Всего новостей: 2318530, выбрано 650 за 0.107 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Агропром: (47) (47) (36) (36) (33) (33) (32) (32) (29) (29) (28) (28) (28) (28) (17) (17) (15) (15) (13) (13) далее...по алфавиту
Россия > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413039 Антон Титов

Себе дороже. Когда участие в «черной пятнице» рискованно для ретейлера

Антон Титов

Директор группы компаний «Обувь России»

Продавать товар по себестоимости или даже ниже ее, как это часто случается во время глубинных распродаж, — экономически невыгодно ретейлеру. Это оправданно лишь в нескольких случаях

«Черная пятница» проводится в России с 2013 года, и с каждым годом онлайн-магазинов, участвующих в акции, становится все больше. Если в прошлом году, по данным Ассоциации компаний интернет-торговли (АКИТ), их было 1500, то этом году уже 3500. Основным трендом, которые отметили эксперты, подводя итоги акции 2017 года, стал выход «черной пятницы» в офлайн: традиционные ретейлеры активно подключились к распродаже, причем даже в нетипичных сегментах. Так, в Новосибирске один из застройщиков предоставлял скидки до 600 тыс. руб. при покупке квартиры. Некоторые банки предлагали специальные условия при открытии карт, бонусы и скидки при совершении покупок с помощью карты. Зачем ретейлерам, и не только, участвовать в «черной пятнице», почему предприниматели готовы продавать товар ниже себестоимости, и для кого участие в акции рискованно?

Иногда они возвращаются

«Черная пятница» — хороший инструмент, который позволяет в краткосрочной перспективе повысить трафик в магазинах и на онлайн-площадках, а также увеличить продажи в конце года. Так, трафик интернет-магазина KupiVip вырос на 126% по сравнению с обычным днем в ноябре, число заказов увеличилось на 270% по сравнению с обычным днем октября. Проведение акций позволяет и привлечь новых покупателей: например, в Wildberrries в дни проведения «черной пятницы» пришло в 2,3 раза больше заказов от новых клиентов, чем в среднем за ноябрь.

Получить новых покупателей — это, безусловно, отличный результат, однако ряд компаний принимают решение участвовать в «черной пятнице» и продавать продукт по себестоимости или даже ниже нее, рассчитывая на то, что потом новые клиенты конвертируются в постоянных и придут за повторной покупкой. Ведь именно этот показатель важен с точки зрения долгосрочного развития бизнеса. Однако покупатели, выбирая тот или иной магазин в период «черной пятницы», скорее ориентируются на более выгодную цену, а не на бренд той или иной торговой площадки.

Причем такую мотивацию признают и сами предприниматели: так, компания 1С–Битрикс, проводя опрос среди представителей малого и среднего бизнеса на тему «черной пятницы», отметила в результатах, что 88% респондентов считают главными драйверами распродажи шумиху вокруг «черной пятницы», рекордные скидки на важные и дорогие товары и жадность покупателей. Ценовая мотивация не всегда является основой для формирования приверженности бренду, и нет гарантии, что покупатель легко не переключится на товар другой компании, если появится более выгодная по цене альтернатива.

Этика продавца

С точки зрения потребителя глубинные распродажи — это интересно. Многие уже знают про акцию «черная пятница» и готовятся к ней заранее, откладывают покупки до дня большой распродажи, чтобы приобрести товар на более выгодных условиях. Однако проводить глубинные распродажи иногда бывает рискованно для ретейлеров. Особенно для монобрендовых магазинов, которые нацелены на построение долгосрочных отношений с покупателями. Так, например, ваши постоянные потребители покупали обувь в течение сезона по базовой, полной цене.

А потом вы предлагаете эту же пару с большим дисконтом во время акции. Если вы проводите традиционную сезонную распродажу в конце сезона, тогда это ожидаемо. Однако даже в такие сезонные распродажи скидки в магазинах «Обуви России», например, как правило, не превышают 40-50%. Если же делать эту акцию раньше, посередине сезона (сейчас, например, есть предложения участников рынка перенести «черную пятницу» на 4 ноября), тогда такой шаг, вероятно, будет воспринят вашими постоянными покупателями как не совсем корректный. Если же доверие к бренду подорвано, то вернуть клиента в ваш магазин будет не так просто.

Невыгодно, но не всегда

Продавать товар по себестоимости или даже ниже ее, как это часто случается во время глубинных распродаж, — экономически невыгодно ретейлеру. Он может пойти на этот шаг в нескольких случаях.

Во-первых, когда стоит задача избавиться от неликвидного товара, от стоков в конце года. Такой товар выгоднее реализовать с большим дисконтом, чем хранить на складах или переводить остатки на следующий сезон. Например, на fashion-рынке, где покупателю важно, чтобы каждый сезон был новый, модный, актуальный товар, наличие в магазине старых коллекций негативно сказывается на репутации бренда и влияет на продажи.

Думаю, в том числе и по этой причине в акции «Черная пятница» активно участвовали одежные ретейлеры: здесь скидки доходили до 90%, а объем выручки магазинов по сравнению с обычной пятницей вырос в шесть раз. Необходимости проводить глубинные распродажи может не быть, если бизнес-модель компании предполагает наличие инструмента реализации стоков. Например, в структуре нашей группы есть обувные супермаркеты «Пешеход», которые выполняют роль стоковых центров для монобрендовых сетей компании и в которые мы переводим все остатки коллекции из магазинов Westfalika, Emilia Estra, Rossita, Lisette в конце сезона, распродавая в дальнейшем с большей скидкой.

Во-вторых, некоторые офлайн и онлайн торговые площадки, которые сами не являются производителями, а реализуют товар от сторонних поставщиков, например, магазины по продаже гаджетов, бытовой техники и электроники, могут заранее договориться с вендорами, сформировать более востребованный ассортимент и разделить часть затрат с поставщиками, рассчитывая на более высокий результат распродажи и значительный рост оборота.

В-третьих, все еще остаются компании, которые искусственно повышают цену накануне акции, а потом предоставляют скидку. Так могут поступать малоизвестные офлайн и онлайн-магазины, но они в таком случае рискуют, так как покупатели, которые регулярно что-то у них покупают, уже знают, по какой цене они обычно предлагают товар, поэтому подобные манипуляции с ценой могут быть восприняты отрицательно. И это одна из причин, почему «черная пятница» вызывает меньше доверия у наших покупателей, чем у жителей Европы и США.

Американские и европейские ретейлеры, которые работают в более благоприятных рыночных условиях и у которых, как правило, более эффективная и маржинальная бизнес-модель, имеют возможность проводить глубинные распродажи и давать реальные скидки. Многие же российские компании, особенно в регионах, в том числе и онлайн-площадки, не имеют столь высоких показателей по прибыльности. Поэтому не всегда готовы давать большие скидки и формировать действительно выгодные предложения. Так, результаты опроса компании 1С –Битрикс, о котором уже упоминали, показывают, что 71% респондентов считают главной проблемой «черной пятницы» нежелание онлайн-участников выставлять товары с действительно выгодными скидками, а не проблемы с инфраструктурой интернет-магазинов (логистика, бесперебойная работа сайта и т.п.).

В-четвертых, во время больших распродаж нередко дается скидка на более дорогой товар, который является более высокомаржинальным, поэтому в ходе акции есть возможность дать более выгодное предложение на него. Например, по данным компании «Связной», покупатели в этом году активнее приобретали дорогие гаджеты, самыми востребованными среди смартфонов стали модели Apple и Samsung из высокого и среднего ценового сегмента: iPhone SE, iPhone 7, Samsung Galaxy S8, Samsung Galaxy J3 и др. Эту же тенденцию роста продаж топовых смартфонов отмечали РАЭК и РОЦИТ в целом для российских интернет-магазинов.

Акция «Новый год»

«Черная пятница» — успешный проект, который с каждым годом набирает обороты, он хорошо маркетируется, у него высокая узнаваемость, оборот в дни большой распродажи ежегодно демонстрирует рост. Но эффект «черной пятницы», на мой взгляд, в большей степени связан с тем, что эта акция выпадает на период старта новогодних распродаж у многих ретейлеров. Поэтому в принципе можно было бы придумать любую другую акцию, например, тот же «Новый год», брендировать ее, отдельно продвигать и демонстрировать впечатляющие результаты. Просто никто этим отдельно не занимается и статистику не ведет. Я уверен, что, если посчитать, сколько ретейлеры зарабатывают на новогодних распродажах, то цифры точно значительно превысят любые показатели «черной пятницы».

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413039 Антон Титов


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 28 ноября 2017 > № 2405687 Александр Петриков

Комментарий. Академик Петриков: за десять лет численность занятых в сельском хозяйстве сократилась на 45%.

Сельское хозяйство России демонстрирует несомненные успехи, но в то же время и многие старые проблемы остаются, и появляются новые. Сокращается численность занятых в сельскохозяйственном производстве — за последние десять лет их численность сократилась на 45%. Это 1,4 млн человек. Хорошо это или плохо? Почему не решается проблема справедливого распределения государственной помощи среди аграрных производителей? Почему фермерские и личные хозяйства производят половину продовольствия в стране, а субсидий из государственного бюджета получают менее 10%?

О нерешенных вопросах сельскохозяйственного производства в России откровенно высказался директор ВНИИ аграрных проблем и информатики, академик РАН Александр ПЕТРИКОВ, с которым встретился издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ.

— Александр Васильевич. Ходит шутка, что аграрные проблемы начинаются с самого названия вашего института…

— Да, Игорь Борисович, эта шутка действительно довольно распространена в экспертном сообществе, даже один высокий начальник как-то сказал: «Теперь я знаю, откуда берутся проблемы в нашем сельском хозяйстве», на что я ответил: «Представьте, что наш институт назывался бы Всероссийский институт аграрных успехов». Там, где есть успехи, науке и экспертам делать нечего.

— Я думаю, что было бы востребовано сейчас такое название института – Институт аграрных успехов. У нас везде успехи, но почему-то про деньги как-то не очень активно говорят. Все деньги, я слышал, уходят в крупные холдинги – это так или нет?

— Ну, если оставить иронию по поводу названия нашего института и по поводу успехов в сельском хозяйстве, то мы действительно знаем, что экономический рост на селе стал уже устойчивым явлением, о котором говорят практически все. Но он был бы еще больше, если бы у нас более эффективно распределялся аграрный бюджет – федеральный и региональный.

— Что в этом смысле показала перепись населения? Вот сейчас подводятся ее итоги.

— Всероссийская сельскохозяйственная перепись, которая состоялась в 2016 году, была второй в истории новой России и принесла немало неожиданных результатов. В частности, если говорить о распределении бюджета, то всем участникам переписи (сельскохозяйственным организациям, индивидуальным предпринимателям) был задан вопрос: получали ли они субсидии и дотации из государственного федерального или регионального бюджета в 2015 году. И распределение ответов таково: положительно ответили на этот вопрос 75% представителей крупных хозяйств, но отнюдь не малых предприятий…

— То есть 75% довольны жизнью?

— Да, но все-таки хочу заметить, 25% не получали субсидий и дотаций. А если взять микропредприятия, то этот процент составляет 56%, а если взять фермеров и индивидуальных предпринимателей — то это 34%. То есть мы видим, что перепись подтвердила, собственно, в количественном выражении давно известный факт, что в нашем сельском хозяйстве малый и средний бизнес примерно раза в 2 поддерживается государством в меньшей степени, чем крупные.

— Я правильно понял, что этот самый малый и средний бизнес производит примерно половину продовольствия?

— Да, это так. И в последнее время мы видим несколько инициатив правительства, которое ужесточило контроль за целевым и эффективным распределением средств государственного бюджета, озаботилось вопросом, как деньги довести до субъектов Российской Федерации. Но позвольте спросить, а что делается внутри субъектов? Как эти деньги попадают на крестьянские счета? Вот я считаю, что это второй самый главный вопрос, который придется решать.

— Александр Васильевич, в этом году 40 лет, как я занимаюсь сельской темой в журналистике. И 40 лет, и последние 25 лет после реформы наиболее интенсивно идут разговоры, как довести деньги до крестьянина. Вот на каком этапе они начинают идти куда-то не в ту сторону? Я не говорю, что их воруют, я этого не утверждаю – я просто говорю, что они куда-то в другую сторону начинают идти, они до крестьянина не доходят. Для этого, собственно, образовывался «Россельхозбанк» в 1991-1992-х гг., если я правильно помню. Сначала был «Агропромбанк», потом «Россельхозбанк», потом он куда-то исчез, потом опять «Россельхозбанк» образовался заново уже специально для того, чтобы довести деньги до крестьян, потому что крупные банки до села не доходят. Почему это надо все через администрацию областей проводить? Почему не сразу?

— Да, действительно… Я думаю, что проблема распределения ресурсов вообще в России – не только бюджетных, но и вообще проблема распределения – нас больше волнует, чем проблема эффективности производства. Это, Игорь Борисович, было до нас и будет после нас. Но если говорить опять-таки без иронии…

— Без иронии невозможно, Александр Васильевич.

— …неравномерное распределение бюджета – я скажу сейчас, может быть, непопулярную и не вызывающую у вас одобрение мысль – отчасти было обусловлено распределением в пользу крупного бизнеса, когда нам пришлось в срочном порядке решать проблему продовольственной независимости страны, в относительно короткий срок, за 10 лет, заполнить рынок отечественным продовольствием, и эту проблему решили крупные хозяйства. Но сейчас речь идет о другом. Сейчас иные задачи выдвигаются. Стоит задача производства более качественного продовольствия, задача экономического роста в сельском хозяйстве не на закупке иностранных технологий, как это было в последние лет 15-20 назад, а на отечественных технологиях, чтобы продукция была значительно удешевлена и была лучшего качества. Вот эти проблемы должны решать не только крупные хозяйства, но и малый, и средний бизнес. И необходимо думать над перераспределением ресурсов.

И еще на один аспект хочется обратить внимание. Да, действительно, у нас двухступенчатое доведение средств. Почему нельзя сразу из федерального бюджета, скажем, из федерального казначейства деньги доводить на счета крестьянских хозяйств и сельхозорганизаций? У нас бюджетная система так устроена. У нас регионы располагают собственными бюджетными возможностями, и они тоже должны участвовать в софинансировании сельского хозяйства. Собственно, так аграрный бюджет построен во всех странах с федеральным устройством – возьмите, например, в Европе: там есть аграрный бюджет ЕС, который формируется в Брюсселе, там есть аграрный бюджет на уровне стран ЕС, а, например, в странах с федеративным устройством (в Германии) есть аграрный бюджет земель. Но когда говорят о европейском опыте, забывают одно: что касается производственных субсидий, там все правила распределения формируются в бюджете, и ни одна страна ЕС не может их изменить.

Я думаю, что и у нас надо построить так бюджет, чтобы производственные субсидии, от чего непосредственно зависят объемы производства, и правила распределения этих денег формировались в Москве, и регионы в этот процесс не вмешивались. У нас же конечные правила субсидирования, дотирования сельского хозяйства пишутся не в Орликовом переулке, а в каждом субъекте Российской Федерации.

— Я напомню нашим читателям: Орликов переулок – это там, где находится Министерство сельского хозяйства.

— Так как правила бюджетирования пишутся не в центре правительством, а каждый регион добавляет свои условия и критерии получения этих денег, здесь много злоупотреблений. Я думаю, что необходима реформа бюджетирования нашей отрасли, с тем чтобы именно здесь, в Москве, определялись конечные правила распределения субсидий.

— И адреса, Александр Васильевич.

— И адреса.

— Фермеры же все известны, они все реестровые – прямо из Москвы можно им на счета деньги перечислять.

— Надо сказать, что в Министерстве сельского хозяйства на самом деле ведется реестр бюджетополучателей, но он является только ведомственным ресурсом, этот бюджет. Здесь необходимо будет подумать и об определенных системах общественного контроля за этим реестром.

И должен сказать, что все-таки не надо путать две цели аграрной политики. Вот я уже сказал, что нам надо было за последние 10-15 лет решить в короткие сроки проблему продовольственной независимости страны, то есть наполнить рынок отечественным продовольствием, прежде всего рынок крупных городов, межрегиональный рынок. Эту задачу мы в целом успешно решили.

— Надо четко сказать, что эту задачу решили агрохолдинги.

— Агрохолдинги. Но в то же время мы упустили социальные аспекты нашей аграрной политики. Приведу такую цифру, что показала перепись. Перепись показала, что, например, за последние 10 лет общая численность занятых в сельскохозяйственных организациях, в фермерских хозяйствах сократилась на 45% – 1 миллион 400 тысяч работников были выведены из сельского хозяйства, а мы продолжаем обрабатывать все ту же площадь (125 миллионов гектаров сельскохозяйственных угодий), ту же самую посевную площадь (около 78 миллионов гектаров). Значит, пришли… Высвобождение в таком количестве работников сельского хозяйства – это плата за эффективность. Плюс, конечно, мало денег тратится на социальное обустройство.

— По-моему, сейчас вообще не тратится, Александр Васильевич.

— Нет, тратится примерно 5% от всех ресурсов государственной программы.

— Заявлено было сколько?

— Это меньше, чем паспорт программы, к сожалению. Все недофинансируется, выделяется всего 5% от ресурсов госпрограммы. Естественно, этого недостаточно.

— В законе о развитии сельского хозяйства определяется, что такое сельхозтоваропроизводитель.

— Да, дано очень оригинальное определение этому понятию. Если в Европе сельхозпроизводителем и бюджетополучателем соответственно считается любое хозяйство, у которого больше, например, 2 гектаров земли в обработке, то у нас критерий другой – надо, чтобы в совокупном доходе сельхозорганизаций или фермерского хозяйства было 70% доходов от сельского хозяйства и только 30% от других видов деятельности. К чему это приводит? У нас можно заниматься в больших масштабах сельскохозяйственной деятельностью, но, если ты не выдерживаешь пропорцию, ты не считаешься сельхозпроизводителем, и соответственно ты не имеешь права на дотации и субсидии. Я думаю, что этот критерий необходимо пересмотреть, необходимо во всяком случае снизить на 50%, а может быть, и вовсе отказаться от этого правила и давать поддержку тем, у кого в обработке, скажем, более 2 гектаров земли, как в Европе, или у нас. Этот вопрос можно дискутировать.

— В Соединенных Штатах приняли такой критерий – это я совершенно достоверно знаю: если ты производишь продукции не менее чем на 1 тысячу долларов в год, то ты уже имеешь право на субсидию, ты уже фермер. Даже если ты фермер выходного дня, как наши шестисоточники.

— Да. В итоге мы искусственно тормозим диверсификацию сельского хозяйства, ведь чтобы хозяйство было устойчивым, оно должно не только зависеть от сельскохозяйственных доходов, которые, как мы знаем, зависят часто от погоды, особенно у нас, но и от других видов деятельности. Но в Америке, Игорь Борисович, существует и другое правило: там по каждому виду субсидий есть ограничения по максимальному объему получаемых из американского бюджета средств. Там если у вас доходы превышают 900 тысяч долларов (в переводе на наши деньги это 54 миллиона рублей), вы ни цента не получите из бюджета в поддержку. У нас таких ограничений нет, поэтому у нас крупным хозяйствам, у которых большие площади земель в обработке, достается и большая часть субсидий. Я думаю, что мы придем к этому. Чтобы достичь более равномерного распределения бюджетных средств и улучшить доступ к этим средствам основной массе сельхозпроизводителей, нам придется перейти к лимитам выделения денег из бюджета.

Опять-таки, повторяю: что касается производственных субсидий, необходимы федеральные, четкие, не допускающие никаких толкований, установленные в федеральном законодательстве и нормативно-правовых актах Министерства сельского хозяйства критерии распределения денег, запрет регионам вмешиваться в переписывание этих критериев, публичный реестр бюджетополучателей, который должен иметь, конечно, гриф «для служебного пользования», потому что у нас нет такого рода публичных реестров, из которых было бы известно, сколько каждый человек денег получает. Скажем, в социальной защите.

— Но по крайней мере на уровне фермерского сообщества это нужно обсуждать.

— И должны вестись реестры всех обратившихся за субсидиями, должна быть фиксация в этом реестре причин отказа от получения субсидий. И с правом для сельхозпроизводителей обращаться в суд, если они считают, что такое право их было нарушено. Вот тогда мы перейдем к более эффективному и социально-справедливому распределению средств. Повторяю, я не хочу, чтобы меня записывали в резкие критики сложившейся системы. Отчасти эта система вынужденная. Надо было в короткие сроки нарастить объемы производства, мы были вынуждены – осознанно это делали – распределять средства в пользу крупных хозяйств.

— Что характерно, никто не был против. Но когда эти большие хозяйства, холдинги начали становиться слишком большими, уже надо было их каким-то образом ограничивать.

— Когда они начинают работать на экспорт – это уже другой разговор.

— Это уже совершенно другой бизнес. Это не наполнение внутреннего рынка, это наполнение рынка в Абу-Даби где-нибудь. Александр Васильевич, что еще показала перепись 2016 года?

— Еще я бы заострил ваше внимание на социальных аспектах, о которых мы уже начинали говорить. В частности, там были вопросы о среднем возрасте занятых в сельском хозяйстве.

— Стареет деревня?

— Надо сказать, что мы имеем из переписи населения данные в целом по сельскому населению, но вот что касается занятых в сельском хозяйстве, перепись – это единственный источник, откуда можно черпать эту информацию. И надо сказать, что мы видим, что за 10 лет, скажем, среди мужчин от 18 до 29 лет – это молодые работники, их удельный вес уменьшился; наоборот, возросла доля работников 60 лет и более.

— Зарплата не растет, судя по всему.

— В том числе и среди женщин. Это, конечно, неблагоприятная тенденция, и необходимо подумать над новыми программами по привлечению молодых работников на село. Даже я знаю, что в крупных хозяйствах эта проблема очень существенная.

— Еще какие проблемы показала перепись?

— Я бы еще назвал одну проблему – это проблема инноваций в сельском хозяйстве. Надо сказать, что впервые в 2016 году эти вопросы были включены в переписные листы, и нас вообще должны волновать эти цифры.

— То есть компьютеризация, роботизация, облегчение ручного труда, я правильно понимаю?

— Не только такие инновации из класса цифровой экономики. Я говорю об элементарном.

— Семена?

— Например, удельный вес посевных площадей, засеянных элитными семенами – в сельскохозяйственных организациях это 7,7%, за 10 лет только на 3 процентных пункта увеличилось, а у фермеров – 4,6%, уменьшилось на 2%. Это очень хороший показатель.

— Спасибо вам большое, Александр Васильевич. Мы говорили об итогах переписи сельского населения, об аграрной переписи. Итоги, с одной стороны, утешительные (сельское население у нас еще есть), а с другой стороны, обижают наших фермеров, обижают тех, кто производит половину всего продовольствия, в сельскохозяйственных кредитах, субсидиях и дотациях.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 28 ноября 2017 > № 2405687 Александр Петриков


Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 27 ноября 2017 > № 2401267 Андрей Коробка

Коробка: «АПК Кубани должен расширять свое присутствие на мировом рынке»

Вице-губернатор Краснодарского края Андрей Коробка в интервью РБК Юг рассказал, нужно выращивать больше пшеницы, что отправляют на экспорт кубанские аграрии и какие направления экспорта сельхозкультур наиболее перспективны

Уже завершился сбор урожая зерновых культур. Каковы окончательные результаты этого года в целом по общему сбору зерновых и зернобобовых и по основным культурам: пшенице, рису, кукурузе? Оказался ли итоговый результат близок к прогнозам? Каковы ваши прогнозы на следующий год?

— Когда уборка только началась, мы были осторожны в прогнозах. Но собранный урожай однозначно выше, чем мы ожидали. В целом это 14,7 млн тонн зерна в бункерном весе. По пшенице взяли рекордную планку в 9,05 млн тонн. Валовой сбор риса хороший, даже несмотря на снижение посевных площадей, порядка 900 тыс. тонн. Зерновой кукурузы — 3,4 млн тонн.

Делать какие-либо прогнозы по урожаю 2018 года преждевременно, т.к. есть много факторов, которые невозможно спрогнозировать. Конечно, по озимым культурам заложена хорошая основа — посевные площади сохранены на уровне этого года (1,6 млн га). Сев прошел без сбоев и завершился в рекордные сроки. Но впереди еще весенняя посевная кампания. Неизвестно, что будет с погодой.

Какая часть от полученного урожая зерновых отправится на экспорт? Сколько тонн пшеницы, в частности, планируется продать в другие страны?

— При благоприятной ситуации на мировом зерновом рынке до конца этого года за рубеж пойдет порядка 5,5 млн тонн кубанского зерна, преимущественно пшеницы. Ориентируемся на наши традиционные рынки сбыта — Турцию, Египет, Ливан, ОАЭ, Судан и Корею.

Хочу отметить, что кубанское зерно имеет хороший спрос. Сейчас экспорт зерна превышает показатели прошлого года. За границу ушло уже порядка 4 млн тонн пшеницы — на 400 тыс. тонн больше прошлогодних объемов.

На Зерновом форуме в 2016 году активно обсуждалась тема переработки и необходимости оставлять добавленную стоимость на территории региона. Увеличится ли и насколько в 2017 года объем продуктов переработки зерновых, отправляемых в другие страны? Что и в каком количестве направляется на экспорт сейчас, если говорить о продуктах переработки? Какой процент зерновых мы перерабатываем, а какой идет на продажу в чистом виде?

— Большая часть экспортной продукции — это сырье, в т.ч. зерновые культуры. Это общемировая тенденция. За зерном — свыше 20% от общего экспорта Краснодарского края и более 70% от стоимости экспортируемых продовольственных товаров и сельхозсырья.

Сегодня приоритет в экспортной политике региона перестраивается на продукцию глубокой переработки с высокой добавленной стоимостью — такова позиция губернатора Кубани Вениамина Кондратьева. Это мукомольное, кормовое, консервное, молочное производство, производство растительных масел.

По многим из этих позиций кубанские компании уже вышли на внешние рынки. Например, постоянно растет объем экспортных поставок плодоовощных консервов, соков и нектаров. Если сравнивать с прошлым годом, то темп роста составил 108%.

Такую же хорошую динамику показывает сахарная отрасль. Хочу отметить: в том, что сегодня Россия в мировых лидерах по производству свекловичного сахара, есть немалая заслуга Краснодарского края. Ежегодно наши сахарные заводы производят почти 1,5 млн тонн сахарного песка. Это позволяет закрыть региональную потребность, обеспечить внутреннюю потребность страны и экспортировать. С начала года темп роста объема экспорта сахара составил 124% или вырос с 39 тыс. тонн в 2016 году до почти 49 тыс. тонн в текущем. Сахар экспортируется в Азербайджан, Киргизию, Италию, Турцию, Армению, Узбекистан. С этого года экспорт налажен на Кипр.

Хорошая динамика по экспорту растительных масел — за 9 месяцев этого года экспортировано 102 тыс. тонн, что почти на 40 % выше аналогичного периода 2016 года. Оно уходит в основном в страны Ближнего Востока и Средней Азии, а также в Китай.

Есть еще более интересные позиции, хоть и с небольшим объемом, но предпосылки для его увеличения хорошие. Это, например, мороженое и сгущенные молочные консервы с основным направлением экспорта в страны СНГ, Китай, Германию и Монголию. Кондитерские изделия идут в страны Ближнего Востока и Средней Азии, сыры — в Абхазию и Монголию.

Реализуются ли сейчас новые проекты? Что планируется к реализации?

— Да, предприятия готовы выходить на внешние рынки со своей продукцией, для этого они расширяют производство и совершенствуют технологии. К примеру, на «Крахмальном заводе «Гулькевичский» сейчас строится цех по производству мальтодекстрина. Расширяются «Кореновский молочно-консервный комбинат» и выселковские «Сыры Кубани» — на этих предприятиях идет строительство вторых очередей. Модернизируется «Сахарный завод «Ленинградский» для увеличения производства свекловичного сахара.

В этом году появилась информация, что в регионе была выращена пшеница второго класса. Некоторые экспертов утверждают, что затраты производителей на освоение ее выпуска «съедают» рентабельность и проще заниматься выращиванием пшеницы третьего и четвертого классов. Соответствует ли это действительности?

— В этом году в целом качество зерна лучше, чем все предыдущие годы. Доля продовольственной пшеницы составляет 84%. Эта как раз та пшеница, которая ценится на мировом зерновом рынке. Именно она идет на производство муки высшего сорта.

Пшеницы второго класса намолочено в этом году 6,2 тыс. тонн. На самом деле, климатические условия южных регионов, в частности Краснодарского края, не самые благоприятные для выращивания пшеницы высоких классов из-за затяжных дождей, которые традиционно идут во время уборки. Это приводит к так называемому «вымыванию клейковины». Но, как видите, эту ситуацию сейчас исправляют ученые, создавая такие сорта высококачественной пшеницы, которые будут максимально адаптированы для нашего региона и которые сведут потери к минимуму.

В этом году изменилась разница в цене между пшеницей 3 и 4 класса, она составляет более 1 рубля.

В этом сезоне аграрии были обеспокоены падением цен на пшеницу нового урожая. По вашим оценкам, как сейчас обстоит ситуация на рынке и является ли она тревожной или это обычные для рынка колебания стоимости?

- Сезонные ценовые колебания неизбежны. Обычно в так называемый «высокий сезон» — сразу после уборки урожая — цены на зерно сильно падают. В последние годы, на фоне большого урожая по всей стране, скачки цен особенно заметны. Ближе к зиме ситуация выравнивается.

Эксперты высказывали мнение, что у рекордных урожаев есть оборотная сторона — падение стоимости. Насколько сейчас велика потребность в зерновых в стране и в мире? И какой объем продукции может сбыть Кубань?

- Если говорить в целом о зерновых, то того объема, на который мы вышли в последние годы – 14 млн тонн – нам более, чем достаточно и для внутреннего потребления, и для экспорта. Необходимости наращивать объемы производства зерна я не вижу, сейчас нужно уделить внимание качеству и переработке.

Собственно краю на производство муки, корма и прочие цели нужно ежегодно около 3,5 млн тонн зерновых. Остальное нужно стараться перерабатывать, получать добавленную стоимость и экспортировать продукты переработки и развивать животноводство.

В любом случае, дефицита в мощностях по хранению зерна у сельхозпроизводителей Краснодарского края нет, мощности элеваторов позволяют единовременно хранить до 12,7 млн тонн.

Какие виды продукции наиболее перспективны для отправки на экспорт? Где у нас есть потенциал? Рынки сбыта каких стран наиболее интересны?

— Сейчас у нас по многим позициям выстроились хорошие деловые контакты со странами Ближнего Востока и Средней Азии. Большая часть экспорта отправляется именно туда. Но нужно идти дальше, расширять географию поставок. И мы в силах это сделать.

Сегодня наша продукция — и сырьевая, и готовое продовольствие — достаточно востребована и конкурентоспособна, чтобы расширять свое присутствие на глобальном рынке. Европейским стандартам отвечает порядка 40% всей продукции, производимой на Кубани. Она абсолютно натуральная, без ГМО. А натуральная продукция — это общемировой тренд, хотя далеко не каждый зарубежный производитель может этим похвастаться.

Сейчас мы готовы в тот же Китай или мусульманские страны организовать поставки высококачественного халяльного мяса птицы. Также Краснодарский край вполне готов под экспортный заказ производить бобовые культуры – нут, чечевицу, сою, которые сегодня очень востребованы на мировом рынке, на них стабильно высокая цена. Сейчас мы как раз занимаемся проработкой этого вопроса. В числе потенциальных партнеров — Бахрейн.

Главное, конечно, чтобы заказы на поставки были стабильные, тогда будет и стимул для развития производства, увеличения объемов.

Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 27 ноября 2017 > № 2401267 Андрей Коробка


Россия > Агропром > forbes.ru, 24 ноября 2017 > № 2400868 Владислав Иноземцев

Санкции пора отменять. Как вернуть качественные российские продукты на прилавки

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Вместо пальмового масла можно вернуть импорт качественного молока и мяса, которые использовались бы исключительно в производстве сыров, ветчины, колбас, сгущенного молока, кондитерских изделий

Недавняя новость об ограничении поставок свинины и говядины из Бразилии, которое, как утверждается со ссылкой на министра сельского хозяйства Александра Ткачева, может оказаться обусловленным не только соображениями фитосанитарного контроля, но и степенью открытости бразильского рынка для российских товаров, заставляет вновь задуматься о том, насколько оптимально отрегулирован в «постсанкционной» России импорт и оборот зарубежных сельскохозяйственных товаров.

Введенные в августе 2014 года продовольственные «контрсанкции» ударили по потребителям готовой продукции. С одной стороны, тем, что повысили цену многих ставших уже традиционными продуктов, и, с другой стороны, тем, что радикально понизили их качество. Конечно, можно утверждать, что Россия достигла значительных успехов в производстве молока и мяса, но тогда как объяснить тот факт, что за полтора года страна превратилась в крупнейшего в мире импортера пальмового масла, увеличив его закупки в… 2,1 раза с 2012 по 2016 год, а стоимость индейки и курятины резко выросла в 2015-2016 годах, так как ими по всей стране начали массово заменять более дорогие сорта мяса в производстве колбас и полуфабрикатов? Даже по официальным данным, приводившимся в 2015 году, более 78% сыра и не менее одной четверти всех остальных категорий молочной продукции было в той ли иной степени фальсифицировано и не соответствовало принятым в стране стандартам, что, думается, сложно считать нормальным, даже если это отвечает каким-то высшим «национальным интересам».

Уроки алкогольного бизнеса

При этом в продовольственном импорте осталась одна статья, которая вообще не была затронута санкциями, — это, как известно, импорт алкогольной продукции. В 2016 году Россия закупила ее на $1,61 млрд, что составило 6,5% объема аграрного импорта, и при этом поставки упали по сравнению с 2013 годом на 41% против 46% по аграрной продукции в целом. Более того, с начала текущего года начался довольно быстрый рост импорта в данной категории товаров, который не прекращается до сих пор, хотя экономический кризис в стране отнюдь не закончился. Возникает вопрос: нет ли тут некоего know-how, который стоило применить и в других сегментах рынка?

На мой взгляд, такая особенность в данном секторе есть. За последние годы значительная доля алкогольного импорта в Россию пришлась не на готовую продукцию, а на разного рода полуфабрикаты. Почти 60% «российского» вина производится ныне из виноматериалов и сусла, поступающих преимущественно из Испании, Аргентины и более «дешевых» стран-производителей. Директор Испанской обсерватории рынка вина Рафаэль дель Рей говорит о российском направлении экспорта как о самом быстрорастущем. Во Франции все больше закупаются коньячные спирты, поставляемые, в частности, на заводы концерна «Альянс-1892» в Калининградской области, который является сегодня вторым производителем коньяка в стране (а марки «Старый Кенигсберг», «Трофейный» и «Гран-при» остаются одними из самых популярных).

Даже с Украиной, несмотря на все противоречия, налаживается весьма активное сотрудничество: под руководством нового директора местной спиртовой монополии «Укрспирт» Юрия Лучечко поставки украинского этилового спирта на российские предприятия за первые три квартала этого года выросли на 29,6%. Российские производители, например «КИН», недавно начали получать даже полуфабрикаты для производства виски из Шотландии и Ирландии, так что подобная модель работает практически в каждом секторе алкогольного рынка.

Что делать в рамках реформы?

Конечно, некоторые патриоты могут сказать, что такие «лазейки» стоит «законопатить». Но я бы скорее высказался в совершенно противоположном ключе. Согласно нормативным документам, регулирующим функционирование особой экономической зоны в Калининградской области, добавленная стоимость в 30% и более делает любой перерабатываемый здесь товар российским, а в производстве коньяка этот лимит «пробивается» легко. Из украинского спирта изготавливается российская водка, в которой на долю отечественных производителей приходится и 75%, и 80% оптовой стоимости. Средние между этими показатели характеризуют норму прибыли и долю налогов при использовании импортных виноматериалов. При этом импорт готовой продукции — чаще всего более дорогой и медленнее реализуемой — приносит казне меньше доходов, чем развитие производства на основе даже импортируемого сырья.

Да, в данном секторе рынка существуют две особенности: акцизные платежи (которые в случае импорта алкогольного сырья порой взимаются даже дважды) и строгая система учета спиртосодержащей продукции; ни того, ни другого нет в большинстве обычных перерабатывающих отраслей. Однако, на мой взгляд, ситуацию можно попытаться исправить, если поставить соответствующую задачу.

Очевидно, что санкции принесли определенные результаты в целом ряде отраслей — в первую очередь, например, в свиноводстве и птицеводстве, где они поспособствовали достижению полного самообеспечения страны по этим позициям. В тоже время ни по говядине, ни по молочной продукции самообеспечение не достигнуто, а качество продукции остается низким. За январь-сентябрь текущего года Россия импортировала переработанной молочной продукции, сливочного масла и мясных консервов и колбас почти на $918 млн, «подарив» не менее двух третей этой суммы зарубежным переработчикам. Делается это, судя по всему, лишь для «чистоты эксперимента» над самими российскими потребителями, но куда правильнее было бы, на мой взгляд, взять здесь пример с алкогольной отрасли.

Заменить пальмовое масло

Вместо пальмового масла (которого в этом году Россия снова закупит более чем на $2 млрд) можно было приобретать качественные молоко и мясо, которые использовались бы исключительно в глубокой переработке (производстве сыров, ветчины, колбас, сгущенного молока, кондитерских изделий и т. д.) Государство могло бы учредить специальную компанию-импортера, которая осуществляла бы закупки и поставляла продукцию на перерабатывающие предприятия по заранее оформленным заявкам (такую функцию, кстати, может выполнить и Росрезерв). Проверить, не попадет ли товар на рынок в непереработанном виде, совершенно несложно: отчетность пищевиков достаточно открыта и подробна, да и постоянные проверки таких предприятий никто не отменял. Результатом стало бы сокращение импорта низкопробных и зачастую вредных для здоровья субститутов при наращивании производства относительно недорогих, но качественных товаров.

Учитывая, что реальные доходы россиян продолжают стагнировать, такая мера выглядит, на мой взгляд, совершенно разумной. Замечу, что она ни в коей мере не подорвала бы позиции тех российских производителей, которые поставляют качественную отечественную продукцию: не выпуская импортное мясо непосредственно на прилавки, последние можно легко зарезервировать для местных охлажденных говядины и птицы, термостатных йогуртов, кефира и натурального молока.

Мне кажется, что крайне интересный опыт, естественно сложившийся в единственной не затронутой санкциями отрасли отечественной «пищевки», достаточно красноречив, чтобы попытаться использовать его и в более широком масштабе — тем более что можно уверенно утверждать: с фискальной точки зрения здесь есть только плюсы. А что касается «геополитики», то разве наши власти не должны больше беспокоиться о здоровье россиян и уровне их потребления, чем о неприятностях отдельных зарубежных производителей?

Россия > Агропром > forbes.ru, 24 ноября 2017 > № 2400868 Владислав Иноземцев


Италия. Россия > Агропром > forbes.ru, 20 ноября 2017 > № 2393631 Мария Коваль

Узник пармезана: смогут ли российские сыровары сделать сыр как в Италии

Мария Коваль

основательница «Сыроварни Марии Коваль»

Если отделить статистику производства натурального сыра от производства сырных продуктов, то самообеспеченности мы не достигнем даже в ближайшие 10 лет

В одном из своих выступлений министр сельского хозяйства Александр Ткачев пообещал, что через пять лет Россия полностью сможет обеспечить себя сыром, а варить пармезан у нас научатся через три года. Для начала нужно понять, на какую статистику опирался наш министр, давая подобные прогнозы. Если это статистика производства сыров и сырных продуктов, то в теории самообеспеченность в нашей стране может быть достигнута даже быстрее. И вот почему: из года в год мы наблюдаем падение потребительского спроса и одновременно активный рост производства сыров и сырных продуктов. Только за первое полугодие 2017 года, например, по данным Milknews, потребление сыра сократилось почти на 2%. А объем производства сыра и сырных продуктов, по данным Центра изучения молочного рынка, в 2016 году увеличился на 3%.

Если отделить статистику производства натурального сыра от производства сырных продуктов, то, по моим оценкам, самообеспеченности мы не достигнем даже в ближайшие 10 лет: чтобы накормить страну исключительно натуральным сыром, нам потребуется дополнительные 6 млн тонн молока к тому объему, который на данный момент у нас производится. К сожалению, такой дефицит сырья за 5 лет не восполнить. Сейчас в России производится около 17 млн тонн молока, а потребляется примерно 25 млн тонн.

Но здесь я не могу не упомянуть введенные в августе 2014 года санкции. Именно они привели в почти умирающую отрасль сыроварения новых инвесторов, которые до этого никогда не думали заниматься сыром или вкладывать в это деньги. Сейчас же, благодаря санкциям, вся сырная отрасль делится на две категории. Первая — крупные производства, которые, как правило, изготавливают сыры по традиционным советским технологиям: голландский, пошехонский, российский и другие сыры.

Вторая категория — мелкие ремесленные производители. У таких сыроварен небольшие объемы производства, но именно они специализируются на сырах, которые работают на импортозамещение. Я начинала заниматься сыроделием в 2012 году и тогда не могла насчитать по всей России даже 10 ремесленных сыроварен, сегодня же их насчитывается более двухсот. Конечно, каждый ремесленный сыровар производит совсем небольшие объемы и в отдельности не составляет конкуренции крупному производителю.

Но с 2014 года рынок сильно изменился: сырная отрасль ожила, появилась конкуренция производителей старой и новой формации, крупных игроков и ремесленных сыроваров. Если говорить в цифрах, то ремесленные сыроделы пока занимают не более 10% рынка, но это только начало, с каждым годом новые сыроделы будут оттягивать на себя всю большую долю рынка. Эта доля будет расти не только за счет вовлечения все новых игроков, но и за счет укрупнения уже закрепившихся на рынке ремесленных сыроваров.

Стоит отметить, что при развитии сырной отрасли сначала заполняются самые простые в производстве ниши: молодые, свежие сыры (например, моцарелла или бурата), а также наши традиционные (адыгейский). Когда эта часть рынка заполняется, то мы движемся в сторону сыров с белой и голубой плесенью. И только потом — переход к производству твердых сыров, самому сложному с точки зрения финансов, технологий. Сейчас в России делается довольно много хороших мягких сортов, сыров с белой и голубой плесенью, которые могут конкурировать с европейскими. А вот производителей твердых сортов пока немного.

И вот тут мы плавно переходим к вопросу об обещаниях Александра Ткачева о том, что через 3 года отечественные сыроделы освоят технологию производства пармезана. В теории научиться сможем, без проблем. Но в каких объемах мы его сможем производить через три года? Настолько в микроскопических, что это никак не повлияет на рынок. И главная причина — это дефицит сырья.

В среднем, для производства 1 кг сыра требуется 10 литров молока, а для производства твердого сыра, такого как пармезан, — 14 литров. Это значит, что если производить твердые сыры в больших объемах, то нужно большее количество сырья. Соответственно, для того, чтобы пармезан оказался на столах россиян, да и еще по приемлемой цене, нужно осуществить фантастический прыжок в будущее: произвести около 30 млн тонн молока в год, внедрить безсилосную систему кормления животных, из-за которой, кстати, значительно вырастет стоимость сырья в наших климатических условиях, построить сырные современные заводы и огромные склады созревания.

И конечно, нужно будет разработать и реализовать серьезнейшую систему поддержки производителей молока для твердого сыра и переработчиков, так как без помощи государства решить данную проблему практически невозможно.

Ну и пусть, через 3 года вкушать отечественный Пармезан сможет только господин Ткачев и может быть еще около 1000 наших соотечественников — надо же с чего-то начинать.

Италия. Россия > Агропром > forbes.ru, 20 ноября 2017 > № 2393631 Мария Коваль


Украина. США > Агропром > interfax.com.ua, 14 ноября 2017 > № 2399796 Гжегож Хмелярский

Гендиректор "МакДональдз Юкрейн": Нам пока не доступны города до 40 тыс. в Украине

Эксклюзивное интервью генерального директора "МакДональдз Юкрейн" Гжегожа Хмелярского агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Расскажите об итогах деятельности "МакДональдз" в Украине в 2017 году?

Ответ: Мы продолжаем открывать рестораны в Украине. В августе этого года открыт новый ресторан в ТРЦ Lavina Mall. Это один из четырех ресторанов в Киеве и стране, в котором представлена возможность сделать заказ с помощью терминала самообслуживания. Терминалами пользуется в среднем 11% посетителей ресторанов, где они уже работают. В этом и в следующем году будем устанавливать терминалы в других ресторанах. В Польше, например, такие терминалы уже есть практически во всех ресторанах, и я даже подсказывал своим коллегам из польского офиса добавить украинский язык в меню. Ведь у них работает много украинцев-сотрудников, а также большое количество украинцев среди посетителей. Они обещали, что будут работать над этим (смеется). Этот элемент обслуживания в "МакДональдз" часть одного из главных корпоративных направлений компании под общим названием "диджитал". В некоторых ресторанах Европы мы внедрили еще одну инициативу, которая связана с работой терминалов – когда сотрудник "МакДональдз" приносит к столу еду и напитки, заказанные через терминал.

Вопрос: Во время недавнего визита в Варшаву мы побывали в ресторане "МакДональдз" без касс. Заказ необходимо было формировать через киоск, и после этого некоторое время ожидать, когда он появится. При этом, откуда – не совсем было понятно. Это достаточно интересный опыт, можно ли ожидать открытия подобного ресторана в Украине?

Ответ: Это экспериментальный ресторан. В нем заказы через терминалы составляют 96-98%. На самом деле, там есть кассы, но они встроены в прилавок, чтобы не привлекать внимания. Если посетители не знают, как пользоваться терминалом, сотрудники помогают. К таким технологиям мы тоже идем, и будем предоставлять больше возможностей заказов через терминалы в наших ресторанах. В следующем году хотим, как минимум, удвоить количество ресторанов с терминалами, при этом охватить не только Киев. В долгосрочной перспективе терминалы будут во всех ресторанах. В некоторых это нововведение будет происходить одновременно с обновлением ресторана, возможно, с расширением площади.

Вопрос: Компания "МакДональдз" имеет достаточно сдержанную политику в Украине? Почему? Например, в той же Польше действует уже почти 400 ресторанов "МакДональдз", у нас страна больше, но ресторанов всего 80.

Ответ: В этом году мы планируем открыть четыре новых ресторана в Украине. Два из которых уже открыты: один – в упомянутом ТРЦ Lavina Mall, второй недавно открылся по просп.Оболонский, 26а, возле м.Минская в Киеве. Рядом с ним 18 лет действовал ресторан "МакДональдз", который мы закрыли в связи с открытием нового ресторана.

Вопрос: С чем связано это решение?

Ответ: Возле ресторана строится большой жилой комплекс (ЖК Obolon Residences, бывший собственник – DUPD) и мы достигли договоренности с застройщиком о переносе ресторана. Это был сложный процесс с юридической и технической точки зрения, но достаточно дружелюбный. Еще два ресторана будут открыты в действующих торговых центрах: в ТЦ "Район" на Троещине ул.Николая Лаврухина, 4 и в City Mall в Запорожье по ул. Запорожская, 1б. В последнем из них уже начались ремонтные работы.

Также один ресторан сейчас в процессе большой перестройки с увеличением площади c 290 до 405 кв. м по ул.Научная в Харькове. Его планируем открыть его до конца года.

В Харькове в этому году мы уже расширили один ресторан возле центрального вокзала с 307 до 469 кв. м. Также провели ремоделинг "МакДональдз" в Днепре в ЦУМе.

До конца года планируем завершить процесс перестройки ресторана в Одессе по просп.Добровольского, 116а. Еще один ремоделинг в Одессе был завершен летом по просп.Шевченко, 2б. Всего по итогам года таких расширений и ремоделингов произойдет пять. В следующем году продолжим этот процесс.

Вопрос: Какой объем инвестиций был направлен в развитие сети в 2017 году?

Ответ: С начала текущего года и на сегодняшний день инвестиции в открытие и реконструкцию заведений составили 136 млн грн. Это три реконструкции в Одессе, Харькове и Днепре, а также два новых ресторана в Киеве (ТРЦ Lavina Mall и возле м.Минская). До конца года эта сумма возрастет.

Вопрос: Сколько новых ресторанов "МакДональдз" откроется в 2018 году?

Ответ: Планируем четыре новых ресторана и столько же обновлений действующих. В ближайшие годы приоритетными городами для нас остаются: Киев, Одесса, Львов. Но, хотел бы вернуться к вопросу о политике развития "МакДональдз" в Украине. Самый насыщенный нашими ресторанами рынок в Европе – это Австрия с 200 ресторанами и всего лишь 8 млн чел. населения, то есть на один ресторан приходится на 40 тыс. населения. Откуда такая разница? Во-первых, самое главное – это экономическое состояние населения. Есть большая зависимость между покупательской способностью и судьбой бизнеса, в том числе, компании "МакДональдз". Второе – это туризм. Например, на Мальте туристы очень помогают развитию бизнеса. Третье – транзит через страну, в этом плане выигрывает Австрия, но также за счет этого выигрывает и бизнес "МакДональдз" в Польше. И все же, самый главный из всех трех факторов, сколько денег остается у населения после обеспечения всех базовых потребностей. Как часто семья может позволить себе куда-то поехать на каникулы, либо на уикенд. Потому, что клиент, который в пути – гораздо ценнее с точки зрения бизнеса, чем тот, который сидит дома. Согласно индексу "Биг Мака", который ежегодно высчитывает The Economist, в списке из 56 стран Украина находится на последнем месте по уровню цены на "Биг Мак" в долларовом эквиваленте. Значительная часть инвестиций, например, в декор, мебель практически идентичны во всех странах. То есть построить ресторан стоит везде одинаково. Однако, учитывая цены на продукты в ресторанах, срок окупаемости отличается. Коллеги в Польше уже заходят и успешно работают в небольших городках с населением 20-40 тыс. Нам в Украине, к сожалению, пока такие города не доступны.

Вопрос: И все же, в последнее время рынок ресторанного бизнеса в Украине очень активно развивается. В Киеве в этом году буквально происходит открытие за открытием. Многие считают, что в условиях кризиса единственное удовольствие, которое украинцы могут себе позволить, на досуге – вкусно поесть. Но примечательно, что именно локальные игроки наращивают сети, а вот иностранные бренды фастфуда все еще остаются сдержанными в своих планах развития. Почему так происходит?

Ответ: Наша доля рынка составляет 11% (по состоянию на 2016 год) среди всех визитов в заведения питания вне дома, где можно поесть или перекусить, и она не падает. Эту позицию мы удерживаем с помощью открытия новых ресторанов и за счет прироста посетителей в существующие рестораны. Рост посещаемости за последние 12 месяцев составил 5 п.п.

Вопрос: Рассматривала ли компания возможность развития в Украине по франшизе? Практически во всех странах, в том числе, у наших соседей, "МакДональдз" развивается путем продажи франшиз, почему в Украине этого нет?

Ответ: Это корпоративное решение, которое напрямую зависит от особенности местного рынка. Пока нам лучше вести бизнес в Украине напрямую как 100%-я компания-дочка корпорации "МакДональдз", будем продолжать работать в таком формате. У нас существует также формат партнерства – во многих городах мы открываем рестораны через сотрудничество с партнерами в направлении недвижимости. Это не управление ресторанами, а строительство ресторана и сотрудничество с партнером, у которого мы потом арендуем данную площадь. Здесь бывают разные варианты, это может быть и готовое помещение, особенно, в торговых центрах, либо построенный с нуля ресторан для "МакДональдз".

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, о вашей работе с поставщиками. Правда ли, что стратегией "МакДональдз" является максимальное привлечение к сотрудничеству местных поставщиков? Какую долю занимает украинская продукция?

Ответ: Такое направление работы появилось в корпорации еще много лет назад. В США, понятно, там большой рынок и практически все поставщики местные. За исключением игрушек из "Хеппи Мил", которые производятся в Китае, либо Вьетнаме. Когда "МакДональдз" заходил в начале 70-х годов в Европу, необходимо было найти местных поставщиков. После того, как в рамках ЕС начался процесс облегчения международной торговли, поиск местных поставщиков немного замедлился, но и сейчас сотрудничество с локальными партнерами является стратегически важным. Во всех рынках "МакДональдз" есть какая-то доля импорта. Но доля местных поставщиков – 70-80%. На небольших рынках, конечно, эта доля может быть меньше. У нас – около 70% и это значительный показатель для сравнительно небольшого рынка. Наши главные партнеры – компания OSI Food Solutions ("Казатинский мясокомбинат"), которая поставляет нам бифштексы из украинского мяса, там есть небольшая доля литовского и польского мяса, но это связано с особенностями рецептуры. В Днепре находится пекарня Bimbo Quick Service Restaurants (ранее East Balt Bakeries) по изготовлению булочек. Они недавно были выкуплены мировым игроком Grupo Bimbo, Белоцерковский молочный комбинат поставляет нам молочные смеси для десертов, Lustdorf – молоко, "Чумак" - кетчуп, соусы и маринованные огурцы, "Аграна" - фруктовые наполнители, Coca-Cola поставляет сиропы в напитки, "Овостар" - яйца, компания "Шантиль" - кексы и торты для детских дней рождений. Салаты нам поставляет "Фино Верде" – это украинское предприятие с испанскими инвестициями. Они работают круглогодично, зимой это всегда импортный салат, который здесь нарезается и фасуется, но при этом летом салатные листья выращивают в Украине. Есть также ряд не таких крупных поставщиков. Украинские партнеры поставляют нам не только продукты, но и, например, упаковку, элементы декора для наших ресторанов.

И мы продолжаем работать над увеличением доли украинских поставщиков.

Вопрос: Украинские поставщики готовы запускать производственные линии под сотрудничество с вами?

Ответ: Строить новые линии или мощности – это непростой путь. Для этого необходимо просчитывать целесообразность и масштабы проекта. Производителю нужно всегда подумать, а есть ли смысл запускать новую линию? Мы заходим в сотрудничество всегда с долгосрочной перспективой. Наша задача – не искать поставщиков на волне энтузиазма, потому, что потом может оказаться, что он не готов к стабильной и ответственной работе. Мы работаем обычно с компаниями, которые имеют хорошую репутацию, сертифицированные мощности и значительные объемы производства. При этом есть примеры успешного запуска производственных линий. Например, компания "Овостар" в рамках долгосрочного партнерства с "МакДональдз" первой в Украине установила специальное оборудование для мытья и дезинфекции яиц.

Вопрос: "МакДональдз" может предложить выступить финансовым партнером по закупке новых линий для производства определенных категорий продуктов?

Ответ: Нет. Все наши поставщики работают без наших финансовых инвестиций. Это всегда юридически и финансово независимые предприятия. Это философия, которая пришла со дня основания компании в 1955 году. Основатель "МакДональдз" решил избежать внутренней конкуренции направлений. Иначе он предстал бы перед вопросом: за кого переживать в первую очередь – за владельца франшизы или за поставщика? У нас не должно быть конфликта интересов.

Вопрос: Как вы ищете своих поставщиков? Путем проведения тендеров?

Ответ: Если это продукция, по которой много конкурентов на рынке, то мы проводим тендер. Но, в то же время мы не используем цену на товар как основной критерий, в первую очередь, мы смотрим на качество.

Вопрос: Как долго длится процедура сертификации производственных мощностей производителей пищевых продуктов со стороны вашей корпорацией?

Ответ: Мы не проводим сертификацию. У нас есть внутренняя система контроля качества и безопасности продукции. Эта система включает все международные стандарты, которые признает GFSI ("Global Food Safety Initiative"): FSSC 22000 (Food Safety Certification 22000), International Food Standard (IFS) и BRC Global Standard for Food Safety. В их основе лежат принципы HACCP. Независимая аудиторская компания, по нашим требованиям, проводит аудиты на предприятии на соответствие стандарту, который там внедрен. Дополнительно "МакДональдз" выдвигает ряд требований, которые не входят ни в один из перечисленных стандартов и являются специфичными требованиями нашей компании. Например, такие как, соответствие продукта спецификации "МакДональдз" и др .

Перед началом работы мы проводим инспекционный аудит предприятия для выявления всех несоответствий и даем время производителю внедрить те или иные процедуры и подтвердить их эффективность на производстве. Если предприятие полностью удовлетворяет стандартам "МакДональдз" и производитель готов их подтверждать на ежегодной основе, то мы рады видеть такого поставщика в нашей системе.

Самым ценным элементом, которым мы управляем как дочернее предприятие "МакДональдз", является бренд. Бренд несет определенные требования, особенно если это касается продуктов питания. Качество является нашим приоритетом, и мы заинтересованы в том, чтобы поддерживать его на высоком уровне. Забота о бренде - это забота о гостях.

Вопрос: Кто в "МакДональдз" проводит аудиты производственных площадок?

Ответ: Мы сотрудничаем с несколькими аудиторскими компаниями: SGS, SAI Global, Bureau Veritas, NSF International и др. С ними "МакДональдз" заключил договор на глобальном уровне. В системе есть процедура одобрения независимых аудиторских компаний. На самом деле их не более 10. Компания-производитель самостоятельно выбирает аудиторскую компанию, которая должна подтвердить соответствие производства нашим требованиям.

Вопрос: Есть среди украинских поставщиков "МакДональдз" компании, которые могут экспортировать свою продукцию в ваши рестораны в других странах?

Ответ: Часто проблема в расстояниях и стоимости логистической составляющей. Тот факт, что Украине не является членом ЕС, тоже не помогает, поскольку на ряд продуктов существуют пошлины.

Украинские поставщики поставляют свою продукцию в Грузию, Молдову, Азербайджан. К примеру, OSI Food Solutions поставляет бифштексы в Грузию и Молдову, "Чумак" предоставляет продукцию (кетчуп, майонез, соус "Сырный", маринованные огурцы) для "МакДональдз" Азербайджана и Грузии, "Шантиль" экспортирует выпечку в наши рестораны в Молдове. Сейчас нашим поставщикам сложно зайти на крупные рынки, потому что после закрытия поставок в Россию, остались страны ЕС, где конкуренция достаточно высокая. Дорогая логистика добавляет стоимости украинским товарам.

Вопрос: Какие критерии являются ключевыми при выборе места запуска нового ресторана. Какие рестораны в Украине демонстрируют самые высокие показатели посещаемости?

Ответ: Киев – номер один по количеству ресторанов, потому что это самый большой город в Украине. Если взять среднегодовые показатели продаж, то не факт, что киевские рестораны будут на высших позициях. Последний новый для нас город в регионах, где мы открывали первый ресторан, был Херсон. Это было в 2013 году. В 2014-2015 году наступил кризис, на работе компании существенно отобразилась девальвация гривни. При этом мы не прекращали развитие компании даже в этот период. В 2014 году мы открыли четыре новых ресторана в городах, где уже присутствуем. Но это не значит, что мы не рассматриваем выходы в новые города. Заходя в новый город, где нет ресторанов "МакДональдз", для нас важно, чтобы он находился в правильном месте. Процесс поиска мест занимает много времени, плюс необходимо наладить доставку продукции в эти города.

Вопрос: Расскажите, как устроена доставка товаров в ваши рестораны? У вас есть свои логистические центры?

Ответ: У нас есть партнер, который этим занимается – компания "Хави". "МакДональдз" работает с ней на нескольких рынках. Задача этой компании – обеспечить качественное предоставление логистических услуг. Некоторые рестораны "МакДональдз" требуют поставки пяти-шести раз в неделю. Если в механизме доставки что-то пойдет не так, рестораны перестанут работать, что недопустимо для нас.

У "Хави" есть пять логистических складов в Украине, поскольку территория страны большая. На эти склады доставляются все товары и оттуда – в рестораны на специальных машинах. Совместно с "Хави" мы практически внедрили систему штрихкодирования товаров, она поможет вывести процесс доставки на более современный уровень и обеспечить минимизацию возможной ошибки.

Вопрос: Какое место занимает Украина в общей структуре продаж "МакДональдз"?

Ответ: Не первое, но и не последнее, будьте уверены. На конец 2017 года у нас должно быть 83 ресторана в Украине. В Украине большое количество посетителей в ресторанах и это помогает держать достаточно неплохой уровень продаж. Понятно, что на фоне таких рынков как США, где более 14 тыс. ресторанов, или Канада, Австралия, Германия, Великобритания и Франция, где количество ресторанов превышает 1 тыс., Украина находится в совершенно другой категории. Но если сравнить страны Восточной Европы, то мы серьезный игрок.

Вопрос: Кто финансирует работу "МакДональдз" в Украине: материнская компания или вы все-таки привлекаете кредиты в банках?

Ответ: Это зависит от конкретной ситуации в конкретной стране. Если на определенном этапе есть потребность в средствах, то материнская компания может выделить их для поддержки, например, в случае перспективы роста рынка и необходимости расширятся. Но мы также можем привлекать кредиты. Сейчас "МакДональдс Украина" развивается за счет своих собственных средств.

Для нас главная задача – успешное открытие новых ресторанов. Как мы уже сказали, количество ресторанов в Украине по сравнению с другими странами – достаточно далекое от уровня Центральной Европы. Мы бы хотели расти и для этого должны показать хорошие финансовые показатели и результаты работы новых ресторанов. Мы запланируем открытия на 2018 год, но перед нами еще 2019 и 2020, на которые тоже есть стратегические планы.

Вопрос: Вы выплачивали дивиденды материнской компании?

Ответ: Да, такое происходило.

Вопрос: Как происходит ценообразование на продукты в "МакДональдз"

Ответ: Цель любого бизнеса – зарабатывать. При формировании цены мы, конечно, учитываемы покупательскую способность наших посетителей. Но есть и объективная реальность ведения бизнеса, мы очень зависимы от стоимости ингредиентов для наших поставщиков. Я говорю о стоимости мяса, молока, зерна на международных биржах. В последнее время в мире растет спрос на говядину и на молоко, азиатские страны, например, за последнее время увеличили спрос на масло. Это влияет на цены ингредиентов, в том числе и отражается на ценах продуктов в наших ресторанах. Второй существенный фактор, который влияет на цену продукта, это зарплата сотрудников. В этом году мы повысили зарплаты своим сотрудникам в ресторанах на 32%. В следующем году, мы планируем также увеличивать зарплаты сотрудникам.

Вопрос: Насколько вы оптимистично настроены в отношении украинских перспектив?

Ответ: Украине сейчас очень нужны инвестиции. Чем больше смогут вкладывать средства уже существующие игроки в развитие, тем лучше.

В то же время нужно учитывать, что Украина не является единственным рынком в мире для инвестиций. Таких рынков очень много. Страны Центральной Европы находятся впереди – к ним уже зашли многие международные игроки, которые имеют опыт работы на других рынках. Украина стоит перед очень сложной задачей убедить руководство транснациональных компаний в Лондоне или Нью-Йорке влить дополнительные средства. Нужно делать все возможное для привлечения такого капитала, особенно в новые производства качественных продуктов. Пока эти инвестиции заходят в соседние страны. И самое печальное, что они также привлекают и рабочую силу из Украины. Поэтому вопрос улучшения инвестиционного климата в Украине стоит очень остро.

Украина. США > Агропром > interfax.com.ua, 14 ноября 2017 > № 2399796 Гжегож Хмелярский


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 13 ноября 2017 > № 2385758 Иван Стариков

Комментарий. Стариков: Необходимо срочно запускать систему продовольственных сертификатов.

Мы опять собрали гигантский урожай зерна, такого даже в советскую историю не было. Но у всех возникает вопрос: если большой урожай, значит, должны быть большие деньги, а крестьяне их не ощущают. Более того, не ощущают этого и потребители – платежеспособный спрос населения падает. Особенно в тяжелом положении оказываются малоимущие. Что происходит с ценами? Как помочь бедным? Правильную ли политику выстраивает Министерство сельского хозяйства?

Об этом беседуют издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» на телеканале ОТР Игорь АБАКУМОВ и Иван СТАРИКОВ, профессор Института экономики Российской академии наук.

— Иван Валентинович, где оседает так называемая маржа? Если у крестьян денег нет, они рыдают, у потребителей тоже денег больше не становится, и они тоже как-то не ощущают падения цен. Где это все остается, как вы считаете?

— Это все остается, как ни странно, в том самом звене, которое определяет сегодня аграрную логистику, перевалку и доставку того, что произведено.

— То есть транспорт и хранение?

— Транспорт, хранение, перевалка… Что на самом деле произошло? Буквально год назад Министерство сельского хозяйства с гордостью рапортовало о рекордном урожае зерновых. В этом году урожай больше рекордного прошлогоднего, но особых победных реляций мы не слышим. Причина в том, что большинство сельхозпроизводителей после двух таких гигантских урожаев столкнулись с беспрецедентным снижением цен в первую очередь на зерновые, с этим уже столкнулись и трейдеры.

— Трейдеры – это те, кто продают это зерно.

— Трейдеры – это те, кто продают зерно за рубеж, и по нашим оценкам порядка 9-10 миллион тонн зерна сегодня избыточного на рынке, которое давит на снижение цены, потому что в рыночной экономике действует непреложное правило: если предложение превышает спрос, то начинают падают цены. И при большом урожае мы видим разочарование и горечь большинства сельхозпроизводителей, которые просят правительство: «Делайте хоть что-нибудь!».

— Причем обращение было к вице-премьеру правительства Дворковичу.

— Да, и к вице-премьеру Дворковичу, и к первому заместителю министра сельского хозяйства Хатуову. Но вразумительного ответа сельхозпроизводители даже на таком высоком форуме, как съезд Зернового союза, не получили…

— Они спрашивали так, Иван Валентинович, я вам напомню: «Вы же сказали вырастить больше. Вы нас призывали к этому. Мы осваивали новые площади, вот мы вырастили. И куда это девать?»

— При этом заслуженные чиновники отмахивались и ссылались на сложную обстановку, на ситуацию на рынках, на то, что зерно, правда, не самого лучшего качества (так называемая «тройка» – третья мягкая продовольственная пшеница)

— Ее мало.

— Ее мало, а четвертый и пятый классы не пользуются таким спросом на мировых рынках, поэтому, мол, сами виноваты, что нам поверили.

Что порадовало? Я походил по выставке «Золотая осень», и меня приятно удивило, что появились компании – я их несколько увидел – которые, всерьез понимая, что мощностей по хранению зерна явно недостаточно в стране, перенимают опыт западных производителей – приобретают так называемые оцинкованные банки для хранения зерна. Меня, допустим, порадовала компания «Алибена», которая переехала из Украины, и которая быстро наладила производство таких быстро возводимых хранилищ. Они, безусловно, нужны: я много езжу по стране и вижу, что наиболее продвинутые, передовые производители зерна, особо не надеясь на государство, создают свою инфраструктуру хранения для того, чтобы, если еще имеется хоть какой-то финансовый жирок, дождаться весны (все равно к весне цены начнут приподниматься традиционно), и в это время его продать.

— Иван Валентинович, но людям-то деньги нужны сейчас – им нужно кредиты закрывать, лизинг платить, арендные платежи делать. Деньги нужны сейчас, а цены-то нет на зерно. Вот как внутренний спрос стимулировать внутри страны, если у нас такие узкие бутылочные горлышки для вывоза на экспорт (Новороссийский порт перегружен, Ростов перегружен, Тамань мелководный, но тоже перегружен)?

— Я думаю, что мы и вообще Минсельхоз должны отказаться от такой однобокой политики внешней торговли. Хотя я, конечно, горжусь тем, что мы стали продавать около 40 миллионов тонн зерна на экспорт.

— Да, но если крестьяне на этом не зарабатывают, если даже агрохолдинги не зарабатывают на этом, то, о чем мы говорим-то?

— Мы говорим о том, что необходимо, по всей видимости, то, что в экономике называется диверсификацией, а попросту говоря возможность искать другие варианты, где можно было бы достаточно выгодно продать зерно или конвертировать его в более глубокую переработку. В этом смысле я думаю, что нужно срочно идти по двум направлениям.

Дело в том, что есть важнейший показатель в экономике: сколько средняя семья или среднее домохозяйство тратит на продовольственную корзину. Мы приблизились к уровню в 50% от всех доходов. Это показатель бедности, причем глубокой бедности в стране. Покупку еды отложить нельзя. Если человек потратил половину своих доходов на то, чтобы прокормить свою семью, заплатил коммунальные платежи, у него денег больше ни на что не остается, и надежды правительства на увеличение, рост экономики в условиях того, что исчерпана сырьевая модель и ждать высоких цен на нефть не приходится, несмотря на все приезды королей Саудовской Аравии сюда к нам… Необходимо искать другие возможности. Возможности эти есть, поэтому я считаю, что необходимо срочно внедрять систему электронных продовольственных сертификатов.

— Это очень правильный вопрос. Я его задавал вице-министру Дворковичу ровно 5 лет назад. Тогда он сказал, что они над этим работают и в 2017 году это будет внедрено. В 2017 это не будет внедрено, это уже понятно, но это не будет внедрено и в 2018 году, как уже говорят.

— Хотя у нас каждый 7-й нуждается в помощи. При этом, заметьте, остальные, кто не попадает в черту самых бедных, тратят половину своих доходов на то, чтобы прокормить семью. Это приводит к ряду очень серьезных проблем, я скажу только об одной. Дело в том, что правительство, Центральный банк, Министерство финансов с гордостью говорили нам о том, что инфляция достигла 3,3% – это самый низкий ее уровень за всю новейшую историю России, что сущая правда. Но инфляция – это всегда налог на бедных. Так почему же у нас налог на бедных сократился, а число бедных стремительно выросло? Дело в том, что происходит сжатие платежеспособного спроса. Недавно встречался с руководителем одного из крупнейших продовольственных ритейлеров (не буду называть), и он мне говорил: «Слушай, ну как же они не понимают? Они хвалятся низкой инфляцией, а у меня средний чек по торговой сети непрерывно падает уже 4-й год подряд».

— То есть у людей нет денег, чтобы делать покупки?

— Конечно! Поэтому первое, что необходимо сделать – это задача правительства, ответственного правительства и вдумчивого – отделить бедных от богатых и эффективно помочь бедным бюджетными деньгами. Что для этого необходимо сделать? Максимум с 1 июля 2018 года нужно запустить программу помощи. То есть выпустить электронных продовольственных сертификатов порядка 22-25 миллионов из расчета, по моим оценкам, около 90 рублей в день на человека. На эти цели определить порог нуждаемости и вручить эти электронные продовольственные сертификаты тем людям, которые нуждаются. Это будет означать, во-первых, что они смогут реально улучшить качество своего питания, отказаться от подделок, продуктов на основе пальмового масла и прочих, что в конечном итоге сокращает жизнь нашего населения, с одной стороны.

С другой стороны, обязательное условие, что базовые продукты, которые будут формировать наборы этого питания для самых бедных – такая адресная продовольственная помощь – должны быть из отечественной сельскохозяйственной продукции. Что мы тогда получим? Мы с вами получим порядка 300 миллиардов рублей денег, которые будут потрачены, с одной стороны, для того чтобы адресно помочь самым бедных и эффективно, с другой стороны, сгенерировать платежеспособный спрос, гарантированный со стороны государства нашим сельхозпроизводителям. Это сопоставимо с расходами федерального бюджета. Алексей Леонидович Кудрин отстоял 0,4% в следующий цикл президентский от ВВП на поддержку сельского хозяйства. Здесь было много споров, не буду скрывать, но если вы посмотрите…

— Иван Валентинович, а что, кто-то предлагал еще меньше?

— Предлагали еще меньше в сторону обороны, в сторону безопасности.

— Поэтому если сельское хозяйство растет, надо дать тому, кто растет, надо дать тому, кто в состоянии развиваться.

— Это, с одной стороны. То есть мы адресно помогаем малоимущим, формируем платежеспособный спрос и выполняем международные обязательства России в части поддержки сельского хозяйства из так называемой зеленой корзины ВТО. Ряд стран, в том числе и Соединенные Штаты Америки, нелюбимые нами сейчас, очень эффективно используют эту программу. И второе направление – я уж скажу достаточно жестко: мне категорически не нравится дискриминационная политика Министерства сельского хозяйства…

— В России?

— Да, по отношению к мелким производителям, под которыми я имею в виду личные подворья и фермерские хозяйства. Посмотрите итоги переписи прошлогодней: число фермерских хозяйств сократилось на 40%. Вы никогда не сможете победить сельскую бедность с такой политикой. Например, в Краснодарском крае было 3 миллиона свиней 10 лет назад, сейчас осталось 300 тысяч… Что такое 3 миллиона свиней в личных подворьях? Это 3 миллиона тонн зерна, которые были бы востребованы, не оказались бы лишними и не давили бы сейчас. Во-вторых, это серьезная конкуренция с крупными аграрными холдингами, и я не побоюсь этого слова, зачастую качество этой продукции существенно выше. И здесь мы опять упираемся в вопрос восстановления сети заготконтор и заготпунктов, восстановления полноценной потребительской кооперации и проведения дифференцированной аграрной политики, когда мы поддерживаем и крупные аграрные холдинги, и доходы населения в сельской местности. Вот это то, чем необходимо будет заняться Министерству сельского хозяйства, для того чтобы нас не бросало то в жар, то в холод. Если, не дай бог, в 2018 году опять будет высокий урожай, мы уйдем с переходящими остатками 9-10 миллионов тонн лишнего зерна, это приведет к очень быстрому сбросу площадей (допустим, в 2019 году), и потом мы столкнемся с дефицитом зерна, ростом цен уже на животноводческую продукцию. Все эти шараханья то вправо, то влево ни к чему хорошему, кроме тихой нелюбви к власти и политической нелояльности населения, не приводят.

— Иван Валентинович, из тех задач, которые вы сейчас поставили, какие в состоянии выполнить Министерство сельского хозяйства в нынешнем его составе?

— Вопрос немного провокативный, я не судья Министерству сельского хозяйства. Но еще раз хочу сказать только одно: у Министерства сельского хозяйства должен присутствовать не только узкоотраслевой подход (лишь бы сегодня отчитаться, отрапортовать, а там хоть трава не расти), а дойти в конечном итоге до каждого сельскохозяйственного производителя, понять его интересы, сбалансировать эти интересы на благо и нашего общества, и потребителей, и всего сельского хозяйства.

Автор: Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 13 ноября 2017 > № 2385758 Иван Стариков


Казахстан > Агропром > newskaz.ru, 10 ноября 2017 > № 2387099 Александр Трегубенко

Ассоциация шеф-поваров: за 500 тенге в ресторане можно купить только хлеб

Во сколько может обойтись ужин в дешевом ресторане, рассказал глава Ассоциации шеф-поваров Казахстана Александр Трегубенко

Сергей Ким

Слова акима Алматы Бауыржана Байбека об алматинских ресторанах удивили многих казахстанцев. Цитата градоначальника мгновенно стала одной из самых обсуждаемых, а соцсети наводнили шутки о так неожиданно подешевевших ресторанах.

"Сегодня для иностранцев в ресторане можно вкусно поесть за 500 тенге. Это очень дешево, поэтому мы в рейтинге на таком высоком месте находимся", — рассказал градоначальник журналистам во время пресс-конференции в Астане, подразумевая один из рейтингов городов, привлекательных для работы и жизни.

Sputnik Казахстан побеседовал с главой Ассоциации шеф-поваров Казахстана Александром Трегубенко и попытался выяснить: можно ли поесть за 500 тенге в недорогом ресторане, заказав самое дешевое блюдо.

- Не будем обсуждать непосредственно достоверность слов Бауыржана Байбека. Больше интересует вопрос – за какие деньги можно поесть в ресторанах Алматы?

- Во-первых, даже если на дверях заведения написано "ресторан", не факт, что оно является рестораном. Если мы углубимся в терминологию… Есть такие старые добрые советские книжки, где была очень четкая классификация. Что такое ресторан 1-ой, 2-ой, 3-ей категорий, что такое кафе 1-ой, 2-ой, 3-ей категорий. У нас почему-то кто бы ни открылся, называет заведение рестораном, хотя зачастую не дотягивает даже близко. Давайте не будем называть все это ресторанами, назовем заведениями индустрии гостеприимства – кафе, закусочные, столовые, рестораны. Средний чек, если это ресторан и человек зашел покушать, если без алкогольных напитков, должен составлять как минимум 3,5 – 7 тысяч тенге. Это в ненастоящем ресторане, это в заведении, которое называет себя рестораном. В настоящем ресторане такой чек должен быть от 7 до 15 тысяч тенге.

- Вы говорите "в настоящем ресторане". Уже упомянули неразбериху с категориями заведений, но для простого человека – как ему понять, в ресторан он пришел или нет?

- Давайте начнем с того, что там должно быть подходящее помещение, дизайн, мебель, посуда. Во-вторых, меню и винная карта. Должен быть широкий ассортимент хороших дорогих вин, хорошее меню, должен быть сомелье, либо, как минимум, администратор, способный порекомендовать напитки к тем блюдам, которые вы выбрали. Должно быть авторское меню добавлено, блюдо от шеф-повара, свежие продукты. Еще должно быть что-то вроде "устричной пятницы". И мы должны знать, например: рано утром самолетом для этого ресторана привезли наисвежайшие устрицы в охлажденном виде. Музыкальное сопровождение, атмосфера, гостю должен подаваться комплемент от шеф-повара, когда он приходит. В конце концов, даже дресс-код, если уж на то пошло. Сейчас с этим тяжеловато. Но даже сейчас вы не встретите в ресторане посетителя в спортивном костюме и сланцах. Все должно быть чинно-благородно.

- Все, что не соответствует этим критериям, это не рестораны?

- Это может быть демократичный ресторан, может быть ресторан национальной кухни, может быть ресторан в стиле "хай-тек" или пивной ресторан. Каждый может назваться как угодно. Но еще раз говорю – если мы подгоняем эти истории под ресторан, есть очень много пунктов, по которым наши заведения зачастую не проходят. Легче назваться "кафе". У нас же все мечтают и обсуждают мишленовские звезды. Надо чаще заглядывать в критерии, по которым даются мишленовские звезды. Там их достаточно много. Кафе – пожалуйста. Рестораны – ну, называйтесь ресторанами. Но те, кто разбираются, все-таки понимают, что рестораны это немного другое.

- То есть когда мы видим заведения в Алматы с вывеской "ресторан", вполне может оказаться, что это кафе по сути?

— На сегодняшний день эти границы настолько размыты, что каждый может называться как угодно. Допустим, в Москве есть ресторан "Пушкин". И он называется "Кафе Пушкин", хотя на протяжении многих лет это лучшее заведение России и входит в каталоги всех гидов для путешественников. Я видел кафешку с одноразовой посудой и пластиковыми столами, которая называлась "Падишах". Вот такое несоответствие бросается в глаза.

- Когда ресторан считается дешевым?

- Думаю, когда средний чек составляет 5 тысяч тенге на человека. Я просто знаю, из чего составляется меню и готовятся блюда. Я имею в виду, если человек пришел, съел салат или закуску, заказал горячее, десерт, выпил какой-то напиток, и "влез" в 5 тысяч тенге, считаю, это очень дешево.

- А средние чеки в дорогих ресторанах?

— Это уже в среднем от 10 до 20 тысяч тенге.

- Теоретически, если человек приходит в ресторан, он же может заказать самое дешевое блюдо. Можно ли поесть на 500 тенге в дешевом, но ресторане?

- Нет. Если только заказать хлебную корзину. Я не видел ни в одном ресторане блюда в пределах 500 тенге. Даже порция маслин каких-то может стоить дороже. Но салат или закуску за 500 тенге я не встречал. Сегодня интернет бурлит на эту тему – "покажите-покажите". Я тоже хотел бы увидеть.

- То есть таких блюд просто нет?

— Знаете, в начале 2000-х годов только. Может быть, какой-то бизнес-ланч в какой-то кафешке можно найти, но в последний раз, если что и видел – в районе 800-850 тенге. За 500 тенге полноценного бизнес-ланча я не видел.

- В вашу ассоциацию входят шеф-повара только ресторанов или кафе в том числе?

— Без разницы, лишь бы был шеф-повар.

- Снизим планку. В алматинских кафе можно поесть за 500 тенге?

- Думаю, что кашу рисовую можно найти. Можно найти глазунью. Я недавно проходил мимо одной пиццерии, они мне сунули буклет – за 250 тенге кусок пиццы и напиток 0,33 литра. Но это, думаю, в честь недавнего открытия заведения. Хочется зайти и узнать – какой кусок пиццы и какой напиток они предлагают. Можно в кафе национальной кухни встретить порцию мант за 500 тенге, порцию плова.

- Но это далеко не ресторан?

— Нет, это вообще не ресторан. Но можно в закусочной условно в районе барахолки такие цены найти. Кстати, я сегодня проезжал мимо такого места, там был лагман за 450 тенге, манты — 500.

- Но если мы говорим о таких низких ценах, даже если это далеко не ресторан – можно ли говорить при этом о вкусной еде?

- Я не спорю, она может быть вкусная. Это же зависит от повара – из минимального количества продуктов можно приготовить достаточно вкусное блюдо. Другое дело, я хочу посмотреть начинку этого блюда, выход этого блюда. Можно сказать: "500 тенге за порцию лагмана". А может в маленькой пиалке она поместится или это будет голимое тесто с подливом из томата. Это надо все смотреть своими глазами. И чтобы на этом зарабатывать, надо таких порций продавать тысячу штук в день.

Если с каждой порции будет по 50 тенге прибыли, тогда худо-бедно ты оправдаешь электроэнергию и зарплату персонала. Но, вообще, 500 тенге – это не цена, а только себестоимость хорошей порции лагмана. А если ее продавать, надо вложить в нее электроэнергию, аренду, налоги, зарплату и все остальное, тогда можно будет смотреть, насколько это выгодно.

Казахстан > Агропром > newskaz.ru, 10 ноября 2017 > № 2387099 Александр Трегубенко


Россия > Агропром > zol.ru, 9 ноября 2017 > № 2379901 Михаил Крихели,Юрий Борисов

Хлебопеки и ритейлеры считают проблему возврата хлеба решенной

В начале 2017 года в публичном пространстве широкое распространение получила тема возврата производителям хлебобулочных изделий, которые не были проданы в торговых сетях. Несмотря на призывы законодательно запретить возврат хлеба, и производители, и ритейлеры продемонстрировали готовность самостоятельно, без принуждения сверху решить эту проблему. О советских корнях практики возврата хлеба, экономии при отказе от нее, а также о шампанском и булочках с тыквенными семечками в интервью агентству "Прайм" рассказали директор Российской гильдии пекарей и кондитеров (РОСПиК) Михаил Крихели и директор по развитию Ассоциации компаний розничной торговли (АКОРТ) Юрий Борисов.

- Михаил, первый вопрос к вам: как сейчас обстоит ситуация с возвратом хлеба, удалось ли решить эту проблему?

Михаил Крихели: Я бы не называл сложившуюся ситуацию проблемой – это вопрос, который нужно было решить. И мы решили его совместно с АКОРТ. Единые подходы к решению вопроса были закреплены нами в меморандуме о сотрудничестве. Мы разработали меры по оптимизации заказов и поставок в торговые сети, предложения по распространению наилучших добросовестных практик, организовали ряд пилотных проектов и наладили постоянный мониторинг продаж по всей стране.

Этим летом мы провели опрос своих членов и руководителей регионов всех субъектов РФ и получили очень важный результат – констатацию отсутствия проблемы возврата. На сегодняшний день мы имеем положительный результат совместной деятельности с основой на принципах саморегулирования: максимально эффективного механизма выработки взаимовыгодных решений на основе баланса интересов потребителей, торговых сетей и поставщиков продукции.

Иногда приходилось в ручном режиме устранять "перегибы на местах". Так, несмотря на присоединение к меморандуму всех членов АКОРТ, в регионах отдельные магазины этих же сетей иногда сопровождали исключение статей по возврату из договоров требованиями в виде бонусов, скидок и так далее. Мы обратились в АКОРТ с запросом, может ли ассоциация без лишней бюрократии разрешить такого рода вопросы. Встретили полное понимание, и в результате смогли оперативно реагировать на подобные прецеденты.

Юрий Борисов: Проблема возврата хлеба приобрела остроту именно тогда, когда у нас появились длинные новогодние каникулы. В пиковый предновогодний спрос все производители, не только хлебопеки, стараются как можно больше продукции поставить в магазины, а сети хотят как можно больше продукции взять: придут покупатели, все купят, и у магазинов еще останутся запасы на первые январские дни. Но каждый раз эти прогнозы не оправдывались, и мы в начале февраля всегда получали резкий всплеск недовольства со стороны уважаемых коллег хлебопеков по количеству возвратов.

- Если говорить о региональных сетях, насколько эта практика распространена у них?

Михаил Крихели: Точных данных у нас, к сожалению, нет. Региональные сети пока не присоединились к меморандуму. Но работы в данном направлении нами ведутся.

Юрий Борисов: Надо понимать, что члены АКОРТ – это около трех десятков крупных торговых сетей с долей в четверть рынка розницы. Региональных же сетей много больше. Они объединены в Союз независимых сетей России – тоже около 25% рынка, но и в этот союз входят не вся розничная торговля. Оставшаяся половина рынка – это мелкая розница, индивидуальные предприниматели. На них мы можем повлиять только своим примером.

Перед нами стоял вызов – найти решения, которые смогуткардинально улучшить планирование заказов и поставки. Задачу мы решили, и теперь мы можем сказать, что у проблемы есть решение. Для нас было важно выйти из ситуации совместно с производителями и с использованием механизмов саморегулирования. И этот пример – очевидный аргумент в спорах с оппонентами, которые говорят, что саморегулирование якобы не работает.

- В феврале прошла информация о том, что потери хлебопекарной промышленности от возврата торговыми сетями хлебобулочной продукции составляют 30 миллиардов рублей в год, или 4% от годового оборота. Снизились ли потери за это время?

Михаил Крихели: Конечно. Выборочный мониторинг показал, что только за первое полугодие 2017 года потери снизились на 5 миллиардов рублей. Совокупный результат, конечно же, больше. Кроме того, надо учитывать и возврат на инвестиции, сделанные из этой самой экономии, и мультипликативный эффект от таких инвестиций.

- Почему вопрос возврата хлеба вообще возник – это старая проблема, на которую долгое время не обращали внимания, или сети действительно не хотели терять свою маржу?

Юрий Борисов: Неверно в этом контексте вести речь о марже. Вопрос в другом. Каждое производство как бизнес-организм проходит разные этапы своего развития. Переход на новый этап – это разрешение накопленных внутренних конфликтов. Точно так же любой хлебозавод, совершенствуя свои технологии, в том числе маркетинговые, проходит через череду разрешения накопленных противоречий.

В советское время возврат хлеба считался нормальной практикой - никто не может точно спрогнозировать поведение покупателей. Более-менее точное прогнозирование возможно, если магазин находится в одном блоке с производством, и следующая партия хлеба выпекается по сигналу из-за прилавка. Но в случае мощного индустриального предприятия, которое выдает десятки или сотни тонн хлеба за смену и, в том числе, поставляет его в соседние регионы, вероятность угадать со спросом достаточно низкая. Плюс критичная особенность крупных заводов: это масштабное производство, которое нельзя гибко и оперативно перестраивать.

Кроме того, часть индустриальных производителей недооценила изменение предпочтений населения. Еще пять-семь лет назад нарезной батон был привычным делом на столе. А сейчас – обратите внимание, что покупает, особенно в крупных городах, то поколение "устойчивых телезрителей", которому все время рассказывали о необходимости "есть меньше хлеба". Фитнес-продукция, булочки с тыквенными семечками – боюсь, заводы на фоне изменения предпочтений в крупных центрах потребления не успевают перенастраиваться на предпочтения рынка. Не стоит забывать и о доходах населения, которые все же выросли с 1990-х годов, и покупатель формирует рынок, предъявляя новые потребности.

- Тем не менее, потеряли ли торговые сети в своей рентабельности?

Юрий Борисов: Потеряли все, а в особенности – я как покупатель. Сейчас мы можем наблюдать в наших торговых залах вполне себе европейский сюжет, когда свежевыпеченных хлебных изделий вечером в продаже уже нет. Изделия с длительными сроками хранения – да, они есть, но свежие булочки вечером, так же, как и, например, в Tesco в центре Праги, вы уже не сможете купить.

- В этом году звучали призывы законодательно закрепить отказ от практики возврата производителям хлеба. Стоит ли, на ваш взгляд, так поступать?

Михаил Крихели: Позиция РОСПиК – ни в коем случае! Все эти вопросы должны решаться при помощи соглашений, меморандумов, принципа саморегулирования и элементов технического регулирования. Введение такого закона убивает конкуренцию, снижает качество продукции. Проиграет в конечном счете потребитель.

- Юрий, вопрос к вам, как к представителю сферы торговли: есть ли вопросы, аналогичные возврату хлеба, во взаимоотношениях ритейла с производителями других товаров?

Юрий Борисов: Проблемы, конечно, есть. К их решению мы также применяем подходы, сформированные на основе саморегулирования. Для продукции с длительным сроком хранения важно дать поставщику возможность оперативного управления продажами – переброски продукции в места с большими продажами, замены неходовой продукции на хорошо продающиеся товары.

Для скоропортящейся продукции должны быть разработаны более выверенные решения. Здесь стоит стремиться к минимизации потерь по всей товаропроводящей цепочке и совместно продумать технологию реализации, чтобы максимально избежать утилизации. Желательно, чтобы вся произведенная продукция была потреблена. В такой технологии нужно рассматривать и возможности вторичной переработки и возможности передачи продукции – здесь важно подчеркнуть, что мы говорим именно о пригодной к употреблению продукции – в благотворительные организации, обеспечивающие передачу продуктов неимущим и малообеспеченным людям. Для этого необходимо тщательно изучить мировой опыт и предложить, в том числе с участием государства, меры и экономические механизмы, которые позволят свести к минимуму потери продуктов и довести их до потребителей.

- Но возникает вопрос ответственности – если с человеком, который эти продукты взял, что-то произойдет, виноваты будут сети?

Юрий Борисов: Нужно очень аккуратно просчитать все этапы и вычислить сроки, когда продукт снимается с полки, когда передается благотворительной организации, в какой срок она передает продукт нуждающимся. Это просто задача, требующая аккуратного и точного решения. Если решение не гарантирует безопасность употребления продуктов потребителем, то оно неприемлемо. Тогда остается только утилизация. Но повторюсь, это важно, прежде всего, для скоропортящихся продуктов.

Для продуктов с длительным сроком годности нужны другие подходы. Например, вы поставили в торговую сеть перед Новым годом зеленый горошек. Поставили с избытком, чтобы заработать на традиционном пиковом предновогоднем спросе. Однако не угадали со спросом, и в магазине после праздников остается 20 ящиков вашего товара. Если возврат продукции запрещен, то вы как поставщик теряете возможность управлять своими товарными запасами, которые можно перекинуть из этой сети в другие торговые точки.

Другой пример – что произошло с шампанским в некоторых магазинах в прошлый Новый год? Поставщики шампанского затарили им магазины, но потом спокойно по той же цене выкупали избытки поставленного товара. Теперь представьте – нам запретили возврат шампанского. И будет такая ситуация - поставщик привозит в магазин шампанское (продукт с длительным сроком годности), а магазин ему отвечает: по закону мы тебе вернуть товар – продать по той же цене – не можем. Это очень хорошо, что ты хочешь продать нам вагон шампанского, но вагон мы у тебя не возьмем, а возьмем 10 ящиков, которые у нас точно продадутся. Да, 31 декабря в 13 часов дня у нас в магазине не будет шампанского, но его не будет ни у кого, поэтому мы не пострадаем.

Иными словами, если возврат продукции разрешен, то я могу договориться с поставщиком, взять запас побольше. Как только спрос спадет, я могу по той же цене товар вернуть, а поставщик – заменить его на другой более ходовой товар в своем ассортименте. Иначе – я просто не хочу рисковать. Это наглядный пример, когда регулирующее вмешательство государства в отношения поставщика и торговой сети вообще ни к чему.

- Вернемся к хлебопечению. Михаил, как сейчас чувствует себя отрасль? Как охарактеризуете ситуацию – это развитие, стагнация, кризис?

Михаил Крихели: Никакого кризиса. Рынок хлебопекарной продукции в зависимости от региона растет на 5-10% в год и достиг уже 700 миллиардов рублей.

- Какие тенденции наблюдаете на рынке хлеба?

Михаил Крихели: В последние годы наблюдается сокращение рентабельности индустриального хлебопечения, до 3%. С другой стороны, увеличивается доля микро-, малых и средних производителей. Хотя малый и средний бизнес потихонечку отнимает долю рынка у крупных производителей, перед индустриальным хлебопечением по-прежнему остаются фундаментальные задачи – производство массовых видов продукции.

Очевидна потребительская привлекательность и территориальная доступность малого хлебопечения. Никогда крупный хлебозавод не появится на территории спального микрорайона или в селе. Обеспечение разнообразного ассортимента, «премиальных хлебов», доступности хлеба во всех уголках страны – это, конечно, малый и средний бизнес.

В России, с учетом наших масштабов и традиций, есть и будет и индустриальное, и среднее, и малое хлебопечение. Другое дело, что хлебопечение сейчас развивается за счет малого бизнеса – это естественный тренд. Чтобы была конкуренция, субъектов хлебопечения должно быть много. В Европе на 10 тысяч человек населения приходится в среднем 3-4 субъекта хлебопечения, в России – менее одного! О какой конкуренции может идти речь в такой ситуации?

Одна из наших главных задач в этой связи, определить площади, зоны "покрытия" субъектами хлебопечения потребителей по всей России, по типам производства. Далее – предложить региональные программы развития хлебопечения, в том числе с учетом стимулирования появления новых субъектов, тем самым исключив из повседневной практики поездки за хлебом в районный город или соседний поселок.

- А в регионах количество малых предприятий увеличивается?

Михаил Крихели: Да, но не такими темпами, которые нужны рынку – в год открывается порядка тысячи пекарен, но и закрывается 800-900. Это еще раз подтверждает интерес к этому виду деятельности, но и говорит о недостаточной поддержке со стороны государства.

Юрий Борисов: Я хочу еще несколько слов добавить к теме изменения предпочтений населения. Во-первых, то, что очень сильно проявляется в Москве – обратите внимание, в спальных районах происходит заметный рост пиццерий и мини-пекарен, которые продают свежую выпечку в очень широком ассортименте. Малые предприниматели, в отличие от большого хлебозавода, могут встать на пути следования людей, поймать трафик. И трудно себе представить, что человек, который только что на пути от метро купил себе на ужин пирожки, сэндвичи или пиццу, придет домой, съест то, что купил, а потом еще отрежет себе ломтик стандартного заводского хлеба. На этом примере видно, что малый бизнес гибко и активно забирает покупателей к себе.

Но кроме жителей, которые создают переменный спрос на хлеб, у нас есть армия, детские сады, школы, пожилое население, для которых нужна специальная рецептура хлеба. Это люди, питание которых частично оплачивает государство. И это та ниша для крупных хлебозаводов, в которой они вполне конкурентоспособны. А для удовлетворения меняющихся потребностей значительной части населения к людям должны быть приближены малые и средние производители, которые могут гибко реагировать на спрос, и их должно быть столько, чтобы они конкурировали между собой. Государственная же политика должна быть такой, чтобы у этих предпринимателей был минимум административных барьеров.

Россия > Агропром > zol.ru, 9 ноября 2017 > № 2379901 Михаил Крихели,Юрий Борисов


Казахстан > Агропром > zol.ru, 8 ноября 2017 > № 2378165 Адлет Тулеутаев

Растениеводы Восточного Казахстана выиграли от небольшой засухи

Урожайность зерновых ниже, зато качество лучше.

Аграриям ВКО приходится работать в условиях зоны рискованного земледелия. Поэтому даже хороший старт не всегда гарантирует соответствующее продолжение и, наоборот. Яркое тому подтверждение нынешний сельскохозяйственный год. Сама посевная началась и прошла в оптимальные сроки, и на погоду не жаловались.

Но самый уязвимый период для культур - кущение - в регионе почти повсеместно ознаменовался, можно сказать, засухой. По сравнению с 2016 годом осадков выпало почти в 3 раза меньше. Этот фактор, в свою очередь, повлиял на урожайность зерновых культур. Если в прошлом году она составила в среднем 16, 3 ц/га, то в этом, по, оперативным данным с мест, - 13,8 ц/га.

В то же время низкая урожайность озимых вызвана более поздним таянием весной снежного покрова, который оказался довольно высоким. Это привело к выпреванию посевов. Средний намолот в бункерном весе составил 16, 9 ц/га, что ниже уровня прошлого года почти на 7%.

Но, как говорится, где убыло, а где-то - прибыло. О плюсах и минусах нынешней уборочной страды собкор издания «КазахЗерно.kz» побеседовала с руководителем отдела растениеводства и земледелия областного управления сельского хозяйства ВКО Адлетом Тулеутаевым.

- В июне-июле выпало всего 76 мм осадков, тогда как в 2016-м на эти месяцы их пришлось 170 мм. То есть вегетация растений происходила в худших погодных условиях, что и отразилось на урожайности. Вместе с тем, по качественным показателям зерно оказалось лучше. Клейковина составила в основном 25-27%, что выше прошлогодних 22-23 %. Выше и натура зерна. В отдельных случаях она достигает 770-800, а в 2016 лишь до 750 г/л, - рассказал А. Тулеутаев.

В целом нынешний урожай в ведомстве оценивают на «хорошо». Общий валовой сбор зерна составил 779,1 тыс. тонн, тогда как в прошлом он был - 933, 3 тыс. тонн. Правда, отметим, что нынче площади посевных в сравнении с прошлогодними 572 тыс. га уменьшились до 564 тыс. га, опять же гектар оказался не таким плодовитым, как ожидалось.

Если посмотреть в разрезе районов, то в основных зерносеющих районах урожайность, по оперативным данным с мест, составила: в Бородулихинском - 11,3, Глубоковском - 18,7 и Зыряновском - 16,1, Шемонаихинском - 16,9 ц/га.

Самую высокую урожайность показали те регионы, где, что понятно, небольшие уборочные площади. Это Зайсанский район - 21, Риддер - 21,6 и Тарбагатайский район - 18,8 ц/га. Посевы зерновых там занимают, соответственно, 7000 тыс. га, 900 и 1500 га. Для сравнения: в Бородулихе посевная площадь составляет почти 141 тыс. га.

Сейчас в ВКО завершается уборка подсолнечника. В настоящее время площади, занятые им, опустели на 99,2% и до окончания страды, как отметил А. Тулеутаев, рукой подать: не более двух дней. Намолот составил около 520 тыс. тонн, средняя урожайность 13,1 ц/га.

Остальные масличные убраны полностью. При этом посевы сои в этом году в регионе возросли на 6,6 тысяч га, составив более 11 тыс. га, рапсом - на 2,3 тысячи га, достигнув свыше 8 тыс. га. А всего площади, занятые масличными зерновыми, как проинформировал руководитель отдела, увеличились почти на 17 тыс. га.

- Какая ситуация с ценами?

- Сегодня на рынке области средняя рыночная цена на пшеницу сложилась в размере 40 000 тенге за тонну. Остальные зерновые идут от 37 000 тенге за тонну до 38 000, самым дорогим оказался горох - 50 000 тенге за тонну, - сообщил мой собеседник.

Ценообразование по зерновым пока складывается почти на уровне прошлого года, что в принципе, неплохо.

Казахстан > Агропром > zol.ru, 8 ноября 2017 > № 2378165 Адлет Тулеутаев


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 30 октября 2017 > № 2373735 Сергей Никольский

Комментарий. Сергей Никольский: Почему за 100 лет аграрной политики у нас не осталось сельского населения.

Большевистской аграрной политике уже целый век. Все было – лозунг «Земля – крестьянам!», коллективизация, НЭП, раскулачивание, трудодни, потом — роспуск колхозов и совхозов, фермерство, агрохолдинги … А итог печальный – у нас практически не осталось сельского населения. Почему? Об этом беседуют издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий рубрики «Аграрная политика» на канале ОТР Игорь АБАКУМОВ и заведующий сектором Института философии РАН, доктор философских наук Сергей НИКОЛЬСКИЙ.

— Сергей Анатольевич, 100 лет в этом году аграрной политике большевиков.

— Да, печальная дата.

— Печальная, прискорбная или победная? Мы же сейчас с победной реляцией, все в колокола бьют – сумасшедший урожай, которого не было даже при Советском Союзе!

— Это верно. Но вопрос – какой ценой, на какой основе и что на самом деле делалось? Ощущение такое, что история так ничему и не научила. Начиная с 1917 года, когда начали ломать через колено, продолжили в 1929–1933-м, продолжили и, наверное, не завершили в 1991–1993-м. Отсюда проблемы.

— Вы хотите сказать, что эта политика одна и та же?

— Да, это одна и та же политика по средствам ее исполнения. Есть некая группа экспертов или людей у власти, которые имеют в головах определенную модель, которая должна, по их мнению, быть реализована. И дальше, вне зависимости от того, что реальность предоставляет, каковы люди внизу, эта модель через колено реализуется.

Вот как в 1929 году сломали хребет крестьянству в одну сторону, а через 60 лет сросшийся немножко хребет сломали в другую сторону. Методы одни и те же. Поэтому если что-то нам Господь Бог дает по урожаю, по зерну, то это все лишь отсрочивает расплату. Потому что на самом деле самое главное в сельском хозяйстве – это человек. А если людей нет, то вот вам и результат политики.

— Весь мир сейчас переживает момент исхода из села. Но вы сказали, то, что происходит в России – это плохо. То есть во всем мире это нормально, а в России это плохо. Что вы имеете в виду?

— Ну, я не могу сказать, что в России то, что происходит – это плохо. Это результат того, что мы встраиваемся в мировую тенденцию. Потому что каждая страна после того, как она открывается миру (а мы открылись миру только в 1991 году), имеет свои исторические предпосылки, свои тренды развития – и это все нужно учитывать. В 1991 году у нас на селе жило, если не ошибаюсь, 39 миллионов населения, из них порядка 10 работало в сельском хозяйстве.

— 10 миллионов?

— 10 миллионов. А сейчас у нас работает в сельском хозяйстве порядка 4 миллионов. И, соответственно, живет, наверное, если в 4 раза, то это где-то 16–20 миллионов.

— Ну, больше 20, так скажем.

— Может быть, и больше 20. Это результат некоторого процесса, который был запущен вопреки логике нашего собственного развития. И запущен он был еще в 1917 году.

— Давайте поэтапно рассмотрим этот процесс.

— История, как всем известно, развивалась следующим образом. Была поставлена задача – дать землю крестьянам. Это был лозунг большевиков. На самом деле это была обманка, как очень скоро в этом все убедились.

— Это был I съезд крестьянских депутатов, если не ошибаюсь.

— Верно. И дальше это стало лозунгом большевиков в Октябрьской революции: «Земля – крестьянам!». Но последующие годы аграрное законодательство было направлено на то, чтобы земля перестала быть собственностью — находилась в пользовании у крестьян, но стала государственной.

— Плавно заменили «Земля – народу»?

— Да, плавно заменили лозунг «Земля – народу» на «Земля у государства, которое дает народу». Вот с чем подошли мы к 1921 году. И когда политика военного коммунизма по многим причинам приказала долго жить, и стало понятно, что власть из рук большевиков уходит, тогда на семь лет сделали передышку – ввели НЭП. Что означало это?

— Это после Антоновского восстания.

— В том числе. И кронштадтского выступления, и выступлений по всей стране.

— Сибирская Вандея у нас была еще.

— Да, конечно. Там до миллиона участников было антибольшевистских выступлений. Эта огромная армия выступала по всей стране. Так вот, привело это к тому, что дали временную передышку. И земля была у крестьян. Потому что когда большевики попытались вначале все помещичьи угодья – 40 миллионов десятин – сделать государственными угодьями, то им удалось это только в отношении 5–6 миллионов, а все остальное крестьяне разобрали. И они считали, что это их земля. И дальше НЭП разрешал наем рабочей силы, и НЭП разрешал аренду дополнительной земли – то есть все атрибуты частно-товарного производства.

Это привело к тому, что сельское хозяйство в эти годы росло по 10% в год. Дальше встал вопрос о том, что колхозы должны вытеснить частные хозяйства. И вот эту задачку 29 декабря 1929 года товарищ Сталин провозгласил на конференции ученых-аграрников. А дальше сразу сделаю сноску на то, что 29 декабря 1991 года правительство приняло постановление «О реорганизации колхозов и совхозов».

— Фантастические параллели!

— Господь Бог дал дуракам сигнал: «Посмотрите, что вы сделали в этот же день ровно столько-то лет назад, тоже 29 декабря». Никто этого сигнала не услышал – и пошло в обратную сторону.

Но вернемся к истории. После того как был взят курс на создание колхозов, нужно было обосновать это, потому что марксистская теория предполагала, что по мере развития сельского хозяйства мелкие наделы будут обобществляться и превращаться в крупные. Энгельс об этом говорил. К этому толкает логика научно-технического развития. Тогдашняя техника предполагала, что на больших площадях ее эффективнее использовать.

— Конечно. Будут работать тракторы, сноповязалки и так далее, и так далее.

— Конечно! Но Энгельс и Маркс говорили, что это должно произойти естественным путем и добровольно. Что делает Сталин? Он говорит: «Товарищи-основоположники марксизма рассуждали в условиях, когда земля была в частной собственности у крестьян. А у нас государственная собственность. И государство определит для крестьян, какие формы хозяйствования у них будут». И пошла сплошная колхозизация. Главная задачка заключалась в том, чтобы за счет крестьянского продукта обеспечить создание индустрии. Выбирали все подчистую. Основной упор и все подчистую – Украина, Кубань, Дон – основные житницы. Отсюда – искусственный голод. Плюс еще и природная засуха.

— То есть мы за зерно покупали индустриализацию?

— Да, мы за зерно покупали, за человеческие жизни, потому что одновременно пошла линия на то, что нужно искоренить, уничтожить кулачество как класс.

— То есть сломать психологию частнособственническую?

— Это верно – сломать психологию. Но самое главное – уничтожить тех людей, которые являются носителями этой психологии. Что это такое, например, для Дона? 33% – это действительно те, кто были очень богатые, своим горбом, наемной рабочей силой зарабатывали деньги. 3% – это те, которые вообще нищие. И 64% – это те, которые самостоятельные, труженики, основные производители хлеба. Вот такая была социальная база.

И, естественно, когда были «спущены» уничтожения, сюда пошла большая часть людей, которые просто были тружениками. Самые минимальные подсчеты – это миллион крестьянских хозяйств, порядка 6 миллионов вместе с семьями были выброшены из сельского хозяйства. Это начало.

— Это больше, чем ушло крестьян в Первую мировую войну на фронт.

— Да, верно. Это огромная армия. И это был знак для всего сельского хозяйства. Все остальные были загнаны в колхозы и совхозы по одной простой причине: отбирали столько, сколько нужно. И начался страшный голод. Понятно, что и первая, и вторая пятилетка были провалены, хотя пропаганда говорила совершенно о другом. Но были созданы индустриальные центры. Вот это то, с чем мы подошли ко Второй мировой войне.

— Сергей Анатольевич, мы хотя и не были готовы к войне стратегически, тем не менее ее выиграли.

— Вот видите – можно посмотреть на эту ситуацию как на то, что, дескать, это нам позволило подготовиться в материальном плане к войне. Но с другой стороны…

Никогда еще Россия в первый год войны не давала 3,5 миллиона оказавшихся в плену – причем не только тех, которые попали в окружение, а и тех, которые сдавались, потому что народ рассчитывал, что большевиков немцы сбросят. Это другая сторона той же самой проблемы.

— Да, это другая сторона медали.

— Так сказать, процесс пошел дальше. Как жило село до того, пока не стали немножко подпитывать его нефтяными деньгами? До 70-х годов это было: и отсутствие паспортов, и низкие доходы на трудодни. Все это было.

— Молодое поколение не знает, почему у крестьян не было паспортов. Вы можете объяснить?

— Конечно. Это было новое издание нового крепостного права. Человек без паспорта не мог никуда двинуться дальше своего села, потому что уже в районном центре у него спрашивали документы. Это было прикрепление к земле, новая форма крепостного права. И эта ситуация продолжалась до 70-х годов. Потом наступило некоторое послабление.

И 1991 год принес новые – теперь уже с противоположным знаком – идеи, что, оказывается, мы каким-то образом можем восполнить прерванную традицию фермерского или крестьянского хозяйства, которая была до Октябрьской революции, что у нас каким-то чудесным образом расцветет кооперация, и все это дело перевернется и приведет к тому, что у нас исчезнут колхозы и совхозы.

— Была такая политическая задача – сломать все заново.

— Да, сломать все заново под некий технологический проект: «Мы хотим, чтобы у нас было фермерство, как в Америке». То, что там это вырастало естественным путем, а у нас предшествующая история была совершенно противоположная – на это внимания не обратили.

Вдвойне обидно, что экономисты и управленцы, которые все это дело осуществляли, имели десятилетний опыт исследований этих процессов гуманитариями (историками, философами, писателями, публицистами). У нас ведь огромная литература рассказывает о крестьянстве.

— Белов, Быков, Астафьев, Платонов…

— Начиная с Шолохова. «Тихий Дон» показал, что ориентация на то, что можно через колено что-то внедрить, – совершенно бесполезна. Григорий остается один, вся семья уничтожена. И дальше, конечно, Григорий тоже будет уничтожен, поскольку у него такое прошлое, что дальше своей станицы он никуда не пойдет.

Это все они не увидели, но решили, что под их новую идею деколхозизации можно снова в обратную сторону сломать. При том, что у нас было порядка 26 тысяч крупных колхозов и совхозов, во многих случаях там было до 10% специалистов с высшим образованием, для них возникла ситуация: все оставляй и иди куда хочешь, или давай делись на паи и начинай отдельное хозяйствование. Подо что? Есть материально-техническая база? Есть кредитно-финансовые организации? Есть инфраструктура?

— Ну, криков было много: «Мы вам дадим трактор, мы вам дадим сеялку, но не дадим комбайн».

— Это все были обещания, под которые нужно было перестраивать целые отрасли производства. Я помню тех людей начала 90-х годов, которые, рассуждая о том, какой кредит, говорили: «Кредит должен быть беспроцентный и безвозвратный», – когда они приходили и говорили: «Нам нужен кредит». Я говорил: «Идите в банк». Они говорят: «Ну как? Банк хочет процент. А он должен быть вот такой». Они вот так привыкли.

Для того чтобы перестроить это мышление, для того чтобы люди действительно нашли новые организационно-правовые формы, нужно было время. А здесь был политический заказ: «Нам нужно быстро сделать частное хозяйство в сельском хозяйстве».

— Сергей Анатольевич, вы как-то можете эту группу персонифицировать?

— Я думаю, что это будет отдельный и большой разговор, потому что и сегодня эти люди живы, и сегодня они работают. Ну а тем, кто интересуется, нужно просто посмотреть, кто, например, был министром сельского хозяйства в это время и вице-премьером по сельскому хозяйству. Кто состоял советником. Какие институции аграрного ведомства и Академии сельхознаук работали на эту идею. Кто носился с идеями «нам нужен архангельский мужик». Публицисты, писатели. Пожалуйста, это все открытые вещи. Я не хотел бы здесь говорить про этих людей персонально… потому что у них нет возможности мне сейчас непосредственно ответить. Это специальный разговор. Я ограничусь только тем, что даю общую оценку этой картинке.

А дальше, после того когда все это дело развернулось так, что сельское хозяйство упало, потому что под эти новые замыслы ничего не было создано, туда пришел крупный бизнес, который начал сам диктовать свои условия, причем кабальные. Он стал создавать свои холдинги, которые срастились с местной администрацией. Они срастились с правовой, судебной системой. Правового суда нет, администрация работает с ними в связке.

— Это вы имеете в виду ситуацию, которая сейчас на юге России?

— И на юге России, и в других местах тоже.

— Сергей Анатольевич, вам не кажется, что долгое время, начиная с 1917 года и по сию пору сельскую местность рассматривают как некую внутреннюю колонию, из которой можно качать ресурсы? Но эти ресурсы – людские –уже закончились. Они не заканчиваются, они не когда-либо кончатся, а они уже закончились.

— Ситуация намного хуже, потому что у нас, если не ошибаюсь, порядка 60 аграрных вузов… Я знаю ситуацию по Московской академии — из группы, потока в 60 человек в сельское хозяйство идет, дай бог, один-два. Куда идут остальные?

— За деньгами они идут.

— Да, они идут за деньгами, потому что созданы такие условия, которые не дают возможности развиваться сельскому хозяйству.

Более того – те люди, которые были выброшены (а по-другому я не могу сказать) из деревни, маргинализировались. Вот эти 24 миллиона вместе с членами семей – они так себя и не нашли. Они становились «челноками», были бог знает кем в городе. А про это тоже есть литература, писатели обо всем этом рассказали. И это страшный удар вообще по человеку. А мы входим во времена, когда человеческий капитал – самое главное.

— Сергей Анатольевич, очень печальный итог 100-летней истории аграрной политики России, которую вроде бы писали, но так и не дописали. Начал писать Столыпин – его убили. Причем было выгодно всем его отсутствие, потому что дальше Россию начали рвать на части. А ведь сельское хозяйство – это базис.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 30 октября 2017 > № 2373735 Сергей Никольский


США. Россия > Агропром > regnum.ru, 25 октября 2017 > № 2363560 Николай Латышев

Путевые заметки «Знакомство с аграрной Америкой»: Часть вторая

В которой главный экономист американского минсельхоза Бен Хуберт рассказывает о работе Службы по охране почвы в США и о том, как и для чего она была создана в 1930-е годы по инициативе почвоведа Хью Беннета

Добро пожаловать в USDA!

Следующие встречи, которые у нас состоялись в Вашингтоне, прошли в американском минсельхозе (или по-английски USDA — United States Department of Agriculture). Не могу не отметить некоторые его особенности. Министерство было образовано в 1889 году и расположено в нескольких старинных зданиях в центре Вашингтона. Сегодня его бюджет составляет порядка ста миллиардов долларов, численность сотрудников — около ста тысяч человек.

Как театр начинается с вешалки, так и посещение подобного учреждения начинается с проверки документов и прохождения через рамку металлодетектора. Процедура, в общем-то, стандартная для любых учреждений подобного рода как у них, так и у нас. Как нам рассказали, раньше в минсельхоз можно было зайти вообще без особой сложности, но времена изменились…

Попав в здание, мы увидели большую группу китайских граждан, ожидающих приглашения. «На экскурсию, что ли?» — подумали мы. Хотя и сами, можно сказать, пришли на экскурсию, только тематическую: у нас был назначен ряд встреч с работниками минсельхоза, ответственными за различные сектора.

Само здание внутри ничем особым не отличалось: обычное строгое официальное учреждение с длинными коридорами, лифтами и кабинетами. Получив пропуска и пройдя через рамку, мы встретились с обаятельной женщиной-инвалидом в коляске, служащей минсельхоза, которая сопроводила нас на этаж, где была назначена встреча. Она же после встречи сопровождала нас к выходу. Когда я сделал одно фото на входе в министерство, полицейский, улыбнувшись, вежливо попросил не фотографировать внутри здания, указав на надпись на стене. На этом запреты закончились. Никто не заставил фото удалить. И вообще, никто не интересовался, какой марки у меня фотоаппарат, как он работает, зачем я с собой взял диктофон. Никто нас не заставил сдать фото — или видеоаппаратуру, сотовые телефоны или еще какие-то предметы в ячейку (у них там даже ячеек нет!). Сразу вспомнились незабываемые посещения нашего минсельхоза с его жесткими требованиями к посетителям и процедурой тотального досмотра и сдачи всего и вся на входе Во время презентаций докладов фотографировать нам разрешили, как и вести запись на диктофон.

Сотрудники министерства рассказали нам о свой работе и проектах, которые реализует министерство в аграрной отрасли США.

Главный экономист минсельхоза Бен Хуберг отметил, что в США действует программа сохранения природных ресурсов, задача которой — сберечь земли, ранее не пригодные для сельского хозяйства, но вовлеченные в сельхозоборот. Все они взяты на учет, и министерство прилагает большие усилия, чтобы эрозия не развивалась в этом регионе.

Чтобы заниматься сельским хозяйством, считает Бен Хуберг, нужно знать экономику и понимать, как работают экономические законы. В своем выступлении он затронул историю развития сельского хозяйства США, которая тесно связана с историей борьбы с эрозией почв.

На востоке от Скалистых гор расположен большой засушливый регион, который исторически использовался под пастбища. «Ковбои из американских фильмов — это парни оттуда», — пояснил Бен. Весь этот регион подвержен действию ветровой эрозии. Наиболее драматичные события развивались в 30-е годы прошлого века, когда эрозия достигла огромных масштабов (в историю борьбы с эрозией почвы это процесс вошел под названием Dust Bowl (пыльный котел), которое ему дал репортер Associated Press Роберт Гейгер. — Прим. авт.).

«После Первой мировой войны спрос на зерно вырос, и многие фермеры засеяли пастбища полевыми культурами. Это было в 20-е годы прошлого века и совпало с большой волной эмиграции в США. Приезжавших людей нужно было обеспечить работой и землей. В те годы у нас несколько лет подряд были высокоурожайными, тогда как в СССР свирепствовала сильная засуха. И американский урожай хорошо был продан в Советский Союз, — рассказал Бен Хуберг. — Но затем, в 30-е годы, и у нас наступила жестокая засуха, которая сопровождалась пыльными бурями. Облака из этого пыльного котла распространялись на огромные территории и достигали океана. В этой ситуации требовалось принимать срочные меры. В 1932 году благодаря усилиям известного ученого Хью Беннета была организована «Служба охраны почв».

Как отметил Бен Хуберг, действующая программа сохранения природных ресурсов охватывает около 10 млн га. Это заболоченные, буферные, эрозионные пахотные земли и пастбища. Программа добровольная: фермер сам решает, участвовать в ней или нет. Главное, чтобы эти земли соответствовали определенным критериям, под которые государство готово выделять средства. Например, земля должна быть в обработке или представлять особый экологический интерес. Разработана шкала природоохранных индексов, и если уровень эрозии по этой шкале превышает определенную величину, эти почвы будут в приоритетном порядке попадать под финансируемую программу. Всего в США различным видам эрозии в той или иной степени подвержено, по разным оценкам, от 100 до 150 млн га.

Все эти угодья могут быть включены в программу сохранения. Но для этого должна быть воля самого фермера. Минсельхоз принимает заявку, проводит оценку земли и заключает с фермером договор на 10−15 лет. В течение этого периода на этих землях проводится комплекс различных природоохранных мероприятий. При этом изучается, насколько ведение сельхоздеятельности влияет на качество воды. Исследуется структура почвы, рельеф полей, количество осадков и другие параметры, на основании которых разрабатывается план улучшения этой почвы. Есть два фактора, которые принимаются во внимание при решении о финансировании. Первый: находится ли эта территория в приоритетной зоне для сбережения и охраны почвы. И второй: если почва сильно подвержена эрозии, то фермер должен дать согласие на то, чтобы покрыть ее многолетней растительностью (особенно это актуально для районов с водной эрозией), и на низкие арендные цены на эту почву. Затем фермер заключает контракт и получает ежегодную плату за эту землю, к тому же 50% затрат государство возмещает ему для того, чтобы провести залужение этих почв и поддерживать их в хорошем состоянии.

В среднем Департаментом сельского хозяйства в год выделяется на такие земли $50—55 за акр. В прошлом году вся эта программа стоила $1 600 000. Но, помимо финансирования из средств USDA, сюда входят доли и из других источников. Имеются также программы по охране диких животных, гусей, уток, пчел, численность которых сокращается.

История борьбы с эрозией почвы в США

Еще до масштабной экологической катастрофы почвовед Хью Беннет призывал правительство США принять срочные меры для ее предотвращения и защиты почв от эрозии. Но правительственные чиновники и законодатели не воспринимали опасения ученого серьезно. Однако его величество случай вмиг перевернул представления общества и оказал большое влияние на дальнейший ход событий.

Вот как описывается этот момент в американском документальном фильме «Черная метель»: «14 апреля 1935 года разыгралась сильная пыльная буря, которая крушила все на своем пути, переворачивала автомобили, заносила пылью фермы и городки и легко пересекала границы штатов. За один день 300 миллионов тонн почвы было вмиг снесено с поверхности».

Именно на этот день, получивший в американской истории название «черного воскресенья», 14 апреля 1935 года, на два часа дня Хью Беннету назначили слушания в Специальной комиссии Конгресса. Почему его выступление было назначено на воскресенье, неясно. Беннет был очень общительным человеком. Став экспертом, он научился с актерским мастерством драматизировать такие скучные для конгрессменов вещи, как эрозия и консервация почв.

Беннет был человеком с воображением, с живым ощущением того, что предмет его исследования и объект его любви — земля — это сцена для высокой драмы. Поэтому он перестал ограничиваться отчетами и статьями и стал выступать, представляя свои доводы в таком оформлении, что люди поневоле обращали на них внимание.

14 апреля в два часа дня Хью Беннет начал свое выступление перед чуть раздраженными сенаторами (их собрали в воскресенье!), имея целью убедить их создать фонды и санкционировать конкретные меры по спасению земель от эрозии.

Рассказывает Тим Эган:

Беннет говорил страстно, с красочными примерами, с конкретными предложениями, но конгрессмены слушали рассеянно. Эрозии почв в Канзасе и Оклахоме?.. Далеко, неточно, неясно… Беннет уже стал замечать, что сенаторы зевают. Его помощник тихо подошел сзади и прошептал: «Потяните еще минут 15. Она подходит». Беннет привел еще несколько примеров, рассказал пару фермерских шуток… Ровно в три часа вдруг небо потемнело. Оно стало странного бронзового оттенка. «Пора заканчивать, — сказал кто-то из сенаторов. — Гроза». «Нет, это не гроза, джентльмены, — сказал Беннет. — Это то, о чем я вам уже битый час толкую. Это — привет из Оклахомы». Сенаторы бросились к окнам.

В тот день все поняли, что Пыльный котел — реальность. В день «черного воскресенья» волна пыли из Большого бассейна дошла до кораблей, стоявших на рейде в Атлантике! Через две недели Конгресс учредил специальную службу по консервации почв при Министерстве сельского хозяйства. Первую в мире».

Вот некоторые факты о масштабах экологической катастрофы на территории американских прерий, вызванной интенсивной распашкой земли.

Документальный фильм «Плуг, который разрушил долины», снятый по заказу миграционного бюро правитетства США в 1936 году.

1932 году в США было зафиксировано 14 пыльных бурь, в 1933-м — 38. Наиболее сильные бури имели место в мае 1934 и 1935 годов. Огромные массы почвы сдувались ветрами с поверхности распаханных полей, лишенных естественной растительности.

Зимой 1934—1935 годов в Новой Англии выпал снег, красный от пыли. Среди населения прерий, в особенности в Канзасе и Оклахоме, получила распространение пыльная пневмония.

К 1934 году около 40 млн га почв частично или полностью потеряли верхний гумусовый горизонт в результате ветровой эрозии.

К1935 году до 80 процентов площади Высоких равнин оказалось в той или иной степени эродировано. Эрозия спровоцировала массовый отток сельского населения в города.

Пыльные бури в Северном Казахстане. 60-е годы XX века

Познакомившись с этой историей, я вспомнил фрагмент из интервью с академиком Кирюшиным, опубликованного несколько лет назад в нашем журнале («Аграрный сектор», №1 (23), март 2015 г.). Вот что рассказал Валерий Иванович об особенностях внедрения почвозащитной системы земледелия в целинных областях Казахстана:

«После того, как были разработаны основные элементы почвозащитной системы земледелия, Александр Иванович Бараев принимал всевозможные меры по ее освоению в опытном хозяйстве ВНИИЗХ и расширению его площади. Он сумел присоединить соседние колхозы и довести площадь ОПХ до 35 тысяч гектаров. В 1965 году, в период разыгравшейся пыльной бури, первый секретарь обкома Н. Кручина, облетая на самолете хозяйства Целиноградской области, затянутые пеленой пыли, увидел просвет над опытным хозяйством. Увиденное произвело сильное впечатление на руководителя области. В тот же день он собрал руководителей районов на срочное совещание, где А. Бараев изложил суть вопроса, а Н. Кручина в очень конкретных выражениях сформулировал задачи. Когда участники совещания устремились к своим автомобилям, он на пять минут задержал их, дабы они, вдыхая пыль, осмыслили значение проблемы. С этого момента началось освоение почвозащитной системы с активным участием института, сотрудники которого были закреплены за конкретными хозяйствами».

Вот они, исторические аналогии! То, что произошло в США в 1935 году, один в один повторилось в Казахстане ровно через 30 лет, в 1965-м. Увы, нередко должна создаться чрезвычайная ситуация, чтобы руководители, ответственные за состояние дел в сельском хозяйстве, обратили внимание на призывы ученых!

Такого не было со времен внедрения почвозащитной технологии! Тревожный звонок, на который нужно обратить внимание! Пока не поздно…

(Продолжение следует.)

Николай Латышев

США. Россия > Агропром > regnum.ru, 25 октября 2017 > № 2363560 Николай Латышев


США > Агропром > regnum.ru, 24 октября 2017 > № 2361865 Николай Латышев

Путевые заметки «Знакомство с аграрной Америкой»: Часть первая

О том, как американские фермеры отстаивают свои интересы

По приглашению Бюро по вопросам образования и культуры Госдепартамента США редактор журнала «Аграрный сектор» Николай Латышев в мае-июне посетил Соединенные Штаты Америки по программе «Устойчивое сельское хозяйство и торговля».

В течение трех недель небольшая группа приглашенных из Казахстана (в нее входило четыре человека) знакомилась с сельским хозяйством, встречалась с чиновниками, общественными деятелями, учеными-аграриями и фермерами США, а также изучала культуру этой страны. В ходе поездки группа посетила города Вашингтон и Нью-Йорк, а также штаты Индиана, Канзас, Монтана и Вермонт.

Было много насыщенных, интересных и важных для понимания сельского хозяйства США встреч. Своими наблюдениями мы решили поделиться с нашими читателями на страницах журнала. И с этого номера начинаем публикацию целой серии материалов. В наших публикациях мы постарались объективно отразить те процессы и явления, которые увидели в ходе знакомства с сельским хозяйством США, взглянуть на опыт его ведения с разных сторон и попытались понять, что важно нам взять на вооружение для развития отечественного АПК, а что, напротив, брать не стоит. Было интересно увидеть, на чём основан успех американских фермеров, какие возникают сложности в условиях меняющейся рыночной конъюнктуры и как они их преодолевают.

Полет на другую сторону Земли

Путь в США неблизкий. Более того, чтобы полететь на запад, мы вначале полетели на юг: самолет из Европы (некоторые пассажиры летели из Испании), приземлившись в Астане, затем вылетел в Алматы, а уже оттуда, забрав пассажиров, взял курс на Европу — в Амстердам. Там нас ждала пересадка и шесть часов свободного времени. Большая передышка перед большим перелетом через Атлантику. Аэропорт Амстердама удивил чистотой и комфортом. Здесь всё для людей: есть где зарядить телефон и ноутбук, посидеть, постоять и даже полежать, имеется комната для курящих, есть бары, где можно хлебнуть пивка по среднеевропейским ценам, и прочие радости жизни — магазинчики с голландскими тюльпанами, швейцарским шоколадом, откуда-то взявшейся очередью покупательниц санкционной скандинавской селедки с полушутливыми-полусерьезными вопросами «Кто крайний?» и «Что дают?».

Несмотря на то, что аэропорт является одним из крупнейших в Европе, здесь нет ощущения перегруженности, как будто в него впускают столько пассажиров, сколько выпускают.

И вот новый взлет, самолет взял курс на один из аэропортов Вашингтона под названием Даллес. Странно ловить себя на мысли, что лететь восемь часов из Астаны через Алматы в Амстердам дольше, чем лететь восемь часов из Амстердама в Вашингтон.

Вопреки прогнозам наших метеосайтов, обещавшим дождь, Америка нас встретила отличной, хотя и немного ветреной погодой. Пройдя все процедуры досмотра, заполнив таможенную декларацию и получив багаж, вливаемся в толпу туристов из разных стран Азии, Африки и Латинской Америки, жаждущих увидеть США. Привет, Америка!

Вашингтон

Согласно программе нашей поездки, в Вашингтоне мы находились несколько дней. Здесь были запланированы встречи с чиновниками USDA (американское министерство сельского хозяйства), представителями союзов фермеров и т. д. Как и принято в столице, в этом городе достаточно чисто, но нет большой суеты, правда, есть свои «приливы и отливы»: утром можно видеть, как по одной стороне улицы белые воротнички спешат на работу, а вечером — они же спешат в обратном направлении. Многие кафе в центре города после 17:00 не работают, и любителям чего-нибудь перекусить вечером приходится либо заходить в более солидные (и дорогие) рестораны, либо ехать в туристическую часть города — в район Джорджтаун, где жизнь бьет ключом допоздна. Тут расположены многочисленные кафе и рестораны, и кажется, что народ едет сюда со всего города пообщаться после трудового дня. Не отказали и мы себе в этом удовольствии. Поймав такси (метро в этой части города нет), приехали в этот район и посидели с коллегой в гостеприимной итальянской пиццерии, коих здесь немало, среди бурлящей массы местных завсегдатаев. Как мне показалось, тихо говорить в американском кафе как-то даже неприлично, тут все говорят громко, и создается такой шум, что порой не слышишь собственных мыслей. О чем мы говорили? Не поверите — о сельском хозяйстве!

Встреча в Фермерском бюро

Одна из наших первых встреч с представителями аграрного сообщества в Вашингтоне состоялась в Фермерском бюро (что-то вроде нашего Союза фермеров). Дэвид Салмонсен, старший директор Американской федерации фермерских бюро по взаимодействию с Конгрессом, встретил нас широкой американской улыбкой, достаточно подробно рассказал о своей работе и ответил на наши вопросы.

— Нашей организации более ста лет. Мы представляем фермеров не просто как граждан нашей страны, но и как бизнесменов и владельцев земли. И работаем по широкому кругу вопросов: от налогообложения до фермерских программ и вопросов международной торговли. Рассматриваем также различные экологические аспекты и нормативы, вопросы труда и иммиграции. Фермеры хотят, чтобы федеральное правительство слышало наш голос и знало о нас, ведь мы представляем фермеров из всех уголков США. Отделения наших офисов расположены в каждом из пятидесяти штатов и находятся в постоянном взаимодействии с правительствами этих штатов. Словом, наша организация помогает фермерам взаимодействовать с разными уровнями госуправления. Мы тесно сотрудничаем и с аграрными факультетами колледжей. Представители Фермерского бюро также входят в различные попечительские советы университетов. И на уровне штатов, и на федеральном уровне мы убеждаем законодательное собрание выделять больше финансов этим университетам и колледжам.

Как отметил Дэвид Салмонсен, Фермерское бюро, взаимодействуя со всеми уровнями госуправления, при этом сохраняет свою равноудаленность от различных политических партий и политической организацией не является.

— Мы не поддерживаем официальных политических кандидатов, не вносим деньги в их предвыборные кампании. Мы работаем со всеми политическими силами, независимо от того, какая партия побеждает на выборах.

Такая политика неполитической организации имеет под собой основу: в 1930-е годы организация поддерживала кандидатов различных партий и финансово помогала им. Но что происходило дальше? Если такой кандидат проигрывал, то это было плохо для всех, потому что победивший, как правило, не горел желанием помогать своим бывшим противникам.

— На что вы существуете, кто вам помогает?

— Мы волонтерская организация, наши члены платят взносы, на которые мы и существуем как неправительственная структура, мы ни от кого финансирования не получаем.

— Кто устанавливает величину членских взносов?

— Сами фермеры. И в каждом штате они имеют разную величину, но в среднем взнос в зависимости от графства (что-то вроде наших районов области, — прим. авт.) 50 долларов в год, независимо от того, большая или маленькая ферма. Из этой суммы до нашего центрального офиса доходит четыре доллара за год с каждой фермы. Остальные деньги тратятся нашими подразделениями в самих штатах (содержание аппарата, зарплата, проведение конференций и поездок). Мы являемся некоммерческой организацией, которая не преследует цель получения прибыли. Поэтому все сборы идут на операционные расходы.

— Как формируется повестка дня вашей организации?

— Инициатива всегда идет от фермеров, снизу вверх. У них, на местах, зарождаются идеи, они задают нам круг вопросов, над которыми мы затем работаем. И предлагают нам позицию, которую следует принять от их имени. Законодатели, в свою очередь, тоже хотят знать позиции фермеров по тому или иному вопросу, так как фермеры — это их избиратели. В среднем в год в нашу организацию приезжает около пяти тысяч наших членов. Мы тесно сотрудничаем с другими сельхозорганизациями и в целом представляем не очень большой процент населения США. Но мы важная часть экономики.

— Сколько всего фермеров в США?

— Около двух миллионов. В нашей организации насчитывается шесть миллионов членов. Ведь мы открыты не только для фермеров, но и для других жителей сельской местности, кто хочет к нам присоединиться. Среди наших членов есть и горожане. И все они также платят взнос по 50 долларов в год. Получается, что наше большинство — это не фермеры, но при этом, чтобы занимать должность в нашей организации, нужно быть фермером. Я сам ассоциативный член Фермерского бюро и работаю по совместительству.

Обычно в январе мы проводим общий съезд организации, около 400 делегатов, представляющих наших членов, голосуют по разным вопросам.

Когда мы заявляем свою позицию, у нас есть строгое правило: в течение года эта позиция остается неизменной. Мы не боимся проиграть, но никогда не сдаемся. Был случай, когда мы отстаивали свою позицию по налоговому вопросу 18 лет и добились его решения в нашу пользу.

— Насколько большой штат в центральном офисе?

— У нас работают 70 сотрудников, которые поддерживают постоянные контакты с правительственными организациями, СМИ, социальными сетями и так далее.

— Расскажите о наиболее горячих вопросах, которые сегодня стоят на вашей повестке дня?

— Приоритетный вопрос — это международная торговля, экспорт и импорт. Нам нужно расширять рынки сбыта продукции. У нас идет свободная торговля с Мексикой и Канадой, куда мы экспортируем большие объемы продукции. Но мы хотим быть представленными и на других рынках.

Наши фермеры сами решают, что им выращивать на своих полях. В штате Миссури, например, многие из них выращивают зерновые. Это часть зернового пояса. В Вермонте много молочных ферм. Там близко расположены крупные города Бостон и Нью-Йорк и есть хороший спрос на молоко. К тому же там отличные пастбища для молочных коров. В этом штате производством молока выгодно заниматься. Для агробизнеса очень важно, где находится фермерское хозяйство.

В США всегда существует проблема перепроизводства. Были годы, когда правительство субсидировало фермеров только для того, чтобы они ничего не сеяли на части своих полей, дабы не допустить перепроизводства продукции. Но мы ушли от этих программ в 90-е годы.

Другая наша вечно актуальная тема — вопросы налогообложения и реформа этой системы. Фермеры во всем мире переживают о налогах. У нас есть местный налог на недвижимость, из которого финансируются органы местного самоуправления и школьные округа. Фермеры считают его непомерно высоким. Мы в основном платим индивидуальный подоходный налог, из которого финансируется федеральное правительство. На какую бы встречу с фермерами мы ни поехали, все будут говорить о налогах.

— Какая доля продукции фермеров экспортируется? И вообще, как вы справляетесь с сильным долларом, ограничивающим возможности экспорта?

— У нас на внутреннем рынке проживает более 330 млн человек. И большая часть той продукции, что выращивают наши фермеры, остается в США. Объем произведенной продукции в сумме составляет порядка $140 млрд. Тем не менее всё зависит от конкретного товара. К примеру, около 80% нашего хлопка экспортируется в Китай. Такая ситуация возникла после того, как наша текстильная промышленность в 2000-е годы ушла в другие страны, а хлопок последовал за ней. Как общенациональная организация, мы хотим продавать свои товары на Кубе, но ограничены действующим эмбарго. В штате Флорида, который ближе всех расположен к Кубе, много эмигрантов из этой страны, которые вообще ничего общего с ней не хотят иметь. Однако есть общенациональная политика в пользу налаживания отношений с Кубой, а Флориде это не нравится.

Половина соевых бобов и кукурузы, которые выращиваются в США, тоже экспортируется. Сложное положение с экспортом пшеницы: мы его теряем, и наши фермеры снижают площади посевов этой культуры. Сегодня всё больше их предпочитает переключаться с пшеницы на кукурузу, на которой можно больше заработать. Из-за того, что климат стал жарче, кукуруза завоевывает всё более северные территории штатов, где она раньше выращивалась в ограниченном масштабе или вообще не выращивалась. К примеру, в Северной Дакоте, которая граничит с Монтаной, два года назад впервые в истории объемы производства кукурузы превысили объемы производства пшеницы. И фермерские хозяйства, которые ее сегодня выращивают, являются более устойчивыми на рынке. Расширению посевов кукурузы способствует и широкая линейка гибридов самых разных сроков созревания.

— Как происходит процесс лоббирования законов в парламенте?

— Законодательная инициатива должна исходить от члена Конгресса. Определяется спонсор законопроекта, но это не финансовый спонсор, а тот, кто этот закон представляет. Мы пытаемся подключить к работе и других законодателей, чтобы они поддерживали законопроект. И когда наберем достаточно поддержки, тогда он направляется в конкретный комитет по сельскому хозяйству либо в финансовый комитет, если речь идет о налогах. Там проводятся слушания. На процесс вызываются свидетели. Это люди, которые имеют полезную для законодателя информацию. Приглашаются специалисты, имеющие большой опыт работы в различных сферах. Но в основном мы консультируемся с работниками аграрных факультетов и колледжей в области новых технологий. После того как спонсор представил законопроект и получил поддержку достаточного количества сенаторов и конгрессменов, он идет к руководству своей палаты и просит назначить голосование по законопроекту. И руководство Сената или Палаты представителей принимает решение о голосовании. В случае успешного голосования проект становится законом.

— С какими организациями вы чаще всего спорите по вопросам деятельности фермеров?

— Зачастую приходится бороться с экологами, которые всячески хотят регулировать деятельность фермеров.

— Сколько стоит сельскохозяйственная земля в США?

— Цены разные. Причем в США есть частные земли, а есть и федеральные, например в районе Скалистых гор, такие земли сдаются в аренду.

Скалистые горы (англ. Rocky Mountains) расположены на западе США и Канады, между 60° и 32° с. ш., и тянутся на 4830 километров с севера на юг — от канадской провинции Британская Колумбия до штата Нью-Мексико на юго-западе США. Ширина гор достигает 700 километров.

Что касается частных земель, то цена на них может сильно варьировать. На востоке страны акр сельхозземли (0,4 гектара) стоит порядка двух тысяч долларов. В штате Айова, где расположены наиболее плодородные земли, акр земли уже стоит семь-восемь тысяч долларов. Хочу заметить, что в США, если вы владеете землей, то и недра тоже вам принадлежат. К примеру, если будет обнаружена нефть на вашем участке, то вы станете ее владельцем. Имея землю в частной собственности, фермер может под ее залог взять ссуду в банке и вкладывать средства в модернизацию своего производства.

— Насколько распространен прямой посев полевых культур в фермерских хозяйствах?

— В кукурузном поясе 90% земли обрабатывается по системе No-till или минимальной технологии.

Кукурузный пояс расположен в южной части Центральных равнин на высокопродуктивных черноземовидных почвах. В него входят штаты Айова, Иллинойс, западная часть штатов Канзас и Небраска, северная часть штата Висконсин и восточная часть штатов Индиана и Огайо.

В пшеничном поясе прямой посев тоже часто используется, однако там есть и те фермеры, которые продолжают работать традиционными методами. Но в основных аграрных регионах землю механически сегодня обрабатывают гораздо реже, чем раньше.

Пшеничный пояс США состоит из двух частей — северной и южной, которые сильно различаются. В северной части (Северная и Южная Дакота) морозная и ветреная зима, здесь преимущественно растет яровая пшеница. Эту часть называют яровым пшеничным поясом. В южной части (Небраска и Канзас) лето более жаркое и сухое, здесь выращивается озимая пшеница. Это озимый пшеничный пояс.

У нас 95% сои и кукурузы — генно-модифицированные. Благодаря этому мы меньше используем пестициды, загрязняющие окружающую среду, и эффективнее боремся с сорняками.

(Продолжение следует.)

Николай Латышев

США > Агропром > regnum.ru, 24 октября 2017 > № 2361865 Николай Латышев


Россия > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 23 октября 2017 > № 2358781 Корней Биждов

Корней Биждов: за 9 месяцев застрахованная площадь посевов снизилась на 69%

Основная тенденция на рынке агрострахования в 2017 году - резкое и существенное снижение количества договоров с господдержкой в растениеводстве, что подтверждается предварительными итогами за 9 месяцев, - заявил президент НСА Корней Биждов, комментируя данные союза по трем кварталам 2017 года.

Так, по данным НСА, на 1 октября число хозяйств, застраховавших урожай, снизилось более чем в 2,5 раза – с 782 до 291 (-63% к аналогичному периоду 2016 года). При этом количество заключенных договоров уменьшилось на 67% с 1020 до 340 единиц, а застрахованная с господдержкой площадь посевов составила всего 857 тыс. га (- 69% к показателям годом ранее). Таким образом, выполнение целевого показателя Государственной программы развития сельского хозяйства на 2013-2020 годы (4 067,7 тыс. га) за 9 месяцев 2017 года - всего 21%. Многие регионы, среди которых, например, Краснодарский и Хабаровский край, Белгородская, Брянская, Самарская и Калининградская области вовсе отказались в этом году от страхования посевов. При этом, в той же Калининградской области объявлен ЧС из-за обильных осадков и переувлажнения почвы: в нескольких районах техника не смогла выйти в поля, чтобы убрать в целом неплохой урожай. Всего же, напомнил Корней Биждов, ЧС в этом году объявили 30 регионов, и 10 из них не заключили ни одного договора по страхованию рисков в растениеводстве. Во многих регионах, объявивших ЧС, число договоров значительно снизилось. Среди них, например, Ставропольский край (снижение с 99 до 11 договоров, или 89%); Приморский край (со 175 договоров до 26, или на 85%); Курская область (с 16 до 2, или на 88%). Сегодня многие хозяйства подсчитывают убытки в надежде на компенсацию хотя бы прямых затрат, притом что выплаты получат далеко не все.

Значительное сокращение числа договоров с господдержкой произошло, в том числе, в регионах с развитым растениеводством, которые ранее входили в ТОП лидеров по страхованию посевов. Например, в Республике Татарстан заключили на 90% меньше договоров (снижение со 122 до 12); в Воронежской области – на 79% (со 141 до 30 договоров). По данным НСА, по посевным площадям больше всего произошло снижение по застрахованным с господдержкой кормовым с 287,4 тыс. га до 49,2 тыс. га (- 83%) и масличным со 860,8 тыс. га до 153,9 тыс. га (-82%) культурам. На 68% со 100 тыс. га до 31,6 тыс. га снизился охват страхованием посевов зернобобовых и на 62% (со 1303 тыс. га до 497 тыс. га) зерновых культур; на 58% - картофеля (с 6,6 тыс. га до 2,8 тыс. га).

Только в отдельных регионах число заключенных договоров увеличилось, но во многом это произошло из-за низкой базы 2016 года. Так, например, в Республике Чувашия по договорам зафиксирован рост: по состоянию на 1 октября 2017 года аграрии заключили 16 страховых договоров. В республике также было объявлено ЧС из-за переувлажнения почвы, однако застраховавшие посевы аграрии могут рассчитывать на страховые выплаты.

В животноводстве сборы страховщиков снизились на 29% до 339 млн рублей. Количество заключенных с января по сентябрь этого года договоров увеличилось на 13% с 229 до 259 договоров. Одна из причин снижения сборов в том, что аграрии снизили страховую сумму, что отразилось на стоимости договора, и если в 2016 году средняя страховая премия по договору составляла 2,5 млн рублей, то в этом году – 2,2 млн рублей.

«О том, что произойдет беспрецедентное падение показателей, НСА предупреждал все органы власти, и в первую очередь Минсельхоз и Минфин, еще в прошлом году, при обсуждении планов по включению расходов на страхование в «единую» субсидию, - говорит Корней Биждов. – Но значительно усугубило ситуацию отсутствие до настоящего времени нормативной базы, что породило немало проблем для региональных АПК. По этой причине уже заключенные в 2017 году аграриями договоры страхования с господдержкой не могут быть просубсидированы – об этом нам постоянно говорят руководители АПК из регионов».

Россия > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 23 октября 2017 > № 2358781 Корней Биждов


Россия > Агропром > oilworld.ru, 23 октября 2017 > № 2358600 Ирина Сарычева

Качество российского зерна урожая-2017: цифры и факты

В 2017 г. в России будет собран рекордный урожай зерна. Этот факт уже бесспорен, нет только окончательной цифры, поскольку уборочная кампания еще не завершена.

Но основной задел уже сделан, и сегодня уже можно говорить не только о количестве, но и о качестве зерна нового урожая. С этим вопросом мы по традиции обратились к менеджеру по работе с клиентами и техническому надзору сельскохозяйственного департамента ЗАО «СЖС Восток Лимитед» Ирине Сарычевой.

- Ирина, если опираться на традиционное мнение, в текущем году снижение качества российского зерна практически неизбежно. Или все же бывают исключения?

- На данный момент более чем очевидно, что в очередной раз российские аграрии в 2017 г. добились результатов, которые можно смело назвать невероятными, и урожай зерновых т.г., несмотря на прогнозы и расчетные циклы, стал рекордным. Вы правы, что для большинства операторов зернового рынка повышение количества собранного зерна всегда напрямую ассоциируется с падением его качества. Так ли это в текущем году? Предлагаю посмотреть на цифры и на их основании постараться сделать выводы.

- Тогда, по сложившейся практике, предлагаю рассмотреть отдельно особенности качества зерна каждого региона-производителя. Начнем с Южного…

- Бесспорно, большое влияние на качество текущего урожая в данном регионе оказал весенний период. Затяжные весенние дожди, совмещенные с низкими температурами, вызвали сдвиг периода созревания на 1-2 недели. Но, в отличие от прошлого сезона, резкого наступления повышенных температур не было, и вследствие этого условия для созревания были более благоприятными.

Это положительно сказалось на формировании клейковинного комплекса белков пшеницы и, соответственно, мукомольных характеристиках зерна на юге России. Тем не менее, факт снижения общего уровня белка на фоне увеличения натурного веса очевиден. Так, у большей части партий мягкой пшеницы содержание белка находится в диапазоне 11,5-13%, а показатель клейковины, определяемой на приборе глютоматик (метод ISО 21415-2), соответствует значениям от 21% до 28%, что однозначно выше уровня урожая прошлого сезона.

Реологические свойства продовольственной пшеницы (W) региона в полной мере приемлемы для хлебопечения, и большая часть партий находится в диапазоне 180-250 Дж10-4.

Обильные дожди весеннего периода существенно не отразились на показателе «число падения», и он находится в пределах стандартных ожиданий и привлекателен для экспортных целей.

К сожалению, условия вегетации текущего года – обильное увлажнение почвы и сравнительно невысокая температура в периоды цветения и налива озимой пшеницы, а также локальные трудности при обработке растений пестицидами – способствовали несколько большей активности, прежде всего фузариоза и головни. В основном, это отмечено для центральной и западной зон Краснодарского края и частично Ставрополья.

Говоря о распределении мягкой пшеницы по классам в Южном ФО, отмечено увеличение доли пшеницы 4 класса и соответственно уменьшение доли 3 и 5 класса.

- Еще одним определяющим регионом является Волго-Уральский…

- Удельный вес большинства проверенных нами партий в данном регионе находится в диапазоне 78-80 кг/гл и более, что заметно выше, чем в прошлом сезоне. Таким образом, второй год подряд мы видим динамику роста данного показателя в рамках региона. Оценивая содержание белка, можно утверждать, что Волго-Уральский регион предлагает как большое количество партий с уровнем ниже 11,5%, так и партии с уровнем, явно превышающим порог 13%. Показатель клейковины в большинстве проанализированных образцов был зафиксирован в диапазоне от 23 до 26% (прибор глютоматик).

Аналогично ситуации в Южном регионе очевидно улучшение реологических свойств пшеницы Волго-Уральского региона. Результаты значительной части проверенных образцов находились в диапазоне 200-280 Дж10-4.

Данные распределения результатов по показателю «число падения» для проанализированных образцов четко подтверждают, что партии с уровнем менее 220 сек., не пригодные для экспортных целей, в регионе присутствуют, но в сравнении с прошлым годом ситуация проблематична в меньшей степени, и результаты достаточного количества образов полностью удовлетворяют экспортным требованиям.

При разделении по классам мы видим увеличение доли 4 и 3 класса и уменьшение доли фуражного зерна. Несмотря на значения показателей, надо крайне осторожно работать с пшеницей 3 класса, так как в ряде партий при высоком уровне белка и соответствующем количестве клейковины ее качество находится на границе с фуражом (95-100 ед.). Использование такой пшеницы в подмес может крайне негативно сказаться на показателе W, что надо учитывать при формировании экспортных партий.

- Вписывается ли в общую картину качества Центрально-Черноземный регион?

- В центре России аналогично ситуации прошлого сезона заметное влияние на качество зерна оказали ливневые дожди, наблюдавшиеся на территории региона. В период роста и формирования колоса обильные осадки в значительной мере способствовали снижению эффективности обработки посевов инсектицидами и гербицидами. Как следствие, мы видим в данном регионе увеличение количества пшеницы с повышенным содержанием зерен, поврежденных растительноядными клопами, а также увеличение уровня загрязненности сорными растениями и повышение средней влажности.

В регионе предсказуемо наблюдается снижение общего уровня белка, клейковины и корреляционно изменений реологических свойств пшеницы. Тем не менее, партии, полностью удовлетворяющие экспортным требованиям, объективно присутствуют. В большинстве случаев удельный вес зерна в массе проанализированных образов составлял 76-79 кг/гл

Отмечу, что показатель «число падения» для пшеницы Центрально-Черноземного региона и в этом году должен быть под особым контролем. Несмотря на то, что полного повторения ситуации прошлогогода мы не видим, партии, не отвечающие экспортным требованиям, все-таки есть, и использование их при подмесе может негативно сказаться на итоговых значениях.

При распределении пшеницы по классаммы видим незначительное увеличение долизерновой 5 и 4 класса и снижение – 3 класса.

- Можно ли на основании вышесказанного выделить какие-то общие закономерности в вопросе качества российского зерна в 2017 году?

- Сравнивая общие тенденции качества российского зерна урожая 2017 года с прошлогодними, можно выделить увеличение доли пшеницы 4 класса и сокращение доли 3 и 5 класса, а также снижение общего уровня белка в пределах каждого из проанализированных регионов.

Также следует отметить, что и в этом сезоне мы не ожидаем значительного количества поставок высокопротеиновой пшеницы из России на мировой рынок. В основной массе это будут партии зерновой с содержанием белка в диапазоне от 11,5% до 12,5%, чья доля достаточно высока в произведенной продукции.

Погодные условия т.г. оказали более благоприятное влияние на формирование органического комплекса пшеницы Южного и Волго-Уральского регионов, что отразилось на повышении средних значений таких показателей, как уровень клейковины и W. При поставках мягкой пшеницы урожая 2017 г. при уровне белка 12% можно ожидать W 200 и при уровне белка 12,5% W 220, что на порядок выше показателей прошлого года.

Кроме того, следует отметить объективное улучшение средних результатов натурного веса. Во всех регионах большая часть партий находится в диапазоне от 78 кг/гл.

- Могли бы Вы также выделить какие-либо общие проблемные тенденции в контексте качества зерна?

- Неизменно актуальным остается вопрос контроля количества зерен, поврежденных фузариозом, при работе с зерном Краснодарского и Ставропольского краев.

В Центрально-Черноземном регионе – увеличение среднего значения зерен, поврежденных растительноядными клопами, влажности и засоренности. В этом регионе мы, как и в прошлом сезоне, видим потенциальную возможность существования части партий с повышенным содержанием проросшего зерна, а значит, со сниженным показателем «число падения».

- В завершение беседы не могу не спросить о Ваших рекомендация экспортерам на основании имеющихся данных.

- Рекомендации, в целом, не особенно изменились в сравнении с прошлогодними. Данный сезон, как и предыдущий, заставляет крайне внимательно относиться к деталям и учитывать особенности качества каждого региона при формировании экспортных партий. Максимально точная и своевременная аналитика, безусловно, обезопасит от принятия неверных коммерческих решений в условиях мозаичного и неравномерного распределения показателей качества зерна урожая-2017.

Беседовал Александр Прядко

Россия > Агропром > oilworld.ru, 23 октября 2017 > № 2358600 Ирина Сарычева


Евросоюз. ЦФО > Агропром. Экология > agronews.ru, 23 октября 2017 > № 2358569 Павел Наумов

Комментарий. П. Наумов: экспортировать надо не сырье, а продукты переработки.

Органическое сельское хозяйство вошло в число высокомаржинальных нишевых рынков в приоритетном проекте «Экспорт продукции АПК». На данный момент экспортеров органической продукции в России единицы. В рамках всероссийского исследования рынка органического сельского хозяйства и биологизации земледелия в России, Союз органического земледелия (СОЗ) подготовил экспертное интервью с одним из экспортеров сертифицированной органической эфиромасличной продукции в страны ЕС — Павлом Наумовым, директором ООО «Арома-трейд», членом СОЗ. В 2014 году одно из его предприятий, тоже сертифицированное по международным стандартам «органик», стало победителем всероссийского конкурса «Национальная экологическая премия имени В.И. Вернадского» в номинации «Экология в сельском хозяйстве. Экопродукция».

– Павел Леонидович, как относятся к русской органике на международном рынке? Уважают, знают, доверяют?

– Конкретные зарубежные покупатели знают конкретных российских экспортеров, своих контрагентов и поставщиков – вот и все уважение, и доверие. Именно русская органика — такого сегмента отдельно нет, все обобщается до стран постсоветского пространства: РФ, Украина, Казахстан, Армения. И вот тут братцы-украинцы сделали всем нам недавно «подарок». Зерновая органическая продукция с Украины массово не прошла лабораторных проверок, и Еврокомиссия по органике обязала сертификационные органы удвоить внимание к производителям со всего постсоветского пространства, в комплексе. Удвоились проверки и, соответственно, удвоилась стоимость услуг сертификаторов. А она значительная, определяется в каждом индивидуальном случае, зависит от множества переменных – количества инспектируемых земель, количества товарных позиций и т.д. В моем случае в год около 500 000 руб.

– Какую премиальную надбавку в цене Вы получаете в процентах по сравнению с ценами на традиционную продукцию?

– На органические эфирные масла наценка около 20-30% по сравнению с обычными маслами. Выгоды в 2-3 раза нет и никогда не было, поэтому я сдержанно и отношусь к органическому экспорту. Да, интересно, но не более того.

– Насколько сложно выполнять условия зарубежных покупателей? Какие основные требования?

– С трейдерами я не работал. А вот если говорить о конечных покупателях, которые являются импортерами в своих странах – у каждого свои тараканы, строго персональные, с его (покупателя) страной никак не связанные. Вопросы стандартные – качество, количество, цены, порядок расчетов. Ответы у каждого свои, как договоришься. Обычный бизнес-процесс, не связанный с тем, что ты россиянин, а он – американец или француз.

– Есть ли давление покупателей по ценам? Усиливается ли конкуренция?

– Любой покупатель всегда давит на цены, пытается максимально снизить. Любой продавец всегда пытается цены поднять. Обычный процесс договорного ценообразования, регулируется ситуацией на рынке на момент переговоров и личными способностями переговорщиков.

– Рынки каких стран наиболее интересны? Где проще и труднее всего работать?

– Где найдешь выгодного для себя покупателя, там тебе и интереснее. Один покупатель берет меньше, но дороже, другой – больше, но дешевле. Самый интересный покупатель – постоянный. И желательно, чтоб таких интересных покупателей было несколько, для диверсификации.

С точки зрения моего опыта реализации эфирномасличной органики — европейские страны одинаковы. Европа — это единый рынок и есть, за исключением Швейцарии (там собственный органический стандарт – Bio Suisse). В этом основная и суть – органические стандарты. В Европе – EU, в США – NOP. Считается, что стандарты несколько отличаются – в одном внимательнее к животноводству, в другом придирчивее к растениеводству, но это на уровне цифр. Сроки конверсий чуть различаются, требования к применяемым веществам и т.п. К тому же, не первый год рынки США и Европы проявляют лояльность к стандартам друг друга, могут, например, в США принять продукт, сертифицированный по стандарту EU. Кроме того, давно и плотно ведется работа по унификации требований и условий EU и NOP.

В двух словах – на какой рынок ориентируешься, по такому стандарту и сертифицируешься. Ну и сопровождающая, транзакционная, документация слегка различается по стандартам, соответственно – и по рынкам ЕС и США.

– Что ждет тех, кто сейчас будет выходить на мировой рынок?

– Тех, кто сейчас будет выходить на мировой рынок, ждут стандартные процедуры — поиск покупателей, переговоры – кто кого. Ни послаблений, ни придирок – обычный экспорт.

– У органической продукции отдельная логистика, ее нельзя транспортировать с традиционной продукцией. В чем особенности? И как это сказывается на конечной цене?

– Особенности логистики органической сельхозпродукции – требования к упаковке, маркировке, к сопровождающим документам – везде указывается стандарт, по которому сертифицирована продукция. И соблюдаются обычные требования в рамках стандарта по хранению и перевозке (типа соблюдения правил товарного соседства). Во всем остальном – обычная логистика.

– Вы считаете, что при всей выгоде органического экспорта, необходимо, в первую очередь, развивать внутренний рынок. Почему?

– Вопрос внутреннего рынка надо делить на части. Выгода органического экспорта заметна по эфиромасличной продукции и, по моему мнению — в сравнении с полным отсутствием внутреннего рынка органических эфирных масел в России, т.е.- выгоднее нуля.

Рынок же зерновой органики в РФ уже существует, и он на подъеме. Да, конечно, российским органическим зерном интересуются за рубежом и цены предлагают традиционно выше, чем на неорганическое зерно, но! Переработать органическое зерно на органические муку, крупы, хлопья и реализовать уже эти продукты на внутреннем рынке – выгоднее, чем продать органическое зерно за рубеж.

Иностранных покупателей продукты переработки не интересуют, всех экспортеров, и российских тоже, в том числе и органических, за границей рассматривают только как поставщиков сырья. Потому внутренний рынок и выгоднее, и морально правильнее. Самое лучшее продадим – сами что кушать будем?

Вот если бы экспортировать органические крупы, муку и хлопья… Двигать на экспорт продукты переработки…Тогда, однозначно, да – максимальная выгода. А торговля зерном, как сырьем, только помешает продвижению продуктов переработки.

– И все же экспорт сегодня выгоден, отсюда и вопрос — что России необходимо делать для развития органического экспорта?

– Для органического экспорта органику надо сначала произвести, развить органическое производство, что неотделимо от развития внутреннего рынка. По моему глубокому убеждению – не должно быть никакого сырьевого экспорта в принципе, экспортировать надо только продукты переработки, и только после насыщения внутреннего рынка. Создали внутренний рынок, обеспечили его нужды полностью и вот тогда излишки продукции (!), не сырья (!) – предложить, и ненавязчиво, между прочим.

Не бегать за ними, не уговаривать, а предложить и ждать, степенно и с достоинством – пока сами придут и попросят. Они уже будут знать, что у нас на внутреннем рынке, и цены тогда свои диктовать, а не на их цены соглашаться. Вообще, развитие внутреннего рынка органики принесет пользу и государству, и гражданам гораздо больше, чем сырьевой экспорт органики. Переработка – это ведь рабочие места и зарплаты. И главное, здоровье потребителей, которые получат местные органические продукты дешевле импортных. Деньги россиян не уйдут за границу, а будут крутиться в экономике РФ. К тому же экспорт не сырья, а продуктов переработки – это и добавочная стоимость, и прибыль российского производителя, и налоги, доходы в бюджет – очевидная выгода всем.

– Что Вы делаете в направлении развития внутреннего рынка?

– Я занимаюсь двумя основными проблемами: качеством органических продуктов и популяризацией органики. Качество продукции начинается с поля, продолжается на складе и в цехе переработки. И кроме вопроса – как выращивать и перерабатывать, стоит еще вопрос – что выращивать и перерабатывать. Вообще, органика неразрывно связана с правильным и здоровым питанием, а значит, и продукция должна укладываться в это прокрустово ложе.

Например, мука. Не только из обычной мягкой пшеницы, но и из твердых пород. Не сортовая, а цельнозерновая, и грубого помола – а значит, и изо ржи тоже. И не только мука, но и хлеб из нее, и пшеничный, и ржаной. А раз из цельнозерновой муки – так не на дрожжах, а на закваске!

Или, например, крупа. Не из обычной мягкой пшеницы, а из спельты. Хлопья не из обычного овса, а из голозерного. И так по всем вопросам – комплексный подход. А вот сделать органику понятнее потребителю – гораздо сложнее. Рынок завален продуктами «эко», «био» — придется проделать огромную работу, чтоб объяснить людям, какая органика правильная и чем отличается от всего нынешнего мусора. Я лично для этого разъясняю отличия органики от остального «псевдо» абсолютно всем интересующимся, например, журналистам в интервью или просто, на бытовом уровне общения.

– Что может и должно делать государство для развития рынка органической продукции?

– Этот вопрос при видимой простоте – самый сложный. Работы очень много – комплексной, планомерной и методичной. Наскоком можно только навредить, и стране, и органическому производству. Русскую органику узнают и начнут уважать только после создания цивилизованного внутреннего рынка и никак иначе. Абсолютно все должны четко понимать и быть уверены, что органический продукт из России качеством выше среднего, четко проконтролирован и сертифицирован на очень серьезном уровне. Для этого нужно обеспечить следующее:

— органический стандарт РФ должен максимально соответствовать или вовсе совпадать с EU или NOP, это упростит именно экспорт – коммуникацию, поставки и документооборот. EU и NOP с каждым годом все больше и больше унифицируются между собой, и зачем против этого ветра плевать – ему можно подставить парус! Все уже придумано, все работает и продолжает развиваться – ситуация с этими стандартами ничем вообще не плоха, к чему придумывать велосипед? В России смогут работать все сертифицирующие компании с мировыми именами, конкурировать между собой, на благо российского производителя и в пику тем, кто наверняка захочет создавать сертификаторов своих, для коррупционной составляющей;

— среди сертифицирующих организаций встречаются компании, готовые за деньги сертифицировать что угодно. Что и привело ситуацию с украинскими производителями и к большой проблеме для всех. В России деятельность таких организаций необходимо решительно пресекать, с нашей-то любовью «решать вопросы» на уровне государственного стандарта;

Как? А вот как раз в EU и NOP существует система аккредитации сертификаторов (проверяют проверяющих), может и не идеальная, но весьма жесткая и довольно объективная, беспристрастная. А вот уже общественные организации, типа Союза органического земледелия, вполне способны создать и вести внутрироссийский рейтинг сертифицирующих органов, стать, так сказать, честью и совестью российской органики. И вот так, совместными усилиями можно добиться уважения к сертифицированным российским производителям и сертификации «органик» вообще.

— использование маркировки «органик» законодательно урегулировать жизненно необходимо. И отделить их от «эко» и «био». И тогда, при методичном и массовом информировании потребителей об «органик» (силами общественных организаций и самих производителей) – маркировкой «органик» пользуются только сертифицированные производители. А вот аферисты пусть жестко платят огромные штрафы;

— от государства необходимо еще одно – кроме вышеперечисленных действий не делать ничего, не придумывать дополнительных стандартов и не усложнять деятельность российских производителей органики и достойных, приличных сертификаторов. В таких условиях, кстати, в рамках цивилизованной органики, россияне запросто организуются и аккредитуются и сами станут сертифицировать и западным коллегам еще конкуренцию составят.

– Павел Леонидович, а роль общественных организаций?

– Массовая пропаганда органики и разъяснять, разъяснять, разъяснять. Статьи и телерепортажи об органических производителях. Все это в комплексе даст внутренний рынок именно продуктов органик, а не сырья. Это будет незыблемый фундамент, монолит, на котором можно будет возводить стены продуктового органического экспорта. Внутренний рынок не допустит ситуацию, как с польскими яблоками, когда закрылся российский рынок – их стало некуда девать. По нормальному должно быть иначе: есть экспорт – хорошо, нет экспорта – вам же хуже, сами съедим.

Наша справка: органом по сертификации Ecoglobe продукция ООО «Арома трейд» сертифицирована по стандартам EU и NOP, имеет статус «Organic» в производстве и экспорте. Продукция экспортируется в страны ЕС с 2015 года.

Автор: Анна ЛЮБОВЕДСКАЯ, Союз органического земледелия

Евросоюз. ЦФО > Агропром. Экология > agronews.ru, 23 октября 2017 > № 2358569 Павел Наумов


Казахстан > Агропром > newskaz.ru, 20 октября 2017 > № 2358464 Артем Марченко

Узник кухни: какой секретный ингредиент кладет в кастрюлю шеф-повар

На календаре 20 октября, и сегодня отмечается Международный день повара, а значит самое время заглянуть на кухню. Корреспондент Sputnik Казахстан побывала в святая святых одного из столичных ресторанов – и залезла в душу к шеф-повару, задав пикантные, как чили, вопросы

Асем Миржекеева

Считается, что наравне с общеизвестными древнейшими профессиями мира стоит и профессия повара. История не сохранила источников, которые достоверно указали бы на человека, впервые приготовившего дичь на костре, или назвали точную дату возникновения первого салата. Но, оказывается, в мире ежедневно к рабочему станку под названием "плита" встает более восьми миллионов человек. И сегодня мы хотим побеседовать с одним из них, с самым главным человеком в сети ресторанов Астаны – шеф-поваром Артемом Марченко.

Окунаясь в атмосферу кипящей во всех смыслах работы на кухне, где творит кулинарные шедевры наш герой и его команда, будто становишься соучастником магического действия и героем кулинарного реалити-шоу. Наблюдая за процессом приготовления вкусностей, мы приоткрыли таинственный занавес в профессии повара, о которой наш собеседник знает все и даже больше.

Призвание от предков

- Артем, пожалуй, начнем с самого банального вопроса: как вы стали поваром и почему выбрали эту профессию?

- В мир приготовления еды мы все, наверное, пришли от бабушек. Я говорю сейчас про тех, кто считает, что призван этим заниматься. И всем, что имею и умею, я обязан своей бабушке. К сожалению, ее уже нет с нами, но я очень часто вспоминаю, как каждый день ел с ней разную еду. Моя бабушка была "замысловатой". Она готовила еду из своего детства. Вместо сказок я просил рассказать, что они ели в то время. Она так "вкусно" рассказывала, что ночью хотелось встать и пойти поесть.

Очень часто готовил в доме наш дедушка, у которого были китайские корни. Это было смешение культур и кухонь. Кстати, говорят, что у моего прадедушки, который жил в Китае, был своей ресторан, а во время революции они иммигрировали в Читу. Получается, из всех наших родственников этот дар достался только мне.

- Когда вы поняли, что готовы посвятить свою жизнь кастрюлям и поварешкам?

— В 25 лет я на шесть лет уехал жить в Германию. Чтобы выучить немецкий язык, я по распределению попал на кухню, где готовил немецкую еду. У шефа были то ли еврейские, то ли греческие корни: он готовил невероятно вкусную еду. Я даже представить себе не мог, что такое возможно. Тогда их еда казалось очень странной, таких сочетаний мы не делали, таких продуктов не видели.

В 2008 году я приехал в Астану. За это время успел поменять работу, отучился на менеджера, ушел из поварского мира, потому что понял, что там — мой закат. Там мы просто рабочие и расти больше некуда. Выше того поваренка, которым был, я уже не поднимусь, мне просто этого не дадут.

Когда я приехал сюда, то я понял, что возможности тут совершенно иные. Да простят мне все повара, но в тот момент в тех ресторанах, куда мы ходили, готовили ужасно. И мне подвернулся случай, когда я вновь вернулся в профессию.

Право называться шеф-поваром

- Лично для меня приготовить еду — все равно, что взять Бастилию. Я не понимаю, как можно часами стоять у плиты и еще придумывать рецепты.

- Я живу этой профессией, и ни разу не пожалел, что вернулся. Здесь каждый день удивляет. Шеф-повар – это больше, чем просто профессия. Скажу больше — это сверхпрофессия. Лично я прошел хорошую школу, но чувствовать и называть себя шеф-поваром я начал только через два года. Хоть я и числился в должности шеф-повара, но я стеснялся, и говорил, что просто повар.

Понимаете, чтобы быть шеф-поваром, ты должен интуитивно понимать, что происходит на твоей кухне, должен научиться выходить из своего астрального тела и смотреть на все, что происходит там со стороны. И судить, как строгий судья.

Сейчас я понимаю, что к должности шеф-повара надо прийти к 30 годам. Когда в 25 лет говорят, что они шеф-повара, мне становится смешно. В этом возрасте еще собой руководить не умеешь… Именно после 30 окружающие понимают, что у тебя уже есть определенный жизненный опыт, знания, и только на этом основании люди начинают понимать тебя и уважать, считаться с твоим мнением.

Столичный клиент – какой он?

- Надо признаться, что мы часто пренебрегаем профессией повара, но приготовить какой-то кулинарный шедевр — кишка тонка. Были ли моменты, когда критика клиента вставала комком в горле, и хотелось насолить ему в прямом смысле слова?

— О, есть такие, признаюсь честно. Самое интересное, что клиент, который больше всего жалуется, все равно приходит снова. Причем жалуется постоянно на одно и то же блюдо, и все равно каждый день его ест.

Чаще всего проблема вовсе не в еде, которую ему подали. Человек, который недоволен, просто хочет поговорить, выговориться. Возможно, у него что-то произошло и ему надо высказаться или просто хочется поболтать, покритиковать. Когда спрашиваешь у такого клиента: "Что нужно поменять в этом блюде?", говорят: "Да, в принципе, ничего".

- Сколько денег готов выложить столичный клиент, чтобы вкусно поесть? Ну, или покритиковать…

— Мы давно определили сумму, с которой человек может расстаться безболезненно. Это от 1500 до 2800 тенге. Но если еды выходит на 3200, то их начинает "трясти".

- А какой он, наш клиент? Опишите.

— До безобразия продвинутый. Наш клиент очень сильно поднялся по уровню. Наши гости часто путешествуют, и им есть, с чем сравнивать. Они стали капризными: то авокадо не такое, то семга несвежая, еще и омары в Дубае намного вкуснее! То есть, стали разбираться в еде. Я услышал очень хорошее замечание от амбассадора испанских вин в Казахстане. Она говорит: "Я же понимаю, что вы живете далеко от моря и здесь не может быть такая рыба по вкусу, как на побережье. Вы не можете придерживаться стандартов, которые есть в других странах, но зато у вас очень хорошее мясо".

Почему в Казахстане нет "звезд Мишлен"

- В мире существует понятие "мишленовский уровень". Есть ли у нас такие заведения?

— Нет. Знаете почему? У нас нет базы. Если ваше блюдо не сезонное, то звезду Мишлен заберут. И по их требованиям мы должны готовить из местных продуктов. Только сезонный продукт и ничего привозного. Это первый критерий, за который дают мишленовскую звезду. Но в силу наших климатических особенностей мы не можем себе этого позволить. Может быть, только в Алматы. Хотя мы очень хорошо развиваемся, и если также будем развиваться, то достигнем этого уровня. Думаю, что это произойдет не скоро, быстро ничего не делается.

"Экзотика" в меню

- Порой в меню встречаются фантастические, замысловатые и даже странные названия блюд. И возникает вопрос: кто их придумывает? Вот у вас, например, в меню блюдо "Галантина из курицы".

— В любом блюде должна быть загадка. И чаще всего все названия мы придумываем сами. В первые три дня, когда открывается ресторан, надо снимать реалити-шоу. Если это показать в прямом эфире, то сериал "Кухня" просто отдыхает. Когда все приготовишь, наделаешь соусов, потом сделаешь блюдо и начинаешь ему придумывать название. Пробуешь – как же вкусно! Как назовем? Каждый свое название предлагает, я говорю: "Мона Лиза". Спрашивают: "Почему?". Да потому что невозможно от него оторваться! Вот так и придумываем названия. А "Галантина из курицы" – это просто рулет.

Кухонная иерархия

- А страсти на вашей кухне кипят? Любовь, расставания?

— В каждом ресторане своя атмосфера. На нашей кухне всегда весело и дружно. Розыгрышей, как в известном сериале "Кухня", почти нет, их очень мало. Например, когда повара разыгрывают новеньких. Шутя говорят им продувать макароны, иначе они плохо сварятся. Больше не буду рассказывать, а то еще кто-то возьмет их на заметку.

- Если уж мы заговорили о кухнях из телевизора, то вот у мистера Крабса из мультфильма есть секретный ингредиент, который он хранит как зеницу ока. А вот секрет успеха невероятно популярного Джейми Оливера непонятен многим. А у вас есть секреты?

- Конечно, и у меня есть секреты. Есть такое понятие, как "соусье" (отвечает за соусы – прим. авт.). Многие известные повара мира стали таковыми, только когда стали соусье. В мире существует тенденция: если ты соусье и кондитер, то ты — просто бог. Соусы – это и есть секретные ингредиенты. По поводу Джейми Оливера: его и мой стиль готовки очень похожи. Полагаю, что его секрет успеха заключается в личных качествах, и он честен. Он показывает то, что умеет делать с детства, чему его учили, а значит, показывает правду. Людям нравится правда.

- Не могу не затронуть вопросы гендерной политики. Кто на кухне боги — мужчины или женщины?

- Однозначно мужчины. Мужчины – свободные художники. В головах у женщин сидит куча забот. Они думают о доме, детях, муже. И самое последнее, о чем они думают, это еда. Они делают просто вкусную еду. Мужчины же вкладывают душу.

Слушайте бабушек!

- Поделитесь с нашими читателями каким-нибудь бабушкиным рецептом?

— Блюда, которые я готовлю сейчас, по большей части связаны с тем гастрономическим опытом, который был у меня в детстве. Я всегда любил сладкое, вкусное. А бабушка рассказывала, что не было сахара, а они запекали тыкву, свеклу. Она мне готовила блюда, в которое входили запеченные тыква и свекла. У меня есть очень много рецептов запеченных корнеплодов, в частности, тыквы. Я научился ее готовить, наверное, на все вкусы мира. Вот она, та самая передача традиций! Всем, кто читает эту статью: слушайте бабуль, перестаньте быть гламурными и начните готовить!

- А что первым надо положить в кастрюлю, чтобы получилось вкусное блюдо?

— Мясо. Хороший и большой кусок мяса. Не надо экономить. И, конечно же, душу! Ее обязательно надо положить, иначе блюдо не получится вкусным.

Казахстан > Агропром > newskaz.ru, 20 октября 2017 > № 2358464 Артем Марченко


Россия > Образование, наука. Агропром > forbes.ru, 19 октября 2017 > № 2361595 Надежда Пак

Кружок книголюбов: как заставить читать профлитературу поваров и официантов

Надежда Пак

Совладелица сети кафе «Рецептор»

Едва ли бизнес-литература пользуется спросом у линейных сотрудников, однако приучить их получать профессиональные знания можно

Любой бизнес — это прежде всего люди, и чем более умен и развит сотрудник, тем успешнее компания. Если большинство рядовых работников заточены лишь на выполнение поручений, то умные способны видеть проблемы и решать их самостоятельно. Вырастить собственные ценные кадры можно с помощью читальных марафонов.

Общие ценности

Строить компанию без единомышленников сложно. Как владельцы сети ресторанов мы с мужем плотно занимаемся подбором персонала и часто собеседуем кандидатов на руководящие позиции. Задача стоит — подобрать людей, похожих на нас самих, которым интересно создавать компанию с лучшим сервисом и классный продукт, а не просто заработать деньги.

Чтобы сотрудники разделяли эти взгляды, необходима работа по нескольким направлениям. Помимо тренингов важно формировать определенный образ мышления и пропагандировать образ жизни вашей команды. В нашем случае — это обязательные спортивные тренировки для руководящего и линейного составов с персональным тренером, а также чтение развивающей литературы. Заставить читать сотрудников ресторана непросто, особенно когда речь идет о линейном персонале. В этом помогают конкурсы.

Идея читальных марафонов появилась вслед за спортивными. Первый провели в начале этого года. За каждые два месяца сотрудники читают по четыре или восемь книг (полумарафон и марафон). После прочтения сотрудник делает презентацию, что важного и интересного он вынес и что можно применить в бизнесе. Раз в два месяца мы подводим итоги читальных «забегов» и премируем победителей сертификатами на праздничный ужин с близкими и родными. Такой приз — приятный повод встретиться с родными и похвалиться успехами на работе.

Список литературы

В списке литературы значятся книги, которые либо мы читаем сами, либо выбираем из рекомендаций к прочтению профильных бизнес-ресурсов. Что-то добавляют и сотрудники. Всего на сегодня в библиотеке — порядка 200 книг. Они хранятся на файлобменнике в электронном виде, а часть — в бумажном формате. Кроме книг мы пополняем библиотеку также интересными видео и аудио тренингами. Затраты формируются из стоимости книги и приза по результатам марафона (сертификат в кафе на 2500 и 5000 рублей).

Библиотеку можно условно разделить на три блока. Первое направление — по управлению персоналом, так как в нашей стране царит управленческая безграмотность, а иногда и управленческий кретинизм. Мало кто знает, как правильно управлять людьми. Все с любопытством листают инструкцию по бытовой технике, но абсолютно не задумываются, что у каждого человека тоже есть его «инструкция», и ее нужно читать. Второй блок — корпоративная культура. Чаще это книги с примерами компаний, которыми мы восхищаемся. Они рассказывают о том, какие отношения должны быть в коллективе, какие цели стоят перед сотрудниками, определяют место каждого в структуре организации. Третий блок — это книги по маркетингу. Причем не важно, на какой позиции работает человек (официант или директор), он должен знать основы маркетинга. Такие знания просто жизненно необходимы каждому работнику в сфере торговли и услуг.

Результаты читатльных «забегов»

На сегодняшний день мы премировали четырех сотрудников, которые прошли марафон и семерых полумарафонцев. За это время в общей сложности наши сотрудники прочитали и сделали презентаций на более, чем 30 книг, просмотрели и разобрали пять видео-тренингов, восемь человек освоили «слепую печать».

Сейчас, когда проведены уже три читальных марафона, могу сказать, что изменения в коллективе заметны. Растет профессиональная компетентность, моральное удовлетворение и заинтересованность сотрудников в рабочем процессе, появляется инициатива со стороны персонала по внедрению новых бизнес-идей.

Например, как после чтения второй-третьей книги по копирайтингу содержание и язык писем менеджеров в деловой переписке в корне поменялось. А после прочтения нескольких книг по маркетингу мы провели несколько корпоративных сессий, в ходе которых сотрудники предлагали новые маркетинговые фишки. То есть предложения поступают не сверху вниз, а снизу вверх, сотрудники чувствуют свою значимость, кроме того, развивают навыки презентации и ораторского искусства.

Россия > Образование, наука. Агропром > forbes.ru, 19 октября 2017 > № 2361595 Надежда Пак


Казахстан > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 19 октября 2017 > № 2360556 Тулеген Аскаров

Важнее, чем нефть!

Ключевые положения нового доклада Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) «Положение дел в области продовольствия и сельского хозяйства-2017» имеют прямое отношение и к будущему нашей страны.

Тулеген АСКАРОВ

Его авторы доказывают, что сельские регионы имеют огромный потенциал для экономического роста, производства продуктов питания и развития связанных с ним секторов. А миллионам молодых людей в развивающихся странах, готовым пополнить рынки труда в ближайшие десятилетия, при правильном подходе к устойчивому развитию нет необходимости покидать эти районы, чтобы избежать бедности.

ШКОЛА ЖИЗНИ В ГОРОДАХ НЕ САМАЯ ЛУЧШАЯ…

Для Казахстана такие перемены к лучшему на селе давно назрели. Ведь при средней по миру доле жителей стран, проживающих в отдаленных сельских районах, в 15,6%, в Казахстане этот показатель составляет 34,7%, что сравнимо, к примеру, с государствами Восточной (42,4%) и Центральной (46,0%) Африки. А в Центральной Азии, где наша страна лидирует по этому показателю, его среднее значение составляет 18,3%, в соседней России – 9,9%, в развитых государствах Северной Америки – 4,2%, Европы – 4,3%.

И, судя по статистическим выкладкам, еще довольно долго в Казахстане сохранится такой расклад. Ведь по данным доклада, у нас в больших городах с городскими и пригородными районами живет лишь 9,4% населения. А лидируют по количеству жителей малые города, поселки, прилегающие к ним городские и пригородные районы наряду с сельскими районами, на которые приходится 54% населения.

К чему приводит такая ситуация, можно наблюдать ежедневно в крупнейших городах Казахстана, в первую очередь в Алматы, куда направляются на заработки мощные миграционные потоки жителей не только из прилегающей к мегаполису области, но и из более отдаленных регионов. В итоге зачастую, садясь в машину к приезжему «бомбиле», горожанам приходится объяснять ему, как проехать по нужному адресу, в кафе – подсказывать официантке, в какой правильной очередности должны подаваться блюда и сервироваться стол, а на СТО – где и что нужно подтянуть в своем авто.

Получается, что большие города стали у нас не только практически единственным источником дохода для многих молодых селян, но и своеобразной школой жизни для них, где они обучаются практическим навыкам рыночной экономики и современным профессиям.

В итоге село ускоренными темпами теряет живущую там молодежь, как источник рабочей силы, обрекая тем самым себя на бедность и потерю перспектив для экономического развития. Да и в городах многие селяне чаще рискуют пополнить ряды местной бедноты, поскольку достичь благополучия здесь гораздо труднее из-за высокой конкуренции на местном рынке труда.

Но такая тупиковая ситуация в корне противоречит целям Повестки дня в области развития на период до 2030 года, принятой на саммите ООН осенью 2015 года, в котором участвовал и глава нашего государства. В этом стратегическом документе на период 2016-2030 годов определены 17 Целей устойчивого развития, включая искоренение бедности и голода, повышение продовольственной безопасности и улучшение питания, а также продвижение устойчивого сельского хозяйства.

ДОБРЫЙ ПРИМЕР У НАС РЯДОМ

Выход из этого тупика как раз и предлагается в докладе. Речь идет об усиленных инвестициях в сельские районы для создания динамичных продовольственных систем и поддержки агропромышленных предприятий, тесно связанных, прежде всего, с малыми и средними городами. Такой подход позволит создать новые рабочие места на селе, а это в свою очередь позволит большему числу людей оставаться и жить в достатке в сельской местности.

Как отметил по этому поводу в предисловии к докладу генеральный директор ФАО Жозе Грациану да Силва, «политикам настоятельно рекомендуется признать каталитическую роль малых городов и поселков в посредничестве между сельскими регионами и городскими центрами и предоставить мелким фермерам больше возможностей по выходу на рынки для своей продукции и участию в выгодах от экономического роста».

Рецепт от ФАО включает три направления действий государства и бизнеса. Первое включает в себя разработку стратегий для максимального участия мелких производителей в удовлетворении городских потребностей в продовольствии. Сюда входят меры по укреплению прав владения землей, обеспечению равенства в контрактах на поставку, улучшению доступа к кредитам и другие. Второе направление включает создание необходимой инфраструктуры для подключения сельских районов и городских рынков – дорог, электричества, складских и рефрижераторных транспортных систем и так далее.

Третье направление предусматривает интеграцию не только мегаполисов в увязанные друг с другом сельскую и городскую экономику, но и более малых по размеру разросшихся городских центров.

Кстати, последние, по оценкам авторов доклада, представляют собой весьма недооцененный рынок продовольствия во всем мире.

Ходить за добрым примером и опытом далеко не нужно – ведь рядом есть Китай, где значительная часть населения, как и в Казахстане, живет в отдаленных сельских районах (21,7%), малых городах, поселках и прилегающих к ним сельских районах (52,2%). В общей сложности по официальным данным в сельской местности соседней страны все еще проживает более 70 млн человек с ежегодным индивидуальным доходом не более 2,3 тысячи юаней, или $376.

Тамошние власти намерены вывести из бедности эту часть своего населения до 2020 года, что, в принципе, им вполне по силам. Ведь именно Китай стал первой среди развивающихся стран, выполнившей Цель развития тысячелетия по сокращению вдвое числа населения, живущего в бедности. За последние 15 лет там свыше 600 млн человек улучшили условия своей жизни, – а это примерно 70% от общего числа людей, сумевших выйти из-за черты бедности по всему миру за это время!

НАЧАТЬ МОЖНО И С ПРАЗДНИКА УРОЖАЯ

По совпадению, как раз в минувший вторник, 17 октября, отмечался Международный день борьбы за ликвидацию нищеты, провозглашенный Генассамблеей ООН в 1992 году. А в понедельник в Риме прошел Всемирный день продовольствия, в мероприятиях которого участвовали генеральный директор ФАО Жозе Грациану да Силва и Папа Римский Франциск. В итальянской столице говорилось, что жители сельских районов первыми ощущают на себе влияние таких неблагоприятных факторов, как вооруженные конфликты, голод, бедность, нехватка ресурсов и изменение климата. Поэтому страны-члены ООН должны инвестировать в проекты, которые не только обеспечивают население средствами к существованию, но и стали подспорьем для сельскохозяйственных общин.

Конечно, всегда можно возразить, что не стоит равнять Казахстан с беднейшими государствами мира по его сельскохозяйственному потенциалу. Вот и в нынешнем году уже намолочено порядка 22 млн тонн зерна, то есть гораздо больше миллиарда пудов, на который ориентировались в прежние времена. Прилавки на рынках и базарах завалены щедрыми дарами полей, огородов и садов, не перевелись у нас мясо, масло и молочные продукты, правда, они заметно подорожали за последнее время.

Но речь-то о другом – о бедности у нас на селе, граничащей зачастую с откровенной разрухой. О том, что нет там перспектив для молодежи, вынужденной мигрировать в большие города даже из благодатных по климату южных регионов. К тому же эксперты бьют тревогу по поводу бодрых отчетов официальной статистики, в которых говорится о почти полной победе над бедностью и безработицей. Ведь откуда в таком случае появляются миллионы «непродуктивно самозанятых» и сотни тысяч незарегистрированных безработных?

Чиновникам, конечно же, проще либо отмахнуться от проблемы, либо писать многостраничные госпрограммы, коих у нас немало. Но, может, стоит начать с простого и всем понятного – с шага города и села навстречу друг другу? С того, чтобы по всей стране по окончании уборочной страды проводить сельскохозяйственные торжества и выставки, подобные российской «Золотой осени» на ВДНХ, английскому празднику урожая или другим аграрным фестивалям, практикуемым за рубежом.

Фермеры могли бы публиковать в СМИ и соцсетях приглашения горожанам на эти фестивали или для участия в сборе урожая, наряду с подбором щедрого «масака», обычно остающегося на угодьях. А те же фермы, следуя зарубежного опыту, вполне реально превратить в места для аграрно-туристического досуга и знакомства горожан с малых лет с основами ведения сельского хозяйства. Больших денег для всего этого не требуется, как и особой рекламы для свежего воздуха и натуральных продуктов питания!

Казахстан > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 19 октября 2017 > № 2360556 Тулеген Аскаров


Россия > Агропром > agronews.ru, 18 октября 2017 > № 2357688 Валерий Чешинский

Комментарий. Почему в стране производится много зерна, но мало качественного хлеба.

В России невиданный урожай зерна. Растут экспортные поставки. Казалось бы, при наличии пшеницы мы могли бы иметь на полках магазинов очень качественных хлеб и вкуснейшие хлебобулочные изделия. Но, к сожалению, это далеко не так. От представителей хлебопекарной промышленности приходится слышать то о нехватке качественного сырья, то о других проблемах, которые мешают отрасли.

Эти и многие другие вопросы были затронуты в беседе издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с президентом Российского союза пекарей Валерием ЧЕШИНСКИМ.

— Валерий Леонидович, почему всегда большой урожай связан не с прибылью, не с доходами, а все-таки с убытками? Всегда – сейчас, и в прошлом году, и весной – говорили о том, что при большом урожае падает качество зерна, качество хлеба. Насколько это справедливо?

— Нельзя так говорить. Есть, конечно, некая такая корреляция…

Но если мы говорим об этом сезоне, то в принципе мукомолы и хлебопеки качеством урожая этого сезона довольны, принимая во внимание, что сейчас есть достаточно большой объем предложения для обеспечения заготовки и создания запасов. Мы как раз этим активно занимаемся. И этот сезон гораздо лучше, чем предыдущий как с точки зрения валового сбора, так и с точки зрения качественной пшеницы в первую очередь. Ведь именно ее нам в прошлом году не совсем хватало. Однако мы, так сказать, дотянули и сейчас все хорошо.

— А в этом году какие прогнозы по качеству зерна?

— Как я и сказал, они значительно лучше. Очень хорошая натура у зерна – оно большое, хорошее, выполненное, что очень важно. Ожидаем, что будет все-таки большее количество зерна 3-го класса, что очень важно в первую очередь для мукомолов, для производства качественной муки и по ГОСТу. Но вместе с тем, конечно, мы рассчитываем и надеемся, что в дальнейшем будут прилагаться максимальные усилия для производства качественной пшеницы. Также надеемся, что в нашей стране будут стимулировать соответствующим образом наших крестьян, чтобы они производили качественную пшеницу, которая востребована как на нашем внутреннем рынке, так и на внешнем.

— Каким образом стимулировать, Валерий Леонидович?

— Используя весь тот инструментарий, который есть…

— А какой инструментарий? Почему его не используют до сих пор?

— Это финансовое стимулирование. Мы, со своей стороны, как переработчики делаем все необходимое: платим премиальную цену, она выше, чем экспортные цены в среднем.

— Мудреный оборот – больше платите.

— Платим больше, конечно, и всегда это было, в предыдущих сезонах и сейчас. Формула цены – это то, сколько платят экспортеры или трейдеры при экспортных операциях. Так вот, мы платим больше на 5-15% в зависимости от качества конкретной партии зерна и вообще в зависимости от конъюнктуры рынка в данный момент, в данный сезон. Это достаточно серьезный, хороший стимул.

— Значит, все эти разговоры о том, что зерно 5-го класса идет на хлебопечение – это только разговоры, или под ними что-нибудь есть?

— У серьезных производителей, у индустриальных переработчиков, мукомолов, крупных мельниц такого в принципе нет. Это действительно тема, как говорится, высосанная из пальца. И последние результаты, приведенные Роскачеством по ЦФО, подтверждают, что этого на самом деле нет. Ни в одном из образцов продукции батона нарезного не выявлено следов пшеницы 5-го класса. Обычно мукомолы используют пшеницу и классическую схему смешения: как правило, мы используем 3-й класс (минимум 50-70% в зависимости от качества каждой конкретной помольной партии), а все остальное — 4-й класс. Конечно, в последнее время из-за определенного дефицита качественной пшеницы происходит некий перекос в этом балансе. Но классическая формула где-то такая, как я ее обрисовал. А использование фуражной пшеницы для мукомольных целей – это, конечно, нонсенс. Конечно, кто-то где-то, может, и хулиганит, но это во всяком случае не по нашему адресу.

— Давайте определим: ваш Союз хлебопекарной промышленности, предприятий хлебопекарной промышленности или Союз пекарей по-простому кого объединяет?

— Крупных индустриальных производителей хлеба. И такая же параллельная структура существует у мукомолов, которая тоже объединяет крупные индустриальные мельницы, которые обеспечивают тоже большую долю производства.

— Сколько процентов рынка занимают крупные индустриальные предприятия? Мы ведь говорим о печеном хлебе, да?

— Да. Если говорить о том, сколько мы обеспечиваем с точки зрения общего рынка, то скорее всего это порядка 70-80%. Имеется в виду хлеб массового спроса, в том числе социальных категорий. Но есть более широкая гамма производимых продуктов, и, естественно, там достаточно большую долю могут занимать мини-пекарни и производители более мелкого формата.

— А вот эти мелкие и мини-пекарни какую долю рынка занимают?

— Смотря в каких качественных категориях…

— Ну вот лаваши, выпечка, печенье всякое и так далее.

— Здесь они, конечно, могут занимать несколько большую долю. В принципе, доля такого не очень учитываемого сектора, скажем так, (что по мини-мельницам, что по мелким пекарням) может составлять до 40%. И это практически не учитывается даже Росстатом…

— Вы как-то очень аккуратно говорите. Не учитывается Росстатом даже их потребление зерна, или не учитывается контролирующими органами качество этого продовольствия?

— Вы совершенно правы – и то, и другое.

— То есть моя догадка верна?

— Конечно. Если вы возьмете данные Росстата с точки зрения объема производства муки, хлеба, то можно увидеть, что порядка 40% этого объема – физически произведенной продукции — не учитывается Росстатом. При этом по данным того же Минсельхоза, объемы, которые используются на продовольственные цели по зерну, гораздо выше, чем то, что показывает Росстат. То есть, при таком положении иметь абсолютно точную, корректную расчетную таблицу по данным зернового баланса достаточно сложно.

— С точки зрения практики советского периода отсутствие контроля за выпечкой хлеба – это, конечно, нонсенс. Потому что я помню, какой был контроль, какое было качество. Это я помню, а вы — то, наверное, лучше знаете.

— Мы тоже помним.

— У вас это, как говорится, семейная тема.

— Это отдельный разговор. Дело не в этом. Но тема качества и соблюдения технологий…

— И то, что сейчас ничего не контролируется – это, в общем, такая сакральная тема. Как же это может не контролироваться, скажите мне, пожалуйста?

— Нельзя сказать, что это вообще не контролируется – все контролируется. Самое главное, что производители достаточно четко и корректно к этому подходят, поскольку у всех есть настоящие профессиональные лаборатории, которые следят за качеством и безопасностью выпускаемой продукции, используемого сырья. Это очень важно. Но, с другой стороны, действительно все мы стараемся соблюдать и соблюдаем нормы ГОСТа, хотя с середины 2000-х гг. соблюдение стандартов носит уже больше заявительный характер, и мы считаем, что это тоже неправильно. Соблюдение норм качества и безопасности – это тема №1, это закон. И нужно сделать все, чтобы это носило не заявительный характер, а было жестким и обязательным условием.

— Вот скажите, пожалуйста, крупные хлебозаводы – это означает промышленное производство хлеба круглосуточно?

— В зависимости от региона и загруженности, по которой работает завод. Но работа в 2-3 смены – такое бывает.

— Их количество сократилось со времен перестройки, со времен 1990-х гг., так ведь?

— Да. Было на каком-то этапе порядка 1 100 таких крупных индустриальных производств, а сегодня меньше, примерно 750-800 крупных производств по стране, то есть заводов.

— У производителей зерна… Как мы их называем? – крестьяне? Но крестьяне бывают разные: бывают мелкие крестьяне, бывают очень крупные, их тоже крестьянами как-то сложно назвать, это уже крупный бизнес. У них есть совершенно четкое убеждение, что вы катаетесь как сыр в масле: вы делаете хлеб, вы его продаете, практически вы, что называется, капиталисты большие. Насколько прибылен этот бизнес?

— Если говорить об индустриальном хлебопечении и на основе данных того же Минсельхоза, это не очень рентабельное производство, если мы говорим о производстве хлеба массового спроса.

— Это нарезной батон и буханка, да?

— Да, это в среднем. Получается рентабельность порядка 2-3%.

— 2-3%?

— 2-3%, да – это по данным Минсельхоза, это все можно проверить. Хлебопекарная отрасль — это очень большая и серьезная капиталоемкая промышленность, и здесь вопрос не только сырья, но и оборудования и всех иных компонентов.

— Может быть, оборудование просто старое у вас?

— Конечно, не без того. По данным того же Минсельхоза, по нашей отрасли износ основных фондов составляет 65-70%. Это требует модернизации, реновации, строительства новых мощностей. С другой стороны, на это нужно смотреть позитивно, как на благоприятный шанс с точки зрения дальнейшего развития. Дело в том, что, уделяя внимание развитию мукомольной и хлебопекарной отрасли, в стране можно создать достаточно серьезный спрос на отечественное оборудование, на отечественное машиностроение…

— А оно есть?

— Конечно, есть, и очень успешно развивается. Мы обеспечиваем особенно сейчас достаточно серьезный спрос, но могли бы обеспечить гораздо больше и вытягивать таким образом всю экономику страны из кризисных явлений за счет обеспечения спроса на машиностроительную продукцию. Но для этого необходимо уделять такое же внимание, как и сельхозтоваропроизводителям, и нашим отраслям.

— Многих интересует, как вы относитесь к экспортным пошлинам на вывоз зерна, ведь в свое время мукомолы поддержали эту меру?

— Это было, наверное, в 2014-2015-х гг., когда произошло совпадение двух факторов — это темпы роста экспорта и падение курса рубля. Вы помните, что было с рублем, и это, естественно, достаточно сильно повлияло на позицию. Когда происходят подобные катаклизмы, никто от этого не выигрывает, и не мы вводили эту пошлину, это тоже надо понимать.

— Но вы ее поддержали.

— Был определенный момент, при котором, если вы помните, у многих мукомолов запасы были всего на 2 недели. А в это время нужно было готовить запасы сырья и необходимо было стимулировать этот процесс. Для нас не является ограничение экспорта чем-либо приоритетным – мы, наоборот, за стабильность, за то, чтобы экспорт всегда был, и Россия была стабильным, надежным экспортным поставщиком. В нынешнем сезоне мы активно участвуем в заготовке сырья, платим нормальные, адекватные цены, выполняем принятые на себя обязательства перед соответствующими поставщиками, не меняя цен. Это очень важно. А для того чтобы стимулировать баланс на рынке зерна на сегодняшний день, нужно применять другой механизм. Обещали, например, коллегам интервенции, а сейчас их нет, но это необходимо. И мы об этом давно просили. Можно, не изобретая велосипед, только в рамках существующих распоряжений и постановлений правительства давать субсидированные кредиты как мукомолам, так и производителям комбикормов, поскольку зерно – это не только хлеб, мука, это еще и комбикорма.

— А субсидированных кредитов эта отрасль не получает?

— Вы знаете, у нас есть задолженность за 2015-2016-е годы…

— У вас есть или перед вами есть?

— Перед нами есть у федерального бюджета по оборотным кредитам для заготовки зерна для мукомолов…

— Какая сумма?

— Консолидированной цифры нет, мы ее не знаем (Минсельхоз знает), но сумма до сих пор не выплачена.

— Ну это миллионы, миллиарды? – сколько это?

— Нет, по отдельно взятым предприятиям это небольшие десятки миллионов рублей. Для кого-то, может быть, эта цифра чуть побольше в зависимости от объема производства…

— Для одного предприятия — это большие средства…

— Да, это, несомненно, большие ресурсы; для кредитной истории это важно, для переговоров с банком. Сегодня не так легко получить ресурсы – они видят, что история вопроса не решается долго. А в этом сезоне, когда есть такая возможность, нам как никогда важно обеспечивать буферные запасы качественного зерна.

— А какой должен быть запас зерна в стране? Вот какой был запас зерна в стране, когда наступил 22 июня 1941 года?

— Насколько я помню, по-моему, это было порядка 22-23 миллионов тонн. Это в госрезерве в Советском Союзе перед началом Второй мировой войны.

— А сейчас какой у нас запас?

— Я думаю, что это секретные данные, этот вопрос не ко мне.

— Ну чисто теоретически?

— Понятно, что значительно меньше. Но сегодня, может быть, столько и не нужно; есть к тому же интервенционный фонд. Но наличие запасов и переходящие остатки – это на самом деле не недостаток, а достоинство, которое позволяет балансировать различные ключевые факторы, связанные с нестабильностью на зерновом рынке. И зерновой рынок – он важнейший и ключевой, поскольку зерно – это не только хлеб и мука, но это через комбикорма и мясо, масло, молоко.

Молоко – это ключевой сырьевой рынок, который влияет на макроэкономическую стабильность. И одна из важнейших составляющих продовольственной инфляции – это зерно, поскольку оно влияет на всю производную продукцию.

— Я помню свое детство на Кубани, когда караваи ребристые были – на него нажимаешь, держишь, а он потом опять встает. Почему сейчас такого хлеба нет? Даже на Кубани его нет.

— Все действительно зависит исключительно от качества и добросовестности производителя и какое входное сырье он использует. И то, о чем мы говорим – это такой хлеб, который не поднимается, у которого нет подъема – означает, что его в основном сделали из пшеницы 4-го класса, то есть недостаточно качественного зерна.

— Почему используется пшеница 4-го класса? Есть устойчивое мнение – его пока еще никто не опроверг – что… Вы же сказали, что рентабельность 1-2% у больших хлебозаводов. Вы сказали, что им надо экономить, поэтому они используют дешевые сорта.

— Нет, главное не это, а разница в цене между мукой, сделанной, например, по ГОСТу и ТУ. Она не такая большая – в пределах 5-10%.

— Почему так плохо поддерживаются крупные хлебозаводы? Почему, объясните.

— Объясню. Технически они вообще никак не поддерживаются, потому что по хлебопекарной промышленности на сегодняшний день нет необходимого финансирования с субсидированием процентной ставки, как это вообще должно быть даже по последнему распоряжению Правительства №1828…

— То есть у нас все внимание на производство зерна, а не на выпечку?

— Да, у нас гораздо большее внимание уделяется именно производству сырьевой сельскохозяйственной продукции.

— Это чья ошибка, как вы считаете?

— Это не ошибка, это такой вектор развития.

— Извините, но это ошибочный вектор развития.

— Хорошо, мы не будем давать со своей стороны оценок, мы покажем свое видение. Мы считаем, что пищевая и перерабатывающая промышленность является как бы ключевым, важнейшим элементом в агропродовольственной политике, и это должно быть становым хребтом развития сельского хозяйства. И необходимо уделять внимание развитию именно этого направления.

— Тогда у меня встречный вопрос. Представим себе, что что-то случилось – землетрясение, наводнение. Для МЧС это большое событие. Не дай бог военные действия – спаси господь. И нам срочно нужно будет перевести хлебозаводы на военные рельсы, на мобилизационный режим, то есть производить ржаные буханки и буханки белого хлеба, то есть пшеничного, верно? Через сколько часов они должны перейти на военный режим? – через сутки, верно? Вы сейчас не пугайтесь, я немножко знаю отрасль.

— Мы не пугаемся, нас испугать сложно.

— Для этого нужно сохранять мобилизационную мощность, то есть эти формы под буханки – их нужно чистить, за ними нужно ухаживать, их нужно где-то складировать – это все затраты. Кто эти затраты компенсирует? Их компенсирует кто-нибудь? – Министерство обороны, МЧС, государство, какой-то фонд существует? Или это все держится за счет самого завода?

— На сегодняшний день заводы должны поддерживать так называемый мобрезерв, они его поддерживают в рамках своей необходимой компетенции. Но то, о чем мы говорим – а мы надеемся, что этого никоим образом не произойдет – но тем не менее, конечно, этому аспекту нужно уделять необходимое внимание, поскольку в случае любой чрезвычайной ситуации именно крупные производители могут обеспечить резкий, взрывной, необходимый объем производства той или иной продукции…

— Но не мелкие же пекарни.

— Ну конечно нет. Мы к этому всегда готовы. И исторический опыт показывает, что в разные сложные времена хлебопеки выполняли все необходимые поставленные задачи.

— Какая сейчас средняя зарплата по отрасли?

— К сожалению, не самая высокая, надо сказать.

— Вы цифру, цифру назовите.

— Знаете, есть и 15, и 17, и 20, и 30 тысяч рублей в зависимости от регионов…

— То есть не выше, чем по сельскому хозяйству?

— Конечно, не выше.

— Это просто вопрос для тех, кто думает, что хлебопеки на крупных заводах на чем-то там наживаются. Вот, собственно, и правда.

— Да. И для того, чтобы была адекватная заработная плата, необходимо осуществлять модернизацию, реконструкцию на базе энергосберегающих и новых технологий, обеспечивать технологически новую платформу отрасли.

Россия > Агропром > agronews.ru, 18 октября 2017 > № 2357688 Валерий Чешинский


Россия > Агропром > forbes.ru, 17 октября 2017 > № 2353337 Николай Казанский

Как рынки становятся гастрономическими бутиками

Николай Казанский

управляющий партнер Colliers International

Продуктовые рынки проигрывают в ценовой войне, но могут начать борьбу с ресторанами и кафе

Рыночный кризис

Принято считать, что продуктовые рынки переживают свой упадок. Казалось бы, все указывает на это: так, в 90-х годах в Москве действовало около 240 рынков, преимущественно открытого типа. Сейчас же в столице работают только 29 розничных рынков, насчитывающих 16 000 торговых мест, большую часть которых (80%) составляет сельскохозяйственная продукция. Кроме того, ввод продуктового эмбарго, повышение цен на продукцию, приведшие к росту среднего чека на рынке, а также период турбулентности в экономике, снизивший покупательскую способность населения, сместили часть спроса в сторону продовольственных сетевых дискаунтеров. Так в чем же причина, на первый взгляд, очевидного снижения популярности рынков? Мы считаем, что в основе проблемы лежит перераспределение сил на рынке торговой недвижимости.

Во-первых, произошел стремительный рост количества торговых центров. За последние три года в Москве и области было введено 2 млн кв. м торговых площадей, и сейчас общий объём площади составляет порядка 6,5 млн кв. м. Это рекордные цифры, которые существенно повлияли на рынок: так, распределение товарооборота изменилось — фокус сместился на торговые центры. Однако такое резкое увеличение количества торговых центров приводит к тому, что ритейлеры не успевают их заполнять, поэтому во многих из них остается свободным множество площадок.

Во-вторых, причиной снижения популярности рынка служит появление мелкооптовых рынков, которые на фоне изменения структуры потребления становятся все более востребованными у населения. Например, в Москве весьма популярен «Фуд Сити», который уже сейчас конкурирует со многими розничными точками. Люди могут выбрать, куда поехать за продуктами: на обычный рынок или в «Фуд Сити», где цена, скорее всего, окажется ниже.

Новая ниша

Людям надоели обычные супермаркеты, дискаунтеры и даже дорогие гастрономы. Их привлекает концепция lifestyle-покупок, которую активно развивают современные рынки. Формат Chelsea Market, появившийся в США, подарил новую жизнь Даниловскому рынку, который уже сегодня становится центром притяжения посетителей и покупателей со всего города: люди приходят за покупками и здесь же завтракают или обедают. Сейчас в нем располагается около 40 точек общепита, представляющих разные кухни мира. В таком же формате работает чуть более дорогой фермерский базар «Петровский» в Подмосковье.

Другая известная во всем мире концепция, пришедшая к нам из Италии и не так давно открывшаяся в Москве, – Eataly, где представлено большое количество заведений, которые предлагают блюда из натуральных продуктов, только что произведенных в местных цехах. Здесь человек может пообедать и сразу приобрести продукты, из которых готовился его обед.

Таким образом, подобные новые рыночные форматы могут конкурировать и с супермаркетами, и с кафе, и с ресторанами. Это уже не обычный рынок в традиционном его понимании, а своеобразный гастрономический бутик для любителей необычного. Несмотря на то что подобные концепции только создаются и их не с чем сравнить, они, определенно, будут успешны в будущем.

Перспективы развития

Ориентируясь, прежде всего, на зарубежный опыт, в будущем мы ожидаем рост количества небольших, но качественных рынков. Интересно отметить, что оборот всего рыночного сегмента Москвы составляет порядка 60 млрд евро, тогда как оборот крупнейшего парижского продуктового рынка – 8 млрд евро, что составляет 13,5% от общего товарооборота Москвы. Очевидно, что столице есть, куда стремиться, и этот сегмент будет развиваться.

Последней тенденцией развития является расширение локации качественных рынков в Москве, а именно – их размещение в торговых центрах. Мы ожидаем большую популярность такого формата в будущем. Это вполне ожидаемо: торговые центры – места притяжения для множества людей, которые проводят там свое время. Однако рынкам нельзя забывать, что в ТЦ почти всегда есть супермаркет. С ним не нужно становиться соперниками, т.к. ценовая конкуренция ни к чему не приведет: гораздо логичнее осуществить синергию. Цены в супермаркете и на рынке должны быть примерно одинаковыми. Наличие хорошего супермаркета и хорошего рынка фермерских продуктов в одном торговом центре только повысит его привлекательность для покупателей, которые приезжают в ТЦ, чтобы купить одежду, сходить в кино, салон красоты, супермаркет, а заодно посетить фермерский рынок и купить там продукты. Формат, объединяющий все эти опции под одной крышей и с единой парковкой, будет чрезвычайно удобным и популярным уже в ближайшем будущем.

Таким образом, смещение в последнее время спроса в сторону дискаунтеров не означает, что произойдет падение продуктового рынка. Наоборот, он будет перерождаться, менять свой формат и целевую аудиторию. Новая волна развития рынков означает более высокое качество продуктов, обслуживания, а также «цивилизованность» самого места, где совершаются продажи. Так что рынкам не стоит бояться конкурировать с большими магазинами: несмотря на то что рынки проиграют в ценовой войне, они смогут одержать победу в вопросе качества.

Россия > Агропром > forbes.ru, 17 октября 2017 > № 2353337 Николай Казанский


Россия > Агропром > agronews.ru, 13 октября 2017 > № 2357754 Джамбулат Хатуов

Урожайный век.

Первый заместитель министра сельского хозяйства РФ Джамбулат Хатуов — о том, почему агропромышленный комплекс стал драйвером роста российской экономики.

Отшумел главный агропромышленный форум России — ежегодная выставка «Золотая осень – 2017», собравшая на своей площадке 1,4 тыс. предприятий из 70 регионов России и 15 стран зарубежья. Пришло время подвести итоги горячей страды 2017 года. Министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев на совещании у председателя правительства РФ Дмитрия Медведева заявил, что отныне Россия ежегодно будет собирать более 100 млн т зерна. Какие основания у нас есть для столь оптимистичных прогнозов?

Уборочная кампания еще продолжается, однако убрано уже более 85% посевных площадей и можно уверенно сказать: такого урожая у нас в стране еще не было. Минсельхоз первоначально был осторожен в оценках итогового валового сбора из-за неблагоприятных погодных условий. Но сейчас очевидно, что мы соберем не меньше, а то и больше 128 млн т зерна в бункерном весе, и это абсолютный рекорд за все годы выращивания зерновых в современной России и РСФСР. Максимальный урожай по тем временам был собран в 1978 году и составлял 127 млн т. Если бы сегодня у нас под зерновыми были те же 78 млн га, что и тогда, а не сегодняшние 47 млн га, мы при нынешней урожайности 30 ц/га собрали бы на 100 млн т зерна больше! Это к вопросу о потенциале нашего зернового рынка.

Такой урожай позволит полностью обеспечить растущие потребности в продовольственном и фуражном зерне на внутреннем рынке, стимулировать развитие животноводства (спрос на кормовое зерно за 10 лет вырос на 15%), а также обеспечить экспортные поставки в объеме, на треть превышающем прошлогодний. При благоприятной ситуации на мировом рынке планируем вывезти 45 млн т зерна, в том числе 30 млн т пшеницы в 110 стран мира. Рассчитываем, что в этом году Россия снова станет мировым лидером по экспорту пшеницы.

Вдумайтесь: еще совсем недавно, в 1990-е годы прошлого века, миллионы гектаров земель сельхозназначения оказались заброшенными, накормить страну можно было только импортным зерном, мясом, молоком, парк сельхозмашин стремительно старел и не обновлялся, а из сел, где не было ни работы, ни достойных условий для жизни, бежали люди. А теперь агропромышленный комплекс вырывается вперед и из бесконечно дотируемой отрасли становится отраслью зарабатывающей, продающей излишки продовольствия в другие страны. Становится отраслью, которая сейчас близка к выполнению всех целевых показателей Стратегии продовольственной безопасности. Это значит, что по одним продовольственным позициям мы уже перешли на полное самообеспечение, а по другим — готовы перейти в течение нескольких лет.

Россия > Агропром > agronews.ru, 13 октября 2017 > № 2357754 Джамбулат Хатуов


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены. Агропром. Образование, наука > premier.gov.ru, 13 октября 2017 > № 2351653 Рамзан Кадыров

Встреча Дмитрия Медведева с главой Чеченской Республики Рамзаном Кадыровым.

Обсуждались, в частности, итоги уборки урожая сельскохозяйственных культур в регионе, а также ход строительства новых общеобразовательных учреждений.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Первый вопрос связан с тем, какой урожай. Что удалось собрать, Рамзан Ахматович, с учётом того, что Чеченская Республика славится своими аграрными возможностями?

Р.Кадыров: У нас по линии сельского хозяйства хорошие показатели, мы реализовали крупные проекты по животноводству, садоводству. У нас есть свои новые сорта, как позавчера докладывал министр сельского хозяйства, и проекты, которые позволяют развивать сельское хозяйство в полной мере. У нас реализуются четыре проекта – «Казбек» плюс ещё три проекта, это обеспечит рабочими местами более 5 тысяч человек. Это тоже на сегодняшний день для республики хороший показатель.

Также по Вашему поручению мы занимаемся дошкольным образованием. От трёх до семи лет мы полностью ликвидировали очередь, строим школы, как Вы поручали, Министерство образования Российской Федерации. Правительство Чеченской Республики занимается ликвидацией трёхсменки. Проблема существует, но поэтапно мы её решаем.

Ещё у нас в республике хороший показатель по иностранным инвестициям. Строим гостиницы с торгово-развлекательными центрами, международный университет – это тоже для нас открывает новые двери, мы становимся на новый уровень.

Дмитрий Анатольевич, как Вы знаете, у нас проблемы существуют в регионе…

Д.Медведев: Как и везде, Рамзан Ахматович.

Что касается сельского хозяйства, действительно хорошо, что новые мощности вводятся, и по животноводству, и по садам, потому что Чеченская Республика – она предгорная, сады у вас растут хорошо, и на этом как раз можно зарабатывать деньги для республики и просто поставлять на наш рынок хороший урожай фруктов, овощей.

Что касается дошкольного образования, хорошо, что очередь закрыли. Это очень важное достижение, молодцы. По школам, как мы и договаривались с Вами, когда я проводил совещание, – это проблема более сложная, она касается нескольких наших территорий, в том числе и Чеченской Республики. Будем её решать, выделяя дополнительное финансирование на строительство школ, чтобы хотя бы как можно быстрее уйти от трёхсменки. В двухсменке более или менее ещё можно как-то детей учить, а в три смены – это, конечно, очень тяжёлая история. Так что обсудим это.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены. Агропром. Образование, наука > premier.gov.ru, 13 октября 2017 > № 2351653 Рамзан Кадыров


Казахстан > Химпром. Агропром > dknews.kz, 12 октября 2017 > № 2360626 Гульжан Темирханова

Кто и чем подкормит почву

Гульжан ТЕМИРХАНОВА, эксперт Казахстанского института развития индустрии

Производство минеральных удобрений в Казахстане составляет 20% от химической промышленности. Это ее наиболее конкурентоспособный сектор на внутреннем и внешнем рынках. Но пока одним из основных недостатков отечественного производства минудобрений является отсутствие выпуска широкого их ассортимента.

Сегодня одной из глобальных проблем человечества является бесперебойное обеспечение продовольствием населения, которое увеличивается примерно на 78 млн человек ежегодно. Решением этого вопроса является эффективное выращивание сельскохозяйственных культур. В свою очередь, эффективность обеспечивается за счет внедрения новых технологий, способов организации труда и развития сектора агрохимии. Одним из факторов, влияющих на рост объемов производства сельскохозяйственных культур, является плодородие почвы. Ведь 1 см почвы создается примерно за 250-300 лет, а исчезает за 3 года. Вследствие чего основной задачей многих стран является улучшение плодородия почв.

Для роста растений необходимы: вода, свет и питательные вещества, которых зачастую недостаточно в почве и требуется использование минеральных удобрений. По данным Политехнического университета Мадрида, потребление минудобрений в мире к 2050 году возрастет в 1,3 раза. Питательные вещества разделяют на три вида: азот, способствующий быстрому росту растений, развитию зеленой массы стеблей и листвы; фосфор, отвечающий за рост корней, а также ускоряющий цветение; калий, который необходим для борьбы с заболеваниями и повышения качества урожайности.

В мире самым конкурентным рынком считается рынок азотных удобрений, на его долю приходится 60% всего рынка, что связано с доступным сырьем для его производства. Еще 25% приходятся на фосфорные и 15% – на калийные удобрения. В Казахстане из производства азотных удобрений основной выпускаемой продукцией является аммиачная селитра, из производства фосфорных удобрений – аммофос.

За 2016 год, в сравнении с предыдущим, прирост азотных удобрений составил 12%, по фосфорным удобрениям наблюдается снижение на 1%. За январь-июнь т.г. по отношению к аналогичному периоду годом ранее в производстве минеральных удобрений прирост составил: на азотные удобрения – 6%, фосфорные удобрения – на 70%.

Относительно потребления минеральных удобрений на внутреннем рынке с 2014 по 2016 г. отмечается рост потребления азотных удобрений. Казахстанские производители больше ориентированы на отечественный рынок и закрывают его примерно на 78%, соответственно на импорт приходится 22%. По фосфорным удобрениям отечественные производители покрывают внутренний спрос на 100%.

Сравнивая объемы экспорта и импорта минеральных удобрений, стоит отметить, что в структуре экспорта химической промышленности в натуральном выражении минудобрения занимают лидирующие позиции. За 2012-2014 гг. основной объем экспорта азотных удобрений поставлялся в Кыргызстан и Азербайджан. Начиная с 2016 г. в результате освободившейся ниши производителями заключен контракт с Украиной на поставку азотных удобрений.

Основной объем экспорта фосфорных удобрений в 2014 году поставлялся в Беларусь. Начиная с 2017 года, наблюдается увеличение экспорта в Китай. Это связано с восстановлением рынка сбыта, ввиду снижения Китаем ставок ввозных таможенных пошлин на фосфорные и азотные удобрения. В структуре импорта минудобрений преобладают азотные удобрения, которые поставляются с Узбекистана и России. В целом за 2016 год в Казахстан было импортировано 156 тысяч тонн аммиачной селитры, а за прошедшие январь – июнь – 111,5 тысячи тонн удобрений.

Резюмируя, можно сказать, что основной спрос приходится на азотные удобрения – аммиачную селитру. Увеличение ее импорта объясняется тем, что с начала текущего года Министерство сельского хозяйства РК ввело изменения в систему субсидирования минудобрений. Введен принцип равного субсидирования минеральных удобрений отечественного и иностранного производства. В итоге за первое полугодие 2017 года наблюдается увеличение импорта азотных удобрений, усиление конкуренции со стороны Узбекистана и России за счет снижения цен.

Таким образом, производство минеральных удобрений остается самым востребованным в химической промышленности Казахстана. Но для улучшения его производства, с учетом создавшейся конкуренции, необходима не только модернизация действующих предприятий с целью расширения номенклатуры удобрений, но и разработка, внедрение перспективных технологий, проработка каналов дистрибуции. Необходимо осваивать производство смешанных или комплексных азотно-фосфорно-калийных удобрений, водорастворимых удобрений для тепличного хозяйства, кормовых фосфатов и добавок.

Стоит также отметить наличие новшеств в государственных услугах Казахстана, в отношении приобретения минеральных удобрений. Так, до конца текущего года МСХ РК запускает в тестовом режиме услугу для сельхозпроизводителей, где будет проходить автоматизация субсидирования удобрений и пестицидов. Заявка на субсидирование будет подаваться в электронном виде через ЦОН.

Немаловажную роль в долгосрочном развитии отрасли имеет внедрение элементов «Индустрии 4.0». Для увеличения собственных компетенций и доходов отечественные предприятия должны воспользоваться мировой практикой оказания консультационных услуг фермерам, проработать создание региональных агрохимических комплексов и агрохимических карт полей на основании данных космических снимков, с помощью которых фермеры смогут анализировать ситуацию по посевам и урожаю.

Казахстан > Химпром. Агропром > dknews.kz, 12 октября 2017 > № 2360626 Гульжан Темирханова


Казахстан > Агропром > kursiv.kz, 12 октября 2017 > № 2350045 Айгуль Ибраева

Какую долю на казахстанском рынке занимают отечественные кондитеры?

Айгуль ИБРАЕВА

Рынок кондитерской продукции в Казахстане пестрит зарубежными брендами, отечественные производители занимают в нем лишь половину. При этом местные кондитеры треть продукции экспортируют за рубеж. Однако в последние годы наблюдается тенденция роста удельного веса казахстанской продукции на внутреннем рынке. Этому способствует Государственная программа индустриально-инновационного развития РК на 2015–2019 годы.

В 2016 году рынок кондитерских изделий Казахстана характеризовался следующими основными параметрами: емкость рынка — 227 тыс. тонн, из них: внутреннее производство — 183 тыс. тонн, импорт — 112,8 тыс. тонн и экспорт — 68,8 тыс. тонн.

Производство

По данным Комитета по статистике МНЭ РК, за 2016 год в Казахстане было произведено 106,04 тыс. тонн шоколада, изделий кондитерских из шоколада и сахара. Для отечественной кондитерской отрасли это рекордное значение с 1993 года. По сравнению с 2015 годом объем производства вырос на 38,7%. За восемь месяцев 2017 года показатель достиг уже 79,06 тыс. тонн продукции.

Однако до «советских» показателей казахстанским компаниям еще далеко. К примеру, в 1990 году на территории Казахстана было произведено 258,85 тыс. тонн кондитерских изделий из шоколада и сахара (в каждой области страны имелись производственные мощности), что превышает нынешний объем производства в 2,4 раза.

Председатель правления кондитерской фабрики «Баян Сулу» Тимур Садыков отмечает большой потенциал кондитерской промышленности в Казахстане. «Сейчас практически более 50% продаваемой продукции на территории Казахстана является импортной, соответственно, мы — отечественные кондитерские фабрики — можем удвоить производство. Это создаст новые рабочие места, новые поступления налогов. И, что очень важно, кондитерская отрасль имеет огромный мультипликационный потенциал», — уверен бизнесмен. По его словам, кондитерская промышленность — это глубокая переработка сырья, развитие которой обеспечивает рост смежных отраслей экономики и сельского хозяйства.

В свою очередь, аналитики АО «Рахат» отмечают, что рынок кондитерских изделий в Республике Казахстан сформирован и близок к насыщению, в связи с чем наблюдается стабильная тенденция снижения темпов прироста. Кроме того, значительное ослабление курса национальной валюты, сокращение доходов и снижение покупательной способности населения привели к перемещению концентрации продаж в более дешевый сегмент рынка, то есть потребители стали предпочитать более дешевую кондитерскую продукцию (печенье, вафли, карамели).

Импорт

Согласно статистике КС МНЭ РК, объем импорта шоколада, изделий кондитерских из шоколада и сахара в 2016 году составил 83,32 тыс. тонн, доля импортной продукции за данный период составила 43,6%. За последние пять лет наблюдается положительная тенденция сокращения удельного веса импорта на рынке относительно отечественного производства с 51,8% в 2013 году до 40,5% за первое полугодие 2017 года.

При этом объем импорта не сокращается, а напротив, растет. За январь-июль 2017 года импорт кондитерских изделий в Казахстан составил 47,60 тыс. тонн продукции стоимостью $119,06 млн. По сравнению с аналогичным периодом предыдущего года импорт кондитерских изделий увеличился на 13%.

В 2016 году в общем объеме ввезенной кондитерской продукции доминировала, как и в предыдущие годы, шоколадная продукция, пишут аналитики АО «Рахат». Наибольшее количество импортных кондитерских изделий было поставлено (суммарно порядка 80% от общего объема) в город Алматы, Карагандинскую, Южно-Казахстанскую, Акмолинскую и Восточно-Казахстанскую области.

По данным КС МНЭ РК, 60,7% всего «сладкого» импорта обеспечивает Российская Федерация. За семь месяцев 2017 года из России поступило 28,88 тыс. тонн шоколада и кондитерских изделий из сахара на $74,66 млн. Из Украины за данный период было импортировано 11,10 тыс. тонн кондитерских изделий стоимостью $22,82 млн (23,3% от совокупного импорта). Тимур Садыков отмечает, что конфликтная ситуация между Россией и Украиной повлияла на промышленность Украины, в том числе и на кондитерскую отрасль (Российская Федерация запретила ввоз и транзит продукции из Украины по своей территории). Это повлечет за собой не только удорожание, но и потерю качества украинской продукции, уверен эксперт. На третьем месте по объему импорта оказалась Турция, которая обеспечила 6% всего импорта за рассматриваемый период — 2,87 тыс. тонн на $5,34 млн.

На казахстанском рынке кондитерских изделий также можно встретить продукцию из Узбекистана (3,1%), Германии (2,7%) и Китая (1,2%). При этом импортная продукция значительно отличается по ценам в зависимости от географии производства. Самые дорогие импортные сладости из Словакии — $34,2 за кило. Продукция из Дании и Болгарии — по $23,4 и $20,4 за кг соответственно. Самый дешевый импорт из Таджикистана — по $0,3 за кило. Дешевые лакомства поставляет также Иран — $0,3, Эстония — $0,9 и Кыргызстан — $1,3 за кг.

Эксперты отрасли указывают, что кондитерский рынок имеет особую специфику — помимо влияния на развитие отрасли общеэкономических факторов — тарифы на перевозки, электроэнергия, изменения в налоговой системе, производители кондитерских изделий также находятся в зависимости от мировых цен на какао-бобы, сахар, орехи и прочие ингредиенты, не производимые ни в Казахстане, ни в странах Таможенного союза. К примеру, какао-бобы традиционно поставляет Гана — за январь-июль 2017 года 3,48 тыс. тонн сырья. Сахар, как биржевой продукт, импортируется в зависимости от ценового предложения, к примеру, в 2017 году основными поставщиками сахара стали Бразилия — 94 тыс. тонн за январь-июль и Россия — 85,94 тыс. тонн, а в 2016 году 90% поставок сахара обеспечивала Бразилия.

Экспорт

Ко всему прочему, кондитерская промышленность остается одной из наиболее экспортируемых в Казахстане. За семь месяцев 2017 года казахстанский экспорт шоколада и кондитерских изделий из сахара составил 23,20 тыс. тонн ($41,18 млн) при объеме производства 70,28 тыс. тонн. То есть, треть всей произведенной в Казахстане продукции экспортируется. По сравнению с аналогичным периодом 2016 года объем экспорта увеличился на 35,1%.

Основная доля (72,5%) экспорта кондитерских изделий из Казахстана поступает в Россию. За январь-июль 2017 года в РФ экспортировано 16,82 тыс. тонн продукции казахстанского производства стоимостью $28,86 млн. 10,4% экспорта, или 2,42 тыс. тонн продукции, идет в Кыргызстан. В Узбекистан и Таджикистан экспортируется по 4% от всего казахстанского экспорта кондитерских изделий. Некоторый объем экспорта поступает также в Китай (2,8%, или 648,3 тонн), Азербайджан (2,7%, или 616 тонн) и Монголию (1,3%, или 308,5 тонн). Тимур Садыков рассказал, что в Германию, где проживает много уроженцев Советского Союза, каждый месяц отправляются по две фуры с кондитерской продукцией фабрики «Баян Сулу».

Цена экспортируемых из Казахстана кондитерских изделий варьируется в зависимости от географии от $0,7 до $2,4 за кило. Исключение составляет ОАЭ, куда в 2017 году были экспортированы сладости по цене $25,5 за кг. В среднем, казахстанская продукция экспортируется по $1,77 за кг. При этом Казахстан покупает дорогие конфеты и продает дешевые. Импортируемые кондитерские изделия дороже экспортируемых из страны на 41%.

Отечественные кондитеры

Кондитерская отрасль в Казахстане представлена в основном крупными компаниями. На самом деле, в кондитерском бизнесе очень сложно вырасти МСБ, отмечает президент ОЮЛ «Ассоциация кондитеров Казахстана» Алихан Талгатбек: во-первых, это большие первоначальные затраты — одна линия производства стоит порядка 2 млн евро, а для того, чтобы вывести компанию на полную загрузку, необходимо 3–5 лет; во-вторых, малые компании не могут конкурировать с крупными мировыми игроками, имеющими неограниченный маркетинговый бюджет. К тому же, отрасль имеет умеренную доходность. Однако эксперт отмечает рост рентабельности кондитерской промышленности за последние пять лет с 3% до 8–10%.

Четыре крупные компании на сегодня обеспечивают порядка 85% всего отечественного производства в кондитерской отрасли. «В среднем, объемы внутреннего производства составляют 183 тыс. тонн, из них порядка 156 тыс. тонн производят четыре крупных производителя, — рассказывает Алихан Талгатбек. — Это «Рахат», «Баян Сулу», которые вместе производят порядка 120 тыс. тонн, «Алматинский продукт» и «Хамле». Еще один крупный игрок, «Конфеты Караганды», приостановил производство в целях модернизации и находится на стадии поиска финансирования, в том же положении и Актюбинская кондитерская фабрика.

Крупнейший игрок — «Рахат». Согласно данным Ассоциации кондитеров Казахстана, фабрика обеспечивает 43,7% производства кондитерских изделий в стране. Компания состоит из головного предприятия и группы дочерних организаций разного профиля. По состоянию на 10 сентября 2017 года 92,4% от общего количества размещенных акций АО «Рахат» принадлежит корейскому концерну Lotte Confectionery Co., LTD.

В 2016 году, как и на протяжении ряда лет, компания сохранила лидерские позиции на казахстанском рынке кондитерских изделий. По данным консолидированного отчета о совокупном доходе АО «Рахат» за период, закончившийся 31 декабря 2016 года, выручка от реализации кондитерских изделий составила 49,77 млрд тенге, что на 46,2% больше, чем в предыдущем году. Чистая прибыль компании за 2016 год достигла 4,91 млрд тенге, что превышает прошлогодний итог на 45,7%.

Следом идет Костанайская кондитерская фабрика «Баян Сулу». Доля компании во внутреннем производстве — 25,7%. На предприятии выпускается около 300 наименований продукции. Выручка компании за 2016 год — 31,67 млрд тенге, прирост по сравнению с предыдущим годом — 65,3%. При этом прибыль компании обозначилась в размере 1,56 млрд тенге против 1,75 млрд тенге годом ранее. По данным Казахстанской фондовой биржи, основная доля компании принадлежит ТОО «KazFoodProducts».

Сравнительно молодое предприятие ТОО «Алматинский продукт» сегодня обеспечивает 8,7% всего внутреннего производства кондитерских изделий в стране. Компания существует с 2002 года, начинала с производства халвы, в настоящий момент ассортимент продукции насчитывает 102 наименования. Доля ТОО «Хамле» Ком. ЛТД в казахстанском производстве кондитерских изделий на сегодня составляет 7,1%.

Господдержка

Как отмечает Алихан Талгатбек, в Казахстане нет и не было абсолютно никаких протекционистских мер защиты внутреннего рынка, отечественные компании всегда работали в конкурентной среде. Хотя кондитеры не раз запрашивали такую поддержку. По словам эксперта, за три года с такой помощью государства местные компании могли бы занять свою долю во внутреннем рынке Казахстана.

Эксперт негодует, что отечественный рынок кондитерской продукции переполнен импортной продукцией, особенно российской, доля которой достигает порядка 35%, тогда как в России доля импорта в «кондитерке» всего 5%. По словам эксперта, наша продукция по качеству лучше привозной, к примеру, начинка вафель отечественного производства на 60% состоит из ореха, тогда как импортные вафли в основном содержат жировую начинку. При этом загрузка отечественных компаний-производителей в среднем находится на уровне 60%.

Однако кондитеры, как представители сегмента перерабатывающей отрасли и сельского хозяйства, имеют доступ к широкому спектру программ государственной поддержки, в частности, к Государственной программе индустриально-инновационного развития Республики Казахстан на 2015–2019 годы.

«Есть программы индустриализации страны, в рамках которых существуют программы субсидирования и инвестирования, которые распространяются на производителей и переработчиков сельхозпродукции. Есть программа развития экспорта, это страхование экспортных контрактов и предэкспортное финансирование. Помимо этого, существует компания KazakhInvest, которая занимается продвижением продукции, имеющей экспортный потенциал. Есть такие программы, их всех не перечислить, просто надо грамотно ими пользоваться», — подчеркнул Тимур Садыков.

Казахстан > Агропром > kursiv.kz, 12 октября 2017 > № 2350045 Айгуль Ибраева


Турция. Россия > Агропром > forbes.ru, 11 октября 2017 > № 2346166 Екатерина Чулковская

Запретный плод. Зачем Турция ввела ограничения на российскую сельхозпродукцию

Екатерина Чулковская

журналист

Тема возобновления экспорта турецких помидоров неоднократно поднималась на самом высоком уровне наравне со строительством первой в Турции АЭС «Аккую» и газопровода «Турецкий поток», но Москва не спешит снимать санкции. Такая позиция российской стороны, безусловно, раздражает турок

В понедельник, 9 октября, стало известно, что Анкара ввела ограничения на поставки сельхозпродукции из России. Согласно турецким нововведениям, теперь обязательным становится заверение счетов-фактур, представленных в таможенные службы при импорте сельхозпродукции (пшеница, нерафинированное подсолнечное масло, кукуруза, сухой горох, неошелушенный рис, жмых семян подсолнечника, твердая пшеница), страной происхождения которой является Россия. Отечественные экспортеры также отныне должны получать специальное разрешение в торговых и дипломатических представительствах Турции в России.

В понедельник, 9 октября, стало известно, что Анкара ввела ограничения на поставки сельхозпродукции из России. Согласно турецким нововведениям, теперь обязательным становится заверение счетов-фактур, представленных в таможенные службы при импорте сельхозпродукции (пшеница, нерафинированное подсолнечное масло, кукуруза, сухой горох, неошелушенный рис, жмых семян подсолнечника, твердая пшеница), страной происхождения которой является Россия. Отечественные экспортеры также отныне должны получать специальное разрешение в торговых и дипломатических представительствах Турции в России.

Примечательно, что новость об ограничениях на поставки российской продукции из Турции совпала по времени с визитом президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Киев и его «антикрымскими заявлениями». В столице Украины турецкий президент подтвердил в очередной раз позицию своей страны по Крыму. «Мы не признали и не признаем незаконную аннексию Крыма. Мы очень довольны поддержкой, которую оказывает Украина крымским татарам, доказавшим верность своей стране», — заявил турецкий лидер на встрече с украинским президентом Петром Порошенко.

Совершенно не новые заявления по Крыму были с раздражением встречены многими российскими чиновниками и политологами, которые поспешили связать новость про ограничения на поставки российской сельхозпродукции с позицией Турции по полуострову. Было даже выдвинуто предположение, что усложнение процедуры поставок нужно Турции для того, чтобы отслеживать поставки из Республики Крым, о чем якобы Эрдоган пообещал Порошенко.

На практике же введение ограничений со стороны Турции имеют куда более прагматичные цели. Министр таможни и торговли Турции Бюлент Тюфенкджи опроверг «крымский мотив» Анкары. В комментарии для турецких СМИ на следующий день после введения ограничений на поставки российской продукции он объяснил, почему Анкара приняла эти меры, и связал их с аналогичным шагом, предпринятым Москвой. «Ранее Россия потребовала на некоторые импортируемые из Турции товары заверения в торговом представительстве и генконсульствах. Эта проблема дошла до нашего министерства экономики, и оно приняло решение ввести такое же требование на девять наименований сельскохозяйственных товаров»,— заявил турецкий министр. По словам Тюфенкджи, ни о каком ограничении речи нет, но поскольку Россия приняла такие меры, Турция приняла зеркальные меры, которые со вчерашнего дня вступили в силу. Говоря про российские меры, турецкий министр имел в виду разрешение России поставок турецких овощей только с девяти предприятий Турции.

Логика турецкой стороны вполне понятна. Прибегая к введению различных ограничений, Анкара пытается добиться полной отмены санкций на свою продукцию со стороны Москвы. Речь идет, прежде всего, о турецких томатах, запрет на экспорт которых, введенный с 1 января 2016 года, до сих пор не отменен. Хотя тема «турецких помидоров» неоднократно поднималась на самом высоком уровне наравне со строительством первой в Турции АЭС «Аккую» и газопровода «Турецкий поток», Москва не спешит снимать санкции. Такая позиция российской стороны, безусловно, раздражает турок. До введения санкций Турция поставляла большую часть своих помидоров на российский рынок.

На последней встрече президентов России и Турции, которая прошла 28 сентября в Анкаре, сообщалось, что стороны якобы урегулировали противоречия по поставкам помидоров. По крайней мере, об этом после встречи двух делегаций заявил министр экономики Турции Нихат Зейбекчи. «Запрет был отменен. Я надеюсь, что через 1-2 дня этот вопрос будет решен на техническом уровне. Пока что мы только услышали это подтверждение на словах из уст президента Путина. Но мы хотим дождаться, когда это решение будет официально подтверждено», — поделился радостной новостью турецкий министр.

Однако неделю спустя глава Минсельхоза Александр Ткачев сообщил, что Россия откроет свой рынок для турецких томатов в период межсезонья, а вице-премьер Аркадий Дворкович вообще сказал, что допуск турецких томатов будет частичным и решение о нем будет принято не ранее начала следующего года.

Неудивительно, что не дождавшись отмены запрета на экспорт своих томатов и понимая, что в ближайшее время запрет снят не будет, турецкая сторона прибегла к ответным мерам. Тем более подобный метод шантажа уже был опробован в марте этого года, когда 15 марта Турция ввела пошлины на поставки российской пшеницы, кукурузы, подсолнечного масла и шрота. Данный шаг был также предпринят турецкой стороной спустя неделю после встречи Путина с Эрдоганом в рамках заседания Совета сотрудничества высшего уровня под руководством двух президентов. От этой встречи турки ожидали полной отмены российских санкций, но санкции были сняты частично — турецкие помидоры и ряд другой продукции остались под запретом. После этого Турция ввела пошлины на российскую пшеницу, которые были отменены два месяца спустя. В мае состоялась встреча Путина и Эрдогана в Сочи, в результате которой Москва отменила все оставшиеся санкции, кроме томатов. Анкара, в свою очередь, отменила пошлины на российскую пшеницу.

Нынешние ограничения Анкары на поставки российской сельхозпродукции очень напоминают историю с пошлинами на российскую пшеницу и не имеют ничего общего с визитом Эрдогана в Киев, который просто удачно совпал с введением ограничений и спровоцировал таким образом много спекуляций и теорий заговора. С помощью введенных ограничений турки просто хотят снять запрет на свои помидоры. Для Турции, у которой сейчас весьма непростые отношения со своими традиционными западными партнерами — США и ЕС, дружба с Россией имеет важное значение. Как и дружба с Турцией для России, также имеющей напряженные отношения со странами Запада. Анкара и Москва сотрудничают по урегулированию конфликта в Сирии, ведут переговоры о сделке по покупке российский комплексов С-400 и т. д. Ссориться с Россией уж точно не в интересах Турции.

Турция. Россия > Агропром > forbes.ru, 11 октября 2017 > № 2346166 Екатерина Чулковская


Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 5 октября 2017 > № 2343849 Александр Ткачев

Александр Ткачев: «Мы можем стать ведущей аграрной державой».

Россия в этом году готовится к очередному рекорду по урожаю зерновых — 128 млн т — и рассчитывает вернуть первое место в мире по экспорту пшеницы. В преддверии главной агропромышленной выставки «Золотая осень – 2017» министр сельского хозяйства Александр Ткачев рассказал в интервью «Известиям» о том, сколько государство выделит на финансирование программ развития АПК в новом бюджете, о наращивании сбыта российской сельхозпродукции в ЕАЭС, об обсуждаемом отказе с 1 декабря от импорта мясокостной муки из санкционных стран и о том, как удвоить вклад сельского хозяйства в ВВП.

— В этом году уровень производства зерна превысил прошлогодние показатели. Кроме того, увеличился его экспорт. С чем это связано? Каковы основные причины?

— Такому росту поспособствовали два фактора. Во-первых, беспрецедентная поддержка государства. Во-вторых, применение современных технологий производства, обеспечение необходимым количеством техники и удобрений. Чудес не бывает. Мы шли к этому постепенно, осознанно. И не один год. В этом сезоне планируем собрать 128 млн т зерна и надеемся, что Россия вернет первенство по экспорту пшеницы.

— Можно ли сказать, что качество российского зерна растет?

— Это вопрос спорный. С одной стороны, на 27 сентября этого года доля продовольственной пшеницы в общем урожае достигала 70%, чуть выше уровня, чем на аналогичную дату прошлого года. По итогам года мы соберем порядка 60 млн т продовольственной пшеницы, или 75%. Для понимания, в США, Канаде и Евросоюзе доля продовольственной пшеницы — 90%, но у них и ситуация другая, фураж им не нужен, скот кормят кукурузой и другими кормовыми культурами. В России в силу погодных условий сложились другие традиции земледелия и кормления сельхозживотных.

— Экспорт российских продуктов питания в страны ЕАЭС в этом году увеличился. С чем это связано?

— Страны Евразийского экономического союза — наши стратегические партнеры и соседи, нас многое объединяет и, конечно, среди основных приоритетов развития экспорта — увеличение взаимной торговли со странами ЕАЭС. Пока на долю стран союза приходится лишь 15% от общего объема экспорта российской сельхозпродукции. По итогам семи месяцев экспорт в страны ЕАЭС вырос на 22% и достиг $1,6 млрд. В целом экспорт продовольствия растет теми же темпами и составляет $11,5 млрд. Если темпы роста сохранятся, по итогам года экспорт превысит $20 млрд. Растет и импорт из ЕАЭС в Россию. Получается такое взаимное сотрудничество.

Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 5 октября 2017 > № 2343849 Александр Ткачев


Россия > Агропром > zol.ru, 4 октября 2017 > № 2336187 Александр Ткачев

Россия может стать ведущей аграрной державой в мире, заявил Ткачев

Россия в этом году готовится к очередному рекорду по урожаю зерновых в 128 миллионов тонн, рассказал в интервью газете "Известия" министр сельского хозяйства Александр Ткачев.

"Такому росту поспособствовали два фактора. Во-первых, беспрецедентная поддержка государства. Во-вторых, применение современных технологий производства, обеспечение необходимым количеством техники и удобрений. Чудес не бывает. Мы шли к этому постепенно, осознанно. И не один год. Надеемся, что Россия вернет первенство по экспорту пшеницы", — заявил он.

Как отметил Ткачев, доля продовольственной пшеницы в общем урожае достигала 70%, что выше уровня прошлого года. Касаясь увеличения в этом году экспорта продуктов питания в страны ЕАЭС, министр пояснил, что по итогам семи месяцев экспорт в страны ЕАЭС вырос на 22% и достиг 1,6 миллиарда долларов. Он отметил, что растущий экспорт продовольствия составляет 11,5 миллиардов долларов, в случае сохранения темпов роста экспорт превысит 20 миллиардов долларов. По словам министра, рост экспорта продуктов питания не приведет к повышению цен на внутреннем рынке России.

Говоря о субсидировании сельхозотрасли в 2018 году, Ткачев сообщил, что по поручению президента и правительства финансирование отрасли сохранится на уровне нынешнего года — это 242 миллиарда рублей. Такая сумма, по его словам, позволит сохранить объемы финансирования по большинству направлений поддержки, а также обеспечить обслуживание выданных в этом году льготных кредитов в полном объеме.

Ткачев также отметил, что с первого декабря планируется полностью ограничить импорт мясокостной муки из санкционных стран. По словам министра, за последние 10 лет в России выросли объемы производства, прежде всего, свинины и мяса птицы, а благодаря развитию глубокой переработки выросли и объемы производства мясокостной муки. Россия производит ее в объеме порядка 370 тысяч тонн.

Комментируя введение с первого января 2018 года электронной ветеринарной сертификации, министр сообщил, что это не приведет к попаданию на рынок некачественной продукции. По словам Ткачева, уполномоченные лица предприятий будут выдавать сертификаты только на продукцию животного происхождения, подвергнутую тепловой обработке, а также на рыбу. Выдаваться они будут только на продукцию или сырье, прошедшие установленные ветеринарным законодательством процедуры подтверждения безопасности.

Как рассказал министр, к ветеринарам при аттестации будет предъявляться перечень требований, исходящий из их образования и опыта работы. Сейчас Россельхознадзор проводит для них серию семинаров в регионах.

Россия > Агропром > zol.ru, 4 октября 2017 > № 2336187 Александр Ткачев


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 3 октября 2017 > № 2335483 Наталья Шагайда

Комментарий. Как грамотно вводить программу продовольственной помощи.

В России решили вводить программу продовольственной помощи малоимущим слоям населения — осталось найти деньги на ее финансирование. Но это не единственная проблема. Специалисты, знакомые с подобным опытом западных стран, в частности, США, считают, что нужно учитывать негативный опыт и не повторять ошибки других.

Одним из самых авторитетных специалистов в этой области является доктор экономических наук, директор Центра агропродовольственной политики Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ Наталья ШАГАЙДА. Она любезно согласилась ознакомить читателей «КВ» с результатами последнего исследования данного вопроса. Вот что она пишет.

Кого нужно поддержать и как это сделать

Вопрос о том, кого поддерживать, несмотря на официальные бумаги о доходах или расчете объема располагаемых ресурсов, очень сложный. В США соискатели должны заполнить целую анкету, указывая — кроме доходов — средства на счетах, наличное имущество, информацию о своих членах семьи (инвалидность, переобучение, …). Кроме того, разные штаты вводят поправки. Так, в некоторых штатах учитывается автомобиль, в других — только часть его стоимости при оценке «богатства» семьи. Квартира или дом не учитываются. Там есть многочисленные социальные работники, которые могут оценить реальный уровень жизни. У нас же пока только упоминалось, что обсуждается вопрос об учете жилья. Однако это потянет за собой много еще дополнительных вопросов: оно может быть дорогим, но членов семьи много, есть инвалиды, которым нужна отдельная комната; жилье дорогое, но оно рядом с медицинским учреждением, куда часто обращается инвалид и т.д. Российская система налогообложения, регистрации имущества не видит семьи, она ориентирована только на отдельных граждан-получателей доходов или собственников имущества. Так что оценка реальной нуждаемости семьи с учетом ее имущества — дело непростое. В целом, подход к выделению групп до сих пор не ясен, хотя уже прошло 3 года, как этот вопрос обсуждают достаточно активно.

Как следует поддерживать нуждающихся

Второй вопрос: какой должен быть уровень поддержки? Предположим, что у людей из первых двух групп нет сбережений и имущества, обеспечивающих более высокий, чем выявило бюджетное обследование, уровень жизни. Очевидно, что для того, чтобы первая группа населения вышла за пределы группы недоедающих, а вторая — улучшила потребление, нужно обеспечить возможность получения набора питания минимум, как в третьей группе. Для этого нужно, ориентируясь на данные 2016 года, 346,4 млрд руб. При этом доплата первой группе до уровня третьей составила бы 16,7 тыс. руб./год на человека, следующей – примерно 6,9 тыс. руб. Очевидно, что такие суммы выделить для продовольственной помощи трудно.

Не ограничиваться только отечественным продовольствием

Третий вопрос: а нужно ли «привязывать» продуктовую поддержку именно к российскому продовольствию? Ведь в США от этой идеи уже отказались довольно давно. Причина — часть американских продуктов была дороже импортных, а «привязка» к местным продуктам требовала больших расходов бюджета для обеспечения сопоставимого объема покупок. В России также придется выбирать: тратить больше бюджетных средств, чтобы бедные купили определенное количество российских продуктов, или не «привязывать» помощь к российским продуктам, чтобы люди могли выбрать подешевле и купить больше, не оглядываясь на страну-производителя?

То, что решать такой вопрос нужно, указывают индикаторы ОЭСР (2017 г.). По данным этой организации, потребители сельскохозяйственной продукции в России переплачивали в 2014-2016 гг. производителям по цене франко–ферма в среднем 10% по сравнению с аналогичной ценой сельхозпроизводителей потенциальных импортеров. Причем, если по большинству продуктов растениеводства цены в России ниже, чем в стране-потенциальном импортере, то по говядине, молоку и свинине внутренние цены существенно выше.

То есть, при решении вопроса «привязки» продуктов нужно решить, поддерживать ли нуждающихся или поддерживать сельхозпроизводителей, несмотря на неконкурентную цену отдельных товаров. По конкурентным товарам российский потребитель выберет российские сельхозпродукты без всякой «привязки».

Что нужно сделать, чтобы помощь шла только на продовольствие

Четвертый вопрос: а повысится ли спрос на продукты? Повысится. Но далеко не пропорционально выделенным средствам поддержки. Как показывают многочисленные американские обзоры практики применения подобной программы продовольственной помощи (ранее — Food stamps, сейчас — Supplemental Nutrition Assistance Program), возможны варианты. Так, есть исследования, где говорится, что бедные люди заместили субсидиями свои расходы, которые теперь тратят на другие неотложные нужды семьи. Для того, чтобы такого не происходило, было бы целесообразно ввести — при реализации российской программы — возможность оплаты не всей стоимости покупки каждого продукта, а только его части с карты продовольственной помощи. Например, можно оплатить только 50% стоимости пакета молока или пачки вермишели. В этом случае покупатель будет вынужден разнообразить набор продуктов и увеличивать количество упаковок, чтобы истратить деньги.

Как это отразится на производителях и торговле

Наконец, нужно внимательно подумать еще над рядом вопросов, которые все равно придется решать.

Пятый вопрос: будет ли выгода для сельхозпроизводителей ощутимой? Очевидно, что еще менее ощутимой, чем для ритейлера, например. В розничной цене продукта доля сельского хозяйства очень редко переваливает уровень 40%. Например, в буханке хлеба стоимость зерна – не более 8%. К тому же, если в бюджете найдется поддержка в размере 346 млрд руб., то это будет всего 3% от расходов населения на продовольствие (2016 г.). Из этой суммы в сельское хозяйство в лучшем случае придёт 30% — 93 млрд руб. По сравнению с выручкой сельскохозяйственных организаций (не учитывая выручку фермеров и населения) эта сумма будет небольшой, всего в пределах 4%. Все-таки речь идет о 6,9-16,7 тыс. руб. на человека в год. Очевидно, что если бы речь шла о сумме поддержки, сопоставимой с США — это в среднем 125 долларов на человека в месяц, то можно было бы говорить о каком-то стимулирующем для сельского хозяйства эффекте. При небольшой поддержке будет и очень ограниченный эффект.

Шестой вопрос: какой будет мультипликативный эффект внедрения поддержки? Несмотря на оптимистичную оценку влияния выделяемых средств продовольственной помощи на ВВП — некоторые даже допускают возможность роста до более чем 2-х рублей на рубль вклада, это вряд ли достижимо. В США не удалось достичь таких результатов. Там оценивают отдачу в 1,7- 1,8 долларов на каждый вложенный доллар.

Седьмой вопрос: кто будет главный бенефициар скромного, но все же дополнительного спроса? Очевидно, что сетевые магазины. Несмотря на то, что Минпромторг РФ демократично заявляет, что среди ритейлеров могут быть все, даже автолавки и фермеры, но на практике такого не получится. Проект не предусматривает хождения бумажных талонов/марок, которыми могли бы покупатели расплачиваться на рынках или в автолавках. Это означает, что нужны специальные устройства, которые бы могли связываться с расчетным центром или фискальными органами. Единовременные затраты на их приобретение и годовое обслуживание составляют от 18 до 35 тыс. руб. Проект Минпромторга предусматривает, что управляющие компании должны оснастить ими рынок. Даже если это будет сделано, то услуги пользования для фермера не будут бесплатны. И каждая автолавка, чтобы участвовать в программе, должна быть оснащена таким устройством. При этом не ясно, сколько с использованием такого устройства все эти мелкие торговцы смогут наторговать. Эти проблемы известны. В США, например, для оснащения фермерских рынков выделяются гранты федерального правительства и правительств штатов. Кроме того, до сих пор можно встретить и бумажные ваучеры. Однако в России эти вопросы — гранты для оснащения фермерских рынков или бумажные ваучеры — даже не обсуждаются. Скорее всего, бенефициаром станет сеть «Пятерочка», которая посредством довольно изощренной комбинации внедрилась в сельские магазины потребкооперации.

Стоит ли Минсельхозу управлять программой помощи

И последнее: вряд ли целесообразно Минсельхозу ратовать за то, чтобы вводилась программа продовольственной помощи под его управлением. Если будет так, то сумма поддержки граждан попадет в аграрный бюджет, как это сделано в США. Сама по себе программа продовольственной помощи очень дорогая и по расчетным объемам приближается к годовому бюджету Госпрограммы поддержки сельского хозяйства. Увеличение финансирования Госпрограммы за счет продовольственной помощи создаст иллюзию увеличения финансирования именно сельского хозяйства, тогда как в действительности из этого финансирования до сельского хозяйства дойдут крохи. Как показали исследования в США, прямая поддержка фермеров намного более значима. Единственный плюс передачи Минсельхозу РФ функции оператора программы продовольственной помощи состоит только в том, чтобы он осознал, что цена имеет значение для потребления. Пока в своей деятельности он ориентируется на объемы производства продовольствия без учета того, конкурентны ли российские продукты по цене по сравнению импортным продовольствием. Он еще живет во времени, когда были барьеры в физическом доступе к продовольствию. Теперь этих барьеров практически нет, остались барьеры экономического доступа, а это уже новая реальность и она Минсельхозом РФ еще не осознана. Если с него будут спрашивать за улучшение питания не в целом по стране, а нуждающегося населения, возможно, он поставит перед собой новую задачу – снижения издержек и цен, а не закрытие рынков для более дешевой импортной продукции.

Таким образом, продвигать программу продовольственной помощи нужно, но целесообразно ее рассматривать именно как программу помощи неимущим. Если она не будет привязана к аграрному бюджету и российским продуктам, то выиграют обе стороны. Получатели поддержки смогут выбирать продукт по карману. В том случае, если российские продукты будут дешевле, то они будут покупать именно российские. Наши граждане, как показывают данные мониторинга продовольственной безопасности РФ, который проводится в РАНХиГС, всегда проявляют продовольственный патриотизм, если могут.

А сельхозпроизводители смогут просить дополнительные деньги на прямую поддержку себе или поддержку аграрного образования, науки, продвижения продукции на рынки. Это им будет полезнее, чем неочевидная поддержка через скромное финансирование в рамках продовольственной помощи.

Автор: Наталья ШАГАЙДА, д.э.н., директор Центра агропродовольственной политики РАНХиГС

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 3 октября 2017 > № 2335483 Наталья Шагайда


Россия > Агропром. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 28 сентября 2017 > № 2328838 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Александр Николаевич, Вы сказали на заседании Правительства, что у нас будет рекордный урожай зерна, и в связи с этим вопрос: не станет ли это ещё большей нагрузкой на внутренний рынок? Вы уже говорили, что нужно изъять несколько миллионов тонн. В рамках тех идей, которые Вы выдвигали по поводу субсидирования перевозки… Куда девать? Что мы будем с этим делать?

А.Ткачёв: Сегодня Премьер отметил, что рекордный урожай – это очередная победа сельхозтоваропроизводителей России. Мы действительно первыми будем в этом году по пшенице – по экспорту. И по объёмам мы в тройке лучших стран.

С другой стороны, мы, конечно, должны думать о том, чтобы цена была справедливой для крестьян, чтобы они покрыли свои издержки, инвестиции в производство зерна и ещё немного была рентабельность – хотя бы 10–20%. Это нормально, так должно быть.

С учётом расстояний нашей страны, объёмов зерна очень важно сохранить стабильную цену во всех территориях – и в центре, и в отдалённых регионах. И новый инструмент, который мы применяем сегодня, – это субсидии, это практически обнуление ж/д тарифа на перевозку зерна с Поволжья, с Урала, из Сибири, из центра прежде всего в порты юга России. Для того чтобы именно это зерно (такого, кстати, никогда не было) уходило тоже на экспорт. Кстати, мы снимали излишки зерна (порядка 3 млн т мы примерно прогнозируем), для того чтобы внутренняя цена на рынке была достаточно нормальной, эффективной. Эти интервенции мы будем делать уже с октября, я очень надеюсь, они во многом стабилизируют рынок. Не только в центре, но и в отдалённых, как я уже говорил, регионах…

Вопрос: Вы имеете в виду перевозку?

А.Ткачёв: Да, перевозку. То есть тем самым мы просто излишки зерна, которые существуют сегодня на рынке, берём не только на юге, как это было принято, традиционно, но и из Сибири, с Урала, с центральных областей. Там никогда на экспорт зерна и не рассчитывали. Никогда, я хочу подчеркнуть. Как правило, на внутреннем рынке в этих регионах цена всегда была занижена на рубль – на два, понятно, это делало производство зерна не очень эффективным, нерентабельным в этих территориях. А это ни много ни мало процентов 70 объёма зерна, который производится в отдалённых от центра, от портов, от южных портов, и не только, территориях. Поэтому, конечно, эта мера позволит, с одной стороны, снять излишки, во-вторых, увеличить экспорт, дать возможность по всей территории России, во всех субъектах Российской Федерации зарабатывать приличные средства.

Вопрос: Александр Николаевич, а как Вы оцениваете экспорт по итогам года – и зерновых, и экспорт продовольствия в целом?

А.Ткачёв: Экспорт в этом году на зерно вырастет. Мы прогнозируем порядка 43–45 млн т. Из них по пшенице прогноз наш 30 млн – это тоже существенная прибавка, до 20% по сравнению с прошлым годом. Ну а в финансовом выражении эта цифра может даже дойти до 20 млрд долларов. Хочу напомнить, что в прошлом году она составляла 17 млрд. То есть это значительный рост. И конечно, это говорит о нашем экспортном потенциале – это не только зерно, это и мясо, и растительное масло, сахар и так далее. Мы выходим на серьёзные рубежи и занимаем очень большую долю рынка в экспортной продукции во всём мире.

Вопрос: Вопрос по поводу рекордов. Мы же поставили рекорд не только по зерну. По каким ещё культурам? Какой будет урожай по овощам и фруктам?

А.Ткачёв: Во-первых, по сахару: 52 млн т свёклы – это рекорд. И по объёмам производства свекловичного сахара мы сегодня обошли Америку, Францию и Канаду. То есть мы номер один и по сахару. Это тоже наше серьёзное завоевание, мы должны с этим считаться и говорить об этом.

По овощам мы примерно остались на уровне прошлого года. Выросли по производству подсолнечника, растительного масла. Мы продвинулись вперёд по гречихе, кукурузе, ячменю и так далее. Поэтому год достаточно успешный. И очень важно, чтобы крестьяне теперь выгодно для себя продали эту продукцию, восстановили свои издержки и инвестиции, и, конечно, немного на этом должны заработать.

Вопрос: Сельхозпроизводителям, которые пострадали от погодных условий, будет возмещён ущерб?

А.Ткачёв: Да, конечно, мы эту ситуацию мониторим. К сожалению, год был достаточно сложным. ЧС была объявлена в 16 территориях нашей страны. Общая площадь гибели составила около 200 тыс. га. Примерная сумма компенсации, которую мы предусматриваем уже в этом году, – около 2 млрд рублей. Я очень надеюсь, что мы сможем выплатить эти деньги регионам своевременно, чтобы они могли дальше развиваться и компенсировать свои потери.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 28 сентября 2017 > № 2328838 Александр Ткачев


Россия > Армия, полиция. Агропром > forbes.ru, 25 сентября 2017 > № 2325145 Александр Захаров

Дело «Черкизово»: какой сигнал получили налоговые агенты и иностранные инвесторы

Александр Захаров

Партнер Paragon Advice Group, колумнист Forbes

Недоплата налогов через выплату дивидендов иностранной материнской транзитной структуре теперь имеет перспективу уголовного преследования

21 сентября МВД России сообщило, что «в ходе оперативно-розыскных мероприятий полицейскими установлено, что злоумышленники применяли незаконные офшорные схемы при выплате дивидендов кипрскому владельцу акций агрохолдинга, являющегося технической транзитной компанией, с целью незаконного занижения налоговой ставки с 15 до 5%», в связи с чем было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 199.1 Уголовного кодекса Российской Федерации «неисполнение обязанностей налогового агента».

В этот же день стало известно, что «злоумышленниками» МВД России считает ПАО «Группа «Черкизово», которое выплачивало дивиденды своей материнской компании на Кипре, снижая в соответствии с действующим Соглашением об избежании двойного налогообложения между Россией и Кипром ставку налога у источника на такие выплаты с 15% до 5%.

Очевидно, что российские правоохранительные и налоговые органы пришли к выводу, что кипрская материнская компания ПАО «Группа «Черкизово» была учреждена исключительно для получения доступа к преимуществам действующего Соглашения об избежании двойного налогообложения между Россией и Кипром, поэтому и является технической транзитной компанией для дальнейшего перераспределения прибыли в юрисдикции, с которыми у России нет действующих соглашений об избежании, и при прямой выплате резидентам которых, например, на Бермуды, снизить ставку налога у источника при выплате дивидендов с 15 до 5% было бы невозможно.

Лицо с правом на доход

Понятие «лицо, имеющее фактическое право на доход» появилось в российском национальном законодательстве только с 1 января 2015 года в антиофшорном пакете изменений в Налоговый кодекс вместе с правилами налогообложения контролируемых иностранных компаний (КИК) и новыми правилами о российском налоговом резидентстве для иностранных организаций.

Вместе с этим многие действующие соглашения об избежании двойного налогообложения с участием России для целей применения пониженных ставок в отношении выплаты из России пассивных доходов в виде дивидендов, процентов и роялти прямо говорили о необходимости наличия у их иностранных получателей именно «фактического права» на них. Например, в соглашении с Кипром такое положение в отношении дивидендов существует с 1998 года.

Включение такого требования в международные налоговые соглашения имело целью противодействовать злоупотреблениям в форме создания технического транзитного юридического лица без наличия бизнес-целей, которое лишь по факту регистрации в удобной юрисдикции — партнере по соглашению — могло получить снижение ставки налога у источника или даже полное освобождение в стране-источнике дохода и его выплаты (также известное у международных налоговых специалистов, как «treaty shopping»). И которое затем могло без налоговых последствий технически ретранслировать такой доход в любую удобную юрисдикцию, включая даже признанные налоговые гавани, с которыми, как правило, ни у кого нет соглашений об избежании двойного налогообложения.

Ранее сложившаяся в России административная и судебная практики ограничивалась исключительно требованием Налогового кодекса о наличии у российских организаций, являющихся налоговыми агентами, на момент выплаты пассивных доходов их иностранным получателям лишь свидетельства о налоговом резидентстве таких иностранных организаций, выданных уполномоченным государственным органом страны, с которой существует действующее соглашение об избежании двойного налогообложения, в отношении периода за который производится соответствующая выплата.

Интересно, что обязанность получения российским налоговым агентом от иностранного получателя российского дохода подтверждения фактического права на доход возникла только с 1 января 2017 года, что, конечно, также могло бы расцениваться как обстоятельство, исключающее применение пени и штрафа к сумме неуплаченного налога, если бы налоговый агент не знал, что получатель является транзитной компанией, не обладающей фактическим правом на доход.

Стоит в этой связи отметить, что Налоговый кодекс не устанавливает порядок подтверждения фактического права на доход иностранным получателем, а также не называет перечень документов, которые могут быть положены в основании позиции для его подтверждения. Остается предположить, что законодатель пошел на такие скупые формулировки закона с подачи Минфина России, ФНС России, и публично поддерживающих их представителей экспертного сообщества, поскольку исходил из того, что создание таких транзитных иностранных компаний стало широкой и безнаказанной практикой, при которой российский налоговый агент и его иностранный получатель российских пассивных выплат контролируются и управляются единым конечным бенефициарным владельцем или их пулом.

Позиция ФНС России

В мае этого года ФНС России представила свою позицию относительно применения концепции «фактического права на доход», согласно которой возможность применения льгот по соглашениям об избежании двойного налогообложения в отношении выплат дивидендов, процентов и роялти напрямую зависит от наличия у иностранного получателя фактического права на такой доход даже до момента появления в Налоговом кодексе такой концепции, то есть до 1 января 2015 года.

По мнению ФНС России, до установления в российском законе такой концепции, ее применение было возможно на основе модельной конвенции об избежании двойного налогообложения, существующей в качестве образца для членов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), а также официальных комментариев к ней этой международной организации, которая приостановила вступление в нее России на неопределенный срок 13 марта 2014 года.

Примечательно, что в своем мнении ФНС России ссылается на единственный в своем роде судебный акт ликвидированного Высшего арбитражного суда, который был принят в 2011 году в момент активного процесса подготовки России ко вступлению в ОЭСР. Стоит отметить, что названная судебная инстанция в данном акте не привела вообще никаких оснований для применения необязательных для России комментариев ОЭСР к ее модельной конвенции, сославшись лишь на их официальный характер.

Известно, что официально Россия заключает соглашения об избежании двойного налогообложения на основе типового соглашения, утвержденного постановлением правительства России.

Приглашение к покаянию

С учетом экономического кризиса и необходимости восполнения налоговых доходов бюджета дело «Черкизово», безусловно, является приглашением для всех российских организаций, выплачивавших дивиденды и иные виды пассивных доходов в офшорные юрисдикции через удобные страны, имеющие действующие соглашения об избежании двойного налогообложения с Россией, доплатить неудержанные налоги в бюджет вместе с пенями.

Похоже, что штраф в 20% от суммы неудержанных налоговым агентом налогов не может так стимулировать к добровольному покаянию в случае выявления недоплат при налоговой проверке, как реальная перспектива уголовного преследования.

Также можно лишь предположить теперь, что налоговые органы в ближайшее время в развитие этой практики предпримут попытку взыскания с таких российских налоговых агентов штрафа и в 40%, доказав общий контроль и согласованность действий с иностранным получателем и лицом, имеющим фактическое право на доход, которые были умышлено направлены на уклонение от уплаты налога.

Еще одним открытым для российских налоговых агентов останется вопрос, за какие периоды им стоит доплатить неудержанные налоги и пени, чтобы спать спокойно. Так, срок давности для привлечения к налоговой ответственности составляет три года, а для привлечения к уголовной — в зависимости от тяжести совершенного преступления — 2 года или 10 лет.

Россия > Армия, полиция. Агропром > forbes.ru, 25 сентября 2017 > № 2325145 Александр Захаров


Россия > Агропром > agronews.ru, 20 сентября 2017 > № 2321403 Владимир Лабинов, Игорь Абакумов

Комментарий. Куда делиcь наши породы скота.

Импортозамещение в сельском хозяйстве России осуществляется в целом неплохо. Растет производство, увеличивается экспорт продовольствия. Однако зависимость от импорта все еще сохраняется, особенно в семенах и генетическом материале для животноводства. Естественно, возникает вопрос: а где наше наследие селекционной работы в животноводстве?

Об этом беседовали издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР Игор АБАКУМОВ и Владимир ЛАБИНОВ, аналитик животноводческого рынка, советник главы Республики Карелия.

— Каждый год территорию России наполняют необычные мигранты – через границу переезжают миллионы голов скота и птицы: скота чуть-чуть меньше, птицы намного больше. Они все – иностранцы. Вопрос: а куда деваются наши породы? Где наши птички? Где наши курочки? Где наши коровки? Где наши козы, овцы? Где это все? И почему миллионы голов каждый год?

— Да, все, что вы сказали — совершенно правильно.

— Владимир Витальевич, откуда такое нашествие? И почему оно продолжается? Ну, было понятно – 90-е годы, стада порезали и так далее. Нахлынули на нас европейские, американские, аргентинские, австралийские, новозеландские породы скота. А наши-то где? Что происходит в нашей селекции и в нашем племенном деле?

— Вопрос достаточно емкий. Сам по себе факт обмена племенными ресурсами – это нормальное явление, потому что обмен генетическими ресурсами в мире происходит всегда и везде. Но если мы говорим о количестве завозимого материала, то, конечно, вопрос уместен. И ответ очевиден: завозится потому, что, либо продукции своего производства нам не хватает, либо тот материал, который производится на территории России, уступает по ряду параметров тому, что завозится.

И есть еще другой фактор, чисто субъективный, потому что завозы, контракты, возможность выезда – это тоже одна из составляющих, которая влечет за собой повышенный интерес к теме импорта. Но, конечно, главная проблема в том, что племенного материала не хватает, и он очень часто уступает по своим генетическим параметрам, потенциалу тому, что мы имеем у себя в стране. Это, к сожалению, правда

— А вот наша с вами общая знакомая, которая некоторое время назад работала в компании «Ингосстрах» и занималась сельскохозяйственным страхованием, говорила, что чуть ли не 40% этого скота, который мы завозили, шло, что называется, в отход, оно просто погибало, потому что не было соответствующего ветеринарного сопровождения, кормления, содержания. Просто знаний не хватало для того, чтобы работать со скотом с продуктивностью 10 тысяч литров молока в год. Не было таких знаний. Зачем же его везли, если мы не подготовили кадры? Естественно, как говорили: «Ингосстрах» платит за все». «Ингосстрах» платил эти убытки. Это было кому-то выгодно – завозить скот, чтобы он здесь подох, чтобы на следующий год завезти еще?

— Нет, вопрос совершенно не в том, что кому-то это выгодно. Ну, начнем с того, что массовый завоз скота в нулевые годы пришелся на период старта в стране национальных проектов.

— Приоритетный национальный проект «Развитие АПК».

— Совершенно правильно. И в рамках приоритетного национального проекта, в том числе и с использованием административного ресурса, в развитие аграрного бизнеса привлекался непрофильный бизнес.

— Скажем «городской бизнес», чтобы было понятно. Люди приехали из городов, с большими деньгами. Банкиры, промышленники, которым рекомендовали деньги вложить в сельское хозяйство, да?

— Игнорирование факторов адаптационных, пренебрежение технологическими аспектами отрасли действительно приводило к тому (и очень часто), когда из завозимой партии, особенно молочного скота, до 40% в первый год использования животных выбывало из стада. Были и другие примеры, у нас есть и позитивные.

— Просто дохли, прямо будем говорить.

— Нет, скот, прежде чем он подохнет, всегда можно использовать на другие цели.

Скажем, забить на мясо. Коровы не погибают на ферме. Лактация заканчивается у коровы, если она вновь не стала беременной. Эта корова, просто как не продуцирующая молоко, подлежит выведению из стада через забой. Поэтому слово «подохли» – журналистское. Я не исключаю, что где-то и подохли, но это скорее яркое красное словцо. Скажем так: не использовались для дальнейшего производства на цели молочные, а уходили на мясо.

— Значит, были такие случаи? Я был свидетелем того, как одно фермерское хозяйство по очень высокой рекомендации решило купить быков на откорм во Франции. Купили. Через время увидел тех же фермеров во Франции, на крупнейшей выставке в городе Рен. Они приехали в селекционно-генетический центр по производству симменталов. И приехали, чтобы забрать оттуда ветеринара, потому что их быки, извините, начали мучиться поносом, а они не знали, что делать. И когда французский ветеринар приехал, он сказал: «Нужно, в общем, кормить для начала нормально. Потом – нужны медикаменты». А выяснилось, что в Краснодарском крае (а это было там) нет ветеринарных аптек. И бедолага француз поехал объяснять на пальцах в «человеческую» аптеку, купил какие-то лекарства, развел в ведрах, «починил» желудки этих быков и спас их от позорной смерти. Это разве не говорит о том, что у нас не были подготовлены кадры к приходу высокотехнологичного скота?

— Яркий, красочный пример, который на самом деле опровергать нельзя, потому что это факт свершившийся. Но это не значит, что так было везде. Скот завозился и в советские времена в больших количествах, но, прежде чем получить разрешение на завоз скота по импорту, предприятие должно было доказать свою состоятельность через такие аргументы, как состояние кормовой базы, подготовленность помещений, наличие кадров специалистов, и затем, завезя скот, на протяжении еще 15 и даже 20 лет отчитываться о результатах его использования. Ну, это была плановая советская экономика.

В условиях, когда в рамках нацпроекта стали массово строить новые помещения, которые нужно было заселять, такие перекосы, к сожалению, были характерными. Сегодня не так. Сегодня скота завозится меньше. И в общем объеме племенных ресурсов в молочном животноводстве доля импорта уже не превышает 20–25%. В середине нулевых годов это было более 50%. И конечно, с учетом той негативной накопленной практики вы сегодня вряд ли приведете пример из 2017 года или 2016 года, который продемонстрировали чуть ранее.

— Наверное, так. И все-таки нужно ли нам такое количество скота и птицы? Почему у нас нет своего? У нас есть прекрасные породы с большим генетическим потенциалом, хорошей выживаемостью. Степные просторы дают таких коров, калмыцкие мясные породы. А потом, породы у нас, например, в Костроме были?

— Она так и называлась – костромская порода. Это местный скот облагороженный.

— Стало быть, основа облагораживания все равно на местных породах основана.

— Безусловно.

— Ну? И зачем же нам завозить чистый скот оттуда?

— Ну, во-первых, есть желание быстро получить высокий эффект. Есть такое убеждение: «Мы завезем скот по импорту и в первый же год использования получим необыкновенно высокую, непривычную продуктивность».

— А профессионалов слушали при этом или это только чисто бизнес-подход был?

— Я думаю, что профессионалов слушали. Но когда мы возвращаемся к непрофильному бизнесу, там не хватало профессионалов. Вообще дефицит кадров в животноводстве и в племенном животноводстве – это явление не сегодняшнего дня. И в советское время тоже было с кадрами тяжеловато. И, наверное, так говорить о проблематике племенного животноводства в отрыве от более широкой проблемы (скажем, социальное развитие села) было бы неправильно. Потому что чудовищное отставание уровня развития социальной инфраструктуры, транспортной, коммунальной в селе, сложившейся на протяжении всего советского периода и постсоветского, не способствовало сохранению грамотных и способных к творческому мышлению людей. И селекция шла в пользу города. Поэтому в сельскохозяйственные вузы шли не самые талантливые школьники. Это все привело к тому, что…

— Ну, здесь можно поспорить немножечко. Все зависит от качества товаров, которые мы имеем на выходе.

— Все-таки я склоняюсь к мысли, что более квалифицированные кадры оседали там, где имелась возможность выплачивать более высокую зарплату. В животноводстве более высокая зарплата формировалась на предприятиях с высокой концентрацией производства – это птицефабрики, свинокомплексы. Причем все птицефабрики и все свинокомплексы, в том числе и в рамках нацпроекта, в большей степени располагались в привязке к пригородной инфраструктуре.

— Владимир Витальевич, а что такое селекционно-генетический центр? Селекционно-генетическим центром у нас сейчас называют, по-моему, любое место, где содержится бык и корова. Как вы понимаете, почему это происходит? Что это такое на самом деле в мировом опыте – селекционно-генетический центр? И что такое он у нас?

— Понятие «селекционно-генетический центр» формализовано, оно прописано. В свое время я самолично его прописывал в одном из постановлений Правительства. Это предприятие, которое занимается совершенствованием исходных форм племенных животных до уровня и последующего тиражирования, чтобы поставлять племенной материал (либо это племенное яйцо, либо это спермопродукция, либо это маточное поголовье) в последующие товарные хозяйства для обеспечения конкурентоспособного производства.

— То есть – прироста производства?

— Селекционно-генетический центр – это предприятие, которое содержит не просто лучшее поголовье, не просто сверхлучшее поголовье, а, допустим, как в случае свиноводства и птицеводства, это поголовье животных разных типов, разных форм, в результате скрещивания которых мы потом достигаем эффекта гетерозиса при использовании в промышленных стадах. Селекционно-генетический центр – предприятие, где работа по учету продуктивных характеристик и отбор по отбираемым, лучшим селекционным признакам осуществляется на высочайшем уровне, в том числе с использованием самых современных методов технологических.

— Я был во многих селекционно-генетических центрах за рубежом. В их работе очень важна обратная связь – насколько продуктивность вырастает при использовании коровки, взятой, так сказать, из селекционно-генетического центра, или быка, или насколько сперма папаши, так сказать, эффективна для производства молока или мяса. Вот обратная связь. Это говорит о том, что селекционно-генетические центры должны быть собственностью фермеров, которые и основывают эти селекционно-генетические центры. Они ведь редко очень бывают государственными.

— Мировая практика сегодня подошла к тому, что в свиноводстве, птицеводстве, рыбоводстве мировых генетических центров остались единицы. То есть степень консолидации бизнеса и степень концентрации технологического и научного потенциала достигла такой величины, что таких компаний остались единицы, они конкурируют между собой, и рынок мировой практически поделен.

И в этих отраслях создавать на территории России нечто подобное, надеясь на то, что мы догоним, перегоним и сравняемся, было бы утопичным. И мы должны идти по пути создания совместных предприятий на базе, совершенно точно, крупного бизнеса с ведущими мировыми генетическими компаниями. Например, как это сделано в яичном птицеводстве в Свердловской области. Например, как это сделано в свиноводстве в Орловской области. Как это создается в свиноводстве на базе компании «Мираторг».

— То есть единичные у нас очень качественные?

— Единичные.

— А почему большинство называется селекционно-генетическими центрами?

Какой здесь интерес у кого есть?

— Что касается крупного рогатого скота, то понятие «селекционно-генетический центр» мы относим к крупным станциям искусственного осеменения, таким как «Центральная», которая у нас находится в Московской области. С 90-х годов существует государственная поддержка племенного дела в животноводстве. И форма поддержки – это выплата государственных субсидий на содержание маточного поголовья ведущих племенных заводов.

— Владимир Витальевич, можно ли сказать, что старая структура у нас сохранилась и селекционно-генетических центров у нас практически единицы?

— Можно так сказать. Но для того, чтобы ответ был полным и правильным, замечу. Мы сейчас стали словом «селекционно-генетический центр» злоупотреблять.

Россия > Агропром > agronews.ru, 20 сентября 2017 > № 2321403 Владимир Лабинов, Игорь Абакумов


Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 20 сентября 2017 > № 2319052 Александр Михайлов

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Курской области Александром Михайловым.

Обсуждались предварительные итоги уборочной кампании, а также перспективы развития агропромышленного комплекса региона.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Николаевич, у нас сейчас завершается в целом сбор урожая по стране. Я собираюсь в пятницу провести совещание. Хотел бы узнать, каковы результаты Курской области. Что у вас в этом году получается по видам на урожай?

А.Михайлов: Дмитрий Анатольевич, приятно доложить, что, несмотря на неблагоприятные климатические условия этого года, системная работа, которая нами в сельском хозяйстве велась на протяжении уже более десятка лет, дала нам возможность и в этом году получить хороший урожай. Ещё не собран урожай крупяных, масличных культур и кукурузы. Мы имеем уже где-то 4,2 млн т, а выйдем где-то на 5 млн т сбора. Это будет даже выше, чем в рекордном для Курской области прошлом году. И мы опять подтвердим своё значимое место в стране. Мы регулярно на протяжении пяти последних лет занимаем шестое место после Краснодара, Ставрополя, Ростова, Алтайского края и Воронежа.

Сейчас работа по уборке этих культур уже ведётся. И идёт активная работа по севу озимых. Мы его практически через три дня завершим. Это будет хорошая база для урожая следующего года. В этой части мы внимательно всё отслеживаем.

В агропромышленном комплексе идёт сейчас активная уборка сахарной свёклы. У нас работает девять сахарных заводов. Мы считаем, что эта отрасль должна развиваться. Удалось перевести аграрников на научно обоснованную систему земледелия, много сил пришлось приложить. Мы получим в этом году где-то 5 млн т. И будет произведено примерно 500 тыс. т сахара. Мы готовы снабжать другие регионы Российской Федерации либо участвовать, если Правительство решит, скажем, в поставке на экспорт.

Д.Медведев: Да, это тоже важная экспортная позиция, как и зерно, так и сахар.

А.Михайлов: Мы были с визитом в конце прошлого года во Вьетнаме. Они очень заинтересованы в том, чтобы сахар, мука поставлялись туда. Мы сейчас ведём с ними переговоры. И контакты уже начались в этой части.

Если говорить о животноводстве, то здесь у нас тоже хорошие перспективы. Мы вышли на второе место в стране по производству мяса в целом. Больший удельный вес, конечно, занимает мясо свинины и мясо птицы. Есть проблема – пока мы (как и везде, наверное) навёрстываем сейчас по крупному рогатому скоту и по производству молока.

Я хотел бы Вам доложить и поблагодарить наших партнёров. Есть такая компания – «Мираторг». Она в России известна.

Д.Медведев: Крупная компания.

А.Михайлов: Дмитрий Анатольевич, мы начинаем сейчас (вчера был заложен, как говорится, камень) проект, аналога которому пока ещё нет в стране, да и, наверное, в других странах. Он в целом стоит 160 млрд рублей, рассчитан на четыре года. Мы вчера с Виктором Линником (В.Линник – президент агрохолдинга «Мираторг») сделали первые шаги. Вчера уже строители приступили к работе. Это будет крупнейшая в Европе мясохладобойня на 4,5 млн голов в год. Плюс 16 свинокомплексов. Плюс два комбикормовых завода и элеватора. И интересный момент: будет производство ягнятины, где-то пока на 100 тыс. они делают. В целом проект рассчитан до миллиона голов. Это тоже очень важно.

Д.Медведев: У нас, конечно, ещё не по всем позициям в мясном скотоводстве достигнуты параметры, которые установлены Доктриной продовольственной безопасности. Так что здесь есть куда развиваться. Будем надеяться, что этот проект тоже принесёт пользу.

Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 20 сентября 2017 > № 2319052 Александр Михайлов


Россия > Агропром > agronews.ru, 14 сентября 2017 > № 2309524 Владимир Петриченко

Комментарий. Почему лихорадит рынок зерна в России.

В России вновь будет хороший урожай зерновых. Казалось бы, производителям надо только радоваться. Однако, к сожалению, это далеко не так. Урожай надо где-то хранить и желательно не допустить падения цен, чтобы окупить расходы. Сейчас мы наблюдаем интересную картину: с одной стороны, резкое снижение цен на зерно, а с другой – отсутствие снижения цен на продовольственных прилавках. Хотелось бы знать, а где маржа и куда делись деньги.

Почему так происходит, что думают по этому поводу специалисты, удастся ли обеспечить интересы всех сторон производственной цепочки получения зерна – эти и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России Игорь АБАКУМОВ и генеральный директор аналитического центра «ПроЗерно» Владимир ПЕТРИЧЕНКО.

— Владимир Викторович, какова сейчас ситуация на зерновом рынке? Почему так сыплются цены?

— Ну, первая вещь – мы сейчас собираем такой урожай, которого не было никогда в истории нашей России-матушки – что советской, что имперской, что новейшей.

— Прямо как по Черномырдину: «Никогда такого не было – и вдруг опять».

— Да, и вдруг… Нет, там еще можно дополнительно сказать: «Готовились, готовились, но вдруг…» Это действительно реальная вещь. Уже сейчас намолотили более 100 миллионов тонн, и еще убирать примерно треть площадей. То есть 132 миллиона тонн зерна, по моим оценкам. Может быть, даже будет больше. Скорее всего, до 134–135 – в зависимости от того, как будет кукуруза убрана. Такого действительно не было. Ближайший рекорд – это 78-й год приснопамятный, когда собрали 127,4 миллиона тонн зерна в то самое доброе советское время.

То есть это первое – к обрушению рынка привело то, что предложение настолько нависает над спросом. И есть определенные массивы зерна, которые надо сбросить моментально, ну, просто скорее и скорее.

— Фуражное?

— Это в основном фуражная пшеница, совершенно верно. Ее крестьяне сбрасывают в первую очередь, а более качественную всегда припрятывают, то есть откладывают на потом.

Дальше надо отметить курс рубля к доллару. Если в прошлом году на это время он был 64, сейчас мы имеем 57. Вот этим тоже многое сказано, потому что зерновой рынок интегрирован в мировой. И цены сейчас на мировом рынке все-таки чуть-чуть лучше, чем в прошлом году, но не настолько, чтобы обрадовать наших «рублевых» продавцов.

— Теперь постараемся понять – у нас есть вообще прогнозирование производства? Есть такое мнение среди аналитиков, я со многими общался, что наступает стагнация рынка, стагнация производства. Эти разговоры мы слышим не первый год, но в силу инертности люди продолжают производить на благо Родины, «золотой каравай» начинаем производить, лозунги по-прежнему действуют. Как же так? «Хлеб – всему голова». А тут вдруг его девать некуда. Диссонанс образуется. Вроде как бы победные реляции, с одной стороны. А с другой стороны, люди в Орловской области по 4 рубля уже не могут килограмм зерна продать. По некоторым данным, уже и ниже. Вот как это? Есть прогнозирование хоть какое-то или нет?

— Что касается прогнозирования, то оно, скажем так, существует если не в отдельно взятых холдингах, то в крупных, транснациональных компаниях. Если бы мы посмотрели на это, как на общий отраслевой комплекс … Увы, нет одного центрального проспекта, по которому все идут стройно и со знанием того, что впереди.

— Слишком много «муравьиных троп»?

— Очень много. Настолько много…Конечно, при этом они действуют, естественно, в каком-то одном ключе, может быть, в одном направлении, но отчасти это их определенная беда. Потому что, как говорится, побежали все в одну сторону – и произвели слишком много. Потом, так сказать, отхлынули – соответственно, получили дефицит. Допустим, самый яркий пример – гречиха.

— Производство дикое!

— Да. И какое большое социальное внимание к этому товару.

— Да, я помню, когда был сигнал о том, что будет неурожай, даже не сигнал, а просто слух прошел… Запасли полные холодильники и полные балконы!

— Совершенно верно. По цене в 100 рублей за ядрицу. Можно сказать, что это какое-то сумасшествие. Сейчас это интересный продукт, и понасеяли его на 40% больше, чем в прошлом сезоне. И тогда был неплохой урожай, но сейчас мы соберем 1,7 миллиона тонн гречихи. Такого не было никогда, и это в два раза больше, чем надо в принципе. А это не экспортный продукт.

— Владимир Викторович, почему ваш аналитический центр дает прогноз урожая зерна больше, чем у Минсельхоза? Ведь у Минсельхоза, казалось бы, больше информации, а он очень низкий прогноз урожая дает. Какой в этом интерес? Какая хитрость? Какой стратегический расчет, как вы считаете?

— Выскажу свое оценочное мнение, конечно же, могу ошибаться. Первое. Есть, на мой взгляд, ошибочное представление в Минсельхозе, что если придерживать определенным образом слишком радужную информацию, то мы отрегулируем цены, и они не будут так сильно падать, по крайней мере на мировом рынке. Мы не говорим сейчас про Россию, где всем все ясно. Это я имею в виду – вот там, за бортом. Это раз. Я считаю, что это, конечно, неверно, ошибка, это неправильное движение, но таково оно есть, тут ничего не поделаешь. Второе…

— Ну, дело в том, что Минсельхоз любую информацию придерживает.

— Да, есть такое, осторожное и внимательное движение вообще по всему информационному полю.

Второе – это просто-напросто желание быть консерватором. Как они правильно говорят, мы, аналитики, люди безответственные, а они ответственные. Ну, можно вполне понять, нормальная вещь.

Ну и третье. Если сейчас надо бороться за определенные субсидии (и тут я тоже поддержу) для сельского хозяйства перед Белым домом и Кремлем, то на фоне рекордного урожая что-то нелогично. Тогда уж лучше, вот так, с такими цифрами идти за дополнительными субсидиями, допустим.

— Отчитаться.

— Да. А потом, когда уже Росстат подсчитает в декабре и феврале, как это традиционно делается, тогда уже будет награждение…

— …непричастных и наказание невиновных.

— И наказание невиновных. Ну, надеюсь, невиновных тут не будет. Но если награда найдет героя…

— Так невиновные будут те, кто это зерно вырастил, те, которые продать его не могут.

— Ну, отчасти, в общем-то, да. Отчасти будет определенная их невиновность.

— Владимир Викторович, я понимаю, что людям хочется продать зерно побыстрее, потому что они брали кредиты. Но, с другой стороны, есть желание придержать его подольше, пока вырастут цены. А есть где хранить? Каково у нас состояние элеваторного хозяйства? Я, честно говоря, не помню, чтобы у нас современные элеваторы строились в последнее время.

— Нет-нет, отнюдь. Элеваторы вводятся как крупными компаниями, особенно теми, кто проектирует дальнейшее движение по переработке. Как ни странно, это и мукомолы в том числе. Есть несколько проектов… ну, скажем, два по крайней мере, по глубокой переработке, и там 100-тысячные элеваторы вполне устраиваются и устанавливаются. Но, конечно, самое важное и большое – это строительство металлических банок в сельхозпредприятиях.

— Да. Я говорил с нашим производителем этих металлических емкостей для хранения зерна. Многие, наверное, их часто видят, проезжая вдоль дорог, такие красивые металлические блестящие емкости, огромные вертикальные, где хранится зерно. Вот они сейчас работают в три смены.

Мы знаем вообще, сколько у нас зерна хранится? Ведь эти емкости нигде и никак не проходят по статистике, насколько я понимаю. Это же внутрихозяйственные емкости.

— Да. А если кто-то и отчитывается, то в конце года. Эта информация не оперативная, к сожалению, и кривая. Поэтому я давно уже не смотрю на Росстат, он неинтересен в этом смысле.

Грубые такие оценки, что хранение, единовременное хранение этого движущего зерна (оно очень серьезно движется туда-сюда), эти оценки – от 110 до 120–130 миллионов тонн единовременного хранения. Но при этом структура, конечно же, очень разная, потому что есть современные и хорошие, и там хранится зерно, а есть старые и убитые, и там вообще не хранится, они стоят полупустыми или пустыми вообще.

— Сколько у нас не хватает емкостей для хранения?

— Не думаю, что у нас их сильно не хватало даже для такого урожая в 130 миллионов тонн.

— То есть не будет такого, как в первые годы целины?

— Нет, нет.

— Не будет.

— Хотя бы в биг-бэгах хранят, в таких больших полиэтиленовых емкостях.

— Владимир Викторович, но у нас же есть экспорт. Министр Ткачев заявил, что 40 миллионов мы сейчас просто сбросим моментально. Как дела с экспортом?

— Это вот та самая палочка-выручалочка, которая должна действительно вытягивать зерновую индустрию, потому что внутренне потребление у нас, да, растет, но не так быстро, как производство. Если мы вырастем во внутреннем потреблении… В последние годы было 72–73 миллиона тонн, сейчас поднимаемся на 76–77 миллионов тонн – за два-три года.

— А наши «узкие горлышки» – Новороссийск, Тамань, Ростов – они справятся с этим?

— По моим оценкам, у нас номинально экспортные мощности – это более 50 миллионов тонн, ну, 55 миллионов тонн.

— То есть хватает?

— Это номинально. А учитывая погоду, фарватер и всякое прочее, мы в реальности можем где-то около 48 миллионов тонн отгрузить. Это без учета Балтийского коридора, не нашей мощности, и так далее.

— Владимир Викторович, спасибо вам большое. Вы нас немножко обнадежили с экспортными возможностями.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 14 сентября 2017 > № 2309524 Владимир Петриченко


Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2017 > № 2309187 Иван Ушачев

Комментарий. У нас нет долгосрочной стратегии развития села – мы решаем текущие задачи.

В последние два года развитие сельского хозяйства России демонстрирует несомненные успехи. Это не может не радовать. Вместе с тем специалисты отмечают, что полноценной долгосрочной стратегии развития сельского хозяйства и сельских территорий у нас пока нет, в отличие, к примеру, от США, стран ЕС, Канады и других. Мы решаем текущие задачи, а долгосрочная стратегия пока только разрабатывается. Более того, по некоторым направлениям наметился даже отход от первоначальных целей.

Об этом беседовали академик Российской академии наук, научный руководитель ВНИИ экономики сельского хозяйства Иван УШАЧЕВ и издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России Игорь АБАКУМОВ.

— Иван Григорьевич, складывается впечатление, что имеет место остановка в развитии агропромышленного комплекса. И это происходит не только по погодным причинам, но и по идеологическим. Агрохолдинги достигли, по-моему, пика своего развития. Куда дальше развиваться, толком никто не понимает. Денег становится все меньше, они все менее доступны. Как вы полагаете, должен ли быть какой-то стратегический план развития, как это существовало в советское время, как это существует, допустим, у наших так называемых партнеров – Соединенных Штатов Америки (там есть Farmbill, который принимается периодически). Это большой-большой документ, как развивать агропромышленный комплекс. У нас ведь такого ничего нет. Или вы меня сейчас разубеждать начнете?

— Нет, я думаю, что это хороший вопрос, очень правильный, и могу сказать, что актуальный. Он уже давно должен был быть задан, этот вопрос. Все дело в том, что сейчас такая обстановка в мире, которая категорически влияет на нашу внутреннюю аграрную политику даже не косвенно, а прямо. Естественно, возникают новые традиции. И, в общем-то, мы привыкли как можно быстрее и лучше заниматься текущими проблемами.

— Ну да, сиюминутными. Все эти сиюминутные решения…

— Да-да, латать, быстро зашивать возникающие дыры, накладывать латки и так далее, забывая о самом главном: побеждает тот, кто смотрит чуть-чуть вперед.

— Тот, кто в шахматы умеет играть.

— Да, все как в шахматах, правильное замечание. Так вот в связи с этим неслучайно президент поставил задачу перед экономическим блоком нашего правительства разработать стратегию социально-экономического развития страны до 2035 года. И вы знаете, что эту стратегию разрабатывают и Кудрин, и Титов, и Бабкин, и так далее; уже говорят, что в принципе она готова. Мы спрашиваем, почему ее нельзя обсудить сейчас, пока она готовится – нет, когда ее утвердят, тогда будут обсуждать. Я думаю: когда утвердят, то уже…

— Нечего будет обсуждать.

— Да. И я уверен, что в этой общей стратегии будет 3-4 страницы посвящено агропромышленному комплексу и на этом все закончится. Поэтому мы считаем, что крайне необходимо согласно закону о стратегическом планировании, который был принят уже два года тому назад, разработать отраслевую стратегию устойчивого социально-экономического развития агропромышленного комплекса нашей страны. И это крайне необходимо, потому что наш комплекс сейчас носит не просто отраслевой характер, а междисциплинарный, межотраслевой. И отсюда можно посмотреть, выделить тенденции у нашего комплекса на сегодняшний день – положительные, отрицательные – с тем чтобы построить вектор на будущее. Положительно то, что, как известно, в последние годы наш агропромышленный комплекс считается драйвером развития…

— На фоне остальной экономики, которая стагнирует.

— Да, потому что за 2015-2016 гг. у нас был рост 4,5%, а в промышленности – 2,3% и так далее. Это положительно.

— Я боюсь что-нибудь нарушить в радужных планах правительства, но мне кажется, что в связи с погодными условиями этих 4% роста в этом году не будет.

— Да, сейчас я как раз перейду к этому. К положительному все-таки нужно отнести то, что как-никак соотношение экспорта и импорта сократилось: сейчас мы экспортируем примерно на сумму 17 миллиардов долларов, а импорт с 43 миллиардов сократили до 25 – это, бесспорно, значимый результат. Но то, о чем вы спрашиваете… К огромному сожалению, существует большое количество отрицательных тенденций – именно тенденций, – которые не позволяют нам расти, развиваться. Одна из таких важнейших тенденций – недостаточность инвестиций.

— Деньги, о которых мы говорили.

— Деньги, да. То мы говорили, 5 лет они у нас падали, 4 года они у нас росли. В 2016 году выросли на 10,6%, но это не покрывает в любом случае тех нехваток инвестиций, которые были раньше. А в этом году за первый квартал, к сожалению, инвестиции сократились уже на 10%, в то время как по экономике на 0,4% выросли. Может быть, это в пределах статистической ошибки…

— Скорее всего, да.

— …но все же выросли, и это очень тревожный показатель. Потому что именно от инвестиционного фактора зависит технико-технологическое обновление всего агропромышленного комплекса.

— Комбайны, тракторы, технологии, семена, генетика и так далее.

— Все правильно. А у нас получается коэффициент обновления на сегодня – 4%. Это 25 лет нужно работать, для того чтобы заменить этот трактор.

— 4% — это очень мало.

— Более того, мы же импортируем огромное количество иностранной техники – 68% тракторов, 90% оборудования для животноводства – все это не отечественное.

— Для птицеводства особенно, для тепличного хозяйства.

— Да, и так далее. Это такой не очень приятный симптом, показатель.

— У меня иногда в голове такая шальная мысль крутится: если бы против нас действительно решили ввести санкции, нам бы запретили ввозить импортный скот, импортное инкубационное яйцо, оборудование для теплиц, оборудование для животноводства, запасные части к тракторам и комбайнам, тогда было бы веселее, я так думаю. Как вы считаете?

— Мне тоже так кажется.

— Поэтому для сельского хозяйства санкции, которые введены сейчас, скорее благо.

— Бесспорно, это слава богу. Сколько лет мы уже об этом говорим? Давным-давно надо приступить именно к проблеме импортозамещения. Хотя у нас тогда появился приоритетный проект про агропромышленному комплексу, это тоже было толчком, но нужно было еще раньше…

— Кому-то стало завидно, что такие деньги идут в агропромышленный комплекс, я так думаю.

— Наверное. Экономическому блоку прежде всего. Это очень неприятная такая тема…

— То есть тому же Кудрину, я правильно понимаю?

— Да.

— Который сейчас разрабатывает экономическую программу.

— Да, экономическую программу, экономическую стратегию. Очень тревожное состояние в связи с этим, это касается и финансового обеспечения агропромышленного комплекса: у нас нет инвестиций…

— Иван Григорьевич, у нас же ввели льготные кредиты, дешевые кредиты под 5%, везде об этом протрубили. Но беда в том, что фермеры как-то их не очень сильно берут. Во-первых, до них они не доходят, а во-вторых, все равно что брать — миллиард, миллион, стопа документов должна быть одинаковая. У фермера просто нет на это никаких сил, таких бухгалтерий, чтобы заполнить все правильно. А если он где-то ошибется, документы уже устаревают, ему надо все это делать заново. В конце концов он вот так руку поднимает вверх, резко опускает, произносит непечатные слова и далее говорит: «Не буду я брать кредит, я лучше займу у соседа».

— Действительно, мы очень рады тому, что наконец наше предложение установить процентную ставку не выше 5% дошло до тех, кто решил это сделать. Это нужно было сделать давным-давно. Но смотрите, что получается. Вы знаете, что этот механизм заработал у нас с нового, 2017 года?

— Да.

— На эти цели было выделено 25 миллиардов рублей. Этих денег хватило только на погашение ранее взятых кредитов. На следующий год выделено тоже 25 миллиардов рублей, которые должны обеспечить проценты будущего года. Получается, что другие фермеры не смогут взять льготный кредит. Что им остается делать? Единственное – брать коммерческий кредит. А коммерческий кредит вы знаете по какой коммерческой ставке.

— От 20%.

— Ну, если не от 20%, то до 20% — это точно. Я считаю, что это колоссальнейшая проблема.

— Смотрите, что пишут наши читатели: «Чтобы развивалось сельское хозяйство, нужно строить школы на селе». Разумно?

— Разумно.

— А как у нас сейчас сокращается количество школ на селе?

— Неимоверными темпами. Это следующая негативная тенденция.

— А можете ее назвать?

— Это социальная проблема села. У меня просто сердце разрывается. Сейчас скажу почему. Я сам только позавчера это узнал. Вы знаете, что у нас 26 миллионов проживает на селе?

— Третья часть условно.

— Из них 36% безработных, 39% — малоимущих, а 4% живут ниже МРОТ.

— То есть по бедности сельское население лидирует.

— Да, оно на первом месте. То есть бедность имеет сельское лицо в нашей стране, к огромному сожалению. К огромному сожалению, до сих пор и заработная плата у него остается на уровне 57% от общей по экономике страны.

— Иван Григорьевич, она «не остается», как вы говорите. Она такой и предусмотрена в государственном планировании.

— Получается, что так. После села по этому показателю идет только текстильная промышленность. Село находится на втором месте с конца.

— Но текстильная промышленность – это ведь тоже сельское хозяйство? Это лен, конопля, хлопок и так далее.

— Потому что она зависит, конечно, от сырья, бесспорно.

— Это сырье, это те же крестьяне.

— Да. Это очень тревожные показатели. Более того, идет сокращение программы развития сельских территорий. На 2020 год запланировало всего 16,1 миллиарда рублей – это в полтора раза меньше, чем выделяется средств на замену тротуаров в Москве. Это на все село нашей страны – 16,1 миллиарда рублей. Это как раз реальные цифры.

Более того, у нас, например, повысились цены и на дизель, и на автобензин.

— У нас солярка всегда дорожает перед посевной и перед уборочной – это закон жизни, закон жанра просто-напросто. Почему в Германии для сельского хозяйства солярку красят?

— Конечно, предусматривают специально.

— Она дешевая потому что: ее покрасили, ее нельзя заливать в баки собственных автомобилей…

— …потому что это только предназначено для села.

— Конечно.

— И, к сожалению, согласно последней сводке, которая у меня есть (вчера я только подсчитал), действительно на 13% повысилась цена и солярки, и автобензина. Правда, цена на минеральные удобрения немного снизилась за этот период, то есть за последние 5 месяцев. И когда вдруг я узнаю, что будет сокращение программы социального развития села – еще одно сокращение – то получается, она ликвидируется. Это недопустимо. Я считаю, что…

— Фактически программа закрыта, я так понимаю. Если у нее нет финансирования – то это документ без денег.

— Финансирование пока есть, но Минфин пытается резко снизить бюджетные средства на ее реализацию. На практике это значит, что ее надо почти прикрыть, что категорически невозможно.

— Иван Григорьевич, я помню времена – начало 1990-х гг. – когда фермеры стучали ведрами на Горбатом мосту у здания правительства, их принимали и премьеры, и заместители премьеров, и принимались какие-то решения. И было очень мощное аграрное лобби в парламенте. Была аграрная партия. Все это было. Это же нужно было развалить с какой целью? Для того чтобы всего этого не было, чтобы они больше не кричали, эти крестьяне. Кто сейчас выражает мнение крестьян, как вы полагаете?

— Мнение крестьян выражают… Ну, «Единая Россия», получается. Аграрной партии как таковой нет. Кстати, в программе «Единой России» записан лозунг, что в селе должна быть жизнь комфортна.

— Вот давайте о комфорте и поговорим.

— Вот как раз о комфорте. И получается…

— Сколько сейчас нужно ехать женщине из села, для того чтобы родить? Сколько ей нужно ехать до роддома?

— 87,5 километров.

— Это в среднем по стране.

— Да.

— Значит, где-то 20, где-то 100.

— Да. До школы 19 километров нужно доехать.

— То есть только на автобусе?

— Да, это так называемая оптимизация. Вот здесь я не понимаю: президент непосредственно давал указания тем министерствам, которые связаны с сельским хозяйством, выделить отдельной строкой ресурс для села. До сих пор это не сделано, а сделана так называемая оптимизация. Вот к чему она привела: 87 километров туда, 19 километров сюда, то же самое по медицинским учреждениям, по клубам и так далее. Это категорически недопустимо.

— Это называется политикой обезлюдивания деревни.

— Получается так.

— Люди же видят, что в городах жить комфортнее, они туда переезжают – бросают все и уезжают. Сейчас агрохолдинги жалуются, что нет рабочей силы, причем уже давно жалуются, лет 5.

— Более того, такая концепция существует даже среди некоторых ученых, что меня просто огорчает. По их мнению, нужно сосредоточить сельское хозяйство в специализированных зонах, более благоприятных зонах. А потом что делать с другими?

— А потом туда продовольствие втридорога возить… Мы уже нахлебались с этим в Москве, Иван Григорьевич. Московская область раньше кормила не полностью, но в основном кормила, Москву молоком и овощами. Сейчас молоко везут издалека, поскольку сельское хозяйство в 50-километровой зоне вокруг Москвы было фактически ликвидировано (а это было самое насыщенное, европейского уровня сельское хозяйство, туда дипломатов возили показывать образцовые хозяйства).

— Да, показывали.

— Так вот сейчас с территорий радиусом до 500 километров уже возят в Москву молоко. Раньше считалось, что 200 километров – это запредельно, а теперь отдаленность до 500 км уже устраивает. И оттуда везут молоко.

— Плюс демографическая ситуация по прогнозу не улучшается, а ухудшается: до 2030 года мы потеряем еще 5 миллионов человек. То есть если мы не освоим наши земли, то придут другие народы ее осваивать.

— Да, которые без земли.

— И тогда уже эта проблема из экономической превратится в политическую.

— В военную она превратится, Иван Григорьевич. Это будет уже военная проблема.

— И об этом мы ни в коем случае не должны забывать.

— Скажите, пожалуйста по пунктам – какова, на ваш взгляд, должна быть аграрная стратегия?

— Каковы могут быть ее направления? Прежде всего это научно-техническая, научно-технологическая политика совместно с наукой и образованием – это №1, без этого никуда. Что касается образования, даже смешно говорить: почему выделяются средства на одного студента в аграрном ВУЗе в 2 раза меньше, чем в другом ВУЗе? Чем хуже сельский студент, нежели городской? У меня в голове это не укладывается.

— Ну вот это и есть аграрная политика.

— Абсолютно верно. Поэтому №1 – это научно-техническая и технологическая политика совместно с наукой и образованием. Второе колоссальнейшее направление – то, о чем мы говорили – это социальное развитие села. Третье направление, которое мы должны категорически совершенствовать – земельные отношения. Потому что это одна из причин, почему нельзя получить кредиты, почему малые формы хозяйствования их не могут получить – это наши фермеры, владельцы личных подсобные хозяйства – потому что нет залога: земля не является предметом залога. Такого нет в мире в рыночных отношениях. Поэтому навести порядок в земельных отношениях – их огромное количество, это абсолютно отдельная тема для разговора.

Следующее: проблема размещения и специализации агропромышленного производства. Она теснейшим образом связана с земельными отношениями. Следующая проблема: экономический механизм – это основной рычаг. Это бюджетная политика, это кредиты, это налоговая политика, это страхование. Кстати, по страхованию – просто в голове не укладывается: 5% мы страхуем в растениеводстве сельскохозяйственных угодий. Более того, страховые возмещения составляют 15%, в то время как в ОСАГО, КАСКО — 73%. Почему у нас только 15%? Я считаю, что нужно закон по страхованию решительно менять, и пороговое значение должно быть минимум 50% возмещения, а для труднодоступных регионов, где природные условия наиболее сложные, до 70-80% должно быть возмещение. Это колоссальная проблема, касающаяся системы страхования. Мы постоянно об этом говорим и никак не можем продвинуться вперед.

Экономический механизм – это важнейшее направление, без которого невозможно расти. Это внешнеэкономическая деятельность, соотношение экспорта и импорта – отсюда наш Евразийский союз. И если мы пошли на интеграцию, то, наверное, нужно как-то продвигаться вперед. А если нет, то зачем мы интегрировались в этот союз? Наконец, последнее – это экологическая составляющая и проблема изменения климата. Если мы сами не примем меры, не оглядываясь на другие страны – а у нас огромнейшая страна – то для нас это тоже кончится плачевным образом. Мне кажется, такими должны быть основные направления. Если мы будем их совершенствовать, то, по нашему прогнозу, мы сможем обеспечить рост как минимум на 3% в год.

— Стабильно на этом уровне.

— Да, стабильно. Это, в общем-то, хорошая цифра, я все-таки надеюсь на это. А если будет развитие по инерционному варианту, то наше радужное настоящее может превратиться в темное будущее.

— Умные люди предлагают: «Надо надавить на Кудрина, чтобы он выдавил из себя свою аграрную программу, чтобы его опередить немножко». Это правильно, наверное.

— Да. Нам крайне необходимо разработать стратегию развития.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2017 > № 2309187 Иван Ушачев


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Агропром > premier.gov.ru, 6 сентября 2017 > № 2297830 Анатолий Артамонов

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Калужской области Анатолием Артамоновым.

Обсуждались вопросы реализации в регионе ряда инвестиционных проектов в сферах промышленности и сельского хозяйства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Анатолий Дмитриевич, Калужская область известна довольно активными инвестиционными проектами, которые реализуются в самых разных областях, в том числе в промышленности, в сфере высоких технологий, да и в сельском хозяйстве в целом всё развивается. Расскажите о том, какие новые проекты есть, на что они направлены, какое количество рабочих мест создают, с учётом того, что довольно часто вашу область приводят в пример в качестве субъекта, который активно занимается инвестиционной деятельностью.

А.Артамонов: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич, на добром слове. На самом деле мы второй год подряд в промышленности хорошо прибавляем – в прошлом году почти 11% прибавили, сейчас около 13%, я думаю, на этой цифре мы удержимся. Сельское хозяйство – то же самое, особенно молочное производство, мясное производство, компания «Мираторг» к нам пришла. Мы идём по пути строительства роботизированных складов, кстати, очень интересное дело. Приняли специальную программу, называется «100 роботизированных ферм».

Д.Медведев: Молочные фермы имеются в виду?

А.Артамонов: Да. Это новое слово с точки зрения качества. Получить продукцию такого качества с участием человека невозможно.

Д.Медведев: Какие надои?

А.Артамонов: На роботизированных фермах минимум 8 тыс., от 8 до 10. Что касается промышленности, мы сейчас стараемся, учитывая уроки предыдущего периода, максимально диверсифицировать нашу экономику и делаем крен на развитие производства строительных материалов, в особенности связанного с лесопереработкой.

Специальную программу приняли. У нас, как это ни странно (мы не Сибирь, это не на слуху), 65 млн кубометров леса, которые ждут, когда руки дойдут и они будут переработаны. Этот перестоянный лес на корню теряет свои потребительские качества, и его надо замещать, то есть мешающие насаждения убирать, а новые, более ценные породы высаживать. Для этого, конечно, нужно внедрять перерабатывающую промышленность. Мы пригласили австрийскую компанию «Кроношпан», которая в особой экономической зоне будет строить лесоперерабатывающий комплекс, она же приглашает (уже зарезервирована территория для мебельного производства) тех, кто будет применять их технологии. Мы такое условие поставили.

Д.Медведев: То есть у вас тогда вся цепочка образуется. И окончательный передел уже идёт.

А.Артамонов: Да. Мы продолжаем развивать фармацию, у нас этот кластер насчитывает уже более 60 участников. Одну фабрику открыли недавно, сейчас «АстраЗенека» запускает ещё одно производство, подходят новые компании. В особой экономической зоне тоже размещается производство. Я считаю, что это направление хорошее, более того, радует, что эти компании начинают сотрудничать с нашими. Вы, я знаю, на одной из выставок видели достижения обнинских учёных, это «Парк активных молекул», субстанции производят... И они уже начинают сотрудничать с нами, хотя раньше смотрели свысока, надо прямо сказать. А сейчас решения, которые Правительство приняло по локализации, подталкивают к этому, и это правильно абсолютно. Кстати, не только их, но и автомобилистов тоже. Казалось бы, кризис был тогда в продажах у них, но теперь второй год они подрастают.

Д.Медведев: Был сложный период, конечно.

А.Артамонов: Но в этот период производство компонентов росло – в прошлом году на 23%, в этом году – на 46%. Они пошли на экспорт. Это как раз то, что нам нужно.

Что касается переработки сельскохозяйственной продукции, мы тоже стараемся у себя глубокую переработку делать, чтобы уже на прилавок продукция с нашим брендом поступала. Кстати говоря, по тем же самым французским технологиям у нас сыры получаются не хуже, чем французские. И это оценивают и сами французы, и итальянцы, которые приезжают.

Д.Медведев: А почему должны быть хуже? Технологии у нас все хорошие, молоко уж точно не хуже.

А.Артамонов: А молоко у нас даже лучше, и это они тоже признают. Производства новые, которые мы в стране создаём, уже гораздо более совершенные, чем, скажем, в Германии, где нередко ещё используются технологии XVIII века.

Д.Медведев: Надо будет посмотреть.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Агропром > premier.gov.ru, 6 сентября 2017 > № 2297830 Анатолий Артамонов


Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 1 сентября 2017 > № 2306939 Алексей Алексеенко

Комментарий. Как избавиться от подделок и некачественного продовольствия.

Не секрет, что в последние годы мы все чаще и чаще сталкиваемся с такими явлениями, как падение качества продовольствия, появление разного рода заменителей, а то и откровенных подделок. Почему это происходит, можно ли с этим бороться, кто у нас в стране отвечает за качество продовольственных товаров – эти и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» телеканала ОТР Игорь АБАКУМОВ и помощник руководителя Россельхознадзора Алексей АЛЕКСЕЕНКО.

— Давно мы с вами не встречались, Алексей Николаевич. Заняты были, видимо, сильно своими контрольными функциями. Скажите, пожалуйста, чем отличается фальсификат от контрабанды.

— Тем, что фальсификат может производиться и в нашей стране. То есть это процесс, при котором заведомо изменяются свойства продукта. Как правило, в худшую сторону, потому что здесь главная цель –получение дополнительной прибыли. А контрабанда – это любой продукт, незаконно ввезенный на территорию страны.

— А есть еще такая вещь, как контрафакт. Это что такое? Это то же самое, что фальсификат?

— Да. Это по сути дела то же самое.

— Есть точка зрения, что их стало больше – и контрафакта, и контрабанды, в связи с тем, что упала покупательная способность населения, и производители вынуждены в значительной степени учитывать это. С другой стороны, некоторые пользуются этим обстоятельством, для того чтобы удешевить свои продукты, чтобы они не росли в цене. Получается, что они вроде как Робин Гуды благородные. Они Робин Гуды или все-таки жулики?

— Нет, все обстоит, конечно, не так. Главная цель людей, которые занимаются производством фальсифицированных продуктов – это дополнительное получение прибыли, увеличение дельты своей прибыли, маржи. То есть здесь проблема чисто экономическая.

— Получается, что виноваты только производители? Сейчас возник большой скандал между компанией «Мортадель» и торговыми сетями. Он уже выплеснулся в средства массовой информации. Причем, люди в основном на стороне производителя, а не на стороне торговых сетей, потому что производитель говорит, что торговые сети требуют, чтобы были конкретные ингредиенты в конкретных продуктах. Это так или нет?

— Не только. Здесь речь идет и о том, какая дельта будет и у торговой сети. Потому что здесь проблема тоже экономическая. Как и в первом случае, это правовая неурегулированность. То есть там, где есть лазейка, мошенник обязательно ее найдет. И они активно этим пользуются.

С компанией «Мортадель» вообще история достигла каких-то совершенно безобразных измерений. Например, на прошлой неделе та сеть, с которой «Мортадель» вступила в конфликт («Дикси»), объявила, что компания производит продукцию, в которой обнаружена ДНК человека.

— Было такое сообщение.

— Да, было такое две недели назад. Но на прошлой неделе эта дикая история получила дальнейшее развитие, несмотря на то, что были даны объяснения контрольных органов, что это невозможно, что ДНК человека – это не значит, что там действительно было человечье мясо.

— То есть они там гастарбайтеров не перерабатывали в колбасу?

— Они не перерабатывают гастарбайтеров. Но на прошлой неделе поступил ко мне очень интересный документ из Казахстана. В Казахстане начали проверку всех российских продуктов, которые поставляются в страну. Как раз причина этого –сообщение, что в продукции «Мортадель» обнаружена ДНК человека.

— То есть фактически подложная якобы экспертиза, подложный документ вызвал экономические последствия для всей Российской Федерации.

— Да. Для всей Российской Федерации, для всех российских компаний, которые поставляют свою продукцию.

— Алексей Николаевич, а это может разве оставаться без последствий?

— Надеюсь, что нет. Но на самом деле без последствий у нас, к сожалению, пока остается достаточно много. Потому что для того, чтобы что-то работало, должна иметься структура и функция, которую она обеспечивает.

— У вас же есть структура?

— У нас есть структура. Но она не может обеспечить все в полном объеме.

— То есть она маленькая, эта структура.

— Нет. Структура нормальная. Она может работать в полную силу. Но есть и ограничения. Это то правовое поле, на котором мы работаем.

— То есть вас ограничивают законодательно?

— Нас ограничивают законодательно. Вот вам конкретный пример. Еще в прошлом году должна была быть восстановлена функция Россельхознадзора по проверке всей растительной продукции на содержание ядов – самых настоящих ядов, пестицидов и агрохимикатов. Было даже поручение президента. Но до сих пор эта функция не восстановлена. А потеряли мы ее относительно недавно – в 2011 году, когда были введены некоторые юридические новации. И эта государственная функция контроля была утрачена. То есть нам оставили возможность проверки содержания пестицидов, в это трудно поверить, только в продукции животного происхождения. Теоретически готовую продукцию, которая поступает на полки, должна проверять другая федеральная служба – Роспотребнадзор, а содержание пестицидов в почве – это уже Минприроды. На самом деле такая сложная схема не может работать. Все это межведомственная разобщенность, и это мешает. Дело в том, что в конечной продукции проверить содержание всех пестицидов практически невозможно. Нам надо знать, что применялось на полях. Именно поэтому мы с 2007 года отстраивали систему проверки сырья, готовой продукции по принципу «от поля до прилавка», то есть на всем пути движения товара.

Но пока еще система не введена. Существует межведомственная разобщенность, существует фальсификация пищевой продукции и существует достаточно странное явление, когда мы и Роспотребнадзор в торговых сетях обнаруживаем продукцию, на этикетах которой значатся фирмы, которые никогда не существовали в природе, то есть встречается откровенный фальсификат. Фальсифицирована и сама продукция, и этикетки.

— Я вот недавно купил немецкий сыр. Он же у нас санкционный. Санкционный камамбер из Германии. Написано «Германия». Но почему-то перевод на украинский язык сделан. Это, видимо, каким-то левым путем доставленный товар.

— Да, это доставлено левым путем. Это чистая контрабанда, которая проникла на наш рынок. И здесь, опять-таки…

— Товар распространяется через маленькие магазинчики, в основном в сельской местности.

— И мы как раз опять приходим к тому, что необходимо ввести весь тот комплекс электронных систем, который создавался нами в течение последних 10 лет. Это сертификация пищевой продукции всех видов и полное прослеживание. Это очень важный момент.

Ведь что происходит сейчас. Допустим, торговая сеть получает продукцию с какого-то конкретного предприятия по производству пищевой продукции. Поскольку торговая сеть является здесь с точки зрения закона юридическим лицом, ответственным за ту продукцию, которая реализуется через эту сеть, то многие сети создали свои лаборатории. Они проверяют эту продукцию, и существует возврат. То есть продукция не проходит, несмотря на то, что ветеринарные службы дали свои разрешительные документы.

И вот здесь возникает один очень интересный вопрос: а куда же эта продукция девается?

— А вот куда она девается?

— Очень хороший вопрос. Поскольку нет системы сквозного прослеживания, мы ответить на этот вопрос не можем.

— Я думаю, что она девается как раз в эти маленькие магазинчики, в эти мелкие местные сети.

— Да. И возникают такие парадоксы. Например, мы проверяем продукцию, которая позиционируется как фермерская, то есть она якобы заведомо чистая, премиальная по цене и так далее. И мы обнаруживаем запредельное количество антибиотиков. То есть эта продукция, скорее всего, была не принята торговыми сетями, и она в конце концов реализуется как фермерская премиальная продукция.

— Кошмар. Алексей Николаевич, скажите, а сколько же у нас всего на рынке фальсификата и контрафакта?

— Парадокс заключается в том, что никто вам на этот вопрос не ответит. Потому что, когда наши коллеги из Роспотребнадзора проверяют продукцию, у них получается где-то процентов 6-8. Когда проверяем мы, то обнаруживаем примерно четверть продукции, которая не соответствует заявленным свойствам, которая фальсифицирована.

— То есть 25% продукции, возможно, фальсифицированы?

— Но здесь есть и разница в методическом подходе. Допустим, можно проверить абсолютно всю продукцию, включая продукцию абсолютно низкого риска. Допустим, из молочной продукции нет смысла подделывать продукцию, которая не содержит молочного жира, это обезжиренная продукция. Она недорого стоит. И нет смысла ее подделывать. А там, где массовая доля жира достаточно высока, вот там мы и обнаруживаем фальсификат. Это пальмовое масло чаще всего.

— Пальмовое масло.

— Иными словами, есть продукция высокого риска, есть — низкого риска. Мы проверяем (у нас риск-ориентированный подход) продукцию высокого риска.

— Сыр – это продукция высокого риска?

— Конечно. Потому что у нас обезжиренного сыра нет.

— Сколько у нас сыра подделывается, Алексей Николаевич?

— Не могу сказать точно.

— То есть весь не попробуешь.

— Нет. Не только не попробуешь. Если вы попробуете, вы, скорее всего, не почувствуете разницу, потому что технологи – это люди очень опытные. Хороший технолог – он на вес золота в любой компании. И он может вам создать буквально из любого сырья конфетку. То есть здесь и ароматизаторы используются, и множество других достижений современной науки.

— Но питательных веществ организм не получает?

— Нет. Он что-то получает, но те питательные вещества, которые для него неполезны.

— За то, что он заплатил, он не получает.

— Нет, не получает.

— Он получает другие.

— Да. Но при этом мы еще подняли экономику двух стран – Индонезии и Малайзии. Потому что такое количество пальмового масла, которое ввозится в Россию из этих стран, очень подняло их экономику.

— Меня терзают смутные сомнения. Смотрите, сначала мы им поставили Миг-27, а потом в ответ мы получили… Они же тоже страны бедные. Чем им расплачиваться? В ответ получили пальмовое масло.

— Пальмовое масло – это продукт очень неоднородный. Потому что есть те фракции, которые могут использоваться в пищевом производстве.

— Мы берем подешевле, чтобы объемом было побольше, так?

— Да. Я думаю, что для тех компаний, которые импортируют этот продукт, выгоднее ввозить низкокачественные фракции, которые обычно используются в технических целях.

— Алексей Николаевич, как вы полагаете, что нужно сделать, какие вам нужны полномочия, какие законы требуется принять и кому выгодно это все не принимать? Кто лоббирует это безобразие?

— Кто лоббирует – это, наверное, самый легкий вопрос. Потому что лоббируют непринятие таких законов те компании, сообщества, которым невыгодно, чтобы была видна настоящая картина.

— А таких компаний много? Насколько они большие? Я понимаю, что вы называть их не собираетесь пока.

— Нет. А, потом, у меня нет еще такой возможности, потому что мы не проводим сплошные проверки. Это не наши полномочия. Технически мы можем это сделать. Но у нас юридических оснований для этого нет. Потому что здесь основа основ – это минимальное включение в данный процесс конкретных людей, чиновников. И поэтому мы сосредоточили свои усилия в течение последних 10 лет на том, чтобы создавать имперсональные электронные системы прослеживания и сертификации.

Когда эти программы заработают во всю силу, мы увидим абсолютно конкретно, какое сырье получило то или иное предприятие, сколько и какой продукции оно произвело. Если оно купило, к примеру, 100 л молока…

— И вот это и будет прослеживание?

— Конечно. А дальше прослеживание уже будет другое. Дальше прослеживание конкретной партии пищевой продукции будет до магазина, который ее реализует. Наша конечная цель – чтобы на любой упаковке товаров был или QR-код, или любой другой носитель информации, который позволит узнать, откуда эта продукция поступила, каким предприятием она была произведена и из чего.

— Алексей Николаевич, но ведь нет ничего проще. Маркеры поставили на каждой бутылке. И когда берешь бутылку пива или алкоголя, то всегда вторым щупом, что называется, ее проверяют.

— Конечно.

— А что? Казалось бы, отдать распоряжение, чтобы каждая упаковка…

— Такое распоряжение никто не может дать. Это должен быть закон. Но закона нет. И существует к тому же поверх всего еще и ведомственная разобщенность. Между Роспотребнадзором, Россельхознадзором, субъектовыми ветеринарными службами. У семи нянек дитя без глазу.

— То есть здесь ваша работа с Роспотребнадзором каким-то образом пересекается?

— В чем-то пересекается, в чем-то – нет.

— А нет ощущения, что кто-то из вас лишний на рынке?

— Вообще мое глубокое убеждение как эксперта по безопасности, продовольственной и пищевой – это то, что должна существовать единая служба, которая осуществляет контроль продовольствия от поля до стола потребителя.

— Кому полезна эта борьба между Роспотребнадзором и Россельхознадзором? Зачем содержать две службы?

— Не знаю. Но дело в том, что это результаты первого этапа административной реформы 2004 года. Тогда вообще было сделано много того, что сейчас непонятно, что не работает. По-видимому, нам надо использовать опыт ведущих стран, которые достигли наибольшего успеха в контроле безопасности пищевой продукции. На первое место я бы поставил пионера в этой области – Новую Зеландию. Она первая внедрила такую электронную систему, которая работает до сих пор, как хорошие швейцарские часы. Причем, довольны все. В том числе и предприятия. Во-первых, потому, что там нет смысла фальсифицировать продукцию, все прозрачно.

— И там все свои.

— Там все свои. А потом, когда на предприятие приходят проверяющие, у нас это всегда ЧП, переполох. А там – нет.

— Рутинная работа.

— Это не только рутинная работа. Это бесплатный аудит. Это помощь самому предприятию.

— То есть это не карательные функции, а функции советчика?

— Конечно.

— Они видят твои ошибки, тебе же на них указывают.

— Конечно. В этой системе все находятся в равных условиях. Никто никому не делает никаких поблажек, нет никаких исключений. И все это понимают и принимают.

— Алексей Николаевич, сколько лет нужно для того, чтобы наладить хоть какой-то относительный порядок в сфере продуктов питания? Недавно было сообщение: группа итальянцев в московском ресторане отравились. Это чья работа?

— А вообще знаете, что самое печальное из того, что мы сегодня услышали? Люди обсуждают, какие продукты можно покупать в магазине, какие не стоит. А в магазине должны быть только те продукты, которые реально можно купить, из-за которых ты не отравишься, за приобретение которых ты не выбросишь деньги на ветер.

— Я как раз и привел этот пример. Московский ресторан, группа интуристов приехала, и больше 10 человек отравились. Причем, серьезно отравились. «Отравление итальянцев в России», — сейчас уже заголовки пошли. И, потом, мы слышим: дети отравились там, дети отравились в пионерлагере, туристы отравились на курорте. Это низкий уровень качества продуктов, это низкий уровень культуры поварской, это низкий уровень хранения продуктов? Почему этого в Европе нет?

— В Европе все-таки действует система. Правда, она не очень совершенна, потому что и там бывают проколы. То диоксины вдруг обнаруживают в свинине, то что-то в яйцах обнаруживают. Обнаруживают незаконно появившуюся на рынке конину. Но там это не массово. Потому что все-таки работает система. Такая же система нужна и у нас. А в отношении общепита надо помнить – это, в общем-то, достаточно высокая зона риска. И в Европе тоже, кстати. Потому что, если вы в магазине в Европе возьмете в руки какую-то упаковку продукта, вы можете точно установить, что это такое. И там указаны конкретные компании. Там не рискуют фальсифицировать товар, как у нас.

— Конечно. Там можно проследить, например, на какой ферме было получено молоко.

— Да, и когда, и кем.

— И как фамилия фермера и какой номер его телефона.

— Да. Это то, что необходимо сделать и у нас. И когда здесь будет работать система, то у нас будет еще…

— Вы говорите – когда она будет работать. А хоть планируется, что она будет работать?

— У нас есть все. Технически мы готовы.

— Кто мешает? Денег нет, закона нет, чего нет?

— Нет закона. Отсутствует правовое поле.

— А закон подан в Госдуму или в Минсельхоз?

— Конечно. Дело в том, что мы все-таки эти системы контроля создавали не для того, чтобы они пылились на наших полках. Они все это время проходили тестирование.

— На каком уровне тормозится? Мы определим сейчас с вами точку лоббирования. На кого надавили?

— Я думаю, что прежде всего это Государственная Дума.

— Ну, там люди разные.

— Люди разные. Потом, некоторые отраслевые организации также выражают свои сомнения. Например, рыбаки достаточно долго сопротивлялись, но сейчас уже нет. Молочный союз все время требует отложить введение такой системы контроля в отношении молочной продукции.

— Переживают.

— Переживают. Не у всех ведь есть компьютеры в наше время.

— Да ладно, Алексей Николаевич.

— По крайней мере, этот смехотворный аргумент можно услышать тоже.

— У нас много еще будет смехотворных аргументов. Спасибо вам большое за разговор. Мы с вами выяснили, что примерно 25% продовольствия у нас — это либо контрафактная, либо фальсифицированная продукция.

— Скажем, из продукции высокого риска.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 1 сентября 2017 > № 2306939 Алексей Алексеенко


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 28 августа 2017 > № 2286548 Александр Бакуменко

Замглавы комитета ВР аграрной политики и земельных отношений: Стране требуется время для проведения земельной реформы...

Интервью заместителя председателя комитета по вопросам аграрной политики и земельных отношений Верховной Рады Украины Александра Бакуменко агентству "Интерфакс-Украина"

Скоро начнется новая парламентская сессия. Какие, по Вашему мнению, "аграрные" законопроекты Верховной Раде необходимо принять в первую очередь?

Прежде всего, хочу подчеркнуть, что комитет в своей работе установил негласное правило – привлекать к разработке законопроектов профильные ассоциации, участников того или иного рынка. Для чего? Чтобы избежать ошибок. Если документ прошел через экспертную среду, то он становится профессиональным, грамотным и выдерживает баланс интересов государства и бизнеса.

Комитетом уже подготовлены к рассмотрению 32 проекта законов. Среди них есть несколько очень важных документов, которые касаются евроинтеграции Украины. Это, например, законопроект об основных принципах и требованиях к производству органической продукции. Вы заметили, сколько на полках магазинов появилось так называемой "органики"? Зачастую она таковой не является. Нам необходим базовый закон в этой сфере. Сейчас он разрабатывается с участием ассоциаций, производителей.

Документ определит основные требования к органической продукции и предоставит покупателю гарантии, что приобретаемый им продукт действительно органический. Кто того, он позволит отечественному производителю "органики" выйти на рынки Канады, США, стран Европейского Союза.

Еще один важный законопроект, который также является евроинтеграционным, это проект закона о безопасности и гигиене кормов. Законопроект даст возможность рынку кормов развиваться, приведет к улучшению их качества, снижению административной и фискальной нагрузки на производителей этой продукции. Но самое важное, что он позволит решить самую главную задачу – защитить здоровье животных, а значит и человека.

Следующий документ, который требует принятия парламентом, это законопроект об урегулировании проведения фитосанитарных процедур. Он позволит повысить гибкость и эффективность системы фитосанитарного контроля, гармонизировать украинское законодательство с европейскими нормами.

Ну и один из самых важных законопроектов – о расширении полномочий органов местного самоуправления по управлению земельными ресурсами и усилении государственного контроля использования и охраны земель. Самое главное, что он предоставляет материальную и финансовую базу органам местного самоуправления. С принятием этого законопроекта модель государственного управления, как и в Европе, будет базироваться на местных общинах. Мы передадим государственные земли в собственность органам местного самоуправления. Они смогут ею эффективно управлять, сдавать в аренду, аккумулировать налоги с этой земли и контролировать ее качество.

Если мы уже коснулись земельного вопроса. Не могли бы Вы озвучить позицию комитета относительно рынка земли?

Комитет считает, что для начала надо разработать концепцию земельной реформы, которая даст ответы на основные вопросы: каким должен быть земельный рынок, как он будет функционировать и для кого он внедряется. К разработке концепции необходимо привлекать общественность, ассоциации, которые объединяют аграрный бизнес. Хочу отметить, что проект такой концепции уже практически готов. Было несколько встреч премьера со всеми участниками рынка, достигнуто определенное взаимопонимание в данном вопросе.

То есть речь уже не идет о внесении правительством до конца этого года в парламент проекта закона об обороте земель сельскохозяйственного назначения?

Алгоритм наших действий будет следующим, и это позиция как комитета, так правительства: мы разрабатываем концепцию земельной реформы, обсуждаем ее со всеми участниками рынка (проводим круглые столы, конференции), получаем ответ, каким люди видят земельный рынок. Дальше Кабинет министров принимает концепцию, на основании которой разрабатывается закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения. Когда правительство его разработает, тогда документ, как и концепция, опять будет обсуждаться с регионами и ассоциациями. И только с учетом интересов всех участников рынка, когда будет согласован каждый пункт, законопроект можно будет выносить на рассмотрение парламента. В Верховную Раду должен поступить документ, который воспринимается общественностью.

Но на это может понадобиться очень много времени.

Я думаю, что при активной работе - до года. Вопрос настолько серьезный и заполитизированный, что его надо переводить в плоскость профессиональной дискуссии. Он не может быть решен в спешке и требует взвешенных, профессиональных решений.

Это официальная позиция комитета. И я имею право ее озвучить, как де-факто выполняющий функции главы аграрного комитета.

То есть мораторий на куплю-продажу земли опять будет продлен?

Пока мне сложно спрогнозировать, будет продлен мораторий или нет. Такая ситуации вполне возможна, для того, чтобы снять то напряжение в обществе, которое есть сейчас и взвешено подойти к решению земельного вопроса.

Но даже без продления моратория, рынка земли с 2018 года не может быть - нужен закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения. Пока его нет – купля-продажа земли невозможна.

По своей сути, мораторий – антиконституционный. Мы лишаем почти 7 млн владельцев паев возможности распоряжаться своей собственностью.

Я знаю, что в Европейском суде по правам человека рассматривается несколько жалоб украинских граждан на то, что украинское государство ограничивает их экономическую свободу, запрещая продавать землю.

Много таких обращений?

Где-то пять-шесть.

Если Украина не проведет земельную реформу в следующем году, не возникнут ли проблемы с ее главным кредитором – Международным валютным фондом?

Не думаю. На сколько я знаю, и президент, и премьер объясняли МВФ: стране требуется время для проведения реформы, время, чтобы сформировать законодательную базу, найти понимание в обществе, предоставить финансовую поддержку мелким сельхозпроизводителям, чтобы они, на пример, имели ресурсы для покупки земли.

Думаю, что за год вполне реально провести эту работу.

Какова Ваша личная позиция относительно рынка земли?

Да, у меня есть свое видение рынка. Я считаю, что на первом этапе, право покупать землю надо предоставить физическим лицам и разрешить сконцентрировать в одних руках 100-200 гектаров. Как минимум, на 10-15 лет необходимо запретить покупку земли иностранцами.

Вопрос, который сейчас обсуждается, это право покупать землю юридическими лицами–резидентами Украины. По предложению ассоциаций, аграрным компаниям могут разрешить покупать до 1 тыс. гектаров. Этот вопрос пока дискуссионный. Моя же позиция – нельзя оставлять за бортом рынка юридические лица, но надо сделать все, чтобы через них не могли покупать землю иностранные компании.

Надо сформировать целую систему защиты рынка от коррупционных схем. Для этого, например, можно обязать потенциальных покупателей декларировать свои доходы. Кроме того, необходимо экономически запретить перепродажу земли в течение пяти лет через введение высокой пошлины.

Важно, чтобы земельная реформа предусматривала систему "запобижныкив", а также проходила поэтапно. Она должна проводиться в интересах владельцев земельных паев, хозяйственных субъектов, работающих на этих землях, и способствовать развитию сельских территорий.

Как Вы думаете, при введении рынка, на сколько активной будет продажа земли?

Не думаю, что много земли будет выставлено на продажу – сразу после введения рынка – до 10% сельхозугодий. Основой земельных отношений останется аренда.

При этом мы должны защитить права арендаторов: предусмотреть в законе, что пока не заканчивается срок аренды, новый владелец участка не сможет им распоряжаться.

Хочу отметить, что в Украине до 1 млн га не имеют собственников. Они умерли, так и не получив законного права распоряжаться своим имуществом. При этом сейчас до 70% собственников земли – это люди старше 60 лет. Ситуация непростая и она требует решения. Но я повторюсь, крайне важно сформировать цивилизованный рынок и на это нужно время.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 28 августа 2017 > № 2286548 Александр Бакуменко


Россия > Агропром > agronews.ru, 25 августа 2017 > № 2285861 Владимир Кашин, Игорь Абакумов

Комментарий. Почему за 20 лет в России исчезли 34 тысячи деревень.

Процессы, происходящие в сельской местности России, не могут не беспокоить. Продолжается отток молодежи из деревни, очень часто на селе нет работы. Сельская территория не обустраивается, тысячи деревень на наших глазах становятся вымершими в буквальном смысле слова. Закрываются или укрупняются школы, клубы, медицинские учреждения. Что нужно делать для исправления ситуации, пока не стало слишком поздно? Эти и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и академик Российской академии наук, председатель комитета Государственной Думы по аграрным вопросам Владимир КАШИН.

— Владимир Иванович, на фоне общих больших достижений Россия собрала очень много зерна, практически решает вопросы по импортозамещению, отказывается мужественно от турецких помидоров, поскольку у нас уже свои появились. Россия выходит на мировые рынки курятины, свинины, уже даже говядины. А вопрос «как при этом живет сельское население – хорошо ли, плохо ли, хуже или лучше» – он как-то замалчивается. Причем, кому ни задаешь этот вопрос, все говорят «ну ты что, сам не понимаешь?» и уходят от конкретных цифр. Вот вы в Государственной Думе наверняка всеми цифрами владеете. Что у нас происходит в сельской местности с сельскими территориями? Треть населения, правда же?

— Не могу сразу согласиться, что мы везде выходим на экспорт. Пока, к сожалению, еще завозим очень много продовольствия. Если говорить о говядине на экспорт… Конечно, можно и на экспорт. Но дело в том, что, если мы производили 4,3 млн тонн мяса говядины, сегодня производим 1,6. Можно выходить в космос с нашей говядиной, но, извините, надо сначала произвести то, что хотя бы производили и потреблять у себя, а потом уже дальше двигаться. Да, действительно, по свинине мы приближаемся к 1990 году. По мясу птицы есть превышение. И, конечно, мы все радуемся рекордному урожаю зерна. Тут нет вопросов. И обижает нас только то, что на всех совещаниях первые руководители говорят, что село – локомотив, поскольку все другие сектора экономики подсели. И руководитель, понятно, хочет всегда сказать там, где хорошо, и чтоб люди это воспринимали, что не все плохо, есть и хорошее. И действительно мы радуемся этому. Это сделали люди, крестьяне, наша деревня, село, станица.

И законный вопрос встает: «А как они живут при этих рекордных урожаях, когда село становится локомотивом экономики?». Оно и обязано быть локомотивом. Почему? Мы говорим о рабочих местах. А как их создать? Если на селе один человек делает 7 рабочих мест в городе, значит, надо обратить внимание на рабочие места в сельской местности.

— Конечно. Чтобы они были прибыльны для семьи.

— Основной ресурс страны – это земля. В любой стране за каждый клочок пахотной земли идет борьба, а у нас 40 млн болтается пахотных земель, не обрабатывается. Не так давно мы встречались с президентом. Я называл все эти цифры. Что по своим объемам ввести в севооборот 41,5 млн гектар пашни равносильно тому, что страна в свое время поднимала целину. Но это была общегосударственная задача. Без первого руководителя и без правительства никто не мог решить ее. А сегодня по объемам, и главное – по отдаче это то же самое. Значит, нам надо иметь программу возрождения и возвращения в севооборот этих земель. Это рабочие места, это наша деревня, это все, что связано с ВВП и так далее. Кроме того, это решение проблемы продовольственной безопасности.

Мы, конечно, потеряли поголовье крупного рогатого скота, из 57 млн у нас сегодня 18,5, причем меньше половины из них – в крупном товарном производстве.

— Но, говорят, он качеством лучше.

— Качеством-то качеством. Но мы сегодня товарного молока имеет 18 млн тонн всего-навсего. Стакан цельного молока – это уже проблема. Мы сейчас хотим, чтобы школьное молоко пошло к каждому ученику. Все развитые страны сегодня бесплатное школьное молоко раздают …

— А кому мешает эта программа — «школьное молоко»? Откройте секрет.

— Кто мешает? Дополнительно надо 14 млрд рублей. Конечно, Минфин, экономический блок упрется рогами. Поэтому наша задача сейчас – все-таки переговорить на эту тему обязательно с Владимиром Владимировичем. Он объявил десятилетие детства. Сам бог велел сейчас принять нашу инициативу по бесплатному школьному молоку. Это здоровье.

— Будет же всегда вопрос: «А кто будет эти 18 млрд администрировать? Кто их будет держать в руках?».

— В законопроекте мы все прописали. У нас есть, кстати, опыт. Мы недавно проводили в Воронеже выездной комитет. Был Алексей Васильевич Гордеев (губернатор Воронежской области) с председателем Думы, со всеми главами. Мы посетили несколько районов – Анненский, Рамонский, Кантемировский. Там действительно точки роста. И там есть движение вперед по самой сложной отрасли сельского хозяйства – производству молока и говядины.

— У Гордеева не забалуешь. Будут развиваться.

— Он молодец, но я о другом. Все говорят, что мы селу помогаем – сегодня на него выделяется 1,2% федеральной части бюджета. Это ничего по сравнению с тем, что дают Китай, Индия, страны ЕС или Америка. Маленькая Швейцария 6 млрд долларов дает своему селу, хотя там всего 6 млн гектар. А мы – 3,5! Вы представляете разрыв? Китай – 154 млрд. А мы – 3,5.

— Владимир Иванович, если бы нам столько банков, сколько в Швейцарии. Если бы у нас были такие банки.

— Да не в банках дело. В Советском Союзе было меньше банков, а на село давали в 20 раз больше, чем сегодня.

— Вы не вспоминайте про Советский Союз. Еще вспомним.

— Хорошо бы, поскольку тема нашего разговора – как раз сельская территория. За последнее время здесь произошли нерадужные дела, перестройка. На 24 и на 25 тысяч соответственно сократилось количество дошкольных и школьных учреждений в сельской местности. Если говорить о поликлиниках и участковых больницах, то здесь вообще разорение.

— А какое расстояние сейчас до школы, среднее?

— Среднее расстояние до ФАПа, например, составляет 80 км. Вы представляете, сколько нужно проехать, чтобы получить первую помощь?

— То есть роженица не успеет добежать?

— Не успеет. А если инфаркт? А если что-то другое? Мы видим очень серьезные проблемы, и не первый раз говорим о них. Причем, на самом высшем уровне. 34 000 деревень исчезли с лица земли.

— За сколько лет?

— За последние 20 лет.

— 34 000 деревень …

— Хуже того, еще в 10 000 деревень сегодня меньше 8 жителей. Если говорить о газификации, 95 000 деревень ее не имеют. Если говорить о качественном водоснабжении, то это только 5%. Если говорить о дорогах, о почте, о телефонной связи: 42 000 деревень не имеют телефонной связи, 32 000 – почты. Отсутствие магазинов, домов культуры и так далее.

— И банки уходят из деревни?

— Если нет почты и телефона, о каком банке можно вести речь? Общая картина – очень тревожная. Мы недавно встречались у президента, были вынуждены обостренно говорить о необходимости комплексного подхода к возрождению программы социального развития села. Вы смотрите, сегодня 1 300 000 человек живут в ветхом аварийном жилье на селе. А в год переселяются только 6000.

200 лет надо, чтобы решить эту проблему. 14 млрд рублей направляется из федерального бюджета на всю огромную Россию на устойчивое развитие наших сел и сельских территорий. И столько же от регионов. То есть, по большому счету, это очень небольшие деньги. Ситуацию надо менять срочно и ставить реальные задачи. Если мы в план записываем в федеральной программе – ввести 130 ФАПов за год, то получается, что 1,5 ФАПа на область.

— ФАП – это фельдшерско-акушерский пункт.

— Да. Если в области 500-700 и более деревень, то что же это за программа? С ветхим жильем, дорогами та же ситуация. В целом мы считаем, что надо ставить задачи, которые через 10 лет могли бы изменить лицо сельской территории, чтобы она действительно была устойчива. Надо, чтоб в каждой деревне мы имели сетевой газ. Что это, проблема для страны? Китай свои деревни газифицирует, а у нас в Подмосковье не во всех деревни проведен газ.

Что касается водоснабжения, аналогичная ситуация. Надо этим заниматься. Где-то 180-200 млрд сельское население платит в дорожный фонд. Слушайте, а 7 млрд всего на сельское дорожное строительство выделяют… У нас 30 000 деревень не имеют дорог с твердым покрытием. Чуть-чуть развезло – пожарная машина с трудом проезжает, не говоря уже об автобусном снабжении. Мы считаем, что та программа, которая сегодня есть, должна быть не бутафорской.

— А у вас есть какие-то рычаги, чтобы она была не бутафорской?

— Безусловно.

— Пришел министр финансов, отчитался. Пришел министр сельского хозяйства, отчитался. Что вы им можете сделать?

— Мы эти проблемы перед вышестоящим руководством, перед первым руководителем страны, перед правительством ставим не для того чтобы поставить, а говорим о конкретных путях решения. И говорим о том, что деревня – это не только крестьянство и наша кормилица, к которой надо относиться соответствующим образом. Почему там сегодня зарплата в 2 раза меньше, чем в среднем по промышленности?

— Расул Гамзатов говорил, что в городе живет население, а в деревне живет народ.

— Обидно, что нарушаются конституционные заповеди. Поэтому мы считаем, что в набат надо бить. Почему? Потому что одно дело – это кормилица, а второе дело – это берегиня. Деревня является берегиней, скрепом нашей страны. Вот железные дороги – да, другие пути сообщения, энергетические мощности. Они тоже соединяют нашу великую Русь. А деревня ее бережет. Вот представьте, не будет наших рыболовецких поселков на северах, на Дальнем Востоке. Или не будет в Забайкалье наших станиц, сел и хуторов. Слушайте, тогда там будут жить другие люди. Там не будет русских.

— Придут те, кто без земли.

— Абсолютно верно. Придут те, которых мы иногда зовем партнерами, иногда русофобами, иногда антисоветчиками. Но, во всяком случае, далеко не русские… Уникальный, многонациональный наш народ. И учитывая, что деревня – и берегиня, и кормилица, давайте развернем общество. А то смотрите, что у нас получается. Произвели мясо в Рязани – его забирают рынки или сети, забирают по 120 рублей, продают по 350. Нас сейчас завалили письмами птицеводы и производители свинины.

— С сетями и с их владельцами, Владимир Иванович, на мой взгляд, нужно попристальнее разобраться.

— Пора разобраться. У нас, кстати, есть закон.

— По-моему, одна российская у нас сеть, которая краснодарская. А все остальные – Голландия, Франция, Германия.

— 95% — иностранный капитал. Выгребают все у наших пенсионеров, у наших работяг. И потом эти денежки понятно, куда идут. Но самое главное – они грабят производителя. Накрутки 150-170%.

— Вот иногда спрашивают, почему хлеб стал дороже на целый рубль. На каком основании? Это индексация или что?

— Урожай будет или не будет – во всяком случае, не так много надо продовольственного зерна. 35 млн тонн отправляем за рубеж. Дело в другом. Я вам хочу еще раз показать структуру и себестоимости, и розничной цены.

Что мы сегодня предлагаем? Мы предлагаем крестьянам за килограмм пшеницы третьего класса давать не менее 13 рублей. И 13 рублей дать переработчикам и торговле. Итого: килограмм переработанного зерна в розничной цене должен стоить 26 рублей. А тогда батон будет стоить около 9 рублей. Из зерна делается 250 видов продовольствия. Вы представляете, что можно на пенсию в 2 раза больше тогда иметь основных продуктов питания? И точно так любому работяге. Мы сегодня, к сожалению, кормим всякого рода прилипал и разрушаем кормильца – производителя и мяса, и молока, и зерна в первую очередь. А нувориши в лице этих сетей и всех тех, кто накручивает невозможные проценты, наживаются. Вы представляете, в розничной цене труд крестьянина по хлебопекарной промышленности оценивается на уровне всего 9-10%. Значит, в 9 раз кто-то накручивает цену. Но ведь зерно произвести – разве сравнить с тем, чтобы продать продукцию из зерна?

— Владимир Иванович, а как у нас с местным самоуправлением? У нас ведь сейчас местного как такового уже нет. У нас все укрупняется до уровня района, до уровня райцентра? У нас теперь городское поселение Красногорск, где я проживаю. А вообще я прописан в деревне Желябино. И сейчас и деревни нет, и Красногорск не управляет. И, получается, если это город, то должны быть водопровод, канализация и так далее. Об этом вообще речи нет.

— Вопрос действительно больной. Что касается местного самоуправления, я считаю, что, конечно, перегиб был и со 131 законом, когда начали районы делить на 10-20 территорий, и везде посадили начальника, секретаршу и так далее. А в это время уничтожали ФАПы, уничтожали клубы, библиотеки и так далее.

— Да, распродавалось все активно.

— Но сейчас другой перегиб с этими городскими округами. Слава богу, это не везде происходит. И, опять-таки, если городской округ, давайте решим все социальные вопросы. Но нет. Главное в первую очередь – все снизить, что имел сельский учитель, сельский врач и так далее. В этом плане и один, и второй перегиб должны уходить из нашей жизни. Поэтому муниципальные образования и поселения сегодня определены базовым 131-м законом о местном самоуправлении. В рамках этого закона надо работать не в угоду того, где легче потом выборы провести или что-то другое сделать.

Россия > Агропром > agronews.ru, 25 августа 2017 > № 2285861 Владимир Кашин, Игорь Абакумов


Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 17 августа 2017 > № 2276401 Мария Шостак

"Это замечательно": эксперт рассказал, какого качества зерно нового урожая на Алтае

В 2017 году региональный "Центр оценки безопасности и качества зерна" проверил более 200 проб сельхозпродукции нового урожая. В основном это озимая пшеница. Непродовольственных образцов выявлено не было. Кроме того зерно оказалось очень хороших качественных показателей. Об этом 16 августа, в ходе заседания правительства Алтайского края, посвященного работе зерноперерабатывающего комплекса региона, сообщила Мария Шостак, руководитель ведомства.

По ее словам, поступившая на проверку пшеница — III и IV класса. 50% проб пшеницы оказалось с клейковиной более 32%.

Мария Шостак,

директор алтайского филиала "Федерального центра оценки безопасности и качества зерна и продуктов его переработки":

Это просто замечательно. У нас в этом году также отличный рапс с масличностью более 45%. Сельхозпроизводители получили хороший горох. Я знаю, что его уже продают на корню и готовят к отправке.

Как сообщил Николай Халин, замминистра сельского хозяйства Алтайского края, в регионе убрано более 50% площадей, отведенных под озимые культуры. При средней урожайности в 23,2 ц\га намолочено более 200 тысяч тонн зерна. В Косихинскм, Кытмановском, Зональном, Бийском, Павловском районах средняя урожайность составляет более 30 ц\га. Максимальный показатель по сбору озимых в этом году зафиксирован в крестьянском хозяйстве Анатолия Иванова. Здесь с гектара убирают более 70 центнеров.

В крае также идет уборка гороха. Урожай собрали с 20% площадей под этой культурой. По 4% площадей убрано овса и ячменя. В регионе начали убирать чечевицу. В этом году она занимает более 65 тысяч га.

Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 17 августа 2017 > № 2276401 Мария Шостак


Россия. СФО > Агропром > tpprf.ru, 16 августа 2017 > № 2280651 Сергей Терентьев

Сладкий бизнес.

Медовый бизнес – дело интересное, но не без трудностей. С каждым годом спрос на продукцию пчеловодства повышается, и сегодня мы отправились в компанию «Мёд Алтая» - члену Алтайской торгово-промышленной палаты, чтобы узнать о перспективах развития этого молодого бизнеса. Директор предприятия Сергей Терентьев рассказал нам о своем производстве, о тенденциях медового рынка в России, с какими трудностями придется столкнуться предпринимателю, решившему открыть этот бизнес, и почему все-таки это дело стоит того, чтобы вкладывать в него много сил и времени.

Сергей Николаевич, почему решили заняться медовым бизнесом? С чего все начиналось?

Во времена перестройки, в 1992 году, мой отец, бывший военный, с товарищами решили заняться пчеловодством. Поначалу это было просто хобби - они создали общество пчеловодов любителей, у них была своя пасека и производство мёда. Со временем организация стала расширяться, приходили новые люди, и любимое дело превратилось в настоящий бизнес, причем очень даже прибыльный. Когда отец ушел на пенсию, свое дело передал мне. С годами я очень сильно к нему привязался, и теперь мёд стал для меня уже образом жизни, нечто большим, чем средством для заработка.

Это большая редкость, когда работа приносит радость, удовлетворение, не гаснет интерес к ней. Вам по-настоящему повезло. В вашей семье кто-нибудь еще занимается медовым бизнесом?

Да, у нас это семейный бизнес, целая связь поколений – сначала папа, потом я, сейчас вот моя дочь помогает мне, скажем так наследница. Когда есть, кому передать свое дело, вкладываешь в него много сил, стараний.

Хорошо, давайте теперь поговорим о ЗАО «Мёд Алтая». Как сейчас живет компания?

Сегодня это Группа Компаний. У нас есть свой цех для фасовки мёда, а также открыто два направления: продажа инвентаря для пасечников и ключевое – реализация мёда, других продуктов пчеловодства и фитопродукции. На Мало-Тобольской у нас был открыт первый магазин «Дом Мёда». Еще один совсем недавно, в мае, в Ледоколе. Наши магазины ориентированы исключительно на продукцию для здорового образа жизни – мёд: луговой, горный, таежный и другие разновидности; бальзамы, сиропы, чай, халва, масла, природная косметика. Мы стараемся учитывать все вкусы наших клиентов. Вот, например, человеку нужно было миндальное масло. Не проблема! И в скором времени на полочке в магазине появился этот полезный лечебный продукт. Если клиенты довольны, значит и мы довольны, значит не зря мы трудимся не покладая своих рук. Что касается новшеств, то сейчас мы расширяем линейку масел и халвичной продукции. В августе этого года планируем выпуск детских батончиков. Это будет некий эксперимент – медовые подсолнечные композиции в шоколаде. Все натуральное, без химии.

Да, действительно, довольные клиенты – лучшая награда. А помимо магазинов в Барнауле, где еще реализуете продукцию – за пределами Алтайского края, за рубежом?

Мёд и другую сопутствующую продукцию мы поставляем по всей России: Московская, Свердловская, Тюменская, Омская, Магаданская области и Красноярский край. Поступают заказы как от торговых компаний, так и от частных лиц. Кстати у нас появился и VIP-клиент. Этой зимой у нас в гостях побывал Александр Розенбаум. Ему пришлись по вкусу наши медовые композиции – набрал целую корзинку и увез с собой.

Становитесь уже популярными среди наших звезд!

Именно, ведь продукция натуральная, вкусная. Возвращаясь к каналам сбыта, скажу, что в последнее время мы все-таки ориентируемся на частных лиц.

Я так понимаю, идет тенденция ухода в розницу?

Раньше мы занимались оптом, сейчас выбрана другая стратегия – продавать частным клиентам, точечно. Оптовые продажи мы сжимаем – розницу развиваем. В этом направлении, как я уже сказал, открылись два магазина, а не так давно на нашем сайте был запущен Интернет-магазин.

С чем это связано?

Во-первых, сейчас сложилась непростая ситуация на рынке мёда. Мы столкнулись с многочисленными подделками «алтайского мёда» со стороны украинских производителей. Их мёд значительно дешевле, чем наш. И поэтому, продавая украинский мёд на территории нашей страны, его выдают за алтайский. В связи с этим была предпринята попытка защитить местный продукт – был создан бренд «алтайский мёд». Но на данный момент этот уникальный знак требует многочисленных доработок, и защитить наших пчеловодов бренд пока не может. Во-вторых, производство мёда относится к мелкотоварному производству, и ко всему прочему в России оно не достигло высокого уровня – отрасль пчеловодства практически не регламентирована, остается слабой пропаганда пользы продуктов пчеловодства для здоровья человека, не хватает кадров. Есть ресурсы, есть возможности для развития, но этим никто почти не занимается. Поэтому реализовывать мёд оптом не то, что за рубежом, в России то довольно таки трудно. Есть и другие проблемы, их скопилось достаточно, об этом можно целую статью писать.

Все-таки возвращаясь к теме про фальсификацию мёда, как можно определить, что перед нами подделка?

К сожалению, в бытовых условиях это не представляется возможным. Только с помощью специальных лабораторных исследований можно определить подделку. Рекомендую покупать мёд и другие продукты пчеловодства только у проверенных производителей. Сейчас продавцы придумывают огромное количество маркетинговых ходов, чтобы привлечь клиента купить их продукт. Продукция пчеловодства не осталась в стороне. Людям предлагают мёд из верблюжьих колючек, женьшеня и так далее. Некоторые из них верят, покупают, думая, что такой мёд существует.

Сергей Николаевич, а положительные тенденции в отрасли есть?

Конечно. Люди стали больше внимания уделять здоровому образу жизни. К ним потихоньку начинает приходить понимание, что мёд- это не просто сладкая, вкусная еда, но и очень полезная. Несмотря на некоторые трудности в отрасли пчеловодства, медовый бизнес набирает обороты, и сегодня я наблюдаю, как мёд становится частым гостем на нашем столе. Я всегда говорю: человек может быть богатым, иметь хорошую машину или квартиру, но если не будет здоровья у него, его родных, то все эти материальные блага не будут представлять никакой ценности. Поэтому для сохранения своего здоровья, мы должны питаться натуральными полезными продуктами. Одним из таких является как раз таки мёд, представляющий собой целую кладезь витаминов. Мёд делают пчелы – они настоящий дар природы. Только представьте себе, одну капельку нектара пчела проносит через все поле к улью, и так делают тысячи пчел, и получается мёд. Это огромный труд. Причем пчела дает нам не только мёд, но и прополис, пыльцу, пчелиный яд, даже из погибших пчел делают настойки, обладающие лечебными свойствами. Получается вот такая биофабрика, и мы должны этим пользоваться.

На этой замечательной ноте мы закончим наше интервью. Спасибо, вам, Сергей Николаевич. Мы, в свою очередь, надеемся, что медовой бизнес будет продолжать свое развитие, и желаем компании «Мёд Алтая» успехов и дальнейшего процветания.

Алина Гуркина,

специалист по связям с общественностью

Алтайской ТПП

Россия. СФО > Агропром > tpprf.ru, 16 августа 2017 > № 2280651 Сергей Терентьев


Казахстан > Агропром > dknews.kz, 16 августа 2017 > № 2278527 Тулеген Аскаров

Пора уже и цыплят считать!

С началом благодатного «бархатного» сезона, когда спадает невыносимый зной и с неба начинает ощутимо веять приближающейся бодрой осенней прохладой, по давней традиции начинаешь внимательнее прислушиваться к сводкам с полей и следить за тем, как пополняются закрома хлебом насущным наряду и меняются цены на него.

Тулеген АСКАРОВ

С ТАКИМ БАЛАНСОМ ЕДЫ НЕ ДО ЖИРУ…

Конечно, если вспомнить о том, как в эту пору в прошлом году взметнулись цены в годовом выражении на сахар (65,4%), крупы (40,4%), кофе, чай и какао (31,3%), масла и жиры (28,6%), хлеб (27,1%), рыбу и морепродукты (21,5%), фрукты и овощи (20,7%) и другие основные продукты питания, то нынешняя ситуация с продовольственной инфляцией выглядит получше. Из подсчетов статистиков следует, что в июле по сравнению с тем же месяцем год назад крупы подешевели на 6,1%, сахар – 5,6%. А в целом темпы роста цен на продукты питания в годовом исчислении снизились с прошлогодних 15,9% до 8,6%.

С другой стороны, все еще не побеждена «витаминная» инфляция, с которой когда-то неустанно сражались Григорий Марченко на посту председателя Нацбанка и предыдущие правительства, запускавшие из южных регионов «зеленые» караваны с плодоовощной продукцией. Ведь в этом году цены на фрукты и овощи растут гораздо быстрее, чем в целом на продовольственные товары, – 12,4% в годовом выражении. Правда, в июле в сравнении с июнем сложилась «витаминная» дефляция в виде снижения цен по этой позиции на 5,5%. Но источником позитива стали в основном овощи, подешевевшие на 8,9%, тогда как фрукты же потеряли в цене лишь 0,4%. Кстати, и в овощной группе не все сложилось так уж сезонно предсказуемо, ибо цены на морковь подскочили за второй месяц лета на 14,3%, а на репчатый лук поднялись на 6,6%.

А ведь теперь к «витаминной» добавилась еще и «мясная» инфляция! Если спустя год после августовского обвала тенге в 2015 году мясо и мясопродукты подорожали «всего» на 6,3%, то нынче цены на них выросли в годовом выражении уже на 11,1%, в том числе на говядину – 14,1%, баранину – на 13,4%. При этом в июле к июню наиболее быстрыми темпами дорожали конина (1,5%) и мясо птицы (1%). Такая ситуация была вполне предсказуемой еще пару лет назад, когда отечественные фермеры, ведомые Минсельхозом, бодрились и показывали свои аграрные «бицепсы», обещая после девальвации завалить качественным мясом соседние страны, в первую очередь огромные рынки России и Китая. Только по итогам 7-ми месяцев по данным Минсельхоза на экспорт ушло 2,9 тысячи тонн «красного» мяса – говядины, конины, баранины и свинины, а также 3,0 тыс. тонн «белого» мяса птицы. А ведь сами себя мы этой отечественной продукцией не обеспечиваем полностью! К примеру, по мясу птицы на импорт приходится почти 40% в продовольственном балансе, прочему мясу – 12,0%, готовым продуктам из мяса – 42,6%, колбасам – 53,5%! Единственная же продуктовая позиция в балансе, по которой импортная зависимость практически на нуле, – это мука.

ХЛЕБ, КОНЕЧНО, ВСЕМУ ГОЛОВА, НО И ОН У НАС СВОБОДНО ПЛАВАЕТ

В общем, неслучайно на последней встрече в Акорде с председателем Нацбанка Данияром Акишевым вернувшийся из отпуска глава государства особо подчеркнул задачу по недопущению роста инфляции. Ведь она пока еще довольно высока, о чем сообщал «ДК» в предыдущем номере, – 7,1% в годовом выражении, при этом лидируют по темпам роста цен как раз продукты питания. Для сравнения: в соседней России годовая инфляция сложилась по итогам июля в 3,9%, а продукты питания подорожали за год лишь на 3,8% вопреки ответным санкциям властей этой страны по запрету продовольствия с Запада. Как видно, и Нацбанку, и правительству есть над чем работать в борьбе с продуктовой инфляцией! К сожалению, при высокой доле импорта в продовольственном балансе свободно плавающий обменный курс тенге к доллару играет здесь в пользу роста инфляции. Ведь импортеры продуктов питания рассчитываются с поставщиками в твердой валюте, поэтому им приходится закладывать в свои цены и потенциальные потери от падения тенге.

Так что пока оплотом относительной ценовой стабильности для казахстанцев остаются хлеб и мука, точнее, зерно, из которого они изготавливаются. Виды на урожай зерновых, судя по сводкам Минсельхоза, пока неплохие, – чиновники ожидают порядка 19 млн тонн, из которых примерно 9 млн тонн пойдут на экспорт. А к середине августа было намолочено 1,7 млн тонн, но это еще разминка, поскольку впереди предстоит уборочная страда в целинных регионах – главной житнице нашей страны. Конечно же, по давней традиции туда направится и глава государства, чтобы лично убедиться в видах на урожай, как говорится, из первых рук, точнее, из общения с фермерами.

Заодно и с ходом внедрения электронных зерновых расписок можно разобраться, поскольку в прошлом году аграрии решительно сопротивлялись переходу на это новшество. Сейчас вроде бы функционирует электронный госреестр держателей таких расписок, на котором можно управлять их лицевыми счетами. Для работы в личном кабинете здесь нужна электронная цифровая подпись и, конечно же, доступ в интернет, с которым и в городах-то не везде дело обстоит нормально.

Но даже если и будет собран новый миллиард пудов отечественного зерна, то вряд ли стоит ждать снижения цен у нас на хлеб и хлебопродукты – ведь их отправили в свободное плавание вслед за обменным курсом тенге. Остается лишь слабая надежда на соседнюю Россию, где по сообщениям местных СМИ предвидится новый рекордный урожай зерна порядка 125,2 млн тонн, из-за чего тамошние цены на него уже пошли вниз. Слабая потому, что рубль сегодня весьма силен по сравнению с тенге, из-за чего скорее россиянам выгоднее скупать у нас зерно, мясо и прочие продукты питания, как это и имеет место сейчас. В этом году по данным статистиков практически весь экспорт мяса (94,5% в первом квартале) ушел в Россию, тогда как поставки в Китай, Узбекистан и Кыргызстан и вовсе упали до нуля. Все дело, как отмечают аналитики, в возросших ценовых аппетитах отечественных производителей, резко поднявших цены на свою продукцию и для зарубежных потребителей. А ведь через две недели предстоит празднование Курбан-Айта, в преддверии которого неизбежно вырастут цены на мясо жертвенных животных!

Конечно, до уровня запредельных цен на мясо, как, к примеру, в той же популярной у казахстанцев Турции, нам еще далеко и надо надеяться, что до них у нас инфляция не доведет. К тому же справедливости ради стоит отметить, что и чиновники не сидят сложа руки и ищут поставщиков сельхозпродукции из тех соседних стран, где национальные валюты также значительно девальвировались к доллару. На днях стало известно, что Министерство национальной экономики передало Азербайджану список производимых там товаров, которые могли бы полностью заменить импортируемые сейчас в Казахстан из других стран картофель, помидоры, огурцы и другие продукты питания. Наверняка такой подход усилит конкуренцию за наш рынок со стороны других стран региона, прежде всего Узбекистана, где новое руководство идет по пути либерализации экономики и открытия местного рынка. А если вспомнить еще и о том, что уже два года Казахстан состоит в ВТО, то понятно, что есть немало возможностей для наполнения нашего рынка недорогой и качественной едой. В общем, прорвемся!

Казахстан > Агропром > dknews.kz, 16 августа 2017 > № 2278527 Тулеген Аскаров


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 16 августа 2017 > № 2275316 Нуржан Альтаев

Нуржан Альтаев: Доступное кредитование — катализатор роста АПК

Отрасли нужно не спонсирование, а реальная поддержка

В Казахстане активно развивается сфера сельского хозяйства, однако ее потенциал до конца не раскрыт. О том, каковы новые возможности роста казахстанского АПК и что необходимо сделать для их реализации, рассказал в интервью заместитель председателя правления НПП РК «Атамекен» Нуржан Альтаев.

Глава государства неоднократно подчеркивал, что мир сегодня находится на пороге технологической революции. Об этом Нурсултан Назарбаев говорил и в Послании. Третья модернизация — это необходимость. Она диктуется надвигающимися радикальными переменами в мировой экономике. Технологии уже в течение ближайших 10−15 лет в корне изменят привычную экономику. Надвигающаяся технологическая революция — предвестник небывалого роста мировой экономики, многократного приумножения мирового богатства. Но это и источник тяжелого кризиса — не только для старых секторов экономик. Но еще и для многих стран, которые не смогут адаптироваться к переменам, которые окажутся не готовы к ним.

Для Казахстана якорем, который удержит его во времена экономического кризиса, может стать сельское хозяйство. Роль АПК Президент особо отметил в качестве одного из будущих драйверов экономики Казахстана.

— Уже к 2025 году, по мнению экспертов ООН, можно ожидать повышения спроса на продукты животного происхождения более чем на 50%. Все эксперты отмечают, что в перспективе спрос на продовольствие в мире будет расти. Рост отмечается и сейчас. Например, в марте этого года ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН) сообщила, что средняя цена на продовольствие в мире (индекс продовольственных цен ФАО) на 13,4% выше уровня марта прошлого года. В чем причина повышения спроса?

— Во-первых, это потребление в быстрорастущих экономиках, наподобие Китая и Индии. Во-вторых, улучшение ситуации в развивающихся странах. Бедность в мировом масштабе будет снижаться. Это еще один источник роста спроса. И, в-третьих, это постоянно растущий спрос на органическое, экологически чистое продовольствие. Это спрос развитых стран, богатых рынков.

Здесь Казахстан может занять заметную долю рынка. Наше мясо, выращенное в условиях естественного выпаса, уже является органическим. Например, Китай признает органическим практически все продовольствие казахстанского производства. А рынок «органики» Китая, отмечу, что в 2015 году составлял уже 4,7 млрд евро и в будущем будет только расти по мере роста среднего класса, заинтересованного в качестве продукции.

Спрос на продовольствие растет. И на этом фоне снижается количество пригодной для обработки земли. По данным ООН, в результате деградации почв ежегодно безвозвратно выходят из оборота 7−10 млн га пахотных земель, что составляет базу жизни для 21−30 млн человек. Кроме того, население планеты урбанизируется, то есть города растут, плотность населения растет, что тоже приводит к сокращению сельхозземель.

Что мы можем сказать в итоге? Спрос на продовольствие будет расти. Количество обрабатываемых земель будет снижаться и дальше. Спрос на сырье (углеводороды и т. д.) будет снижаться, как и цены на них. В результате в будущем критически важным ресурсом будут два товара — продовольствие и вода.

Страны — экспортеры продукции будут ключевыми игроками в мировой экономике. А продукция, которую они производят, — ключевым структурным фактором мировой экономики и политики.

— Какой у Казахстана сельхозпотенциал?

— Говоря о потенциале, мы имеем в виду невовлеченные в экономический оборот ресурсы. В первую очередь у Казахстана огромный неиспользованный потенциал сельхозугодий. При этом менее половины земель в РК вовлечены в сельхозоборот. В 2015 г. из 222,2 млн га в хозяйственный оборот вовлечено лишь 100,8 млн га (45,4%), из них 24,9 млн га пашни и 69,7 млн га пастбищ. Размеры неиспользуемых сельхозугодий, пригодных под пашню, достигают 10—11 млн га. Площадь улучшенных и обводненных пастбищ в настоящее время составляет 112,2 млн га, из которых используется лишь 69,7 млн га (62%).

Во-вторых, несмотря на небольшую численность населения, страна имеет значительный трудовой потенциал в сельской местности, потому что почти половина населения — это сельчане. Их доля в общей численности населения страны составила в 2015 г. 42,7%. При этом доля занятых в сельском хозяйстве составляет 18% (1553,4 млн чел.) от общего количества занятых (8623,8 млн чел.). Доля самостоятельно занятых в сельском хозяйстве достигает 70,4% от общего количества занятых в сельском хозяйстве (1094,3 млн чел.). Около 40% самозанятых — это сельская молодежь в возрасте 15−28 лет.

Это огромный трудовой потенциал, который используется неэффективно. Нам нужны реальные программы вовлечения этой массы людей в сельское производство. Село сегодня ассоциируется с безработицей. Самозанятый на селе — это, как правило, человек, который работает только на выживание. Его занятие — это не бизнес, а получение минимально необходимых средств для существования.

Численность населения живущего ниже прожиточного минимума составляет в сельской местности 4,4%, что в 1,6 раза выше уровня городской бедности. Таким образом, рост сельхозпроизводства через вовлечение в хозяйственный оборот неиспользуемых сельхозугодий, диверсификацию имеющихся площадей под более востребованные культуры будет способствовать притоку в производительную деятельность свободных трудовых ресурсов, что в конечном счете приведет к росту доходов как отдельно взятых людей, так и страны в целом. Именно на это направлены меры по объединению сельских жителей в кооперативы в рамках Государственной программы развития АПК на 2017−2021 гг. и вывод самозанятых в легальный бизнес в рамках Программы продуктивной занятости.

— Как обстоят дела с животноводством?

— Животноводство в Казахстане обладает практически неограниченным потенциалом для развития. Естественные пастбища составляют порядка 70% территории страны. По естественным пастбищам Казахстан занимает 5-е место в мире (более 180 млн га). Из них в настоящее время 86,8 млн га находится в государственной собственности, в землях запаса и могут быть использованы в животноводстве.

Сегодняшний объем свободной земли позволяет нам в сравнительно небольшие сроки увеличить поголовье животных в более чем 2 раза, при правильном подходе и эффективном использовании существующих земель, а также повышении потенциала рабочей силы.

Традиционный вид разведения скота в нашей стране — это отгонное животноводство. Его развитие позволяет решить проблемы, связанные с концентрацией поголовья скота в хозяйствах населения, такие как: дефицит кормов, деградация земель населенных пунктов, обеспечение занятости и увеличение экспортного потенциала.

Отгонное животноводство — это природные пастбища, а значит, экологически чистый продукт, востребованный не только у нас, но и на мировых рынках. На такое мясо есть огромный спрос. Это, например, Китай. На рынках Китая обычное мясо готовы покупать по цене в среднем за 8−10 долларов США за кг. А цена мяса с сертификацией Organic Foods составит уже около 17 долларов за кг.

Отечественные производители готовы экспортировать на рынок КНР до 50 тыс. тонн мяса ежегодно. Но это пока сравнительно малые объемы. Казахстан при правильном развитии отрасли животноводства может экспортировать гораздо больше.

— Что нужно для развития животноводства?

— Инвестиции и доступное кредитование — путь к развитию животноводства.

В первую очередь необходимо увеличить породное преобразование, разработать более эффективную программу по обводнению пастбищных земель. Важнейший же элемент — это инвестиции. Сегодня есть интерес к животноводству Казахстана со стороны крупных инвесторов из-за рубежа. Реализуются совместные проекты. Но нам нужно продвигать и внутреннее финансирование, без которого дело не пойдет. Внешние инвестиции не решат проблемы.

— А что решит?

— Есть серьезная проблема доступа к финансам. Сегодня кредит в банке для сельхозпроизводителя — это нереальные проценты. У нас в банки кредитуют под огромный процент — 15−17−20%. Льготных кредитов от КазАгро на всех не хватает. Необходимо решать проблему кредитования. Без доступа к финансированию мы роста не получим. Поэтому совсем не удивительно, что в Глобальном индексе конкурентоспособности Казахстан занимает 80-е место по доступности финансовых услуг, по стоимости финансовых услуг — 76-е место, легкости получения заемных средств — 89-е место, надежности банков — 105-е место.

У нас сильно развита система субсидирования. По данным Министерства сельского хозяйства, в 2015 году объем субсидирования АПК составил 157 млрд тенге, что почти в 2 раза больше суммы за 2013 год. В 2016 году было направлено 176 млрд тенге. При этом многим предприятиям, уже вставшим на ноги, субсидии не нужны. Они говорят — лучше дайте эти деньги в виде кредитов, которые нам жизненно нужны, по доступной ставке. Мы эти средства отработаем и вернем.

И в этом плюс для отрасли, для экономики, для государства. Субсидии — невозвратны. Кредиты — возвратны. Они возвращаются и могут по револьверному принципу снова быть запущены в дело. Условно: весной выдали, осенью получили обратно, и снова пустили в экономику. Это, в принципе, более эффективный механизм. Особенно сейчас, на стадии роста АПК. Без живых денег в виде кредитов в отрасль мы эффекта не получим.

Нам же нужно не выборочное спонсирование отрасли, а горизонтальные меры, доступные всем, и в первую очередь развивающимся небольшим хозяйствам. Кроме того, при встречах с предпринимателями в регионах часто поднимаются вопросы длительности рассмотрения заявок по выдаче ветеринарных сертификатов. Эта процедура занимает в среднем не менее 7 дней. Естественно, все это негативно отражается на экспортных контрактах. По решению премьер-министра создана Рабочая группа для снятия бюрократических барьеров в этой сфере, и в ближайшее время мы поймем, что можно сделать для ускорения процедурных вопросов.

— Что для этого нужно?

— Нужны стратегия и ресурсы, чтобы придать стимул для развития. Нужна разработка системных мер по импортозамещению российских и китайских продуктов питания. Наше соседство с Россией и Китаем — это и преимущество, и угроза. Да, эти страны представляют собой огромные рынки сбыта. Но в то же время это и крупнейшие производители. И если не выработать эффективную стратегию развития своей отрасли АПК, можно остаться в зависимости от дешевого продовольствия с соседних рынков и даже усилить эту зависимость.

Сегодня наличие ресурсов не является единственной основой успеха. Выигрывает тот, кто может эффективно модернизировать свой агропромышленный комплекс и создать максимально благоприятные условия для его развития. Примером для нас может быть опыт Аргентины и Бразилии. Они не только имеют нужные ресурсы. Им также удалось грамотно провести модернизацию своего АПК. Казахстан также может этого добиться, если мы реально осознаем приоритетность АПК, его значение и выстроим эффективную аграрную политику, обеспечивающую доступность сельхозтоваропроизводителей к финансированию.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 16 августа 2017 > № 2275316 Нуржан Альтаев


Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев

Доктор «Сникерс». Как производители продуктов поддерживают здоровый образ жизни потребителей

Константин Локтев

Директор по аналитике и консалтингу Nielsen Россия

Компании, выпускающие шоколадные батончики и газированные напитки, уменьшают размер упаковки и заменяют сахар натуральными подсластителями

Глобальное увлечение людей здоровым образом жизни меняет потребительское поведение. Вместе с отказом от вредных привычек многие переходят на здоровое питание. Согласно данным глобального исследования Health & Wellness Nielsen, почти половина (49%) глобальных потребителей и 52% российских считают, что у них лишний вес, и каждый второй в мире активно пытается его сбросить. По данным глобального исследования потребительских предпочтений в отношении состава продуктов питания Nielsen, 70% в мире и 67% в России активно следят за своим рационом, чтобы предотвратить различные болезни. 57% глобальных респондентов ограничивают количество сахара и жиров в своем рационе, в нашей стране таковых — 39%. Изменение диетических привычек оказывает прямое влияние на поведение во время шопинга: 67% глобальных потребителей и 74% россиян внимательно изучают состав продуктов питания и напитков прежде, чем приобрести их. При этом около 70% и в мире, и в России заявляют о готовности платить больше за продукты, которые не содержат нежелательных элементов.

Сегодня здоровый образ жизни — это, с одной стороны, потребительский тренд, а с другой — один из атрибутов статуса. Как и всегда, покупателям важна цена при выборе товара, но сегодня это далеко не единственный фактор выбора. Потребители стали гораздо более осознанными и продвинутыми: они читают состав продуктов, ищут отзывы в интернете, некоторые отслеживают количество потребляемых белков, жиров, углеводов, изучают информацию о влиянии пищевых ингредиентов на свое здоровье. Все это предоставляет брендам колоссальные возможности для дифференциации своих продуктов как более натуральных и полезных. И это касается не только дорогих товаров: существует большое количество примеров, когда масс-маркет бренды выигрывали, делая ставку на платформу натуральности в своем позиционировании и продвижении.

В перспективе тенденция здорового питания лишь усилится, причем изменения в продуктовых предложениях диктуются не только потребителями, но и государством. На многих рынках власти ужесточают требования к производителям с целью поддержания здоровья населения. Среди предпринимаемых мер выделяется введение налогов на продукты, где высока доля «нездоровых» элементов — соли или сахара, — а также ужесточение требований к оформлению информации на упаковке и активизация социальных программ, направленных на популяризацию здорового образа жизни.

Введение так называемых налогов на сахар уже коснулось, в частности, Дании, Норвегии, Венгрии, Франции, Мексики, Чили. В Эстонии, Таиланде, Великобритании, Индии и ряде других стран данный вопрос находится на стадии обсуждений. На текущий момент размер налогов разнится по странам в пределах 3% — 10%, но, к примеру, в Индии уже обсуждается введение 40%-го налога на сахар. Оказывает ли введение налогов продукты с высоким содержанием соли и сахара позитивное влияние на здоровье населения? Споры на эту тему до сих пор продолжаются. Однако практически не вызывает сомнений, что производителям действительно необходимо задуматься о том, насколько они готовы к революции здорового образа жизни.

Примером могут послужить стратегии, которые уже применяются крупнейшими игроками индустрии продуктов питания:

1. Изменение формата и/или ограничение употребления

Ряд производителей прибегают к даунсайзингу с целью снизить уровень потребления какого-либо не слишком полезного ингредиента (к примеру, сахара) за один прием. Так, к примеру, поступила компания Mars в 2013 году, уменьшив размер шоколадного батончика. Некоторые приводят на упаковке информацию, что продукт не пригоден для частого употребления, как сделал бренд пасты Dolmio.

2. Изменение состава продуктов или напитков

Изменить состав продукта для того, чтобы сделать его более полезным, и при этом сохранить любимый покупателями вкус — задача не из простых, и над ней трудятся большинство FMCG-компаний во всем мире. Некоторые смогли найти приемлемое решение. Так, ряд производителей стали применять стевию — натуральный подсластитель — вместо обычного сахара. Компания Pepsico в Чехии ставит перед собой цель снизить уровень сахара в напитках на 2/3 к 2025 году.

3. Диверсификация ассортимента, фокусировка на «здоровых» предложениях в рекламе и их поддержка при формировании портфеля

Все чаще производители запускают новинки, позиционирующие себя как полезные для здоровья, и активно используют это свойство при продвижении продукта. Например, запуск на российском рынке сока с волокнами фруктов брендом J7. В Словакии Hubert выпустила шампанское без сахара, предназначенное для людей, которым необходимо следить за уровнем сахара в крови.

4. Переориентация на производство продуктов, способных благотворно повлиять на здоровье и использоваться в медицинских целях

Некоторые производители открывают для себя новое направление — изготовление функциональных продуктов питания, суперфудов, которые могут употребляться в целях профилактики тех или иных заболеваний. Например, в эту сторону смотрит компания Nestle.

В революции здорового образа жизни игроки FMCG-индустрии играют важную роль, обеспечивая потребителей теми предложениями, которых они ждут и которые помогут им заботиться о здоровье. Применяя те или иные стратегии для удовлетворения сформированного спроса, мы рекомендуем быть проактивными, смотреть шире и не бояться пробовать новые инструменты. Все теснее прослеживается взаимосвязь между здоровьем и современными технологиями. Например, сервис Bon Appetite включил в свою работу технологию искусственного интеллекта от IBM Watson. Теперь вы можете ввести в систему желаемые ингредиенты, а система предложит вам рецепт блюда с ними. Также в Watson обещают создать digital-рекламу, которая будет реагировать на голос. Пользователь сможет уточить информацию по тому или иному предложению, например, пригодно ли оно для аллергиков или для детей.

В это сложно поверить, но 3D-печать еды уже имеет большой потенциал для развития. Соответствующие технологии позволяют одним нажатием кнопки создавать продукты, соответствующие индивидуальным диетическим требованиям. Таким образом, в перспективе предварительно упакованная еда может уйти в прошлое.

Вполне ожидаемо, что в ближайшем будущем бренды будут активно использовать умные технологии при формировании блюд, отвечающих диетическим требованиям конкретных потребителей. В свою очередь, последние будут более отзывчивы к тем компаниям, которые поддерживают их в стремлении к здоровому образу жизни и используют проактивный подход при формировании новых «здоровых» предложений и при построении взаимодействия, а также коррелируют с покупательскими ожиданиями при определении стратегий развития.

Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев


Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275240 Александр Петриков

Комментарий. Кто и как будет готовить аграрных специалистов в России?

Август – пора вступительных экзаменов. По всей стране тысячи и тысячи молодых людей стремятся поступить в ВУЗЫ, чтобы обрести специальность по душе, которая определит их будущее. Как обстоят дела в аграрных ВУЗах, кто туда стремится поступить, кто и как будет учить будущих агрономов, зоотехников и других специалистов, в которых нуждается современное сельское хозяйство? На эти и другие вопросы в беседе с издателем портала «Крестьянские ведомости», доцентом Тимирязевки Игорем АБАКУМОВЫМ отвечает академик РАН, директор ВНИИ аграрных проблем и информатики Александр ПЕТРИКОВ.

— В первые дни июня был подписан приказ министра сельского хозяйства о том, что теперь ректоры сельскохозяйственных ВУЗов будут назначаться Министерством сельского хозяйства. Раньше они избирались: была выборная основа, люди приносили какие-то свои программы, коллективы обсуждали и выбирали все-таки из научной среды. А теперь что, могут любого эффективного менеджера назначить, как это раньше было? Если ты член партии, то ты имеешь право знать все, так что ли?

— Откровенно говоря, я не видел этот приказ. Надо будет внимательно с ним ознакомиться. Если это так, то возникает вопрос о соответствии приказа Федеральному закону об образовании и логике работы вузовской системы, в том числе и сельскохозяйственных ВУЗов, которые хоть и подчиняются Министерству сельского хозяйства Российской Федерации, но должны в этом отношении соответствовать тем требованиям, которые устанавливает Министерство образования и соответствовать требованиям федерального законодательства. Я во всяком случае удивлен вашему вопросу; опять-таки, надо будет внимательно посмотреть нормативные документы Министерства сельского хозяйства. До сих пор существовала двухступенчатая процедура занятия ректорских должностей: сначала это была аттестационная комиссия Министерства сельского хозяйства, а затем лица, которые прошли через эту комиссию, избирались конференцией выборщиков в ВУЗах. Эта система себя оправдывала, и в большинстве своем ректоры были эффективными руководителями.

— Я объехал добрую половину, если не больше, мировых сельскохозяйственных ВУЗов – в Америке, в Европе, в Африке даже был, в Китае– смотрел, как готовят аграрных специалистов. У меня есть свое мнение, но я хочу знать ваше. Наше аграрное образование соответствует мировому уровню?

— Я с уверенностью могу сказать, что наше сельскохозяйственное образование соответствует высоким международным требованиям, соответствует требованиям российского агробизнеса. Мы говорим, что в сельском хозяйстве экономический рост продолжается с 1999 года, кроме трех засушливых лет, и мы называем агропромышленный комплекс лидером нашей экономики.

Но ведь не может быть плохим образование, если у нас в отрасли наблюдается экономический рост, тем более учитывая, что за последние 15 лет численность занятых в сельском хозяйстве сократилась на 2 миллиона 700 тысяч человек, и этот экономический рост обеспечен за счет эффективного использования новых технологий. Значит, специалисты в целом соответствовали этим технологическим требованиям и обеспечили этот экономический рост. И, скажем, как показала недавно закончившаяся Всероссийская сельскохозяйственная перепись, за последние 10 лет произошел рост уровня образования и руководителей сельхозорганизаций, и глав крестьянских и фермерских хозяйств, индивидуальных предпринимателей, которые занимаются сельским хозяйством, и постоянных работников сельскохозяйственных организаций. Например, могу сказать, что удельный вес лиц с высшим образованием среди руководителей сельхозорганизаций увеличился с 76% до 86%, а среди фермеров и индивидуальных предпринимателей – с 26% до 34%. В Канаде, например – это страна, которая сопоставима по своему сельскохозяйственному потенциалу с Россией – удельный вес фермеров с высшим образованием и их общая численность составляет 17%. То есть у нас менеджеры сельского хозяйства и в корпоративном, и в семейном секторе более квалифицированы, чем канадские фермеры.

— Тут я бы немножко поспорил. Они более образованы, но вряд ли они более квалифицированные, поскольку канадские фермеры получают свое хозяйство из поколения в поколение, они впитывают опыт общения со здешней именно землей, со здешним климатом, со здешними ветрами, со здешними дождями; они воспитываются в подкорке, на генном уровне знают это.

— Я согласен с вами, что с младых лет фермеры смотрят, как работают их родители в хозяйстве.

— Конечно. И к их услугам всегда консультанты, которые называются extension service – этой дисциплины вообще нет в наших ВУЗах.

— Они получают солидную практическую подготовку, но тем не менее речь идет о формальных показателях, по которым мы выигрываем. Я согласен с вами, что наше сельскохозяйственное образование в большей степени теоретическое, чем практическое. У нас, к сожалению, выпускники сельскохозяйственных ВУЗов – солидная часть выпускников – должна переучиваться, когда она приходит непосредственно на производство.

— Как у Райкина: «Забудьте все. Забудьте индукцию и дедукцию – гоните продукцию».

— Да. Но тем не менее… Это, конечно, одна из проблем, и особенно она обострилась в последнее время, когда существенно сократилась сеть учебно-производственных предприятий, где студенты сельскохозяйственных ВУЗов проходили практику; когда продвинутые, как мы говорим, сельскохозяйственные компании (агрофирмы, агрохолдинги) не заинтересованы брать студентов сельхозвузов на производственную практику и мало заказывают специалистов в наших сельхозвузах по целевой подготовке. Это так, и эти проблемы надо решать, потому что, скажем, осталась сейчас материально-техническая база сельскохозяйственных ВУЗов: скажем, набор сельскохозяйственной техники, который имеет ведущая компания, в ВУЗах отсутствует.

— В одном уважаемом учебном заведении я видел плакаты агрегатирования трактора МТЗ-82 с трехкорпусным плугом. Александр Васильевич, извините, но МТЗ-82 уже почти не применяется в сельском хозяйстве массово.

— Ну это, скажем, экземпляр для музея сельского хозяйства.

— Но это преподается, Александр Васильевич. Не кажется ли вам, что пора поменять немножко некоторые профессиональные стандарты подготовки? Как готовить сейчас, в нынешних условиях агрономов? Готовят все правильно, но готовят-то, извините, для старой войны, для предыдущей войны. Экономистов, опять-таки…

— Здесь есть несколько аспектов. Общий рефрен высказываний коллег состоит в том, что надо увеличить практическую подготовку, естественно, улучшить материально-техническую оснащенность сельскохозяйственных ВУЗов. Но как это можно, например, сделать, если расходы на одного обучающегося в системе аграрных ВУЗов Министерства сельского хозяйства 90 тысяч рублей в год, а в системе Минобрнауки – 170 тысяч, а в Германии стоимость подготовки 374 тысячи рублей. Естественно, что в разы должно быть увеличено финансирование аграрного образования. Есть такой международный показатель, который используется для оценки уровня финансирования сельскохозяйственного образования – это отношение расходов на образование в бюджете к валовой добавленной стоимости, создаваемой в сельском хозяйстве. У нас это 1%, а в развитых в сельскохозяйственном отношении странах это 4-5%. Как видите, разница в разы. Это первое, что я хотел отметить. Второе – это производственная практика. Те предприятия, которые принимают студентов для производственной практики, должны иметь определенные преференции, быть сертифицированы государством. Такая система есть, скажем, в той же Германии – так называемое дуальное образование, когда теоретические курсы сочетаются с практическим обучением. Сеть предприятий для этого сертифицирована. У нас же агробизнес никакого интереса кроме отдельных энтузиастов не имеет к тому, чтобы принимать на практику студентов, чтобы организовывать базовые кафедры на своих предприятиях.

— Вам не кажется, что система ведомственного образования – у нас есть железнодорожные ВУЗы, у нас есть сельскохозяйственные ВУЗы – несколько устарела? Надо все к какому-то стандарту привести, хотя бы к материальному стандарту. Министерство образования пусть бы и занималось обучением, естественно, под контролем Министерства сельского хозяйства оно бы давало какой-то государственный заказ на производство таких, таких и таких специалистов.

— Это легкий рецепт. У нас, когда возникает какая-нибудь проблема, сразу говорят о некоторой организационной перестройке. Но смотрите, в 2004 году в систему Министерства образования и науки Российской Федерации передали сеть сельскохозяйственных техникумов и колледжей, были раньше в системе Министерства сельского хозяйства. За эти годы численность подготовки специалистов со средним специальным образование уменьшилась в 1,7 раза.

— Стало быть, это вообще никому не нужно, кроме Минсельхоза.

— Это риск, это риск … Значит, у нас уже был печальный опыт.

— Средние специальные учебные заведения резко сократились не просто по количеству обучающихся, но и по своей численности.

— Да, конечно. Но я не закончил немного свою мысль. Нужны, конечно, и новые профессиональные стандарты, и разработанные в соответствии с новыми профессиональными стандартами образовательные программы. И сейчас Министерство сельского хозяйства, Министерство социального развития, Министерство экономики приступили к разработке этих профессиональных стандартов. Существует даже совет по стандартам профессиональным в Администрации президента Российской Федерации. И я думаю, что одно условие необходимо выполнить: надо, чтобы эти стандарты разрабатывались с участием практиков, передовых практиков отраслевых объединений, союзов предпринимателей. Я, например, этим летом занимался подготовкой стандарта экономиста сельскохозяйственного производства. Мы привлекли для его разработки около десятка отраслевых объединений, руководителей передовых предприятий. Я думаю, что этот стандарт будет соответствовать требованиям. Другое дело, что здесь позиция Министерства образования и науки немножко, я бы сказал, странная, потому что они, например, считают, что аграрные ВУЗы не должны заниматься подготовкой экономистов сельского хозяйства.

В их представлении, этим должны заниматься специальные экономические ВУЗы – скажем, Высшая школа экономики, Финансовая академия, экономический факультет Московского университета.

— Но там же не преподают ни агрономию, ни зоотехнику, ни ветеринарию – ничего не преподают практически.

— Вот мы об этом и говорим, что это вообще противоречит мировому опыту. Например, в Соединенных Штатах Америки экономистов сельского хозяйства готовит система так называемых land-университетов, которые имеются практически в каждом штате.

— В каждом штате, да. Еще при Линкольне это было сделано.

— Да. Они сейчас стали почти что классическими университетами: там кроме преподавания сельского хозяйства изучают и медицину, и ядерную физику, но они сохранили свое сельскохозяйственное ядро. Бакалавриат по аграрной экономике есть, например, в ведущем аграрном ВУЗе Великобритании – Королевском сельскохозяйственном колледже, который недавно принц закончил.

— Оксфорд, Кембридж, Итон, Университет штата Колорадо – там великолепно преподают аграрную экономику, просто великолепно. Причем на первых книжных полках, на первых местах стоят учебники Чаянова.

— Ну, в Кембридже бакалавриата по аграрной экономике нет, там есть магистратура по аграрной экономике. Но, скажем, курс Чаянова – это тоже один из аргументов, который мы приводили в своей полемике с Министерством образования и науки Российской Федерации. Согласитесь, странно, когда в сельскохозяйственных ВУЗах запрещают преподавать аграрную экономику в стране с таким крупнейшим сельскохозяйственным потенциалом, какой имеется в России, и в стране, где 300-летняя традиция исследования аграрной экономики, преподавания аграрной экономики, где зародилась организационно-производственная школа Александра Васильевича Чаянова, Николая Дмитриевича Кондратьева и так далее. Но я думаю, что этот стандарт будет утвержден.

— Александр Васильевич, очень сложно это доказывать, когда уже десятилетия у нас так называемый либеральный, сверхлиберальный экономический блок в правительстве. Это очень сложно доказывать.

— Когда мы недавно обсуждали эту проблему в «Вольном экономическом обществе», там присутствовал научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Григорьевич Ясин, и он не возражал против такого подхода. Правда, он сказал, что многие цифры по сельскому хозяйству для него были неожиданными.

— То есть он сделал для себя какое-то открытие?

— Я думаю, что в конце концов этот стандарт будет утвержден.

— Отлично.

— Я к тому, что аналогичную работу надо проделать сейчас по всем направлениям сельскохозяйственного образования. Я думаю, что в агрономии она интенсивно делается, в ветеринарии, в защите растений. И затем в соответствии с новыми профессиональными стандартами должны быть разработаны новые образовательные программы, хотя это не такое простое дело, потому что качество преподавательского труда в сельскохозяйственных ВУЗах, надо самокритично сказать, оставляет желать лучшего. И тут надо больше обращаться к профессуре зарубежной, приглашать их для чтения лекций; надо сформировать резерв преподавательских и лучших выпускников аграрных ВУЗов и послать их на обучение в Европу (как говорили до революции, «для подготовки профессорского знания»).

— Александр Васильевич, главное, чтобы они потом вернулись оттуда.

— Я думаю, что это уже вопрос к условиям такой программы. Но дело в том, что сейчас такой программы нет.

— Да, это действительно так. Самая главная задача, на мой взгляд, – это прежде всего научить тех, кто учит.

Отправить их на стажировку, пригласить сюда специалистов, чтобы здесь происходило обучение. И вот тогда, наверное, мы будем выходить на какой-то правильный курс.

Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275240 Александр Петриков


Россия. ДФО > Агропром > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275235 Константин Клоков

Профессор СПбГУ Клоков: оленеводство — особый образ жизни.

Профессор Санкт-Петербургского университета К.Клоков, который недавно вернулся из посёлка Мейныпильгыно (Чукотка), отметил, что оленеводство там возрождается. Вскоре на основе полученного материала выйдет серия статей о традиционных занятиях Крайнего Севера.

Профессор Константин Борисович Клоков – признанный специалист, изучающий народы и природу Крайнего Севера. Он исповедует комплексный подход к исследованию феномена оленеводства и поэтому соединяет экологию, этнологию и географию. Это соответствует мировому научному тренду: “Многие зарубежные этнологи включают природу в сферу своих исследований”, – говорит профессор.

Оленеводство на Чукотке было историческим занятием, но в 1990 годы оно фактически прекратилось, от него остались только обряды и верования коренных народов. Стадо оленей уменьшилось с 500 до 92 тысяч. В посёлке Мейныпильгыно не осталось ни одного оленя.

Оленеводство здесь поразило исследователей тем, что оно было возрождено. В науке с подачи этногеографа К.П. Иванова полагали, что если народ забывает о своём традиционном ремесле – то это уже навсегда. Оказалось, что это не совсем так, современные учёные столкнулись с научным феноменом.

Полгода назад местному населению купили 600 оленей, и за это время стадо приросло дополнительно на 200 голов. В посёлке быстро сформировалась бригада оленеводов, которые выгуливают стадо по методу своих предков, отводя его за 300 км. Олени для них – это еда и шкуры, но и смысл существования. Как сказал профессор К.Б. Клоков: “Восстановление этого вида хозяйствования обеспечит поселку, где царит безработица, новые рабочие места. Наконец, оленеводство — это и особый образ жизни, и основа традиционной культуры чукчей”.

Возрождение оленеводства в России опирается на государственную поддержку сельского хозяйства и уже дало результаты. Оно представляет собой отрасль животноводства, где разводятся и выращиваются одомашненные олени. Различаются северные и пантовые олени, которые живут по северному участку Евразии от скандинавских стран до полуострова Чукотка. Всего в мире порядка 5 млн оленей.

При этом домашнее использование оленей различается: в тундре оно мясо-шкурное, стадо свыше 1500 оленей, в тайге – транспортное, и больше сопряжено с охотой и рыболовством. Мясо оленя соответствует по питательности мясу других домашних животных, его выход также наибольший в сентябре-октябре, когда и производится основной забой оленей. Шкуры (постели) используются для изготовления замши и обуви. Шкура маленьких забитых или умерших оленят идёт на мех. В период, когда олени линяют, они теряют шерсть – основу матрасов и подушек.

Пантовое оленеводство – это разведение оленей, или охота на них из-за их рогов – пантов, которые содержат пантокрин и являются ценным лекарством при астенических состояниях.

Где-то оленей доят, где-то нет, но экономически это выгоды не несёт и не может сравниться по выходу с молоком коров и коз. Молоко самок оленя имеет жирность 17-19%.

В дореволюционной России стадо оленей составляло около 1,5 млн голов, для 19 северных народностей это был образ жизни. Такого же поголовья стадо достигло и в современной Российской Федерации. И образ жизни – оленеводство – также возрождается. Не в советском, колхозном и совхозном вариантах, а в возврате к корням.

Россия. ДФО > Агропром > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275235 Константин Клоков


Россия > Агропром > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275232 Павел Грудинин

Селу поможет не продэмбарго, а поддержка, заявил глава Совхоза имени Ленина.

Продовольственное эмбарго не стало панацеей для российского сельского хозяйства, чтобы не проиграть конкуренцию с соседними странами, государству стоит предпринять более решительные шаги для поддержки сектора, например — освободить от НДС сельхозпродукцию, считает директор Совхоза имени Ленина Павел Грудинин.

Президент РФ Владимир Путин 6 августа 2014 года подписал указ, запрещающий импорт в Россию некоторых видов сельхозпродукции, сырья и продовольствия из стран, которые ввели антироссийские санкции: США, государств ЕС, Канады, Австралии и Норвегии. В результате под запрет попали мясо, колбасы, рыба и морепродукты, овощи, фрукты, молочная продукция.

По мере сохранения санкций Запада, Россия также продлевала и свои ответные меры. Пока запрет на поставки иностранных продуктов действует до конца 2018 года.

Экономика важнее эмбарго

По мнению Грудинина, который также является заместителем председателя комитета Торгово-промышленной палаты РФ по развитию агропромышленного комплекса, продэмбарго не смогло поддержать развитие отечественного АПК, потому что последовавший за ним реэкспорт продукции свел эффект от этих мер на нет.

«Это ограничение не работало, потому что через Белоруссию, Азербайджан и другие страны ввозили то продовольствие, которое является санкционным. Яблок, например, ввезли из Белоруссии больше, чем может произвести Белоруссия», — заявил Грудинин в интервью РИА Новости.

Глава Совхоза убежден, что для увеличения производства необходимы, прежде всего, инвестиции в его развитие. В ноябре 2014 года ЦБ РФ отпустил рубль в свободное плаванье, после чего его курс резко снизился, в декабре того же года регулятор поднял процентную ставку до 17% (сейчас уже 9%).

По словам собеседника агентства, в таких условиях «инвестиции в сельское хозяйство стали невозможны» в связи с высокими ставками на кредиты и отсутствием свободных денег у производителей.

«Одновременно упали реальные доходы населения, и народ стал покупать не качественный товар, а тот, на который хватало денег», — полагает он. По этой же причине россияне стали в целом покупать меньше продуктов.

Грудинин отметил, что сегодняшнее положение АПК в России связано не столько с санкциями или ответными мерами, сколько с внутренним экономическим положением. «Это связано с общеэкономической ситуацией в стране. Когда у вас доллар становится в два раза дороже, а вы сидите на импортных технологиях, у вас импортные семена, импортное молочное оборудование, даже трактора, к сожалению, импортные, вы вынуждены смотреть на курс. Если рубль ослабел, то вы меньше покупаете, меньше вкладываете», — объяснил он.

Необходимость поддержки

Грудинин уверен, что существует ряд решений, которые могли бы поддержать отечественных сельхозпроизводителей. «Совершенно спокойно можно не помогать деньгами, а просто взять и снизить налоговое бремя, сказать, что у нас вся продукция сельхозпроизводства не облагается НДС вообще – это поддержка», — заявил он.

Действенной мерой поддержки стало бы также снижение тарифов на электричество для сельхозпроизводителей, а также цен на топливо для тракторов. «Во всем мире топливо для тракторов дешевле, чем для автомобилей, потому что трактора не ездят по дорогам, а в цене топлива обязательно заложен акциз, или так называемый, дорожный сбор, логично, что с них этот сбор брать не нужно», — заметил он.

Дополнительной трудностью, является, по его мнению, неравные условия конкуренции с производителями стран ЕАЭС. Грудинин полагает, что сегодня России трудно выдерживать конкуренцию, например, с белорусскими сельхозпроизводителями, поскольку кредиты, например, на строительство ферм в этой стране выдаются под более низкий процент и на более долгий срок.

«В общеэкономическом пространстве необходимо вводить единые налоги, единые условия для крестьян, а у нас тарифы в разы больше, поддержки меньше», — отметил Грудинин.

Россия > Агропром > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275232 Павел Грудинин


Россия. ЮФО > Транспорт. Агропром > premier.gov.ru, 8 августа 2017 > № 2273814 Андрей Бочаров

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Волгоградской области Андреем Бочаровым.

На встрече обсуждалась реализация плана развития дорожного хозяйства области. Губернатор также доложил Председателю Правительства о ходе уборочной кампании в регионе.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Андрей Иванович, некоторое время назад, когда мы с Вами встречались, как и во многих других регионах, одной из основных тем была тема, связанная с дорогами. Волгоград город очень большой, по протяжённости почти 100 км. Очевидно, что за дорожным хозяйством следить крайне сложно, особенно с учётом того, что на протяжении десятилетий, скажем по-честному, в это дорожное хозяйство почти ни копейки не вкладывалось. Я сейчас вместе с Вами за рулём проехал, посмотрел: есть изменения. Это не означает, что все вопросы решены, но очевидно, что дорожное хозяйство начало восстанавливаться.

Расскажите о том, какие планы по этому поводу существуют, каковы дальнейшие действия.

И второе. Сейчас мы находимся в период разгара сбора урожая. Каковы виды на урожай, что будет получено в Волгоградской области в этом году?

А.Бочаров: Дмитрий Анатольевич, хочу Вам доложить, что задача, поставленная Вами в 2014 году, по приведению дорожной сети Волгоградской области в надлежащее состояние, выполняется в строгом соответствии с планом, который был утверждён тогда же, в 2014 году. В этой работе мы согласовываем свои решения с Министерством транспорта Российской Федерации, с Росавтодором. И те небольшие успехи, которые на сегодняшний день у нас существуют, прежде всего связаны с тем, что мы начали выполнять свои обязательства.

В Волгограде, на близлежащих территориях проживает порядка 2 млн человек. И основные усилия дорожного фонда мы направили на приведение в надлежащее состояние именно дорог города-героя Волгограда. Сегодня все основные артерии города-героя – это и Первая Продольная, и Вторая Продольная, и Третья Продольная, и проспект Жукова – находятся уже в достаточно удовлетворительном состоянии, но, конечно, по каждой из этих дорог ещё необходимо работать. Порядка 30–35% нам ещё необходимо приводить в надлежащее состояние. Но выделяемые Волгоградской области Правительством дополнительные финансовые средства оказывают нам существенную поддержку и помощь. Мы уверены, что, несмотря на все трудности, задача, которая перед нами стоит, будет выполнена.

Что касается урожая, хочу Вам доложить, что, несмотря на непростые погодные условия, мы выполнили поручение Правительства по сбору зерна на территории Волгоградской области. При плане 3,75 млн т зерна мы сегодня уже собрали 4 млн т зерна – полностью выполнили план Правительства, при этом убрав 65% территории.

Д.Медведев: То есть может быть ещё прибавка к этим 4 млн, можно надеяться?

А.Бочаров: Да. Кроме того, идёт плановая работа по овощам, по техническим культурам, включая масличные. Достаточно неплохие виды, несмотря на погодные условия, на бахчевые культуры. И мы надеемся – точнее, уверены, что будем с урожаем. Задачи плановые выполняем.

Д.Медведев: Мы тоже на это надеемся. За последние годы мы очень существенно нарастили наши возможности по сбору зерновых и зернобобовых культур, нарастили размер зернового клина, и это позволяет нам собирать рекордные урожаи. Этот год действительно по погодным условиям очень сложный, тем не менее мы рассчитываем, что собранный урожай позволит полностью закрыть все наши потребности по зерну внутри страны и сохранить очень существенный экспортный потенциал, который тоже нам необходим – для поступления валютной выручки для сельхозпроизводителей и для решения целого ряда других задач.

Россия. ЮФО > Транспорт. Агропром > premier.gov.ru, 8 августа 2017 > № 2273814 Андрей Бочаров


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > premier.gov.ru, 1 августа 2017 > № 2261690 Александр Евстифеев

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности главы Республики Марий Эл Александром Евстифеевым.

В ходе встречи обсуждалась текущая социально-экономическая ситуация в республике, в том числе вопросы развития в регионе сельскохозяйственного производства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Александрович, Вы уже больше трёх месяцев исполняете обязанности главы Республики Марий Эл. Надеюсь, что вошли в курс дела, увидели, как обстоят в целом дела. Хотел узнать, какие основные социально-экономические программы, Вы считаете, сегодня важны для развития республики? На что надо сделать акцент, какие точки роста существуют в республике? Что, на Ваш взгляд, является приоритетным для развития этой территории в ближайшие годы?

А.Евстифеев: Дмитрий Анатольевич, во-первых, начну свой доклад со слов благодарности в адрес Правительства за помощь, которая была оказана республике. Это позволило снять социальное напряжение и заметно улучшить социально-экономическое положение. Что я имею в виду? Прежде всего погашена задолженность, в соответствии с майскими указами, в зарплате для бюджетников. За несколько лет впервые удалось отправить в отпуск учителей, заплатив им отпускные. Это очень серьёзная помощь Правительства.

Д.Медведев: А до этого так не происходило?

А.Евстифеев: До этого так не происходило.

Д.Медведев: Безобразие, конечно!

А.Евстифеев: По словам министра здравоохранения, в настоящее время у нас нет ни одного неотоваренного рецепта в отношении тех граждан, которые имеют право на получение бесплатных медицинских средств и препаратов. Это всё произошло благодаря тому, что федеральное Правительство оказало такую заметную, ощутимую помощь.

Есть заметные успехи у нас и в налоговом администрировании. Если мы будем сопоставлять первое полугодие прошлого года и нынешнего, то они являются просто очевидными.

Что касается промышленного производства, то индекс у нас сегодня 1,13 – это, в общем, прилично и вполне сопоставимо со многими субъектами в России. То есть здесь мы развиваемся и движемся как все.

Хотелось бы обратить Ваше внимание и на некоторые особенности нашей республики. Речь идёт прежде всего о продовольственной безопасности, о сельскохозяйственном производстве. Потому что Республика Марий Эл – это экологически чистый район. Продукты, которые здесь производятся, отвечают самым высоким требованиям к качеству и экологии. На сегодняшний день производство мяса – 278% от потребности, то есть практически 2/3 мы вполне можем реализовывать на рынках России.

Д.Медведев: Ниша есть для этого в сопредельных регионах?

А.Евстифеев: Да, есть. Как раз хочу привести конкретный пример. Это холдинг, хозяйство, мясокомбинат «Звениговский». Мясокомбинат – это вершина айсберга, а внизу – это заготовка кормов, собственное поголовье и так далее. Имеет 530 торговых точек по Приволжскому федеральному округу. Во-первых, это более 1,5 тыс. рабочих мест, во-вторых, хозяйство даёт республике 1,2 млрд рублей налогов. Но главное – это тема продовольственной безопасности, качества продукции. Колбаса, например, в этом хозяйстве производится только из мяса. Здесь специи и мясо.

Есть ещё некоторые эксклюзивные продукты, которые очень востребованы в Российской Федерации. Республика является безусловным лидером по производству козьего молока, а это детское питание. Востребованность его и полезные свойства известны. Думаем назвать этот бренд «Марийский продукт».

Д.Медведев: Это здорово! У нас в целом сельское хозяйство очень неплохо развивается в последние годы, в том числе за счёт государственной поддержки, показывая устойчивые темпы роста даже в период, когда другие отрасли находятся в более сложном положении. У вас тоже есть возможности по развитию, но, я думаю, важно, чтобы на территории республики возникали и новые сельскохозяйственные предприятия, которые занимаются животноводством, в том числе молочным, и по линии крупного рогатого скота, и мелкого рогатого скота. Но и не только. Сельское хозяйство требует инвестиций. Мне кажется, на это надо будет обратить внимание, если Вы видите основное направление развития республики именно в сельскохозяйственной сфере.

А.Евстифеев: Да, именно в этом направлении мы и стараемся работать. Сегодняшние настроения сельхозпроизводителей в республике вполне соответствуют такой задаче.

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > premier.gov.ru, 1 августа 2017 > № 2261690 Александр Евстифеев


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 31 июля 2017 > № 2264542 Максим Мартынюк

Первый заместитель министра аграрной политики: "Фактически, ничего не изменилось. Мы, как работали над внедрением рынка земли, так и работаем"

Эксклюзивное интервью первого заместителя министра аграрной политики и продовольствия Украины Максима Мартынюка агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Недавно Международный валютный фонд заявил, что земельная реформа не является одним из ключевых условий для получения Украиной очередного транша. Означает ли это, что процесс запуска рынка земли будет приостановлен?

Ответ: Мне сложно комментировать заявление Международного валютного фонда, поскольку я не являюсь участником переговоров с МВФ относительно предоставления Украине финансирования. Я могу говорить только о том, что видел и слышал лично. Я слышал от главы миссии МВФ в Украине Рона Ван Родена, что земельная реформа остается в приоритете Фонда. Они хотели бы видеть ее начало и ее успешное завершение.

Практически тоже самое говорила директор Мирового банка по делам Белоруссии, Молдовы и Украины Сату Кахконен.

Поэтому я точно могу сказать, что МВФ не снимает требование провести земельную реформу и ждет от нас решения этой проблемы.

Но вопрос переходит в другую плоскость: зависит ли выделение Украине очередного транша МВФ от реформирования земельных отношений? Могу высказать предположение, что по крайней мере, завершение четвертого пересмотра программы EFF в прямой зависимости от снятия моратория на продажу земли не находится.

В заявлении представителя МВФ речь шла о том, что земельная реформа требует более длительных дискуссий и может быть смещена на конец года. Но мы и так планировали снять мораторий на куплю-продажу земли в начале следующего года. То есть, фактически, ничего не изменилось. Мы, как работали над внедрением рынка земли, так и работаем.

Вопрос: На какой стадии находится разработка законопроекта об обороте сельскохозяйственных земель?

Ответ: На завершающей.

Вопрос: Когда можно ожидать внесения документа в парламент?

Ответ: Скорее всего, в сентябре.

Вопрос: Не могли бы Вы озвучить основные его нормы?

Ответ: Базовые параметры следующие. Покупателями земли являются исключительно граждане Украины. Максимальный размер участка в одних руках – 200 гектар. Рынок земли должен стимулировать развитие фермерства и опосредованно – поддержать сельские территории.

Вопрос: То есть покупать и продавать землю смогут только физлица?

Ответ: Сейчас обсуждается возможность предоставления права покупки сельскохозяйственной земли юридическим лицам. Но это будет не больше 1 тыс. гектаров "в одни руки" и к потенциальному покупателю будут выдвигаться достаточно жесткие квалификационные требования. Например, предприятие должно вести сельскохозяйственную деятельность минимум последние три года. Кроме того, в его учредителях не должно быть нерезидентов Украины.

Изначально продажа земли юрлицам не планировалась. Эта норма появилась в ходе широких дискуссий с аграрными ассоциациями.

Вопрос: На сколько активной, по Вашим оценкам, будет купля-продажа земли в первый год работы рынка?

Ответ: Социологические исследования показывают, что в первый год работы земельного рынка активно выкупать землю будут те арендаторы, которые обрабатывают до 1 тысячи гектаров. Это будет самая активная прослойка покупателей.

А продавцами станут преимущественно те люди, которые унаследовали свои участки и живут не в сельской местности, и которые по ряду причин не могут или не хотят обрабатывать их. Для них земля – не актив, а иногда даже проблема.

По какой цене продавцы первой волны смогут реализовать участки?

На старте цена за гектар земли будет отталкиваться от расценок "черного рынка", которые относительно не далеко ушли от нормативной денежной оценки. Это от $1 тыс. до $2 тыс. При этом опыт стран Восточной Европы показывает, что цена будет иметь постоянную тенденцию к росту – не слишком существенную в первый год, но все более усиливающуюся в последующие.

Вопрос: Какие факторы будут определять цену на землю?

Ответ: Уровень конкуренции и прозрачность транзакций и цен. Чтобы обеспечить выполнение этих условий и привлечь наибольшее количество участников, государственные земли будут продаваться только через электронные аукционы. В тестовом режиме, по продаже прав аренды, соответствующая площадка заработают уже осенью. Когда земля будет введена в оборот, на этой площадке государство одномоментно выставит несколько лотов в каждом административном районе. Открытая продажа государственных активов даст людям четкий и однозначный сигнал, сколько на самом деле стоит земля. Это будет важный психологический момент: ведь государство даст понять, что это дорогостоящий актив. В принципе, уже сейчас собственники земли не готовы продешевить. Если раньше на них можно было "надавить", уговорить, то теперь они зачастую не соглашаются отдать землю в аренду по стоимости, ниже, чем, к примеру, в соседнем селе. В настоящее время рынок аренды земли достаточно конкурентный.

Вопрос: Каким образом государство намерено предотвратить спекуляции на земельном рынке?

Ответ: Как говорил Остап Бендер: "Раз в стране бродят денежные знаки, то должны же быть люди, у которых их очень много". Мы понимаем, что земля – это достаточно ликвидный актив и он будет пользоваться спросом, по крайней мере, на старте рынка. Понятно, что это может породить спекулятивные явления. Поэтому мы вводим налог в размере 50% от стоимости земли на те случаи, когда участок продается раньше, чем через три года после его приобретения. Будут и другие ограничивающие перепродажу механизмы.

Вопрос: Предполагает ли законопроект некие стимулы для привлечения банковских кредитов в агросектор? И как иначе, без доступа к кредитным ресурсам, фермеры смогут выдержать конкуренцию с агрохолдингами за участки?

Ответ: Да, опасения в разнице стартовых возможностей есть. Общаясь с фермерами, с мелкими аграриями, мы часто слышим от них, что у этой категории сельхозпроизводителей нет достаточной ликвидности для выкупа земли. И да, они боятся конкуренции с агрохолдингами. Но тут конкуренция не возможна по нескольким причинам. Во-первых, холдинги теоретически имеют доступ к дешевым западным кредитам, но практически они почти полностью использовали возможность привлекать иностранный капитал. То есть, выкупать земли за кредитные средства они фактически не смогут. Тем более, им сейчас не до выкупа земли, на который требуется очень большой ресурс.

И второе: сам законопроект мы выпишем так, что агрохолдинги останутся за бортом этого процесса.

Вопрос: Не окажется ли так, что агрохолдинги после внедрения рынка земли начнут терять контроль над частью своих земельных банков?

Ответ: Да, это возможно. Они и сейчас его теряют, очень ударными темпами.

Вопрос: С чем это связано?

Ответ: Прежде всего, с отсутствием надлежащих коммуникаций с владельцами паев. Дело в том, что холдинг с земельным банком 500-600 тысяч гектаров не имеет физической возможности общаться с каждым владельцем паев. У крупных компаний часто исчерпан лимит доверия из-за низкой арендной платы и прочих моментов. В то же время есть мелкие сельские предприниматели, которые знают практически каждого жителя своего села, да и соседних тоже, и за зимний период им не сложно собрать 100-200 гектаров в аренду.

Вопрос: Могут ли владельцы паев так легко разорвать договор аренды, чтобы передать участок другому арендатору?

Ответ: Многие договора составлены не корректно, сроки действия некоторых заканчиваются. Но нельзя сказать, что все агрохолдинги сокращают земельный банк. Все индивидуально. Есть игроки, которым надо было показать определенную капитализацию для получения кредитов, и они активно масштабировались, в том числе за счет малопродуктивных земель Полесья. Сейчас у этих агрохолдингов финансовые трудности и они начинают процесс оптимизации, отказываясь от таких активов. Но в тоже время некоторые компании, наоборот, активно наращивают свои земельные банки.

Кто-то меняет модель бизнеса. Например, есть такие, которые пытаются сделать из своих работников - фермеров, отдать им землю и перейти к модели В2В (Business to business, бизнес для бизнеса – ИФ).

Вопрос: 7 июля этого года Кабинет Министров принял Стратегию в сфере использования и охраны государственных сельхозземель. Многие эксперты критикуют этот документ, утверждая, что его реализация может привести к коррупции, особенно при безоплатном выделении земельных участков гражданам Украины, в частности, участникам АТО.

Ответ: На самом деле, первый месяц работы Стратегии показал, что нам удалось найти такую модель, которая позволила убрать схемы не совсем честного распоряжения государственными землями. Этим, к слову, и обусловлена, значительная часть критики.

Я уверенно могу сказать, что Стратегия не породит коррупцию, и не может этого сделать, так как максимально сужает все возможности для маневра у чиновника.

Мы общаемся с участниками АТО и нам известны их опасения, что реализация документа приведет к уменьшению темпов выделения земли. Но, давайте посмотрим, к примеру, на Днепропетровскую область. Там с начала года на аукционах по продаже права аренды государственной земли не было реализовано ни одного гектара. И при этом на момент принятия Стратегии было подано заявлений на безоплатное выделение земли на 52 тыс. гектаров (а это уже агрохолдинг). Такое соотношение ставит вопрос об эффективности использования государственных земельных ресурсов и правительство не могло затягивать или вообще стоять в стороне от его решения. Фактически мы создали стимулы для общественности – контролировать чиновников и процесс безоплатной передачи земель. Думаю, все согласны, и сами участники АТО в первую очередь, с тем, что они не для того воевали на Востоке, чтобы чиновники набивали себе карманы.

Отдельный аспект реализации Стратегии - ставки аренды, по которым госземли передаются в пользование. На момент начала моей каденции в Госгеокадастре аудит показал, что почти по половине договоров платится арендная плата в размере минимальных 3%, тогда как средняя по Украине уже достигает 8%. Мы мониторим такие договора и либо инициируем повышение ставки или не продлеваем. Таким образом, освобождаются земли для продажи права аренды на аукционе. Я уверен, что коррупционные сделки, благодаря Стратегии, останутся в прошлом. А земли хватит и участникам АТО, и жителям тех сёл, где эти земли находятся. А уже наши чиновники, которые выделяют ее сами себе, останутся не у дел.

Вопрос: Можно ли утверждать, что в последнее время продажа прав аренды государственных земель через аукционы активизировались?

Ответ: В некоторых регионах да, но все зависит от желания самого руководителя областного Госгеоокадастра. Я с удовольствием хочу отметить другое - за последние годы арендная плата за госземли существенно выросла. Если раньше она в среднем составляла 5%, то сейчас – 8%. Но, если брать аукционы за последнее полугодие, то в среднем договора заключаются под 12%.

Для бизнеса такая тенденция не очень комфортна, поскольку увеличивает его затраты. Но государство, несомненно, в выигрыше: первое - увеличивается эффективность использования госземли, второе – мы добились повышения социального эффекта, поскольку дали ориентир, сколько на самом деле должны платить по договорам аренды.

Кроме того, раньше мы не следили за качеством государственной земли, которая находилась в аренде. Сейчас же мы определили, что на начало срока аренды будут зафиксированы качественные характеристики почвы.

Вопрос: Речь идет об агрохимических паспортах?

Ответ: Да. Если показатели почвы ухудшаются, то это является причиной расторжения или не продления договоров аренды, если они заканчиваются.

Вопрос: Этот паспорт за свои же деньги должен сделать арендатор?

Ответ: Нет, согласно условиям договоров аренды, которые составляются по итогам аукционов, паспорт делает государство, и затем в рамках функций контроля отслеживает динамику качественных показателей.

Вопрос: Будут ли пересматриваться действующие договора аренды госземли?

Ответ: Старые договора аренды будут пересматриваться по мере их окончания. Мы будем обращаться к арендаторам с просьбой внести изменения в действующие договора (зафиксировать показатели качества почвы – ИФ), но как они будут реагировать на наши просьбы - не известно.

Однозначно, когда договор закончится, его продление будет происходить согласно новым требованиям.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 31 июля 2017 > № 2264542 Максим Мартынюк


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter