного совета Внешэкономбанка.

В повестке: об итогах работы Внешэкономбанка за 2017 год, о финансируемых банком инвестиционных проектах.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Сегодня подведём итоги работы Внешэкономбанка в прошлом году, обсудим проекты, которые предлагается поддержать средствами ВЭБа, а также ряд вопросов, которые касаются корпоративного управления и текущей деятельности.

За последнее время мы приняли целый комплекс решений по серьёзному обновлению и модернизации всей группы ВЭБа. Банк сейчас проходит этап трансформации, формирует контуры оптимальной бизнес-модели, которая позволит ему активно участвовать в исполнении наших стратегических задач, в частности, Указа Президента №204 от 7 мая. Совместно с другими институтами развития финансировать проекты, которые имеют первостепенное значение для нашей страны, прежде всего в сфере инфраструктуры и цифрового развития.

Государство оказывает банку постоянную и весьма существенную поддержку. Напомню, что недавно мы запустили на базе ВЭБа новый инвестиционный механизм – фабрику проектного финансирования. Этот механизм ориентирован на тех инвесторов, которые готовы работать в реальном секторе, вкладывать деньги в современное производство, создание перспективных высокотехнологичных продуктов и услуг, причём не только для российского рынка. Такие проекты пройдут тщательный отбор и получат государственные гарантии. Необходимые для этого деньги мы уже предусмотрели в федеральном бюджете, это довольно значительные ресурсы. Мы рассчитываем на соответствующий результат. Я подписал распоряжение Правительства 7 августа о предоставлении государственной гарантии Российской Федерации по облигационным займам, которые привлекаются обществом с ограниченной ответственностью «Специализированное общество проектного финансирования "Фабрика проектного финансирования"». Предусматривается предоставление в 2018 году госгарантий на сумму 294 млрд рублей сроком действия по 31 декабря 2040 года. Такого рода решение, надеюсь, будет способствовать работе в рамках фабрики проектного финансирования.

Теперь несколько слов об итогах прошлого года. В целом показатели, которые были определены для банка в стратегии развития, выполнены. Запущено семь новых инвестиционных проектов, суммарный объём их финансирования превышает 220 млрд рублей. Среди них поставка по лизингу для «Аэрофлота» 20 новых самолётов «Сухой Суперджет», проекты в сфере транспорта, глубокой переработки минерального сырья, целый ряд других проектов. Растёт кредитная и гарантийная поддержка промышленного экспорта, хотя, конечно, и не так быстро, как нам бы этого хотелось.

И ещё одно направление, по которому банк работает, – это управление пенсионными накоплениями. В прошлом году не только была обеспечена их абсолютная сохранность, что естественно, но и доходность от их инвестирования ВЭБом была почти в 3,5 раза выше годовой инфляции. Это неплохой результат.

Одной из основных задач банка остаётся участие в проектах по развитию цифровых технологий. Мы относительно недавно говорили об этом с председателем банка Игорем Ивановичем Шуваловым. А сегодня мы рассмотрим возможность финансирования за счёт средств ВЭБа одного из таких проектов. Речь идёт о создании новых орбитальных спутников связи и телерадиовещания на базе предприятия «Космическая связь». Все мы понимаем, какая конкуренция в этой сфере, насколько быстро здесь развиваются технологии. И чтобы не отстать, нашим компаниям нужно по этому треку быстро двигаться. Заменять устаревшие космические аппараты более мощными, более современными, более высокотехнологичными. Финансирование со стороны ВЭБа позволит укрепить позиции наших операторов на глобальном рынке связи и поддержит российские предприятия оборонно-промышленного комплекса, которые будут участвовать в этом проекте.

Следующий вопрос касается участия ВЭБа в финансировании новых объектов в аэропорту Шереметьево. Здесь банк сработал как эффективный и надёжный институт развития, поддержал проект в самом начале, когда были высокие риски и было трудно привлечь качественного долгосрочного инвестора. Сейчас ситуация другая. Все включённые в проект объекты введены в эксплуатацию и показывают достаточно высокую рентабельность. Погашение кредита идёт без задержек. Поэтому и рынок проявляет к этому проекту заметный интерес. Сегодня рассмотрим его перспективы.

И целый блок вопросов связан с управлением дочерними и зависимыми обществами группы ВЭБа. В частности, речь идёт о трансформации двух дочерних банков – Глобэксбанка и Связь-банка. Напомню, что ранее, в апреле, мы с вами приняли решение об их объединении – исходя из того, что коммерческие банки должны постепенно уходить из структуры группы. Сегодня рассмотрим конкретные параметры того, что необходимо в этом направлении сделать.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 августа 2018 > № 2699225 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698750 Константин Корищенко

Сила нерезидента: почему иностранцы избавляются от госдолга и чем это грозит рублю

Константин Корищенко

Зампред ЦБ в 2002-2008 гг., профессор, завкафедрой фондовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС

Продажи нерезидентами ОФЗ составили $6 млрд во II квартале: столь последовательный выход из российского госдолга наблюдается впервые с 2017 года. Чем такая распродажа обернется для курса рубля?

Оттоки и притоки капитала в российскую экономику — это то, за чем следят даже те люди, которые по роду своей деятельности далеки от финансовых рынков. И такой интерес понятен: в истории современной России движение капитала во многом определяло курс рубля, который, в свою очередь, остается одним из ключевых факторов, влияющих на нашу повседневную жизнь. Достаточно посмотреть на график притока и оттока капитала, чтобы убедиться в этом: в 2006–2007 годах наблюдался большой приток капитала и шло укрепление рубля, а в 2008–2009 и 2014–2015 годах, наоборот, последовал драматический отток капитала и произошло существенное падение курса рубля.

Если долгие годы мы говорили о влиянии растущих/падающих цен на нефть и притоках/оттоках иностранных инвестиций как главных «драйверах» курса рубля, то после кризиса 2014 года и введения санкций, казалось бы, курс должен определяться только перипетиями на нефтяном рынке. Однако это не так: есть еще один важный рынок — ОФЗ, на котором присутствие иностранного капитала весьма значительно, и как следствие, приход и уход этих денег существенно влияет на курс национальной валюты.

На графике можно видеть, что периоды стабильно растущей доли нерезидентов на рынке ОФЗ совпадают с периодами достаточно стабильного рубля (2012–2013, 2016–2017) и «уход нерезидентов» совпадает с ослаблением рубля (2014–2015 годы и II квартал 2018 года).

Что же происходит сейчас на рынке госдолга, насколько «опасен» отток средств иностранцев и куда это может привести курс рубля?

Как и во многих других случаях, возникшая ситуация является во многом «делом наших собственных рук».

Еще в конце 2011 года, когда был принят закон «О центральном депозитарии», вместе с ним был также принят так называемый закон-спутник, вступивший в силу с 1 июля 2012 года, который разрешил открытие счетов иностранным депозитариям в нашем центральном депозитарии, и во многом рост доли нерезидентов в 2012 году является «выводом» ценных бумаг, принадлежащих иностранцам, из российской учетной системы и переводом этих бумаг на хранение в Euroclear и Clearstream.

Следующий приход иностранных инвесторов на рынок российского госдолга совпадает с переходом к плавающему курсу рубля и переходом к политике инфляционного таргетирования (2015–2018). Привлекательность российских ОФЗ была связана с высокими процентными ставками, установленными Банком России, и начавшейся в 2016 году стабилизации российского рубля, отражающей начавшееся восстановление нефтяного рынка. Иностранцы смогли нарастить объемы своих вложений в ОФЗ до уровня примерно 2,5 трлн рублей в 2018 году по сравнению с 1 трлн рублей в 2016 году.

Вопрос начала оттока все же оставался лишь делом времени. Либо ставки в России упадут до «непривлекательного» уровня, либо ставки в США вырастут достаточно, либо санкции покажутся достаточно угрожающими — один из этих факторов либо их совокупность должны были вызвать «выход» иностранных инвесторов из ОФЗ и, как следствие, ослабление рубля.

В конце концов это случилось во втором квартале 2018 года. Спред ОФЗ к ставке ФРС сократился, первоначальный «фальстарт» санкций против ОФЗ (когда было сделано соответствующее заявление министра финансов США Стивена Мнучина) все же сменился ожиданиями, что санкции могут быть введены: Россия то ли вывела деньги из американских облигаций, то ли перевела бумаги в другое место — в любом случае carry trade на российские ОФЗ, пожалуй, подошел к завершению.

Возникает вопрос: насколько это опасно? Судя по небольшой реакции курса (5-7% за три месяца) и избыточной ликвидности в российской банковской системе, превышающий по объему все вложения иностранцев в ОФЗ (2 трлн рублей), никаких катаклизмов ни на рынке госдолга, ни на рынке рубля ожидать не следует.

А что касается оттока капитала, то он имеет технический характер и во многом формируется самими российскими экспортерами, которые получают значительную валютную выручку от выросших цен на нефть (профицит текущего счета в первой половине 2018 года превысил $53 млрд) и далеко не всю ее репатриируют домой.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698750 Константин Корищенко


Россия. Франция > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698749 Сергей Карпов

Война за покупателя: как технологии помогают магазинам увеличить обороты

Сергей Карпов

Генеральный директор Ingenico в России и СНГ

Как заставить человека покупать больше, если традиционные инструменты — промоакции и специальные предложения — уже не работают

Выбор потребителем места совершения покупок традиционно определяется тремя факторами: цена, качество и ассортимент. Современный потребитель отдает предпочтение торговым точкам с наиболее выгодными ценовыми предложениями и не готов идти на компромисс в отношении качества и разнообразия товаров на полках. Чтобы удержать покупателей, торговые точки играют с цифрами и упражняются в креативности: придумывают соблазнительные акции, расширяют круг поставщиков, создают собственные продуктовые линейки. Но самые прозорливые осознали, что сейчас конкурентное преимущество лежит не столько в оптимальном сочетании упомянутых факторов, сколько в том, как сделать совершение покупки комфортнее.

Навстречу потребителю

В своем стремлении улучшить клиентский опыт передовой ретейл сделал ставку на такие тренды, как урбанизация и цифровизация. Это можно заметить на примере IKEA: компания, известная своими гигантскими магазинами-складами, расположенными за чертой города, взяла курс на сближение с потребителем. Столкнувшись с падением посещаемости, IKEA решила поэкспериментировать с форматами торговых точек: уже сейчас pop-up-магазины компании появляются в торговых центрах. В будущем торговые точки будут размещены в центрах городов — открытие шоу-румов планируется в Лондоне и Копенгагене.

IKEA идет за потребителем даже в цифровом пространстве: вскоре компания может запустить продажу своей мебели на сторонних e-commerce-сайтах, таких как Amazon. Таким образом, приоритетом торговых предприятий становится удобство и доступность для покупателя, то есть условия, в которых он сможет совершить покупку моментально, возможно, даже неожиданно для себя. И именно технологии, способные сделать жизнь покупателя легче, будут определять образ торговой точки ближайшего будущего.

На волне успеха Apple Pay и Samsung Pay многие розничные сети — такие как французский Carrefour, американские Walmart и Target — запустили свои собственные электронные кошельки.

Рынок платежных инструментов, будучи одной из ключевых составляющих мира ретейла, движется в том же направлении. Новые виды платежей множатся, и их разнообразие позволяет потребителям сосредоточиться на товарах и услугах, которые они приобретают, а не на том, как их оплатить. В этом процессе активно участвуют и сами торговые точки: на волне успеха Apple Pay и Samsung Pay многие розничные сети — такие как французский Carrefour, американские Walmart и Target — запустили свои собственные электронные кошельки, позволяющие покупателям производить оплату мобильными устройствами через приложение магазина.

При совершении оплаты с помощью подобных кошельков все акции, купоны и бонусы учитываются автоматически, что избавляет потребителей от необходимости тянуться за картой лояльности или рекламной листовкой в сумке. В свою очередь, данные, аккумулируемые этими приложениями, бесценны для торговых предприятий, которые могут использовать их для глубинного анализа поведения покупателей и улучшения клиентского опыта. Потребители охотно пользуются этой технологией: согласно исследованию сайта PAYMNTS.com, к четвертому кварталу 2017 года процент опрошенных, использующих Walmart Pay «при каждом удобном случае», достиг 52,5% по сравнению с 28,8% в первом квартале. Bloomberg ожидает, что к концу 2018 года этот кошелек может обогнать Apple Pay по количеству активных пользователей в США.

Грядущие вызовы

Развитие платежных технологий не ограничивается кошельками: еще одним сильным трендом может стать широкое внедрение оплаты криптовалютами. Список компаний, решившихся на этот эксперимент, пока невелик, но включает лидеров в своих сферах: Microsoft, PayPal, Steam. В России есть свои пионеры, чьи истории можно узнать из СМИ: фермерский кооператив LavkaLavka, ресторан Valenok, сеть баров «Пивотека 465». Судить об успехе подобных инициатив сложно: слишком уж много барьеров стоит на пути их развития (недоверие со стороны потребителя и, главное, государства; волатильность криптовалют; продолжительность совершения транзакции). Хотя криптовалюты остаются лишь пиар-инструментом и креативным способом расширения технологического портфеля компании, они стали одним один из главных технологических феноменов последних лет, и их возможности в контексте будущего платежной индустрии еще предстоит изучить.

Другой драйвер развития инноваций на рынке платежных технологий — интернет вещей (Internet of Things — IoT). Так считают 48% топ-менеджеров индустрии, опрошенных Edgar, Dunn & Company в 2017 году. Прежде всего это касается носимых устройств — фитнес-браслетов, «умных» часов и подкожных чипов, которые перестали быть элементом научной фантастики. Некоторые из них уже стали частью платежной экосистемы, но о повсеместном применении говорить еще рано — игроки платежной индустрии и сами производители устройств только подступаются к данному сегменту.

Тем не менее уже сейчас в европейских торговых центрах можно наблюдать поистине футуристическую картину: благодаря технологии, разработанной французским стартапом Think&Go NFC, покупатели получили возможность взаимодействовать с рекламными дисплеями с помощью своих пластиковых карт и смартфонов. Экран демонстрирует уникальные купоны, торговые предложения и загружаемый контент, которые можно получить, лишь прикоснувшись к нему картой или устройством.

Визионеры видят возможность для внедрения оплаты и в «умные» бытовые приборы и автомобили. «Умные» холодильники и колонки способны проявлять невероятную самостоятельность при заказе продуктов на дом, но смогут ли люди доверить им оплату? Смогут ли они положиться на свой автомобиль в таких вопросах, как оплата парковки или сервисного обслуживания? Это лишь некоторые из вызовов, стоящих перед миром платежных технологий сегодня. И если IoT и платежам суждено быть взаимоинтегрированными, это создаст особое торговое пространство, которое откроет новые возможности как для потребителей, так и для мерчантов.

Удобство vs безопасность

Комфорт потребителя — лишь один из драйверов развития платежной индустрии. По мере того, как люди открывают доступ к своим персональным данным и денежным средствам все большему числу сторонних приложений, острее встает вопрос обеспечения безопасности. Защита от взлома и утечки данных, а также предотвращение неавторизованных платежей являются первостепенной задачей игроков рынка. Однако их усилия могут всерьез ударить по удобству, которое призваны нести технологии.

Исследование Visa показало, что 61% опрошенных откажутся от совершения онлайн-покупки, если при оплате потребуется совершить какие-либо дополнительные шаги.

В этом плане весьма показательна дискуссия, возникшая в 2016 году. Тогда Европейская банковская организация выдвинула свои предложения по совершенствованию безопасности онлайн-транзакций, среди которых необходимость вводить пароль, код или использовать считыватель карт при онлайн-оплате покупки на сумму выше €10. И хотя ключевые игроки платежной индустрии согласились, что e-commerce нуждается в более надежных способах аутентификации, они раскритиковали чрезмерно унифицированный подход Европейской банковской организации и предложили ужесточить защиту пропорционально сумме транзакции. Также они обратили внимание на то, как потребитель воспримет предлагаемые изменения: исследование Visa показало, что 61% опрошенных откажутся от совершения онлайн-покупки, если при оплате потребуется совершить какие-либо дополнительные шаги. Это отражает еще один вызов платежной индустрии будущего — поиск баланса между безопасностью и удобством.

Навстречу мерчантам

Комфорт потребителей выходит на первый план, и это подогревает конкуренцию как между ретейл-предприятиями, так и между поставщиками платежных решений. Тем не менее будущее диктуется не только потребителями, но и мерчантами. В чем же нуждаются они? Стремясь повысить лояльность и увеличить размер среднего чека, торговые предприятия стараются сделать поход в магазин как можно более приятным и полезным на всех его этапах. Ими движет желание продавать больше, чем ассортимент на витрине: например, сопутствующие услуги, сервисные контракты, услуги по доставке товаров на дом — другими словами, искать и создавать новые источники дохода.

Так родилась потребность в комплексных бизнес-решениях, сочетающих в себе возможность приема платежей с другими аспектами торговли, которые влияют на клиентский опыт напрямую (работа с программами лояльности и подарочными картами, возможность сделать заказ до прибытия в торговую точку) или косвенно (товарный учет и управление штатом). Производители POS-терминалов оперативно отреагировали на изменения ожиданий и нужд мерчантов и предложили рынку устройства, объединяющие в себе лучшие современные технологии мобильной и платежной индустрий — планшетные терминалы на открытой платформе.

В арсенале производителей POS-терминалов есть еще одна технология завтрашнего дня, находящаяся на стыке выгод мерчанта и потребителя — PIN on Glass.

Подобные терминалы работают на оригинальной операционной системе производителя в сочетании с более распространенной мобильной системой (например, Android), принимая все виды платежей и открывая доступ к магазину приложений. Возможности устройства ограничены только ассортиментом приложений, который активно пополняется либо его производителем, либо сторонними разработчиками. С помощью планшетного терминала торговая точка может, например, в короткий срок запустить программу подарочных карт или осуществлять контроль за показателями эффективности работы сотрудников. Многие крупные торговые предприятия имеют собственное программное обеспечение для этих нужд, но для малого и среднего бизнеса многочисленные возможности, предлагаемые этими терминалами будущего, станут незаменимым инструментом и неоспоримым конкурентным преимуществом.

В арсенале производителей POS-терминалов есть еще одна технология завтрашнего дня, находящаяся на стыке выгод мерчанта и потребителя, — PIN on Glass. Небольшое устройство, подключаемое по Bluetooth, позволяет превратить любой современный смартфон в универсальный POS-терминал. Оно выступает считывателем карт и главным стражем безопасности, контролирующим степень защищенности телефона, в то время как специальное приложение осуществляет функции пин-пада. Благодаря своей функциональной простоте и доступности эти устройства будут стимулировать распространение безналичных платежей среди малых торговых предприятий, приближая нас к долгожданным временам, когда потребителям больше не придется беспокоиться, достаточно ли у них банкнот в кошельке. А крупные торговые точки могут увидеть в нем идеальное решение для своих pop-up-магазинов, которые вскоре заполнят улицы городов.

Торговая точка 4.0

Электронные кошельки, криптовалюта, интернерт вещей и POS-терминалы с собственным магазином приложений — таковы технологии, формирующие образ торговой точки будущего. А каким его видят такие гиганты, как Amazon и Walmart? Если судить по концепции, реализованной в экспериментальном проекте Amazon Go, торговая точка будущего — это сочетание сенсоров, машинного обучения и многообразия платежных методов. И снова все ради комфорта потребителя — пока «умные» системы отслеживают перемещение товаров с полки в корзину и контролируют взимание платы на выходе из магазина, покупатель может сосредоточиться на цели своего визита.

Нечто подобное запатентовал и Walmart, но в формате полностью автономной торговой витрины, расположенной в многоквартирном доме. Как и в Amazon Go, сенсоры будут следить за движением товаров и произведением оплаты, а «беспилотный транспортный аппарат» будет осуществлять доставку продуктов, а также пополнение склада. Стремительное развитие онлайн-торговли невольно заставляет думать, что необходимость в физических точках продажи скоро отпадет.

Однако и онлайн-, и офлайн-ретейлеры не отказываются от этого формата, а наоборот, пытаются вывести его на новый уровень. Если их замыслы будут реализованы, поход в магазин станет самой приятной домашней заботой: магазины станут доступны в каждом жилом доме, потребителям больше не придется думать о способах оплаты, мерчанты смогут сократить расходы на персонал и за счет этого сделать цены более «комфортными». И пока крупные ретейлеры соревнуются в том, кто сделает свои торговые точки больше похожими на декорации к sci-fi-фильмам, поставщики надежных платежных решений трудятся над тем, чтобы потребитель чувствовал себя не только комфортно, но и защищенно.

Революционные решения для бесшовной оплаты, делающие транзакцию молниеносной и абсолютно безопасной, — естественный вектор развития для производителей POS-терминалов. В реалиях многочисленных средних и малых мерчантов именно они станут основными поставщиками инновационных технологий, способных преобразить торговые предприятия. Для мерчантов будущее — это целая система управления торговлей, умещаемая на ладони, и устройство оплаты на базе смартфона. И когда эти технологии неизбежно получат распространение, POS-терминалы нового поколения прочно укоренятся в сознании потребителей как неотъемлемый элемент «магазина будущего» наряду с «умными» устройствами и различными сенсорами.

Россия. Франция > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698749 Сергей Карпов


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698735 Юлия Комбарова

Шаг вперед, два назад. Что значит личное банкротство в России?

Юлия Комбарова

генеральный директор «Юридического бюро № 1»

Чем бизнесмен-банкрот из России отличается от Фрэнсиса Копполы?

За три года своего существования закон о банкротстве в России превратился из инструмента помощи физлицам, испытывающим реальные финансовые сложности, в инструмент, которым активно пользуются предприниматели и публичные персоны. Чем отличается процесс личного банкротства в России и за рубежом?

Банкротства по-русски

Национальное бюро кредитных историй подсчитало, что по состоянию на 1 июля 2018 года в России чуть меньше 1 млн граждан являются потенциальными банкротами. Большинство (68%) набрали непосильное для себя количество потребительских кредитов, 8% не в состоянии обслуживать автокредиты, 7% излишне увлеклись овердрафтными кредитными картами, 4,3% задолжали микрофинансовым организациям «до зарплаты», 2,2% не могут платить ипотеку и 10,5% имеют долги по разным кредитам. Больше всего банкротов проживает в Москве, на втором месте Санкт-Петербург и Ленинградская область. На эти же регионы приходится и большее количество проведенных банкротных процедур. Интересная статистика: в суды с исками о личном банкротстве обращается лишь один из десяти потенциальных банкротов. Это можно объяснить тем, что состоятельные люди, которым по плечу банкротство, живут в основном в Москве и Петербурге, громкие VIP-банкротства проходят именно здесь.

Одной из отличительных черт VIP-банкротства по-русски является степень заинтересованности кредиторов. Нижний барьер можно провести по 1 млн рублей. Если сумма долга меньше, то, как правило, кредиторы подают соответствующее заявление, следят за тем, чтобы их требования были внесены в реестр, и на этом их активность ограничивается. Ни в суд, ни на собрания они не ходят — просто ждут, пока им хоть что-то вернется. Чем больше сумма долга и значительнее фигура должника, тем большее количество действий кредиторы готовы совершать. В случае VIP-банкротства кредиторы тщательно анализируют все сделки должника, высчитывают его официальные и теневые доходы. У официально нищего и безработного отлеживают все его расходы и задают вопросы по каждому рублю «откуда он?».

В процессе процедуры банкротства рядового гражданина финансовый управляющий в соответствии с законодательством забирает в пользу погашения задолженности все доходы должника, оставляя тому на карманные расходы сумму, равную прожиточному минимуму (на сегодня около 11 000 рублей). Если человеку объективно нужно тратить больше, то это нужно обосновывать в суде. В случае с крупным долгом суд обычно формально смотрит на траты должника на личные нужды. На практике эта сумма существенно превышает прожиточный минимум — суд оставляет VIP-банкроту 40 000–50 000 рублей в месяц. В этом плане показательно громкое банкротство бывшего владельца волгоградской строительной ГК «Диамант» и экс-депутата Госдумы от «Справедливой России» Олега Михеева, который подал иск о признании себя несостоятельным в декабре 2015 года. Тогда же стала известна сумма требований кредиторов — 9,6 млрд рублей. Банкротом Михеева признали, но вместо 10 000 рублей на содержание матери и двоих детей суд разрешил получать 53 000 рублей (из 360-тысячной депутатской зарплаты).

Если говорить о банкротствах бизнесменов, то большинство из них связаны с проблемами, возникающими по договорам поручительства по банковским кредитам. Самая распространенная схема выглядит так: предприниматель успешно ведет бизнес, в какой-то момент решает его расширить, диверсифицировать и так далее, подконтрольные ему компании оформляют кредиты в банках под конкретные проекты, а сам он становится поручителем по ним. Потом в силу каких-либо событий планы рушатся, бизнес сжимается, проекты замораживают, и гасить кредиты становится нечем. Банки обращаются к поручителям. Большинство исков о личной несостоятельности подаются именно на этой стадии. Как правило, ситуация заходит в тупик не сразу, прозорливые предприниматели задолго до часа Х понимают, к чему все идет, и многие совершенно логично начинают готовиться к тому, что кредиторы начнут предъявлять претензии к ним лично.

Крупные бизнесмены обычно сами инициируют банкротство. Иску в суд предшествуют операции по выводу активов, которые юридически сложно оспорить (часто обращаются к дружественному кредитору). Другая схема — подписанный задним числом договор займа, по которому, допустим, оформлен залог, а обеспечением являлся автомобиль или недвижимость. Кредиторы прекрасно осведомлены о таких схемах, поэтому проводят аудит всех сделок и финансовых операций за последние три года. И если что-то в этот период показалось им подозрительно похожим на вывод активов, эти сделки оспариваются в суде.

Помогает должникам и тот факт, что они заранее подстраховываются и переписывают имущество на других людей. Это делается намного ранее возможного возникновения банкротной ситуации. Пример — предприниматель Василий Гущин, который руководил текстильным холдингом «Юнистайл» в Иваново. Бизнесмен владел ткацкой фабрикой и швейным производством, развивал несколько модных брендов одежды и домашнего текстиля, создавал по программам франчайзинга дилерскую сеть. Развитие успешно шло за счет кредитов Сбербанка, но в начале десятилетия предприниматель начал кредитоваться слишком интенсивно, в итоге требования кредиторов составляли 1,2 млрд рублей. Заявление о признании Василия Гущина банкротом в 2015 году подало некое ООО «Объединенные активы», которое считается аффилированным с самим бизнесменом. Суд признал Гущина банкротом в декабре 2015 года и постановил гасить долги за счет имущества, но, как оказалось, за три года до этой истории предприниматель благополучно переписал всю нажитую недвижимость на супругу.

Полный крах или начало новой жизни

Как правило, обеспеченный должник имеет публичную известность на местном, региональном или федеральном уровне. Повышенное внимание общественности в значительной степени влияет на весь ход процесса: судья заранее понимает, что дело получит огласку, а детали будут опубликованы в СМИ, и это заставляет более взвешенно подходить к решению. Должник и кредитор также работают изо всех сил, ведь для них такие процессы — это хорошая возможность пиара и зарабатывания репутационных очков. Несмотря на списание сотен миллионов, а то и миллиардов долларов долгов, у банкротства есть и обратная сторона медали — поражение в правах, пусть даже и временное, имиджевые потери. В российских реалиях звание «банкрот» — это фактически «черная метка», синоним непорядочности человека, который взял в долг, а потом украл. Многие известные бизнесмены, которые по тем или иным причинам пошли на личное банкротство, уходят с деловой арены, достаточно вспомнить бывшего владельца Черкизовского рынка Тельмана Исмаилова или бананового короля Владимира Кехмана (его компании JFC была крупнейшим импортером фруктов).

Помимо имиджевых и финансовых потерь для них совсем некстати поражения в правах при банкротстве: трехлетний запрет на занятие руководящих постов и пятилетний на открытие собственного бизнеса. В таком ракурсе процедура личного банкротства становится в руках кредиторов настоящим орудием давления на должника. Логика проста: если кто-то не торопится подавать иск на собственное банкротство, значит, для него эти перспективы непривлекательны, он боится потери репутации, следовательно, этим можно попугать. Это эффективный рычаг давления.

На Западе процедура личного банкротства выглядит иначе. По сути, это нормальный цивилизованный способ разрешения своих проблем. Банкрот, конечно, ограничен в правах некоторое время, но пальцем на него никто показывать не будет. Личное банкротство там воспринимается скорее как начало новой жизни. В начале 1990-х режиссер Фрэнсис Форд Коппола попросил признать себя банкротом: сумма его долгов составляла $98 млн, а активов — $52 млн. Дыру в бюджете Копполы проделал фильм «От всего сердца», кассовые сборы которого были в восемь раз ниже бюджета на съемки. При этом случай не повлиял на карьеру режиссера: он продолжал снимать кино, запустил свой винодельческий завод, купил сеть бутик-отелей — и в итоге уже в 2013 году выправил свои финансовые дела.

Основатель Ford Motor Company Генри Форд дважды признавался банкротом. А телеведущий Ларри Кинг в 1978 году через личное банкротство списал $378 000 долгов (в сложную ситуацию шоумена поставило обвинение в краже $5000 несколькими годами ранее, и Кинг долго не мог найти работу). Впоследствии он устроился в CNN, создал «Шоу Ларри Кинга», которое шло более четверти века и было известно на весь мир. Состояние Кинга оценивается в $150 млн.

Кому поможет заграница

В процедурах банкротства VIP-персон зачастую приходится сталкиваться с международным правом. Такие граждане имеют имущество или бизнес за границей РФ или же являются гражданами другой страны. В законе о банкротстве РФ этому нюансу посвящен всего один абзац, который не устанавливает конкретного порядка получения информации ни о заграничной недвижимости, ни о средствах на расчетных счетах в зарубежных банках, ни о порядке включения такого имущества в конкурсную массу и его реализации.

Это, в частности, помогло избежать банкротства и связанных с ним финансовых проблем одному из основателей автодилерской ГК «Независимость» Аркадию Брискину. Вдвоем с партнером по автобизнесу Алексеем Нусиновым они решили заняться девелоперским проектом: построить на Бережковской набережной офисно-выставочный центр. Кредит в $60 млн оформлялся в Промсвязьбанке на два юрлица, поручителем выступал Нусинов. Когда компании не смогли рассчитаться с долгами, то кредиторы инициировали банкротство Нусинова. А вот Брискин оказался неподконтрольным российскому суду, так как являлся гражданином Германии.

Также в практике встречались случаи, когда в отношении гражданина вводилась процедура банкротства на территории России, а это лицо уже было признано банкротом на территории другого государства. Такая ситуация возможна при наличии двойного гражданства. К примеру, бизнесмен Владимир Кехман в 2012 году уже был признан банкротом в Великобритании, но российский суд сей факт учитывать отказался. И снова мы имеем дело с прорехами в законодательстве: непонятно, что делать в таком случае с имуществом должника, реализованным в процедуре банкротства, а также с самим статусом такого гражданина.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698735 Юлия Комбарова


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698733 Татьяна Жаркова

Банкиры против хакеров. Какие технологии будут защищать клиентов от киберугроз

Татьяна Жаркова

управляющий директор Ассоциации ФинТех

Финансовые организации все чаще прибегают к помощи искусственного интеллекта в борьбе с хакерами и кибератаками на банковскую систему

У киберпреступлений и мошенничества нет государственных границ: жертвами хакерских атак становятся финансовые учреждения разных стран. По оценкам Европола, преступная группа Cobalt похитила около €100 млрд у банков из 40 стран, в том числе России, Беларуси, Малайзии, Испании, Великобритании.

Эксперты Всемирного экономического форума поставили кибератаки на третье место в рейтинге глобальных рисков по вероятности проявления и на шестое — по разрушительному воздействию.

Государства не могут в одиночку противостоять киберугрозам: сказываются и масштабность проблемы, и различия в правовом регулировании. Мировой опыт борьбы с правонарушениями в основном связан с финансовыми расследованиями (форензик) и выявлением киберпреступлений как факта.

Однако постепенно появляются стартапы в таких областях, как CyberTech, RegTech (regulatory technology — технологии, помогающие компаниям соответствовать требованиям регуляторов) и SupTech (supervision technology — использование инновационных технологий для повышения эффективности процессов реагирования и надзора), которые начинают взаимодействовать и вести совместную работу в различных секторах рынка.

«Умная» борьба с киберугрозами

Появление искусственного интеллекта (AI) изменило привычный ход вещей в экономике, бизнесе и повседневной жизни. Эксперты оценивают объем мирового рынка AI в $200 млрд, а к 2025 году прогнозируется его рост до $3,1 трлн.

Среди лидеров по проектам искусственного интеллекта и машинного обучения (ML) — США, Великобритания и Индия. Мировой лидер по инвестициям в отрасль — Китай, на чью долю приходятся 48% от общемировых финансовых вливаний в AI-стартапы в 2017 году. Основными драйверами роста являются финансовый сектор, ретейл и промышленность.

Ряд финтех-стартапов уже работают совместно с традиционными банками (инкамбентами) над внедрением искусственного интеллекта. В то же время ведущие коммерческие банки мира инвестируют в AI, стремясь повысить качество клиентского сервиса и эффективность работы, а также увеличить прибыль.

Искусственный интеллект становится оружием для противостояния киберугрозам и мошенничеству. Недавний пример — стратегическое инвестирование Citibank в стартап Feedzai, чья платформа использует глубинное обучение для обнаружения и борьбы с финансовыми махинациями.

Всего в мире работают более 1400 стартапов в области кибербезопасности. Эксперты CB Insights изучили динамику мирового финансирования этого сегмента с 2013 года и пришли к выводу, что 2017 год стал рекордным: было заключено 552 сделки на сумму $7,6 млн. Для сравнения, годом ранее было заключено 467 сделок на сумму $3,8 млн. Среди лучших (топ-100) зарубежных стартапов, применяющих искусственный интеллект в решениях для кибербезопасности, эксперты называют Cylance, Darktrace, Deepinstinct, Sparkcognition, Sift science и Shift technology.

Например, британская Darktrace особенно интересна тем, что ее AI-платформа Enterprise Immune System работает по аналогии с самообучающимся интеллектом иммунной системы человека, которая постоянно адаптируется к новым формам угроз.

Российский дозор

Объем рынка AI/ML в России, по прогнозам экспертов, в 2020 году составит 28 млрд рублей. При этом значительный рост этой индустрии ожидается в ближайшие три года. Крупнейшие российские банки не отстают в развитии новых технологий при борьбе с киберпреступлениями. Внедрением умных систем под эгидой Банка России занимается Центр мониторинга и реагирования на компьютерные атаки («ФинЦЕРТ»): его участники активно обмениваются информацией о киберугрозах. Это кредитные и некредитные организации, интеграторы, разработчики антивирусного ПО, провайдеры связи.

В этом году Ассоциация банков России запустила платформу для обмена данными о киберугрозах между финансовыми организациями и позже подключила ее к «ФинЦЕРТу». Пока платформа насчитывает 17 участников и работает в пилотном режиме.

Российские банки экспериментируют с искусственным интеллектом, строят на его основе системы фрод-мониторинга. Такие специализированные системы помогают отслеживать мошеннические операции, снизить риски неосознанной передачи клиентом своих данных злоумышленникам. Комплексный подход к безопасности позволяет анализировать инфраструктуру организации на предмет нахождения уязвимых мест и критических точек, которые могут привести к отказу компонентов.

В этом году стоит ожидать в России бурного развития технологии поведенческого анализа, которая изучает характерные особенности клиента при каждом посещении личного кабинета. По мнению специалистов IТ-компаний, в ближайшие два года использование этой технологии в прикладных системах защиты информации станет привычным для сотрудников сферы информационной безопасности.

При использовании технологии борьба с мошенничеством базируется на анализе поведенческих характеристик, резкое изменение которых может служить индикатором сомнительной операции. Это существенный плюс в банковском секторе. Правда, не исключено, что смена шаблона поведения пользователя может и не быть связана с мошенничеством, поэтому эти сервисы требуют доработки, дополнительных проверок и наборов данных.

Используя большие массивы данных, машины, построенные на базе нейронных сетей, стремительно обучаются, что позволяет им распознавать лица, речь, объекты. Чем больше объем обучающих данных, тем точнее результаты и эффективнее использование AI в операционной деятельности и тем меньше вероятность ложного срабатывания. Но машина, натренированная на правильный ответ, дает возможность хакерам понять принцип работы алгоритма и обмануть его.

Поэтому, с одной стороны, искусственный интеллект во всех его технологичных проявлениях позволит компаниям защищать данные, выявлять мошеннические схемы и использовать в других бизнес-кейсах, а с другой стороны, сегодня AI таким же образом может быть использован хакерами.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698733 Татьяна Жаркова


Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > forbes.ru, 8 августа 2018 > № 2698754 Илья Озолин

В зоне риска. Кто ответит за срыв сроков строительства

Илья Озолин

генеральный директор СК «Проминстрах»

Переход от долевого строительства к проектному финансированию строительства жилья влечет дополнительные риски, которые в 2018–2020 годах лягут на плечи девелоперов. Одним из средств защиты для выживания в строительном бизнесе могут стать страховые продукты, созданные с учетом начавшихся перемен

С 1 июля 2019 года девелоперы будут не вправе напрямую принимать у физических лиц плату за непостроенное жилье. Под возведение зданий в случае нехватки собственных средств им предлагается использовать заемный капитал. Это не значит, что застройщики окажутся напрочь лишены возможности привлекать финансирование от своих же клиентов. Минстрой, Центробанк и ДОМ.РФ (бывшее АИЖК) разработали схему, по которой покупатели депонируют плату за еще не сданные квадратные метры на эскроу-счета в уполномоченном банке, а девелопер получает эти деньги, лишь когда строительство благополучно завершено. Крупные банки успели сформировать кредитные программы для девелоперов под новые рыночные алгоритмы.

Учитывая, что на конец 2017 года в России до 80% квартир в новостройках продавалось именно по ДДУ (договорам долевого участия), не будет преувеличением сказать, что новшества перевернут рынок. В частности, львиная доля рисков окажется возложена на застройщиков: даже временно разделить бремя ответственности с конечными пользователями им не удастся.

Кредитование под проекты практиковалось в отрасли и раньше, но преимущественно в гибридных схемах: на ранней стадии девелопер брал банковский заем, а продолжал стройку за счет дольщиков. Вскоре оно утвердится как главный механизм финансирования на рынке.

К чему приведут изменения

Масштаб преобразований плохо виден на близкой дистанции. Бесспорно, они радикально изменят ландшафт строительного бизнеса и повлияют на поведение конечных покупателей-физлиц.

К ускоренной смене порядков в отрасли имелись серьезные предпосылки: достаточно того факта, что за год (на май 2018 года) величина площадей недостроенного жилья, по которым дольщики вправе требовать страхового возмещения, увеличилась почти в четыре раза. В соответствии с теми целями, которыми руководствовались власти при принятии поправок к 214-ФЗ, рынок действительно должен стать прозрачнее. С него вынужденно уйдут многие недобросовестные игроки, а также те, чей бизнес откровенно хромает. Чтобы продолжать вести дела по новым правилам, девелопер должен будет доказывать свою коммерческую устойчивость. Даже разрешения на строительство ему не добиться, если на счету у него не наберется собственных средств как минимум в размере 10% от планируемой стоимости объекта. А само банковское сопровождение сделок по покупке жилья с участием физлиц начиная с 1 июля 2018 года является обязательным.

Как следствие, многократно усилится влияние банков на отрасль. При работе по схеме проектного финансирования им предписывается осуществлять строжайший мониторинг средств на счету застройщика. Да и кредитоваться девелоперы станут гораздо чаще, притом что проценты по таким займам остаются сравнительно высокими, от 14–15% годовых. Потолок ставок экономическими регуляторами не установлен, во всяком случае пока. Впрочем, в декабре 2017 года министр строительства Михаил Мень заявлял, что в рамках проектного финансирования ему видится разумной ставка не более 2–3%.

По всем признакам долговая нагрузка на девелоперов возрастет. А средняя маржинальность их бизнеса скорее всего упадет с увеличением издержек. В отрасли сильны пессимистические настроения: оставаться в ней на плаву вероятнее всего станет труднее, а тем, кто не готов меняться, вдвойне.

Предположительно, объем вводимого в эксплуатацию жилья уменьшится, по крайней мере на первой стадии после окончательного внедрения новых законодательных норм. Отсюда вероятное повышение средней стоимости квадратного метра в новостройках, пусть и при снижении рисков для конечного покупателя. Хотя не все эксперты считают, что для частных лиц сделки по покупке жилья через эскроу-счета станут безопаснее.

С другой стороны, сжатие конкурентного поля, не в последнюю очередь благодаря уходу с рынка неблагонадежных игроков, возможно, отчасти компенсирует рост цен на первичном рынке недвижимости. Вдобавок застройщики могут освоить альтернативные, более выгодные для них модели финансирования, например, из закрытых паевых инвестиционных фондов: «дорожная карта по поэтапному замещению средств граждан банковским кредитованием и иными формами финансирования» предусматривает пространство для интерпретации формулировки «иные формы финансирования». Наконец, на сегмент ипотечного кредитования все эти пертурбации едва ли окажут ощутимое влияние.

Если цены на новостройки взлетят, не исключено, что спрос на них снизится и часть потенциальных покупателей предпочтет выбирать жилье на вторичном рынке. Особенно это касается тех, кто рассматривает приобретение квартиры как способ инвестировать или сохранить сбережения.

Общий «вес» рисков на рынке, похоже, в ближайшие годы разительно не снизится, но перераспределится в сторону большей неопределенности в положении застройщиков. У них быстро сформируется потребность на системной основе обезопасить себя от превратностей в новых условиях. Поэтому уже в ближне- и среднесрочной перспективе заметно возрастет роль страхования рисков при строительстве: девелоперам предстоит держать ответ не перед дольщиками, а перед кредитными организациями и регулирующими органами. И вне всякого сомнения рынку понадобятся новые страховые продукты для того, чтобы эти риски контролировать.

Страхование застройщиков

В российском девелопменте распространены главным образом два вида страхования: страхование ответственности застройщиков за неисполнение обязательств перед дольщиками и страхование ответственности подрядчиков за причинение вреда третьим лицам.

Раньше пул таких услуг был шире. Комплексное страхование строительно-монтажных рисков (СМР) активно практиковалось с конца 1990-х вплоть до 2014 года, когда расходы на страхование были вычеркнуты из государственных сметных нормативов. А 80% рынка СМР, величина которого измерялась десятками миллиардов рублей, приходилось как раз на строительные объекты, финансировавшиеся из госбюджета.

Тем временем на территории Евросоюза нормой является страхование самого широкого круга рисков девелоперов, начиная с банкротства и срыва сроков строительства и заканчивая обнаружением скрытых дефектов и ущербом, нанесенным третьим лицам в результате производства, строительных и монтажных работ. Усиление регуляторики в российском строительном бизнесе неуклонно ведет именно к тому, что он будет меняться с учетом мирового опыта, в том числе с точки зрения страховой защиты.

В свете замены в России ДДУ на проектное финансирование стоит уделить особое внимание тому, как реализовано страхование рисков скрытых недостатков и дефектов при строительстве в других странах (например, в Великобритании и Франции, где оно является обязательным). Хотя бы потому, что риски эти входят в число наименее предсказуемых и в условиях «правовой турбулентности» способны стать той соломинкой, которая переломит хребет российскому девелоперу, и без того отягощенному гнетом новообразованной ответственности.

Под страхование названной категории подпадают риски, которые были обусловлены рядом действий (использованием некачественных стройматериалов, ошибками или халатностью в процессе проектирования здания либо во время строительных работ), которые не поддавались обнаружению, когда объект сдавали в эксплуатацию, но вскрылись впоследствии. Полисы по этой страховой услуге выдаются на длительный срок, как правило на 10 или 12 лет. Они предусматривают компенсацию затрат на ремонт или восстановление здания при нахождении оговоренных дефектов на протяжении всего срока действия полиса. Подобная страховка оформляется на строящееся или недавно возведенное здание, а получить ее может как владелец самого здания или отдельного помещения (квартиры) в нем, так и, например, арендатор или строительная компания.

Объемы рынка страхования строителей

Согласно подсчетам экспертов, потенциальная емкость российского рынка страхования ответственности застройщиков за скрытые дефекты в 2018–2019 годах исчисляется суммой 4–8 млрд рублей в год. И как ни удивительно, даже в плане норм внутренних, принятых между игроками отрасли, он до сих пор выглядит как чистое поле — при таких-то объемах.

Помочь рынку встать на новые рельсы могли бы правила страхования риска скрытых недостатков и дефектов при строительстве. Специалисты, которые разработали их, постарались одновременно взять лучшее из мировой практики в этой области и учесть, какие механизмы страхования работают и будут работать в российском строительстве и как они стыкуются с правовой системой РФ.

Упомянутые правила дают образец собственно механизмов страхования и очерчивают сферу их применения, что крайне важно в текущих обстоятельствах, с учетом наличия огромного «люфта» между законодательной базой и деловой практикой. Наряду с прочим оговаривается, что к строительству, помимо возведения жилых зданий, относятся:

• реконструкция объектов капитального строительства (за исключением линейных объектов);

• капитальный ремонт объектов капитального строительств (также за исключением линейных объектов);

• инженерные изыскания;

• реновация жилого фонда;

• архитектурно-строительное проектирование.

В документе также подробно определяются и дифференцируются понятия «скрытые недостатки», «дефекты», «критический дефект инженерных изысканий, архитектурно-строительного проектирования, строительно-монтажных работ», «критический дефект строительных конструкций и изделий» и т. д., описываются условия страховых выплат и их размеры, обозначаются возможности страхования таких рисков более чем в одной компании.

В первую очередь, по оценке экспертов, страхование риска скрытых недостатков и дефектов актуально сегодня применительно к строительству жилых домов китайскими компаниями: оно обеспечит дополнительные гарантии как заказчикам строительства, так и собственникам помещений, не только жилых. Курс на привлечение девелоперов из КНР к строительству доступного жилья на территории России был взят еще в 2014 году, и их активность на рынке обещает усилиться.

Если страхование риска скрытых недостатков и дефектов в России удастся сделать нормой для отрасли, это позволит наилучшим образом защищать в равной мере интересы участников строительного бизнеса и их конечных клиентов — будущих собственников жилья.

Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > forbes.ru, 8 августа 2018 > № 2698754 Илья Озолин


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 7 августа 2018 > № 2698759 Павел Самиев

На здоровье. Есть у санации начало, будет ли санациям конец?

Павел Самиев

управляющий директор Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

В совокупности на санацию проблемных банков по новому механизму оздоровления было потрачено 2,62 трлн рублей. Можно ли спрогнозировать, какие затраты на оздоровления банков еще предстоят и когда этот процесс завершится?

Фонд консолидации банковского сектора (ФКБС) заработал с июля 2017 года. С тех пор в него были переданы банки «Открытие», Бинбанк, Промсвязьбанк, «Советский», «Траст», Рост Банк, а также Азиатско-Тихоокеанский Банк. По информации Центробанка, на эти проблемные банки было потрачено 2,62 трлн рублей.

Эта сумма состоит из двух принципиально разных блоков или траншей. Часть денег была выдана регулятором этим проблемным банкам для поддержания ликвидности, то есть для того, чтобы банки продолжали текущую операционную деятельность. Эти деньги, как правило, предоставляются под небольшой процент не более 0,5% годовых и на большой срок. Часть денег санируемые банки уже успели вернуть. Например, отчитался об этом Бинбанк. Ввиду дешевизны кредита от ЦБ и с учетом всех оздоровительных мероприятий, скорее всего, сделать это будет несложно.

Более того, выяснилось, что оказанная проблемным банкам финансовая поддержка была даже больше, чем требовалось. У «Открытия», Бинбанка и Промсвязьбанка образовалась избыточная ликвидность, которую они разместили на депозитах в ЦБ. По состоянию на 1 июля «ФК Открытие» разместил депозит на сумму 96 млрд рублей, Бинбанк — на 447 млрд рублей, Промсвязьбанк — на 165 млрд рублей.

Но вот вторая часть финансовой помощи значительно хуже поддается анализу, поскольку состоит из сумм, выделенных на компенсацию так называемых токсичных активов. Степень этой токсичности оценить «снаружи», не обладая полной информацией о таких активах, невозможно. Банк России объявил весной, что создает банк плохих активов в форме инвестиционного фонда, который будет впоследствии с такими активами работать, будет пытаться договориться с должниками или списать совсем безнадежные долги с баланса.

При этом у экспертов до сих пор нет понимания, какие именно активы будут передаваться в Фонд плохих активов. Весной Василий Поздышев, зампред Банка России объявил, что Фонд будет создан на базе банка «Траст» и ЦБ даст ему 1,1 трлн рублей. Однако позже председатель правления ФК «Открытие» Михаил Задорнов озвучил другую сумму — 1,5 трлн рублей. Эксперты называют и сумму 2,1 трлн рублей.

Подчеркнем, что это могут быть разные по инвестиционной привлекательности активы. К примеру, заведомо невозвратные долги, которые лучше списать сразу, поскольку дальнейшая работа с ними не даст эффекта. Это могут быть инвестиционные проекты, которые проблемные банки начали финансировать, но по разным причинам срок предполагаемой отдачи сдвинулся по времени. Наконец, речь может идти о так называемых непрофильных активах — вложениях в закрытые ПИФы, фонды и т.д.

Жаль, но мы так и не знаем, по какому принципу будут отбираться данные активы. Инвесторы к этой информации крайне чувствительны, потому что они смогли бы оценить масштаб проблем по всей отрасли. Особенно учитывая, что ФКБС будет работать не только с активами трех крупных банковских групп, но и с другими банковскими активами. Однако данной информации нет, как нет и уверенности, что «больные» банки не потребуют новых инвестиций. Так, в конце июня регулятор объявил, что выдаст санируемым банкам еще 217 млрд рублей.

Руководство регулятора публично признавало, что прежние схемы санации оказались неэффективными, а нынешняя через ФКБС решит наконец все проблемы. Однако пока мы сталкиваемся с ситуацией нехватки прозрачности уже действующих механизмов. И недостаток конкретики в отношении токсичных активов лишь наиболее показательный в момент.

Безусловно, регулятор не обязан отчитываться по каждому своему решению и раскрывать внутреннюю кухню, однако для рынка важно понимать правила игры в целом. В качестве примера можно привести громкую историю с отзывом лицензии у банка «Советский». Громкую — потому что впервые отозвана лицензия как раз у санируемого банка. «Советский» с 2015 года санировался трижды, но вылечить его не смогли. Сначала его оздоровлением занялся государственный «Российский капитал», потом — Татфондбанк, а в феврале 2018 года банк передали в ФКБС. И вот спустя несколько месяцев было принято решение отозвать лицензию. Что именно послужило причиной? Каким образом оценивался эффект от предыдущих финансовых вливаний и на основании чего был сделан вывод о бесперспективности дальнейшей санации? Эта информация недоступна, как и ответ на вопрос, почему у одних банков лицензию отзывают, а других – нет (берут на санацию).

Возможно, прецедент с «Советским» — лучшая стратегия и позволит в будущем минимизировать расходы на заведомо безуспешное лечение небольших и средних банков. Однако рынку не хватает прозрачности и информации о том, какую стратегию в итоге взял на вооружение Банк России, каких целей добивается и какую сумму он планирует потратить на последующую реанимацию токсичных банков.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 7 августа 2018 > № 2698759 Павел Самиев


Украина > Финансы, банки. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 7 августа 2018 > № 2696175 Екатерина Рожкова

Первый замглавы НБУ Рожкова: у Украины нет иного пути, как следовать плану действий BEPS

Эксклюзивное интервью первого заместителя главы Национального банка Украины (НБУ) Екатерины Рожковой агентству "Интерфакс-Украина" (I часть)

-- Тема деофшоризации или внедрения в Украине так называемого "плана BEPS" (план по противодействию уменьшения налоговой базы и перемещения налогов за границу), столь актуальная и модная весной 2016 года после скандала Panama Papers, в последнее время как-то исчезла с радаров. Более года назад Нацбанк заявлял о планах реализовать 5 из 15 шагов плана BEPS. У Минфина были свои 4 шага из 15, однако лишь на днях удалось сделать первый из них – подписать Многостороннюю конвенцию (MLI). Что дальше?

-- Подписание MLI означает, что Украина согласилась с единым форматом предоставления информации. Но этого недостаточно. Теперь с каждой страной нам нужно будет подписать двустороннее соглашение о таком обмене информацией, так как MLI – это рамочный документ.

К такому обмену нужно технически подготовиться, к нему должны быть готовы банки, так как просто руками никто этого делать не будет. Какое-то время уйдет на техническую подготовку банков и финансовых учреждений, которые должны будут эту информацию собирать, а также налоговой, где тоже нужно создать технические условия для приема информации, ее консолидации и рассылки. Это важный момент. После подписания MLI мы должны первый раз подать информацию за полный 2019 год уже в 2020 году. Не могу сказать, что времени очень много, но достаточно, чтобы при условии интенсивной работы все сделать.

Другая часть работы – это подготовленный нами, совместно с Минфином и парламентским комитетом по вопросам налоговой и бюджетной политики, пакет законопроектов, который определяет семь основных шагов плана BEPS (из пяти, которые мы отмечаем как важные, два входят в четверку приоритетных для Минфина). Нам также помогали консультанты и наши международные партнеры.

Мы обсуждали возможность подачи законопроекта в парламент вместе с разработанным Нацбанком законом "О валюте и валютных операциях". Дело в том, что полностью перейти к свободному движению капитала не получится, если не устранить риск неконтролируемого вывода капитала, который грозил бы поставить под угрозу финансовую стабильность. А для этого в Украине должны быть приняты основные принципы BEPS. Но потом мы отказались от этой идеи, поскольку на кону был долгожданный переход от запутанного и репрессивного валютного регулирования 25-летней давности к современной, прозрачной и либеральной модели. В конечном итоге парламент очень продуктивно отработал эту последнюю сессию: принят закон о валюте и валютных операциях, о защите прав кредиторов, о кредитном реестре, а также о корпоративном управлении госбанками. Поэтому над законопроектами, связанными с имплементацией остальных шагов плана BEPS, мы начнем активно работать с народными депутатами уже с сентября.

Я 17-18 июля вместе с главой парламентского комитета Ниной Южаниной участвовала в конференции высокого уровня в Тбилиси на тему международного сотрудничества в борьбе с уклонением от налогообложения, на которой были министры финансов, представители центробанков и налоговых органов… Вернулась оттуда вдохновленная. Во-первых, потому что план действий BEPS работает: те, кто уже имплементировал, рассказывали, что у них за счет расширения базы серьезно растут налоговые поступления, хотя при этом они продолжают снижать налоговую нагрузку. А когда снижаешь налоговую нагрузку, то автоматически улучшается деловой и инвестиционный климат. В результате у стран, которые прошли эти шаги, налоговая нагрузка – 24-27% ВВП, а у нас сегодня -- 38% ВВП, а была вообще более 50%. Конечно, тут есть вопросы и к размеру ВВП, но, как показывает практика других стран, это вещи связанные.

-- Это на примере Грузии, или есть и другие страны?

-- Да, есть и другие, где это хорошо работает. Ведь истории стран с высокой долговой нагрузкой похожие: поскольку экономика циклична, то в периоды экономического спада самым быстрым решением наполнения бюджета всегда было повышение налогов. Но с их повышением теряется часть бизнеса, поскольку он уходит в низконалоговые юрисдикции. На конференции в Тбилиси выступал представитель Италии, который сказал: после начала обмена информацией они выяснили, что их домашний бизнес представлен более чем в 40 юрисдикциях.

-- Нацбанк на днях тоже впервые посчитал, сколько украинского бизнеса скрывается под вывеской прямых иностранных инвестиций – 10,4%. Хотя эксперты говорят, что, вероятно, их еще больше.

-- На самом деле 10,4% - это по итогам прошлого года. Наши подсчеты за 2010-2017 гг. показали, что гораздо больше - 22% - от всех ПИИ, поступивших в Украину за этот период, представляли собой round-tripping (перемещение – ИФ) украинского капитала, который был выведен за пределы страны отечественными компаниями, к примеру, с помощью того же трансфертного ценообразования, и вернулся в виде прямых вложений в акционерный капитал из-за границы и кредитов от прямого инвестора.

Аналогично, если посмотреть на внешнюю торговлю, то около 10% экспорта из Украины идет через оффшорные низконалоговые юрисдикции.

Мы прошли через идеальный шторм в целом, и в банковской системе в частности. Из всех банков, которые мы с рынка убрали, больше 10% ушло за транзакции, связанные с отмыванием денег. На конференции в Тбилиси были коллеги из Италии, Словакии, Словении, Австрии, стран Балтии, которые меня поддержали в том, что, на самом деле, это проблема глобальная. Если классические оффшоры и респектабельные низконалоговые юрисдикции не будут выстраиваться с нами в одну линию, то все это не будет иметь смысла: мы не знаем бенефициаров, используются shell company (компании-пустишки или фиктивные компании – ИФ), используются нераскрытые собственники…

Еще один вопрос, который поднимался - конфиденциальность и защита информации. Поскольку это касается состояния счетов, транзакций, то для бизнеса этот вопрос очень чувствителен. Соответственно, задача регуляторов, которые воплощают BEPS, – обеспечить защиту таких данных, в том числе законодательно определить, кто и какой будет иметь к ним доступ.

Мы с коллегами обсуждали, как они все это имплементировали, и у меня возникла идея сделать подобный форум в Украине - посвященный обмену информацией, ее раскрытию и реализации плана действий BEPS. Я хотела бы, чтобы там обязательно присутствовал наш бизнес, чтобы он услышал, что это не страшно. Важно также, чтобы на форум пришли все заинтересованные регуляторы, так как один орган сам по себе не сможет это воплотить: ни сама налоговая не сможет, ни сам Минфин. Мы все должны объединиться, в том числе парламент, ввиду необходимых изменений в законодательство.

Отсюда и идея большого форума, на который я хочу пригласить коллег, которые уже прошли этот путь. Чтобы они рассказали, с какими сложностями столкнулись, и как их преодолевали.

-- Как можно убедить наших депутатов, достаточное количество которых не понаслышке знакомо с оффшорами, принять такое законодательство?

-- Ответ в том, что это -- мировой тренд. В кулуарах все участники соглашались, что банковская тайна, в классическом ее понимании уже умирает: глобализация, взаимопроникновение, финансовые технологии – все это стирает границы между странами. Мы можем ничего не делать, но тогда останемся на обочине.

Посмотрите, как поступили американцы с FATCA (закон о налоговой отчетности по зарубежным счетам, foreign account tax compliance act - ИФ). Они приняли свой закон в 2010 году, подписали его со всеми странами и сегодня обмениваются этой информацией в одностороннем порядке. Если ты отказываешься быть транспарентным и прозрачным, то мировое сообщество тебя помещает в "серую зону". Это, в свою очередь, означает, что к вашему бизнесу, который намерен выйти на международные рынки, будут предъявляться более высокие требования: будут тщательнее проверять KYC-файлы (знай своего клиента, know your client - ИФ), все транзакции, контракты... Это усложнит работу бизнеса. Если компании не смогут полноценно вести бизнес с украинской "пропиской", то мы в конечно итоге их потеряем.

Еще один аргумент -- увеличение поступлений в бюджет за счет расширения базы налогообложения.

Таким образом, у Украины нет иного пути, как следовать плану действий BEPS. Исторически наш бизнес структурировался в низконалоговых юрисдикциях, и тому миллион причин – десятилетия экономической и политической нестабильности, запутанная правовая система, высокая налоговая нагрузка. Но сегодня, когда мировой тренд развернулся, необходимо им воспользоваться и тоже найти подход к работе с "тихими гаванями". В одиночку бороться тяжело, вместе с миром - проще.

Но при этом важно позаботиться и о комфорте для бизнеса. На конференции называли три важных условия, которые способствуют уплате налогов на настоящей родине бизнеса. Это - понятная и приемлемая нагрузка, качественное администрирование, а также простота уплаты налогов, чтобы все осуществлялось в электронной форме, а не год необходимо собирать все чеки и бумажки, затем полгода их заполнять, нанимать аудитора для проверки заполненного, сдавать это и затем еще полгода отвечать на письма и запросы налоговой. Упрощение системы налогообложения – это еще один мировой тренд, поскольку исчезают все лазейки, когда можно чем-то манипулировать.

Так что интереснейший был форум, сейчас займемся организацией подобного и у нас.

-- Вы упоминали о проблеме определения бенефициаров. Насколько известно, ее решение – это одно из условий Евросоюза по предоставлению Украине макрофинансовой помощи. Нацбанк первый, кто смог добиться установления бенефициаров своих подопечных банков. Кстати, в этом процессе не произошел откат?

-- Нет, никакого отката нет.

-- Тогда планируете ли вы идти дальше и требовать от банков четкого установления конечных бенефициаров всех их клиентов?

-- По банкам мы действительно закрыли вопрос. Мало того, мы расширили такой подход на получающие у нас лицензии небанковские финансовые компании и компании, которые хотят предоставлять услуги инкассации: в своих лицензионных требованиях мы поставили условие №1 – раскрытие конечного бенефициара (ultimate beneficial owner, UBO). Если его нет или он вызывает сомнения, мы не лицензируем.

Теперь аналогичную задачу – раскрытие конечного бенефициара – мы ставим перед банками и по отношению к их клиентам. Но банки сталкиваются с объективными проблемами. Во-первых - это оффшорные юрисдикции, где эти реестры просто закрыты. Во-вторых, к сожалению, - это наши реестры и качество данных в них. Да, там есть очень много полезной информации, которой наши специалисты активно пользуются, но есть и огромный пласт некачественной информации, или некорректной, поскольку за ошибку при подаче информации, случайную или намеренную, никто не несет никакой ответственности.

Что мы делаем? Мы работаем с Минюстом, уже подготовили изменения в закон о финмониторинге. Но это вопрос, для решения которого необходимо, чтобы все включились.

Для банков у нас есть два рычага. Первый – кредитный риск. Согласно нашему постановлению, если конечный бенефициар не определен, то банк должен оценить операцию как более рисковую. Мало того, если не известен конечный бенефициар, то мы считаем, что это связанное лицо. Банкам это не нравится, поэтому они вынуждены сами "подталкивать" клиентов, чтобы те раскрывали конечных бенефициаров.

Второй рычаг – финансовый мониторинг. Это в отношении пассивов, где нет кредитного риска или влияния на капитал. Мы в сентябре будем собирать глав банков, чтобы еще раз им объяснить всю важность этого вопроса. Мы проанализировали результаты финмониторинга с 2015 года и видим: в 90% случаев попадание операций нормальных, не схемных банков, в поле зрения финмониторинга обусловлено отсутствием действенного информационного фильтра в самом начале такой операции. То есть KYC-файлы заполняются формально, "для галочки", из-за чего система не срабатывает. Ведь она должна начинаться с качественного KYC: необходимо сопоставить клиента с его потенциалом и его операциями, и тогда может сложиться картинка. А если на входе сделана ошибка, то дальше система просто не работает, и это может привести к серьезным санкциям по финансовому мониторингу.

Банки, конечно, немного на нас обижаются. Даже Александр Витальевич (экс-глава правления банка "Аваль", в котором работала Е.Рожкова, А.Деркач, создавший после ухода из банка вместе с партнерами группу "Молочный альянс" – ИФ) пишет, что хотел положить деньги в банк, а из него просто "кровь пили". Или пытались зарегистрировать какой-то кредит от нерезидента, но тоже наткнулись на сложности. Мы несколько разъяснений давали по банковской системе по этим вопросам, как ранжировать клиентов -- с низким риском, с высоким… Будем еще больше объяснять это нашим банкам.

Но все равно, в рамках процедуры KYC конечный владелец должен быт определен. Если не известен UBO, то это, даже в вычищенной банковской системе, работать не будет.

-- А нет опасения, что такие действия еще больше бизнеса выдавят в "серый" и "черный" рынок? Например, мелкий бизнес туда будет уходить...

-- Как раз мелкому бизнесу нет смысла что-то скрывать. Сейчас в банковской системе проходит диагностика. Крупнейшие банки пойдут чуть позже, а начали мы с небольших банков и оцениваем, как поменялись их портфели. Они реально растут, во многом за счет небольших клиентов, реального малого бизнеса. Когда мы смотрим на кредитные файлы, все раскрыто: маленькому бизнесу нечего опасаться, ему не от кого прятаться. Думаю, как раз наоборот: тот малый бизнес, который хочет вырасти в средний и большой, заинтересован в открытости, поскольку это открывает доступ к другим ресурсам и сервисам.

Другое дело, что необходимо все комплексно отреформировать и в налоговой части. Нельзя же сказать бизнесу, что ты раскройся, а мы, через некоторое время, снизим ставки. Хотя это не территория Нацбанка…

-- Зачастую сопротивление связано не столько с боязнью, сколько с нежеланием нести дополнительную юридическую нагрузку.

-- Действительно важный вопрос по поводу юридической нагрузки. Эту идею мы обсуждали еще в 2015 году с одним из наших банкиров, который увидел решение этой проблемы в России, где для малого и среднего бизнеса приготовили программный комплекс: когда ты обслуживаешься в банке, он сам тебе распределяет все твои налоги и формирует твою отчетность. Фактически он интегрируется в твой клиент-банк. Такая себе надстройка.

-- Это как раз поле, на котором банки могут конкурировать за клиентов…

-- Да, это очень классно! В Грузии это также обсуждалось, и это тоже одно из направлений, которое будет интересно для наших ребят в финтехе, которые все время что-то автоматизируют. Тот из банков, кто первым это сделает, получит колоссальное конкурентное преимущество. Но для этого нужна простота уплаты налогов.

-- Вы уже несколько раз упомянули финтех. Многие считают, что успех биткоина и других криптовалют связан с тем, что они обслуживают "серый" и "черный" рынок. Как вы оцениваете риски того, что финтех "подхватит" клиентов и их запросы, которые уже не могут удовлетворять банки после усиления требований со стороны НБУ?

-- У меня есть несколько позиций по этому поводу.

Во-первых, не нужно бороться с финтехом – нужно бороться с "черным" рынком, который использует все, что угодно. В Украине огромное количество наличности в стране. Какая-то ее часть обслуживает "бабушек с дедушками", которые не могут пользоваться электронными сервисами или банкоматами, о чем говорил глава "Укрпошты" Игорь Смелянский. Но зачем остальная часть – очевидно: Всемирный банк говорит, что 45% украинской экономики в тени, и это огромный объем.

"Черный" рынок будет искать любые входы-выходы, будет маскироваться, использовать финтех, но при грамотной работе, с этим можно успешно бороться. Например, в свое время у нас пошел бум терминалов – типа Ibox, где можно оплатить все, что угодно. Их устанавливали финансовые компании с единственным банковским счетом, на котором велась как хозяйственная деятельность, так и "падала" инкассация, и потом это все как-то делилось. Мы проанализировали, изучили опыт других стран и увидели, что не вся сумма, которая поступала наличкой в этот терминал, потом инкассировалась на счет. Какая-то часть наличности продавалась как наличность. По-хорошему, делать они этого не должны. Поэтому мы разделили: должно быть два счета: все, что вы получили в терминал, должно быть инкассировано и отражено на отдельном счете и уже с него безналичным путем отправляться к операторам и поставщикам услуг с понятным назначением платежа.

-- А вы разве для них регулятор?

-- Мы для них не регулятор, но они ведь держат свои счета в банках.

-- И через банки вы можете это контролировать?

-- Да, мы можем контролировать. И банки обязаны это контролировать, иначе это обналичивание.

Этой проблемой обезпокоены все регуляторы. Директор-распорядитель МВФ Кристин Лагард в своем последнем выступлении опять об этом говорила: о финансовых технологиях и угрозе того, что они могут быть использованы в целях отмывания денег, уклонения от налогообложения, финансирования терроризма и т. д.

Но, опять-таки, нельзя запрещать прогресс. Что такое финтех, блокчейн и какие-то другие технологии? Это попытка предоставить новые удобные услуги. Многие из них -- бесконтактно. Сейчас уже можно осуществлять платежи пальцем или приложив смартфон – это здорово, это и есть та финансовая инклюзия, о которой столько говорят. Более того, от этого действительно увеличиваются безналичные расчеты, потому что это элементарно удобно. Среди моих знакомых есть частные предприниматели, которые всегда пользовались наличностью, но сегодня они поставили терминалы и восклицают, как это удобно. Или другой пример: наконец-то большинство людей поняло, что не нужно покупать доллары или евро, когда ты едешь за границу, а можно платить карточкой, на которой есть гривня, и все работает.

Все это благодаря, в том числе, развитию так называемого "финтеха", хотя я называю это "прогрессивные цифровые услуги". И они не существуют отдельно от банков, самые крутые финансовые технологии тут же подхватываются банками.

-- И все же, вы будете контролировать их через банки или будете добиваться права стать их регулятором напрямую?

-- Если взять небанковский финансовый рынок, то у нас сложился очень хороший диалог с компаниями, которые у нас получают лицензию на денежные переводы и которым нужна лицензия на обмен валют. Там очень много прогрессивных и талантливых ребят. Я это с гордостью за страну говорю. Они объездили полмира, они показывают, как это работает в Китае, в других странах, они могут написать программу ко всему, что угодно, но им нужно поставить задачу. Так вот, с ними у нас сложился диалог, и мы договорились о создании такой себе "песочницы". Мы еще не знаем, что из этого получится, но представители отрасли говорят: разработайте для нас регулирование, которое бы нас стимулировало, а не запрещало с точки зрения финмониторинга или чего-то другого. Мы в ответ спрашиваем, какие у них идеи и что они собираются делать. Ведь всегда спрос создает или банк, или клиент. Поэтому мы хотим как-то их всех вместе собрать и послушать, какие у них ожидания, и тогда понять, как правильно регулировать и обеспечить развитие. Чтобы не получилось так, что они создадут что-то, а работать оно не сможет.

-- Нацкомиссия по ценным бумагам хотела даже сертифицировать программное обеспечение.

-- Мы пока все делаем через банки. Конечно, если "сплит" (законопроекта "О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно консолидации функций по государственному регулированию рынков финансовых услуг" – ИФ) будет принят и Нацбанк станет регулятором небанковских финучреждений вместо Нацкомфинуслуг, то тогда надо будет садиться с представителями рынка и комплексно на все это смотреть. Именно вместе с рынком. Как я уже говорила, на примере небанковского финансового сектора, который у нас получает лицензии, мы видим, что это работает, -- у нас абсолютно нормальный диалог. Они очень часто пишут, что у вас там слишком многое зарегулировано, требуется слишком много "бумажек". Мы на это реагируем – сели, изучили, отменили. "Обменники" пожаловались на необходимость печатать по два чека. Мы сели, изучили вопрос, согласовали с налоговой, и отменили такую необходимость. Мне кажется, что рынку такой конструктивный подход нравится.

На последнем заседании в нашем профильном банковском комитете Верховной Рады по "сплиту" мы четыре часа обсуждали с представителями рынка почти 200 поправок. Не было ни единого вопроса, где бы мы не нашли понимания! Хотя вначале была настороженность. Например, их пугает, что документы при подаче, как сейчас в Нацкомфинуслуг, будут ходить не известно сколько и где. Мы говорим, что давайте тогда поставим предельный срок. И таким образом мы нашли все решения.

-- Их, наверное, больше пугает, что в случае "сплита" им придется переоценить сформированные активы на балансе. Они уже видели, к чему справедливая оценка привела в банковской системе.

-- Хочу сказать, что за эти три-четыре тяжелых кризисных и посткризисных года, когда все остановилось, рынок и так очень сильно изменился. Я очень хорошо помню докризисные годы до 2008 года, когда "бум" ипотечного и автокредитования поднял страховые компании. Ведь страхового бизнеса в Украине, кроме Госстраха, особо и не было, и эти услуги не были популярны. Страхование жизни, которое может рассматриваться как очередной уровень пенсионной системы, тоже никогда не было популярно, люди его не понимали. Более того, не было инструментов, куда страховые компании могли бы вкладывать средства для обеспечения сохранности капитала. В условиях макрофинансовой нестабильтности, высокой инфляции элементарные расчеты показывали, что лучше себе пенсию обеспечивать по-другому.

Так вот, именно страхование от несчастного случая, страхование залогов и прочее страхование, в том числе КАСКО, все это родилось с бумом кредитования. Вместе с тем, как только случился кризис, он мгновенно перекинулся на страховые компании: сократились поступления от продажи новых продуктов, у них начались проблемы с ликвидностью. Особенно пострадали компании, страховавшие автомобили, поскольку КАСКО в том виде, в котором оно существовало, - это был убыточный бизнес, который выживал за счет других продуктов, где процент страховых случаев ниже.

Сейчас у нас произошло то, что можно назвать очищением рынка, но в хорошем смысле этого термина.

Во-первых, ушло очень много бумаг, которые мы назвали "бесценными". Мы сказали, что в рамках финансового мониторинга любого рода работа банка с такими бумагами является рисковой деятельностью. И это так и есть, мы считаем, что это схемные операции. Так вот, банки перестали с ними работать, а поскольку страховые компании обслуживаются в банках, ведь они просто в магазине этого купить не могут, то ситуация изменилась.

Второй момент – это вынужденная приостановка кредитования, которая фактически присадила этот рынок.

Более того, мы через банковское регулирование поставили в перечень рисковой деятельности перестрахование на оффшорные юрисдикции, страхование финансовых рисков, по которым никогда не бывает выплат, и прочие сомнительные операции. То есть, мы вынуждаем банки смотреть на это с точки зрения финансового мониторинга, и объем таких операций потихонечку снижается.

Что мы еще сделали. В нашей инструкции, которая на сегодня регулирует кредитные риски, мы отменили обязательное страхование ипотеки. В силу случившегося кризиса и прочих факторов мы считаем излишне устанавливать такое требование, поскольку оно просто превратилось в формальность: физическое лицо-клиент несет дополнительные расходы, тогда как вероятность наступления страхового случая стремится к нулю

То есть, в целом, думаю, что страховой рынок ментально уже перешел на другой уровень. Это как с банками, которые в свое время поняли, что на самом деле это бизнес и есть правила, по которым ты должен двигаться, если хочешь заниматься этим бизнесом, в том числе максимально уходить от каких-то нелегальных, схемных или подозрительных операций. Соответственно, страховым компаниям вряд ли стоит глобально чего-то опасаться.

Тем более что в рамках "сплита" у нас будет 12-месячный транзитный период. В прежней редакции законопроекта был заложен переходной период в шесть месяцев, но мы сказали: полгода мало. У нас ведь нет задачи прийти и за полгода все это перелопатить. Наоборот, мы хотим, чтобы этот переход был незаметен и здесь, кстати, будет полезен накопившийся колоссальный опыт работы с банками, которые пошли по упрощенной процедуре сдачи лицензий: собственник финучреждения понял, что это не его бизнес, слишком он стал сложным, соответственно, ему легче сдать лицензию и преобразовать банк в финансовую компанию. Этим путем пошел Кредит Оптима Банк. Он в основном занимался платежными системами, но поскольку требования к капиталу ко всем банкам одинаковые, он сдал банковскую лицензию и получил лицензию на переводы и валютообменные операции. То есть, банк стал финансовой компанией, и думаю, что его акционер счастлив с этим уже небанком. Это такая добровольная, совершенно безболезненная процедура просто сдать лицензию или присоединиться к кому-то, перестать заниматься этим бизнесом, поскольку он становится слишком сложным, особенно если мы говорим, что взяли обязательство привести свои регуляции, свое законодательство и финансовый сектор в целом к европейскому уровню.

-- Я так понимаю, вы рассчитываете на принятие закона о "сплите" уже этой осенью?

-- Мы хотели бы… Мы уже все подготовили, еще необходимо пройти комитет Верховной Рады Украины по вопросам финансовой политики и банковской деятельности и будем двигаться в этом направлении.

Украина > Финансы, банки. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 7 августа 2018 > № 2696175 Екатерина Рожкова


Украина > Медицина. Финансы, банки > interfax.com.ua, 2 августа 2018 > № 2693114 Константин Ярынич

Константин Ярынич: "Медуслуги вторичного и третичного уровня государство не может себе позволить, но об том сегодня многие намеренно умалчивают"

Эксклюзивное интервью главы подкомитета по вопросам медицинского образования и науки комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Константина Ярынича агентству "Интерфакс-Украина"

- Как вы оцениваете восприятие медицинской реформы - в профессиональной среде, в депутатском корпусе, на местах?

Сегодня есть проблемы с пониманием медреформы и среди депутатов разных уровней, и среди врачей, и среди пациентов. Абсолютно не просчитанна реформа второго и третьего уровня медицинской помощи. Пока не ясно, когда при таком подходе начнется эта реформа, и насколько удастся улучшить медицинское обслуживание наших граждан. Очевидно какие-то изменения в этом направлении начнутся в 2020 году, но как жить до 2020? Насколько те изменения, которые проводятся сегодня на первичном уровне, доступны и возможны на вторичном и третичном, в специализированной и высокоспециализированной медпомощи? Как будут существовать областные, районные и городские больницы, специализированные клиники, какая будет калькуляция стоимости медуслуг, где взять деньги для их оплаты? Ответов на эти вопросы, к сожалению, пока нам никто не может дать. Неопределенность пугает всех.

- Что именно вызывает вопросы в отношении реформирования системы здравоохранения?

Сначала хочу пояснить, какая реформа происходит на первичном уровне: мы приняли решение, что государственное финансирование в его существующем объеме пойдет на финансирование первичного уровня в части работы врачей и содержания учреждений, в которых они работают. Концептуально понятно, что на первичном уровне, таким образом, есть полное финансирование. Сейчас, по мере подписания деклараций, после начала проплат через НСЗУ (Национальная служба здоровья Украины) мы посмотрим, какие же платежи придут, к кому они придут, за что? Когда реформа первичного уровня начнет работать, будет видно, сколько ты наблюдаешь пациентов, и за скольких ты получаешь деньги. Пока медики находятся в ожидании, какие зарплаты они получат завтра. Например, если врач в поликлинике набрал только 200 пациентов из 2000, которые рекомендует Минздрав, то будут ли они получать финансирование за этих 200 или нет?. С другой стороны, получит ли врач, с которым подписали 2000 пациентов декларации, свой законный доход, если медучреждение, в котором он работает, не заключило договор с НСЗУ о медобслуживании? И какой доход будет у коллег первичного звена, часть пациентов которого еще не подпишут декларации до 2019 года? Будут ли им оплачиваться "неподписанные пациенты", которые, тем не менее, есть? Сейчас идет процесс запуска реформы, но медики понимают, что много в нем зависит не только от их работы. Здесь нужно учитывать и уровень подготовки региона, и заинтересованность населения: в каком-то районе все готовы подписывать декларации, а в каком-то не приходят вообще, и не ясно, как быть с ними?

- Какие вопросы вызывают наибольшее непонимание в реформе вторичного и третичного уровня?

Проблема в том, что если на "первичном" уровне правительство обещает хоть какой-то доход, то для вторичного и третичного уровня вообще все призрачно. Давайте не будем забывать, что вскоре будут президентские и парламентские выборы, а в 2020-м еще и местные. Ни мы, ни наши избиратели не знают, как врачи второго и третьего уровня "переживут" эти два года. Как врач, который стоит в операционной с утра до вечера и получает зарплату в 4,5 тыс. грн, до 2020 года будет смотреть на семейного врача-терапевта, которому обещают не менее 20 тыс. грн дохода? И что будет, если до 2020 года поменяются политические настроения и отношение к медреформе изменится – будут ли изменения в системе вторичной и третичной медпомощи?

Клиникам на сегодняшний день отвечают: автономизируйтесь и зарабатывайте деньги. Автономизация это очень хорошо. Например, главврач готов свою клинику автономизировать, у него для этого все готово. Но как клиника будет зарабатывать деньги, если нет калькуляции, расчетов и не понятно, на чем она должна зарабатывать? Получается, что клиникам дали право зарабатывать, но не дали инструментов.

- Но ведь Минздрав декларирует, что если есть утвержденный тариф, то автономизированные клиники могут им пользоваться…

Меня очень удивило высказывание и.о. министра здравоохранения, что администрации клиник, на самом деле, имеют возможность выплачивать дополнительные деньги медикам, врачам, медсестрам. И.о. министра заявила, что в нормальных клиниках медсестры получают и по 9-10 тыс. грн. Я хочу увидеть этих медсестер и услышать, каким образом администрация это делает, если в целом по отрасли денег даже на минимальные зарплаты хватает только на 80%. Каким образом и где мы будем брать деньги, для того, чтобы сегодня, когда мы еще не перешли на рельсы автономизации, платить медикам адекватные зарплаты? Как мы должны прожить этот промежуток времени, чтобы не прекратить работу системы здравоохранения по всей стране. Пока ни вторичный, ни третичный уровень, ни депутаты, ни местные власти этого понять не могут. Я уверен, что в этом есть либо недоработка, либо непонимание Минздрава. Когда и.о. министра здравоохранения сказала, что, так как у нас есть реформа "первички", то у нас уже есть страховая медицина, это вызвало только смех в зале, ведь страховая медицина это как раз то, что направлено на решение проблемы финансирования вторичного и третичного уровня. С "первичкой" мы решили, но где брать деньги на специализированную медпомощь – неясно, ведь бюджет закрывает, максимум, на 30% ее потребности. Где взять еще 70%? Как правило, эти 70% как раз и обеспечивает страховая медицина. Бюджет не может обеспечить таких объемов, хотелось бы ясности в части того, как мы увеличим финансирование со 100 млрд грн до 300 млрд грн за счет бюджета...это невозможно. Дополнительный источник как раз и находится в сфере страхования, и Минздрав должен стимулировать этот вопрос, ведь иначе мы не сведем концы с концами. И основное: почему мы до сегодняшнего дня все-таки не имеем утвержденной стратегии развития системы здравоохранения. Ее нет. Все должно быть прописано, мы должны сказать всем, что будет страховая медицина. И тогда, независимо от того, кто возглавляет Минздрав, у нас будет закон, который будет работать.

- Чиновники Минздрава неоднократно говорили о постепенном переходе к страховой медицине до 2020 года. Что вас настораживает?

А я сейчас смоделирую ситуацию, в которой мы окажемся, когда у нас пройдут выборы и возможен этап безответственности: допустим в 2020 году мы получим всех новых на всех уровнях – новых депутатов, новое правительство. Есть очень большой риск, что такая новая власть скажет о медреформе, что это не их затея, и реформа прекратится. И если изменения на вторичном-третичном уровне остановятся, начнется недовольство в медицинской среде. Сегодня мы чудом сдерживаем недовольство медиков хотя бы постепенными шагами, нацеленными на лучшее, но рано или поздно, кто-то авантюрно призовет недовольных под свои знамена, наобещав "светлое будущее уже сейчас", а это большой риск для всей страны. Кто-то может спровоцировать медиков и столкнуть лбами, потому что может появиться причина, ведь медики первичного уровня уже будут получать нормальный доход, а специализированная и высокоспециализированная медпомощь не будет, ведь для того, чтобы платить в больницах нормальные зарплаты, нужно привлекать дополнительное финансирование. Но в законах этого нет, и министерство не предлагает действенной модели увеличения средств в области медицины.

- Когда-то из законопроекта о государственных гарантиях предоставления медицинских услуг и лекарственных средств (законопроект №6327, закон о медреформе) убрали механизм сооплаты, именно по настоянию парламентариев, которые опасались введения платной медицины. Рассматривается ли идея возвращения механизма сооплаты?

Да мы убрали сооплату из закона. Тогда Минздрав, который инициировал сооплату, уверял, что сооплата - это временное явление, но в законе должно быть прописано то, что будет действовать на постоянной основе. В законе должно быть прописано дополнительное финансирование, и если это прописано в законе как сооплата, то это один путь, если как страховые фонды – другой путь. Но сейчас в законе дополнительных источников, кроме бюджета, нет вообще.

- Есть шанс, что будут внесены изменения в этот закон?

Нет, сейчас мы можем говорить только об отдельном законе про страховую медицину. Это будет возможностью и сохранить вторичный и третичный уровень, и понимать, за счет чего они будут финансироваться. Та медпомощь, которая оказывается на первичном уровне и та, которая на вторичном-третичном несоизмеримы по финансовым затратам. Сегодня специализированная медпомощь финансируется всего на 30%, я боюсь, что когда мы начнем корректно калькулировать эту услугу, то сумма может быть колоссальной.

- Как эту ситуацию может изменить закон о медстраховании?

Если появляется закон о страховании, в нем буде прописана возможность дополнительного финансирования: либо сам пациент страхуется, либо его страхует работодатель. Таким образом, появится дополнительный источник средств.

- У нас же есть закон про финансовые гарантии? Этого закона недостаточно?

Финансовые гарантии, прописанные в законе, касаются только небольшого количества услуг, которые может позволить себе государство. Медуслуг вторичного и третичного уровня государство не может себе позволить, но об том сегодня многие намеренно умалчивают. Такая медпомощь может быть профинансирована только при условии дополнительных финансовых отчислений. Это должен быть дополнительный налог с работающих. А для тех, кто не работает, должно включиться государство. Такой принцип мы должны увидеть в прописанной и утвержденной стратегии реформирования, но пока мы занимаемся лишь маленькими тактическими шагами, не видя конечной цели.

Я не знаю, что будет в 2020 году, потому что денег в бюджете на оплату медуслуг на вторичном и третичном уровне может хватить в объеме 10%. Бесплатной медицины не бывает, кто-то за нее должен платить.

Есть значительные сложности, с которыми нам придется столкнуться, когда не хватит денег на то, чтобы покрывать госбюджетом услуги вторичного и третичного уровня, и они полностью лягут на плечи пациентов. Если раньше люди платили за медикаменты, то теперь будет и доход врача, и расходы, и налоги и т.д. Тогда сумма счета возрастет в разы. Поэтому сегодня первоочередной задачей является не реформа первички и подписание деклараций, а программа реформы вторичного и третичного уровня, ведь основные медуслуги оказываются именно там.

- Что говорят в регионах по поводу реформы первичного уровня?

Я считаю, что реформа первичного уровня это самое простое, потому что там есть 100%-е финансирование. Возможно, где-то не очень активно подписываются декларации, где-то не очень активно идет автономизация, но негатива я не вижу. Есть риски, связанные с тем, что в реформу может зайти только громада, населенный пункт, но реформе первички никто не сопротивляется, ведь она несет позитив: кто будет сопротивляться тому, что врачи будут получать больше, что пациенту начнут оказывать должное внимание, улучшится качество обслуживания и подготовка врачей? На первичном уровне я не вижу никаких проблем.

Есть риски для второго уровня: медучреждения с низким уровнем оказания медпомощи могут оказаться без финансирования, ведь финансирование пойдет за пациентом. Если в клинике не будет грамотного менеджмента, ей будет тяжело развиваться, а работа менеджера, в том числе, и заключается в привлечении финансирования. К сожалению, многие руководители клиник привыкли к потоку пациентов, при этом ничего не делая. И когда пациенты поедут в другие клиники, это будет крах для главврача, который так и не стал менеджером. Для административного управления нужны другие навыки. Это пока не активно звучит в медийном пространстве, но нужно, чтобы врачи об этом уже думали.

- Как, по вашему мнению, к реформе относятся главврачи?

Большинство ждут. Около 90% заняли выжидательную позицию и ждут 2020 года. Нужно не забывать, что мы входим в эру юридических отношений. Если раньше медучреждение работало без юристов, то сегодня для того, чтобы пройти автономизацию клинике нужно их привлечь. Где взять этих юристов и менеджеров здравоохранения? Кто будет помогать автономизироваться? Сегодня в реформе должны принимать участие два основных специалиста – главврач-менеджер и юрист. Но и тех, и других у нас недостаточно.

Поэтому Минздрав, как центральный орган исполнительной власти, который реализует государственную политику в сфере здравоохранения, должен уже сегодня начать активную разъяснительную работу среди медработников и менеджмента второго и третьего уровней медпомощи, и за эти полтора года, что остались до запуска реформы, на уровне подзаконных актов дать ответы на все те вопросы, без разрешения которых реформа специализированной медпомощи вряд ли заработает должным образом.

Украина > Медицина. Финансы, банки > interfax.com.ua, 2 августа 2018 > № 2693114 Константин Ярынич


Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 31 июля 2018 > № 2689965 Корней Биждов

НСА и власти Кубани ищут способы снижения затрат при восстановлении госагрострахования в крае

Национальный союз агростраховщиков (НСА) совместно с региональными властями Кубани рассчитывает найти варианты снижения затрат агропроизводителей на организацию страховой защиты с господдержкой, сообщил "Интерфаксу" президент НСА Корней Биждов.

Он напомнил, что такая необходимость возникла после публичных заявлений в СМИ вице-губернатора Краснодарского края Андрея Коробки о том, что власти региона планируют восстановить порядок субсидирования агрострахования и что бюджет будет выделять средства на условиях софинансирования.

"В действующей конструкции закона о страховании аграрных рисков с господдержкой относительно высокая стоимость страхования сельхозкультур в Краснодарском крае связана с тем, что стоимость полиса зависит от стоимости продукции, ожидаемой с гектара посевных площадей. Кубанский гектар дает высокую урожайность, в разы превышающую показатели многих регионов России, и, соответственно, такой гектар в страховании стоит дорого", - пояснил К.Биждов. Особенно это актуально, если речь идет о масличных или технических культурах. Одновременно, по данным НСА, страхование именно этих культур вызывало в последние годы растущий интерес аграриев как Кубани, так и всей России.

Глава НСА напомнил, что объемы страхования на Кубани практически обнулились с переходом в прошлом году на "единую госсубсидию". "Вместо запланированных к страхованию Минсельхозом Краснодарского края в 2017 году 332,8 тыс. га посевов не было застраховано с господдержкой ни одного гектара, в 2018 году регион уже даже не запланировал поддержку агрострахования", - привел данные глава НСА.

"30 июня этого года ряд районов Кубани существенно пострадал от сильного ветра и градобития: повреждены 60 тыс. га посевов. Первоначальная оценка ущерба составила 1,5 млрд рублей, в настоящее время власти оценивают сумму требуемых компенсаций аграриям в размере 400 млн рублей (такая оценка делалась с учетом только прямых затрат). Все пострадавшие посевы края не были застрахованы", - продолжил он.

Тема пострадавших от непогоды посевов широко обсуждалась в местных СМИ, представители региональных властей признали необходимость восстановления практики страховой защиты урожая на условиях госсубсидирования.

По мнению президента НСА, "с учетом сложившейся ситуации может быть найдено решение по выработке особой конструкции региональной программы агрострахования для растениеводства Краснодарского края, учитывающей профиль рисков и индивидуальный подход к некоторым из них".

Однако это станет возможным после принятия изменений в закон о господдержке в сельском хозяйстве, которые в настоящее время готовятся к рассмотрению депутатами Госдумы в осеннюю сессию. Существующая конструкция закона не позволяет заключать договоры страхования на условиях господдержки с учетом региональных особенностей. "Поправки в закон о господдержке в сельхозстраховании откроют возможности для разработки пилотных программ страхования, учитывающих специфику агропроизводства в регионах", - заявил К.Биждов.

По данным НСА, с начала действия закона о господдержке агрострахования в 2012 году по 2017 год хозяйства Краснодарского края заключили почти 3,5 тыс. договоров, а страховщики выплатили сельхозпроизводителям Кубани около 3 млрд рублей по страховым случаям. Основная группа рисков, ставших причиной наступления страховых событий, - явления, связанные с засухой, преимущественно атмосферной, и суховеями: на них приходится почти 73% выплат. Второй по значимости группой рисков считается риск заморозков, на такие выплаты приходится 21%, по ущербу в результате градобития страховщики НСА выплатили около 5% в общем объеме возмещений. Замыкает список реализовавшихся на Кубани рисков вымерзание озимых - менее 2% в общей структуре произведенных выплат.

До изменения порядка субсидирования в 2017 году Краснодарский край ежегодно занимал лидирующие позиции среди всех субъектов РФ по объему рынка сельхозстрахования с господдержкой. В 2016 году здесь было застраховано на условиях господдержки 400 тыс. га сельхозкультур.

Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 31 июля 2018 > № 2689965 Корней Биждов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > snob.ru, 30 июля 2018 > № 2694338 Владислав Иноземцев

(Ир)рациональность налоговых реформ

Владислав Иноземцев

Повышение пенсионного возраста и НДС принесут в казну только в первый год около триллиона рублей. Власти уверяют, что эти деньги будут потрачены на социальные проекты. Экономист Владислав Иноземцев попытался разобраться в том, куда на самом деле пойдут эти финансовые потоки

Успешно пережив в начале 2018 года очередной плебисцит о доверии «национальному лидеру», российский политический класс озвучил ту повестку дня, в реализацию которой не вполне верили даже его последовательные критики. Увеличение срока выхода на пенсию, повышение налога на добавленную стоимость, стимулирующий рост цен на топливо «налоговый маневр» в нефтяной отрасли, возможное введение прогрессивной ставки подоходного налога и никто не знает, что еще, — такое фронтальное «выжимание» денег в пользу казны и внебюджетных фондов вызывает сегодня в обществе практически единодушное осуждение.

Я не хотел бы повторять наиболее распространенные аргументы критиков. Отмечу лишь, что, помимо указания на нарушение «социального контракта», лежавшего в основании пресловутой «стабильности», чаще всего говорится о том, что изменения в налоговой политике будут разгонять инфляцию, снизят реальные располагаемые доходы населения и уровень жизни, что в свою очередь сократит спрос и заметно затруднит жизнь предпринимателям. Все это, уверены практически все неангажированные эксперты, приведет к замедлению хозяйственного роста и с высокой вероятностью запустит новую рецессию уже в ближайшие годы.

Между тем я хотел бы обратить внимание на один из аспектов «новой экономической политики», который в последнее время обычно остается в тени. Например, послание президента, оглашенное 1 марта, запомнилось всем не пожалевшим времени на его просмотр акцентом на теме обеспечения обороноспособности, однако в ближайшие годы никакого роста затрат на оборону бюджетные проектировки не предполагают — на 2019 год, наоборот, намечено их сокращение. Вскоре после своей инаугурации Владимир Путин проехал по Крымскому мосту, однако на недавней рабочей встрече с губернатором Сахалина президент ограничился довольно абстрактным замечанием о том, что вопрос о строительстве еще одной гигантской «скрепы» «он поручил правительству проработать», а там «посмотрим». Космическая программа, одна из «визитных карточек» столь ныне почитаемого Советского Союза, тоже не рассчитывает пока на мощное дополнительное финансирование.

И у меня возникает резонный вопрос: на что правительство намеревается потратить те 600+ млрд рублей, которые оно предполагает получить от повышения НДС? Куда пойдут 350–400 млрд рублей, сэкономленные в первый год на повышении пенсионного возраста (не надо рассказывать о «дополнительной» 1000 рублей к пенсиям — ее «съедят» утраченные льготы)? Как распорядятся средствами от других «реформ», которых, судя по всему, не придется долго ждать?

Ответ на этот вопрос властями уже дан — и, я должен заметить, он звучит как минимум неожиданно. Оказывается, существует практический консенсус по направлению дополнительных средств в «новые нацпроекты». Озвучено, к примеру, что более 3,5 трлн рублей пойдут до 2024 года на улучшение демографической ситуации в стране, около 1,5 трлн — на поддержку здравоохранения, 1,3 трлн — на развитие интернета и связи, почти 800 млрд — на образование и т. д. Не кажется ли, что все статьи, по которым предполагается резкое увеличение расходов, что-то сближает?

Сближает их, на мой взгляд, одно очевидное обстоятельство: все, что правительство снова «заворачивает» в обертку нацпроектов, граждане… могут (и даже были бы рады) с удовольствием сделать сами. В рамках этих стратегий высказывается намерение увеличивать поддержку семьям с детьми, способствовать «активному долголетию» граждан, повышать долю тех, кто регулярно занимается спортом.

Все это, рискну предположить, не более чем пустые слова. Чтобы у людей было время для занятия спортом, они должны меньше работать — но в условиях, когда все вокруг будет ускоренно дорожать из-за повышения НДС, им, скорее, придется искать приработку. Средний класс и предприниматели были бы рады тратить больше денег на те же фитнес-клубы, но, вероятно, будут больше отдавать времени бизнесу. Что касается не вышедших на пенсию лиц старшего возраста, то тут и говорить нечего — они как раз будут сбивать зарплаты тех, кому сейчас относительно несложно найти хорошую работу в условиях дефицита на рынке труда. Как будет идти процесс вовлечения граждан в спорт, мы можем догадаться: ценники на спортивные сооружения (в среднем в 2,5 раза превышающие европейские) мы уже видели на примере чемпионата мира.

В здравоохранении все обстоит еще более очевидно: сегодня рынок поделен между фармкомпаниями и перепродавцами лекарств. Например, в Москве «Фармстандарт» контролирует почти 40% всех централизованных закупок лекарств, а «Биокад» близок к полной монополии на поставку противоопухолевых препаратов, причем в последнем случае они оцениваются почти в 2 (!) раза выше, чем продаются в рознице (и этот показатель во многих хорошо известных случаях еще выше). Столь же немалыми будут ценники на строительство детсадов и домов престарелых. В Москве содержание одного ребенка в государственном детском саду обходится в 13–14 тыс. рублей в месяц, в то время как дотация для частных детских садов не превышает 4,5 тыс. рублей. Однако это не предел «наценки»: содержание одного пациента в доме престарелых стоит до 80 тыс. рублей в месяц), что почти в семь раз превышает величину прожиточного минимума пенсионера в Москве.

Все это означает лишь одно: правительство осознанно увеличивает «социальные» расходы именно потому, что на этой «поляне» нарисовалась самая роскошная «кормушка» в условиях, когда повышать военные расходы или ассигнования на «общегосударственные нужды» уже затруднительно. Ошибка многих критиков власти заключается сегодня в том, что они акцентируют внимание на «революционных» изменениях в методах собирания налогов, почти не замечая не менее революционных перемен в сфере расходования народных средств.

Налоговая реформа, проводимая ныне властями, задумана очень просто и реализуется в интересах понятных групп лиц. Власти не лукавят: все или почти все, что дополнительно получит бюджет, государство направит на социальные программы. Проблема состоит в том, что эти деньги, пока (и если) они дойдут до получателей, проследуют по всей цепочке бюджетных счетов и частично прилипнут к рукам посредников, что и является основной задачей российского чиновничества (не случайно воровство на закупках увеличилось за последние десять лет почти вдвое — с 1 трлн до 1,9 трлн рублей). Развитие «социалки» выгодно всем: допущенные будут зарабатывать, завышая по согласованию с чиновниками цены на товары и услуги, более мелкие «винтики» в системе станут вымогать у граждан взятки и благодарности за распределение формально бесплатных услуг, и наконец, «силовики» не останутся в стороне, пресекая «спекуляции» в сумме нескольких тысяч рублей.

Как показывает опыт большинства рыночных экономик, экономический рост стимулирует прежде всего снижение налогов, а не их повышение (это идеально подтверждается даже ситуацией, складывающейся сегодня в США, где реформы Дональда Трампа поддержали рост ВВП, продолжающийся уже девятый год). Повышение налогов имеет смысл только в том случае, если дополнительное средства в первую очередь инвестируются в критически важные «точки роста», способные обеспечить мультипликационный эффект. Однако эффект Сколково, космических программ, строительства высокоскоростных железнодорожных магистралей и прочих «мегапроектов» в России известен. И именно поэтому, мне кажется, сейчас предпринимается попытка сместить акценты в пользу повседневного и долгосрочного бизнеса, состоящего в методичном изъятии у граждан денег, которые могли бы пойти на рыночные покупки, ради настырного навязывания людям нерыночно оцениваемых товаров и услуг — с «монетизацией» маржи в карманах заинтересованных чиновников и приближенных к ним лиц.

И если понять государство, которое помогает гражданам обороняться от внешних врагов или развивать далекие окраины страны, еще можно, то государство, помогающее людям неэффективно обеспечить их нужды, отнимая для этого деньги, которые они годами эффективно тратили каждый день, выглядит каким-то изощренным издевательством над здравым смыслом.

Подводя итог, я повторю еще раз: в условиях нестабильной экономической ситуации бессмысленно и вредно забирать деньги у населения — и особенно странно объяснять это изъятие необходимостью повышения социальных расходов, как сегодня делают власти. Просто потому, что из кармана потребителей финансируются наиболее эффективные предприятия; распределение этих денег в наибольшей степени стимулирует конкуренцию; и наконец, именно эти расходы производятся в стране наиболее экономно.

Сегодня нет более эффективного инструмента запуска в России экономического роста, чем снижение налогов, повышение денежных доходов низкообеспеченным категориям населения и максимальное ограничение деятельности любых коммерческих посредников. И если ни одна из этих мер не находится в списке приоритетов наших властей, сложно не прийти к выводу, что их интересы расходятся с интересами граждан. Причем правительство понимает это гораздо отчетливее, чем его подданные, и потому его действия могут казаться иррациональными лишь непосвященным.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > snob.ru, 30 июля 2018 > № 2694338 Владислав Иноземцев


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690743 Иван Свитек, Виктория Михайле

Главы правлений Альфа-банка и Укрсоцбанка: Мы -- частный банк, наше преимущество – скорость

Эксклюзивное интервью CEO "Альфа-Групп" в Украине, председателя правления Укрсоцбанка Ивана Свитека и председателя правления Альфа-банка Украина Виктории Михайле агентству "Интерфакс-Украина". (Часть вторая)

Часть первую читать по ссылке https://interfax.com.ua/news/economic/521043.html

– В конкуренции с какими игроками вы видите потенциал для своего роста? Это государственные банки, банки с украинским капиталом или иностранные банки, которые до сих пор не знают, что тут делать со своими дочками?

И.С.: Мы видим потенциал везде. Рынок растет, клиентская активность улучшается… Мне кажется, что мы в выгодной позиции. С одной стороны, государственные банки, у которых масса ограничений, и которые намного медленнее нас. С другой стороны, иностранные банки, которые до сих пор боятся Украины. А мы -- частный банк, и наше преимущество – скорость. Мы, безусловно, самый амбициозный и быстро развивающийся банк, имеющий ресурсы для развития, технологии и материнскую структуру, которая поддерживает нас, понимает местный рынок и пришла сюда давно и надолго.

– Материнская структура готова поддерживать и капиталом, в том числе?

И.С.: Пока дополнительный капитал нам не нужен. Идет борьба за качество и изменения в самой структуре. Я ожидаю, что в следующем году мы выйдем на прибыль, и тогда сможем сами генерировать капитал.

– Мажоритатный акционер Укрсоцбанка, ABH Holdings, сконцентрировала 100% акций банка благодаря сквиз-ауту. Обязательный выкуп проводится по цене 3 копейки за акцию номиналом 10 коп, тогда как на рынке до последнего пытались продавать эти бумаги по 6 коп.?

И.С.: На рынке обращалось очень небольшое количество акций, поэтому вряд ли можно говорить, что сформировавшаяся на бирже цена была действительно рыночной. По закону мы должны были привлечь независимого профессионального оценщика для определения цены выкупа, что мы и сделали.

Для нас очень важным было качественно оценить акции, поэтому кроме собственно оценки, мы заказывали рецензию на оценку, которая подтвердила выводы первого оценщика. Все требования закона были соблюдены, и сейчас со всеми акционерами уже начинаются расчеты за акции. Я думаю, что в рамках других сквиз-аутов, которые сегодня идут и которые еще будут на рынке, вы увидите практически те же тенденции.

– О какой общей сумме выкупа идет речь?

И.С.: Суммы там небольшие – 4,6 млн грн. Мы затевали этот процесс для оптимизации управления структурой и повышения уровня корпоративного управления. Поэтому вопрос здесь был вовсе не в деньгах и экономии, а в четком соответствии закону и нормативным требованиям.

- В дискуссиях, которые сейчас ведутся по сквиз-ауту, часто выдвигается такой аргумент, что если миноритарий не согласен с ценой, то ему нужно предоставить право выкупить по ней мажоритарный пакет… Как цена, которую предложил оценщик, соотноситься с ценой, по которой покупался Укрсоц?

И.С.: Эти две цены нельзя сравнивать. В-первых, сделка обсуждалась и прорабатывалась 2,5–3 года назад. Во-вторых, есть большая разница между миноритарным и мажоритарным пакетом… Добавлю также, что Укрсоцбанк никогда не выплачивал дивиденды.

– А в перспективе Альфа может выйти на публичный рынок со своими акциями?

И.С.: У нас и сейчас хорошая структура акционеров: в структуре капитала материнской компании есть UniCredit, появился австрийский инвестор (MSP Stiftung – ИФ). У наших акционеров есть богатый опыт партнерства с другими игроками в различных проектах. Поэтому, я думаю, что и в будущем речь будет идти о таком партнерстве, а не о выходе украинского банка на публичные рынки.

В.М.: Поживем-увидим. Я надеюсь, что в стране многое будет по-другому. Но это точно не 2019 или 2020 годы.

– Ваша доля рынка по активам порядка 6%. В каких сегментах доля выше? Где планируете усиливать позиции?

И.С.: Мы очень активно развиваемся в рознице: сейчас уже вторые в стране по объему выдачи кредитов физлицам. Но развиваемся как универсальный и транзакционный банк по пассивным операциям, зарплатным проектам, диджитал-сервисам, включая мобильное приложение. Запустили собственную программу лояльности, активно работаем с affluent-сегментом (состоятельными клиентами – ИФ).

На втором месте – малый и средний бизнес. В этом направлении нам очень помог Укрсоц пополнением клиентской базы. По технологичности мы пока отстаем в этом сегменте, но есть новые проекты и новые кредитные продукты. Совсем скоро увидите очень много новых интересных решений.

Мы очень активны в приватном банкинге и корпоративном бизнесе. В целом мы, повторюсь, универсальный банк и видим свое преимущество в возможности синергии бизнес-направлений, которые могут комплексно обслужить клиента: от обслуживания лиц, принимающих решения, до зарплатных проектов, кредитов, РКО, приема платежей, карт, кассы, инкассации. Плюс у нас в группе страховая компания, лизинг. Лизинг, например, сейчас хорошо развивается и неплохо наращивается портфель.

– А управление страховой группой вы осуществляете?

И.С.: Да, это часть нашей группы. Альфа-банк – лидер, но у всех компаний – страховой, лизинговой, факторинговой – независимые менеджеры. Наша стратегия такова, что каждый из бизнесов должен иметь своего лидера – человека, который отвечает полностью за операционную деятельность и финансовый результат. А наши коллеги представлены в набсоветах компаний.

– А какова судьба Укрсоц-недвижимость?

И.С.: С этим активом мы будем прощаться.

– Каковы планы по наращиванию кредитного корпоративного портфеля?

И.С.: В корпоративном риске мы более осторожны, чем в розничном. У нас есть новые проекты – мы будем развивать такой сложный для всех банков сегмент, как региональный корпоративный бизнес. Но в целом в этом году объем нашего портфеля крупных корпоративных кредитов будет стабильным.

А вот где точно будем расти – это розница. Кроме того, мы начали выдавать первые простые понятные кредиты МСБ и, соответственно, там мы тоже будем развиваться. У нас достаточно большие планы до конца этого года и на следующий. Мы понимаем, что этот сегмент без кредитования не может расти.

– Совокупный кредитный портфель по итогам 2018 года останется на уровне прошлого года?

И.С: Я думаю, что будет позитивная динамика: исходя из текущего темпа, до 10% прирастем.

С точки зрения сегментов, мы этот процент точно диверсифицируем. В корпоративе мы так и останемся на уровне $1 млрд, а в рознице мы уже взяли более высокий темп, чем в прошлом году – 18% прироста портфеля за пять месяцев.

– Мы уже касались темы NPL. Каков сейчас портфель таких активов?

И.С.: Когда я пришел – это было полмиллиарда долларов, потом мы снизили до $280 млн, а сейчас чуть больше $200 млн. Думаю, что к концу года мы выйдем на $100 млн.

В 2019 году мы будет отрабатывать остатки сделок. Мы хотим продавать деньги, а не здания, сооружения и земли. Поэтому для нас один из фокусов – отработка NPL на Укрсоце. К сожалению, не все сейчас хорошо продается, но если посмотреть динамику снижения проблемного портфеля, то мы идем быстрее рынка. И хороший, и плохой заемщик должны понимать, что любая модель, которую одобрят акционеры при слиянии банков, – с выделением бизнеса по работе с NPL или без него – ничего не изменит в стратегии отработки плохих кредитов командой объединенного банка.

– Какова сейчас доля NPL по портфелю Альфа-банка?

И.С.: У Альфы на начало года NPL просчитывался на уровне 10,9%, в Укрсоце показатели уже находятся ниже среднего по рынку. И есть дальнейшая тенденция к снижению. Мы считаем, что Альфа уже "отработана", хотя, конечно, есть сложные кейсы. Для нас сейчас фокус – отработка проблемки Укрсоца.

В.М.: Объем резервов сформирован в полном объеме, об этом мы можем точно говорить. Весной этого года были закончены две большие комплексные проверки Нацбанка, и ни один из банков не получил предписания по доформированию. Думаю, что неожиданностей после стресс-тестирования у нас тоже не будет.

-- Альфа-банк расформировал 1,5 млрд грн резервов за 5 месяцев этого года, Укрсоц – 0,5 млрд грн

В.М.: Да, уходят плохие кейсы, и мы расформировываем резервы. Большая работа была проделана в 2016 и 2017 годах. Это были два года, когда нам пришлось активно работать в Укрсоце. Нам надо было построить на Укрсоце ту фабрику взыскания, которую в свое время нам удалось построить в Альфе как по залоговому, так и беззалоговому взысканию. По оценке регулятора, у нас лучшие показатели и динамика.

В этом сегменте нам есть, чем гордиться. Для нашего коллекшна нет предела совершенству. Поднять то, что не платилось годами, – это вызов. Они даже (раскрою тайну) в разработке своих концепций по debt settlement (урегулированию долгов – ИФ) в разного рода реструктуризациях не разделяют понятий мораторийного и немораторийного клиента. Им удается договориться, в том числе, с мораторийными клиентами. Разработаны 4 разные модели урегулирования, масса других программ, которые связаны с взысканием и реструктуризациями, удобных для клиента. На сегодня у нас среднее recovery по этому портфелю – 100 млн грн в месяц.

– Вопрос по финтеху. Это популярная сегодня среди банков тема. Вы готовы работать с ним на аутсорсе?

И.С.: Это не аутсорс, а широкая стратегия по инновациям. Есть внутренняя часть, где мы активно в рамках хакатонов мотивируем сотрудников на генерацию идей. И есть внешняя часть, где мы с партнером привлекаем стартапы. И здесь могут быть разные условия сотрудничества. У кого-то мы покупаем продукт, кому-то даем возможность тестировать свои продукты на нашей площадке, в кого-то готовы инвестировать. И речь не только о продуктах и услугах. У нас много внутренних клиентов и направлений, где нужно улучшать процессы.

– То есть у вас такой мини-венчурный фонд?

И.С.: Это не венчурный фонд. У нас нет задачи заработать на продаже этого актива. Наша задача – заработать на внедрении этого решения в банке. Если к нам кто-то придет с биткоинами, мы не будем рассматривать этот проект. Мы всегда смотрим, насколько проект, продукт или решение повлияют на бизнес и насколько будет интересен клиентам. Есть пример компании, которая занимается переводом денег от украинской диаспоры за границей в Украину. У нас пока нет таких услуг, мы бы хотели зайти в этот сегмент. Мы поддерживаем эту компанию, помогаем расти и, возможно, в будущем присоединим ее к нам.

– С "Киевстаром" как сестринской компанией у вас есть какая-то синергия?

И.С.: "Киевстар" развивается быстрыми темпами. Они наши клиенты, мы - их корпоративные абоненты. У компании огромные амбиции, связанные с электронным бизнесом, и они заходят в определенные сегменты. Мы очень активно с ними работаем там, где есть совместные интересы.

Два года назад был реализован проект телеком-скоринга для оценки платежеспособности и контроля уровня мошенничества при кредитовании клиентов-физлиц. Еще один наш совместный проект будет запущен в августе: сервис бесконтактных платежей с применением QR-кодов на базе технологии mVisa платежной системы Visa. Он позволит торговцам и предпринимателям принимать платежи за товары и услуги без установки дорогих терминалов, только с помощью смартфонов. Мы видим в этом решении большие перспективы для развития сети приема карт и безналичных расчетов в мелких торговых точках.

– Ранее банк планировал разместить облигации серий Q и R, но их не удалось продать, почему? Какие ожидания по размещению серии S?

В.М.: Облигации предыдущей серии К были достаточно эффективно размещены, а когда вышли Q и R со ставкой 14%, то конъюнктура рынка сильно изменилась. Учитывая, что перед банком всегда стоит цель удешевления фондирования, мы просто пошли в другие инструменты. В начале июля серия K была погашена. Мы видим, что спрос на бумаги новой серии S есть. Поэтому ожидаем, что этот выпуск будет практически полностью размещен в установленные сроки – с 28 июля по май следующего года.

– Без дисконта? Ведь ставка 14% --- это ниже, чем по ОВГЗ.

В.М.: Перед нами стоит задача сделать это размещение эффективным, без дисконта. Рынок сложный, но такие амбиции у нас есть.

-- Вы за пять месяцев на 700 млн грн нарастили портфель ОВГЗ в Альфе. Это из-за того, что некому давать деньги, или просто потому, что хорошие ставки?

В.М.: Это, прежде всего, ставки и диверсификация. Это часть нашей стратегии сбалансированного управления ликвидностью.

– Вы можете еще дальше наращивать портфель госбумаг?

В.М.: Пока мы находимся в том объеме, в котором есть.

– Могут ли произойти изменения в структуре акционеров, в доле капиталов? В этом или следующем году.

И.С.: У меня нет такой информации. Я думаю, что акционерная структура банка, которая складывается из ABHU и нашего австрийского партнера по Альфа-банку и ABH Holdings по Укрсоцбанку, будет стабильной. Но это вопрос, все-таки, к акционерам.

– Как повлияло появление нового акционера -- MSP Stiftung с его 9,9% акций?

И.С.: Для нас вхождение нового акционера – это новые знания и новый опыт. И мы чувствуем это влияние, в том числе, через коллегиальные органы. У нас новый независимый глава набсовета с очень хорошей экспертизой и богатым опытом на разных рынках, с которым прошли уже два заседания.

В.М.: В нашей группе всегда большое внимание уделяли стандартам корпоративного управления. Альфа-банк в рамках проекта с Международным валютным фондом прошел тестирование по корпоративному управлению. Мы получили очень хорошие оценки. Поэтому укрепление структуры, в том числе, за счет очень сильного независимого главы набсовета сложно переоценить.

– Сейчас у ваших акционеров в Украине из крупного бизнеса только банк и две компании: "Киевстар" и IDS Borjomi.

И.С.: Да, в Украине три бизнеса.

– За недавнюю историю присутствия Альфы в Украине количество бизнесов ее акционеров в этой стране только уменьшалось. Раньше были, например, Альфа-Эко, продуктовая розница, ТНК…

И.С.: Из ТНК наши акционеры вышли системно, продали долю.

– То есть для акционеров банк самоценен?

И.С.: Да, мы банк, который работает в рамках отдельной банковской группы ABH Holdings. Я считаю, что темп, который мы взяли, достаточно хорош.

– Не могу не задать вопрос об ожиданиях на 2019 год. Большинство экспертов говорят, что уровень неопределенности в стране будет расти. Мы видим проблемы с МВФ, отсутствие безусловного политического лидера в рейтингах, а те, кто пока лидируют, – пугают бизнес. Вы уже думали, как обезопасить себя и клиентов? Может не так быстро расти?

И.С.: Уровень неопределенности в Украине всегда высокий. Если бы мы ждали, когда это изменится, и откладывали планы по развитию, то просто ничего бы не делали и не росли.

Я выделил для себя и для банков группы две основные задачи до конца этого года и на следующий. Первая – это выход из непрофильных активов, реструктуризация и продажа низко прибыльных активов, выход в кэш. Вторая – это развитие бизнеса. Не важно, какая ситуация на рынке, людям нужны банковские услуги. Поэтому мы выходим в розницу, идем в высоко маржинальные продукты и, даже в случае кризиса, мы будем зарабатывать, выстраивая долгосрочные отношения с нашими клиентами. Для этого нужны технологии, качественное управление, хорошие IT-системы и, безусловно, открытая корпоративная культура. То есть мы просто будем работать.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690743 Иван Свитек, Виктория Михайле


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690742 Иван Свитек, Виктория Михайле

Главы правлений Альфа-банка и Укрсоцбанка: Мы входим в финальную волну миграции

Эксклюзивное интервью CEO "Альфа-Групп" в Украине, председателя правления Укрсоцбанка Ивана Свитека и председателя правления Альфа-банка Украина Виктории Михайле агентству "Интерфакс-Украина".

(Часть первая)

– Когда завершится процесс слияния Альфа-банка и Укрсоцбанка?

Иван Свитек: Юридическое слияние запланировано на I-е полугодие следующего года. Но до слияния таких двух гигантов как Альфа и Укрсоц, а таких слияний на украинском рынке еще не было, нужно проделать огромную подготовительную работу. Сейчас в рамках миграции мы стараемся всех активных клиентов Укрсоцбанка перевести на площадку Альфы. Наша цель, к которой мы планомерно движемся, – перевод 75% всех активных клиентов, в том числе и в объемах бизнеса, на баланс Альфа-банка до конца 2018 года. И вы уже можете это видеть по динамике баланса Укрсоцбанка.

Виктория Михайле: В рамках подготовки к миграции, мы разработали ноу-хау – мягкий формат миграции "2 в 1", когда на площадке Укрсоцбанка размещаются отделения двух банков – и Укрсоца, и Альфа-банка. В рамках такого формата мы можем клиенту Укрсоца, пока он пользуется привычным сервисом в привычном отделении, тут же рассказать обо всех преимуществах перехода на обслуживание в Альфа-банк. Основной аргумент, конечно, технологичность Альфы. Хотя в объединенную структуру мы взяли и немало крутых идей и проектов Укрсоца, в том числе, например, любимую клиентами карту Carbon. Таким образом, клиенты в отделениях "2 в 1" в удобном формате переводят пассивы из Укрсоца в Альфу с премией, получают более премиальные карты и продукты.

– Работает ли такая же мягкая миграция для клиентов-предпринимателей и корпоративных клиентов?

В.М.: Безусловно. Мы делаем все для того, чтобы переход был более удобным и практичным для всех сегментов клиентов. С НБУ согласован план мягкой миграции и регулятор понимает, что когда банки сольются, то не мигрировавшие клиенты, оставшиеся на балансе Укрсоцбанка, все равно будут переведены в Альфа-банк. Поэтому мы сделали упрощенную юридическую и комплаенс процедуру при миграции, чтобы минимально вовлекать клиентов, в том числе и по документальному оформлению перехода.

Всех остальных, кто по разным причинам не мигрирует в Альфу до конца года, мы будем рады увидеть на своем балансе "в ночь с пятницы на понедельник", когда произойдет юридическое слияние.

– Из ваших слов следует, ключевая цель мягкой миграции -- это осознанный переход клиентов и знакомство их с Альфа-банком?

В.М.: Так и есть. На текущем объеме бизнеса подход "уснуть в Укрсоце и проснуться в Альфе", сделав для клиентов welcome pack с информацией об изменениях, невозможен. Да это и не та культура бизнеса, в которой мы работаем и к которой стремимся. И мы видим совершенно другое отношение, когда клиент начинает понимать, что переход происходит в рамках одной группы, что команды двух банков сильно переплетены, а часто и вовсе объединены. Зачастую, для клиента в текущей работе с банком ничего не меняется – его обслуживают те же менеджеры, что и раньше, но теперь трудоустроенные в Альфа-банке. Для нас важно "отвкусовать" Альфу перед клиентом, показав ему новые возможности на новой для него площадке.

И это очень хорошо работает. Миграция идет уже около года, и мы видим, что клиенты Укрсоцбанка, перешедшие на обслуживание в Альфа-банк, приумножают свой бизнес на новой площадке. Например, мы более активно продаем кредитные продукты, чего Укрсоцбанк не делал уже очень давно. Кроме того, все обеспеченные клиенты в Альфа-банке в рамках нашей модели обслуживания получают персонального менеджера… Интернет-банкинг и мобильное приложение в Альфе более современные и высокотехнологичные.

– Что будет с сетью объединенного банка?

В.М.: Сеть будет сокращаться за счет закрытия неэффективных, а также задвоенных точек продаж на соседствующих локациях. Мы оставляем только лучшие отделения и локации. Уже сейчас мы переводим на баланс Альфа-банка отделения, работающие в формате "2 в 1". Когда мы понимаем, что базовый объем клиентов по точке продаж переведен из Укрсоцбанка в Альфу, мы принимаем решение о закрытии здесь отделения Укрсоцбанка.

Сейчас мы входим в финальную волну миграции, в рамках которой из 301 отделения Альфа-банка и Укрсоцбанка по состоянию на начало 2018 года к концу года останется 241 отделение Альфа-банка и 8 хабов в разных регионах, которые будут работать в формате "2 в 1". В этих хабах клиенты Укрсоцбанка, которые не успели самостоятельно перейти на обслуживание в Альфу, смогут получить стандартный сервис. Безусловно, здесь не будет новых продуктов и услуг, поскольку мы остановили продажу всех активных и пассивных продуктов и услуг на площадке Укрсоцбанка: не выпускаем новые карты, а лишь перевыпускаем пластик в рамках действующих, пока не мигрирующих зарплатных проектов, перестали принимать розничные депозиты.

– Согласно свежей статистике Нацбанка, у Альфы на середину этого года было 259 отделений, а у Укрсоца – 209 (на начало года соответственно 187 и 231). Суммарно это больше 301 отделения, о которых вы говорите. Это из-за формата "2 в 1"?

В.М.: Да. Мы, повторюсь, находимся в финальной стадии мягкой миграции, в рамках которой порядка 80 отделений Укрсоца до конца года должны выйти из формата "2 в 1" и стать отделениями Альфа-банка. Отделения, которые не имели потенциала перевода в формат "2 в 1", закрываются.

– В случае с Банком Кипра не использовали такой формат миграции.

В.М.: С Банком Кипра была совершенно иная стратегия и другая модель. Банк Кипра был значительно меньше, чем Укрсоцбанк. Он не имел такого объема розничного портфеля, как портфель Укрсоцбанка, с которым Альфа, если вы посмотрите наши показатели, стала очень активно работать. Сейчас идет высокорезультативный процесс recovery по проблемным розничным клиентам в рамках урегулирования задолженности.

Клиенты приходят за сервисом в Альфу, и у нас устанавливаются совершенно иного уровня взаимоотношения. У Банка Кипра не было такого портфеля МСБ, какой есть у Укрсоца. Ведь основной целью покупки Укрсоцбанка была покупка бизнеса, увеличение клиентской базы.

К тому же мы с Укрсоцем очень разные и с точки зрения продуктов, и с точки зрения IT-составляющих. Поэтому слияние через договора факторинга или "перелив" без подготовки невозможны. Нам нужно почистить системы, подготовить шлюзы, уменьшить объем данных, вычистить архив для того, чтоб осуществить переход.

К юридическому слиянию двух банков мы тоже тщательно готовимся, стараясь успеть в сроки, отведенные для того, чтобы сделать это по упрощенным процедурам. Мы закончили сквиз-аут Укрсоцбанка, уменьшили базы, так как чем меньше их останется, тем меньше нужно строить шлюзов и тем легче пройдет процесс слияния.

И.С.: Еще одна причина, по которой мы так глубоко и так осторожно зашли в процесс миграции… Вы можете юридически слить два банка в один, но внутри все равно останется два банка – две системы, разные продукты.

– Вы хотите этого избежать?

И.С.: Да. Самое сложное – это реально объединить два банка в один, избежать лишних расходов, объединить разные культуры, процессы, продукты. Мы над этим работаем буквально с момента сделки осенью 2016 года.

Кроме того, все, о чем мы говорили сейчас – это клиентская сторона, то, что видит рынок. Но чтобы клиенты и рынок это увидели, была проведена огромная внутренняя работа по унификации продуктов, мэтчингу наполнения продуктов, синхронизированы подходы к оценке рисков по активам и пассивам, по IT-сопровождению.

– Проблемные клиенты Укрсоцбанка пока остаются в нем?

И.С.: NPL-портфель – это один из ключевых фокусов работы. Большая работа была проделана в 2017 году и такие же большие планы на 2018-й. Мы планируем к концу года очень сильно уменьшить как портфель кредитов, так и портфель инвестиционной и операционной недвижимости. Уже на выходе достаточно крупные сделки. Кроме того, баланс Укрсоцбанка уменьшится и за счет закрытия и продажи отделений. Отделения Альфа-банка отформатированы по-другому, нам не нужны большие площади. В том числе потому, что мы активно уводим клиентов из сети в дистанционное обслуживание. С предоставлением клиентам качественно другого уровня сервиса от Альфы это становится возможным.

Безусловно, есть NPL, который мы не можем тронуть из-за моратория. С акционерами могут быть согласованы разные модели слияния: как юридическое присоединение, так и, например, выделение NPL-портфеля в отдельную финансовую компанию. С точки зрения управляемости это может быть более эффективное решение по работе с плохими долгами. Этот вопрос еще в процессе согласования.

-- Экономия на масштабах во что выльется для сотрудников Укрсоцбанка и Альфа-банка? Сколько из них уже потеряли или еще потеряют работу?

И.С.: Если брать суммарно количество сотрудников Альфа-банка и Укрсоца на начало 2017-го и сейчас, то эта цифра практически не изменилась.

-- А в чем тогда смысл? Считается, что благодаря слиянию есть возможность сократить расходы, в том числе и на персонал.

И.С.: Пока мы работаем в формате "2 в 1", у нас действительно задваивается ресурс – персонал в сети, бухгалтерия, бек-офис. Определенное сокращение персонала при переходе сети под вывеску Альфа-банка и при слиянии будет, но оно не будет большим. Да, с одной стороны сейчас мы где-то сокращаем людей, но в других направлениях нам нужны люди, потому что, например, активно развивается контакт-центр, диджитал, появляются новые продукты, мы активнее занимаемся взысканием долгов. В Укрсоцбанке, например, не было контакт-центра, они не занимались активно взысканием.

-- В Укрсоцбанке не было контакт-центра?

В.М.: Не было. Банк не продавал так активно кредитные продукты, там была другая модель. Все кредитные продукты сегодня продаются на Альфе. Поэтому сократив сеть с 309 до 241 отделения, мы сделаем ее эффективнее, внедрим новую, более совершенную сервисную модель.

-- Есть ли какие-то географические особенности процесса миграции?

В.М.: Мы сохраняем практически ту же карту, что и была. Соответственно в каждом городе мы будем представлены многими отделениями.

-- Клиенты из Западной Украины также охотно переходят в Альфу, как в других регионах?

И.С.: Это мой любимый вопрос, на который я всегда отвечаю примером. Когда на старте мы запускали пилот по миграции, то взяли для сравнения Киев и Львов. Хотели попробовать на тот случай, если будут какие-то сложности на Западной Украине. Так вот, по итогам пилота Львов справился лучше, чем Киев.

У нас ровно идут практически все регионы. В каждом регионе есть специфика, и проект миграции очень тонко ее учитывает.

- Глядя на динамику активов, процесс миграции пока не очень заметен. Если на начало года у обоих банков было примерно по 58 млрд грн активов, то на 1 июня у Альфы примерно столько же -- 57,3 млрд грн, а уУкрсоцбанка -- минус 5 млрд грн. Почему так? И на какие цифры вы хотите выйти?

В. М.: По цифрам мы изнутри видим эту миграцию. Но по открытым данным лучше анализировать пассивную сторону баланса, например, депозиты, чтобы понять, какой объем бизнеса переходит. Активную часть баланса сдвинуть намного сложнее. Альфа растет в рознице, стабильна в объемах корпоративного кредитования и отрабатывает проблемные активы. Уменьшение баланса Укрсоца в активной части также связано с отработкой проблемных и сложных долгов и инвестиционной недвижимости.

У нас впереди много значимых сделок: думаю, к концу года мы увидим сокращение баланса Укрсоцбанка в активах, взвешенных на риск, с 23 млрд грн примерно до 17 млрд грн. Давать более точные цифры достаточно сложно, поскольку динамика непростая. Но если в ближайшее время пройдет несколько крупных сделок по реструктуризации проблемных долгов и продаже значимых объектов, показатели могут быстро уйти до указанных 17 млрд грн.

Хотя цель у нас не в условном показателе актива, взвешенного на риск, а в его глубоком наполнении. Потому что для нас важнее, чтобы кредиты стали рабочими, а клиент получал качественный сервис на понятной ему площадке.

-- На начало этого года суммарно на два банка приходилось 6,2% активов украинской банковской системы, на 1 июня – это 5,9%. Каков ваш целевой показатель в конце процесса? Или для вас важнее сохранить живых, хороших клиентов Укрсоцбанка, а уже потом наращивать активы?

И.С.: У нас есть цель расти и в количестве, и в качестве. Но в приоритете, конечно, качество. Мы, может быть, не наращиваем долю рынка, но в этой доле объема мы все равно качественно меняемся. Как сказала Виктория, мы активно работаем в диджитале, с проблемными активами. В Укрсоце много проблемных активов, по которым мы успешно договариваемся, структурируем, продаем. Внутри проходит достаточно большая борьба за качество, что хорошо видно по результатам первых месяцев этого года.

-- У вас прибыль Альфы фактически покрывает убытки Укрсоцбанка

И.С.: Да, два банка группы вместе – прибыльные.

В.М.: Операционный доход Альфы за первое полугодие 2018 года – 1,4 млрд грн, очищенный результат – 414 млн грн. Это соответствует нашим прогнозным данным, о которых Иван говорил в своем интервью в начале года, что Альфа встретит конец года с чистой прибылью 800 млн грн. Если сравнивать с прошлым годом, когда финрезультат составил чуть меньше 600 млн грн, то это достаточно большой прогресс, так как внедрение стандарта МСФО дает определенную коррекцию.

И.С.: У Укрсоцбанка тоже хорошая динамика, потому что банк начинает выдерживать операционную эффективность. Хотя все знают уже, что мы едины, но пока это два бизнес-юнита на рынке, и Укрсоц должен соответствовать всем регуляторным требованиям. Поэтому нам пассивы у него переводить проще, чем работающие активы. Поэтому работа с активами – это отработка качества. И поэтому Укрсоц держит операционную прибыль, пускай небольшую. И его 370 млн грн в минус за полугодие произошли, в основном, за счет резервов.

-- Раньше прогнозировали убыток Укрсоца по итогам этого года около 700 млн грн по сравнению с 800 млн грн прибыли Альфа-банка.

И.С.: Если взять линейный прогноз по имеющимся показателям за полугодие, то выходим на этот уровень. Мы не отходим от намеченной стратегии. И очень надеемся, что показатели и Укрсоца, и Альфы будут лучше благодаря текущей динамике процессов.

– Сейчас Альфа-банк с учетом показателей Укрсоцбанка -- крупнейший частный банк в Украине. В конце процессов миграции и слияния вы планируете сохранить это звание?

И.С.: Мы планируем стать крупнейшим и лучшим частным банком.

– На какой стадии переговоры о бренде объединенного банка?

-- И.С.: Переговоры еще идут. Но если будет новый бренд, то он появится в момент юридического слияния, когда возникнет новый субъект на рынке. Мы целимся на 1-е полугодие следующего года.

– А какие варианты рассматриваются?

И.С.: Есть сотни вариантов, но ключевой выбор между тремя: Укрсоцбанк, Альфа-банк и третий новый бренд.

– У какого варианта больше сторонников?

И.С.: Мы в дискуссии. Сложность задачи в том, что у каждого варианта есть безусловные плюсы и минусы. Но, повторюсь, я считаю, что в момент слияния возникнет новый субъект, который прошел невероятную трансформацию. Этот субъект будет достоин нового имени. Просто пока рано говорить, что это будет за имя.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690742 Иван Свитек, Виктория Михайле


Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > stroygaz.ru, 25 июля 2018 > № 2693722 Дмитрий Волков

До и после 1 июля.

Шумиха вокруг нововведений в сфере долевого строительства преувеличена.

В начале июля вступили в силу поправки в законодательство, регулирующее жилищное строительство в России. Понятно, что любые изменения традиционно сопровождаются желанием делать прогнозы. Что касается меня, то я ждал 1 июля 2018 года так же, как ждал 1 июля 2016 и 2017 годов. Не вижу какого-то разворотного момента, и в целом ажиотаж и популизм вокруг этой даты, считаю, преувеличены.

Безусловно, с 1 июля в долевом законодательстве появились вещи, скажем прямо, не очень удобные для большинства застройщиков. Эта дата стала водоразделом — «до» и «после». Бизнес-процесс теперь будет меняться. Если говорить конкретнее, то первым этапом изменений (а их точно еще будет несколько) станет возросшая ответственность застройщика (хотя она, по моему мнению, и так была довольно высокой). Если говорить про неудобства, то можно выделить несколько блоков. Первый — это ужесточение контроля за расходом денежных средств. Это связано с тем, что в свое время некоторые застройщики привлекали денежные средства дольщиков к строительству одного объекта, а использовали их — в лучшем случае — на другом. Ситуация сейчас, конечно, не такая, как была 10-15 лет назад, но тем не менее на рынке действительно существуют объекты, строительство которых из-за этого не было закончено в срок. Теперь ситуация изменится радикально, и это, на мой взгляд, ведет лишь к позитивным изменениям: стройкомпании начнут трезво оценивать свою коммерческую деятельность.

А вот в другом вопросе мне пока не до конца понятен посыл законодателей о дальнейшей роли банков в девелоперском процессе. Даже сами банки не очень-то еще понимают, что от них хотят и какова будет их значимость во всей цепочке. Да, для нас, застройщиков, это определенный риск, так как появляется еще один участник процесса. Хотя «Самолет», к примеру, и до 1 июля практически не использовал кредитные средства. Такова была наша изначальная бизнес-модель. В своих проектах мы осознанно шли и идем до сих пор на меньший уровень риска, так как не хотим привлекать внешние (в том числе и заемные средства), которые потом нужно возвращать. Мы идем по другому пути — находим людей с землей. Это могут быть и девелоперы, которые, скажем, не хотят строить в том или ином месте. И мы по-партнерски делим прибыль, а потом распределяем ее на метры. Для нас партнер удобнее, чем банк!

Не стоит забывать и том, что какие-то банки уже тесно связаны с девелоперами. Тут еще может возникнуть конфликт интересов. В общем, это сложная модель, которая позволит очистить рынок от мелких и слабых строительных компаний (только в Подмосковье таковых более 500). В любом случае сейчас все прогнозы — как «будем жить дальше» — построены на догадке и будут зависеть от того, как «девелоперы в итоге поженятся с банками». Но я считаю, что это не должно радикально отразиться на продаже жилья, хотя себестоимость строительства как такового, конечно, увеличится.

В любом случае покупателю пока можно особо не волноваться. Мы сейчас живем в такой парадигме, когда цена жилья определяется не расходной составляющей, а возможностью рынка. Хотя рынок и становится все более конкурентным, но затратный подход в России пока никто не использует. Безусловно, локальные скачки могут быть от 3 до 5%, но в среднесрочной перспективе цена, вероятнее всего, стабилизируется.

В этой связи хочу также отметить, что все предложенные нововведения направлены не только на усиление контроля за деятельностью застройщиков, но и одновременно создают благоприятные условия для развития рынка в целом. Застройщик теперь начинает заранее думать о проекте всей прилегающей территории — о ее правильном межевании, о социальной инфраструктуре (школах, детских садах и т.д.). Это дисциплинирует застройщика. Раньше вся урбанистика сводилась к тому, чтобы «понатыкать» домиков, а теперь нужно учесть, как они будут соединяться улицами, аллеями, побеспокоиться об озеленении дворов. Время «фантиков» (красивых фасадов) в девелопменте проходит. Продукт должен быть заточен под запрос покупателя, как это происходит на Западе. Так что эти законодательные ограничения побуждают девелоперов быть более осознанными в своей деятельности.

Автор: Дмитрий ВОЛКОВ, коммерческий директор Группы «Самолет»

Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > stroygaz.ru, 25 июля 2018 > № 2693722 Дмитрий Волков


Украина > Агропром. Финансы, банки > ukragroconsult.com, 25 июля 2018 > № 2685767 Сергей Щепанский

Средний размер кредита фермерских хозяйств составляет 1,5-2 млн грн

«Агропросперис Банк» является единственным в Украине банком, который кредитует исключительно малых и средних агропроизводителей. На протяжении 3 лет финансовое учреждение не только декларирует, но и действительно целенаправленно финансирует фермеров с площадью земли всего от 100 га.

Об этом в эксклюзивном комментарии AgroPortal.ua сообщил председатель правления «Агропросперис Банка» Сергей Щепанский.

«Для нас ключевыми факторами являются не размер земельного банка или наличие твердого залога, а уровень агротехнологий хозяйства, опыт агропроизводства, финансовое состояние и деловая репутация, а также готовность развиваться», — уточняет Сергей Щепанский.

По его словам, более 40% клиентов «Агропросперис Банка» — компании, обрабатывающие до 500 га земли. Это компании с большим потенциалом, который не мог быть полностью реализован из-за ограниченности кредитных ресурсов.

«Нам приятно видеть, как растут и развиваются наши клиенты, получив достаточное финансирование. Есть предприятия, которые за несколько лет сотрудничества с «Агропросперис Банком» смогли увеличить обороты в 5-10 раз», — рассказывает Сергей Щепанский.

По его словам, залогом по кредитам преимущественно выступают аграрные расписки либо права на будущий урожай, поскольку небольшие фермеры часто не имеют достаточно твердого залога для получения классического банковского кредита.

Щепанский уточнил, что средний размер кредита данных хозяйств составляет 1,5-2 млн грн.

Для справки: «Агропросперис Банк» предлагает аграриям две программы финансирования: «АП Урожай» — для финансирования текущей деятельности, и «АП Инвест» — для финансирования покупки новой или б/у агротехники.

Украина > Агропром. Финансы, банки > ukragroconsult.com, 25 июля 2018 > № 2685767 Сергей Щепанский


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 24 июля 2018 > № 2685420 Игорь Шувалов

Встреча Дмитрия Медведева с председателем Внешэкономбанка Игорем Шуваловым.

Обсуждались вопросы, связанные с утверждением новой редакции Меморандума о финансовой политике Внешэкономбанка.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Игорь Иванович, хочу Вам сообщить, что я утвердил финансовый меморандум банка. Предыдущий был утверждён, как известно, в 2007 году, с тех пор очень много воды утекло, изменились условия экономического развития в нашей стране, у банка были свои трудности. Новая версия финансового меморандума отражает действующие реалии, текущие задачи, которые стоят перед Внешэкономбанком как институтом развития. Я имею в виду и организацию проектного финансирования. Кстати, критерии проектного финансирования некоторым образом изменены с точки зрения определённого смягчения условий, что позволит, надеюсь, Внешэкономбанку кредитовать большее количество проектов, необходимых для страны. Там и по срокам окупаемости произошла корректировка – с пяти лет до одного года, и по минимальному объёму финансирования.

В общем, я надеюсь, что это позволит банку сконцентрироваться на наиболее актуальных проектах, которые важны сегодня для страны: инновации, цифровая экономика, целый ряд проектов, которые имеют значительное социальное звучание, проекты, связанные с малым и средним бизнесом, безусловно, то, что необходимо сделать для поддержки экспорта, и целый ряд других направлений. Мне кажется, это позволит банку в лучшей степени сконцентрироваться на выполнении основных своих задач, а основные задачи для Внешэкономбанка – это задачи, связанные с целями развития страны, как мы их сегодня понимаем.

Как собираетесь этот меморандум выполнять?

И.Шувалов: Спасибо за этот документ, мы его ждали, он разрабатывался на протяжении нескольких месяцев. Вместе с поправками в закон о банке развития, которые были приняты Государственной Думой в декабре прошлого года, и стратегией, которая была утверждена Наблюдательным советом в декабре 2016 года, принятие меморандума в новой редакции, по сути, означает завершение создания полного блока нормативных актов, на основании которых действует Внешэкономбанк. Как Вы и говорили, когда представляли меня в Наблюдательном совете, Внешэкономбанк должен сконцентрироваться на выполнении задач, изложенных в указе Президента №204 от 7 мая. Это всё отражено в меморандуме – как основные цели работы Внешэкономбанка, так и инструменты для их достижения, о которых Вы только что сказали.

Самое важное для нас – новая бизнес-модель, которая сейчас формируется, побуждает нас сконцентрироваться на партнёрстве в работе с коммерческими банками. Не конкурировать с ними за то, какой банк предоставит кредитный ресурс, а научиться работать так, чтобы мы создавали определённый комфорт для коммерческих банков, чтобы они входили вместе с нами в синдикаты либо использовали фабрику проектного финансирования. Мы сейчас с коллегами осуществляем реорганизацию Внешэкономбанка, концентрируемся на том, что бизнес-блок должен состоять из первоклассных специалистов. И то, как мы сегодня пытаемся работать с рисками, используя наш новый блок по рискам, мы будем открыты абсолютно для всех коммерческих банков и для Министерства финансов, для того чтобы можно было по горизонтальной линии такое партнёрство обеспечить. Мы это будем делать и надеюсь, что это будет уже видно в рамках тех проектов, которые мы будем представлять наблюдательному совету под Вашим руководством.

Мы сейчас работаем активно с Министерством финансов по документу, который в предварительном плане Первым заместителем Председателя Правительства – Министром финансов одобрен. Это план перечисления субсидий Внешэкономбанку на погашение внешнего долга, который был приобретён в предыдущие годы. Мы договорились, что в ближайшие недели мы документ завершим (его проработку) и представим для утверждения Председателю Правительства. Этот документ представляет собой соглашение между Министерством финансов Российской Федерации и Внешэкономбанком о принятии таких субсидий, о порядке их приобретения, покрытия соответствующих убытков или направления на цели возмещения внешнего долга. И такой документ – это новый инструмент нашего бюджетного законодательства – должен быть утверждён решением Правительства.

Мы одновременно с этим обсуждаем с Министерством финансов, как сделать, чтобы служба внутреннего контроля научилась работать с Казначейством и другими подразделениями Минфина (поскольку мы всё-таки поднадзорны Правительству и Министерству финансов), чтобы степень контроля была буквально ежедневной и у Министерства финансов был полный контроль за деятельностью Внешэкономбанка. И после решения вопроса о субсидиях для погашения внешнего долга мы перейдём к документу по пополнению капиталов – о новом капитале Внешэкономбанка, для того чтобы мы соблюдали все нормативы, в том числе и норматив достаточности капитала, и смогли активно кредитовать проекты согласно новому финансовому меморандуму. Так что мы выполняем все установки, которые были даны.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 24 июля 2018 > № 2685420 Игорь Шувалов


Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 24 июля 2018 > № 2684174 Корней Биждов

Национальный союз агростраховщиков готов снизить стоимость страхования для кубанских аграриев

Президент Национального союза агростраховщиков (НСА) Корней Биждов прокомментировал заявление вице-губернатора Краснодарского края Андрея Коробки о том, что власти региона планируют вернуть субсидирование агрострахования. Господин Коробка, отметим, сообщил, что бюджет будет выделять средства на страхование аграриев на условиях софинансирования, при этом он отметил дороговизну агрострахования и сложность механизма.

«Союз готов вместе с органами АПК края обсудить вопрос о путях снижения стоимости страхования для кубанских аграриев, который поставлен властями региона», – сказал президент НСА Корней Биждов. По его словам, относительно высокая стоимость страхования сельхозкультур в Краснодарском крае связана тем, что стоимость полиса зависит от стоимости продукции, ожидаемой с гектара, а кубанский гектар дает высокую урожайность, в разы превышающую показатели многих регионов России – и соответственно такой гектар «стоит дорого», особенно если речь идет о масличных или технических культурах. При этом, по данным НСА, страхование именно этих культур вызывало в последние годы растущий интерес аграриев как Кубани, так и всей России. Потенциально решение, по словам господина Биждова, может быть найдено в выработке особой конструкции программы агрострахования для растениеводства Краснодарского края, учитывающей профиль рисков и индивидуальный подход к некоторым из них. В частности, по мнению эксперта, если будут приняты соответствующие изменения в законе о господдержке сельхозстрахования, это откроет возможности для разработки пилотных программ страхования, учитывающих специфику агропроизводства в регионах.

По данным НСА, с начала действия Закона о господдержке агрострахования в 2012 году по 2017 год хозяйства Краснодарского края заключили почти 3,5 тыс. договоров, а страховщики выплатили сельхозпроизводителям Кубани около 3 млрд руб. по страховым случаям. «По сведениям НСА, основная группа рисков, ставшая причиной страховых случаев в этот период, – это явления, связанные с засухой, преимущественно атмосферной, и суховеями: на них приходится почти 73% выплат. Следующим по значимости идет риск заморозков, который привел к 21% выплат страховщиков НСА, затем градобитие – около 5% выплат, и замыкает список вымерзание озимых – менее 2%»,– пояснил Корней Биждов.

Как ранее сообщал „Ъ-Кубань“, по данным НСА, до изменения порядка субсидирования в 2017 году Краснодарский край ежегодно занимал лидирующие позиции среди всех субъектов РФ по объему рынка сельхозстрахования с господдержкой. В 2016 году на Кубани было застраховано на условиях господдержки 400 тыс. га сельхозкультур . В 2017 году порядок субсидирования агрострахования был изменен – данное направление господдержки было включено в «единую субсидию» наравне с другими, и региональные органы АПК получили право распределять эти средства по своему усмотрению. В результате вместо запланированных к страхованию минсельхозом Краснодарского края в 2017 году 332,8 тыс. га посевов не было застраховано с господдержкой ни одного гектара, в 2018 году регион даже не запланировал поддержку агрострахования. Без господдержки в крае в первом квартале 2018 году было заключено 157 договоров страхования, но эти договоры, по оценке НСА, в значительной степени относились к страхованию сельхозживотных.

«Показательно, что убытки от недобора урожая по причине града, которые у отдельных кубанских хозяйств достигают 200 млн рублей, произошли на фоне рекордных показателей урожайности зерновых в регионе в этом году. Это еще раз показывает, что агрострахование имеет значение и в регионах, благоприятных для земледелия в целом», – подчеркнул президент НСА.

КоммерсантЪ

Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 24 июля 2018 > № 2684174 Корней Биждов


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июля 2018 > № 2680700 Александр Бородич

В поиске единорога. Стоит ли инвестировать в блокчейн в 2018 году

Александр Бородич

Основатель Universa.io, венчурный инвестор, футуролог

Значительное число инвестиционных фондов в прошлом году обратили свое внимание на технологические стартапы в области блокчейн. Что нужно знать классическому венчурному инвестору, исследуя этот рынок сейчас?

Блокчейн основан на трех ключевых принципах: распределенность, открытость и защищенность. Он позволяет хранить информацию обо всех более или менее значимых событиях. Технологию блокчейн, как воздух, невозможно зарегулировать на территории отдельно взятой страны. Она принадлежит всему миру. В этом суть децентрализации, поэтому крупнейшие IT-игроки, имеющие огромный штат финансовых аналитиков, несмотря на очевидный сезонный спад, выходят на крипторынок.

Первичное размещение токенов Gram от Telegram привлекло $1,7 млрд в первую очередь от классических мировых фондов: Benchmark, Sequoia Capital, Kleiner Perkins Caufield & Byers. Можно перечислить лишь небольшой список их инвестиций: Twitter, Uber, Instagram, PayPal, YouTube, WhatsApp, AirBnb и Spotify.

Фонд DST Global Юрия Мильнера инвестирует порядка $150-250 млн в проект мобильного банкинга Revolut, предлагающий премиум-клиентам в том числе возможность покупки, продажи и обмена биткоина и других криптовалют, что превращает этот финтех-стартап в единорога с капитализацией свыше $1,4 млрд.

Мировые технологические гиганты не стоят в стороне. Основатель Facebook обратил свое внимание на рынок блокчейна, шифрования и криптовалют еще в начале года. Он прямо заявил о поиске наилучшего блокчейн-решения в услугах соцсети, а на днях один из топ-менеджеров Facebook перешел на должность директора по блокчейн-инженерии. Очевидно, что Марк Цукерберг отлично понимает всю важность технологии будущего.

Сооснователь Google Сергей Брин на саммите в Марокко 8 июля также рассказал, что давно экспериментирует с криптовалютой.

Специфика российского рынка

Безусловно, по сравнению с классическими венчурными инвестициями, рынок ICO еще достаточно молод. Однако уже сейчас для понимания инвестиционных перспектив сферы блокчейн на российском рынке можно разобраться с тезисами основных сторон — регулятора и криптосообщества.

Первый заместитель председателя Банка России Ольга Скоробогатова предлагает обособить понятия технологии распределенных реестров и криптовалюты, а также обосновать целесообразность перехода на новую технологию и определить основные постулаты для защиты инвестора.

Председатель комитета Госдумы по инновационному развитию и предпринимательству Сергей Жигарев поддерживает эту позицию по законодательной базе и заверяет, что в планах парламента до конца года принять законопроекты, регулирующие криптовалюты и блокчейн.

Основная претензия к регуляторам состоит в том, что законопроект «О цифровых финансовых активах» усложняет процесс выпуска токенов, взаимодействие с другими юрисдикциями и способствует переезду команд разработчиков в другие страны.

Как следствие, значительная часть венчурных инвесторов предпочитает входить в акционерный капитал за пределами России, хотя наша страна имеет огромный потенциал для инвестиций в технологические блокчейн-стартапы: это и банковская область, регистрация сделок с недвижимостью, автомобилями, всем, что связано с оформлением документов, выдачей и подтверждением разнообразных справок и прав, выборы, логистика, медицина, ретейл, менеджмент, право и пр.

Использование блокчейна позволяет не только повысить надежность оплаты и подтверждения сделок, но и заметно упростить и ускорить все процессы. В результате выигрывает экономика всей страны. Очевидно, что именно в диалоге профессионального сообщества и регулятора должно появиться законодательство, учитывающее как интересы государства, так и инвестора.

Перспективы цифровых инвестиций

Регулирование блокчейн-отрасли формируется по всему миру, и на это есть веские причины. Последний аналитический обзор, учитывающий основные фазы первичных размещений токенов (ICO), запущенных в 2017 году, начиная с этапа предложения о продаже (pre-sale) до обращения на криптобиржах, представленный консалтинговой компанией ICS Statis Group, показал, что более 70% ICO, проведенных в 2017 году, были идентифицированы как скам-мошенничество.

В прошлом месяце TechCrunch опубликовал отчет, основанный на данных Coinopsy и DeadCoins, в котором сообщалось, что более 1000 криптопроектов «уже мертвы» по состоянию на 29 июня 2018 года.

Но все ли так плохо? Если мы обратимся к данным Coinmarketcap за 2017 год, то увидим, что общая капитализация крипторынка преодолела отметку в $600 млрд, стартовав в начале года со значения в $17 млрд. Многие профессиональные участники рынка, разобравшись в новом тренде, действительно приумножили свои инвестиционные портфели в десятки раз.

Если вы решились инвестировать в технологические блокчейн-стартапы, то нужно быть готовым к тому, что ваши цифровые активы могут «зависнуть» на долгое время в силу ужесточения требований со стороны бирж к размещаемым компаниям в 2018 году.

Иначе говоря, инвестировать вы можете осенью, а получить возможность торговать на бирже — следующим летом. Риски также высоки: стоимость любого стартапа и его токена может упасть до очень низких значений в любое время.

Но криптовалюты имеют свои фундаментальные преимущества. Во-первых, это возможность переводить миллионы долларов при минимальных валютных издержках, которые не может себе позволить никакой классический банк. Во-вторых, это прозрачность блокчейн-операций и смарт-контрактов. Все это позволяет надеяться на то, что все больше людей будут хранить свои деньги в криптовалюте или инвестировать в нее. Другими словами, новые технологии зачастую входят в нашу жизнь совершенно незаметно, и блокчейн здесь не станет исключением.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июля 2018 > № 2680700 Александр Бородич


Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > stroygaz.ru, 19 июля 2018 > № 2693717 Михаил Лунев

Неучтенные нюансы.

Как решение КС по плате за отопление скажется на жильцах и управдомах.

Конституционный суд РФ постановил, что управляющие компании должны брать плату за отопление квартир, исходя исключительно из показаний приборов. Ранее УК могли отказываться брать деньги по счетчикам, аргументируя это наличием у собственника неучтенного обогрева, который образовался из-за расположения части отопительной трубы — от ее входа в квартиру до прибора теплоучета. Собственникам жилья такое решение с некоторыми нюансами выгодно, а вот бизнесу не очень.

Михаил Лунев, гендиректор ООО «Управляющая Компания Управдом-Сервис №1»:

У жителей части многоквартирных домов с решением КС появилась реальная возможность сэкономить на коммуналке. Но надо учесть, что экономия зависит от многих параметров квартиры. И основной из них: какая разводка труб теплоснабжения в доме — вертикальная или горизонтальная. В первом случае, надо ставить теплосчетчики во всех помещениях. Для однокомнатной квартиры их нужно минимум три: для комнаты, кухни и ванной. В среднем установка одного теплового счётчика с учетом работ обходится в сумму от 10 тыс. рублей. Поэтому экономия, с учетом регулярных поверок счетчика, вызывает сомнения. Если же разводка труб в квартире горизонтальная, то счетчик может окупиться за 2-4 года, в зависимости от теплопотерь квартиры и климата региона.

Стоит также отметить, что целесообразность установки счетчиков зависит от климата региона, постоянного или временного проживания, комфортной температуры в квартире (кому-то нужно 25, а кому то достаточно 18 градусов), материалов стен дома, качества стеклопакетов и других факторов.

Проиграли по этому решению управляющие компании, так как зачастую счетчик установлен у батареи. Тогда труба на отрезке от входа в квартиру до счетчика отдает тепло, которое нигде не учитывается. Наибольшие убытки возникают в старом фонде, где трубы петляют, прежде чем дойти до батареи.

Подсчет трат на отопление в многоквартирном доме происходит так: из показаний общедомового теплового счетчика вычитаются квартирные показания — по счетчикам или исходя из метража жилой площади, по нормативам. Полученный результат учитывается как общедомовые нужды: обогрев подъездов, лестниц и прочие траты. Эта сумма распределяется по всем квартирам.

Но если во многих квартирах установлены счетчики, общедомовой платеж получается несоразмерно большим и превышает существующие нормативы по обогреву нежилых помещений дома. Получается, что УК не уследила и потратила тепло неизвестно куда, и значит, эти расходы уже нельзя списать на общедомовые нужды, поэтому платить за сверхнормативные показатели компания должна из собственной прибыли.

К счастью, домов с такой проблемой немного: в старых домах редко ставят счетчики из-за дороговизны, а в новых домах все приборы учета расположены в холле этажей, в специальных коллекторных. В таком случае тепло учитывается при входе в квартиру. Данная проблема может касаться УК, если она управляет домом, построенным после 2012 года, когда установка домовых счетчиков тепла стала обязательной для всех российских регионов. Строители еще не имели типовой схемы установки и ставили счетчики куда попало, в том числе и у батареи.

Если же УК терпит убытки, то у нее есть единственный приемлемый выход: инициировать общие собрания жильцов и переводить дом на прямые платежи. Такая возможность стала доступна с принятием ФЗ № 59 «О внесении изменений в Жилищный кодекс Российской Федерации». В настоящее время большинство платежей, которые собирает УК (вода, отопление, газ и пр.) являются транзитными. Платежи напрямую к поставщикам услуг поступают только за электричество и капремонт. Управляющая компания собирает плату за коммунальные услуги с граждан и затем должна перечислить деньги ресурсным компаниям. На мой взгляд, прямые платежи — это избавление от ненужного посредничества, отвлекающее ресурсы управляющей компании, не принося прибыли. При этом УК отвечает за все перебои, связанные с работой монополистов. К сожалению, работающие в монополистах исполнители низшего и среднего уровня зачастую саботируют нововведения, чтобы избавить себя от лишней работы.

Справка «СГ-Онлайн»:

Закон о прямых договорах вступил в силу апреле 2018 года и позволят жильцам заключать прямые договоры о поставке коммунальных услуг с ресурсоснабжающими организациями в обход управляющих компаний. Собственники жилья смогут осуществить переход, в случае, если у УК есть задолженность перед ресурсоснабжающей организацией (РСО) более, чем за два месяца. Если УК исправно платит по счетам, жильцы вправе сами выбирать: оставить все по строму или на общем собрании принять решение о переходе на прямые договоры. При переходе между собственником и ресурсоснабжающей организацией будет действовать типовой договор, регламентирующий стандартные условия услуги. Порядок заключения такого договора является уведомительным, а размер платы, не изменится. Граждане будут оплачивать услуги непосредственно ее поставщику, жилищные услуги – управляющей компании, а коммунальные – РСО.

Предполагается, что данное новшество будет способствовать оздоровлению рынка управления жильем, исключив мотивацию недобросовестных управляющий компаний «управлять» чужими деньгами, а не домами. Закон выгоден не только потребителям и РСО, но и добросовестным УК, так как они будут избавлены от бремени долгов конечных потребителей за потребленные ресурсы. По оценкам Минстроя России, до 40-50% УК могут быть исключены из числа посредников при проведении платы за коммунальные услуги уже в первый год действия закона.

Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > stroygaz.ru, 19 июля 2018 > № 2693717 Михаил Лунев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 19 июля 2018 > № 2678258 Андрей Костин

Костин: «Я абсолютно убежден, что Путин не тот человек, который будет убивать своих оппонентов»

Президент — председатель правления ВТБ дал интервью каналу Fox. Он, в частности, отметил, что у него нет «никаких причин быть довольным администрацией Трампа»

В продолжение интервью Владимира Путина телеканал Fox взял эксклюзивное интервью у президента — председателя правления ВТБ Андрея Костина. Business FM публикует часть разговора:

— Как вам кажется, почему президент Путин так разволновался, когда мой коллега с телеканала Fox News, Крис Уоллес, начал задавать ему неудобные вопросы?

— Я не думаю, что это как-то напрямую связано с господином Путиным. Он ответил на вопрос, сказав, что, к сожалению, людей иногда убивают, что есть преступники, что иногда люди без необходимости играют в какие-то слишком рискованные игры. Да, возможно, эти люди были противниками господина Путина, но ведь они могли быть противниками и каких-то других людей. Я абсолютно убежден, что господин Путин не тот человек, который будет убивать своих оппонентов. Я уверен в этом на все 100%.

Что бы вы ни думали, в России все-таки высокий уровень политической свободы. Я могу свободно выражать свою позицию, и вы тоже можете. Это однозначно неверное мнение, что господин Путин убивает в России каких-то людей. Это абсолютно фейковые новости. Как сформулировал на днях господин Трамп, все эти фейковые новости сходят с ума.

— Здесь, в США, саммит в Хельсинки вызвал бурю негодования. Многим показалось, что президент Трамп то ли лебезил перед Россией, то ли был слишком напуган, чтобы потребовать у Путина объяснений по поводу предъявленных спецслужбами доказательств того, что российские агенты пытались повлиять на наши выборы. С точки зрения россиян, так же ли смотрелся президент Трамп в понедельник? Как они оценили его появление в ходе саммита в Хельсинки?

— Совсем нет. Мне кажется, он подтвердил свою позицию. Он довольно четко обозначил свою позицию по Крыму и другим вопросам. Нам не кажется, что он сдался каким бы то ни было образом. Я имею в виду, вы знаете, господин Трамп — эмоциональный человек. Он может сказать определенные вещи и на следующий день скорректировать их, но мы не увидели в его позиции каких-то существенных изменений. Я считаю его жестким переговорщиком. Я также считаю, что, если мы хотим продолжать дискуссию, то нас ждет еще много жестких переговоров с господином Трампом. Однако, честно говоря, наc немного неприятно удивил накал антироссийских настроений. Ведь мы же не воюем, мы не стреляем друг в друга. У нас даже нет значительного торгового профицита, как, например, у Китая. Но нас обвиняют во всех несчастьях, что нам не очень понятно.

— Хорошо, тогда давайте как раз поговорим о том, что 100 с лишним российских компаний, российских олигархов и ведущих российских бизнесменов, в том числе и вы лично, оказались под санкциями. С тех пор как мы с вами разговаривали в прошлый раз, вас тоже успели добавить в санкционный список. Скажите, пожалуйста, как это повлияло на вас лично и на банк ВТБ?

— Это очень ошибочное и плохое решение. У меня нет никаких причин быть довольным администрацией Трампа, поскольку она без всяких на то оснований включила меня в список. На работу банка, по правде говоря, это, к счастью, никак особенно не повлияло. Лично я готовился к санкциям еще с 2014 года. Мы не рассчитываем, что конгресс или господин Трамп отменят санкции. Мне кажется, сначала нам предстоит пройти долгий путь, чтобы наладить отношения, начать диалог по разным вопросам. Я очень рад, что, насколько я понимаю, и Пентагон, и российское министерство обороны подтвердили готовность к диалогу. Нам, в первую очередь, нужно больше общаться по поводу Сирии, разоружения и других важных вопросов. Тогда у нас сформируется, по крайней мере, определенный уровень доверия, определенный уровень коммуникации. И вот тогда уже, может быть, можно будет ставить вопрос об ослаблении санкций. Но, я думаю, для этого потребуется какое-то время.

Лично я не был ответственен за какие-либо решения. Я — банкир и был наказан просто как член команды, которого нужно наказать по той или иной причине. Нам нужно общаться. Если не общаться, то никаких проблем никогда не решить, я так считаю.

После критики, обрушившейся на Трампа после саммита в Хельсинки, он изменил тональность некоторых своих заявлений. Западные СМИ не оставили это без внимания.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 19 июля 2018 > № 2678258 Андрей Костин


Россия > Финансы, банки. Медицина > forbes.ru, 18 июля 2018 > № 2680089 Алексей Руденко

Бесценные годы. Почему выгодно страховать свою жизнь

Алексей Руденко

генеральный директор ООО СК «Сбербанк страхование жизни»

Гарантированная доходность по полисам НСЖ составляет в среднем 2-3,5% годовых в рублях, что точно не больше, чем у депозитов. Тем не менее спрос на этот продукт в последние годы активно растет. С чем это связано?

Бытует мнение, что российские клиенты инвестируют лишь на короткий срок. И статистика подтверждает этот вывод — депозиты чаще всего открывают на срок до одного года, а доля альтернативных инструментов в кошельке клиента не превышает 10%. Но одновременно мы наблюдаем активное развитие сегмента накопительного страхования жизни.

НСЖ — это, по сути, тот же полис страхования жизни, защищающий по рискам смерти, несчастных случаев, различного вида проблем со здоровьем и потери трудоспособности, который еще позволяет накапливать и сохранять средства. Деньги, которые клиент платит в качестве взносов по договору НСЖ, инвестируются страховой компанией в финансовые инструменты — это приносит застрахованному инвестиционный доход.

Полис НСЖ — инструмент отнюдь не краткосрочный: средний срок заключенных на рынке договоров составляет более 10 лет. Последние два года сборы страховщиков по НСЖ растут на 30-40% в год. Это весьма впечатляющая динамика на фоне других финансовых инструментов, которые позиционируются как альтернатива депозитам. Например, по данным «Эксперт РА», объем средств на индивидуальных инвестиционных счетах (ИИС) клиентов в управляющих компаниях составил к концу 2017 года примерно 20 млрд рублей (этот рынок бурно развивается с 2015 года). А по НСЖ только в 2017 году сборы страховых компаний превысили 50 млрд рублей.

Рост интереса к НСЖ вполне закономерен. Из-за существенного падения процентных ставок россияне стремятся перейти от простой стратегии инвестирования средств в депозиты разных банков к диверсификации своего портфеля с помощью альтернативных инструментов. А полис накопительного страхования жизни выглядит достаточно эффективным финансовым инструментом для решения этой проблемы.

Мало, но с гарантией

По полису НСЖ есть гарантированная доходность, которая составляет 2—3,5% годовых в рублях. Заключая договор о страховании сегодня, клиент фиксирует эту доходность на весь срок действия полиса — до 20 лет и более. Гарантированные доходности по НСЖ находятся на этом уровне последние полтора десятилетия.

Когда ставки по депозитам превышали 10%, такой уровень гарантии был для клиентов не слишком интересен. Теперь, когда доходность депозитов опустилась до уровня 5-6% и есть все основания ожидать дальнейшего снижения, гарантия в 3% становится ощутимой ценностью. А если посмотреть на процентные ставки по банковским вкладам в развитых странах Европы (во Франции — 0,53%, в Дании— минус 0,5%), то через несколько лет полис НСЖ может стать для клиента действительно золотым.

Снижение процентных ставок следует за снижением инфляции до беспрецедентно низких для России уровней (по данным Росстата, 2,5% за 2017 год). Отсюда больше уверенности у клиента при финансовом планировании. У него появляется желание заглянуть за горизонт одного года и выйти на новый уровень инвестирования.

Налоговые вычеты и низкие комиссии

Средства по полисам НСЖ инвестируются в инструменты fixed income — ОФЗ и корпоративные облигации. Такой портфель позволяет зарабатывать реальную доходность (сверх гарантированной) стабильно более высокую, чем ставка по депозитам.

При этом 90% полученного дохода распределяется по счетам клиентов. Кроме того, в рамках социального налогового вычета клиент может ежегодно возвращать 13% от уплаченных по НСЖ взносов. Это тоже становится подспорьем к инвестиционной доходности по договору.

Также при заключении договора НСЖ «фиксируется» состояние здоровья клиента. Что это значит? При продаже НСЖ проводится так называемый медицинский андеррайтинг. В случае проблем со здоровьем полис НСЖ для клиента будет дороже, так как страховая компания применит надбавку при расчете индивидуального тарифа. После того как полис заключен, тариф остается неизменным, что бы не происходило со здоровьем. Поэтому покупать программу выгоднее всего в молодом возрасте, когда со здоровьем все в порядке.

Страховщики, в отличие от других участников финансового рынка, например управляющих компаний и НПФ, не взимают вознаграждение в виде процента от активов под управлением, а берут только процент от уплаченных взносов. Для клиента эта особенность означает, что чем длиннее программа страхования, тем она выгоднее по сравнению с альтернативами. В пересчете на сумму активов под управлением «комиссия за управление» страховщика при 20-летней программе НСЖ составляет меньше 1% с учетом ожидаемого дохода. Сравните эту цифру с 3%, которые приходится ежегодно отдавать за активное управление ПИФами.

При этом для 5-летнего полиса НСЖ такая комиссия может достигать 5% годовых и выше. Поэтому ориентироваться нужно на долгосрочные полисы — на 20-летнем горизонте инвестирования у инструмента НСЖ практически нет конкурентов.

Выходит, что долгосрочность продукта НСЖ из недостатка превращается в главное преимущество. Со временем такие полисы станут еще интереснее для страхователей. Например, появится возможность выбора инвестиционной стратегии (консервативной, умеренной, агрессивной). Соответственно, можно будет точнее «настроить» НСЖ под свои цели.

Главные недостатки

Как и у всякого финансового продукта, у НСЖ есть свои минусы. Главный— это необходимость регулярного пополнения договора на протяжении длительного периода времени. Каждый год клиент должен уплачивать страховой взнос, а для этого нужна хорошая дисциплина и финансовые возможности.

Если клиент в силу каких-то обстоятельств пропустит очередной взнос, то страховая компания расторгнет договор и вернет лишь 30% взносов (если договор расторгнут вначале действия), или 90% (если договор расторгнут ближе к окончанию). Об этом условии страховые компании обязаны проинформировать клиентов при оформлении. Как показывает статистика, в премиальных каналах большинство клиентов понимают эти ограничения — прекращают оплачивать взносы менее 10% клиентов в год.

Кроме этого, надо помнить, что договор может быть заключен в любой валюте. И те, кто выбирают иностранную валюту, должны учитывать риск роста курса доллара или евро. Может получиться так, что из-за роста курса сумма взносов в пересчете на рубли вырастет.

Альтернативные инвестиции станут постепенно все больше выходить в массовый сегмент, средняя сумма взноса по НСЖ будет снижаться. По нашим прогнозам, в ближайшие годы сегмент продолжит расти двузначными темпами — прежде всего за счет расширения клиентской базы.

Россия > Финансы, банки. Медицина > forbes.ru, 18 июля 2018 > № 2680089 Алексей Руденко


Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 18 июля 2018 > № 2680086 Олег Сафонов

Страхи и котировки: почему российские компании уходят с бирж

Олег Сафонов

управляющий директор «БКС Ультима Private Banking»

Объявленный уход «Мегафона» с Лондонской биржи стал неожиданностью для инвесторов. Между тем отказ российских эмитентов от листинга на иностранных площадках и публичного статуса в целом давно уже оформился в настоящую тенденцию

Совет директоров «Мегафона» одобрил программу выкупа 20,8% обыкновенных акций и глобальных депозитарных расписок (GDR) компании. Завершив процедуру, оператор связи покинет Лондонскую фондовую биржу, листинг GDR будет аннулирован. Как пояснили в компании, сохранение международного публичного статуса для нее более «не является приоритетной стратегической задачей».

Последовавший за этим резкий взлет котировок акций «Мегафона» на Мосбирже почти в 20% показал, что новость стала неожиданностью для участников рынка. Цена выкупа $9,75 приблизительно соответствует цене акций на Мосбирже (609 рублей) и показывает адекватную премию к рынку.

Очевидно, что решение компании об аннулировании листинга GDR было продиктовано не только смещением стратегического фокуса развития оператора, но и другими объективными причинами. Однако разные российские эмитенты, покидающие иностранную биржу, часто называют схожие доводы в пользу такого решения.

Причины бегства

Сейчас на иностранных биржах торгуются депозитарные расписки около полусотни отечественных компаний. Их стало меньше с 2014 года, когда резко обострилась геополитическая обстановка. С тех пор Лондонскую биржу покинули семь компаний: Polyus Gold, «Уралкалий», «Руспетро», Nordgold, «Галс-Девелопмент», «ПИК», «Черкизово». Не так давно Челябинский цинковый завод (ЧЦЗ) решил прекратить программу GDR.

Чаще всего в качестве причин делистинга обозначены низкие объемы торгов и общий дефицит ликвидности GDR. Геополитический дисконт постепенно рос и не выкупался — риски владения российскими ценными бумагами для международных инвесторов увеличивались с каждым новым раундом расширения санкций.

Ложку дегтя добавили события апреля 2018 года, когда санкции коснулись En+, чье IPO на Лондонской бирже в 2017 году стало крупнейшим российским первичным размещением за пять лет.

Впрочем, геополитические риски (расширение санкций, обострение отношений с Великобританией) — базовая, но отнюдь не единственная причина невысокого интереса инвесторов к GDR российских компаний. Аналитики «БКС Ультима Private Banking» отмечают, что улучшение бизнес-показателей различных компаний и усилия их менеджмента зачастую позитивно сказываются на динамике стоимости обыкновенных акций на Мосбирже, но при этом никак не отражаются на котировках GDR. Это может быть также связано с локализацией бизнеса.

Если бизнес металлургических компаний обычно широко диверсифицирован географически и значительно ориентирован на внешний спрос, то бизнес компаний потребительского сектора, добывающих, строительных, телекоммуникационных корпораций в основном расположен в России. Для них держать бумаги за рубежом, поддерживая имидж публичной компании, в текущих рыночных условиях вряд ли целесообразно.

Нередко ради снижения рисков лояльные инвесторы перекладываются в аналогичные бумаги, торгуемые на локальном рынке. К тому же в 2014 году Мосбиржа завершила важные инфраструктурные реформы, которые упростили для иностранцев сделки с локальными акциями.

В то же время некоторые компании заявляют о полном выходе из публичной плоскости и делистинге с Мосбиржи. Относительно недавние примеры — «Уралкалий» и «Дикси». Решение о делистинге «Уралкалия» было вызвано переводом акций эмитента из I уровня в III уровень листинга Московской биржи из-за низкого количества акций в свободном обращении (чуть более 5%) и хронической недооцененности компании. Причиной делистинга «Дикси» стала потребность в консолидации бизнеса, обусловленная финансовыми показателями.

В целом же российским компаниям в текущих рыночных условиях проблематично привлечь серьезного стратегического инвестора. Можно предположить, что и этот фактор мог стать причиной такого решения «Мегафона». Публичность — это один из лучших способов дать компании справедливую оценку. А если инвесторов нет, то и поддержание листинга, подразумевающего финансовые расходы, теряет смысл.

После биржи

В дальнейшем возможны два варианта развития событий. Согласно первому сценарию, объем акций «Мегафона» в свободном обращении снизится до околонулевых значений, и компания уйдет с организованных торгов на всех биржевых площадках. По второму сценарию оператор оставит достаточное число акций во free-float, чтобы сохранить листинг на Мосбирже.

Впрочем, многое указывает именно на первый вариант. Как отмечают в самой компании, стратегия цифровой трансформации «Мегафона», принятая в прошлом году, предполагает сделки с повышенным профилем риска, экспериментальные партнерства, связанные с новыми продуктами и технологиями, расширение партнерств с государственными корпорациями, аккумулирование средств и активные инвестиции. Публичный статус, несомненно, является ограничителем для реализации такого рода стратегии.

Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 18 июля 2018 > № 2680086 Олег Сафонов


Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > forbes.ru, 17 июля 2018 > № 2676356 Артур Устимов

Страшная стабильность: когда будет выгодно брать жилье в ипотеку

Артур Устимов

основатель и CEO экосистемы по найму и управлению арендой жилья «Арендатика»

Строительная отрасль переходит на проектное финансирование: девелоперы будут возводить жилье уже не на «бесплатные» деньги дольщиков, а на кредитные, взятые под проценты у банкиров. Жилье неизбежно подорожает. Вопрос: когда? Классическое «быть или не быть?» для покупателя квартиры сегодня звучит как «брать сейчас ипотеку или не брать?»

Накопить денег на полную стоимость квартиры если и могут, то считаные единицы, так что без кредита в любом случае не обойтись. Но если время хоть немного терпит, лучше все еще раз взвесить и выбрать оптимальный момент, учитывая три основных фактора: цены, ставки и собственные финансовые перспективы. Каждый из этих факторов с трудом поддается прогнозированию и имеет плавающий характер. И все же ставки и платежеспособность населения — самые стабильные из них. А вот цена больше зависит от конъюнктуры момента.

Что сейчас с ценами? За час поиска по ключевым словам в интернете будущий покупатель жилья не раз встретит термин «стагнация». Застройщики, правда, предпочитают слово «стабильность». На языке цифр это выглядит так: в конце первого полугодия 2018 года средняя цена предложения на рынке новостроек массового сегмента составила 154 346 рублей за квадратный метр, что на 2,4% выше относительно показателя декабря 2017 года. Не будем забывать и о скидках, диапазон которых, по данным сервиса «Арендатика», составляет 15–24%. Мягко говоря, не впечатляющий показатель на фоне ценовых приростов, которые фиксировались на рынке еще несколько лет назад.

По прогнозам аналитиков, такая «стабильность» на рынке при отсутствии чисто рыночных предпосылок может сохраняться достаточно долго. Но есть фактор, заставляющий отнестись к ритуальным заклинаниям девелоперов «будет дорожать!» всерьез. В конце июня принят закон, направленный на постепенный отказ от привычного для России долевого строительства жилья, когда компании возводят дома в основном за счет средств граждан (дольщиков).

Несовершенство такой схемы, полагают федеральные власти, привело к появлению огромного числа обманутых граждан, вложившихся в покупку жилья, но так и не получивших его. Теперь в цепочке «покупатель — застройщик» появится и третий, ключевой игрок — банк. На первом этапе реформы (с 1 июля 2018 года) серьезно ужесточатся требования к стройкомпаниям, на втором (с 1 июля 2019 года) застройщики должны будут перейти на использование эскроу-счетов в уполномоченных банках, где будут храниться средства граждан. Финалом же станет переход рынка на проектное финансирование девелоперских проектов, когда застройщикам придется реализовывать проекты только с помощью собственных средств и привлеченных в банках кредитов. Сроки перевода рынка на новые рельсы в конце 2017 года назвал президент России. Это три года.

Такая поэтапность имеет прямое отношение к интересующему нас фактору — динамике цен. Умеренный рост цен уже был отмечен в начале июля — в пределах 3–5%. Но это было скорее плановое повышение — подорожали у застройщиков, как правило, объекты с высокой строительной готовностью. Напрямую же к законодательным изменениям это пока мало относится.

А вот общерыночного роста цен, связанного с рядом дополнительных финансовых обязательств девелоперов, прописанных в вышеупомянутом законе, следует ждать не раньше конца года. Но, как признают сами строители и эксперты, такой рост не будет существенным и долговременным из-за низкой покупательной способности населения. Переход на эскроу-счета может иметь аналогичный эффект. А вот полноценный переход на проектное финансирование строек скажется на стоимости жилья, прежде всего потому, что этот механизм предполагает продажу клиентам только готового (вторичного) жилья, которое, как известно, априори дороже новостроек.

Ставки по ипотеке

На рынке ипотеки уже достаточно долго плавно снижаются средние ставки. По данным «Дом.рф» (ранее АИЖК), в начале 2016 года ставка составляла 12,5%, в начале 2017 года — 11,84%, а конце прошлого года — 9,75% (был пробит исторический для рынка рубеж 10%). В этом году темпы снижения ставки немного замедлились: по итогам апреля она составила 9,57% (в том числе по кредитам на новостройки — 9,43%). То есть за 4 месяца падение составило всего 0,18 процентных пункта. Впрочем, этому факту есть объяснение. Дело в том, что 23 марта Центробанк оставил ключевую ставку на уровне 7,25% годовых. Такое же решение было принято и 15 июня текущего года.

Не секрет, что именно на ставку рефинансирования Центробанка ориентируются государственные и частные банки при формировании своей кредитной политики. До марта ключевая ставка поступательно снижалась, а вслед за ней и ставки по ипотеке. Каким будет следующее решение ЦБ, сказать сложно даже экспертам. В этих условиях потенциальному заемщику, которому в данном случае важны даже доли процентов, остается ориентироваться на последний официальный прогноз «Дом.рф»: во втором полугодии ставки опустятся ниже 9%, а при стабилизации макроэкономических условий могут достигнуть 8–8,5%. Можно вспомнить о сверхзадаче, не так давно поставленной главой государства, существенно повысить обеспеченность россиян жильем за счет снижения ставки по ипотеке до 7%. Впрочем, конкретных сроков не называлось.

Доходы населения

Последний из факторов — платежеспособность заемщика, которому не только нужно получить кредит, но и выплачивать по нему проценты, — имеет двойственный характер. Последние новости от Росстата: рост реальных доходов населения в годовом выражении в мае составил лишь 0,3% после роста на 5,7% в апреле, 4,7% в марте и 4,4% в феврале. В то же время потребительские цены в мае выросли в среднем на 0,4%, а бензин подорожал сразу на 5,6%.

При этом в Минэкономразвития прогнозируют рост реальных доходов россиян в текущем году на уровне 3,4–3,9%. Ориентироваться на эти цифры или нет — решать только вам самим, жизненные ситуации у потенциальных ипотечных заемщиков, как правило, не привязаны к усредненным показателям. Если квартирный вопрос нужно решать здесь и сейчас и для этого в принципе сложились неплохие условия, может быть, и стоит рискнуть.

Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > forbes.ru, 17 июля 2018 > № 2676356 Артур Устимов


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 17 июля 2018 > № 2675964 Эльвира Набиуллина

Встреча с Председателем Центрального банка Эльвирой Набиуллиной.

Э.Набиуллина информировала Президента о деятельности Центробанка в первой половине года.

Обсуждались, в частности, меры по развитию кредитования населения и предприятий, работа по обеспечению доступности финансовых услуг для жителей отдалённых территорий.

* * *

В.Путин: Знаю, что Вы активно занимаетесь поддержкой банков, которые обеспечивают работу в малых населённых пунктах, в удалённых населённых пунктах. Хотелось бы об этом поговорить и о том, как складывается инвестиционная деятельность, в том числе с использованием наших финансовых учреждений.

Э.Набиуллина: Может быть, я тогда с общих вопросов начну, с состояния банковской системы.

Мы сейчас вместе с Правительством работаем над мерами по увеличению инвестиций в экономику в соответствии с Посланием, с майским указом. Краткая справка Банк России (Центробанк) Центральный банк работает по двум направлениям: обеспечить финансовую стабильность и ценовую стабильность, чтобы были инвестиции, и, конечно, состояние финансовой системы, чтобы финансовая система была способна предоставить ресурсы для инвестиций.

Хотела бы сказать о некоторых итогах развития банковской системы за полгода. Мне кажется, очень важно, что мы к текущему этапу подошли, проведя значительную работу по оздоровлению банковской системы, то есть у банков должен быть капитал, ликвидность, чтобы они наращивали кредиты. И в целом кредитование растёт, хотя разными темпами по разным секторам, но вот данные по полугодию, год к году, в июне 8,5 процента – рост кредитов экономики. Ускоренно растут кредиты физическим лицам, гражданам, там гораздо больше рост – 18,9. Ипотека, много раз её обсуждали, она продолжает расти высокими темпами, 22,4 процента темпы роста год к году, это очень большие темпы. Конечно, снижается ставка, она у нас действительно на исторически низком уровне – 9,56. Но есть потенциал и дальнейшего снижения ставки.

И вот одна показательная цифра. Если раньше наши граждане, когда брали кредиты в банках, в основном брали на потребление, сейчас 44 процента всех кредитов, которые они берут, – на ипотеку. Пять лет назад это было 27 процентов.

В.Путин: Почти половина.

Э.Набиуллина: 44 процента – это уже много. И конечно, такой быстрый темп роста ипотеки заставляет нас всё время смотреть за качеством ипотеки. Потому что, мы знаем многие страны, [появлялись ипотечные] «пузыри», и нам, конечно, ни в коем случае нельзя этого допустить.

В.Путин: Необеспеченные кредиты.

Э.Набиуллина: Да. Сейчас качество очень неплохое. Просрочка по ипотеке, по ипотечным кредитам, к началу года была 1,3 процента. Приблизительно на таком уровне и сейчас. В целом по рознице у нас 6,1 процента. То есть ипотечные кредиты очень хорошо обслуживаются, и качество кредитов хорошее.

Корпоративное кредитование, которое важно для роста экономики, хотя ипотека тоже поддерживает экономику, но корпоративное кредитование растёт чуть более медленными темпами – 4,6 процента год к году в июне.

В.Путин: А граждан?

Э.Набиуллина: В целом [кредитование] граждан растёт – 18,9 к году. Структура кредитования как раз везде растёт, но очень разными темпами.

Что важно, произошёл перелом по кредитованию малого и среднего бизнеса. В 2015–2016 годах кредитование сильно просело, а сейчас кредитование малому и среднему бизнесу растёт быстрее, чем в целом кредитование предприятиям, – 6,9 процента. Это неплохо, и впервые ставки вышли на уровень однозначных цифр. То есть уже меньше 10 процентов в среднем.

Понятно, что по-разному, некоторые предприятия получают по чуть меньшим ставкам, другие – по более высоким, но в среднем уже 9,95. И здесь очень многое зависит от прозрачности малого и среднего бизнеса, потому что часть из них в тени и для банков они не очень понятны. Но мы и своё регулирование настраиваем так, чтобы банкам было более выгодно кредитовать, в том числе малый и средний бизнес. И, так как нас беспокоит структура кредитов (в целом кредиты растут), хотелось бы, чтобы больше росли кредиты, которые идут на развитие производства, на инвестиционные проекты.

Поэтому мы решили перейти от нейтрального регулирования, когда мы смотрим только за рисками, к стимулирующему регулированию. То есть мы будем своим регулированием, политикой резервов в основном делать более выгодным кредитование малого, среднего бизнеса, инвестиционных проектов, а дестимулировать кредитование просто на перераспределение собственности, валютное кредитование будем дестимулировать и кредитование бизнеса собственников. Потому что политика по оздоровлению банковской системы показала, что часто проблемы банков связаны с тем, что банки привлекают деньги вкладчиков, а потом банк вкладывает их в проекты собственников, не анализируя никакие риски, ничего. Эти банки прогорают, и мы должны защитить права вкладчиков. И конечно, в основном мы будем дестимулировать кредитование бизнеса собственников.

И тема, которую я хотела бы отдельно затронуть, которая стала нашим приоритетом, – это работа по обеспечению доступности финансовых услуг для людей в малонаселённых пунктах, в отдалённых территориях, потому что это большая проблема. У нас большое число людей живёт в таких отдалённых территориях, там банки часто закрывают свои офисы, потому что им невыгодно.

Мы здесь работаем по двум направлениям. Первое – упростить банкам и сделать более дешёвыми такие формы, как мобильные кассы, передвижные, лёгкие структурные подразделения, и развитие новых финансовых технологий, дистанционных услуг. Была такая озабоченность, что не все граждане будут пользоваться финансовыми услугами, интернет-услугами, но вот наш недавний опрос показал, что здесь у нас достаточно бурно идёт развитие. Если два года назад 23 процента, по опросам, пользовались интернет-банкингом, дистанционным банкингом, в прошлом году это был 31 процент, в этом году уже (на середину года) 44 процента. То есть происходит достаточно быстрый охват дистанционными услугами.

Здесь поможет и внедрение единой системы идентификации через биометрию (сейчас закон вступил в силу, и банки начинают его применять), а мы делаем специальный пилотный проект на Дальнем Востоке, где эта проблема достаточно острая, вместе с финансовыми институтами, с банками, с операторами связи, и ставим задачу на Дальнем Востоке поднять финансовую доступность услуг для населения. Это будет наш приоритет.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 17 июля 2018 > № 2675964 Эльвира Набиуллина


США > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 16 июля 2018 > № 2680099 Михаил Артемьев

Восхитительный Лас-Вегас: как в Неваде превратили порок в добродетель

Максим Артемьев

Историк, журналист

На чем основана экономика Лас-Вегаса, города в центре пустыни, в котором можно сказочно обогатиться или промотать все состояние, и кому он обязан своей славой

В американском национальном характере тесно переплетаются две почти противоположные черты: пуританство и страсть к деньгам. Точнее говоря, пуритане считают богатство наградой от Бога, но для них принципиально важны «честные» источники дохода. В соответствии с этим они с давних времен решительно боролись со «скверной» в лице азартных игр — этого дьявольского порождения, которое позволяет обогатиться, не прикладывая никаких усилий, и, напротив, в один момент промотать деньги, заработанные честным трудом.

В истории Соединенных Штатов периоды сравнительной моральной распущенности чередовались с эпохами набожности и показного морализма. На рубеже XIX-XX столетий начался очередной натиск пуритан (уже не под чисто религиозными лозунгами, а скорее с позиций защиты общественной нравственности). В результате по всем Штатам азартные игры в любой форме были запрещены. Это, напомним, была эпоха, в которую родился знаменитый сухой закон. Казино ассоциировалось с упадком нравов, порчей общественной морали, проституцией, развращением добросовестных американцев.

Но Великая депрессия, разразившаяся в 1929 году, вернула моралистов на почву реальности. Пришлось искать дополнительные источники доходов — сухой закон был отменен в 1933 году. Была и другая задача: не только пополнить бюджет, но и совладать с разгулом организованной преступности. И рынок алкоголя, и азартные игры оказались под контролем мафии, которая поднялась на контрабанде спиртного и содержании подпольных игровых заведений. Так моралисты, сами того не желая, поспособствовали преступности.

Рай в пустыне

К 1931 году штат Невада был одним из самых крошечных по численности населения в Америке. Он состоял почти полностью из жаркой бесплодной пустыни; бывшие тут в начале XX века шахты закрывались. Депрессия окончательно добила штат. И хотя соседняя с ним Юта была цитаделью мормонов (до 1861 года Невада составляла один штат с Ютой) и немало их проживало в Неваде, власти штата решились на отчаянный шаг. Они сняли почти все ограничения на азартные игры. Вдобавок они еще и приняли законы, радикально упрощающие процедуру развода, — с этого времени город Рино в Неваде приобрел славу «столицы разводов». Конечно же, «разводной» туризм не мог существенно повысить доходы штату. Основная ставка была сделана именно на развитие казино. Последние сосредоточились в городе Лас-Вегас на юго-востоке Невады.

Дело в том, что неподалеку в начале 1930-х началось строительство гигантской плотины имени Гувера. На стройку съехалось множество рабочих, появился мощный источник электроэнергии. Вчера еще пустынный край можно было благоустраивать. Но «завести» в штат промышленность или развивать на бесплодных почвах сельское хозяйство было затруднительно. Казино явились единственным выходом из положения. Впрочем, основной приток денег в игорные заведения Лас-Вегаса случился уже после Второй мировой войны. И связан он был с именем гангстера Багси Сигела, который взял большинство казино под свою опеку и осуществил первоначальные инвестиции, отмыв таким образом деньги от преступных операций.

Сегодня штат Невада — один из самых быстро развивающихся в США. Только с 1990 по 2010 год его население увеличилось более чем в два раза — с 1,2 млн до 2,7 млн человек. Что влечет американцев в жаркий пустынный штат? Если говорим про переезжающих туда на постоянное местожительство, то их влекут экономические возможности, которые дает индустрия азартных игр. Шесть из десяти крупнейших работодателей в Неваде — это казино. Обслуживание игроков и туристов — главная составляющая экономики штата. В свою очередь, обилие отелей породило такое направление в бизнесе, как предоставление услуг для проведения всевозможных мероприятий, например конгрессов и съездов. Как анекдот можно упомянуть и тот факт, что до 1963 года в нескольких десятках километрах от Лас-Вегаса на полигоне американской армии проводились наземные ядерные испытания. И постояльцы отелей могли наблюдать за ними прямо из окон своих номеров — своеобразный экстремальный туризм.

Миллиардеры Вегаса

Но кто же стоит за этим расцветом как Лас-Вегаса, так и Невады в целом?

Первым стоит назвать Говарда Хьюза, человека, не просто вложившего деньги в игорный бизнес Вегаса, но и очистившего его от мафии. Экстравагантный миллиардер, к тому времени перепробовавший самые разные виды бизнеса: от голливудской киноиндустрии, до производства летательных аппаратов и авиаперевозок, сам бывший летчик, установивший несколько мировых рекордов, начал к середине 1960-х годов показывать признаки психической нестабильности, беспорядочно колеся по стране.

Попав как-то в Лас-Вегас, он поселился в отеле, заняв там целый этаж. Когда же его попросили потесниться, просто купил отель за $13 млн. С этого момента все и началось. Начав с отеля, Хьюз скупил в Вегасе несколько казино, земельные участки, СМИ, транспортные объекты. Миллиардер перевел основную часть своей бизнес-империи в Неваду, сам там проводил большую часть времени. Он ставил перед собой задачу «отмыть» имидж Лас-Вегаса, города греха с его нравами Дикого Запада, и избавить игорную отрасль от регулярных обвинений в связях с мафией. Пользуясь связями с руководством штата, Хьюз вытеснил мафиози из казино, придав им респектабельность своего имени. Злопыхатели, впрочем, намекали, что Хьюза влекли в Лас-Вегас не филантропические соображения, а желание войти в отрасль, которая на тот момент слабо контролировалась правительством. А у предпринимателя была всегда идея-фикс относительно минимизации налогов.

Однако лас-вегасский период Говарда Хьюза закончился так же внезапно, как начался. В 1970 году его психика окончательно пошатнулась, он уехал из Невады в неизвестном направлении, даже члены семьи и близкие помощники не знали, где он. Душевные проблемы усугублялись злоупотреблением сильнодействующими препаратами. Последние годы жизни, вплоть до смерти в 1976 году, Хьюз посвятил отчаянной трате заработанных денег, которые он спускал на всевозможные пустяки и причуды. Его пример послужил лишним доказательством того, что деньги, даже большие, не приносят счастья.

Примерно в одно время с Хьюзом, в 1960-е годы, в Лас-Вегас приехал другой миллиардер, который словно бы олицетворял противоположные качества — Кирк Киркорян. Выходец из семьи бедных армянских иммигрантов, Кирк рано увлекся боксом, занимался мелким бизнесом и увлекался авиацией (в этом он совпадал с Хьюзом). В годы Второй мировой войны Киркорян подрядился перегонять через Атлантический океан военные самолеты по кратчайшему пути, без пересадок. Это было крайне опасно. Каждый сороковой самолет не долетал до места назначения, поэтому летчику платили по тысяче долларов за рейс. Всего Киркорян перегнал 33 самолета. Заработанные деньги стали стартовым капиталом, когда он после войны решил заняться бизнесом в области чартерных авиаперевозок. Одним из направлений его деятельности была перевозка пассажиров из Калифорнии в Лас-Вегас и обратно. Поначалу Киркорян сам увлекся игрой и немало денег просаживал в казино, пока в один прекрасный день не решил, что теперь он будет на играх только зарабатывать.

С начала 1960-х, заработав достаточную сумму в авиационном бизнесе, он начал скупать казино в Лас-Вегасе и Рино. Его «вхождение» в Неваду было аккуратным — в отличие от стремительного прихода Хьюза. Это и обусловило более длительное пребывание Киркоряна в игровой индустрии — почти четверть века. Впрочем, он был очень осторожен в бизнесе: покупал отели (они же казино) и тут же продавал. Сильнейшим его ходом было строительство International Hotel, на открытии которого в 1969 году выступали Барбра Стрейзанд и сам Элвис Пресли, который провел 58 концертов подряд, побив все рекорды посещаемости. Киркорян подписал с ним контракт на миллион долларов в год, по которому певец обязался выступать у него по два месяца в году, привлекая тем самым постояльцев.

Если Хьюз вошел в кинобизнес в начале своего пути, то Киркорян обратился к Голливуду, когда ему уже было за пятьдесят. Он купил кинокомпанию MGM в том же 1969 году, и сделал ее брендом своего отеля в Лас-Вегасе, открытого в 1973 году, — на тот момент крупнейшего в мире. В 1980 году миллиардера постиг неожиданный удар — в страшном пожаре в отеле MGM погибло 84 человека. Но уже через восемь месяцев отель был отреставрирован и заново открыт. В 1986 году Киркорян продал свои отели в Неваде за $594 млн и окончательно вышел из игорного бизнеса.

Кирк Киркорян прожил 98 лет, умерев в 2015-м. Он вел здоровый образ жизни, много занимался спортом и уделял большое внимание благотворительности. Памятуя о своих армянских корнях, он после обретения Арменией независимости в 1991 году создал благотворительный фонд «Линси», за счет которого Республика и выживала в трудные годы войны в Нагорном Карабахе. Всего на благие дела Киркорян потратил около миллиарда долларов, получив в Армении всевозможные награды и почетные звания. Его жизнь представляла красивую иллюстрацию воплощения американской мечты. Бедный сын иммигрантов своим трудом и талантом становится богачом, живет долго и счастливо и помогает людям своим богатством. Это было немного скучно и не так интересно, как у Хьюза, показавшего другую сторону американской мечты — саморазрушение человека под влиянием денег.

Третьим значительным лицом в игровом бизнесе Лас-Вегаса стал Стив Винн. Он был намного моложе Хьюза и Киркоряна и вошел в дело на рубеже 1960-1970-х. Винн родился в семье владельца заведений бинго — популярной в США игры типа лото, формально азартной, но считающейся безвредной и разрешенной даже при церквях для сбора благотворительных денег. В отличие от отца Стив хотел достичь большего. Он понимал, что для этого надо перейти от игры для пожилых дам к настоящим азартным играм, таким как рулетка в казино.

Если Киркорян полагался на Пресли, то Винн в качестве своей звезды выбрал Фрэнка Синатру, который пел в его первом отеле «Голден Наггет». В 1989 году Винн построил первый крупный отель «Мираж» на так называемом Стрипе — районе, на который приходится большинство казино, хотя формально он находится за пределами Лас-Вегаса. За ним последовал «Белладжо». Отели Винна представляли собой новое слово и в архитектуре и в индустрии развлечений, предлагая новый уровень комфорта и роскоши.

В начале XXI века Винн построил новые шедевры: «Винн Лас Вегас» и «Анкор Лас Вегас» стоимостью $2,7 млрд и $2,3 млрд соответственно — таков «входной билет» в мир развлечений Вегаса. Но его имя связано не только с Невадой. Казино Винна имеются в Атлантик-Сити — второй американской столице азарта, в штатах Миссисипи и Массачусетс. В 2006 году открылся «Винн Макао» в Китае (надо иметь в виду, что оборот казино в Макао превзошел таковой в Лас-Вегасе в том году, так что выбор миллиардера был понятен).

Сам Винн не избежал скандалов в личной жизни, хотя и старался изображать из себя образцового американского предпринимателя. В январе 2018 года, против 76-летнего Винна были выдвинуты в печати обвинения в том, что он приставал к своим служащим с непристойными предложениями, понуждал их к интиму. Интересен был его ответ на обвинения одной из танцовщиц в том, что он заставлял ее танцевать перед ним с обнаженной грудью. Старец ответил, что он давно слеп и ничего не видит, потому обвинения против него ложны. Это живо напомнило сцену из «Солдата Швейка», где герой, обвиненный в том же, что и Винн, «получил от окружного врача свидетельство, что он импотент с шести лет, после того как упал с чердака на оглоблю телеги».

США > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 16 июля 2018 > № 2680099 Михаил Артемьев


США. Весь мир > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июля 2018 > № 2680072 Александр Лосев

Финансовый тайфун: миру угрожает повторение кризиса 2008 года

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Индикаторы денежного рынка предвещают рецессию в США, уверяют аналитики инвестбанков. Однако по-настоящему вызывает беспокойство возможный недостаток долларов в мировой экономике, который вызовет проблемы во всем мире

С каждым днем все больше экспертов, экономистов и аналитиков крупнейших инвестбанков говорят о растущих рисках для мировой экономики из-за торговых войн, чрезмерной долговой нагрузки государств и корпораций, а также роста процентных ставок.

«Нет сомнений, что рано или поздно нас ждет финансовый кризис, поскольку необходимо помнить, что мы оставляем позади период дешевых денег», — сказал на днях известный инвестор Марк Мобиус. Джордж Сорос также предсказывал в мае этого года новый мировой кризис, который может спровоцировать глобальная политика.

С ног на голову

Среди аналитиков есть те, кто пытается разглядеть угрозы рецессии, анализируя кривую доходности казначейских облигаций США. Дело в том, что среди общепринятых эмпирических показателей будущего неблагополучия экономики есть такой индикатор рецессии, как «инверсия кривой доходности казначейских облигаций».

Это ситуация, когда доходность двухлетних американских госбумаг превышает доходность по 10-летним облигациям. Это отражает надежды инвесторов на то, что в ближайшей перспективе будет повышение ставки, а в долгосрочной — нет.

Пока этой инверсии нет, но на горизонте следующих 12 месяцев такая картина вполне может проявиться, поскольку нормализация процентных ставок, по мнению ряда членов комитета по открытым рынкам ФРС США, означает выведение учетной ставки на уровень 3% к середине 2019 года.

Таким образом, в обозримом будущем можно ожидать четыре этапа повышения ставок ФРС по 0,25 п. п. каждый. Именно этот процесс окажет наибольшее влияние на динамику роста доходности краткосрочных облигаций казначейства.

Долгосрочный долг и длинные процентные ставки останутся более чувствительными к прогнозам темпов инфляции и к действиям крупных игроков, таких как большие инвестфонды, пенсионные фонды и иностранные центробанки, покупающие долговые обязательства США в резервы. Если долгосрочные ставки мало изменятся, то это будет означать, что инвесторы не ожидают через десять лет жесткой монетарной политики ФРС США.

Четыре стадии экономики

Экономическая теория выделяет среднесрочные циклы продолжительностью до 10 лет (циклы Жюгляра), в основе которых лежит периодичность изменения экономической активности.

В этих циклах наиболее заметно проявляются четыре основных стадии: оживления, подъема, рецессии и депрессии. Сейчас политика администрации Трампа, направленная на налоговое стимулирование экономики США, на возврат капитала и рост производственных мощностей и создание рабочих мест, разогревает экономическую активность и приводит к стадии подъема, к сверхвысокой занятости и переизбытку мощностей.

Как правило, в такие периоды стоимость денег увеличивается, но вскоре инвестиции начинают замедляться. Затоваривание и избыточные мощности становятся факторами разворота цикла вниз, начинается сокращение производства и занятости. Инвестиции и капитальные вложения быстро сокращаются, возрастает объем незадействованных мощностей, происходит массовое снижение прибыли, рост убытков и сокращение персонала.

Производство сжимается до минимально возможных значений, а безработица увеличивается до максимальных. Но трудовые ресурсы становятся дешевыми, а незадействованные в экономике мощности формируют потенциал и скрытые резервы для будущего подъема. И с новыми инвестициями цикл повторяется заново.

Монетарные власти стремятся сглаживать эти циклы, проводя так называемую контрциклическую политику. Для предотвращения перегрева экономики власти используют инструментарий процентных ставок и объемов денежного предложения, поскольку за перегревом неизбежно следует рецессия. В этой связи во времена ужесточения американскими чиновниками и функционерами ФРС денежно-кредитной политики на рынке госдолга возникает перевернутая кривая доходности казначейских обязательств США, что считается индикатором надвигающейся рецессии. В таких условиях инвесторы ожидают, что им нужно готовиться к чему-то крайне неприятному.

От теории к практике

Но все перечисленное это лишь экономическая теория, которая основывается на прошлых событиях и не отражает полной сути происходящего и грядущих негативных перемен в системе мировых финансов.

Следует отметить, что рецессия и финансовый кризис — это разные явления. Но поскольку распределение денежных средств и потоков капитала в мире во многом обусловлено поведением основной глобальной резервной валюты — доллара, а также доступной долларовой ликвидностью и монетарными циклами США, то именно проблемы в американской экономике спровоцировали мировой финансовый кризис 2007-2008 годов.

Но сейчас все обстоит совсем иначе. Америка находится на подъеме, и главный риск — это вовсе не теоретическая рецессия в США, а крайне высокий уровень долговой нагрузки в мире, которая резко увеличилась за последнее десятилетие в условиях сверхмягкой денежно-кредитной политики центробанков при крайне низких процентных ставках. Одни только развивающиеся страны накопили долларовых долгов на сумму $7,2 трлн, что в два раза превышает суммарный уровень их долговой нагрузки перед кризисом 2008 года.

В США рост процентных ставок в долларах сопровождается подъемом американской экономики и сокращением баланса ФРС, что снижает предложение денег в банковской системе, возвратом капиталов и выручки американскими корпорациями на территорию США из офшоров, негативными дисбалансами в процентах по долларам против евро и иены.

В сочетании с торговыми войнами Трампа, ограничивающими мировой оборот товаров и услуг, все это приведет к критическому сокращению предложения долларов для внешнего мира и создаст проблемы для повсеместного рефинансирования внешних долгов многих корпораций и государств. Это будет серьезным ущербом для инвестиционной активности во всем мире.

Поэтому инвесторов должна заботить не возможная инверсия кривой доходности казначейских облигаций, а ставки денежного рынка и предложение ликвидности со стороны ведущих центробанков. И здесь как раз картина мрачная, в мире начинается разворот кредитных циклов вверх и общее монетарное ужесточение.

Повторится ли 2008 год

Аналитики Bank of America Merrill Lynch обратили внимание на факт резкого сокращения денежного предложения в период 2018-2019 годов. По их мнению, динамика мирового фондового рынка напоминает ситуацию перед глобальным экономическим кризисом 1997-1998 годов.

«Устойчивый рост в США, сглаживание кривой доходности облигаций, сокращающиеся рынки развивающихся стран — все это похоже на события 20-летней давности», — говорится в отчете Bank of America.

Не стоит забывать, что доллары США используются не только для внутреннего обращения, но и для международных расчетов и создания резервов центробанками других стран. Для того чтобы доллары поступали на внешние рынки, необходимо, чтобы США покупали как можно больше импортных товаров и услуг в обмен на доллары, а в США постоянно бы возрастал дефицит платежного баланса, который бы покрывался эмиссией долларов. Но это именно то, с чем так активно пытается бороться Дональд Трамп, развязывая масштабную торговую войну.

Таким образом, еще пара повышений учетной ставки ФРС США при одновременном сжатии международной торговли — и кризис может повториться.

В случае дефицита внешнего предложения долларов образуется мировой финансовый тайфун, эпицентр которого сформируется не на территории США, а, скорее всего, в юго-восточной Азии, затем удар «стихии» обрушится на все фондовые площадки.

С момента предыдущего кризиса прошло 10 лет, и этот срок соотносится с циклами Жюгляра. Именно этого опасаются опытные инвесторы. Например, миллиардер Джим Роджерс в начале 2018 года сказал в интервью агентству Bloomberg, что ожидает катастрофического обвала фондовых рынков.

Самый простой и понятный индикатор «непогоды» сейчас — это разница между ставками долларового денежного рынка (LIBOR) и доходностями краткосрочных казначейских векселей и нот. Осенью 2008 года эта разница даже по трехмесячным ставкам составляла 314 процентных пунктов. Это свидетельствовало о резком недостатке долларовой ликвидности в Штатах. Сейчас этот спред составляет всего около 40 п. п., как и по годовым ставкам LIBOR.

Но расширение спредов LIBOR и краткосрочных казначейских векселей сверх 50 п. п. по трехмесячным инструментам и на 100 п. п. — по 12-месячным деньгам будет аналогом «стрелки барометра», которая указывает на приближении «бури». Дело в том, что денежный рынок — это площадка, где играют крупнейшие игроки, и, как только деньги становятся дороже, начинаются проблемы.

США. Весь мир > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июля 2018 > № 2680072 Александр Лосев


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 июля 2018 > № 2674580 Андрей Костин

Встреча с президентом – председателем правления Банка ВТБ Андреем Костиным.

А.Костин информировал главу государства об итогах работы банка за первую половину 2018 года.

В.Путин: Андрей Леонидович, поговорим о результатах работы банка за полгода.

А.Костин: Да, Владимир Владимирович.

В.Путин: Пожалуйста.

А.Костин: Пока за первые пять месяцев аудированная отчётность у нас есть, прибыль банка выросла на 74 процента и превысила 87,1 миллиарда рублей.

В.Путин: На 74 процента?

А.Костин: Да. И по итогам полугодия, наш прогноз, она достигнет 95–100 миллиардов. Это ровно столько, сколько мы сделали за весь предыдущий год.

При этом надо сказать, что показатель эффективности теперь (а основной показатель эффективности работы банков – это так называемый возвратный капитал, то есть сколько банк зарабатывает на единицу, вложенную акционерами) превысил 14 процентов, что позволяет говорить о том, что наш банк входит сегодня в пятёрку самых эффективных и доходных банков Европы, если брать крупные банки. Поэтому в этом плане, мне кажется, результаты положительные.

Мы отмечаем прирост кредитного портфеля по кредитованию как предприятий, так и населения. Особым двигателем является ипотека. И хотел бы сказать, что не только темпы роста ипотеки (в этом году планировалось, что эти темпы превысят 20 процентов), но и [снижение] ставки. Наша цель – это то, что Вы обозначили в Послании Федеральному Собранию, порядка 7–8 процентов. Сегодня мы выдаём уже ипотеку по ставке 8,9 процента. Так что нам не так уж много осталось, для того чтобы дойти до установочной цифры, которую Вы назвали. Мы к этому стремимся.

Вы часто меня спрашиваете по корпоративным кредитам нашим предприятиям. Я тоже захватил табличку.

В.Путин: Там тоже разница: малые и средние.

А.Костин: Безусловно.

В.Путин: Малым и средним по сколько вы выдаёте?

А.Костин: Я взял по крупным. По крупным последние 16 кредитов за второй квартал – здесь ставки серьёзно снизились, они варьируются от 6,75 процента где-то до 10. 7–8 процентов – предприятия торговли, машиностроения, металлургия (это крупные), медицина даже.

В.Путин: А для «малышей»?

А.Костин: Для «малышей» ставки выше 10 процентов сейчас, но мы работаем над тем, чтобы эти ставки снижать. Думаю, что условия для этого все есть.

В.Путин: В среднем по стране уже меньше 10.

А.Костин: Где-то так сейчас, да.

В.Путин: Гораздо быстрее нужно идти.

А.Костин: Мы стараемся.

Я бы хотел отметить ещё интересную деталь. У населения с начала года стал меньше сдвиг в сторону долларовых депозитов и кредитов относительно рублёвых. Нам кажется, это важный элемент дальнейшей дедолларизации финансовой сферы нашей страны.

Хотел бы также сказать, что наши специалисты приготовили целый проект предложений, направленных на дальнейшее расширение использования рубля в международных расчётах, для того чтобы развивать российский рынок по размещению еврооблигаций, акций и созданию других деривативных инструментов, которые сегодня только на Западе используются. Нам нужно создавать, я думаю, свои инструменты. Это нам даст дополнительно и защиту нашего финансового сектора от внешних факторов, и вообще даст новый импульс для развития финансового сектора.

Поэтому я бы хотел, чтобы это предложение, если можно, Вы поручили рассмотреть и соответствующим структурам, Правительству, Центральному банку и по возможности поддержать курс на дальнейшую дедолларизацию и деофшоризацию нашей экономики.

В.Путин: Спасибо.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 июля 2018 > № 2674580 Андрей Костин


США. Евросоюз > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671914 Денис Восквицов

Монеты для государства. Когда появятся криптодоллары и криптоевро

Денис Восквицов

Руководитель проекта Exantech

Кому-то интересно играть на высоковолатильном рынке, кто-то предпочитает долгосрочные фиатные инвестиции. Появление монет, привязанных к государственным валютам, удовлетворяет эту потребность. Все говорит о том, что рынок наконец дорос до такого шага.

Развитие блокчейн-технологий и смарт-контрактов привело к появлению огромного количества новых токенов. Понимание того, что токенизировано может быть буквально все — от бананов до недвижимости, пришло не сегодня, но теперь эта идея активно воплощается в жизнь. Еще недавно самой проработанной технологией были токены Ethereum, но теперь число проектов, развивающихся в этом направлении, значительно выросло: это протокол Tari в сети Monero, Stellar, Neo.

На базе блокчейна были созданы также сеть IOTA Qubic и операционная система EOS. Вероятно, это одно из наиболее революционных применений технологии, которое может перевернуть современные представления об интернете и привести к появлению интернета версии web 3.0.

В то же время рост количества запросов на прямой обмен цифровыми активами послужил толчком для развития децентрализованных бирж. Их разнообразие — следствие распространения смарт-контрактов. Интерес к обмену криптовалют на фиатные деньги, уже проявляют институциональные инвесторы.

За последние полгода появился ряд новых проектов на Stablecoin — криптомонетах, которые привязаны к курсу международной фиатной валюты. Это реализация запроса сторонних инвесторов, которые устали от волатильности биткоина и ищут «тихой гавани», стараясь при этом сохранить возможности, которые открывает перед ними криптосообщество. В определенном смысле Stablecoin — это результат кластеризации инвесторов. Кому-то интересно играть на высоковолатильном рынке, кто-то предпочитает долгосрочные фиатные инвестиции. Появление монет, привязанных к государственным валютам, решает эту потребность.

С другой стороны, все говорит о том, что рынок наконец дорос до такого шага. Еще пару лет назад было невозможно себе представить, чтобы криптостартап мог зайти в правительство и приступить к созданию совместного проекта. Это и противоречило философии криптомира, и вряд ли вызвало бы какой-то энтузиазм со стороны государственного аппарата.

Этот тренд только набирает обороты, и рынок еще должен выработать правила реализации подобных затей, чтобы, скажем, не повторять путь USDT, привязанной к доллару США, которая не отличается прозрачной концепцией и имеет конфликты с американскими регуляторами. Но почва, на которой эти проекты будут расти, уже подготовлена.

В будущем легальные криптодоллар, криптоевро или криптоиена позволят привлечь на рынок большое количество новых инвесторов, что в конечном счете приведет к упрощению и легализации цифровых валют. Сама по себе концепция Stablecoin является новым финансовым инструментом для самого широкого круга пользователей. И динамика развития этого сегмента рынка лишь подтверждает существование пользовательского интереса.

Регулирование

Внимание государств к технологии блокчейн стало очевидно еще полгода-год назад. Примеры Bitfinex и USDT служат наглядным доказательством. Интерес со стороны SEC — американского регулятора — в конечном счете повышает безопасность инвесторов и гарантирует, что компания не будет бесконечно печатать деньги.

Второй плюс регуляторной активности государств на рынке криптовалют — расширение возможностей институциональных инвесторов и, как следствие, приобретение криптовалютами статуса полноценного инвестиционного актива.

Наконец, сам рынок основных цифровых монет становится чище. Для инвесторов невозможность отмыть незаконно полученные средства через криптобиржи может стать решающим фактором при выборе площадки для размещения своих активов.

Еще один важный тренд — преодоление пользовательского недоверия к технологии блокчейн и ее реализации. Запрет на рекламу цифровых монет в Facebook продиктован тем, что в течение прошлого года появилось несчетное число IСO-проектов, ставящих своей целью лишь сбор денег. Зачастую они не были подкреплены дальнейшим развитием идеи, а после заработка компании фактически становились банкротами.

Преодолеть такого рода недоверие непросто. Однако уже сейчас существенно вырос порог выхода на рынок ICO-инвестиций. Если раньше было достаточно лишь представить красивый сайт, то теперь инвесторы требуют подробного описания проекта, его проработки, обширной медиаподдержки, присутствия в команде людей, которые имеют репутацию в сообществе. Это разговор про открытость и прозрачность проектов — те постулаты, вокруг которых изначально строился блокчейн. То есть его естественная эволюция и очищение от махинаторов и мошенников. Они, конечно, продолжат попытки собрать деньги на волне «хайпа» и задорных описаний токена, однако уже сейчас инвесторы утратили интерес к таким проектам.

Доверие

Другой важный вопрос — безопасность. Взломы таких площадок, как Bancor, Bitconnect, Coincheck и других бирж подорвали кредит доверия инвесторов, но и стимулировали появление новых средств защиты. Биржи ввели двухфакторную аутентификацию для вывода средств со своего кошелька. Некоторые кошельки, работающие с сетью Etherium, предоставили возможность работы в офлайне, когда транзакция в подписанном виде отправляется вообще с другого компьютера. Все эти средства работают, только вряд ли смогут свести процент мошенничества к нулю.

Наконец, стоит отметить уход от консенсуса Proof-of-Work — алгоритма защиты от DoS-атак, спам-рассылок и других злоупотреблений. Именно этот консенсус стал причиной грандиозного роста мощностей и потребления энергии майнерами в погоне за прибылью. Теперь блокчейн-сообщество стало рассматривать альтернативные алгоритмы для достижения консенсуса: в первую очередь консенсус Proof-of-Stake, на который планирует перейти Ethereum (в виде гибридной модели вместе с PoW) или Distributed PoS в EOS, где функционирование сети обеспечивает фиксированное количество избираемых сообществом Block producers.

Рынок блокчейн-технологий все еще остается молодым и активно развивающимся рынком. И это предоставляет новым игрокам большие возможности. Вместе с тем многие тренды свидетельствуют о том, что он набирает мышечную массу не только объемом средств, которые на нем аккумулируются, но и появлением проработанных идей, прозрачных процессов и взвешенных решений. Игроки на этом рынке становятся все более зрелыми, а новые ICO вызывают не бешеный ажиотаж, а разумную оценку потенциала проекта. Однако путь, который еще предстоит пройти криптовалютному и блокчейн-сообществу, будет долгим.

США. Евросоюз > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671914 Денис Восквицов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671913 Евгений Малыхин

Надежда на Путина и Трампа: российские акции скоро вырастут в цене

Евгений Малыхин

Партнер, директор инвестиционного департамента УК «Атон-менеджмент»

Отношение к России сейчас меняется, и инвесторам стоит обратить особое внимание на отечественные активы. На них позитивно влияют сразу несколько факторов

Часто слышу в последнее время, что российский рынок никому не интересен. А когда тема никому не интересна, то зачастую это возможность неплохо заработать. Когда же тема муссируется везде и всеми, то обычно это означает, что торговая идея практически отыграна и рост близок к завершению.

Сейчас для российского рынка акций сложилась благоприятная ситуация. Поддержку оказывают три ключевых фактора: цены на нефть, предстоящая встреча Владимира Путина с Дональдом Трампом и дивиденды.

Цены на нефть держаться выше $70 за баррель. Принятое в рамках соглашения ОПЕК+ решение нарастить добычу не скажется сильно на динамике цен, так как в ближайшее время речь идет только о 600 000 баррелей (200 000 из которых приходится на Россию).

Предстоящая встреча Путина и Трампа, которая пройдет 16 июля в Хельсинки, создает позитивные, но не завышенные ожидания. Никто не ждет, что будут решены какие-то знаковые вопросы (например, что произойдет снятие или послабление санкций). Заниженные ожидания — это скорее хороший знак. Обратная ситуация (завышенные ожидания) была, когда Трамп выиграл выборы. Тогда не произошло улучшения взаимоотношений США и России, и рынок акций падал на несбывшихся надеждах. Сейчас нельзя исключать начала восстановления конструктивных отношений между двумя державами, что позитивно для рынка акций.

И третий фактор — дивидендный сезон. По моей консервативной оценке, объем дивидендов, который придется на free-float (акции, находящиеся в свободном обращении) и будет реинвестирован в рынок, составит примерно $1 млрд. Некоторые эксперты уверены, что объем средств будет больше. С учетом того, что российский рынок торгуется на невысоких объемах (сейчас это $800-900 млн суммарно), то $1-2 млрд — это достаточно большие деньги. Как говорят трейдеры, можно ставить против фундаментальных показателей, можно против технических, но никогда не нужно ставить против денежных потоков.

Позитивный разворот

Кроме того, нужно отметить, что к России меняется отношение в целом. Например, западная пресса пишет, как отлично организован чемпионат мира по футболу, а в преддверии встречи президентов России и США благополучно прошел визит в Москву американских конгрессменов-республиканцев. Инициатива исходила от посла США в России Джона Хантсмана. Конгрессмены встретились со многими российскими политиками, в том числе с главой МИД Сергеем Лавровым. По мнению экспертов, визит конгрессменов рассчитан на то, чтобы укрепить внутри республиканской партии линию на необходимость диалога с Россией и показать, что это не просто прихоть Трампа, а инициатива, которую поддерживает часть американской политической элиты. По итогам поездки глава делегации Ричард Шелби сказал, что мы можем быть «соперниками», но «не врагами».

К числу факторов, дающих надежду на рост, я отношу еще один неожиданный факт. Недавно провайдер индексов MSCI Inc. признал Саудовскую Аравию страной с развивающимся рынком, а с июня 2019 года индекс MSCI Saudi Arabia будет включен в MSCI Emerging Markets с удельным весом около 2,6%. Если же состоится IPO государственной нефтяной компании Saudi Aramco, то вес страны в индексе MSCI Emerging Markets может вырасти до 7%.

Россия по доле ВВП в глобальном списке стоит на 13-м месте (примерно 2% от мирового ВВП в долларовом эквиваленте), существенно обгоняя Саудовскую Аравию. По расчетам МВФ, ВВП России составляет примерно 5% от ВВП развивающихся стран. При этом удельный вес в индексе MSCI Emerging Markets составляет всего 3%. Это достаточно сильное расхождение, которое не оправданно фундаментально и которое, вероятно, будет рано или поздно устранено. Этот факт дает надежду на весомый приток на российский рынок.

При этом, конечно, торговые войны, рост процентных ставок и курса доллара США против других валют оказывают давление на развивающиеся рынки. Отток средств со всех emerging markets можно назвать риск-фактором и для нашего рынка. Когда в России идет улучшение, то оно зачастую происходит на фоне глобального ухудшения отношения к развивающимся рынкам; а когда развивающиеся рынки растут, то в России случаются локальные неприятности, что не позволяет нам участвовать в общем росте.

В любом случае сейчас российский рынок акций крайне интересен и открывает возможности для инвесторов. Мои фавориты — это акции компаний «Новатэк», «Роснефть», «Лукойл», Сбербанк и «Алроса». Мы имеем уникальную ситуацию, когда нефть дорогая, а бюджетное правило делает рубль слабым. Это хорошее сочетание для нефтяного сектора: акции «Новатэка» и «Роснефти» уже обновили свои максимумы, «Алроса» тоже ставит очередные рекорды.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671913 Евгений Малыхин


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670550 Дмитрий Панченко

Вредные советы. Почему брокеры могут перестать общаться с клиентами

Дмитрий Панченко

заместитель управляющего компании «БКС Брокер»

Поправки в закон о ценных бумагах и появление института инвестиционных советников способны кардинально изменить правила игры на брокерском рынке

21 декабря вместе со вступлением в силу поправок в закон о рынке ценных бумаг в России появится новый институт — инвестиционных советников, и кардинально изменится регулирование процесса взаимодействия клиента со своей брокерской компанией.

Поправки призваны защитить неопытных клиентов от покупки рисковых и непонятных инструментов. Рекомендации смогут давать только аттестованные инвестиционные советники с опытом. Консультирование по формированию портфеля должно будет проводиться на основании специального договора, а сами рекомендации обязательно должны учитывать риск-профиль клиента, в том числе его опыт работы с финансовыми инструментами.

Ответственность брокера

Согласно поправкам, брокерские компании как советники будут нести материальную ответственность перед клиентами в случаях, когда рекомендации не соответствовали риск-профилю или не учитывали его. И это одно из кардинальных изменений на российском фондовом рынке за последние годы, ведь, по сути, теперь любое общение или электронное взаимодействие с клиентами регламентируется законом, а убытки клиента в целом ряде случаев будет обязан компенсировать брокер.

Должен ли агент по недвижимости выплачивать компенсацию клиенту, если цена квартиры через шесть месяцев после сделки упала? Нет, поскольку это комиссионная деятельность. Кажется очевидным (и дух поправок к закону о рынке ценных бумаг это подтверждает), что в случае с классической брокерской деятельностью работает точно такая же логика. Водораздел проходит там, где заканчивается комиссионная деятельность и появляется инвестиционное консультирование. Если пенсионерке без опыта работы на бирже брокер как советник рекомендовал рисковую структурную ноту, то он будет должен компенсировать ей возникшие на фондовом рынке убытки.

Но не все так однозначно, ведь, как и любое другое нововведение, новые поправки порождают немало неопределенностей или разночтений. Некоторые юристы даже читают закон так, что при взаимодействии с клиентом сотруднику компании лучше всего молчать, чтобы не дай бог ту или иную фразу клиент не трактовал как конкретную инвестиционную консультацию. Ведь основная часть доходов брокера все-таки формируется из комиссий, а не от консультационной деятельности, при этом риски от последней в материальном плане очень высоки.

Для того чтобы урегулировать все возможные разночтения все лето профсообщество, СРО и Банк России ведут дискуссию по грядущим поправкам. ЦБ по модели, действующей в ряде западных стран, планирует переложить часть задач по трактовке на саморегулируемые организации — НАУФОР, НФА и другие. До декабря ожидается появление конкретных и логичных стандартов, разъяснений и комментариев по теме. Судам, в свою очередь, при рассмотрении финансовых споров предстоит научиться руководствоваться не только федеральным законом, но и документами и разъяснениями СРО.

Революция или эволюция

За оставшееся до декабря время представители брокерских компаний и регулирующие органы должны будут договориться по целому ряду принципиальных моментов. Мы уверены, что аналитика и инвестидеи по ценным бумагам для широкого круга лиц не должны расцениваться как консультация.

Брокер должен улучшать жизнь клиента и давать ему доступ к мнениям и анализу десятков или даже сотен экспертов и экономистов –— это сервисная часть его деятельности, но никак не персональное консультирование. К сервисной части относятся и консультации по перечню брокерских услуг: знакомство клиента с фондовым рынком, торговыми приложениями и программами, различными видами инструментов — акциями, облигациями, фьючерсами и так далее. Главный критерий раздела видов деятельности — отсутствие конкретной рекомендации по ценным бумагам, с указанием объема и структуры портфеля.

Обязательное риск-профилирование клиентов в реалиях низкой финансовой грамотности в России также нуждается в адаптации. Вносит смуту знаменитый парадокс, когда обыватель ошибочно полагает, что высокой доходности соответствует высокая надежность (он кроется в том, что, по мнению людей, акции госкомпаний должны обеспечивать высокую прибыль и оттого расти в цене).

Благодаря риск-профилированию крупным брокерским домам придется отказывать в консультациях по рисковым инструментам неопытным, но настойчивым клиентам, которые в результате таких отказов попросту уйдут либо к сомнительным мелким компаниям, либо в разнообразные иностранные юрисдикции. В пределах определенных сумм, вероятно, имеет смысл дать людям возможность рисковать и учиться на своих ошибках — без оглядки на риск-профиль или опыт, который в стране, где рыночной экономике меньше 30 лет, является повсеместно нулевым.

Под некоторой угрозой находится и электронное развитие брокерских компаний: до декабря придется проверить на соответствие закона работающие и разрабатываемые релизы брокерских приложений и платформ и затем пройти обязательную теперь процедуру аккредитации ПО. В условиях догоняющего развития российского финтеха дополнительное регулирование на ранней стадии только усилит отставание от западного мира.

Тем не менее оставшегося до декабря времени, вероятнее всего, хватит, чтобы урегулировать все разночтения. На кону логика работы с миллионом новых клиентов, которые могут прийти на рынок в 2019-2020 годах на волне всплеска интереса к финансовым инструментам и поиска доходности.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670550 Дмитрий Панченко


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670548 Андрей Романенко

История денег: как и зачем онлайн-кассы пришли в Россию

Андрей Романенко

Основатель и генеральный директор компании "Эвотор"

За несколько лет онлайн-кассы превратились в новый сегмент рынка, куда стремятся войти ретейлеры, банки, телекомы и IT-проекты разного масштаба

История онлайн-касс началась примерно три года назад, однако формальный старт произошел в феврале 2017 года, когда стартовала первая фаза реформы 54-ФЗ. Крупному и среднему ретейлу пришлось перейти на онлайн-кассы в сжатые сроки — за несколько месяцев. В 2018 года онлайн стал обязательным почти для всей торговли, в том числе для малого бизнеса, который раньше мог не пользоваться кассами вообще и для которого это нововведение как революция.

За год между первой и второй волнами реформы кассовый рынок сделал огромный скачок в развитии. История с онлайн-кассами превратилась из никому не интересного «междусобойчика» в активно развивающийся рынок технологий, на который сегодня стремятся войти самые крупные игроки не только ретейла, но и IT, телекоммуникаций и финансов. А некоторые производители касс и терминалов превратились из поставщиков «железа» в инфраструктурных инноваторов, собравших в своих командах лучшие умы и выстраивающих вокруг касс экосистемы из облачных сервисов, предоставляющих бизнесу новые возможности цифровизации. Наконец, появился совершенно новый тип участника рынка — операторы фискальных данных, которые не просто передают чеки от кассы в ФНС, но и аккумулируют большой объем информации.

Инвестиции в кассы

В конце прошлого года начался настоящий бум инвестиций в рынок онлайн-касс: сюда пришли крупные банки и мобильные операторы. Постоянно появляются новости о сделках или создании этими игроками собственных решений для онлайн-касс. Уже в первое лето 2016-го «кассовую» дочку запустил Сбербанк. К началу активной фазы реформы рынок, на котором почти ничего не происходило долгие годы, изменился до неузнаваемости. Появились и новые участники, и новые продукты и сервисы. В мае 2018 года в реестре ФНС было зарегистрировано более 40 производителей, свыше 100 моделей касс и 18 ОФД.

В декабре 2017 банк «Тинькофф» купил 55% российского стартапа Cloudpayments, платежного сервиса для интернет-эквайринга. В начале 2018 года стало известно о сделке Альфа-банка по покупке доли в сервисе Pay-Me. Крупный разработчик и поставщик кассовых решений, компания I-Retail, также заинтересовал инвесторов — группу «Синара», которая приобрела 24,99% акций. В апреле компания «АТОЛ» приобрела долю 24,1% в Qasl, разработчика облачных сервисов для малого бизнеса. Подключился и телеком. Своих операторов фискальных данных запустили «Вымпелком» и МТС. Кроме того, МТС купила более 50,8% «Облачного ретейла».

В денежном эквиваленте практически все сделки выглядят весомо. Так, МТС заплатила за «Облачный ретейл» 620 млн рублей. Сумму сделки Альфа-банка эксперты оценивают более чем в 400 млн рублей. I-Retail привлекла от «Синары» 120 млн рублей, а сумма сделки «Тинькофф» — 290 млн рублей. Теперь этот рынок можно не только увидеть, но и посчитать, оценив размеры инвестиций крупных компаний в покупку кассовых производителей и сервисов.

Для больших и маленьких

Новые игроки рынка увидели в онлайн-кассах большой потенциал, как в новом инструменте аналитики и коммуникации с аудиторией, особенно стал интересен сегмент МСБ, который вынужден выходить из серой зоны. Стали появляться совместные кассовые решения у банков с производителями терминалов или операторами фискальных данных: такие продукты предложили своим клиентам Сбербанк, Бинбанк, «Тинькофф», «Ак Барс», «Точка», Промсвязьбанк, РФИ, «Русский стандарт», «Уралсиб», ВТБ, Альфа-Банк, Райффайзенбанк и др.

Крупнейшие компании МТС, «Мегафон», «Ростелеком» и Tele2, начали продавать кассовое оборудование. Работать с предпринимателями начала и «Яндекс.Касса», а недавно «Яндекс» внедрил автоматическую передачу чеков клиентам через телеграм-бот.

С другой стороны, онлайн-кассы стали интересны и небольшим разработчикам облачных сервисов. С ними уже интегрируются такие крупные сервисы, как 1С и «Мой склад». На смарт-терминалы можно установить как привычные для бизнеса приложения — «Мое дело», «Кошелек», R-Keeper, iiko, сервисы для оплаты мобильных или ЖКХ, запуска программ лояльности, так и новые и совсем экзотические для разных видов бизнеса, например для проката велосипедов или работы ломбардов.

В недавнем исследовании App Annie приведены данные, что пользователи iOS и Android-устройств в прошлом году загрузили мобильные приложения 175 млрд раз, пользователи смартфонов проводят в альтернативных приложениях в семь раз больше времени, чем в браузерах, и заходят в них в 13 раз чаще. При этом Россия вошла в пятерку стран с максимальным количеством скачиваний.

Конечно, рынок облачных сервисов для касс развивается не столь стремительно, но за год, например, в нашем маркетплейсе уже собрано более 250 приложений под самые разные задачи бизнеса, начиная от обеспечения его безопасности и заканчивая контролем работы сотрудников, и ими пользуются более 60% владельцев наших касс. Теперь предпринимателям осталось только привыкнуть к тому, что их жизни изменилась, и начать получать от этого выгоду.

Блокчейн наоборот

Обычно бурное развитие технологий тянет за собой законодательство. Так произошло с криптовалютами и блокчейном. Несколько лет назад люди начали «майнить» биткоины, блокчейн как технология распределенного реестра применяется с 1990-х, в 2008 году появилось описание блокчейна биткоина, а о регулировании этой сферы власти разных стран задумались буквально недавно. С кассами все наоборот: разработали и внедрили законодательство, и это повлекло за собой активное движение сразу на нескольких рынках.

Куда пойдет это развитие? Во-первых, всех участников рынка ожидает еще и третья волна, в рамках которой на онлайн-кассы должны будут перейти ИП без наемных работников в торговле и общепите и ИП в сфере услуг. Сами владельцы онлайн-касс (особенно это касается малого бизнеса; «крупняк» так или иначе и раньше имел доступ к технологиям) начнут открыть для себя новые возможности, например, поймут, что можно проанализировать цены на товары в округе и скорректировать свои, чтобы повысить конкурентоспособность, или предлагать посетителям чеки онлайн, таким образом собирая базу контактов.

Производители касс будут еще более активно развивать BigData и маркетплейсы, придумывать связки с новыми отраслевыми игроками. Например, почтовые сервисы по доставке посылок или новые возможности использования оборудования — например, для снятия наличных.

Все остальные игроки, вышедшие на рынок, получили доступ к новым аудиториям и возможностям коммуникации с ними через простое устройство — через кассу. Так банки теперь могут мониторить и анализировать бизнес клиентов, оценивать его устойчивость и быстро принимать решение о кредитовании (это очень актуально для МСБ), а также видеть потенциальные проблемы тех клиентов, кто уже пользуется кредитами, — это важно для оценки рисков, предлагать услуги РКО и другие. Микрофинансовые организации запускают сервисы моментального кредитования физических лиц через кассу в момент покупки. Мобильные операторы расширяют продуктовый ряд и привлекают к себе больше клиентов. Кассы дают им новые источник дохода в условиях исчерпания притока новых абонентов, а также становятся инструментом диверсификации профильного бизнеса.

В итоге мы видим очень объемную инфраструктурную историю, в которую вовлекаются все больше и больше игроков из разных секторов бизнеса, и которая призвана стать основой цифровизации ретейла.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670548 Андрей Романенко


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 11 июля 2018 > № 2670400 Константин Бобров

Ветер надежды: почему банки должны поддержать малый бизнес

Константин Бобров

председатель правления банка «Уралсиб»

Для развития малого и среднего бизнеса в России банки должны выдать предприятиям кредиты на 10-15 трлн рублей. Между тем риски такого финансирования высоки, а отдача не вполне очевидна

По данным Банка России, объем кредитования малого и среднего бизнеса по итогам первого квартала 2018 года вырос на 7% в сравнении с аналогичными показателями прошлого года. Это позволяет надеяться, что по итогам года мы увидим рост в кредитовании сектора выше 10%. По прогнозам регулятора и самих банкиров, этот показатель может составить и все 15%. Факты и оценки свидетельствуют, несомненно, об оживлении, однако о восстановлении кредитования этого сегмента до уровней докризисного 2013 года, к сожалению, речи не идет.

Выдачи растут

Для сравнения, объем выдачи в 2013 году, по данным ЦБ, составил 8,1 трлн рублей, а по итогам 2017 года он немногим превысил 6,1 трлн рублей. При этом сам портфель кредитов оценивается лишь в 4,2 трлн рублей. Справедливости ради отметим, что из-за изменений в порядке внесения в реестр субъектов малого и среднего предпринимательства, случившегося в августе 2017 года, более 600 000 организаций перестали считаться субъектами МСБ. С учетом этого факта портфель кредитов МСБ оценивается в 4,9 трлн рублей.

Локомотивом оживления ситуации на рынке, по мнению большинства его участников, является расширение программ господдержки МСБ, а также усиление конкуренции среди крупных банков, которое, в частности, предполагает более точный и эффективный скоринг. Тем не менее, на наш взгляд, господдержка, в силу объективных причин, не сможет стать главным фактором восстановления рынка. Согласно данным агентства Magram Market Research, только 7% представителей малого бизнеса получили за последние три года господдержку в том или ином виде. Разумеется, причина во многом в том, что о подобных программах мало кто знает.

Малый и средний бизнес может рассчитывать на поддержку и населения, доходы которого, как сообщают профильные министерства и ведомства, в прошлом году, наконец, оттолкнулись от дна. В этом году мы увидим их рост — в Минэкономразвития прогнозируют повышение реальных доходов россиян на 3,4-3,9%.

Еще одним фактором поддержки станет снижение кредитных ставок вместе со снижением ключевой ставки. Последнее, правда, под вопросом, поскольку объем просроченной задолженности по кредитам МСБ продолжил рост в первом квартале 2018 года, и в ближайший год мы в лучшем случае увидим стабилизацию этого показателя.

Что нужно бизнесу

На что остается надежда? Прежде чем ответить на этот сакраментальный вопрос, разберемся, в чем именно состоят потребности сегмента МСБ. Забегая немного вперед, стоит отметить, что деньги тут занимают не первое место.

Начинающие бизнесмены куда больше нуждаются в знаниях и компетенциях. Ведь на старте собственного дела у предпринимателя, как правило, нет ничего, кроме идеи. Он зачастую не знаком с наукой ведения бухучета, тонкостями законодательства, не знает, где получить юридическую помощь и прочее.

Немногие предприниматели знают, что в России на сегодня действуют порядка 300 (!) программ господдержки. А если и знают, у них нет понимания, как ими воспользоваться. И да, в конечном итоге бизнесу нужен стартовый капитал, а в случае его отсутствия у него нет иного выхода, кроме как обращаться в банк за кредитом. Все это предпринимателю нужно не в изложенной последовательности, а желательно сразу.

В этой связи нужно вести речь о целой экосистеме поддержки МСБ, cвоего рода инкубаторе, где бы предприниматель получал необходимую помощь на всех этапах развития бизнеса — от разработки идеи до выхода на заданную рентабельность и диверсификации фондирования, включая размещение долговых обязательств или акций на бирже.

Для выбора банка для сотрудничества предпринимателю стоит воспользоваться несколькими простыми правилами. Он должен обратить внимание на рост клиентской базы и объемов кредитования МСБ, наличие сервисов для МСБ, включая проверку контрагентов и отчетности для госорганов, интернет-бухгалтерию, юридическую поддержу. Также банк должен сотрудничать с институтами поддержки МСБ.

Задача банкиров при работе с этим сегментом заключается в том, чтобы найти нужный баланс между потребностями клиента и интересами банка. Иными словами, между рисками и доходностью.

Перспективы у малого и среднего бизнеса в России есть. Но чтобы этот сегмент стал по-настоящему значимым, ему необходим прорывной рост.

Доля МСБ в ВВП России должна составлять минимум 33%, лучше 40%, тогда как сегодня она оценивается в 22,3%. Что касается числа предприятий МСБ, которое на начало года оценивалось в 6 млн, то этот показатель хотя и не является очевидным индикатором деловой активности, тем не менее нуждается в кратном росте. Требуемый объем банковских кредитов предприятиям МСБ составляет порядка 10-15 трлн рублей.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 11 июля 2018 > № 2670400 Константин Бобров


Китай. Весь мир. РФ > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 11 июля 2018 > № 2670395 Илья Максименка

Открытый мир: как криптовалютное сообщество договаривается с государствами

Илья Максименка

основатель финтех платформы PlasmaBank и платежной системы PlasmaPay

Мировые лидеры до сих пор не определились со своим отношением к криптовалютам, однако каждое их решение оказывает значительное влияние не только на курс самих валют, но и на миграции криптосообщества

Государственное регулирование не просто оказывает влияние на мировой рынок криптовалют и финтеха в целом. Скорее оно является одним из определяющих факторов. Один только Китай в 2017 году дважды обвалил биржи. Сначала поводом для паники стала инициатива властей КНР по проверке торговых площадок. Затем индексы «посыпались» в «красную зону» после тотального запрета всей деятельности, так или иначе связанной с ICO и торговлей криптовалютами.

Но похоже, что в Пекине настал период оттепели: на минувшей неделе Комиссия по регулированию банковской деятельности Китая (CBRC), прошлой осенью выступившая одним из инициаторов полного запрета на все операции с криптой в стране, выступила с предложением лицензировать эту деятельность. Это будет первый шаг навстречу рынку. Самое время проанализировать, как документ, который еще предстоит принять ключевому регулятору, скажется на развитии мирового криптосообщества и куда будут переезжать финтех-стартапы стран, где на них оказывается давление.

Китай делает шаг вперед

До введения запрета на Китай приходилось более 90% оборота биржевых торгов биткоином. Что произошло с китайскими трейдерами после введения кардинальных запретов в стране? Они, равно как и криптоинвесторы, никуда не делись, но нашли способ работы с цифровыми валютами в обход регулятора. Иными словами, для крипторынка, равно как и для всего мирового финтеха, Китай был и остается лакомым куском азиатского пирога.

Более того, Поднебесная продолжает лидировать в области майнинга: в стране сосредоточены четыре ключевых майнинг-пула (BTC.com, Antpool, F2Pool и BTC.TOP), на которые приходится, по данным главы Ripple Брэда Гарлингхауса, более 50% мирового объема добычи. Если взять в расчет более мелких игроков, то показатель вырастет уже до 75%.

Это лишний раз подчеркивает значительную роль Китая на международной финтех-арене. И закрывать глаза на этот факт у той же CBRC и еще шести организаций, включая Народный банк Китая, также стоявших у истоков идеи запретить криптовалютные операции, уже не получается. Все понимают, что рано или поздно менять законодательство придется. И лучше сделать это рано, потому как уже сейчас крупнейшие китайские майнеры под давлением властей перебираются в другие, более дружественно настроенные к крипте страны. Например, третий по величине майнинг-пул Китая, BTC.top, страхует риски и уже открыл подразделение в Канаде.

Другой майнинг-пул ViaBTC перебирается в Исландию и США, потому что при текущей регуляторике в стране дальнейшее здоровое развитие его проектов невозможно. Основатель BTC.top Цзян Джур рассматривает для своей компании государства «со стабильной политикой».

В этом контексте любой, даже самый незначительный, шаг властей Поднебесной навстречу крипторынку может послужить положительным сигналом и фактически приглашением к диалогу.

Решение регулятора

Новость о докладе, подготовленном CBRC, подхватили многие СМИ. А на крипторынке информационная повестка играет одну из ключевых ролей, определяющих ценовые тренды. Казалось бы, это должно было оказать оздоровительное воздействие на котировки. Однако цены ключевых валют на биржах продолжили падение.

Причин тому несколько. Во-первых, говоря о Китае, важно понимать, что доклад подготовлен в формате предложений ключевому регулятору, известному своей жесткой политикой, который еще должен дать свой ответ. Поэтому этот первый звоночек от CBRC будет иметь отложенный эффект, когда на доклад поступит обратная связь от регулятора.

Во-вторых, положительные новости всегда оказывают меньший эффект, чем негативные. Даже прямое признание легальности криптоторговли в Китае не даст результата, по силе сопоставимого с тем, к которому привели события осени 2017 года. То есть по закону жанра было попросту наивно ждать чемпионского рывка индексов в «зеленую зону» навстречу историческим пикам.

И в-третьих, у текущего обвала рынка нет геополитических причин. Падение курса спровоцировано самим рынком и активно им поддерживается: от самоорганизованной паники трейдеров до контролируемого информационного поля. Цена ключевых валют изначально была раздута, и скачки, даже такие глубокие, опытных трейдеров не удивляют.

Гонимые на Мальту

Как бы то ни было, давление регулятора в разных странах все больше заставляет финтех-проекты задумываться о переезде в места, лояльнее настроенные к крипте. Одной из точек притяжения в июне стала Мальта, где было принято сразу три законопроекта, регулирующих крипторынок. На наших глазах государство день ото дня становится самой привлекательной юрисдикцией для подобных стартапов. В результате выдавливаемые регулятором польские криптопроекты, в том числе биржа BitBay, заявили о переезде на территорию островного государства. Мера, безусловно, вынужденная, ведь в Польше сегодня существует «негласный банковский бан» для криптовалютных компаний.

Польская Ассоциация биткоина уже подала жалобу в Управление по защите потребителей на нацбанки, отказывающие в открытии счета таким стартапам. Жалоба касается 15 банков, отказавших 52 компаниям. Такой же негласный «бан» отмечают и в Ирландии: от решений консервативных финансовых организаций уже пострадала ирландская биржа биткоина Bitcove и ирландский брокер биткоина Eircoin. Попавшим под такие ограничения пришлось либо прекратить деятельность, либо искать выходы на другие юрисдикции. И кстати, пока ситуация в Китае не прояснилась, тем же путем пошла и биржа OKEx, руководство которой также приняло решение перебазироваться на Мальту.

«Зеленый коридор»

Очевидно, что страны, которые сегодня понимают тренд и желают занять лидирующие позиции в списке государств, готовых дать «зеленый коридор» для крипты, будут активно и быстро развивать свое законодательство и затачивать его под финтех. И Мальта всего лишь одна из первых стран в этом списке. Например, Франция выражает намерение стать первой страной со специальным регулированием ICO. «Это даст нам возможность привлечь в нашу страну самые многообещающие проекты», — заявила директор AMF по правовым вопросам Анна Марешаль. Законопроект должен дойти до парламента уже в сентябре и вступить в силу уже в конце 2018 — начале 2019 года.

Для всех остальных это тоже вопрос времени. Хотя в России, которая славится своими разработчиками, долгожданный законопроект по регулированию крипторынка могут перенести на осеннюю сессию Государственной думы. Этот перенос, безусловно, на руку не сыграет и негативно скажется на развитии российского финтех-рынка. Схожая ситуация и в Израиле, где рассмотрение аналогичного законопроекта перенесено на октябрь, а значит, попытки Земли Обетованной стать лидером в этой быстро развивающейся области могут так и остаться только в планах.

Увы, но власти многих стран до сих пор с опаской воспринимают перспективы криптовалютного рынка, который ломает все консервативные шаблоны и пока с трудом укладывается в головах, привыкших рассуждать классическими категориями. Именно отсюда и рождаются охранительское, жесткое регулирование крипторынка. Но прогресс не остановить и мелкими, черепашьими шагами, такими китайскими докладами, все так или иначе придут к полноценной здоровой регуляторике.

Китай. Весь мир. РФ > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 11 июля 2018 > № 2670395 Илья Максименка


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 10 июля 2018 > № 2673178 Никита Исаев

БАНКОВСКАЯ КАРТА ДО НАЛОГОВОЙ ПРОВЕРКИ НЕ ДОВЕДЕТ!

«МН» уже сообщал о вступлении в действие ст. 86 НК РФ, в которой указано, что банки должны предоставлять в налоговую все данные о движении средств на карточках физических лиц по первому запросу.

Росли опасения, что чуть ли не с каждого перевода теперь будут брать налоги. После некоторой паники среди россиян сами налоговики стали активно разъяснять, что добропорядочным гражданам незачем беспокоиться. Вот как комментирует истинные и мнимые нововведения и страхи директор Института актуальной экономики, кандидат юридических наук Никита Исаев:

- На самом деле кардинальных изменений с 1 июля 2018 г., вопреки ранее ходившим слухам, не будет. Банки по-прежнему не обязаны в автоматическом режиме отправлять в налоговую информацию обо всех транзакциях.

Права и обязанности банков относительно клиентских счетов прописаны в Налоговом кодексе РФ, а точнее, в статье 86. Так вот, еще с 2014 года банки обязаны уведомлять налоговую только о факте открытия счета и депозита, а предоставлять информацию о движении средств обязаны только после получения мотивированного запроса от налоговой. То есть у налоговой сначала должны появиться обоснованные подозрения в уклонении от уплаты налогов касательно конкретного лица, а потом уже они могут написать запрос в банк, на который тот должен ответить. Так система работает уже несколько лет.

Единственное отличие новой версии статьи 86 заключается в том, что металлические счета (в золоте, например) приравняли к обычным денежным. Теперь банки должны уведомлять налоговую и об открытии металлических счетов. Других значимых изменений нет.

Однако не исключено, что такими постепенными вбросами власти готовят народ к ужесточению в будущем. Минфин утверждает, что уже в 2019 году будет готов ввести новую систему налогообложения для самозанятых. И вот после появления такой системы действительно возникнет острая необходимость мониторить транзакции физических лиц.

В общем, пока бояться нечего...

Андрей Князев.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 10 июля 2018 > № 2673178 Никита Исаев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668747 Олег Лагуткин

Чужое бремя. Что делать, если мошенники оформили на вас кредит

Олег Лагуткин

генеральный директор бюро кредитных историй «Эквифакс Кредит Сервисиз»

Отдавая паспорт в залог для получения велосипеда в прокат или передавая сканы документа в турагентства, россияне даже не подозревают, каким рискам они себя подвергают. Паспортные данные с легкостью могут быть использованы мошенниками для получения кредита в банке. Как это проверить и что делать, если оформление кредита уже произошло?

Банки и МФО нередко становятся объектами интереса нечистых на руку граждан. Доля мошенников, желающих получить кредит и не отдавать его, согласно данным бюро кредитных историй «Эквифакс», год от года практически не меняется. Обычно кредитор понимает, что он выдал деньги мошеннику, уже после заключения договора. Первый признак мошенничества — это отсутствие хотя бы одного платежа по долгу и переход просрочки на критическую отметку в 60-90 дней. Второй признак — нежелание заемщика идти на диалог с банком или МФО насчет урегулирования ситуации с долгом.

Можно выделить четыре вида мошеннических кредитов, доли которых примерно сопоставимы. Первый тип — это оформление кредитов по утраченным и подложным документам, второй — получение товарного кредита для обналичивания, третий — оформление кредитов на других лиц под давлением или за вознаграждение, четвертый — выдача кредита по ксерокопии паспорта.

Более 45% мошеннических кредитов оформляется на лиц в возрасте примерно 30 лет. Все чаще злоумышленники, которые намерены обмануть кредитора, указывают в графе «семейное положение» статус «в браке», сообщают о наличии высшего образования и используют новые «чистые» рабочие и мобильные телефоны.

Самый же неожиданный тренд последних лет — это рост числа женщин в рядах злоумышленников.

Мошенника можно вычислить по аномальному поведению: наличию множества заявок с изменениями в персональных данных, изменению номеров документов при повторной подаче заявки, частой смене адресов и телефонов и так далее.

Интеллектуальные мошенники

Мошенники находят эффективные способы противодействия средствам, применяемым кредиторами для их идентификации. Они становятся все умнее и изобретательнее, редко работают в одиночку и предпочитают пользоваться «комплектами» поддельных документов, пытаясь выдать себя за идеального заемщика. Как правило, срок жизни «паспорта» у такого подготовленного мошенника очень короткий и составляет один-два дня.

Если попытаться нарисовать портрет типичного, массового мошенника для столичного региона, то это будет 32-летний холостяк с высшим образованием и заработной платой в 55 000 рублей в месяц. Он приобретает в кредит современные мобильные телефоны с объемом памяти 128 ГБ и стоимостью более 30 000 рублей и скрывается из поля зрения доверчивых кредиторов. Чаще всего типовые мошеннические кредиты, по статистике, оформляются в середине дня в понедельник.

Берегите паспорт

Паспорт — основной документ, удостоверяющий личность, большинство операций в повседневной жизни совершаются по его предъявлении. Он как раз и представляет для злоумышленника жгучий интерес.

Бдительность следует проявлять и в обращении с копиями документов, независимо от того, бумажные они, отсканированные или просто фото. Вспомните, наверняка буквально в прошлые выходные вы отдали паспорт в залог в пункте проката велосипедов или детских электромобилей в ближайшем парке, а может, отправили в турагентство скан паспорта для оформления авиабилетов. Уберечься от мошенников помогут простые правила: внимательно следите за своими документами и их копиями, не передавайте без надобности их кому бы то ни было.

Процедура оформления кредита начинается с подачи заявки. Заявка всегда подразумевает запрос банка или МФО кредитной истории заемщика, что немедленно отражается в ней. Сразу же появляются данные с названием банка и точным временем запроса.

Если у гражданина появилось подозрение, что его данные незаконно используются для оформления кредита, то ему стоит открыть список БКИ из центрального каталога кредитных историй ЦБ, выяснить, в каких бюро хранятся данные, запросить кредитный отчет из каждого бюро и проверить закрытую часть из отчета на предмет запросов кредитных организаций. В случае обнаружения заявки необходимо связаться с организацией, в которую эта заявка была отправлена.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668747 Олег Лагуткин


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 июля 2018 > № 2683627 Максим Поляков

М.Поляков: Вопрос "сплита" сейчас стал сугубо политическим, а не стратегическим, экономическим и профессиональным, как это должно было бы быть

Эксклюзивное интервью народного депутата Максима Полякова агентству "Интерфакс Украина"

- Сегодня основной обсуждаемой темой на небанковском финансовом рынке является судьба Нацкомфинуслуг, а именно - принятие законопроекта о "сплите". Данному законопроекту уже почти три года, насколько он актуален сейчас?

- Законопроект действительно потерял свою актуальность. Законопроект №2413-а, предусматривающий передачу функций надзора за небанковским финансовым рынком в Национальный банк Украины и НКЦБФР, вышел из администрации президента еще в 2015 году. В разгар финансового кризиса, вызванного ситуацией на востоке страны, этот законопроект казался одним из инструментов недопущения возможного разрушения финансовой системы Украины. В том числе, и за счет консолидации управления всеми финансовыми рынками.

Опасная фаза финансового кризиса преодолена, а законопроект о "сплите" остался, несмотря на свое несоответствие нынешней экономической и финансовой ситуации в стране.

Небанковский финансовый рынок прошел через кризис 2014-2015 годов и самостоятельно справился с трудностями под надзором своего регулятора в лице Нацкомфинуслуг. Показатели красноречивы: лишь за 2017 год, например, у страховщиков чистые премии выросли на 7,7%, а чистые выплаты – на 19,8%, произведено более 2,2 млн страховых выплат на 10,2 млрд грн, причем большая часть выплачена физлицам, с которыми заключено было почти 67 млн договоров страхования.

Я сторонник профессионализма во всем: НБУ "заточен" под управление банковским сектором, не страховыми компаниями, кредитными союзами, ломбардами и пр. Готовность НБУ перенимать опыт и навыки управления небанковским рынком остается под большим вопросом, глядя на то, как сейчас игнорируется позиция профессионального сообщества по законопроекту.

Нет никакого смысла и необходимости устраивать турбулентность на этих рынках или довести до искусственного кризиса весь небанковский сегмент, принимая этот законопроект.

Тогда почему именно сейчас вопрос о "сплите" так активно лоббируется?

- Учитывая, что законопроект когда-то выносился в парламент как президентский и первоочередной, у некоторых коллег по Верховной Раде, вероятно, появилось ощущение его сверхзначимости, затмившее профессиональные аргументы о его неактуальности на данный момент и серьезных недоработках. Или же это – возможность подтвердить свою преданность президентской политической силе в преддверии выборов.

Некоторые представители западных донорских организаций, лоббирующие "сплит", откровенно поддерживают любые "действия ради действий", чтобы отчитаться перед штаб-квартирами в Лондоне и Вашингтоне о своем реформаторском влиянии на нашу страну. Им не "болят" перспективы нашего финансового рынка и будущее нашей страны. Следует также понимать, что создание мегарегулятора – не требование Всемирного банка или других международных доноров, а чисто украинская инициатива.

Поэтому вопрос "сплита" сейчас стал сугубо политическим и даже политиканским, а не стратегическим, экономическим и профессиональным, как это должно было бы быть.

- Одним из основных аргументов сторонников "сплита" является то, что у Нацкомфинуслуг якобы не хватает институциональных возможностей для эффективного регулирования небанковского финансового рынка. Как экс-глава Нацкомиссии, вы согласны с этим утверждением?

- Абсолютно не согласен. Когда я слышу утверждения, что Нацкомфинуслуг не хватает институциональных возможностей, всегда хочется сказать, что не хватает не их, а личной политической воли пользоваться своими полномочиями.

Закон о финуслугах и положение о Нацкомфинуслуг, которые регламентируют полномочия комиссии, существенно не менялись долгие годы. При этом качество надзора в разное время было разным. Оно всегда зависело от желания активно пользоваться теми регуляторными инструментами, которые есть в распоряжении Нацкомфинуслуг.

Приведу пример. Нацкомфинуслуг сейчас практически перестала вводить временные администрации. В свое время ведение временной администрации в страховую компанию "Гарант-Авто" позволило организовать уход страховщика с рынка минимально болезненно, хотя бы, изъяв бланки ОСАГО, сохранив всю информацию о клиентах и произошедших страховых событиях. Этот инструмент надзора есть, за прошедшие несколько лет его можно было еще доработать и использовать при необходимости еще более эффективно. Но не используют. Так вопрос в наличии институциональных возможностей или в готовности их применять? Даже сейчас во время моратория на проверки компаний, существует возможность получения индивидуальных разрешений на такие проверки.

При этом баланс полномочий Нацкомфинуслуг, Государственной регуляторной службы, Антимонопольного комитета и Минюста минимизирует риски давления на бизнес. В законе же о "сплите" нам предлагают совсем другую модель, в которой НБУ становится чуть ли не полновластным "сюзереном" для компаний небанковского финансового сектор – "хочу - казню, хочу - милую". Это неприемлемо в демократической стране, какой мы стремимся стать.

Также несостоятельны утверждения, что комиссии не хватает финансирования. Если есть важные цели и понятные механизмы их реализации, государство готово выделять дополнительное финансирование. Я хорошо знаю ситуацию: например, комиссии недавно было выделено 10 млн грн на техническое переоснащение и модернизацию IT-систем.

Нам надо прекратить концентрироваться на попытках зарегулировать небанковский финансовый рынок и сконцентрироваться на его развитии, в том числе, и путем создания эффективной законодательной и нормативной базы, постепенного отказа от желания ходить на проверки, заменяя это риск-ориентированным подходом, стресс-тестированием, оценкой динамики финансовых показателей и прочими инструментами пруденциального надзора.

- Недавно в ВР был зарегистрирован законопроект №8415, одним из авторов которого являетесь вы. Он, в том числе, предусматривает усиление институциональных возможностей Нацкомфинуслуг как регулятора. В чем тогда отличие между законопроектом №2413-а и данным законопроектом? Усилится ли надзор за небанковским финансовым рынком в исполнении Нацкомфинуслуг или Нацбанка?

- Существует ряд законопроектов, которые очень нужны для развития небанковского, в частности, страхового рынка, а они долгое время "лежат под сукном" и не принимаются ВР. Это принципиально обновленные редакции законов "О страховании" и "Об ОСАГО". Принятие первого законопроекта позволит решить вопросы определения платежеспособности компании на основе расчетов многофакторной модели рисков (так, как это делается в европейских странах), корректного вывода компаний с рынка, цивилизованной и простой передачи страховых портфелей, и урегулировать многие другие важнейшие аспекты. Новая редакция закона "Об ОСАГО" уберет причины для подавляющей части жалоб потребителей, усилит гарантийные функции МТСБУ.

Законопроект №8415 – часть того же пула законов, нацеленных на то, чтобы рынок развивался и двигался в сторону европейских правил игры. Это системный закон о том, как регулировать небанковский финансовый рынок, и затрагивает многие ключевые моменты работы рынка – лицензирование, определение ликвидности и платежеспособности и др. Что касается законопроекта о "сплит" - это закон исключительно про передачу полномочий от Нацкомфинуслуг к НБУ. Принципиальная разница очевидна.

Законопроект №2413-а нацелен на вывод компаний с рынка, а 8415-й – на развитие рынка, или, если уж мы говорим о его очистке, - на то, как это сделать максимально безболезненно для потребителей финансовых услуг.

Что касается конкретно работы Нацкомфинуслуг, то законопроект №8415 добавляет комиссии как регулятору не столько полномочий, сколько инструментария для их эффективной реализации.

- Несмотря на то, что часть ваших коллег по комитету поддерживают законопроект о "сплите", вы последовательно выступаете против его принятия. В чем вы видите риски и недостатки данного законопроекта?

- От национальной банковской системы остались "рожки да ножки" - на 1 января 2014 года в Украине было 180 банков, сейчас – 82, более половины банковского капитала принадлежит государству, весьма значительная часть – банкам с иностранным капиталом. Руководство Нацбанка практически полностью уничтожило украинский капитал в банковском секторе, но он еще сохранился в небанковском. И я категорически против того, что небанковский финансовый сектор повторил судьбу банковского.

Иностранные компании строят бизнес в Украине с целью получения прибыли, и могут уйти из Украины в любой момент, а украинский бизнес – основа не только экономики страны, но и ее национальной финансовой безопасности. Это и есть основной риск – утрата Украиной финансовой независимости, разрушение целых отраслей экономики.

Пытаясь делать резкие изменения, мы должны помнить и о наших гражданах, о потребителях финансовых услуг. Сегодня у НБУ нет задачи и функций защищать интересы потребителей, в то время как для Нацкомфинуслуг эта цель прямо прописана в законодательстве.

В нынешних условиях такая передача функций от Нацкомфинуслуг к НБУ не целесообразна, нам следует развивать деятельность Нацкомфинуслуг, решая вопросы ее институциональной и финансовой обеспеченности, в том числе, и путем принятия системных законопроектов, действительно регулирующие рынок, а не просто передающих власть от одного органа другому, попутно "закручивая гайки" национальному бизнесу.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 июля 2018 > № 2683627 Максим Поляков


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 июля 2018 > № 2683563 Тамаш Хак-Ковач

Председатель правления ОТП Банка: Основная задача банка – наращивать кредитование

Эксклюзивное интервью председателя правления ОТП Банка Тамаша Хак-Ковача агентству "Интерфакс-Украина"

- Какие планы ОТП Банка по развитию?

- Наша цель – до конца 2020 года в полтора раза увеличить кредитный портфель: до 37,6 млрд грн с 25,1 млрд грн на конец 2016 года. Если сравнить украинский банк с венгерским по количеству отделений и сотрудников, то кредитный портфель венгерского банка в 5-6 раз больше, чем украинского. А если сравнивать с немецким или американским, то в них кредитов еще на порядок больше. Поэтому основная задача ОТП Банка – наращивать кредитование.

- Планирует ли банк продавать или покупать чужие кредитные портфели или другой банк?

- Кредитный портфель мы не покупаем, потому что работающие активы не продаются. А неработающие кредитные портфели, я считаю, специфичны и это не банковский бизнес.

Что касается покупки банка в Украине, то такие планы были, но сейчас от них отказались, потому что на рынке нет интересных предложений. Для приобретения нам интересен банк, способный генерировать бизнес. Мы рассматривали семь банков, но ни один из них не был "генератором", все они были по какой-то причине проблемными.

- Какой является бизнес-стратегия банка на 2018 год?

- Основная цель в этом году - продолжать стратегию развития банка, которую мы определили три года назад - наращивать кредитование. Мы работаем, в основном, с украинским средним и крупным бизнесом. И наша цель – наращивать долю в этом сегменте. В прошлом году банк вышел на рынок с продуктом "Агрофабрика" для финансирования среднего сельскохозяйственного производителя. В конце второго квартала этого года вышли на рынок тендерных гарантий: банк выпускает тендерные гарантии клиентам в течение всего двух часов.

В корпоративном бизнесе непросто развиваться, потому что потребности клиента – это, как правило, овердрафт и расчетно-кассовое обслуживание (РКО). РКО предлагает каждый банк, поэтому в этом сегменте рост очень медленный. Банки привлекают клиента качеством обслуживания и

продуктовым наполнением.

В розничном бизнесе наша цель – закрепить позиции одного из лидеров в потребительском кредитовании. В этом контексте мы в прошлом году перезапустили автокредитование. Сейчас работаем над созданием новой платформы для предпринимателей и микробизнеса.

- Планирует ли банк увеличивать уставный капитал или привлекать средства субдолга?

- У нас нет проблем с капиталом. В целом, это можно сказать обо всех хороших участниках рынка. Почему? Во-первых, все банки были докапитализированы до 2016 года. Мы тогда тоже субдолг конвертировали в капитал и зарабатываем хорошую прибыль с 2016 года. ОТП Банк не выплачивает дивиденды, а вся прибыль за 2016 и 2017 год направлялась в капитал. В 2018 году также планируем капитализировать прибыль.

- Какую прибыль намерен получить банк по итогам 2018 года?

- За первые четыре месяца текущего года чистая прибыль банка составила 723 млн грн. Чистая прибыль в 2018 году может составить 2 млрд грн. Вся она будет капитализирована. Это тоже часть нашей стратегии – капитализировать прибыль, потому эти деньги – дополнительная ликвидность, причем в гривне. Сегодня банкам не хватает дешевой гривневой ликвидности. Потому что клиенты хотят депозиты в долларах, а кредиты - в гривне. Это основная проблема, с которой мы сейчас боремся.

- Какие планы банка по оптимизации региональной сети?

- Банк сегодня уже не оптимизирует, а развивает сеть. Но мы не сильно ее наращиваем количественно, а делаем основной акцент на улучшении качества сети. Делаем ремонт и релокацию многих отделений уже третий год подряд. В текущем году мы уже открыли одно отделение в Киеве – "Воздухофлотское".

В этом году планируем открыть еще одно отделение – в Одессе. Наша цель – открывать только отделения европейского формата. Те отделения, которые открывает либо обновляет банк, по качеству, правилам и наполнению ничем не отличаются от венгерских.

Еще в текущем году откроется одно экспериментальное "отделение будущего", как мы его называем, которое будет специализироваться на предоставлении розничных услуг. Дизайн отделения также будет адаптирован под операции, проводимые клиентами.

- Какова доля проблемных кредитов и как она изменилась за последнее время?

- Сейчас есть определенный NPL на балансе банка. Все думают, что NPL – это кредит, по которому не платят. Это не так, потому что кредит, по которому платят, тоже может быть по разным причинам NPL. У нас NPL еще относительно высокий – 25%, но эти проблемные кредиты реструктуризированы и по ним сформированы все резервы. Но что самое важное – эти заемщики больше не требуют особого внимания.

- Назовите крупнейших должников банка

- "Интерпайп", являющийся исключением из вышеупомянутого правила. Это тот клиент, который никому ничего не платит, при этом более года обещает международным и украинским кредиторам провести реструктуризацию при условии частичного прощения задолженности. В 2017 году ОТП Банк инициировал претензионно-исковую работу относительно должника и поручителей, однако банк остается открытым к переговорам относительно условий реструктуризации.

- Как банк управляет недвижимостью, которая перешла на баланс банка после кризиса?

- На балансе банка практически нет недвижимости. В 2016 году мы приняли решение о распродаже всей недвижимости, перешедшей на баланс банка после кризиса. Основные продажи прошли в 2016-2017 годах. Думаю, что это было очень хорошее решение - как можно быстрее продать всю недвижимость, списать убытки и сосредоточиться на развитии банка.

- ОТП Банк был всегда активным в сфере управления капиталом. Планирует ли банк и в дальнейшем оставаться активным в этой сфере?

- К сожалению, в Украине рынок капитала очень ограничен, поэтому тут амбициозных планов перед собой не ставим. Но мы остаемся в этом сегменте, потому что, во-первых, в нашем продуктовом портфеле есть инвестиционные продукты, которые мы предлагаем нашим клиентам. Мы - единственный банк с иностранным капиталом в Украине, который имеет подразделение по управлению капиталом. Это отличает ОТП Банк от конкурентов, прежде всего, в сегменте private banking.

Во-вторых - это пенсионное направление, там у нас тоже неплохая доля рынка. Но сегодня этот рынок очень маленький, без очков вообще не виден. Но все-таки пенсионная реформа, хоть и небольшими шажками, но идет, и мы считаем, что игроки, которые находятся на старте, будут успешными, когда рынок начнет расти.

Компания "ОТП Капитал", я считаю, - это определенная инвестиция с нашей стороны в будущее страны, потому что инвестиционное и пенсионное направления зависят от общего макроэкономического развития Украины. Эти направления активно развиваются на развитых рынках.

Банковский бизнес развивается волнообразно. Сначала - это расчетно-кассовое обслуживание, зарплатные карты и т д., потом - потребительское кредитование, которое тоже достаточно развито в Украине, потом - ипотечное кредитование, которого, к сожалению, в Украине нет, поскольку был не очень удачный опыт. Ипотечное кредитование появится, когда упадут кредитные ставки. И я считаю, да и европейский опыт показывает, рынок ипотечного кредитования будет очень регулируемым. Не будет такого, как в 2008 году - любому человеку в любой валюте любую сумму.

Следующий этап развития – инвестиционные продукты. Западные рынки уже давно прошли первые этапы, и сегодня у них на первом месте - инвестиционное направление.

- Каковы успехи лизингового направления? Какой объем портфеля и ожидания по его расширению?

- На днях компания "ОТП Лизинг" подписала договор с KFW по привлечению средств субдолга на сумму $17 млн сроком на 7 лет, что расширит горизонт финансирования. Год назад компания привлекла кредит ЕБРР на сумму 514 млн грн – это был первый гривневый кредит ЕБРР для украинской компании. Кредит уже погашается.

В текущем году компания намерена профинансировать лизинговые проекты на сумму $170 млн. "ОТП Лизинг" - единственная универсальная лизинговая компания на украинском рынке, представляющая в лизинг не только автомобили или грузовики. В этом году мы открыли новое направление – лизинг вагонов. Вагоны – это украинское производство, рабочие места, определенный вклад в развитие украинской экономики.

- Каким был лизинговый портфель в прошлом году и какой ожидаете по итогам года?

- На конец 2017 года портфель составлял 4 млрд грн, на текущий момент он достиг 5,6 млрд грн, а к концу 2018 года мы планируем прирост до 6,5 млрд грн.

- Какие еще новые направления по лизингу на старте?

- У "ОТП Лизинг" четыре направления - вагоны, сельскохозяйственная техника, легковые автомобили и грузовики. У нас грузовиков мало, потому что большие производители грузовиков имеют свои специализированные лизинговые компании. У нас самый большой парк легковых машин – более 5 тыс. Мы даем сейчас в лизинг машины не только крупным компаниям, но и малому бизнесу.

У нас есть лизинг барж, но это относительно небольшое направление. Хотя речные перевозки - прекрасная альтернатива вагонным и автомобильным, с хорошей перспективой развития. В будущем может быть лизинг медобрудования, IT-техники, но эти направления не будут ключевыми.

- Будет ли банковская система прибыльной в текущем году? Какие основные риски для банков в 2018-2019 годах?

- Я думаю, что банковская система в 2018 году покажет прибыль, так как банки уже списали убытки и сформировали резервы. Банки уже начали восстанавливать капитал, потраченный во время кризиса. Релативная прибыльность будет уменьшаться, потому что процентные ставки уже не растут, а конкуренция увеличивается. Сверхприбыль, которую банки показывают сейчас, постепенно исчезнет.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 июля 2018 > № 2683563 Тамаш Хак-Ковач


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 8 июля 2018 > № 2667794 Виктор Четвериков

Тяжелая жизнь. Почему одолжить деньги до заплаты станет сложнее

Виктор Четвериков

президент Национального рейтингового агентства

ЦБ последовательно ужесточает требования к микрофинансовым организациям. Выжить смогут только самые крупные из МФО, другие станут частью процесса консолидации рынка или уйдут в тень

С начала 2018 года Банк России выявил 64 лжебанка, что в четыре раза больше показателя за весь прошлый год. Также регулятор обнаружил 1300 «черных кредиторов», что сопоставимо с числом закрытых за весь прошлый год нелегальных МФО — в 2017 году ЦБ выявил 1344 такие организации.

Теневой спрос

Рост числа структур, которые оказывают населению нелегальные финансовые услуги, обусловлен, главным образом, наличием спроса. По состоянию на первый квартал 2018 года число заемщиков в системе (пользователей услуг) превышало 8 млн человек. Ежегодный рост числа заемщиков превышает 60%.

В первую очередь это объясняется сокращением банковского сегмента — как в целом, так и с точки зрения территориального присутствия, а населению между тем требуются средства для текущих нужд.

Кроме того, для физических лиц МФО — одна из последних возможностей исправить свою кредитную историю. Для остающихся с лицензией банков введены жесткие нормативные требования по созданию резервов по розничным кредитам. И, конечно, эти банки вряд ли будут конкурировать с МФО за клиентов-заемщиков. Экономически банкам невыгодно выдавать кредиты на сумму до 100 000 рублей, а клиентам с доходами в месяц до 35 000 рублей выдать больше 100 000 рублей рискованно.

Модель бизнеса микрофинансовых организаций позволяет предоставлять займы высокорискованным сегментам заемщиков. У МФО растут не только совокупные объемы выдач, но и средние суммы займов. В 2017 году портфель микрофинансовых организаций увеличился на 28% (113 млрд рублей) при росте объемов выдачи на 32% (на 256 млрд рублей). Количество действующих договоров выросло на 24,5% (на 6,6 млн). Средняя сумма займа за 2017 год увеличилась на 36% в сегменте кредитования физических лиц и более чем в два раза в сегменте малого и среднего бизнеса.

Нужно учесть, что для рынка МФО характерна низкая концентрация (топ-50 консолидирует порядка 75% рынка), что является свидетельством более конкурентной среды и снижает риск существенного ухудшения ситуации на рынке из-за дефолта одного или нескольких крупных игроков.

Займы МФО вполне могут стать альтернативой банковским продуктам в первую очередь для МСБ и в потребительском сегменте. Наблюдается значительное развитие спроса на среднесрочные потребительские микрозаймы (Installments). Здесь объем выдач в 2017 году увеличился на 69% при росте портфеля на 39%.

По оценкам НРА, рынок микрозаймов в 2018 году может вырасти на 30%, как и в прошлом году. Но рост этот будет обеспечен за счет совершенно определенного сегмента рынка.

Токсичные займы

Количество жалоб на деятельность микрофинансовых организаций в 2017 году выросло на 6,7%, до 12 900 обращений, правда, более половины из них пришлось на жалобы на взыскание.

Неудивительно, что ЦБ усиливает регуляторные ограничения на рынке МФО. Необходимость 100% резервирования с 91 дня по PDL-займам (pay-day-loans, займы до зарплаты), применение с начала 2018 года повышающего коэффициента (10%) по PDL — вот некоторые меры по усилению регулирования, которые уже введены или пока вводятся.

После 1 июля, когда заработают новые ограничения для ставок по займам, компании сегмента PDL столкнутся со снижением рентабельности деятельности. Они могут начать поэтапно сокращать долю таких займов в своих портфелях, переходя в сегмент Installment. Один из вопросов, ответ на который им придется найти, — это вопрос срочности их обязательств и риски разрывов ликвидности. Для более длинных по срокам выдач займов им придется искать новые источники пассивов.

Несмотря на растущий спрос, на рынке МФО нет свободной ликвидности, чтобы существенно наращивать объемы выдачи. Сказывается активное развитие банковского сектора в части выпуска новых кредитных карт — за 10 месяцев 2017 года количество выданных карт превысило показатель за предыдущий год на 45,6%.

Нужно отметить, что регуляторные изменения коснулись наиболее токсичного с социальной точки зрения сегмента PDL. Потребительские займы, займы МСБ, займы под залог недвижимости или иных видов обеспечения — участников этих сегментов нововведения не коснулись. Тем не менее им также придется вносить коррективы в свою работу. Потребуются ресурсы на перенастройку систем и бизнес-процессов, адаптацию сотрудников к новым продуктам, рекламу этих продуктов.

Под давлением внешних факторов маржинальность сегмента МФО снижается, растут операционные расходы и требования к капиталу ввиду необходимости дорезервирования. Новые регуляторные изменения снизят доходность бизнеса, но скорее всего некритично. Многие крупные игроки, за исключением неэффективных, к новым ограничениям должны приспособиться. А вот выдача «займов до зарплаты» станет нерентабельной. Консолидация этого сегмента в таких условиях неизбежна.

Время перемен

Ряд микрофинансовых организаций покинут рынок уже в этом году ввиду невозможности расплатиться с кредиторами или перейти в сегмент легальных кредиторов.

Причем доступность МФО снизится в первую очередь в регионах и небольших населенных пунктах. Локальные игроки просто не способны оперативно перестроить свои бизнес-модели, а тем более полностью стать онлайн-компаниями. Ужесточение регулирования может стать причиной роста серого рынка МФО.

Смогут ли оставшиеся участники рынка выполнять требования к финансовой устойчивости и надежности, пройти непростой путь от компаний, которые выдавали займы всем подряд, до финтех-компаний с современными системами скоринга, станет понятно уже в ближайшее время.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 8 июля 2018 > № 2667794 Виктор Четвериков


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > kremlin.ru, 6 июля 2018 > № 2669661 Владимир Путин

Пленарное заседание Международного конгресса по кибербезопасности.

Владимир Путин выступил на пленарном заседании Международного конгресса по кибербезопасности, организованного ПАО «Сбербанк» при поддержке АНО «Цифровая экономика» и Ассоциации банков России.

Международный конгресс по кибербезопасности проходит в Москве 5–6 июля. Форум является межотраслевой площадкой, способствующей глобальному диалогу по наиболее острым и актуальным вопросам обеспечения кибербезопасности в условиях глобализации и цифровизации.

В работе конгресса принимают участие руководители крупнейших российских и иностранных компаний, вендоры продуктов и услуг кибербезопасности, представители федеральных органов власти России и мировые эксперты.

* * *

В.Путин: Уважаемые коллеги, дорогие друзья, дамы и господа!

Рад приветствовать в Москве не только болельщиков чемпионата мира по футболу, но и вас, участников и гостей Международного конгресса по кибербезопасности.

В эти дни в рамках вашего представительного форума обсуждаются, действительно, крайне важные и актуальные вопросы. Сегодня активное внедрение цифровых технологий во многом определяет прогрессивное развитие каждого государства, да и, пожалуй, мира в целом. Искусственный интеллект, робототехника, «интернет вещей» становятся основой роста экономики, а цифровые платформы, электронный документооборот кардинально повышают открытость и эффективность работы органов власти, компаний, бизнеса, социальных и образовательных учреждений.

Позвольте несколько слов сказать, познакомить вас с тем, что мы делаем в нашей стране, в России, по этим направлениям.

Мы хорошо понимаем, что цифровизация – это серьёзный ресурс национального развития, реального улучшения качества жизни людей, и за последние годы многое сделали для внедрения новых технологий и программ, для активной и равноправной интеграции нашей страны в глобальное информационное пространство.

Так, мы занимаем первое место в Европе сегодня по числу пользователей глобальной сети: их в России уже более 90 миллионов человек. У нас динамично растут объёмы интернет-торговли, появляются новые продукты в банковской сфере, страховании, в логистике.

Стало нормой получать государственные и муниципальные услуги в электронном виде. Даже люди старшего поколения всё активнее и активнее пользуются этими инструментами, а ведь ещё относительно недавно для этого приходилось собирать справки, обходить многочисленные конторы, тратить нервы в очередях. Наверное, полностью и сейчас это ещё не изжито, но всё-таки ситуация меняется в лучшую сторону. Новая цифровая среда, действительно, коренным образом меняет жизнь человека. Намерены последовательно и системно продолжать эту работу.

При этом хочу подчеркнуть принципиальную, на мой взгляд, вещь, которая заключается в том, что эффективное цифровое развитие может быть основано только на цифровой свободе: на свободе для бизнеса, общественных организаций, для граждан, на снятии барьеров, которые сдерживают, ограничивают прогресс. Но при этом, конечно же, всем нам нужно понимать и свою ответственность, и потенциальные риски, угрозы, вызовы в цифровой сфере.

С этого года в нашей стране реализуется программа «Цифровая экономика Российской Федерации». Её цель – сделать экономику, госуправление, социальную сферу более эффективными и более конкурентоспособными, стимулировать спрос на инновационные идеи и перспективные научные исследования.

Среди приоритетов программы – создание гибкого правового регулирования. Оно должно в полной мере учитывать специфику отрасли, не тормозить, а успевать за прорывным развитием цифровых технологий и надёжно защищать экономические свободы, собственность, безопасность, частную жизнь и личное пространство граждан.

Важнейшее направление – это создание современной информационной инфраструктуры, которая позволит быстро и безопасно передавать, обрабатывать и хранить на несколько порядков большие объёмы данных, чем сейчас, то есть отвечать не только сегодняшним реалиям, но и требованиям завтрашнего дня.

В ходе реализации программы доступ к современным услугам связи получат все медицинские и образовательные учреждения России, практически все населённые пункты нашей страны, начнётся распространение мобильной связи нового поколения, а также беспроводных сетей для «интернета вещей».

При этом будет внедряться национальная российская система оценки центров обработки данных, продолжится развитие отечественных инфокоммуникационных спутниковых систем, которые обеспечат доступ к интернету в отдалённых районах Севера нашей страны и на транспортных артериях.

Ещё один приоритет программы – это развитие исследований и разработок в области сквозных цифровых технологий. Они будут проводиться в тесной кооперации с бизнесом и научным сообществом. Это позволит продвигать отечественные технологии и на их базе создавать востребованные, конкурентоспособные цифровые продукты.

И конечно, ключевая задача – это подготовка профессиональных кадров, формирование компетенций, которые позволят вести дальнейшие масштабные преобразования в области цифровой экономики.

Уважаемые участники конгресса! Особого внимания, конечно, требует сегодня безопасность глобального информационного пространства. Мы видим, что количество угроз и рисков здесь только растёт. Так, по данным Всемирного экономического форума, в 2017 году потери только от кибератак в мире составили порядка триллиона долларов США, и, по мнению экспертов, если не предпринимать эффективных, результативных мер ущерб будет ещё больше.

Как и другие страны, Россия также сталкивается с подобными вызовами. К примеру, в первом квартале этого года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года число кибератак на российские ресурсы увеличилось на треть.

Убеждён, их нейтрализация и в целом обеспечение кибербезопасности – это государственная задача, и в её решении необходимо объединять усилия правоохранительных органов, деловых кругов, общественных организаций и самих граждан.

В этой связи мы реализуем в России программу конкретных мер по борьбе с киберпреступлениями. О каких первоочередных шагах идёт речь?

Во-первых, предстоит выработать новые комплексные решения по предупреждению и пресечению правонарушений против граждан в цифровой среде. Такие решения должны повышать эффективность реагирования оперативных служб на подобные угрозы. Для этого важно создать соответствующие правовые условия, обеспечить удобные формы взаимодействия граждан и государственных структур.

Во-вторых, будет реализована инициатива бизнеса по формированию системы автоматизированного обмена информацией об угрозах в цифровом пространстве. При кибератаках эта система позволит лучше координировать действия операторов связи, кредитных организаций, интернет-компаний с правоохранительными органами и тем самым оперативно ликвидировать возникающие угрозы.

В-третьих, будем стремиться, чтобы действующие в России программное обеспечение и инфраструктура связи основывались на отечественных технологиях и решениях, которые прошли соответствующую проверку и сертификацию – конечно, не в ущерб конкуренции: само собой разумеется, речь идёт о конкурентоспособных продуктах, соответствующих самым высоким запросам потребителей.

В-четвёртых, планируем качественно повысить уровень подготовки российских специалистов по противодействию киберпреступности, а для этого активнее внедрять практико-ориентированные подходы, использовать передовой зарубежный и российский опыт.

И, наконец, в-пятых, мы намерены развивать и совершенствовать систему международного обмена информацией о киберугрозах. В ближайшее время Правительство должно определиться со структурой, которая будет отвечать за эту работу.

Хорошо понимаем, что масштабы киберугроз сегодня таковы, что нейтрализовать их можно только вместе, объединив усилия всего международного сообщества. На этой теме – международного сотрудничества в развитии глобального информационного пространства и обеспечения его безопасности – остановлюсь отдельно, буквально несколько слов.

Россия всегда выступала за совместное и справедливое решение любых возникающих здесь вопросов и тем более споров. При этом убеждены, что меры безопасности и регулирования этого пространства не должны мешать его технологическому прогрессу и инновационному развитию. Вновь повторю, для бурной цифровой эпохи важна свобода: свобода общения, коммуникаций, обмена опытом и идеями.

При этом особенно важно выработать единые правила игры, общие для всех международные стандарты, которые бы максимально учитывали права и интересы всех государств, были бы универсальными, приемлемыми для всех. Мы уже не раз убеждались, что эгоизм отдельных стран, попытки действовать лишь в собственных интересах и к собственной выгоде вредят мировой информационной стабильности.

В качестве положительного примера приведу опыт согласования Россией и европейскими государствами в рамках Совета Европы единых правил защиты персональных данных. Приняты очень важные решения, которые не допускают незаконную передачу персональных данных наших граждан в другие страны.

Отмечу также, что Россия выдвинула ряд инициатив, которые касаются правил ответственного поведения государств в информационной сфере, правовых механизмов противодействия информационной преступности, а также международного регулирования интернета.

Намерены последовательно продвигать эти инициативы, в первую очередь на площадке самой авторитетной и влиятельной международной организации – Организации Объединённых Наций.

В завершение хочу пожелать вам, уважаемые коллеги и друзья, успехов в вашей работе. Рассчитываю, что высказанные на конгрессе идеи, предложения послужат развитию глобального информационного пространства и обеспечению его безопасности.

Благодарю вас за внимание, спасибо большое.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > kremlin.ru, 6 июля 2018 > № 2669661 Владимир Путин


Россия. Казахстан > Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664975 Юрий Данилов

Центр силы. Почему Казахстан может выиграть у России борьбу за денежные потоки

Юрий Данилов

ведущий научный сотрудник Экономического факультета МГУ, к.э.н.

Ужесточение регулирования и ограниченный функционал «внутренних офшоров» в Калининградской области и Приморском крае может заставить инвесторов, выталкиваемых из России и Лондона, перевести капиталы в международный финансовый центр «Астана»

Сторонний наблюдатель за действиями российских властей в финансовом секторе в последние годы может отметить очень грустную тенденцию. В 2005–2006 годах разработчики отечественных стратегических документов в области развития финансовых рынков вольно или невольно свысока оглядывались на Китай, уже крупную экономику, но тогда еще с непропорционально маленькой финансовой индустрией.

При этом предполагалось, что российский финансовый рынок может и должен быть крупнее и эффективнее китайского. Но именно в этот момент случился резкий рост китайских финансовых рынков, основанный на снятии ограничений для внутренних розничных и иностранных институциональных инвесторов. Из глобального кризиса финансовый сектор КНР вышел еще более сильным, став фактически одним из мировых лидеров, тогда как отечественный рынок от него уже катастрофически отстал.

Борьба за инвесторов

Нет ничего удивительного в том, что более сильные национальные рынки притягивают инвесторов, реципиентов инвестиций и финансовые организации из сопредельных и отдаленных стран, становясь для «периферии» финансовым рынком, вынесенным за границы ее юрисдикции. Финансовые операции перетекают в более комфортную среду, обеспечивая более высокую эффективность для всех участников.

Поэтому на следующем этапе «стратегического планирования развития» финансового рынка было решено строить в России международный финансовый центр (МФЦ), который стал бы крупнейшим в Восточной Европе и СНГ. В качестве заведомо более слабого конкурента тогда рассматривалась разве что Варшава.

Но в 2016 году правительство без каких-либо объяснений отменило распоряжение о создании МФЦ в России. А Варшава тем временем стала центром притяжения капиталов в Восточной Европе, в том числе российских (в значительной мере благодаря развитию внутренних пенсионных институтов, создавших «якорь» для внешних инвестиций).

Во многом из-за непродуманных и несистемных действий регуляторов у российских инвесторов и потребителей финансовых услуг сформировалась устойчивая привычка использовать зарубежные юрисдикции и финансовые рынки для удовлетворения своих потребностей. Появился даже термин «аутсорсинг финансовых услуг» по отношению ко всему народному хозяйству России.

К сожалению, проект «Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на период 2019-2021 годов», опубликованный в начале июня, заставляет говорить о продолжающемся печальном тренде деградации, в частности, связанном с выдавливанием мелких и средних инвесторов за пределы российской юрисдикции.

Восточная альтернатива

В этом контексте проект международного финансового центра «Астана», инаугурация которого прошла в столице Казахстана 5 июля, может оказаться исключительно полезным для российских инвесторов, реципиентов инвестиций и иных потребителей финансовых услуг.

В условиях напряженной конкуренции между финансовыми центрами, помимо характеристик МФЦ традиционного типа (Нью-Йорк, Лондон, Франкфурт, Париж, Токио), опирающихся главным образом на национальный рынок, и «офшорных» МФЦ (Гонконг, Сингапур, Дубай), которые используют самые разные приемы, не сводимые только к налоговым послаблениям, в Астане, похоже, во главу угла будут поставлены элементы принципиально новой модели.

Речь идет об «инновационном» МФЦ, который специализируется на новых финансовых технологиях и продуктах. Спрос на финансовые инновации сегодня большой, и вполне логично, что вновь создаваемый МФЦ будет опираться в том числе и на развитие этих аспектов функционирования финансового сектора.

Но для успеха проекта МФЦ «Астана» необходим также «якорный» внутренний спрос на финансовые услуги. Его размер в Казахстане в настоящее время относительно невелик. В условиях стагнации российского финансового сектора, судя по всему, частично восполнить дефицит спроса со стороны казахстанских клиентов смогут их российские коллеги.

Дело в том, что выталкиваемые из России некрупные инвесторы не обладают таким объемом капитала, который позволил бы им с приемлемым уровнем издержек использовать услуги традиционных глобальных финансовых центров, а также привычных офшорных зон, где российские капиталы в последнее время вызывают тотальное подозрение. Такие инвесторы, разумеется, не переведут свои средства в Лондон, но зато смогут составить заметную часть спроса на услуги МФЦ «Астана».

Конкурентное преимущество

В первую очередь окажутся востребованными продукты, спрос на которые не удовлетворяется на внутреннем российском рынке вследствие неэффективного регулирования. В качестве примеров таких продуктов следует указать:

— инструменты, обеспечивающие возможность «упаковать» самые разные активы для продажи широким категориям инвесторов;

— обеспечение полноценного доступа к торгам российским инвесторам, которые сталкиваются с ограничениями в российской юрисдикции;

— формирование компенсационных фондов, устраняющих нерыночные риски посредников.

Кроме таких продуктов возможно развитие в Астане новых услуг с ориентацией в первую очередь на российских потребителей, в том числе:

— развитие возможностей для инвестиций в другие страны ЕАЭС/СНГ, включая формирование индустрии управления диверсифицированными портфелями, внедрение евроазиатских депозитарных расписок;

— создание режима максимального благоприятствования для наследования активов и функционирования эндаумент-фондов.

Российские власти полагают, что достойным ответом на эти вызовы служат проекты создания «внутренних офшоров» в Калининградской области и Приморском крае. Однако это не так, потому что эти проекты ограничены функционалом свободной финансовой зоны, который в МФЦ «Астана» используется в качестве фундамента, на котором строится полноценный финансовый центр.

Финансовый протекционизм технологически обречен. Барьеры для трансграничного перетока финансовых услуг и так были невысоки, но с каждым годом становятся все ниже. В этой связи остается надеяться, что успешное развитие в МФЦ «Астана» продуктов, ориентированных на российских потребителей, рано или поздно окажет оздоравливающий эффект и для развития российского финансового сектора. Это произойдет тогда, когда российские стратеги и регуляторы убедятся, что теряют значительную часть национального рынка исключительно по причине своей близорукости и негибкости.

Россия. Казахстан > Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664975 Юрий Данилов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664974 Александр Захаров

Сюрпризы от ФНС. Будут ли облагаться налогом переводы на карту

Александр Захаров

Партнер Paragon Advice Group, колумнист Forbes

ФНС разъяснила, когда переводы денег с карты на карту не влекут возникновение НДФЛ

Весь июнь малоизвестные источники и социальные сети вирусно распространяли «новость» о том, что с 1 июля вступят в силу изменения в Налоговый кодекс, которые позволят налоговикам взымать налоги с переводов физических лиц через банковские карты.

Справедливости ради стоит заметить, что руководители налоговых органов через мотивировочный запрос в электронной форме вправе запрашивать банки об операциях по счетам физических лиц с 2014 года. Таким образом, до сих пор степень доступности банковской информации от российских банков для налоговиков ниже, чем в отношении банковской информации от иностранных банков, которую из ряда стран планируется получать в автоматическом режиме с осени этого года.

Что послужило причиной беспокойства

Весной 2017 года на телеканале «Россия-24» вышел выпуск передачи, посвященный весенней налоговой кампании, где интерпретация сложного для восприятия простыми людьми правила Налогового кодекса об освобождении от налога на доходы физических лиц (далее — НДФЛ) дарения денежных средств была сведена к неустановленному законом ограничению в 4000 рублей.

Поэтому каждый россиянин, не являющийся индивидуальным предпринимателем и не обладающий специальными навыками, был введен в заблуждение: буквально понял, что совершение любого перевода денег с банковской карты на карту другого человека на сумму более 4000 рублей повлечет наступление обязанности по уплате НДФЛ получившим перевод лицом.

Эта информация повторно воспроизводилась злонамеренными лицами по различным неофициальным информационным каналам в июне этого года, возможно, для дальнейшего подрыва доверия населения к российской банковской системе.

Подарок законодателя

1 июля 2005 года в статье 217 Налогового кодекса, носящей название «Доходы, не подлежащие налогообложению (освобождаемые от налогообложения)», сразу за освобождением от налогообложения наследства появился пункт 18.1, согласно которому не подлежат налогообложению (освобождаются от налогообложения) «доходы в денежной и натуральной формах, получаемые от физических лиц в порядке дарения, за исключением случаев дарения недвижимого имущества, транспортных средств, акций, долей, паев, если иное не предусмотрено настоящим пунктом.

Доходы, полученные в порядке дарения, освобождаются от налогообложения в случае, если даритель и одаряемый являются членами семьи и (или) близкими родственниками в соответствии с Семейным кодексом РФ — супругами, родителями и детьми, в том числе усыновителями и усыновленными, дедушкой, бабушкой и внуками, полнородными и неполнородными (имеющими общих отца или мать), братьями и сестрами.

ФНС России сразу же восприняла, что второй абзац процитированного пункта должен относиться ко всем положениям абзаца первого без учета фразы «за исключением случаев», о чем написала соответствующее письмо, которое было незамедлительно и дипломатично отменено письмом директора департамента налоговой и таможенной политики Минфина Михаила Моторина от 25 июля 2006 года № 03-05-01-02/6.

В этом письме прямо отмечено, что «доходы, полученные в порядке дарения недвижимого имущества, транспортных средств, акций, долей, паев, не подлежат обложению налогом на доходы физических лиц только в случаях, если даритель и одаряемый являются членами семьи и (или) близкими родственниками в соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации. Доходы, полученные в порядке дарения иного имущества, не подлежат налогообложению независимо от родственных связей и каких-либо иных отношений дарителя и одаряемого».

В течение 12 лет Минфин России и подведомственная ему ФНС России последовательно занимали такую основанную на законе позицию во всех свои письмах, что и было подтверждено в очередном письме ФНС России от 27 июня 2018 г. № БС-3-11/4252@.

Ясная позиция ФНС России

Рассмотрев в своем письме «интернет-обращение о порядке обложения налогом на доходы физических лиц денежных средств, полученных от другого физического лица путем перевода с «карты» на «карту», ФНС России дала ответы на три принципиальных вопроса, успевших напугать неопределенное число россиян, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Во-первых, «доходы в денежной форме, получаемые налогоплательщиками от физических лиц в порядке дарения, не подлежат обложению налогом на доходы физических лиц».

Во-вторых, «обязанность по представлению налоговой декларации по налогу на доходы физических лиц (форма 3-НДФЛ) в таких случаях отсутствует».

И в-третьих, «перевод от физического лица безвозмездно на счет другого физического лица вне зависимости от суммы такого перевода не облагается налогом на доходы физических лиц».

К слову, интересно будет знать каждому, что дарение денежных средств физическими лицами друг другу может быть совершено в устной форме, вне зависимости от суммы, как это предусмотрено Гражданским кодексом.

Таким образом, если иное не будет прямо заявлено банку физическим лицом, действует презумпция о некоммерческом характере денежного перевода с банковской карты отправителя на банковскую карту получателя.

Однако не стоит забывать, что информация обо всех операциях на сумму 600 000 рублей и выше подлежит безусловному направлению в Росфинмониторинг, который всегда такой информацией может поделиться и с налоговыми, и с правоохранительными органами.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664974 Александр Захаров


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 5 июля 2018 > № 2683639 Виталий Ваврищук

Директор департамента финстабильности НБУ: Банкам необходимо будет четко определить срок работы с проблемной задолженностью и очистить баланс от безнадежной

Эксклюзивное интервью директора департамента финансовой стабильности Национального банка Украины Виталия Ваврищука агентству "Интерфакс-Украина" (II часть)

- В отчете о "Финансовой стабильности" за декабрь 2017 года НБУ указывал, что банки в первом полугодии текущего года получат для ознакомления проект положения, который определит новую структуру капитала. На каком этапе находится разработка документа? Могли бы вы очертить основные нововведения?

- Саму концепцию банки уже получили в виде презентации. Они уже понимают, какими будут ключевые изменения. Но теперь мы разрабатываем собственно сам документ. Он весьма сложный технически – несколько десятков страниц, и там будет ряд принципиальных изменений.

Во-первых, планируем симметрически учитывать и прибыли, и убытки в капитале первого уровня. Сейчас, пока прибыль не переведена в уставный капитал или резервный фонд, она остается во втором уровне, а будет переведена в капитал первого уровня. Это своего рода послабление для банков.

Во-вторых, будут внедрены три уровня капитала: основной, дополнительный капитал первого уровня и капитал второго уровня. Сейчас у нас двухуровневая система и мы выравниваем нашу регуляцию в соответствии с требованиями Евродиректив, и с Базельскими рекомендациями.

- Сейчас также обсуждается новый инструмент капитала - долгосрочный субординированный долг…

- Да. В Базельских рекомендациях и Евродирективах речь идет о бессрочном субординированном долге. Но украинское законодательство не позволяет нам внедрить такой инструмент, поскольку долг в стране должен иметь четко определенный срок возврата. Поэтому на переходный период, до изменения законодательства, такое финансирование можно будет привлекать с установленным сроком, но не менее чем на 50 лет. Оно станет частью дополнительного капитала первого уровня.

Основная цель этого инструмента – дать банкам "подушку безопасности", запас капитала, который при срабатывании определенных триггеров будет конвертирован в акции или же списан.

Важно также то, что банки смогут привлекать и держать этот долг в валюте. То есть, он в определенной степени позволит хеджировать валютные риски.

Это второе принципиальное изменение, которое касается структуры и наполнения регулятивного капитала.

Третье существенное направление, которые может иметь материальное влияние на капитал отдельных банков – это новые пруденциальные фильтры и правила вычитания из капитала, например, отсроченного налогового актива.

Основной капитал банка должен быть доступен немедленно для покрытия всех убытков. Вместе с тем налоговый актив является весьма эфемерной величиной – это сума налогов, которую банк в будущем может сэкономить, если будет прибыльным. Но прибыль еще не заработана, нет вообще гарантий, что она будет получена, поэтому налоговый актив в принципе не может абсорбировать убытки, если банк становится неплатежеспособным. Поэтому, если капитал банка рассчитан с учетом налогового актива, он должен быть откорректирован на эту сумму.

Относительно пруденциальных фильтров. Сегодня все еще существует практика, когда банк, имея некачественный кредитный портфель, продолжает начислять на него проценты, которые по факту в отчетном периоде не получает. В рамках МСФО это при некоторых обстоятельствах допустимая практика. Но регуляторы в мире часто требуют уменьшения капитала на сумму начисленных, но не уплаченных процентов. В Украине такое требование также существует, но из-за технических моментов оно не отыгрывает роль полноценного пруденциального фильтра. Поэтому мы наши требования откорректируем.

- После недавнего кризиса банкам, скорее всего, будет сложно пойти на вычет накопившегося налогового актива. Оценивал ли Нацбанк, какова его доля в составе капитала банков?

- Это не существенная составляющая, если смотреть на банковский сектор в целом. То есть, на агрегированном уровне мы проблемы не видим.

В то же время для отдельных банков такой вычет действительно может оказаться проблематичным. Он затронет до десяти кредитных учреждений, накопивших существенные объемы отсроченного налогового актива.

Но, вновь-таки, мы не будем внедрять изменения по принципу "с сегодня на завтра". Новая структура регулятивного капитала – это принципиальное изменение правил игры и, конечно, банки получат длительный переходной период, чтобы оценить его эффект и откорректировать структуру капитала. Не будет ситуации, когда мы установим новые правила игры и сразу же попрощаемся с теми, кто их не соблюдает.

- По состоянию на 1 июня банк "Форвард" не имел достаточную адекватность капитала. Могли бы вы прокомментировать ситуацию в банке?

- Я бы не комментировал отдельные банки – это вопрос банковского надзора. В целом хочу отметить, что у банков всегда есть переходной период, если их капитал "проваливается" ниже установленных нормативов.

Мы понимаем, что банковский сектор прошел через глубокий кризис, и если вернуться в 2015 год, то многие банки тогда в действительности работали с отрицательным капиталом.

Требование и реакция регулятора очень просты: если акционеры предоставляют заслуживающий доверия план капитализации, если они демонстрируют реальные шаги, чтобы эти проблемы решить, они получат нужное время.

Мы получили заверения и программы, которые вызывают доверие. Но, конечно, при этом осуществляется очень жесткий мониторинг. Каждый банк имеет четкий предельный срок выполнения программы. В случае нарушения графика регулятор будет абсолютно иначе смотреть на эту ситуацию. Думаю, это справедливый подход, учитывая пройденный кризис.

- То есть у "Форварда" есть своя программа?

- Конечно, банк представил свою программу, при ее выполнении он вернется к приемлемому уровню нормативов.

- В отчете "О финансовой стабильности" также указывается, что риск ликвидности является низким на фоне сохранения высоких темпов возврата средств населения и бизнеса в банковскую систему. Каковы ожидания по этому поводу в предвыборный период? Есть ли риск разворота ситуации, учитывая также, что в 2019 году завершается сотрудничество с Международным валютным фондом и наступает пик выплат по внешнему долгу?

- Думаю, настроение населения привязано не так к выборному циклу, как к изменению макроэкономической ситуации. Поэтому именно вопрос сохранения макроэкономической стабильности является ключевым.

При этом мы понимаем, что в долгосрочной перспективе она в значительной степени зависит от продолжения сотрудничества с МВФ, поскольку Фонд – это залог реформ, без которых невозможно выйти на траекторию устойчивого роста.

Тем не менее, наши ожидания по этому поводу положительны. По нашим оценкам, на сегодняшний день в экономике есть достаточный запас прочности. Поэтому ожидаем, что и вторая половина 2018 года и 2019 год будут спокойными.

"Подушка ликвидности" банковского сектора действительно большая. Банки в последние годы весьма серьезно поработали как над вопросом ликвидности, так и капитализации.

Во-первых, сейчас почти все депозиты являются классическими срочными, которые возвращаются исключительно по истечении срока, а не по требованию. Это то, что отличает текущую ситуацию от условий кризисов 2008 и 2014 гг.

Во-вторых, у банков очень большой запас высококачественных ликвидных активов в виде облигаций внутреннего государственного займа (ОВГЗ) и депозитных сертификатов. Кстати, то же самое можно сказать и о валютной ликвидности: валютная ликвидность сектора превышает $3 млрд. То есть, даже в случае какого-либо гипотетического шока банки, представляющие более 98% активов сектора, без проблем смогут выполнять свои обязательства перед вкладчиками.

Таким образом, сейчас можем смело говорить, что такой системной проблемы, как нехватка ликвидности, у банковского сектора уже нет.

Вместе с тем, чтобы предотвратить такие риски в будущем, мы внедрили норматив liquidity coverage ratio (LCR). Он должен дать банкам стимул работать над удлинением срочности вкладов. Структура фондирования банков на сегодня является очень короткой. По нашим оценкам, около трех четвертей пассивов в гривне – это пассивы сроком до одного месяца. Резко изменить срочную структуру пассивов невозможно ввиду отсутствия в стране развитого финансового рынка. Привлекать долгосрочное фондирование в существенных объемах просто неоткуда.

- Сколько банков уже настроили расчет коэффициента LCR? Есть ли у НБУ предварительные данные по показателям?

- По сути, уже все банки внедрили эту новую форму отчетности, но их первых тестовых расчетов мы пока не видели. Это очень сложная форма, которую банкам нелегко интегрировать в свою IT-систему. Поэтому по предложению банков мы решили подождать июля, чтобы к этому моменту они все-таки доработали систему и предоставили качественные расчеты.

- Недавно проект USAID "Трансформация финансового сектор" презентовал результаты исследования, согласно которым банки предоставляют клиентам недостаточно информации об условиях кредитования. Нацбанк также обращал внимание на эту проблему. Каковы намерения регулятора в этой плоскости?

- Действительно, проблема очень существенная.

Если посмотреть на бум розничного кредитования в докризисный период, подавляющее большинство домохозяйств не могло адекватно оценить условия кредитов. Сложнее всего дела обстояли с небольшими займами, где эффективную процентную ставку клиенту самостоятельно посчитать практически невозможно. Кроме того, зачастую домохозяйства были не в состоянии оценить свои будущие доходы.

Еще одна проблема заключалась в неадекватной оценке рисков валютного кредитования. Банки не уделяли ему должного внимания, агрессивно наращивая валютную ипотеку.

Таким образом, многие системные проблемы – это результат неадекватной оценки рисков и непрозрачности условий кредитования.

Мы, как регулятор банковского сектора, большое внимание уделяем защите кредиторов и постоянно подчеркиваем, что без этого не будет полноценного кредитования. Но мы также говорим и о том, чтобы без надлежащей защиты прав заемщиков сложно будет контролировать кредитные риски банков.

Если цель банка – любой ценой получить клиента и долю на рынке, это со временем выльется в существенные потери.

Если банк не в полной мере соблюдает закон о потребительском кредитовании, то говорить о том, что он должным образом контролирует свои риски, было бы большим преувеличением.

Мы ожидаем, что банки усилят мониторинг соблюдения прав потребителя, мы это планируем отслеживать. Способствовать этому может принятие законопроекта №2456-д, которым вносятся поправки в закон о защите прав потребителей финансовых услуг. Согласно им, НБУ получит полномочия определять минимальный объем информации, которая должна быть предоставлена потребителю относительно каждого вида банковской деятельности.

Сейчас документ ждет второго чтения.

- Стоит ли ожидать ужесточения регулирования к недобросовестным кредиторам? Возможно, НБУ будет устанавливать какие-то стандарты, при нарушении которых будут налагаться финансовые санкции.

- Стандарты мы уже сейчас устанавливаем: НБУ уже определил, как коммерческие банки должны рассчитывать эффективную процентную ставку.

Но вопрос и в том, чтобы регулятор имел юридическую возможность влиять на поведение банков. Пока у нас нет достаточного инструментария, чтобы пресекать подобные практики и применять меры воздействия, если банк нарушает права заемщиков.

- Во время недавнего брифинга НБУ отмечал, что госбанки не выполняют разработанную правительством стратегию развития и продолжают активно наращивать долю на рынке. Если банки успешно выполняют уставную деятельность, то это можно только приветствовать. Другой вопрос, если подобная экспансия проходит за счет неэффективного расходования капитала. Могли бы вы уточнить, что именно вызвало беспокойство у центробанка?

- Нас беспокоит тот факт, что государственные банки растут быстрее, чем банковский сектор в целом как по привлечению депозитов населения, так и в кредитовании.

Стратегия развития государственных банков – это стратегический документ, в котором собрано видение всех ключевых участников: НБУ, Минфина и Кабмина. Цели четко определены и одна из них – сокращение доли госбанков на рынке.

Я понимаю, что за короткий период полностью перестроить бизнес-модель банков невозможно. Даже если искренне пытаться это сделать, то будут продолжаться определенные инерционные процессы, которые трудно развернуть. Поэтому мы пока не видим фундаментальной проблемы.

Но если подобная экспансия будет продолжаться, государственные банки будут расти быстрее сектора, мы будем спрашивать: почему так?

Для нас это важный вопрос, поскольку мы видим, что до настоящего времени такой рост имел много обратных эффектов - это и ухудшение качества кредитного портфеля, и увеличение процентных ставок по депозитам, и снижение чистых процентных доходов госбанков.

То есть, если банки постоянно растут быстрее, чем рынок, это означает, что есть риски, которые они недооценивают.

ПриватБанк получил стратегию и он ее имплементирует. Но есть еще Укрэксимбанк и Ощадбанк. И здесь мы возвращаемся к вопросу формирования независимых наблюдательных советов, а значит, к принятию закона.

- В стратегии Минфина основная ставка делалась на то, что государство постепенно будет выходить из капитала банков.

- Да, можно сократить долю банков на рынке за счет выхода из капитала. Но нас интересует не только выход государства из капитала банков, но и судьба этих банков-гигантов на украинском рынке в целом.

Банковский сектор Украины после кризиса стал намного концентрированным. Пока уровень концентрации сопоставим с показателями банковских систем стран Центральной и Восточной Европы, он не является критическим. Но если эти банки будут и далее расти быстрее рынка, могут накапливаться дополнительные системные риски для целого сектора.

- Ведь государственные банки снизили ставки по депозитам. Почему им удается расти более быстрыми темпами по сравнению частными?

- Государственные банки всегда рассматривались клиентами как некая "тихая гавань". В период кризиса отток средств из них был гораздо меньше, чем из частных.

На потребительских предпочтениях отразились события 2014-16 гг., когда многие клиенты потеряли свои средства в частных банках. Соответственно, многие вкладчики решили, что лучше доверить сбережения госбанкам, которые государство поддерживало при любых обстоятельствах.

Должно пройти какое-то время после кризиса, чтобы клиенты поняли: все звенья банковского сектора одинаково надежны.

Кроме того, у таких банков, как Ощадбанк и ПриватБанк, очень развита сеть отделений. Многим клиентам все еще важно иметь физический доступ к отделению банка, а не работать через онлайн-банкинг. Это тоже существенный фактор, который определяет стремительный прирост депозитов.

- Есть ли у НБУ замечания к кредитованию госбанками госкомпаний? Ведь это, по сути, кредит в "одни руки", поскольку государственные компании напрямую зависят от кредитоспособности суверена.

- Наша "голубая мечта" - чтобы сложившаяся десятилетиями практика, когда государственные компании кредитуются исключительно в государственных банках, ушла в прошлое. Госкомпании должны стать для банковского сектора обычными заемщиками.

Нам также важно наличие диверсифицированного пула кредиторов таких предприятий. Ведь это позволяет увидеть, как разные кредиторы оценивают финансовое положение госкомпаний. Если кредитование осуществляется исключительно государственными банками, а другие отказываются сотрудничать с госкомпаниями, это четкий сигнал, что кто-то недооценивает риски такого кредитования.

Крупные госкомпании-заемщики за последние три года существенно увеличили доходы, снизили долговую нагрузку и таким образом стали очень привлекательными заемщиками для коммерческих банков. Но банки также хотят видеть изменение стандартов корпоративного управления в таких компаниях: им нужна уверенность, что компаниями управляют профессионально, у них есть четкая стратегия и понятные планы по капитальным инвестициям, эффективная система управления ликвидностью. Это то, к чему мы должны прийти за следующие несколько лет.

- Решение проблемы плохих долгов, в том числе в государственных банках. Каковы намерения НБУ в этом плане?

- Мы намерены разработать концепцию управления проблемной задолженностью. Кроме того, хотим запросить у банков их программы по сокращению проблемной задолженности.

Меньше всего нам бы хотелось, чтобы те 57% неработающих кредитов на балансах банков оставались там бессрочно. Когда-то должна быть поставлена точка, и балансы должны быть расчищены.

Здесь, конечно, важен вопрос, какой срок является оптимальным. Многие банки говорят, что нужно больше времени для работы с проблемными заемщиками, что они не хотят списывать кредиты, поскольку есть надежда на их частичный возврат, соответственно они готовы и дальше инвестировать время и ресурсы на работу с проблемными заемщиками.

Тем не менее, нам нужно четко определить временные рамки для работы с проблемной задолженностью. Если работа неудачная, то такие кредиты должны просто уйти с балансов банков. В конце концов, если иностранный инвестор или аналитик видит, что в Украине около 57% нерабочих кредитов (non-performing loans, NPL), то такая статистика настораживает и откровенно пугает.

Касательно государственных банков, то они рассчитывают на какое-то системное решение совместно Министерством финансов.

Минфин думает над созданием компании, которая заберет себе проблемные активы государственных банков. Но у нас остаются опасения. В частности, где гарантия, что эффективность работы с проблемными кредитами такой компании будет значительно выше, чем эффективность работы отдельных банков? К примеру, Ощадбанк уже достаточно активно работает с проблемной задолженностью на основе закона "О финансовой реструктуризации". В банке есть специалисты, которые знают, как проводить подобные реструктуризации. Если перебросить все такие активы в другую компанию, то где гарантия, что работа станет более эффективной?

Вторая проблема: мы не хотели бы, чтобы передача кредитов в другую структуру стала де-факто прощением задолженности бизнесов, политиков, которые взяли кредиты в государственных банках и прекратили их обслуживать. Мы не хотим, чтобы они "замели" следы, и настаиваем на судебном преследовании таких заемщиков.

- Как быстро вы планируете запросить у банков план работы с проблемными активами?

- Мы намерены утвердить положение, в котором будет определена концепция работы с проблемными кредитами до конца 2018 года. То есть, где-то в течение первого квартала 2019 года банки будут подавать нам конкретные программы, мы начнем мониторинг их выполнения.

Некоторые банки уже предоставили нам такие планы, хотя это пока не формальное требование, а скорее, проходит в формате обсуждения.

В настоящее время мы увидели одну существенную проблему – наличие совместных заемщиков, по которым банки планируют придерживаться разных и часто взаимоисключающих стратегий: один банк намерен взимать обеспечение, другой – проводить реструктуризацию, а третий просит подождать еще три-шесть месяцев в надежде, что заемщик начнет платить.

Такое положение вещей вызывает беспокойство, поскольку мы видим, что банки очень мало кооперируются между собой, чтобы решать вопросы проблемных активов.

- Национальный банк недавно также анонсировал пилотный проект по урегулированию проблемной задолженности в нескольких банках, имеющих совместных должников. Есть ли какие-либо результаты? О каком объеме обязательств шла речь?

- Пока есть намерение должника провести реструктуризацию на основе "киевского подхода". Но к такой реструктуризации можно приступать только после технической подготовки. Согласно закону "О финансовой реструктуризации", вся процедура должна быть завершена в течение 90 дней. Соответственно, нужно прийти с готовым предложением, согласовать все принципиальные условия и уже тогда формально запускать процесс. По сути, это некий спринтерский забег, к которому нужно быть готовым.

Сейчас банки-участники пилота находятся на этапе финансовой оценки такого заемщика, поскольку закон устанавливает очень жесткие требования к необходимой документации: аудит, анализ жизнеспособности заемщика, его операционной и финансово-хозяйственной деятельности. Поэтому сейчас все еще проходит подготовительная работа.

Мы надеемся, что между банками и заемщиком будет найдено взаимопонимание, и мы выйдем на приемлемый формат реструктуризации.

- А что с проблемным кредитным портфелем ПриватБанка, который по сути весь принадлежит одному заемщику?

- Впереди длительная юридическая тяжба в различных инстанциях. Сейчас делается все для того, чтобы бывшие акционеры банка вернули средства.

- Правильно ли предположение, что проблема перешла в плоскость взыскания активов? То есть кредиты больше не обслуживаются?

- По сути, ПриватБанк движется в этом направлении, поскольку если бы была добрая воля найти общее решение для обеих сторон, то 1,5 года было бы достаточно для достижения согласия.

- Говоря о ПриватБанке, у финучреждения есть латвийская "дочка". Обсуждал ли Нацбанк с ПриватБанком его планы по управлению или продаже этой структуры?

- Подобные решения должны приниматься самим банком и это вопрос их бизнес-интересов. Мы как регулятор не должны и не можем подсказывать, какая модель должна быть в банке и какие составляющие банку нужны для реализации этой модели. У финучреждения есть набсовет, есть правление и акционер, которые работают над увеличением стоимости банка и, исходя из этих соображений, должны принимать решение о дальнейшей судьбе латвийской структуры.

Мы понимаем, что эта структура использовалась не для классического банковского бизнеса. Но сейчас ПриватБанк должен оценить целесообразность этой инвестиции и принять решение.

- По оценкам другого акционера латвийского PrivatBank – инвесткомпании "Конкорд Капитал", структура может потерять стоимость, если у нее заберут лицензию. В случае реализации такого сценария не возникнет ли у ПриватБанка необходимость в докапитализации?

- Нет, мы не видим рисков для капитала. Это деловое решение, оно существенно не повлияет на баланс банка.

- Последний вопрос по кредитному реестру: закон определяет, что в реестр подается информация о кредитах размером более 100 мзп (372,3 тыс. грн). Возможно ли снижение этого порога во избежание манипуляций с дроблением кредитов?

- Лимит для получения и подачи информации действительно высокий, по нашему мнению. Но это был компромисс с кредитными бюро, которые утверждали, что кредитный реестр Нацбанка разрушит их бизнес.

Мы не разделяем это мнение и хотели бы, чтобы лимит был фиксирован, не пересматривался из-за изменения минимальной зарплаты. Ведь банки, например, могут пользоваться информацией по определенным кредитам, а затем в один день информация по ним может стать недоступной из-за повышения минимальной зарплаты.

Мы также хотели бы, чтобы покрытие кредитов было гораздо выше. Кредитный реестр с таким порогом будет охватывать достаточно большую долю корпоративного кредитного портфеля - более 99% общей суммы, но по розничному кредитному портфелю будем видеть не более 10% общей суммы. Это, по сути, ипотека и крупные автокредиты. По потребительским кредитам банкам необходимо будет и далее обращаться к кредитным бюро. Этот порог как бы разделил функционал кредитного реестра НБУ и частного рынка - кредитных бюро.

Реестр заработает в предусмотренные законом сроки. На начальном этапе банки будут использовать информацию для справочных целей. Они смогут посмотреть конкретного заемщика – обслуживает ли он кредиты. Но со временем, в течение 2019 года мы обяжем банки использовать эту информацию для оценки кредитных рисков. Если заемщик не обслуживает кредит в одном банке, то другие кредиторы должны будут это учитывать и снижать финансовый класс такого заемщика. То есть, это еще один инструмент стимулировать банки решать проблемы сообща.

Но хочу подчеркнуть: резких и немедленных изменений не будет. Банки должны будут подготовиться к такой практике. Наша цель - не наказывать банки, а создавать стимулы, чтобы они кооперировались между собой.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 5 июля 2018 > № 2683639 Виталий Ваврищук


Бельгия. Россия. БРИКС > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > customs.ru, 5 июля 2018 > № 2668250 Руслан Давыдов

Интервью первого заместителя руководителя ФТС России Руслана Давыдова ИА "ТАСС" по итогам заседаний Политической комиссии и Совета Всемирной таможенной организации.

Первый замглавы ФТС: Россия предложила создать модель таможни будущего.

Первый заместитель руководителя Федеральной таможенной службы (ФТС) Руслан Давыдов рассказал в интервью ТАСС по итогам заседаний Политической комиссии и Совета Всемирной таможенной организации (ВТамО) какой должна стать таможня будущего, как Россия предлагает регулировать трансграничную интернет-торговлю, в чем недостатки рейтинга Всемирного банка Doing business и как страны БРИКС взаимодействуют в таможенной сфере.

– В Брюсселе в последнюю неделю июня прошла сессия Политической комиссии, а затем Совета Всемирной таможенной организации (ВТамО), включая выборы генсека организации. Каковы результаты их работы, кто возглавил эту структуру?

– Главный итог выборов для России – это то, что мы еще на год сохранили за собой пост вице-председателя Совета ВТамО – председателя Европейского региона, крупнейшего в структуре организации, состоящего из 51 государства.

А выборы генерального секретаря закончились победой действующего генсека Всемирной таможенной организации. Представитель Японии Кунио Микурия выбран на третий срок подряд. Во ВТамО нет ограничений по количеству сроков пребывания на этом посту.

Соперником японца была единый кандидат от Евросоюза, глава таможни Испании испанка Пилар Хурадо. Хотя она и проиграла, но уровень ее поддержки со стороны всех регионов ВТамО и реакция зала на ее выступление позволяют сделать вывод, что призыв к переменам в этой организации поддерживается многими ее членами. Во-первых, Пилар Хурадо призвала к транспарентности и повышению эффективности управления ВТамО. К этому же призывает Россия все последние годы – к более широкой вовлеченности членов организации в ее работу.

Был у кандидата от Испании и тезис, о котором также часто говорит российская сторона. В последние годы ВТамО теряет инициативу во многих вопросах, в том числе по чисто таможенным темам, по которым она должна играть лидирующую роль. Пример – Балийское соглашение, которое было заключено в рамках ВТО. По сути, оно на 90% является соглашением об упрощении процедур международной торговли. И это полностью компетенция ВТамО. А мы, получается, играем здесь вторым номером после ВТО.

Также речь шла о взаимодействии таможенных и налоговых служб – это еще один приоритет ВТамО, внесенный по инициативе России. Мы уверены, что необходимо наладить информационный обмен между этими службами. Как только появляется информация в электронном виде, сразу появляется возможность ее обрабатывать, анализировать, принимать решения в рамках системы управления рисками, определять объекты контроля делать выводы. Когда информации нет – работа ведется в ручном режиме – медленно и неэффективно.

Кстати, любопытно, что решения по всем приоритетным вопросам, которые обозначались Россией во ВТамО на протяжении последних нескольких лет, сейчас приняты. И организация уже работает по ним как по приоритетам ее стратегического плана.

– В России сейчас активно обсуждается возможность введения таможенной пошлины для покупок в зарубежных интернет-магазинах. Как это соотносится с международной практикой? На какой стадии сейчас обсуждение этого предложения?

– На сегодня в таможенных нормах для интернет-торговли существуют так называемые пороги беспошлинного ввоза товаров для личного пользования. Во всех странах они разные. В России по состоянию на июнь 2018 года – это €1000 в месяц. Даже у наших партнеров по Евразийскому союзу такие пороги различаются: у Армении – €400, у Белоруссии – €22. Во всех странах ЕС "отсечка" также на €22 в месяц.

Многие такие нормы существуют уже много лет, но они принимались для ситуации, когда люди сами пересекали границу, что-то покупали и провозили эти предметы с собой. По аналогии этот порог ввоза стал использоваться и для посылок различных экспресс-перевозчиков. Но за последние семь-восемь лет – буквально на наших глазах – в России объем доставок из-за рубежа ежегодно удваивался.

Наше предложение как раз и состоит в необходимости признания продаж в интернете новым видом торговли

Заниматься онлайн-шопингом – технологично, легко и просто: хоть интернет-магазин и находится за рубежом, сам человек никуда не выезжает, но товар при этом физически пересекает границу. Такая схема рождает неравные конкурентные условия для российских компаний, которые ведут интернет-торговлю на территории России. Ведь они-то завозят товары из-за рубежа консолидированными партиями, которые, как коммерческий товар, облагаются таможенной пошлиной, НДС и акцизами. Соответственно компании, которые действуют по закону, несут накладные расходы. Здесь и возникает неравенство.

Наше предложение как раз и состоит в необходимости признания продаж в интернете новым видом торговли. Сейчас он нигде в мире единообразно, удобно и справедливо пока не отрегулирован. Каждая страна или региональное объединение вводит свои нормы.

Во ВТамО мы сходимся в одном: этот новый вид торговли должен быть отрегулирован в особом режиме, то есть товар не обязательно должен облагаться пошлиной и НДС. Это может быть некий фиксированный таможенный платеж, но он должен быть определен экономистами, чтоб обеспечить равные условия игры для отечественных и зарубежных интернет-магазинов. Важно не забыть про отечественную промышленность, которая производит аналогичные зарубежным товары, за которые она платит налоги на прибыль, соцотчисления и так далее.

В прошлом году на заседании политической комиссии ВТамО в Луксоре мы согласовали восемь принципов регулирования интернет-торговли. Сейчас мы утвердили проект рамочных стандартов, который расписывает что, кто и как должен делать. В частности, Россия предлагает ввести институт уполномоченного оператора интернет-торговли. Он должен контактировать с площадкой, где осуществляется торговля, должен быть связан с логистикой, поскольку ее нельзя оторвать от ценообразования, и он должен быть связан с таможенными системами. Мы считаем, что "таможенный оператор" должен иметь право заплатить пошлину или сбор за физическое лицо.

Пример: товар физически принадлежит продавцу, находящемуся в Китае, он размещает свое коммерческое предложение на электронной площадке. Туда заходит покупатель и, если он из другой страны (мы говорим не только о России, а об общей концепции регулирования), и в этой стране установлены отчисления для трансграничных перевозок товаров интернет-торговли, то у покупателя появляется всплывающее окошечко с надписью: "Вы из Швеции (Греции, России) – у вас пошлина такая-то, вы согласны ее заплатить?" И эти платежи дальше администрирует уполномоченный оператор, который может быть и логистической компанией, и оператором экспресс-доставки. Они и будут от имени покупателя вести расчеты с таможней.

Мы считаем, что "таможенный оператор" должен иметь право заплатить пошлину или сбор за физическое лицо

Тогда таможне не придется работать с каждым физическим лицом в отдельности и каждому покупателю не нужно будет иметь дело с таможней. Она будет работать условно с несколькими десятками уполномоченных операторов, между которыми должна быть конкуренция за предоставление лучшего пакета услуг. А взаимодействие "таможенного оператора" с торговыми площадками даст ему точную информацию о сумме покупки, которой оперирует сам интернет-магазин. Наличие точной информации о товаре, в том числе и о его цене, исключает возможность контрабанды или занижения таможенной стоимости.

Эта концепция поддается информатизации, она технологична и управляема.

– На сколько может подорожать условный смартфон из Китая?

– Определяет размер сборов не таможня, а Министерство финансов. Таможня предлагает только процедуру их сбора, чтобы покупатель, оплачивая услугу по перевозке и пересылке, на той же площадке сразу совершил бы необходимый платеж. Чтобы покупателю было удобно, экономике хорошо, а продавцам были созданы равные условия.

– Россия внесла во ВТамО предложение заняться разработкой принципов "таможни будущего". Какой она будет?

– Мы много занимаемся текущей работой, а в мире происходят серьезные изменения. Зачастую ВТамО "тонет" в рутине мероприятий, конференций, совещаний – в бюрократии. Есть у организации, конечно, стратегические цели. Это упрощение процедур международной торговли, сбор соответствующих налогов и пошлин, обеспечение безопасности, скоординированное управление границами. Но во всем мире условия работы и роль таможенных служб быстро меняются. Поэтому мы предложили заняться работой по созданию модели "таможни будущего". Эта инициатива получила широкую поддержку.

Мне, как практикующему таможеннику, хотелось бы выработать набор руководящих принципов и рамочных стандартов. В них должны быть отражены аспекты "умной" таможни, обмена данными, внедрения "облачных" баз – не только таможенных данных, а по всем цепочкам поставок, которые бы позволили отслеживать эти поставки на всех этапах. Необходимо продумать, какими "таможня будущего" должна обладать полномочиями и функциями, каким оснащением. Все это должно быть расписано в рекомендациях и стандартах.

Очень важно, чтобы ни одна из четырех основных функций таможни не была забыта или ослаблена. То есть эти рекомендации должны определять базовый стандартный функционал таможни, которым таможенные службы государств – членов ВТамО должны соответствовать.

В мире существует широкое разнообразие и различие между формами таможенных служб. Так, в США они объединены с пограничной службой, то есть акцент сделан больше на безопасности. Во многих государствах, особенно странах Евросоюза, идет сдвиг в сторону фискальных функций, при этом уходит на второй план все остальное.

На Кубе таможня подчиняется президенту, где-то работает, как в России, в ведении Минфина, где-то в виде самостоятельной службы. В Китае функции таможни расширяются: ей, в частности, передали ветеринарный и фитосанитарный надзор.

За десять последних лет в российской таможне мы прошли гигантский путь – от пачек бумаги к автоматическому онлайн-декларированию и цифровой работе. И сейчас необходим "взгляд в будущее": секретариат ВТамО должен сформулировать конкретные предложения, а страны-члены должны изучить их и высказать свои. По всей вероятности, эти предложения будут рассылаться в конце августа этого года.

– Как идет работа ВТамО и ее взаимодействие со Всемирным банком при составлении рейтинга Doing Business и создании ВТамО собственной системы оценки деятельности таможенных органов?

– Генеральный секретарь ВТамО запустил по этой теме работу со Всемирным банком и распорядился оказать ему консультативную помощь – включая приглашение представителей Всемирного банка в нашу организацию для доклада о работе по рейтингу Doing Business. Многие страны ВТамО не удовлетворены этим рейтингом, считают его методику некорректной, и одним из наиболее активных спикеров по этой проблеме является российская сторона.

Дело в том, что этот рейтинг узкосекторальный: рассматривает только один товар на импорт и на экспорт, и оценка делается на основании мнения респондентов, а не по точным данным – очкам, голам, секундам. Составители рейтинга сами выбирают респондентов, и ими становятся не обязательно специалисты по внешней торговле. Это могут быть консультанты, юристы… Но теоретически это могут быть и лоббисты, которые могут сказать: "По нашему мнению, время на прохождение контрольных операций в [российском] порту составляет 72 часа".

А в нашей стране, например, на Магнитогорском металлургическом комбинате 40% деклараций на экспорт выпускается в автоматическом режиме и этот процесс занимает пять-шесть минут. Есть разница: 72 часа и пять-шесть минут?

Конечно, рейтинг учитывает еще и портовые процедуры – по ним мы выяснили интересный момент. Был приказ Минтранса, согласно которому контейнер, который идет на экспорт, должен быть доставлен в порт за 48 часов до начала погрузки. И составители рейтинга эти часы "автоматом" добавляли к процедуре. Мы это выяснили, причем не сразу, поскольку составители рейтинга о своей внутренней кухне не рассказывают. Мы проинформировали об этом Минтранс, который приказ отменил. Мы передали эту информацию во Всемирный банк в Вашингтон. Теперь ожидаем, что они эти 48 часов снимут.

В итоге на прошедшей сессии все страны ВТамО – без единого голоса против – поддержали российское предложение создать специальную рабочую группу по разработке отдельного инструмента ВТамО по оценке деятельности таможенных администраций. Оценивать такую работу должны профессионалы, и оценка должна быть основана на реальных данных таможенного оформления.

Должна собраться рабочая группа, должно быть по две-три страны от каждого региона ВТамО, – и Россия готова и будет участвовать. Далее мяч на стороне секретариата и генсека организации, чтобы они провели процедуры создания этой структуры как можно быстрее. Мы со своей стороны будем активно продвигать этот проект.

– Как видят таможенники угрозу торговых войн и общий рост протекционистских мер в мировой торговле в последние месяцы, включая введение США таможенных пошлин на сталь и алюминий?

– Вопросы протекционизма и уровней таможенной защиты относятся к ведению Всемирной торговой организации. Наше дело – обеспечить все процедуры: чтобы те товары, которые имеют право пересекать границы, делали это быстро. И по товарам, за которые необходимо оплатить пошлину, также все процедуры осуществлялись корректно и в кратчайшие сроки. У нас есть такая формула – "полный, справедливый и своевременный сбор всех платежей".

Как видите, у нас есть понимание о структуре этой работы. Но размер пошлин – это, в первую очередь, вопрос экономической политики государства.

– На полях сессий состоялась отдельная встреча государств БРИКС. Каковы ее итоги?

– Да, здесь была встреча представителей таможенных администраций стран БРИКС. И, хотя мы не выступали с единой официальной позицией от этой организации, тем не менее позиции делегатов от стран БРИКС были скоординированы.

На этой встрече мы, в частности, подписали коммюнике, договорились о совместном задействовании аккредитованных учебных центров ВТамО, которые есть у Китая и России. Китайская сторона предложила использовать свой центр для обучения таможенников всех государств БРИКС. Поскольку наша академия РТА имеет статус аккредитованного центра экспертизы и обучения ВТамО, мы поддержали инициативу и предложили использовать в этом качестве и нашу академию.

Получило также поддержку предложение Индии о проведении совместных операций, но оно требует дополнительной проработки. То есть формат БРИКС в очередной раз подтвердил свою востребованность.

Беседовал Денис Дубровин

Бельгия. Россия. БРИКС > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > customs.ru, 5 июля 2018 > № 2668250 Руслан Давыдов


Россия > Финансы, банки. Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 5 июля 2018 > № 2664173 Денис Примаков

Денис Примаков: "Вернуть наши деньги из-за рубежа совсем не сложно"

Международное законодательство дает все возможности, и с годами все больше стран прибегают к этой мере

Это очень широко распространенная преступная практика – выводит «грязные» деньги за границы государства, в котором они заработаны (вернее, украдены). И кажется, что вернуть их практически невозможно. Однако юрист, международный эксперт ОБСЕ и Совета Европы по противодействию коррупции Денис Примаков опровергает эту обывательскую точку зрения. Вернуть очень даже можно, особенно если привести свое законодательство в согласие с международными нормами:

«Процедура доказательств рутинная и небыстрая, так что многие правительства до судов не доходят. Так, например, случилось с Украиной, которой за четыре года так и не удалось вернуть зарубежные активы экс-президента Виктора Януковича и его сторонников. Стоит ли игра свеч в возврате активов, нажитых преступным путем, и в чем основные препятствия в российском законодательстве?

Международное законодательство

Закон о возврате незаконно нажитых активов впервые ввели в Италии в 1982 г. в рамках государственной борьбы с мафией. Поскольку мафия с коррупцией имеют много общего, то и механизмы борьбы с этими явлениями оказались идентичны. В международном законодательстве данная норма впервые появилась в Конвенции ООН против коррупции от 2003 г., где прописывается и возможное применение уголовных санкций, и предписание ареста активов и заморозки счетов с целью последующей конфискации. В мировой практике различают три основных способа конфискации: гражданская, в рамках уголовного преследования и смешанный способ гражданско-уголовной конфискации.

Выбор того или иного способа предопределяет разные стандарты доказательств: так, например, в уголовном процессе прокурорам сложнее доказать нелегальность происхождения актива, особенно если этот актив преобразован или находится в другой стране. В гражданском процессе стандарты менее жесткие, и бремя доказательств правомерности доходов лежит на ответчиках, что облегчает производство по таким делам.

В последние годы страны, в которых традиционно было принято прятать капиталы, становятся всё менее терпимы к вкладам неизвестного происхождения. В Великобритании конфискация активов возможна как в уголовном судопроизводстве, так и в гражданском. Со вступлением в силу закона «О финансовых преступлениях» вводится новый механизм — приказ о заморозке необъяснённых доходов Unexplained Wealth Order, по которому могут арестовываться подозрительные активы.

Также возврат активов в рамках гражданского процесса предусмотрен в законе Швейцарии от 2011 г. «О возврате неправомерно присвоенных состояний с использованием политического влияния», получившем также название «Закон Дювалье». В соответствии с этим законом, страной, из которой были похищены активы, должна быть подана просьба о возврате денег с приложением расчета, показывающего, что должностное лицо не могло заработать таких сумм честным путем. Владелец активов в свою очередь должен показать, что вся сумма получена законно. На проведение судебного процесса Министерству юстиции Швейцарии отводится до 10 лет. Благодаря этому закону были арестованы активы бывшего президента Египта Хосни Мубарака через четыре дня после его отставки. Такой же механизм был приведен в отношении активов Януковича и Азарова в 2014 г.

Таким образом, в соответствии с этим законом, гражданская конфискация позволяет обеспечить возврат активов государству без возбуждения уголовного дела, вынесения обвинительного приговора или доказательств совершения преступления, доходом от которого являются активы. Закон также допускает заключение мирного соглашения по вопросу раздела денег между государством и его бывшим должностным лицом во избежание длительных судебных процессов, но правил, регулирующих такой процесс переговоров, закон не устанавливает.

Четыре фактора успеха возврата активов

Эффективность применения института конфискации незаконно нажитых активов зависит от нескольких факторов. Первый — воля правительства страны происхождения активов. Примером может служить дело нигерийского диктатора, генерала Сани Абачи. Вернуть выведенные из страны генералом и его родственниками средства удалось лишь после его смерти благодаря совместным действиям прокуроров, полиции и судей разной юрисдикции и последовательно выраженной воле нового правительства Нигерии. Пример провала подобной операции — оправдание экс-президента Египта Хосни Мубарака в 2014 г. привело к тому, что европейские страны должны были разморозить активы его семьи и соратников.

Второй фактор — компетентность органов, расследующих подобные дела. Так, профессионализм и непреклонность юриста Балтазара Гарсона послужили скорейшему возврату средств, выведенных из Чили Пиночетом. И наоборот, скорее некомпетентность украинских правоприменителей в итоге свела возврат незаконных активов Виктора Януковича и его соратников к единичным случаям, самым нашумевшим из которых был возврат в казну государства поместья Межигорье. Сами украинские прокуроры ссылаются на сильнейшое юридическое сопровождение опальных олигархов как на территории Украины, так и за рубежом.

Третий фактор — высокий уровень международной кооперации. Например, блокирование средств обвиненных в коррупции перуанского президента Фухимори и министра обороны Монтесиноса швейцарскими и американскими банками. Четвёртый фактор — оперативность процессуального реагирования. Так, во всех успешных делах расследования начались немедленно после первых подозрений; причем страны, куда выводились украденные средства, сами выполняли часть необходимых юридических действий, не дожидаясь официальных запросов. Опыт показывает, что только сочетание всех этих факторов (по крайней мере, большинства) дает положительный эффект.

Российское законодательство и первые шаги по возврату активов

В России уголовная конфискация (гл. 15.1 ст. 104.1−104.3 УК РФ) применяется только при условии доказанной связи активов, подлежащих конфискации, с совершенным преступлением. Поскольку конфискация выступает как «иная мера уголовно-правовая характера», ее можно применять только в отношении определенных составов, поименованных в ст. 104.1 УК РФ, при этом за 10 лет количество составов менялось 18 раз.

Что касается гражданской конфискации, в определенном плане она присутствует как искаженная версия статьи 20 Конвенции ООН против коррупции («незаконное обогащение»), которая говорит о незаконном обогащении как уголовном преступлении. Так, в России прокурор при наличии материалов, свидетельствующих о несоответствии доходов и расходов чиновника, может подать в суд заявление об обращении имущества и активов госслужащего в собственность государства, если не будет предоставлено доказательств того, что все было получено законным путем (ст. 17 ФЗ № 230).

При этом в доход РФ может быть обращено все имущество, подлежащее декларированию, а именно: земельные участки, другие объекты недвижимости, транспортные средства, ценные бумаги, акции (доли участия, паи в уставных капиталах организаций). Судебный процесс по такому делу осуществляется по правилам гражданского делопроизводства, а подавший заявление прокурор выступает в роли истца.

В Национальном плане о противодействии коррупции на 2016−2017 гг. впервые появился важный пункт о расширении использования механизмов международного сотрудничества для выявления, ареста и возвращения из иностранных юрисдикций активов, полученных в результате совершения преступлений коррупционной направленности.

В марте 2016 г. в Генпрокуратуре Р Ф была создана рабочая группапо вопросам возврата из-за рубежа активов, нажитых преступным путем. Именно Генпрокуратура стала уполномоченным органом по данному вопросу. Механизм был апробирован летом 2017 г. в деле поиска активов ВЭБа. Об успешности операции судить пока рано, на возврат украинских активов ВЭБа правительство отвело 45 лет.

Дело бывшего министра финансов Московской области Алексея Кузнецова, который бежал в США в 2008 г., демонстрирует, что, даже добившись ареста в Швейцарии имущества его жены Жанны Буллок и заморозки активов на Кипре на сумму 26,3 млн долл., российские правоохранительные органы долго не могли вернуть их в Россию по причине того, что доказательная база неправомерности источников замороженных активов была недостаточной. Судя по ситуации с объявлением Кузнецова и его жены в международный розыск в 2015 г., следствие одновременно ведут несколько государственных органов, которые имеют схожие полномочия и обязанности, что не может не порождать сложности в возврате активов в Россию.

Необходимые действия для улучшения практики

Координационная роль прокуратуры по возврату активов недостаточна. Уголовные преступления расследует не прокуратура. Необходимо создать отдельное управление в Следственном комитете, и важно, чтобы специалисты по возврату активов тесно работали вместе со следователями с начала расследования, которое может предполагать возврат активов. Такие специалисты должны обладать соответствующей квалификацией и полномочиями, которые позволят им работать наравне со своими иностранными коллегами, иметь возможность осуществлять и получать неофициальную правовую помощь. Часть финансов, полученных от возврата публичных активов, может пойти на работу такой службы и повышение квалификации ее специалистов.

Для успешного возврата активов также полезно увеличить срок давности для коррупционных и финансовых преступлений. Нужно учитывать сложность процедуры международного сотрудничества и оказания взаимной правовой помощи, а также то, что дела по возврату активов зачастую предполагают длительное и масштабное расследование.

Для осуществления эффективной гражданской конфискации необходимо предусмотреть обеспечительные меры, налагаемые на активы, предположительно подлежащие конфискации, или на замещающие активы.

Помимо введения в законодательство возможности использовать замещающие активы, также важно разрешить конфискацию преобразованных или смешанных активов. Часто в практике возврата активов лица, держащие незаконные активы, перепродают такое имущество или смешивают его с другим, например, используя денежные средства в создании юридических лиц, что фактически лишает такие активы статуса полученных в результате незаконной деятельности, если возможность использования преобразованных или смешанных активов не предусмотрена в законодательстве.

Введение в УК РФ нормы, согласно которой активы, принадлежащие преступной группе, подлежат конфискации без необходимости доказывания их преступного происхождения (подобное положение содержит законодательство Швейцарии).»

Россия > Финансы, банки. Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 5 июля 2018 > № 2664173 Денис Примаков


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 3 июля 2018 > № 2683638 Виталий Ваврищук

Директор департамента финстабильности НБУ: Все банки устремились кредитовать МСБ, но мы видим несоответствие совокупного спроса заявленным планам

Эксклюзивное интервью директора департамента финансовой стабильности Национального банка Украины (НБУ) Виталия Ваврищука агентству "Интерфакс-Украина" (I часть)

- НБУ в 2018 году приступил к внедрению новой системы надзора за банками – supervision review and evaluation process (SREP). Могли бы вы рассказать, как проходит процесс внедрения, все ли банки предоставили бизнес-модели и с какими проблемами они при этом сталкиваются?

- Мы позаимствовали SREP в ЕС – это концепция оценки банков, разработанная с целью унификации надзорных подходов в разных юрисдикциях. Сейчас мы только настраиваем эту систему: тестируем составляющие и работаем с банками, чтобы понять, насколько наш формат SREP является достаточным для оценки ключевых рисков банков – капитала, ликвидности, корпоративного управления, устойчивости и жизнеспособности бизнес-моделей банков.

В целом, внедрение SREP - сложный процесс, поскольку банки должны будут предоставить большой объем информации, которую они ранее регулятору не предоставляли.

Сейчас мы рассчитываем, что полноценно SREP заработает с начала 2019 года. До этого времени мы проработаем с банками все составляющие нового подхода к надзору.

- Прослеживается ли из представленных банками данных определенная тенденция или направление дальнейшего развития банковского сектора?

- Много средних и малых банков сейчас все еще находятся в процессе поиска бизнес-модели. Сказать, что все они уже имеют четкое видение своего будущего, было бы преувеличением. Когда банки говорят, что идут в тот или иной сегмент, мы понимаем, что зачастую это декларация, которую будет трудно реализовать на практике.

Из того, что мы видим, в секторе сформировалась одна очень четкая тенденция: поскольку в прошлом все без исключения банки "обожглись" на кредитовании крупных корпораций, естественная их реакция пойти в сегмент малого и среднего бизнеса (МСБ). Там меньше риски и более высокая диверсификация и по регионам, и по секторам. Но если собрать все заявленные планы по кредитованию МСБ, видно, что оценка объема этого рынка завышена. Это значит, что банки неправильно воспринимают потенциал отдельных сегментов или существенно недооценивают риски, связанные с выходом в новые сегменты и запуском новых продуктов.

Именно поэтому новый надзор на базе SREP должен не только способствовать обмену информацией между регулятором и отдельными банками, но и давать нам общую оценку потенциала отдельных сегментов на агрегированном уровне.

Если смотреть на планы каждого конкретного банка, то его прогнозы вполне реалистичны. Но собрав всю информацию, мы понимаем, что многие банки будут конкурировать в каких-то узких сегментах. Опять-таки, потребительское кредитование и кредитование МСБ – две ниши, в которых хотят работать все банки. Там есть потенциал: эти сегменты стремительно восстанавливаются, особенно потребкредитование, там неплохая маржа и, как банкам кажется, хорошая диверсификация рисков. Но вопрос, корректно ли проведена оценка долгосрочных рисков? Не будет ли так, что все побегут в один сегмент, и в результате это закончится смягчением стандартов кредитования на фоне высокой конкуренции за клиентов и ростом доли неработающих кредитов и дефолтов?

Макрокартина, которая складывается в результате анализа и обсуждения с каждым из банков, не менее важна и полезна чем микрокартинка.

- Уже на этом этапе видите ли вы угрозу возникновения "пузыря" в этих сегментах?

- Мы мониторим потребительское кредитование – займы на бытовую технику, электронику и текущие потребности. Этот сегмент очень динамично растет и выглядит прибыльным: розничные кредиты составляют всего 17% кредитного портфеля банков, но дают 33% процентных доходов. Это привлекательный сегмент с темпом прироста на уровне 40% г/г.

Пока мы не видим здесь угрозу возникновения "пузырей" или накопления системных рисков. Мы растем с очень низкой базы после кризиса, потому объем пока не существенный. Но если динамика будет сохраняться, то мы получим внушительный объем потребкредитования, который будет влиять, например, на частное потребление, и, соответственно, на потребительские цены. В таком случае мы можем подумать о применении макропруденциальных инструментов. Но пока у нас нет намерений ограничивать этот сегмент.

С другой стороны, есть ряд банков, которые недооценивают кредитные риски, связанные с потребкредитованием.

Мы проводим регулярные опросы банков, чтобы выяснить, как они оценивают долю будущих дефолтов по вновь выданным кредитам на годовом горизонте, и видим, что оценки банков очень сильно отличаются. Например, оценка вероятности дефолта по типовым кредитным продуктам варьируется от 1% до 40%. Это значит, что некоторые кредитные учреждения недостаточно консервативны при оценке рисков и формируют недостаточные резервы. Со временем эта проблема может накапливаться, банки должны будут признать убытки, и им нужны будут капитальные вливания в большом объеме. Поэтому сейчас мы больше работаем в направлении контроля кредитных рисков банков.

- Национальный банк, со своей стороны, оценивал потенциальный объем рынков потребкредитования и МСБ и возможные темпы их роста?

- Чтобы дать такую оценку, мы смотрим на стандартные показатели, например, на соотношение кредитов физлицам к ВВП. В Украине это соотношение одно из самых низких в мире – около 3-4%. Это свидетельствует, что сегмент очень перспективен: домохозяйства, в целом, не обременены долгами, потенциал увеличения кредитного портфеля составляет порядка 15-25 млрд грн ежегодно.

С другой стороны, важно понимать, какой уровень розничных кредитов к ВВП является равновесным или оптимальным для экономики. Для стран с низким уровнем дохода этот показатель существенно ниже, и мы пока не можем ориентироваться на развитые страны или даже на соседей из Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ), где это соотношение находится преимущественно в диапазоне 30-80%.

Тем не менее, при условии консервативной оценки банками рисков столь высокий рост на сегодня является приемлемым. Мы не хотим сейчас убивать кредитование, устанавливая жесткие критерии и лимиты. Все-таки надо дать сектору начать нормально работать: мы только вышли из кризиса, банки только сейчас начали наращивать кредитный портфель. Пусть кредитование заработает. Ни один регулятор не будет спешить с ограничениями сразу после прохождения дна и начала восстановления. Пока мы работаем с банками через донесение месседжей о ключевых рисках, в том числе, через отчет "О финансовой стабильности".

У сегмента МСБ также есть огромный потенциал. Думаю, на первых этапах кредитный портфель тут может удваиваться каждые три-четыре года.

Тем не менее, ни потребкредитование, ни кредитование МСБ не заменят классическое кредитование крупных корпоративных заемщиков, и здесь, к сожалению, масса проблем и открытых вопросов. Банки пока очень нехотя выдают большие кредиты, кризис их много чему научил и резко снизил аппетит к новому кредитованию.

Между тем, кредитование платежеспособных заемщиков, которые не допускали дефолтов с 2014 года, стремительно растет – и в гривне, и в валюте прирост более чем на 20% г/г. То есть, в целом корпоративный портфель почти не меняется, но в сегменте качественных заемщиков совершенно другая картина.

Все это позволяет нам заявить, что, в принципе, кредитование бизнеса и населения уже восстановилось.

- По словам финансовых аналитиков, кредитование крупных компаний ограничено, в том числе, объемом капитала банков: слишком высокий риск нарушить норматив по кредитам в одни руки. Проблему могло бы решить развитие синдицированного кредитования. Но у нас оно пока не популярно. Как на это смотрит НБУ, готов ли центробанк стимулировать развитие такого кредитования?

- Любой регулятор всегда стремится ограничить концентрацию кредитного портфеля и каждый банк должен иметь разумные лимиты на одного заемщика. Кризис и стресс-тесты показали - чем выше концентрация, тем хуже качество кредитного портфеля. Поэтому ослаблять требования мы точно не будем.

Действительно, объем синдицированных кредитов на сегодня несущественный, хотя инструмент интересный. Думаю, самая большая фундаментальная проблема – отсутствие культуры сотрудничества между банками, как в процессе выдачи кредитов, так и в процессе работы с проблемной задолженностью.

Украинские банки пока больше предпочитают работать индивидуально, поскольку синдицированный кредит создает ряд практических проблем. Например, банкам нужно решить, как поделить залоги потенциального заемщика, кому какие компании бизнес-группы кредитовать. Также нужно понимать, как работать с заемщиком и взыскивать залог, если кредит не обслуживается.

Более того, как показывает практика, одни и те же заемщики могут по-разному относиться к своим обязательствам: хорошо обслуживать кредиты в одних банках, кое-как в других, и вообще не обслуживать в третьих. Это распространенная в Украине практика, поскольку одни банки имеют больше юридических возможностей влиять на заемщиков, другие – меньше. Нас, как регулятора, такая ситуация определенно не удовлетворяет. Необходимо создавать комитеты кредиторов и искать решения, оптимальные для всего сектора. Когда банк работает индивидуально, он пытается максимизировать возврат своего кредита. Но такая борьба в итоге может сыграть на руку нечестным заемщикам, в результате чего потерять могут все кредитовавшие его банки.

Вопрос культуры кооперации между банками остается открытым. Отсутствие доверия между банками и заемщиками, а также между самими банками - проблема, для которой нет быстрого решения. Необходимо время, чтобы кризис позабылся и доверие вернулось. Но в будущем этот инструмент наверняка заработает, он очень распространен в развитых странах, и, очевидно, что в нем есть много преимуществ.

- Заявляли ли банки какие-то нестандартные бизнес-модели, и будет ли Нацбанк устанавливать для них отдельные нормативы?

- Мы четко видим, что есть банки, которые фокусируются на отдельных секторах экономики. Например, ряд банков активно кредитуют сельское хозяйство. Работа с компаниями из одного сектора – это один из подходов к определению бизнес-модели. Такой банк нарабатывает экспертизу и практику, обучает специалистов и начинает очень хорошо понимать, что происходит в сельском хозяйстве.

Есть банки, которые руководствуются критерием размера предприятий, они говорят: "мы работаем с малыми и средними компаниями, для нас важен не сектор, а размер предприятия". Таких есть до пяти банков, они уже наработали большой портфель, и их практика довольно успешна.

Иногда бизнес-модель определяется по критерию доминирования какого-либо типа доходов. Например, есть банки, которые говорят, что большую часть дохода будут получать от комиссий, а не процентных платежей, концентрируясь на транзакционном бизнесе, качестве обслуживания корпоративных клиентов или физлиц, обеспечивая удобный формат совершения транзакций. Они не идут в активное кредитование, оно перестает быть основным направлением деятельности для таких банков.

То есть, подходы к формированию бизнес-моделей разнообразны, это нормальная практика. Нас, как регулятора, интересует одна простая вещь: мы хотим, чтобы бизнес-модель была жизнеспособной и генерировала банкам необходимый доход. Если мы видим, что бизнес-модель банка обеспечивает покрытие операционных расходов, отчисления в резервы, а также обеспечивает для акционеров рентабельность, которая превышает стоимость капитала – нас это вполне устраивает. Мы не даем акционеру никаких подсказок, куда его банку двигаться, это исключительно вопрос бизнеса, а не регулятора. Но если мы видим, что заявленная бизнес-модель не гарантирует финансовой устойчивости банка, мы говорим: "простите, но нужно подкорректировать ваши подходы, чтобы через несколько лет не оказалось, что вы неликвидны и у вас не хватает капитала".

- По вариациям в нормативах?

- Тут у нас пока нет четких планов.

Вообще, на глобальном уровне сейчас зарождается такая концепция как пропорциональность в регулировании. Принцип пропорциональности сейчас обсуждается на уровне Базельского комитета. Например, нужно ли регуляторам дифференцировать регулирование банков в зависимости от их размера, сложности операций или бизнес-модели.

Пока у нас нет планов по-разному определять нормативы для разных групп банков, поскольку мы видим большие риски в таком регуляторном арбитраже. Если мы ослабим требования для какого-то сегмента, то быстро увидим, как все больше институций будет идти в этот менее регулируемый сегмент, и, соответственно, там будут накапливаться риски, а нам бы этого не хотелось.

Тем не менее, этот вопрос стоит на повестке дня и заслуживает обсуждения.

- Речь не совсем о смягчении норм, ведь они могут в одном случае смягчаться, а в другом – ужесточаться. Речь, скорее, о применении унифицированных требований к таким банкам, как Расчетный центр (РЦ), который не несет рисков классического банка. Или, например, норматив по инвестированию в ценные бумаги для инвестбанков?

- Что касается РЦ, то он и не должен быть банком.

Да, есть единичные случаи. Но стоит ли ради них менять всю нормативную базу? Если банк не осуществляет кредитных операций, то он, как правило, с большим запасом выполняет любые нормативы НБУ. То есть, текущие требования вообще не создают сложностей для работы такого банка.

Что касается инвестбанков, то у нас нет таковых в классическом понимании. Если они появятся в Украине, то они потребуют отдельного регулирования, поскольку это не классические кредитные учреждения, там другая природа бизнеса и другой характер финансового посредничества. В существующей системе регулирования они не были бы под надзором Нацбанка.

- В течение следующих двух лет банки также обязаны выстроить эффективную систему управления рисками. По сути, инициативой предусмотрено предоставление дополнительных полномочий наблюдательным советам. Какое количество банков уже сформировали соответствующий новым требованиям набсовет?

- Действительно, наше положение о системе управления рисками внедряет принципиально новые правила работы банков. Это синтез Базельских регуляций и рекомендаций, которые собраны в одном документе. Одна из основных новелл документа в том, что совет банка наделяется существенными полномочиями в реализации политики управления рисками. Это означает, что в совет должны избираться люди, которые понимают банковский бизнес и банковские риски, и которые готовы уделять достаточно времени выполнению функции члена совета банка.

Текущая ситуация нас не вполне устраивает, поскольку часто членами совета избирались "почетные пенсионеры" или "преданные" акционерам лица, которые никакого активного участия в управлении банком не принимали, некоторые даже не понимали, что происходит в учреждении.

Мы считаем, что в советы должны быть избраны люди, которые четко понимают концепцию управления рисками, а это достаточно сложная вещь. Это понимание всех нюансов бизнеса, это математика, статистика, корпоративные финансы, а не просто интуитивное определение перспективных сегментов и установление лимитов в ответ на любую просьбу правления.

Собственно, это положение очень четко устанавливает требования, и мы надеемся, что акционеры банков будут более серьезно подходить к подбору членов совета.

В иностранных банках и отдельных банках с украинским капиталом риск-менеджмент уже выстроен на высоком уровне и у нас отсутствуют к ним существенные замечания. Таким банкам необходимо будет произвести, преимущественно, формальные преобразования, чтобы соответствовать требованиям этого положения.

Вместе с тем, большинству банков все-таки придется принципиально изменить систему управления рисками. Сейчас мы видим, что для многих кредитных учреждений наличие такой системы было формальностью. Многие банки даже не аккумулирует статистику по дефолтам заемщиков. Сейчас, например, согласно постановлению №351 ("Об утверждении Положения об определении банками Украины размера кредитного риска по активным банковским операциям" – ИФ) у нас все заемщики разбиты на классы и для каждого класса есть диапазон вероятности дефолта. Мы говорим банкам: если вы хотите работать в нижней части диапазона, устанавливать низкий PD (probability of default, вероятность дефолта) для своих клиентов, пожалуйста, покажите, что у вас есть качественная статистика, модели, на основании которых вы оцениваете эти дефолты. Если вы получите наше согласие, вы сможете работать в нижней половине диапазона.

От многих финучреждений мы получаем абсолютно некачественные документы. Мы видим, что многие банки часто даже не имеют качественной статистики или не утруждаются ее анализом. Анализ их кредитных рисков осуществляется на уровне интуиции или просто как формальное выполнение требований регулятора. То есть, посмотрели на требования НБУ, произвели какие-то минимальные расчеты, "определили" кредитный риск заемщика и забыли. Глубокого анализа, к сожалению, нет. Понятно, что такая практика абсолютно неприемлема.

Ситуация еще более плачевна с операционными и рыночными рисками. Для многих банков это пока еще весьма сложные концепции, о которых они не думали и которыми не интересовались.

Собственно, новый подход и положение направлены на изменение такой ситуации. Но это вопрос не одного года. В действительности у банков есть время до конца 2019 года, чтобы выполнить эти требования. Мы понимаем, что тем учреждениям, которые начинают с нуля, потребуется гораздо больше времени, чтобы выйти на эффективное управление рисками.

- Как это вопрос будет решаться с Ощадбанком и Укрэксимбанком, где отсутствует действующий набсовет, и которые, до принятия Верховной Радой соответствующего закона, будут оставаться заложниками ситуации?

- На самом деле, тут нет какого-либо другого пути, кроме как через принятие соответствующего закона.

- Будут ли к банкам применяться какие-либо санкции за несвоевременную имплементацию указанного положения к концу 2019 года?

- Мы надеемся, что за это время будет принят закон, который установит новые правила корпоративного управления в госбанках.

Без этого документа надеяться на существенные изменения в практике работы госбанков, к сожалению, не приходится. Да, мы можем угрожать какими-то ограничениями, но если не будет команды профессионалов, которые ежедневно мониторят систему управления рисками, то наши инициативы не дадут должного эффекта.

То есть, без этого закона я не могу сказать, что у нас есть готовый ответ, что делать с госбанками. Мы должны это признать.

Но, все-таки, мы рассчитываем, что закон будет принят в ближайшее время.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 3 июля 2018 > № 2683638 Виталий Ваврищук


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter