Всего новостей: 2555791, выбрано 836 за 0.127 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (58)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (33)Абакумов Игорь (31)Медведев Дмитрий (29)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (17)Бабкин Константин (16)Данкверт Сергей (15)Панков Николай (13)Путин Владимир (12)Дворкович Аркадий (11)Басов Максим (10)Сизов Андрей (9)Стариков Иван (9)Власов Николай (8)Патрушев Дмитрий (8)Башмачникова Ольга (7)Ванеев Вадим (7) далее...по алфавиту
Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 16 июля 2018 > № 2675636 Владимир Паштетский

В Крыму предлагают наказывать аграриев за "неместные" семена

Крымские ученые предлагают ввести административную ответственность за использование неадаптированных к местным почвам семян, а в случае потерь компенсировать их только тем аграриям, которые используют рекомендованные учеными сорта зерновых. О такой инициативе в эфире радио "Спутник в Крыму" рассказал врио директора ФГБУ "Научно-исследовательский институт сельского хозяйства Крыма" Владимир Паштетский.

Эксперт уверен, что наличие подобного механизма позволило бы избежать потерь урожая, которые возникли в этом году.

"Человек, например, привез из Подмосковья или Санкт-Петербурга семена, потому что они дешевле, чем местные сорта, и ему за этого ничего не будет. В Крыму сегодня нет административной ответственности за то, что ты высеваешь не крымские семена, не имеешь паров, не соблюдаешь структуру посевных площадей и севооборот. А у нас есть свои зоны, где наука знает, что сеять. Прислушиваясь к ученым, можно было бы увеличить урожаи", — заявил Паштетский.

В качестве примера ученый привел результаты многолетних исследований, которые проводили специалисты института. По его словам, благодаря адаптированным сортам пшеницы и соблюдению необходимых методик в этом году на полигонах института – в предгорье и степной части Крыма, несмотря на засушливую погоду, удалось сохранить высокие показатели урожайности.

"Сейчас урожайность по району 13–14 центнеров с гектара, по Крыму — 16, а наш институт в тех же условиях дает пшеницы в среднем 26 центнеров с гектара, ячменя – 25, потому что соблюдены правила: элитные сорта семян, необходимое количество паров — до 20%, почва была обработана по необходимым стандартам. И если бы сегодня это реализовали повсеместно, то урожайность в Крыму была бы 23–25 центнеров с гектара",- уверяет он.

Паштетсткий также считает, что необходимо пересмотреть вопрос с выплатой компенсации предпринимателям, которые потерпели в этом году убытки из-за засухи. По его мнению, в перспективе рассчитывать на компенсацию от государства должны только те аграрии, которые используют рекомендованные крымскими учеными сорта семян.

"Это было бы правильно. Если соблюдаешь рекомендации, которые дает наука, которые установлены правительством, тогда получаешь компенсацию. Иначе она обесценивается: ее получает и тот, кто не соблюдал ничего, халатно относился к делу, и тот, кто шел по правилам",- заметил он.

Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 16 июля 2018 > № 2675636 Владимир Паштетский


Россия. ЮФО > Агропром. Алкоголь > zol.ru, 16 июля 2018 > № 2675634 Андрей Коробка

Замглавы Кубани: инвестиции в АПК региона за три года выросли на 45%

Интерес инвесторов к АПК Краснодарского края стабильно растёт, за последние три года вложения в агро-промышленный комплекс региона выросли на 45%, об этом, а также о прогнозах на урожай зерна, развитии виноделия и эпизоотической ситуации в интервью РИА Новости рассказал замгубернатора Кубани Андрей Коробка, курирующий АПК.

— Андрей Николаевич, Кубань активно убирает урожай. Какие у Вас прогнозы на этот год? Можно ли говорить о том, что регион удержит позиции на уровне прошлогодних и соберёт не менее 14,7 миллиона тонн зерновых и зернобобовых культур?

— По предварительным оценкам, урожай будет в лучшем случае в пределах прошлогодних показателей. Хотя не исключаю, что и немного меньше. Нужно быть реалистами — нынешняя засуха, град не могли не повлиять на урожайность.

Но, как бы ни вела себя погода, ситуация не катастрофичная — для внутреннего потребления, как и для обеспечения экспорта, зерна хватит.

— В текущем году на Кубани увеличился урожай клубники на 27%. Что способствовало этому? Каков прогноз урожая этой ягоды на конец года?

— Здесь всё более оптимистично. В этом году обошлось без возвратных заморозков и обильных дождей, которые обычно наносят достаточно большой урон фруктам и ягодам. Так было, к примеру, в прошлом году. Поэтому рост не только по клубнике. С начала сезона край собрал уже порядка 8,3 тысячи тонн фруктов и ягод, это в 2 раза больше, чем в этот же период прошлого года. Думаю, вы и сами это видите на рынках, полках магазинов.

При этом все наши ресурсы — земельные, природные, производственные — позволяют нам производить больше. И мы будем это делать. В этом году уже увеличен план по закладке садов до 2,3 тысячи гекатров. Есть понимание по увеличению мощностей фруктохранилищ, ведь без них невозможно решать вопросы по круглогодичному хранению продукции. В планах на ближайшие годы — строительство объемов на 60 тысяч тонн. Конкретно в 2018 году планируется ввести ряд новых фруктохранилищ на 17 тысяч тонн.

— Каковы прогнозы по сбору винограда в регионе?

— Тоже неплохие. Соберём как минимум на уровне прошлого года — не менее 200 тысяч тонн винограда, в том числе около 16-17 тысяч тонн столовых сортов. Остальное — традиционно на вино. Позиции по производству винограда сбавлять никак нельзя. На кубанские вина растёт спрос, в том числе со стороны европейских стран. И мы должны быть уверены, что при необходимости сможем обеспечить как внутреннее потребление, так и экспортные поставки.

— Есть ли планы по увеличению экспорта вина?

— Говорить о каких-то конкретных цифрах сложно, они зависят от множества непрогнозируемых факторов. В том числе, от валютного курса рубля. Однозначно могу сказать, что сегодня есть все предпосылки к росту объёмов экспорта винодельческой продукции в 2018 году примерно на уровне 18-20%.

— Какие рекорды в сфере АПК регион может достичь по итогам текущего года?

— Рекорды в агропромышленном комплексе — очень неоднозначное понятие. Много — не всегда значит хорошо. Прошлогодняя ситуация с рекордным урожаем зерна, когда цены на рынке рухнули, это показала.

Поэтому скажу так — есть задачи и цели, которые перед нами стоят и их нужно достигать. Это касается круглогодичного обеспечения страны фруктами и овощами, мясной и молочной продукцией, в целом качественным и доступным продовольствием. К этому мы планомерно и идём, закладывая молодые сады и виноградники, увеличивая площади теплиц, наращивая поголовье крупного рогатого скота (КРС), развивая перерабатывающую отрасль.

Кроме того, очень важно и повышение финансовой устойчивости аграриев. Большую роль здесь играет господдержка из федерального и регионального бюджетов. На сегодняшний день до аграриев Кубани уже доведено свыше 2 миллиардов субсидий.

— Какова эпизоотическая ситуация в регионе? В июне сразу в нескольких регионах России были зафиксированы вспышки птичьего гриппа. Существует ли угроза распространения вируса на территории Кубани?

— Сейчас в среднем по краю напряженность иммунитета к гриппу птиц составляет 82%, что является вполне достаточным для противостояния вирусу. Так что ситуация стабильная. В то же время говорить, что угрозы нет — неправильно. Если вирус есть в стране, то так или иначе опасность есть для всех её регионов.

Поэтому краевое Госветуправление постоянно держит ситуацию на контроле, проводит профилактическую работу — как на крупных предприятиях, так и на мелких и в личных подсобных хозяйствах (ЛПХ), которые являются своего рода зоной риска. К сожалению, многие очаги заболеваний животных идут именно из частных подворий.

— Ранее Минсельхоз региона заявил об увеличении производства молока в крае на 9,2% в сравнении с аналогичным периодом 2017 года. Отмечалось, что увеличить объёмы удалось во многом благодаря росту молочной продуктивности дойного стада. Удастся ли сохранить эти показатели и в следующем году? Что предпринимается для наращивания объёмов производства?

— Действительно, в текущем году продолжается сохраняться позитивная тенденция, отмеченная ростом производства молока в крае. С начала текущего года всеми категориями хозяйств края произведено молока 616,2 тысячи тонн, в том числе в сельхозпредприятиях — 410,3 тысячи тонн, при этом темпы роста составили 106,1% и 109,2% соответственно. Учитывая стабильную численность коров, основной составляющей увеличения производства молока является рост продуктивности дойного стада. За 5 месяцев надоено по 3,325 тысячи килограммов от каждой коровы, это на 10% больше, чем в 2017 году.

Чтобы сохранить эти показатели работа проводится комплексно — от обеспечения кормами до внедрения инновационных технологий. И, самое главное, это наличие государственной поддержки — компенсации части затрат производителям молока в виде субсидии. Глава региона Вениамин Кондратьев очень поддерживает это направление. В 2018 году из федерального и краевого бюджетов изначально было выделено 576,7 миллиона рублей. Но, учитывая важность, позже отрасль дополнительно получила из краевого бюджета 100 миллионов рублей.

— Как Вы в целом оцениваете инвестиционный климат региона?

— Интерес к АПК однозначно растёт. Если посмотреть на динамику привлечения инвестиций в отрасль, то здесь стабильный рост. Ещё три года назад в АПК было вложено 29,5 миллиарда рублей инвестиций. А по итогам прошлого года — уже 42,7 миллиарда рублей. И для дальнейшего развития есть абсолютно всё — необходимая инфраструктура, сырьевая база, стабильная социально-политическая ситуация и, конечно, поддержка со стороны власти.

В этом году с одним из наших давних и надёжных партнёров — швейцарским "Нестле" — мы подписали соглашение о расширении их производства.

Россия. ЮФО > Агропром. Алкоголь > zol.ru, 16 июля 2018 > № 2675634 Андрей Коробка


Казахстан. Китай > Агропром > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2675505 Артур Ахметов

Конкурентное преимущество Казахстана в развитии торговых отношений с Китаем – «Атамекен-Агро».

АО «Атамекен-Агро» вот уже 15 лет является крупным игроком на аграрном рынке Казахстана. Компания является производителем и экспортером как растениеводческой, так и животноводческой казахстанской продукции. О деятельности и стратегических планах компании, особенностях проведения полевых работ в текущем году, а также основных изменениях на агрорынке и в торговой деятельности РК в 2017/18 МГ рассказал в интервью ИА «АПК-Информ» председатель правления АО «Атамекен-Агро» Артур Ахметов.

О компании

- Компания «Атамекен-Агро» на рынке с 2003 г. Артур, расскажите, как в соответствии с изменениями, произошедшими в аграрном бизнесе Казахстана за эти годы, менялась компания?

- В этом году компании «Атамекен-Агро» исполнится 15 лет. На сегодняшний день мы имеем севооборот, состоящий уже из 20 культур. Компания производит зерновые, масличные, бобовые и кормовые культуры. Относительно достижений за эти годы компания увеличила свой земельный фонд с 20 тыс. га до 430 тыс. га, а общая мощность зернохранилищ теперь составляет 200 тыс. тонн. Сейчас мы входим в пятерку крупных сельхозтоваропроизводителей страны.

Более того, с расширением посевных площадей мы наблюдаем и тенденцию увеличения урожайности. Если раньше средняя урожайность зерновых была на уровне 10-12 ц/га, то сейчас мы получаем 25 ц/га. Таких результатов удалось достичь благодаря переходу на нулевую технологию. Для нас важно соблюдение всего технологического цикла: внесение удобрений, обработка, качественный подбор семян, а также своевременное применение средств защиты растений. Это очень трудоемкий и финансово затратный процесс, но мы уверены в необходимости повышения культуры земледелия.

Также один из наших главных приоритетов – обучение персонала. Для этого мы приглашаем лекторов мирового уровня, а также по мере возможности применяем канадский, аргентинский и российский опыт.

Нельзя не упомянуть и череду позитивных изменений в корпоративном управлении, предоставивших возможность выстроить прозрачную и понятную структуру холдинга, позволяющую оперативно принимать и исполнять необходимые решения.

- За 15 лет активной работы компании какие возникли новые тенденции на зерновом и масличном рынках и с какими проблемами пришлось столкуться за данный период?

- Наша компания была пионером культивации льна в Казахстане, и мы по-прежнему сохраняем лидирующие позиции по производству и экспорту этой культуры. Сейчас мы сталкиваемся с ужесточением требований стран ЕС по содержанию остаточных пестицидов. Это подталкивает нас к полному контролю процесса применения СЗР от подбора препарата до оптимального времени внесения. Также мы диверсифицировали производство бобовых, введя в севооборот чечевицу и получив при этом урожаи, сравнимые с канадскими.

- Какие компания ставит цели и задачи? Развитию какой сферы намерены уделять больше внимания: растениеводству или животноводству? Почему?

- На сегодня девиз нашей компании звучит так: «Стабильно большие урожаи высокого качества с низкой себестоимостью». К чему мы, собственно, целенаправленно и идем. Компания в рамках стратегии развития до 2022 года основной целью ставит увеличение валового сбора до 700 тыс. тонн, а количества маточного поголовья мясного направления – до 20 тыс. голов.Стратегически мы в первую очередь планируем развивать растениеводство, животноводство и птицеводство. Именно эти три вектора развития будут основными до 2022 года. Также будем продолжать развивать семеноводство.

Урожай

- Известно, что из-за погодных условий посевная кампания-2018 в Казахстане началась позже запланированных сроков, при этом есть опасения относительно снижения качества зерна нового урожая. В целом, делают ли эксперты вашей компании какие-то предварительные оценки качества?

- Погодные условия играют важную роль в качестве урожая. Зима в текущем году была исключительно бесснежной, что привело к опасениям, связанным с наличием влаги. Однако обилие осадков весной позволило предположить урожайность на уровне средних многолетних значений. На данный момент прогнозировать урожайность и качество зерна невозможно, так как все будет зависеть от погоды. Для роста и вызревания необходимы теплая погода и солнечные дни. Поэтому предварительные оценки качества урожая средние.

- Как прошла посевная для вашей компании? Была ли изменена структура площадей сева?

- Посевная в группе нашей компании началась позже запланированных сроков и закончилась на неделю позже обычного, что связано с не самыми лучшими погодными условиями на всей территории Северо-Казахстанской и Акмолинской областей, где, собственно, и расположены наши дочерние предприятия. Массово к посевной приступили примерно в середине мая. В то время земля еще была не прогретой, что задержало всходы примерно на неделю. К тому же, обилие осадков весной и в первой половине июня способствовало развитию сорняков. Вместе с тем, были проведены все необходимые агротехнические мероприятия, минимизирующие негативные погодные условия и позволяющие надеяться на неплохой урожай. Если говорить об изменении структуры посевов, то оптимальным для нас видится соотношение 25% масличных, 25% бобовых, 50% зерновых.

- Какой урожай ожидаете в 2018 году? Отличаются ли прогнозы урожая, сделанные до и после проведения посевной?

- В 2018 году планируем получить более 112 тыс. тонн зернобобовых, масличных – не менее 100 тыс. тонн, а зерновых – более 308 тыс. тонн. На сегодняшний день наши прогнозы не сильно отличаются от наших планов в начале посевной. Хотелось бы выразить уверенность в том, что такими они и останутся.

- По Вашему мнению, является ли перспективным выращивание дурума в Казахстане? Каковы перспективы казахстанской твердой пшеницы на экспортном рынке?

- Погодно-климатические условия северной части Казахстана позволяют выращивать твердую пшеницу достаточно конкурентного качества. Прошедший маркетинговый год показал, что казахстанский дурум ждут как в Турции, так и в Италии. Транспортный коллапс в южных портах России внес определенные коррективы в наши экспортные планы. Имеющиеся семена дурума не всегда отвечают требованиям итальянских импортеров. Мы прилагаем усилия по созданию собственного семенного фонда этой культуры с учетом мировых достижений в селекции. Гармонизация качественных стандартов по твердой пшенице заметно улучшила бы положение казахстанских товаропроизводителей на международной арене. Однако нельзя также не сказать о необходимости повышения общего уровня агрокультуры, поскольку твердая пшеница очень отзывчива на применение азотистых удобрений.

Рынок и логистика

- Какие особенности завершившегося сезона-2017/18 МГ для казахстанского рынка зерна Вы можете выделить?

- В основном можно выделить следующие особенности 2017/18 МГ. Во-первых, цена на ячмень, подогретая спросом со стороны Ирана и Саудовской Аравии, в отдельные месяцы превышала цену на пшеницу мягкую. Во-вторых, гиперурожай в России привел к проблемам с вывозом казахстанской продукции через порты Черного и Азовского морей. В-третьих, непредсказуемые действия индийского правительства просто обрушили цены на чечевицу. Масличные, в свою очередь, показали ожидаемую доходность.

- Агрологистическая составляющая является одним из важнейших факторов успешного функционирования рынка. Как Вы оцениваете состояние системы хранения зерна в Казахстане и агрологистику в целом? Какие перспективы развития Вы видите в дальнейшем?

- На сегодняшний день в Казахстане есть 194 лицензированных элеватора и хлебоприемных пункта (ХПП) общим объемом 13,8 млн. тонн, из них почти 82,7% приходятся на Акмолинскую, Северо-Казахстанскую и Костанайскую области. Общий объем хранения зерна Казахстана оценивается на уровне 26,8 млн. тонн.

Российский урожай заметно оттеснил казахстанских товаропроизводителей от доступа к морской логистике, поскольку даже каспийские суда переключились на черноморское направление. Отсутствие судов привело к тому, что на выгрузке в порту Актау скапливалось до 1000 вагонов. Таким образом, под угрозой было выполнение контрактных обязательств. В данный момент по инициативе Зернового союза Казахстана и при содействии Министерства сельского хозяйства РК рассматривается вопрос о получении квоты для казахстанских сельхозтоваропроизводителей в портах Черного и Азовского морей. Надеюсь, в 2018/19 МГ будут предприняты меры по недопущению повторения ситуации, сложившейся в прошлом году.

Относительно перспектив, по моему мнению, озвучиваемый спрос со стороны китайских производителей добавит диверсификации поставок казахстанским производителям. Со временем я ожидаю, что транспортная инфраструктура Китая будет синхронизирована с казахстанской и значительный объём экспорта будет переориентирован именно на восточное направление. Также перспективным считаю улучшение логистической цепочки по маршруту Казахстан-Узбекистан-Афганистан-Пакистан-Индия. Но, очевидно, что этот вопрос будет решен в течение 5-7 лет.

- Насколько имеющиеся элеваторные мощности компании удовлетворяют ее потребности? Компания пользуется исключительно своими мощностями и/или прибегает к использованию дополнительных?

- При урожайности 15 ц/га мощностей по хранению было достаточно. С увеличением урожайности компания столкнулась с необходимостью хранения зерна, и было принято решение об увеличении мощностей по хранению. Поскольку рост урожайности привел к дефициту складов для хранения, была увеличена мощность элеватора Кайранколь и приобретен линейный элеватор. Строительство зерноочистительных линий позволило завозить на линейные элеваторы зерно уже товарного качества. Это сокращает время, затрачиваемое элеватором на доведение зерна до товарных кондиций, и увеличивает оборот зерна. Также значительную помощь оказало применение технологии хранения зерна в пластиковых рукавах.

- Какие, по Вашему мнению, перспективы развития зернового и масличного рынка РК в сезоне-2018/19?

- Если говорить в двух словах, то нам необходимо закрепиться на взятой высоте как по количеству, так и по качеству. Перспективы китайского рынка по масличным подогревают спрос на данную продукцию. Иранское направление по рапсу также показало свою актуальность. Экспортные маршруты диверсифицируются. Нельзя не отметить в этом и позитивную роль МСХ РК. Приятно, когда импортеры достойно оценивают наш труд, что отражается на цене.

- В последнее время Казахстан активно налаживает торговые связи с Китаем. Как Вы оцениваете дальнейшее развитие этих отношений?

- Развитие торговых отношений с Китаем – конкурентное преимущество Республики Казахстан. Потребительский спрос огромен, а дальнейшие торговые отношения Казахстана с Китаем будут только укрепляться и улучшаться. К примеру, в начале июня текущего года был подписан Протокол между Министерством сельского хозяйства Республики Казахстан и Главным таможенным управлением КНР по инспекционным, карантинным и ветеринарно-санитарным требованиям к говядине, экспортируемой из Казахстана в Китай.

Кроме того, спрос на ячмень, рапс, пшеницу, лен в Китае просто огромен, и мы с нетерпением ждем окончания согласования фитосанитарных сертификатов между Республикой Казахстан и КНР.

Инвестиции

- Согласно Вашим оценкам, какие основные инвестиции и в какие сегменты аграрного рынка Казахстана были сделаны с начала текущего года? Как в целом меняется тенденция инвестирования из года в год?

- Субсидирование процентной ставки по кредитам на приобретение сельскохозяйственной техники является хорошим шагом нашего министерства на пути к обновлению ее парка. Субсидирование приобретения СЗР и удобрений позволяет с большей долей вероятности рассчитывать на хороший урожай, а финансовая поддержка того или иного вида производств по глубокой переработке продукции сельского хозяйства приведет к росту экспорта готовой продукции. Не так давно была принята Национальная программа развития мясного скотоводства. Инвестиции в мясную отрасль будут только расти, а именно планируется дополнительный завоз высокопродуктивного маточного поголовья.

Мы занимаемся скотоводством с 2012 года и уже видим определенные успехи. Подписание разрешительных документов для экспорта в Китай даст дополнительный импульс для инвестиций в эту отрасль, в том числе со стороны международных инвесторов. Так, 17-19 мая т.г. в Астане был подписан ряд документов между МСХ РК и крупными транснациональными корпорациями, такими как Crемоnini (Inalca Eurasia Holding, Италия), M.A.D. Developing Agricultural Projects (Израиль), Cedar Meаts (Австралия), AGCO (США), Golden Camel GROUP LTD (Китай), Hyundai Corporation (Южная Корея), Dunbia (Великобритания) на общую сумму свыше 300 млрд. тенге, или более $800 млн. по текущему обменному курсу. Эти компании собираются не только инвестировать финансовые средства, но и предоставлять трансферт современных технологий.

- Какие, по Вашему мнению, существуют наиболее привлекательные и сдерживающие факторы для иностранных инвесторов?

- Отвечу тезисно. Привлекательными факторами являются, во-первых, близость крупных рынков, таких как Китай, Россия и страны Ближнего Востока. Во-вторых, небольшая стоимость рабочей силы, а также невысокая стоимость земли, низкая стоимость некоторых химикатов и удобрений, большое количество пастбищ для животноводства. А над сдерживающими факторами активно работает МСХ, и их успехи уже впечатляют. В целом, инвесторы уже оценили привлекательность Казахстана, и совместные предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции не редкость. Сельскохозяйственное машиностроение – еще одна отрасль АПК, на которую инвесторам стоит обратить внимание.

Беседовала Анна Лысенко

Казахстан. Китай > Агропром > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2675505 Артур Ахметов


Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2674946 Андрей Сизов

Российский рынок зерна на границе сезонов: в ожидании драйва.

Начиная с 2016-го, Россия наращивает производство зерна до максимальных показателей, выступая драйвером развития рынка в Причерноморском регионе и оказывая давление в целом на мировой рынок. Зерновой сезон-2017/18 для России стал рекордным по объемам как производства, так и экспорта зерна. Однако у медали всегда две стороны. Какое наследие осталось участникам рынка по итогам сезона и какие прогнозы на 2018/19 МГ, в интервью «АПК-Информ» с директором аналитического центра компании «СовЭкон» Андреем Сизовым.

- Андрей, рекордный для России зерновой сезон-2017/18 завершился. Какие еще, кроме высокого урожая, его особенности можно выделить?

- Высокий урожай в 2017 году, конечно, стал ключевой особенностью сезона. Несмотря на то, что предварительные прогнозы были оптимистическими (мы, например, с конца 2016 года начали с прогноза в 70 млн. тонн пшеницы, второго показателя за всю историю), никто не ожидал, что окончательная цифра окажется настолько высокой. Если говорить об отдельных регионах, то в особенности удивило Поволжье, прогнозы производства по которому повышались наиболее значительно. В финале уборки урожая и после появления цифр нас также ждал сюрприз, поскольку оказалось, что собрали более чем на 1 млн. тонн пшеницы больше, чем должны были, исходя из последних оперативных данных по ходу уборки. Наверное, все же самой большой неожиданностью стало собрать такой большой урожай.

Кроме того, согласно нашим прогнозам, объем экспорта в 2017/18 МГ превысит 54 млн. тонн зерновых и зернобобовых. Для сравнения: на старте сезона оценки экспорта были существенно ниже – около 40 млн. тонн в связи с ограничениями экспортной инфраструктуры. Например, в нашем прогнозе с сентября 2017 года, когда уже был понятен размер урожая, мы оценивали экспорт в 44 млн. тонн, а по итогам сезона в результате видим свыше 54 млн. тонн.

Второй неожиданностью оказалось то, что экспортная инфраструктура и, в принципе, вся российская логистическая система могут переваливать такие объемы зерна на экспорт.

Перевалили много, но, конечно, весь экспортный потенциал в 60 млн. тонн и выше реализовать не смогли, все-таки терминалы не резиновые.

В целом, сезон для российских зерноторговых компаний, терминалов и перевозчиков был выдающимся. Они хорошо заработали, в отличие от сельхозпроизводителей.

- Россия фактически задавала тон и выступала драйвером развития рынка в Причерноморском регионе. Основные страны-производители, так сказать, «напряглись»… Какие сформировались тенденции на российском рынке зерна к концу сезона?

- Когда на рынке кто-то начинает резко увеличивать долю, всегда все напрягаются. Понятно, что это не нравится ни Франции, ни Украине, ни США.

К концу сезона мы подходим с рекордными для последних лет запасами, которые в значительной степени смогут нивелировать сокращение сборов в новом сезоне. В целом по зерну мы оцениваем переходящие запасы в 23 млн. тонн, общее предложение – в 142 млн. тонн против 156 млн. тонн годом ранее.

Стоит учитывать, что запасы распределены весьма неравномерно, они заметно ниже прошлогодних на Северном Кавказе, а в Поволжье – заметно выше.

- Несмотря на череду рекордных урожаев в стране и нехватку мощностей элеваторного хранения (большая часть которых забита зерном урожая 2014-2015 гг.), в 2017-2018 гг. интервенции не проводились. Может ли практика отказа от интервенций стать постоянной?

- Ситуация с точки зрения интервенции, мне кажется, уже поменялась, так как закупочных интервенций не было. Однако это вопрос больше к чиновникам. Могу только сказать, что денег на хранение зерна заложено меньше, чем самого интервенционного зерна хранится. Можно предположить, что государство со старта нового сезона будет продавцом этого зерна, а не покупателем. Кроме того, на разных уровнях чиновники стали говорить о том, что интервенции – это неэффективный механизм. Собственно, мы об этом говорили предыдущие лет 10, не меньше.

Серьезной нехватки мощностей по хранению в текущем сезоне, как и в прошлых, нет.

- В сезоне-2017/18 при рекордном экспорте, тем не менее, формально действовала нулевая вывозная пошлина на пшеницу, которую планируется продлить и на 2018/19 МГ. Почему от нее не хотят отказаться окончательно?

- Отказываться или не отказываться – это, опять же, вопрос к чиновникам. Если уж и отказываться, то необходимо ведь что-то менять, а это чиновнику некомфортно. А так оставили как есть. Однако ее сохранение вредно, что и так понятно, и является раздражающим фактором для экспортера и сельхозпроизводителя. Весьма странно, что такая мера существует, так как Россия заявила, что всячески будет увеличивать экспорт продовольственной продукции, а зерновая – это, естественно, основная позиция. Подобное заявление стало стратегической целью российских властей, которая публично была озвучена в конкретных цифрах – увеличение экспорта сельхозпродукции с $20,7 млрд. до $45 млрд. через 6 лет. И когда постулируют, что мы всячески должны увеличивать экспорт, то наличие пошлины весьма удивительно. Надеюсь, рано или поздно ее уберут.

- Учитывая высокие урожаи зерна в России на протяжении нескольких лет, изменится ли ситуация на экспортном рынке муки?

- На мой взгляд, никаких принципиальных изменений не должно произойти. Рынок маленький, позиции основных игроков устоялись. Принципиально подвинуть Турцию и Казахстан на этом рынке невозможно из-за их географического положения и господдержки.

- По Вашему мнению, удержит ли Россия позицию экспортера №1 в мире в новом сезоне? Какие рынки сбыта будут ключевыми, и изменится ли география экспорта?

- Согласно нашему июньскому прогнозу, экспорт зерновых и зернобобовых в новом сезоне ожидается снова на высоком уровне – около 47 млн. тонн, пшеницы – 37 млн. тонн. С точки зрения географии принципиальных изменений не произойдет – основными покупателями останутся Египет и Турция. В прошедшем сезоне главным покупателем также оставался Египет, который существенно нарастил объемы поставок. Если рассматривать отдельно экспорт пшеницы, Бангладеш подвинулся на 4 место, на 3 месте – Вьетнам. В частности, Вьетнам в 2016/17 МГ являлся одним из основных покупателей кукурузы, а в 2017/18-м – пшеницы. Бангладеш, хоть и опустился в рейтинге, но остался важным направлением. В то же время серьезно возросли поставки в Индонезию, которая является покупателем пшеницы №2 в мире после Египта.

В целом, наверное, выросла значимость Азиатского региона, куда отправляется преимущественно продовольственная пшеница невысокого качества. Данный рынок является относительно новым для России, где она конкурирует с Австралией и Украиной и поставляет нехарактерную для нее пшеницу, то есть не стандартную с протеином 12,5%, а низкопротеиновую, которая появилась как следствие высоких урожаев последних лет.

- В этом году погодные условия способствовали активным обсуждениям прогнозов будущего урожая зерна 2018 года. Насколько разнятся оценки, и как скажется ситуация с севом в Сибирском регионе на валовом сборе зерна в целом?

- Более 20 лет занимаюсь рынком и не припомню, чтобы так живо, а иногда и яростно обсуждались перспективы нового российского урожая. Мы с самого начала были настроены относительно оптимистично, но в последние месяцы постоянно понижаем оценки. Последний прогноз сбора пшеницы от конца июня – 72,5 млн. тонн. Причина во многом недосев яровой пшеницы в Сибири, где из-за непогоды сократились площади на 0,7 млн. га по сравнению с 2017 г.

При этом на рынке циркулирует немало прогнозов в 60-65 млн. тонн пшеницы, а то и меньше, на фоне которых мы по-прежнему выглядим сверхоптимистами.

В других регионах мира ситуация с новым урожаем пшеницы более-менее ясна, а в России, да и в Украине – до сих пор нет. От них зависит много. Грубо говоря, новый относительно высокий урожай в регионе, на уровне 70 млн. тонн в России, 25 млн. тонн в Украине, может означать сохранение глобального медвежьего рынка. Посредственный урожай из-за «черноморской засухи», которой не устают пугать многие аналитики и трейдеры, – становление приятного и желаемого многими бычьего рынка.

- В прошедшем сезоне российские трейдеры столкнулись с определенными логистическими проблемами (нехватка мощностей для хранения, вагонов-зерновозов и др.). Как Вы оцениваете состояние и возможности агрологистической системы в целом, и с какими проблемами могут столкнуться экспортеры в новом сезоне?

- Проблемы, с которыми столкнулись экспортеры в прошедшем сезоне, принципиально не решились. Первое, что можно отметить, – портовая инфраструктура смогла перевалить зерна намного больше, чем ожидалось. По итогам 2017/18 МГ все терминалы заработают целое состояние, что, в свою очередь, будет способствовать притоку новых инвестиций в эту сферу. В среднесрочной перспективе мы увидим расширение терминальных мощностей более чем на 10 млн. тонн, недостаток которых и выступает основным лимитирующим фактором. Предполагаю, что будь у нас больше терминалов и портов, так остро вопрос нехватки вагонов не стоял бы.

С точки зрения недостатка емкостей для хранения зерна ситуация частично была раздута. Каких-то принципиальных сложностей на протяжении всего сезона не было, только местами после уборки не хватало возможностей для хранения зерна. Уже десятилетие в России расширяются мощности по хранению зерна и никем толком не подсчитанные склады напольного хранения в хозяйствах. Кроме того, думаю, сезон-2017/18 даст импульс для дальнейшего распространения дешевой технологии хранения в рукавах.

С проблемами в сезоне-2018/19 экспортеры уже столкнулись. Тарифы на перевалку заметно повышены, квоты в терминалах серьезно перетрясли. Кому-то из традиционных игроков досталось меньше, а кому-то из относительно новых – серьезно больше.

Предположу, что, возможно, ближе ко второй половине сезона ажиотаж вокруг доступа к терминалам уляжется, а часть квот будет вновь перераспределена. С учетом сокращения предложения зерна в текущем сезоне выполнить все амбициозные планы может быть непросто.

- Как Вы оцениваете эффективность программы по компенсации затрат на перевозку из удаленных от портов регионов?

- Они являются малоэффективными, как и интервенции. Понимаете, если есть какой-то неконкурентоспособный регион с точки зрения производства пшеницы, то зачем ему давать какие-то субсидии и искусственно там его поддерживать? Незачем. Вот в начале прошлого сезона Сибирь говорила о жесточайшем затоваривании рынка пшеницы, потом даются субсидии на перевозку, а один из губернаторов говорит, здорово, мы теперь еще больше произведем.

Главный плюс по сравнению с интервенциями для государства – нет дополнительных обременений. Государство дало субсидию и свободно, а интервенционное зерно нужно хранить, страховать, средства замораживать.

В целом, мера неэффективная. Надеюсь, чиновники раньше с нами согласятся, чем в случае с интервенциями, которые мы лет десять критиковали.

- Выделите основные факторы (глобальные, региональные), которые, по Вашему мнению, будут оказывать влияние на рыночные тенденции в новом сезоне.

- Факторы, по сути, все те же: спрос, предложение, запасы, доступ к инфраструктуре. Принципиальных изменений нет. Торговые войны, которыми все занялись с подачи президента Трампа, Черноморского региона касаются довольно косвенно. Наиболее явно – через рост спроса со стороны Китая на украинскую кукурузу, что положительно и для цен на российскую. (Напрямую Россия может поставлять кукурузу в Китай только из ДФО.)

- Насколько высоко влияние на рынок волатильности валюты?

- Мы же прожили как-то сезон-2014/15 с двукратной девальвацией, и сейчас колебания курса валюты в пределах +/-15% переживем. В краткосрочной перспективе рубль, как и другие валюты развивающихся рынков, может снижаться, что может повысить конкурентоспособность российского зерна. Однако такие сюжеты принципиально не меняют общей картины.

Беседовала Елена Чередниченко

Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2674946 Андрей Сизов


Италия. Россия. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2674933 Наталья Меркушева

Мир. Рекорды и неопределенности 2017/18 МГ. Ожидания-2018/19.

Июль – время подводить итоги прошедшего и оценивать перспективы наступившего зернового сезона. Рекордные показатели производства и экспорта, погодные перипетии, торговые войны... Что стало основным при формировании рыночной конъюнктуры, а что осталось «за бортом» в прошлом сезоне? Чего ожидать от ключевых игроков, и на что надеяться в новом маркетинговом году? На эти и другие вопросы ответила экономист Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (FAO) Наталья Меркушева.

- Наталья, чем, по Вашему мнению, был примечателен зерновой сезон-2017/18?

- Я бы в первую очередь отметила сюрприз с урожаем в Причерноморском регионе, который оказался намного выше изначальных прогнозов. Россия не только получила рекордный урожай пшеницы, но и вышла в абсолютные лидеры по экспорту зерновой благодаря высокой эффективности экспортной инфраструктуры. Страна смогла экспортировать почти 41 млн. тонн пшеницы, превзойдя все ожидания участников рынка.

Помимо этого, сезон-2017/18 был отмечен относительно высокими экспортными ценами (выше прошлогодних.– Прим. авт. ), несмотря на значительные запасы зерновых. Также в прошлом сезоне Латинская Америка собрала рекордный урожай зерновых. А конец сезона-2017/18, скорее всего, запомнится торговыми диспутами между США и торговыми партнерами, в частности Китаем.

- C какими проблемами пришлось столкнуться игрокам рынка?

- Участникам рынка пришлось не раз за сезон столкнуться с неопределенностями, вызванными погодными условиями и торговой политикой, проводимой США.

В России трейдеры столкнулись с рекордным экспортным спросом на пшеницу. Это вызвало поиск альтернативных методов поставок на экспорт, в частности с использованием малых судов через Азовское море. Такой способ обычно использовался для экспорта нефти и газа, а в 2016/17 году почти 20% от общего экспорта зерна было вывезено малыми судами через Азовское море.

- Какие факторы, по Вашему мнению, в ближайшем будущем будут оказывать наибольшее влияние на экономическую ситуацию в мире и зерновой рынок в частности?

- Геополитическая ситуация, цены на нефть, курс доллара и торговая политика – одни из самых главных факторов, которые могут повлиять на зерновой рынок в текущем маркетинговом году.

- Как Вы оцениваете влияние торговых войн, в частности между Китаем и США, на развитие сельскохозяйственного сектора?

- Напряженность в отношениях между США и некоторыми торговыми партнерами, в частности Китаем, уже повлияла на мировые товарные рынки, торговые потоки и цены. Так, США установили импортные тарифы на уровне 25% на большой спектр товаров из Китая. В свою очередь, Китай ответил установлением встречных тарифов на список товаров из США, включая сою и другие сельскохозяйственные продукты.

В результате среднее значение Индекса цен на зерновые FАО составило в июне 166,2 пункта, что на 6,4 пункта (3,7%) ниже по сравнению с майским показателем. Это июньское падение обусловлено относительно резким снижением котировок кукурузы и пшеницы. В июне, несмотря на общее ухудшение видов на урожай, цены на пшеницу и кукурузу упали, причем сходные тенденции наблюдаются относительно большинства товаров, включая сою, в связи с ростом напряжённости в торговых отношениях.

Так как Китай закупает около двух третьих всего мирового импорта сои, при этом около 25% от общего урожая США поставляется в Китай, соя – наиболее «пострадавшая» от установления торговых тарифов сельскохозяйственная культура.

Наиболее вероятно, что главные изменения в торговле сельскохозяйственными культурами мы увидим не ранее осени. Связано это с тем, что в период с мая по сентябрь Китай ведет закупки сои у стран Южного полушария. В сентябре, когда начнется уборка урожая в США, который ожидается на рекордном уровне, мы сможем оценить последствия. Если раньше Китай закупал около 25% от общего урожая США, то сейчас, скорее всего, страна будет импортировать у других поставщиков, таких как: Бразилия, Аргентина, Украина и проч. Таким образом, возросший спрос на продукцию этих стран повысит их цены на сою относительно цен США. В то же время такое перераспределение торговых потоков, скорее всего, будет увеличивать нагрузку на транспортную инфраструктуру, способствуя дополнительному росту цен на логистику и хранение зерна.

Экспортные поставки из США, которые обычно уходили на рынок Китая, скорее всего, будут перераспределены на другие рынки, усиливая конкуренцию и вытесняя традиционных поставщиков. Таким образом, вероятно, Китай будет закупать по более высоким ценам сою, в то время как сельхозпроизводители США пострадают от низких цен в краткосрочной перспективе. Такие изменения на рынке сои скажутся и на рынках зерновых, включая кукурузу и пшеницу.

- Каковы Ваши прогнозы производства зерновых в наступившем сезоне? Какие факторы станут ключевыми в формировании окончательных балансов спроса и предложения?

- Согласно последнему прогнозу FАО, мировое производство зерновых в 2018 году ожидается ниже уровня прошлого года. Учитывая состояние уже посеянных зерновых, суммарное их производство составит, по прогнозам, 2 586 млн. тонн – на 64,5 млн. тонн (2,4%) ниже рекордного уровня 2017 года. Годовое снижение обусловлено прогнозирующимся сокращением урожаев кукурузы в США и Бразилии, а также некоторым снижением производства пшеницы, в частности в Причерноморском регионе. Окончательные оценки производства могут поменяться под влиянием погодных условий, в то время как оценки объемов торговли зависят от изменений курса доллара и введения дополнительных торговых мер.

- Можно ли ожидать изменений в ТОП-5 мировых поставщиков зерна? И сохранит ли Россия за собой первое место среди поставщиков пшеницы?

- Пятерка мировых поставщиков зерна в 2018/19 МГ практически не поменяется, не считая того, что ЕС вытеснит с пятого места Бразилию, вернув себе позиции, утраченные в прошлом сезоне.

Что касается основных поставщиков пшеницы, то в сезоне-2018/19 пятерка лидеров останется без изменений. Россия сохранит за собой первое место среди поставщиков пшеницы, несмотря на ожидаемое снижения объема экспорта. США, Канада и ЕС, напротив, повысят поставки зерновой, причем ЕС с четвертого места в прошлом сезоне перейдет на второе.

- Как Вы оцениваете позиции украинского зерна на мировом рынке?

- По прогнозу FАО, Украина в этом году (2018/19 МГ) может занять почетное четвертое место среди поставщиков зерна. Ожидается, что страна экспортирует около 15 млн. тонн пшеницы, что почти на 3 млн. тонн ниже прошлого года и является самым низким результатом с сезона-2014/15. Такое снижение связано в первую очередь с неблагоприятными погодными условиями, повлекшими за собой снижение урожая пшеницы. Отгрузки кукурузы, напротив, ожидаются выше прошлого года – на уровне 18,7 млн. тонн. Что касается ячменя, то экспорт этой зерновой культуры ожидается на уровне прошлого года – в размере 4,3 млн. тонн.

- Египет и Индия по-прежнему являются ньюсмейкерами зерновых новостей. Каковы Ваши прогнозы относительно этих стран? Не преувеличено ли их влияние на мировой рынок?

- Я думаю, в последние недели внимание к этим странам все-таки поутихло, так как все следят за развитием отношений между США и Китаем и другими торговыми партнерами.

Однако это правда, что новости о Египте с их требованиями к содержанию спорыньи занимали значительную долю информационного пространства в недавнем прошлом. Египет является самым крупным импортером пшеницы, в среднем объём импорта составляет 12-12,5 млн. тонн, около 7% от общего объёма мировой торговли зерновой. Вполне закономерно, что новости об изменениях политики импорта или объёмов закупок Египтом влияют на формирование мировых цен на пшеницу. Что касается Индии, страна импортировала рекордный объём пшеницы на уровне 6 млн. тонн в 2016/17 МГ. Однако уже в 2017/18 МГ объём закупок составил 1,5 млн. тонн, и ожидается, что такой же объём Индия закупит и в сезоне-2018/19. Это составляет меньше 1% от мировой торговли пшеницей, поэтому говорить о серьезном влиянии на мировой рынок пока не приходится.

- Как известно, прогнозирование цен дело неблагодарное, но все же, что Вы думаете о 2018/19 МГ? Стоит ли ожидать ценового бума? И на что надеяться поставщикам, учитывая высокие запасы зерна в мире?

- По нашим прогнозам, общий объем потребления зерновых в 2018/19 МГ превысит объем производства. Как результат, мировые запасы зерновых на конец сезона, накопленные за последние пять лет, снизятся до 749 млн. тонн, что также на 7% ниже уровня прошлого года. Отношение мировых запасов к потреблению уменьшится с 30,6% в 2017/18 МГ до 27,7% в 2018/19 МГ. Это первое снижение индекса за последние четыре года, но уровень индекса все же остаётся значительно выше 20,4%, зарегистрированных в 2007/08 МГ. Среди всех зерновых наибольшее снижение будет характерно для конечных остатков кукурузы. Ожидается, что запасы этой зерновой снизятся на 16% – до 206 млн. тонн концу 2018/19 МГ.

Снижение мировых запасов зерновых безусловно окажет некоторую поддержку ценам. Однако, оставаясь на достаточно комфортном уровне, текущий прогноз запасов вряд ли вызовет ценовой бум. Конечно, остаются неопределенности, которые могут повлиять на цены, – погодные условия, цены на нефть, обменные курсы и торговые меры, вводимые разными странами.

Беседовала Ирина Озип

Италия. Россия. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2674933 Наталья Меркушева


Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668728 Владимир Синельников

Виртуальная лавка: как научиться продавать продукты онлайн

Владимир Синельников

Управляющий партнер ecommerce-агентства Aero

Как Splat, Nespresso и кондитерская фабрика «Победа» заставляют e-commerce-инструменты работать на себя?

Производители fast-moving consumer goods (FMCG) — третий по рыночной капитализации сектор мировой экономики. Это позволяет финансировать инновации и постоянно разрабатывать новые продукты и развивать электронную коммерцию.

Выход на «конечников» (то есть прямые продажи) дает множество преимуществ: компании могут лучше управлять спросом, общаясь с покупателем без посредников, контролировать всю цепочку от производства до продажи, увеличивать маржинальность и создавать новые продукты, опираясь на данные о поведении покупателей и предиктивную аналитику.

У сегмента FMCG есть свои особенности, которые, с одной стороны, осложняют интернет-торговлю этими товарами, а с другой — ей способствуют. FMCG — это товары, которые мы покупаем часто и используем недолго: продукты питания в упаковке, косметика, моющие средства, лампочки и другая мелочовка. Многие из этих товаров мы покупаем регулярно, раз в неделю или месяц.

Большую часть известных FMCG-брендов производят несколько транснациональных корпораций: Johnson & Johnson, Procter & Gamble, Reckitt Benckiser, Henkel, Unilever, Coca-Cola, PepsiCo, Nestlé, Danone, Mars. Конкуренция в каждой товарной категории колоссальная, каждый производитель борется за внимание аудитории, поэтому все эти корпорации входят в топ крупнейших рекламодателей. Последние годы FMCG-компании стараются строить омниканальную коммуникацию с покупателем, связывая ATL/BTL-активности с продвижением в digital-каналах. Собственная цифровая розница помогает измерять эффективность омниканальных кампаний.

Одна из крупнейших FMCG-компаний — Nestle — отчиталась о росте электронной коммерции на 32% в 2017 году. Лидером роста стал бизнес Pet Care: онлайн-продажи кормов для домашних питомцев удвоились, а в 2018 году компания рассчитывает повторить рекорд.

Правда, при расчетах роста e-commerce Nestle исключает показатели Nespresso. Компания давно продает этот бренд в интернете, поэтому темпы роста у Nespresso существенно ниже, чем у других продуктов. Nespresso продается только в собственной рознице производителя. Но это не единственный бренд, который Nestle предлагает покупателям напрямую. По итогам 2017 года прямые продажи (direct-to-consumer, D2C) составили 8% выручки компании. В сегменте воды доля D2C-продаж достигает уже 15%. В США, например, Nestle продает воду и напитки через собственный сервис доставки Ready Refresh.

Специально для вас

Основные сомнения скептиков в отношении D2C-модели (Direct to Consumer) вызывает вопрос о преимуществах интернет-магазина производителя перед мультибрендовой розницей. Если все то же самое можно купить в обычной сетевой офлайн- или онлайн-рознице вместе с другими товарами, зачем покупателю идти на сайт одного производителя?

Между тем конкурентные преимущества можно создавать и отнюдь не ценовые. Более того, цены на сайтах производителей зачастую выше, чем в остальной рознице. Ядро интернет-магазина производителя — лояльная аудитория. Эти покупатели заходят на сайт по брендовым запросам или напрямую. Кроме эмоционального фактора, собственно лояльности, основной аргумент для них — максимально широкий ассортимент товаров бренда. Представьте, что Perfetti van Melle разработала для легендарного Chupa Chups более 100 вкусов. Ретейлеры не смогут держать такой огромный ассортимент у себя на складе, а производитель сможет.

Для интернет-магазина производитель может выпускать эксклюзивный продукт, как это делает Unilever, продвигая бренд AXE. Чтобы приучать покупателя к регулярным покупкам «про запас» в онлайне, производители предлагают специальные большие упаковки или комплекты с мотивирующей скидкой. Некоторые, например, российский Danone, продвигают сервисы подписки на регулярные поставки. Еще один работающий прием — подарочные наборы ко дню рождения или на сезонные праздники: Новый год, День влюбленных или 8 Марта. Очень популярны игровые механики, коллекционирование, продукты с игрушками. Все эти приемы могут составить value proposition, ценностное предложение интернет-магазина.

Производители товаров импульсного спроса вынуждены для удержания внимания аудитории выпускать новинки очень часто. Интернет-магазин может стать пилотной площадкой для экспериментов по развитию ассортимента. В Nestle смотрят на D2C как на способ ускорить внедрение инноваций как в сам продукт, так и в сервис. СЕО Nestle Ульф Марк Шнайдер говорит, что компания нацелена наладить прямой канал коммуникации с потребителем везде, где это возможно.

В премиум-сегменте Nestle экспериментирует с брендом KitKat, сочетая цифровые технологии с кастомизированным сервисом, который не предоставит ни один ретейлер.

В фирменных магазинах KitKat Chocolatory, которые работают в Японии, Малайзии и Австралии, можно создавать шоколад по индивидуальному рецепту. Заказать именной шоколад (на упаковке будет написано ваше имя) можно и в офлайне, и в онлайне. Это не фантастика и не крафтовая история, это новая стратегия завоевания покупателя, который ждет от продавца персонализации и вау-эффектов.

Старые привычки и новые партнерства

Многие производители начинают развивать электронную коммерцию с сотрудничества с маркетплейсами, у которых есть не только трафик, но и отлаженные бизнес-процессы для интернет-торговли в отличие от самих производителей. На маркетплейсе можно оформить бренд-зону или создать настоящий shop-in-shop со своим дизайном и функционалом: специфическими фильтрами, рекомендациями и акциями. Такой магазин в магазине на Tmall для российских покупателей открыла P&G.

Производитель зубной пасты Splat придумал «хитрую» схему работы на OZON, создав виртуальную витрину на своем сайте. При этом товары подгружаются через API с OZON, он же занимается обработкой и доставкой интернет-заказов. В этой схеме производитель, конечно, контролирует не всю цепочку продаж, но все-таки максимально близок к покупателю.

Другую схему использует компания Valio, запустившая витрину на своем сайте. Только Valio сотрудничает не с маркетплейсом, а с сервисами быстрой доставки из розничных сетей. Онлайн-заказы покупателей по Москве и области обрабатывает Instamart, а по Петербургу — iGooods. Интеграция и синхронизация остатков со сторонними сервисами — всегда сложный процесс, поэтому не обходится без сбоев. Но это только первый шаг стратегии e-commerce. Шаг второй — разработка собственного интернет-магазина.

Производителям товаров импульсного спроса сложнее всего развивать собственную розницу. За жевательной резинкой или леденцами не приходят в магазин. Эти товары, как правило, докладывают в корзину уже на кассе. Но и такие компании находят решения повышения онлайн-продаж. Mondelēz открыла интернет-магазины на Amazon и Tmall, сотрудничает с WalMart, Tesco и другими интернет-магазинами. Интересный кейс у компании получился в партнерстве с мексиканским ретейлером Superama. Mondelēz использовала особенности офлайнового поведения покупателей в онлайне: когда человек собирался оплатить корзину, ему показывали окно с товарами Mondelēz и сообщением «Вы ничего не забыли?». Это решение привело к увеличению онлайн-продаж Mondelēz на платформе Superama на 668%.

Счет на миллиарды

Электронная коммерция для производителей уже не просто эксперимент, а существенная и растущая часть выручки. За первые три месяца 2018 года P&G увеличила оборот электронной коммерции примерно на 30%. Годовой доход компании от e-commerce уже составляет $3 млрд. Такие же темпы роста электронной коммерции показывает и компания L'Oreal, заработавшая в 2017 году в цифровом канале €2,1 млрд. Доля e-commerce в общей выручке компании достигла 8%. Интернет-продажи Mondelēz (бренды Alpen Gold, Oreo, Milka, Dirol и другие) в первом квартале 2018 года выросли на 40% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Компания поставила цель нарастить онлайн-продажи к 2020 году до $1 млрд.

Российские производители тоже постепенно осваивают новый канал. Недавно мы обсуждали потенциал e-commerce c производителями на форуме Online Retail Russia. Директор по маркетингу кондитерской фабрики «Победа» Артем Пуховский рассказал, что, несмотря на скепсис сейлз-департамента, оборот онлайна в компании за два года вырос до объемов традиционных продаж в среднем российском городе, например в Самаре. Доля цифрового канала в обороте «Победы» сегодня составляет 2%, а в ближайшие два-три года может вырасти до 7%. Запуск интернет-магазина позволил компании развивать категорию «здорового» шоколада без сахара и привлечь новую аудиторию.

Стартап как драйвер изменений

Пока одни производители сомневаются в целесообразности D2C-модели, другие подсчитывают недополученную прибыль от законодательных ограничений дистанционной торговли. На последнем питерском форуме президент пивоваренного AB InBev Efes Дмитрий Шпаков рассказал, что компания возлагает большие надежды на новый канал продаж. Законопроект о легализации интернет-торговли спиртными напитками буксует уже несколько лет, но по последним данным онлайн-продажу пива могут разрешить с 1 января 2019 года. У AB InBev три собственных интернет-магазина в Европе. В Британии, например, доля онлайн-продаж пива составляет уже 7%, а объем e-commerce в деньгах за прошедший год вырос на 8%. Чтобы нарастить экспертизу в электронной коммерции, пивоваренный гигант в апреле приобрел D2C-компанию Atom Group. Наверняка AB InBev Efes уже разрабатывает интернет-магазин и в России.

Покупка успешных D2C-компаний — популярная стратегия FMCG-производителей. С одной стороны, гиганты начинают всерьез опасаться за свою долю рынка. С другой — поглощение D2C-компании помогает изнутри разобраться, как создавать цифровые продукты и строить новые отношения с покупателями. Так, Unilever купил сервис Dollar Shave Club, P&G — бренд натуральных дезодорантов Native, а Nestle — cеть кофеен Blue Bottle, которая продает свой кофе по подписке в 11 странах.

Вокруг регулярного потребления, fast moving, легко сформировать привычку. Она есть и сейчас, только в центре этой привычки пока — поход в традиционный магазин. Но модель потребления меняется — все больше товаров люди покупают в онлайне, а привычки остаются, и выиграет тот, кто сумеет правильно их использовать.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668728 Владимир Синельников


Россия. Китай. ДФО > Агропром > amurmedia.ru, 10 июля 2018 > № 2668671 Юрий Коргожа

Резидент ТОР «Комсомольск»: От нашего мороженого по-советски китайцы просто в восторге

Генеральный директор АО ДАКГОМЗ Юрий Коргожа рассказал в интервью об уникальности предприятия, традициях и ГОСТе

Мороженое, произведенное на одном из старейших предприятий Хабаровского края, с каждым днем набирает популярность не только среди жителей Дальневосточного региона, но и за рубежом. Юрий Коргожа, генеральный директор АО ДАКГОМЗ, поделился с корр. ИА AmurMedia, как из старейшего предприятия с советскими производственными традициями создать передовую инновационную компанию, отвечающую всем современным требованиям рынка

— Компания ДАКГОМЗ — один из крупнейших производителей молочной продукции и мороженого на Дальнем Востоке. Вы крепко стоите на ногах, имеете давнюю богатую историю. Что побудило вас вступить в проект и стать резидентом ТОР?

— Да, наш завод основан в 1967 году, в прошлом году отметил свой 50-летний юбилей. Несмотря на это, предприятие стремится идти в ногу со временем и постоянно работает над обновлением оборудования, над расширением и изменением выпускаемого ассортимента в соответствии с мировыми тенденциями. На сегодняшний день АО "ДАКГОМС" выпускает более 300 наименований продуктов, причем не только молочных.

— Уточню – а каких ещё?

— На заводе выпускаются майонезы и хлебобулочные изделия, соевая продукция. Однако основным ассортиментом всё-таки традиционно остаются молочные продукты: молоко, кефир, сметана, кисломолочная продукция. Но самыми интересным и перспективным направлением по праву считается производство настоящего мороженого, изготавливаемого по советским рецептам в соответствии с ГОСТом.

— ДАКГОМЗ – по-своему уникальное предприятие…

— Мы бережно храним все те советские рецептуры, вкус которых, знаком нам с детства. Возвращаясь к мороженому – это настоящий пломбир, изготовленный по ГОСТУ из цельного молока. Каждый, кто попробует стаканчик или рожок нашего мороженого "Витамагия", наверняка вспомнит детство и тот, далеко знакомый вкус советского мороженого. Но уникальность нашего мороженого еще и в том, что помимо советского пломбира, у нас совершенно потрясающие современные вкусы, которые так популярны сейчас. Это и всем полюбившийся сахарный рожок с фисташкой, и даже с кленовым сиропом. Широкий ассортимент представлен пломбирами с наполнителями из натуральных ягод и фруктов. Такой подход мы применяем во всех категориях продуктов: сочетание лучших советских рецептур и новых, модных, популярных уже в наше время, вкусов.

— Как чувствуете себя в довольно плотной конкурентной среде?

— Для того, чтобы соответствовать всем требованиям рынка, необходимо более динамично развиваться, а это, безусловно, требует большого потока инвестиций в развитие производственных площадок. У предприятия были давние планы, правда, долгосрочные, по развитию ДАКГОМЗ. Предполагалось провести модернизацию производства, найти новые категории продуктов, которые были бы интересны потребителю, внедрить инновационные виды упаковки. Проект ТОР как раз нам позволил осуществить задуманное в более краткосрочный период. За счет привилегий резидентам ТОСЭР, прежде всего благодаря налоговым льготам, удалось спланировать инвестиции в развитие завода всего за три года.

— Поддержка государства способствует развитию предприятию?

— Всем резидентам ТОР понижены тарифы страховых взносов, имеются преференции на часть налогов, например, на налог на прибыль, на имущество и т.д. Сокращение затрат на страховые взносы и налоги позволило нам инвестировать высвободившиеся денежные средства на развитие производства.

— Как известно, компании удалось выйти на международный уровень. Вы теперь поставляете продукцию и за границу?

— Завод производит и всегда стремился производить продукцию самого высокого качества. Если по причине коротких сроков годности молочные и кисломолочные продукты востребованы только в домашнем регионе, то мороженое стало популярно не только за пределами края, но даже и страны. В 2018 году завод получил аккредитацию на его поставку в Китай и в мае этого года уже отправил первую партию в Шанхай. Вообще, наша компания уже более двух лет экспортирует мороженое в Китай, правда, ранее мы осуществляли отгрузки через других резидентов, теперь же наладили поставки сами.

— Приятно, что наше мороженое славится не только в нашем крае…

— Мороженое — настоящая гордость предприятия, при его производстве используются только высококачественные ингредиенты в соответствии с ГОСТ: цельное молоко, натуральные фруктово-ягодные и ореховые наполнители, 100% бельгийский и немецкий шоколад. Поэтому неудивительно, что не только жители края, но и жители Китая его по достоинству оценили.

— Много видов мороженного производите?

— На данный момент — более 40 видов порционного и весового мороженого в различных типах упаковки. А благодаря инвестициям и внедрению новых технологий, в 2018 году ДАКГОМЗ выпустил очень вкусные и красивые новинки мороженого "Витамагия" — пломбир в стаканчике из хрустящей вафли, с соблазнительной формой "факела", политый натуральным ягодно-фрутковым или карамельным топпингом. Такой десерт порадует самых требовательных покупателей не только дальневосточных регионов, но и жителей соседнего Китая.

— Планируете ли расширять производство, территорию охвата?

— Мы, как впрочем, и все резиденты, составили план развития на три года и стараемся точно ему следовать.

— Что уже удалось сделать?

— В 2017 году заводу удалось модернизировать часть своего оборудования. В развитие производства мороженого было вложено порядка 100 миллионов рублей, и это позволило приобрести новое оборудование по выпечке рожка, стаканчиков для мороженого, приобрести новую линию по фасовке мороженого. На 2018-2019 годы также запланированы инвестиции порядка 200 миллионов на развитие кисломолочного направления. Все эти инвестиции, безусловно, повлияют на качество продукции, а также повысят мощности производства, что поможет расширить территорию представленности.

— Режим ТОР, наверное, сказался и на морально-психологическом климате в коллективе?

— Да, есть изменения и в этой части. После того как предприятие стало резидентом ТОР, мы уверенно взяли курс на развитие, который можно обозначить как "Только вперед!". Сотрудники предприятия видят, что компания не стоит на месте и ещё с большей гордостью и самоотдачей стремятся работать и выпускать всем полюбившуюся продукцию. Быстрее закрываются вакансии, значительно сократилась текучка кадров. Постепенно наш завод из консервативного предприятия советских и постсоветских времен превращается в инновационную и современную компанию.

— Признайтесь, случались ли какие-то проблемы с развитием проекта?

— Какие-то проблемы всегда возникают, производство есть производство. Но они все решаются в рабочем порядке. А в общем, всё идёт по плану.

Россия. Китай. ДФО > Агропром > amurmedia.ru, 10 июля 2018 > № 2668671 Юрий Коргожа


Россия. ПФО > Агропром. Образование, наука > oilworld.ru, 9 июля 2018 > № 2673673 Рустам Равилов

Рустам Равилов. Агропромышленное образование проходит период обновления.

Milknews уже рассказывал о состоянии аграрного образования России в целом и о том, что происходит в РГАУ-МСХА им. Тимирязева. На прошедшей в июне агропромышленной выставке «Дни поля в Татарстане – 2018» ректор Казанской государственной академии ветеринарной медицины имени Н.Э. Баумана Рустам Равилов рассказал журналистам "Эксперта" о востребованных программах и направлениях в университете и о том, где брать специалистов для современных роботизированных систем, которые устанавливают на производствах.

- Рустам Хаметович, расскажите, насколько сейчас востребовано агропромышленное образование?

- В настоящий момент агропромышленное образование проходит период активного обновления. Это связано с тем, что руководящие органы, Республики Татарстан в частности, в последнее время обратили особое внимание на подготовку квалифицированных специалистов. Невозможно обойтись просто техникой или новыми технологиями. Любые машины, механизмы обслуживают люди. Поэтому подготовка высококвалифицированных кадров – актуальнейшая задача, решение которой играет большую роль в развитии аграрного сектора.

- Какие профессии сейчас наиболее востребованы?

- Ветеринарное, агрономическое, зоотехническое направления наиболее популярны в аграрном секторе. Но, пожалуй, самая востребованная специальность – это ветеринарный врач. Думаю, это связано с тем, что ветврачи необходимы и в сельском хозяйстве, и в перерабатывающей промышленности. Частные клиники нуждаются в квалифицированных специалистах. При рынках ветврачи занимаются пищевой безопасностью. Можно сказать, что ветврач – это универсальная профессия. Что касается других направлений, очень перспективны сейчас технологи различных производств по переработке сельхозпродукции. Скажу больше – данные специалисты сейчас в дефиците. Возьмем, к примеру, молочное производство. Татарстан – первый регион по производству молока, но весомая часть молочных продуктов глубокой переработки производится за пределами республики. То есть мы потребляем товары, которые привозят нам из других регионов, а иногда это продукт из нашего же молока. Это неправильно.

- Как Вы считаете, в чем причина такой ситуации?

- Здесь вопрос связан не только с дефицитом кадров, но, как и в любом бизнесе, с инвестициями. Государство не может самостоятельно организовать перерабатывающее производство. Должны быть какие-то инициативные люди, которые могут взяться за такие проекты. Например, у нас в республике президент поднимал вопрос о строительстве завода по глубокой переработке картофеля (чипсы, картошка быстрого приготовления и тому подобное). Этот вопрос стоит до сих пор, но, я так понимаю, проблема именно в инвестициях. Потому что инвестиции всегда определяются заинтересованностью бизнеса в производстве. Если оно рентабельное, то есть прибыль превышает сумму затрат, тогда оно будет развиваться. Для создания рентабельности необходимы соответствующие условия. На первых парах, возможно, подойдут какие-то льготы, субсидии в качестве господдержки, но это уже вопрос не к нам. Что касается востребованности наших выпускников, мы каждый год видим, что увеличивается необходимость в переработчиках. Это говорит о том, что в Татарстане это направление активно развивается.

- Можете дать небольшой прогноз: как будет развиваться агропромышленный сектор в Татарстане?

- Вы знаете, это интересно. Татарстан – первый регион по производству молока, на четвертом месте – по мясу, где-то в первой пятерке по зерну. Мы собираем зерна почти столько же, сколько некоторые области, которые на тысячи километров южнее нас, и это несмотря на то, что у нас зона рискованного земледелия. Значит, в нашей республике активно используются высокие технологии, потому что иначе такой результат был бы невозможен.

- Думаете, новые технологии поднимут сельское хозяйство на новый уровень?

- Новые технологии, конечно, дают определенный эффект, но все-таки большое влияние будет заметно не сразу. Нужно какое-то время, чтобы освоиться: люди не всегда готовы работать с новой техникой, они боятся ее, поскольку не до конца понимают, как работает та или иная система. Я думаю, будущее аграрного сектора – это новые технологии, однако человек всегда будет той отправной точкой, откуда исходит развитие производства.

- Возможно, будут открываться какие-то новые факультеты?

- Да, мы думаем об этом. Например, рассматриваем вариант направления, которое занималось бы товароведением сельхозпродукции. Этот вопрос, может быть, не профильный. Но, как показывает практика, продать сельхозпродукцию – это не продажа автомобиля или чего-то подобного. Человек, далекий от сельского хозяйства, не может дать конструктивную консультацию по тому или иному продукту агропромышленного рынка. Поэтому наши выпускники часто работают в компаниях, которые занимаются торговлей, потому что там тоже нужны консультанты, специалисты, глубоко разбирающиеся не только в отрасли сельского хозяйства, но и в новых технологиях.

Россия. ПФО > Агропром. Образование, наука > oilworld.ru, 9 июля 2018 > № 2673673 Рустам Равилов


Россия > Агропром > agronews.ru, 9 июля 2018 > № 2669077 Роман Манин

Комментарий. В сельском хозяйстве очень нужны кооперация и разумное законодательство.

В российской деревне сегодня идут сложные процессы. Проводится реформа местного самоуправления, все чаще говорят о необходимости поднять на новый уровень кооперацию, вспомнить лучшие примеры потребительской кооперации еще советских времен.

Эти и другие вопросы стали темой разговора издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с депутатом сельского поселения, сельским врачом и еще сыроделом Романом МАНИНЫМ.

— У нас в стране есть два мнения по поводу сельского самоуправления. Одни говорят, что все очень хорошо, что реформа правильная. Другие говорят, что все совсем ужасно.

Кто прав, а кто заблуждается – на этот вопрос, по-моему, лучше всего может ответить такой человек, как Роман Манин. Он депутат сельского поселения. К тому же он сельский врач, а еще и сыродел.

Роман, мы нашли в вашем лице человека, который воплощает в себе все – сельского предпринимателя, депутата, врача, сельского жителя. Стало лучше или хуже за последние 15-20 лет?

— Стало сложно. Наверное, это не только у нас. Это во всей стране есть определенные сложности. Но мы даже в этих сложностях пытаемся что-то создавать и что-то делать.

— Давайте начнем с врачебной практики. А у вас большая амбулатория?

— Наша амбулатория – это амбулатория сельская. Она обслуживает самый большой сельский округ Московской области в очень непростом районе. Население – 10 000, которое мы любим и уважаем, для него это все и делаем. И в 2003 году была создана амбулатория и увеличена сверх норматива, согласно приказам. И если раньше у нас было 4 врача, то сейчас 20 узких врачей — специалистов, в том числе имеется расширенная диагностическая база. Это и ультразвуковая диагностика, и функциональная диагностика, лаборатория, и рентген-диагностика, своя стоматология с зубопротезной лабораторией, в том числе со стоматологической ортопедией, дневной стационар, зал лечебной физкультуры. И все, что прилагается к реабилитации. Учитывая, что я невролог, мы на этом делаем акцент. И у нас реабилитация достаточно широко представлена.

— Состояние сельского населения какое, что говорят врачи и что говорят специалисты? Раньше бытовало мнение, что сельский парень – это такой крепкий мужик, будущий солдат. В основном у нас набирали в армию ребят из сельской местности. Сейчас в основном набирают из города. Говорят, что в сельской местности люди, во-первых, недокормленные. То есть им веса не хватает. Их сначала надо откормить, потом посылать на турник и выдавать в руки автомат. Каково состояние сельского жителя сейчас?

— Я скорее всего похвастаюсь сельским населением, которое проживает в нашем поселении. Потому что у нас, учитывая достаточно хорошую медицинскую базу, ведущую роль в которой играет профилактика, достаточно здоровое население. И это благодаря нашему главе. То, что было с заделом до 2008 года сделано, создано – это все оттуда. Поэтому и заболеваемость у нас не такая уж высокая. И согласно статистике, которую мы ведем достаточно объективно, она у нас не увеличивается. Более того, могу особо обратить ваше внимание на такой факт: население наоборот стало более внимательно относиться к своему здоровью, люди приходят уже на профилактику. Собственно говоря, это дает определенные плюсы в том смысле, что продолжительность жизни тоже растет.

— Сколько лет вы в этой амбулатории?

— С 2003 года, 15 лет.

— Срок достаточно большой. Поменялись собственники земель. Образовались новые сельскохозяйственные предприятия. Раньше колхозы и совхозы как-то за здоровьем своих колхозников и рабочих следили. А как сейчас новые собственники, или им все равно?

— Нет, не все равно. Если рассматривать вопрос с того момента, когда я пришел в амбулаторию, то это была амбулатория, которая состояла из 4 врачей, потом она увеличилась по решению главы поселения. Раньше был глава сельского совета. Он поддержал нашу идею и инициативу расширить амбулаторию за счет имеющихся пустующих территорий и оснастить ее дополнительным оборудованием, ввести дополнительные виды медицинской помощи. Если у нас по приказу, регламентирующего деятельность амбулатории в селе, полагается всего 4 специалиста, то сейчас у нас 20, как я уже говорил ранее. Соответственно, возможности увеличились.

Единственное, что изменилась, это, конечно, и организация медицинской помощи в связи с изменением статуса амбулатории. Если раньше амбулатория подчинялась или была в ведении сельского округа — на тот момент и сельский округ заботился об амбулатории, соответственно, и колхозы, которые раньше были и которые сейчас остались, — то сейчас мы относимся уже не к сельскому поселению, которое нас фактически содержало, а к Московской области, потому что полномочия по 131 федеральному закону переданы уже субъекту федерации. Соответственно, и мы сейчас имеем финансирование сугубо одноканальное. Это по ОМС, которое не вполне адекватное. И сейчас с финансированием тяжело.

Я уже сказал, что законодательство предусматривает наличие в сельской амбулатории всего 4 врачей – это терапевт, педиатр, акушер-гинеколог и стоматолог или хирург. Ну, и фельдшер. У нас их 20. И до 100 человек единиц штата. Сейчас в связи с оптимизацией, согласно 131 федеральному закону, когда пытаются создать (у нас скорее всего так и будет) городские поселения, а сельское поселение как таковое теряет свой смысл, органы местного самоуправления в сельском поселении уже не будут необходимы, и все решения будут принимать делегаты от народа в районе, и вряд ли нас услышат.

— Вы долго живете в сельской местности. Где должны приниматься решения по поводу обустройства сельской жизни? Далеко-далеко в районе или дальше в области, или прямо на месте все-таки?

— Лично мое мнение – исключительно на месте. Исключительно. Потому что люди все чувствуют, потому что это здесь, потому что мы все видим. Мы знаем, чем живет народ, каковы его возможности и как это должно быть. И сейчас, примеряя и заставляя делать все по единому шаблону, выходит, что не всегда это удается хорошо и качественно. Поэтому и возникают проблемы. Вроде бы хотели, как лучше, а получилось, как всегда.

— Роман, вот вы депутат. Если сельское поселение сейчас фактически ликвидируется, оно переходит в какой-то городской округ. Но тогда должен повышаться уровень жизни этого сельского поселения. Иначе зачем это делать. А как будет повышаться уровень жизни? Я немножко продолжу свою мысль. То есть вопрос будет немножко длиннее, чем вы ожидаете. То есть сельскому жителю хотелось бы иметь электроэнергию, газ, канализацию, водопровод. Но ведь в сельской местности нет ни водопровода, ни канализации. А если это будет городское поселение, то, наверное, — да. Я помню, когда голосовали за Новую Москву, когда значительная часть Московской области вошла в Новую Москву, и теперь у нас Москва до Калужской области идет, тогда многие голосовали именно за это: что будет канализация, водопровод, дороги, сразу школы, больницы, институты, они будут прямо здесь, рядом. Но ведь этого же ничего не случилось.

— Я не знаю, как на территориях, которые дошли до Калужской области. У нас тоже часть сельхозземель отошла в Новую Москву. Тяжело принимались решения, споры были по этому поводу. У нас отошли только сельхозземли. Хотя они сейчас, что меня очень радует, засеяны, вспаханы, колосятся и убираются. У нас такой ситуации не было. Поэтому не могу сказать, как дело обстоит на других территориях.

— А люди что говорят? У вас же пациенты. Пациенты – это же первоисточник информации. Они же не столько лечиться приходят, сколько с вами поговорить.

— Не всегда. Мы потеряли только налогооблагаемую базу. Но на этой земле не было у нас никаких объектов социальной инфраструктуры. Более того, на этих землях уже изначально было расположено два ФАПа (фельдшерско-акушерских пункта).

— То есть это там, где можно обратиться за первой медицинской помощью и при случае родить?

— Лучше не надо.

— Не надо там рожать?

— Да, не надо. Это не очень правильно. Но фельдшеры окажут помощь, это так. Дело в том, что фельдшерско-акушерские пункты предусмотрены тоже на определенное количество населения. У нас местного населения, которое прописано, зарегистрировано и постоянно проживает, достаточно мало. Поэтому и ФАПы там не полагаются. Мы вышли с инициативой сделать нам офис врачей общей практики, что повышает статусность и специализированность оказания медицинской помощи. Надеемся, нас поддержит Министерство здравоохранения Московской области.

— Многие обоснованно ругают реформу сельской медицины, когда сейчас в среднем до роддома надо ехать километров 80, до ФАПа – немножко ближе, но, тем не менее, сроки оказания медицинской помощи несколько растянулись. Как вы к этому относитесь? То, что вы рассказываете – у вас, по-моему, идеальная амбулатория. Она, во-первых, увеличилась, увеличилось ее финансирование, поднялся ее статус. Но Московская область – это особенная область, она находится вокруг столицы. Здесь самое большее 3 часа – и ты из самого дальнего конца уже попадаешь в Москву и находишься в московской больнице.

— Не соглашусь. Потому что у нас из самого дальнего нашего населенного пункта (село Михайловское или село Андреевское) как раз требуется 3 часа, чтобы только добраться до Одинцово. Поэтому ехать надо на двух перекладных, еще на электричке.

— Вы часто ездите в дальние деревни?

— По мере вызовов и необходимости, конечно. Я узкий специалист. А при каждом селе есть врач. И он оказывает всю необходимую медицинскую помощь. Если требуется необходимая консультация узкого специалиста, как-то: офтальмолога, невролога, эндокринолога, хирурга, лор, то, собственно говоря, нас и вызывают. Кстати, эти специалисты у нас есть.

— И вы принимаете решение о госпитализации или нет.

— Это точно. Мы рекомендуем госпитализироваться. Для этого у нас существует специальная бригада. Правда, не всегда хорошо и вовремя срабатывает. Почему? Потому что очень сложная территориальная доступность. Нас разделяет река между больницами, которые специализируются на определенной патологии. Потому что всего две бригады, иногда три на весь куст, которые город обслуживают и заодно наш сельский пункт.

— Вызовов, как правило, больше?

— Больше. Но больше их стало не только потому, что в этом нужда большая у пациентов, а потому что своевременно не обращаются к врачу, а потом, когда дожидаются ухудшения состояния, начинают звонить.

— А со связью нет никаких проблем?

— Со связью нет проблем. Если вовремя платить, то все будет хорошо.

— Это касательно мобильной связи?

— Это касательно стационарной связи.

— Стационарная связь, собственно, сейчас есть в каждой деревне. Это такая будочка стоит маленькая. Она же работает?

— Она работает. Но не к каждой будочке бабушка сможет дойти с гипертоническим кризом. Не каждая бабушка еще сможет набрать по телефону номер единого кол-центра. А еще зайти с планшета и подать заявку.

— Так вот, скажите мне, пожалуйста, вот эта бабушка что ощутит от того, что сельского поселения не станет, а будет один большой городской округ? Сколько получает врач вашей специализации в сельской амбулатории?

— Моей специализации начальная ставка врача от 21 000 рублей.

— А максимально можно сколько заработать? И за что вам будут доплачивать?

— За работу на селе, за стаж, за время, проработанное на селе. В среднем это где-то, допустим, … я могу зарабатывать в месяц максимум 42-46 тысяч рублей.

— Для сельской местности это немало.

— Только не для Московской области.

— Для Московской области это мало. Почему вы пошли в депутаты? Зачем вам это нужно?

— Когда я пошел в депутаты, результаты проявились на амбулатории. Меня поддержал глава поселения. И глава, собственно говоря, был основным нашим двигателем во всем этом. Тот, кто родился в этом селе, прожил на этой земле всю жизнь и который всю жизнь работал на этой земле, вот он нас и поддержал, за что его каждый день вспоминаю добрыми словами, низко кланяюсь, когда вижу. Это Бабурин Виктор Васильевич.

— Теперь о сельском предпринимательстве. Поскольку вы у нас едины в трех лицах… С Романом я познакомился на курсах сыроделов в Угличе в Институте маслоделия и сыроделия, и тогда узнал, что он един в трех лицах и уже давно занимается сыроделием. Я так понимаю, что это серьезная добавка к зарплате сельского врача.

— Это больше не добавка, а скорее что-то для души и для своих. Потому что у меня нет ни необходимости в том, чтобы это реализовывать и продавать, ни возможности. Все исключительно для близких людей. Но и тех, кто приходит, всегда угощаю. Собственно говоря, это друзья, которые приводят с собой своих друзей.

— Роман, вы покупаете молоко, оборудование, электроэнергию.

Вы полезный человек. Если вы что-то покупаете, вы полезный человек. То есть человек, у которого вы покупаете молоко, у него коровы от этого хорошо себя чувствуют.

— И козы.

— И козы у него хорошо себя чувствую. Стало быть, вы в деревне человек полезный. Для чего в деревне предприниматель?

— Я так думаю, что предпринимателем его государство называет. А так-то он просто житель села, который что-то производит и излишки продает.

— То есть ЛПХ?

— И личное подсобное хозяйство, и крестьянско-фермерское хозяйство. У нас потребкооперации на земле уже нет. А раньше была очень хорошая. И люди действительно сдавали излишки продуктов и получали за это средства. Собственно говоря, и сейчас, соблюдая все нормативы и требования, регулирующие производство молочной продукции, очень важно иметь кооперацию, когда люди могли бы кооперироваться, открывать магазин сыроделов, допустим, с нашего любимого объединения… Открыть один магазин, туда 10-15 производителей сыров поставляли бы свою продукцию. Ведь один сыродел не занимается всей линейкой. Либо твердыми, либо полутвердыми, либо с плесенью, либо еще как-то, либо просто молочной продукцией. Поэтому кооперация очень важна и очень нужна. Только надо сделать разумное законодательное регламентирование, чтобы людям было удобно.

— А что мешает, Роман?

— Наверное, отсутствие политической воли.

— У кого? У главы поселения, у главы области, у самого высокого главы – у кого?

— Я думаю, (главы) субъекта было бы достаточно.

— Но ведь, по-моему, губернатор поддерживает сырные кластеры, отдельных сыроваров поддерживает.

— Очень сложно получить субсидии, субвенции и дотации, учитывая то, что существуют определенные условия. Понять и чиновника можно: он деньги должен контролировать. Но не каждый может выполнить. У нас есть сыроделы, которые позволяют получать по 20-30 и более млн рублей, которые что-то создают. Где-то они переходят на роботизированные методы производства. А у нас все ручное, крафтовое, ремесленное. И мы руками это все делаем. И у нас не такой большой объем продукции. И мы не ставим себе задачу заработать барыши, мы ставим задачу просто накормить людей и как-то компенсировать наши затраты. Потому что 90% заквасок используется импортных, ферментов — импортных. Это не из-за того, что наши плохие, а из-за того, что производители хотят создать красивую линейку продукции.

Я даже маме своей дал попробовать сыр «Российский», производство которого мы с тобой изучали в Угличе. Она говорит: «Это не тот сыр «Российский»». Я говорю: «Это в магазине не тот сыр «Российский»».

Россия > Агропром > agronews.ru, 9 июля 2018 > № 2669077 Роман Манин


Россия. ЦФО > Агропром > oilworld.ru, 6 июля 2018 > № 2673626 Эдуард Минин

Эдуард Минин. Молочка не оправдала моих ожиданий.

Milknews поговорил с директором ООО “Дружба” из Брянской области (Агрохолдинг “Охотно”) Эдуардом Мининым о том, что происходит в секторе и почему государству пора переключить свое внимание с птицы и свинины.

Milknews: Почему вы решили в 2014 году пойти в молочную отрасль? Какие ваши ожидания оправдались, какие - нет?

Минин: Когдав 2006 году мы начали заниматься этим проектом, здесь была старая ферма привязного содержания на 200 голов. Она была устаревшей и разваливающейся, как и все такие объекты, построенные еще во времена СССР. Тогда удой составлял 2000 л на фуражную корову, мы смогли достичь около 4000 л. На этом потенциал роста был исчерпан. Затем при расширении производства по нашим свиноводческим и растениеводческим проектам мы приобрели колхоз с земельным участком, где также располагалась ферма на 200 голов. Наш учредитель увидел, в каких условиях там содержались телята и поручил построить нормальный современник телятник.

Наш основной бизнес свиноводческий, но мы хотели диверсифицировать его. Молока не хватало, и мы посчитали, что наши заводы перерабатывают 1,5 тыс т, а фермы производят внутри региона только 0,5 тыс т. Поголовье при этом падало, и мы рассчитывали, что государство рано или поздно обратит внимание на эту проблему. Так возник наш проект с фермой на 1,8 тыс голов. Недавно мы приобрели еще несколько хозяйств, в итоге у нас в холдинге остаются на сегодня новый модернизированный комплекс на 1,8 тыс голов и три привязные фермы на 400 голов со средним надоем 4000-4500 л. Таким образом у нас около 3 тыс. фуражных коров, всего же 5 тыс голов КРС.

Milknews: С какие основными трудностями вы столкнулись?

Минин: У нас возникли проблемы с банком, из-за чего мы не смогли сразу завести весь скот и выйти на проектную мощность. Сначала мы завезли 400 голов, затем смогли поставить несколько партий по 300 голов, а последняя партия заехала только через год. Сейчас нам удалось достигнуть тех производственных показателей, которые можно достигнуть в молоке. Фермы вышла на 9700 л на фуражную корову, а на старой ферме мы имеет 5000 л на фуражную корову, что тоже для такого типа хозяйства привязного содержания немало.

Кроме того, негативно повлияло то, что цена в последние месяцы снижалась. В прошлом году пиковое значение цены на молоко высшего сорта в пересчете на жир и белок была 34 рубля с учетом НДС. На сегодняшний день с учетом новой формулы расчета с измененными базисными показателями жира и белка, на которую перешли переработчики, мы потеряли около 10% из-за нового подхода и еще 20% из-за общерыночного падения. Сейчас мы по итогам имеем цену на молоко в 24 рубля.

Milknews: При этом цена все-таки довольно долго росла.

Минин: Да, она росла. Именно поэтому в молочку начали идти инвесторы, появились новые проекты. Но если в свиноводстве окупаемость инвестиций составляет 5-6 лет, то в молочной отрасли - 8-10 лет. И сейчас этот период увеличился до 12-15 лет.

Milknews: Планируете ли вы идти в переработку?

Минин: В переработку правильно идти тем, кто имеет производство в 100-150 т в сутки, а у нас этого объема пока нет. Планов по их интенсивному наращиванию у нас также пока нет. Мы хотели бы довести наши фермы до хороших производственных показателей: сейчас мы доим 50 т в сутки, стоит задача выйти на 70 т. Модернизировать их смысла нет - помещения там старые, нет возможности поставить современное оборудование. Тем более при цене 20 рублей такого экономического смысла нет.

Milknews: Можно ли сказать, что молочка не оправдала ваши ожидания?

Минин: Не оправдала. В свиноводстве я начинаю получать деньги через 9 месяцев, в производстве куриного мяса - через 38 суток, а в молочной отрасли самый долгий возврат средств при самых больших первоначальных вложениях. Оборудование в молочном секторе абсолютно всё импортное, даже для свиноводства уже кое-что научились делать в России. Скота в России по КРС нет вообще, а в свиноводстве уже можно купить его внутри страны. Что делать? Собирать коров по всей стране? У них разный “биоклимат”, это вредно и опасно. Реально купить нетелей только в Европе.

Мы видим, что уровень подготовки специалистов в молочной отрасли другой, уровень оснащения, уровень совещаний –он гораздо ниже, чем в свиноводстве, потому что в секторе нет денег. Я был в Санкт-Петербурге на одном из молочных форумов, и я понял, что отрасль все еще находится в состоянии зародыша. Государство обратило внимание на птицу, на свинину, а про молоко как будто забыла. Есть ощущение, что молоко никому не нужно.

Milknews: Видите ли вы изменения в последние годы?

Минин: Нет. Важную роль играет здесь и влияние Беларуси. От 3 до 7 млн т на рынке - это молочная продукция из Беларуси. Наше молоко никому не нужно. Мы приехали на одну из главных выставок в молочной отрасли предложить свое сырье. Нам сказали: у нас есть пальмовое масло и сухое молоко, ваше молоко за такие деньги не нужно. В магазине сыр можно купить за 250 рублей за килограмм, а для его производства только молока нужно на 250 рублей. Именно поэтому мы в молоке не видим никаких перспектив.

Milknews: Если бы вы завтра стали министром сельского хозяйства, что бы вы сделали для молочной отрасли первым делом?

Минин: Не знаю. Есть отрасли, как птицеводство и свиноводство, где самообеспеченность высокая, а есть молоко, где 70% обеспеченности. Думаю, надо на государственном уровне расставлять приоритеты развития. Еще одна важная проблема: раньше в школах, детских садах давали много натуральных молочных продуктов, а сейчас госзакупки - основной канал поставки фальсификата.

Надо что-то делать с ситуацией, сложившейся с наценкой на молочную категорию. Мы продаем молоко по 25 рублей. Мы понимаем, что переработчик затратил средства и силы на производство готового продукта и сделал свою наценку. А сеть берет на реализацию этот товар и делает наценку не в 10-15%, а в 50%, 60%, 100%. Важно регулировать этот вопрос и устанавливать наценку на все продукты. Промо-акции для конечного потребителя - это замечательно, но сегодня их оплачивает только переработчик. Это неправильно. Сети поглотили все основные каналы сбыта, и выхода из этой ситуации нет.

Milknews: Есть ли будущее у небольших немодернизированных ферм? Что делать государству с такими хозяйствами?

Минин: Я думаю, в течение 10 лет их вообще не останется. Если и останутся, то для хобби, а не для получения прибыли. Государство дает льготные кредиты, компенсирует капексы, помощь от власти есть, но при той цене на молоко, которая сегодня установилась, нет смысла идти в сектор. Для новых проектов 6-7 рублей в каждом литре - это только амортизация комплекса, а 15-16 рублей - затраты на корма. Итого 22 рубля только на эти две статьи расходов при цене в 24 рубля.

Milknews: Как можно повысить цену при дешевом импортном молоке и низком спросе?

Минин: Нужна грамотная внешняя политика. Хоть мы и члены ВТО, но смогли ввести ограничения по поставкам свинины. Национальный союз свиноводов смог пролоббировать этот вопрос. Национальный союз производителей молока меньше защищает молочников, как мне кажется. Согласен, что в свиноводстве денег гораздо больше, взносы членские мы платим действительно гораздо гораздо больше, но и интересы лоббируются сильнее.

Россия. ЦФО > Агропром > oilworld.ru, 6 июля 2018 > № 2673626 Эдуард Минин


Киргизия. Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > kg.akipress.org, 4 июля 2018 > № 2662994 Асель Мурзакулова

Весеннее обострение или почему в приграничных селах Баткена происходят конфликты?

Асель Мурзакулова

Весной 2018 года произошло несколько конфликтов между жителями приграничных сел на кыргызско-таджикской границе. Конфликты в Баткенской области, к сожалению, стали постоянным явлением, имевшим место еще в 70-80 годы прошлого века. Почему такие столкновения происходят и какова ситуация на южных рубежах страны? Об этом в интервью рассказала старший научный сотрудник Университета Центральной Азии, кандидат политических наук Асель Мурзакулова.

- Асель, вы проводите исследования в Баткене и опубликовали ряд работ, посвященных этой проблеме. В марте произошел конфликт между жителями сел Уч-Добо и Ходжало, это не первый конфликт между этими селами, почему они происходят?

- В Университете Центральной Азии я вовлечена в исследование, которое пытается понять, как кризис в сельском хозяйстве влияет на конфликтность в приграничных сообществах, это новый подход в понимании конфликтов на юге. Мы пытаемся понять, как земельная и водная реформа в обоих странах сказывается на межобщиных противоречиях. Используя эту оптику, мы увидели большое количество трений и напряжённостей, которые существуют между айыльными аймаками и джамоатами. Это позволило нам посмотреть на приграничные противоречия без языка национализма.

На мой взгляд, концентрация на конфликтном потенциале приграничных территорий не дает нам возможности увидеть более широкую картину. В этом огромную роль играют и СМИ. Вот, например, мы узнали из новостей о конфликте в Уч-Добо. А что мы вообще знаем об этом селе? Чем оно отличается от населенного пункта Саада, на территории которого произошел последний инцидент между пограничниками и населением? Я хочу сказать, что конфликтный потенциал не является свойством определенных территорий, это последствия действий людей. Действий и решений, производимых на национальном, местном и индивидуальном уровне.

Игнорирование кооперативного и интегрированного подхода к управлению природными ресурсами является ключевой проблемой для приграничных сообществ, поскольку они тесно взаимосвязаны и взаимозависимы. Например, село Уч-Добо расположено вдоль канала Ак-Татыр (Мачаи), протяжность которого 19 км. Разные отрезки этого канала администрируются 4 разными институтами: Баткенским РУВХ, Исфаринским ГУМИ, АВП Торт-Кул Толкуну, местными сообществами, не участвующими в деятельности АВП. У каждой из этой институции своя повестка и свое виденье управления каналом. В итоге, как в басне про щуку, рака и лебедя.

Другой пример, это введение запретительных мер, которые стали широко применяться обеими сторонами. Например, запрет на использование пастбищ иностранными гражданами в Кыргызстане спровоцировал рост напряженностей и конфликты между общинами в 2013-2014 гг. Несоблюдение договоренностей по вододелению также вносит вклад в рост недоверия. Милитаризация границы, когда пограничные посты, вооруженные люди, специальные сооружения стали появляться на территории приграничных сел, также приводит к росту напряженности и конфликтам.

- Многие международные организации реализуют проекты, направленные на снижение конфликтного потенциала в Баткенской области, как бы вы оценили их воздействие и эффективность?

- Действительно, последние 5 лет уделяется больше внимание Баткенской области со стороны доноров и международных организаций, однако самая большая проблема, которую я вижу - это отсутствие координации между ними. Формально этим должна заниматься администрация области, в структуре которой есть отдел по работе с международными организациями, однако потенциал их очень слаб, и часто такого рода задачи решаются примитивным сбором данных без соответствующего анализа и планирования. Другая важная проблема - слабое техническое обоснование и сопровождение инфраструктурных вмешательств. Например, в Уч-Добо питьевую воду подают на несколько часов в день из единственного водопровода – Ворух-Шураб, есть частые перебои и вода останавливается с началом поливного сезона. В прошлом году был реализован нужный проект, направленный на обеспечение питьевой водой новостройки села, однако после 1 месяца работы из скважин перестала идти вода. Такие примеры не единичные, к сожалению, и это приводит к снижению доверия местных жителей к международным организациям и проектам.

- Какие меры необходимо принять правительству, чтобы снизить конфликтный потенциал на кыргызско-таджикской границе?

- Долгое время доминировало представление, что наследие Советского прошлого, а именно национально-территориальное размежевание 1930 гг., заложило основы для противостояний в Ферганской долине. Иными словами, в качестве причины конфликтов указывается несоответствие этнических и политических границ. Отсюда широко распространенно мнение, что завершение процесса демаркации и делимитации границы, который был запущен между странами в 2000 году, решит эти проблемы. На мой взгляд, сложно предвидеть, когда это станет возможным, но с определением материализованной линии границы конфликты не остановятся.

Необходимо решать проблемы, стоящие на пути местного развития. Например, по данным Нацстаткома, самый большой отток населения в трудовую миграцию из Баткенской области, также эта область лидирует по объему получения денежных переводов, в Согдийской области аналогичная картина. Эти тренды выпукло показывают экономику региона, опирающуюся на деньги мигрантов. Однако этот поток не будет вечным, правительствам необходимо искать модели вовлечения инвестиций мигрантов в местное развитие. Необходимо развивать свободные экономические зоны в приграничье.

Сельское хозяйство остается важным источником самозанятости и самообеспечения семей. Баткен - засушливый регион и чрезвычайно важно поддерживать сельское хозяйство этой области путем внедрения экономичных и эффективных ирригационных систем.

Бесспорно, на мой взгляд, что сокращение пограничных мобильных групп и контрольно-пропускных пунктов даст ощутимый результат. Необходимо всячески поддерживать максимальную мобильность передвижения между общинами.

Киргизия. Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > kg.akipress.org, 4 июля 2018 > № 2662994 Асель Мурзакулова


Россия. Китай. ДФО > . Агропром > amurmedia.ru, 29 июня 2018 > № 2669004 Николай Крецу

Ярмарка "Наш выбор 27" признана крупнейшим мероприятием на Дальнем Востоке

ИА AmurMedia представляет интервью с министром торговли, пищевой и перерабатывающей промышленности Хабаровского края

Ярмарку-выставку "Наш выбор 27", которая проходила в начале лета в Хабаровске, признали одной из лучших в стране и самой масштабной на Дальнем Востоке. Министр торговли, пищевой и перерабатывающей промышленности Хабаровского края Николай Крецу поделился с корр. ИА AmurMedia итогами мероприятия и рассказал о планах на будущее.

— Николай Степанович, расскажите, пожалуйста, об итогах выставки-ярмарки "Наш выбор 27". Удалось ли повторить прошлогодний успех?

— Выставка-ярмарка "Наш выбор 27" в этом году проходила второй раз. Нам не только удалось повторить прошлогодний успех, но и намного превзойти его. Во-первых, в этом году наша ярмарка стала международной и получила статус деловой площадки. Во-вторых, в 2,5 раза увеличилось количество ее участников — 94 производителя Хабаровского края, 25 ресторанов и 6 производителей из других регионов России, которые реализовали продукции на 22 млн рублей. Еще одно отличие: если в прошлом году нам приходилось буквально уговаривать бизнесменов принять участие в ярмарке – многие подали заявки чуть ли не в последний день – то в этом году все было совсем иначе. Мы решили активнее приглашать участников из других регионов, тем самым поддерживать здоровую конкуренцию, и в этом году к нам приехали предприниматели из Еврейской автономной области, Ростовской, Сахалинской и Челябинской областей, Алтайского края. Конечно, местные производители в приоритете, но они сами увидели, что для привлечения покупателя нужно быть активнее.

— Сколько человек посетили ярмарку в этом году?

— 10 и 11 июня ярмарку посетило около 200 тысяч человек, жители и гости краевой столицы, а также иностранные граждане: туркомпании Хабаровска на выставку-ярмарку организовали специальные туры.

— Как встретили посетители ярмарки "Амурскую уху"?

— "Амурская уха", безусловно, стала традицией ярмарки. В ее приготовлении, как и в прошлом году, принял участие губернатор края Вячеслав Шпорт и 15 лучших шеф-поваров края. Рыбу для ухи – касатку, сазана, карася, верхогляда, щуку – предоставил Троицкий рыбоперерабатывающий комплекс. Мы побили собственный рекорд, который, кстати, попал в Книгу рекордов России. В прошлом году мы раздали 15 тысяч порций ухи, в этом – больше 16 тысяч. Подобного по масштабности мероприятия на Дальнем Востоке не проводится.

— Николай Степанович, насколько высоким был интерес зарубежных компаний к продукции наших производителей?

— В этом году мы впервые на выставке-ярмарке установили "Дом переговоров". В рамках деловой площадки подписано 14 договоров и соглашений, среди которых международный инвестиционный контракт между BM Group и компанией "Сунь Лин" (КНР). К 2023 году в Солнечном районе планируется построить центр глубокой переработки древесины.

В рамках деловой площадки заключен экспортный контракт между компанией "Золотой юг" и китайской "Эитун" на поставку соков в КНР. Кроме того, краевым сельскохозяйственным фондом, Дальневосточным НИИ сельского хозяйства и хабаровским филиалом компании "Балтика" подписано трехстороннее соглашение о планах по выращиванию в крае ячменя для нужд пивоварения. Сейчас этот злак завозят в Хабаровск из других регионов страны. Также на выставке-ярмарке 7 местных производителей молочных продуктов, колбасных изделий, соков и кваса подписали соглашения с крупнейшей торговой сетью Дальнего Востока.

— Впереди не менее масштабное событие – фестиваль мороженого. Как пришла идея организовать этот праздник?

Действительно, мы решили не делать большой перерыв между мероприятиями и через два месяца на набережной проведем Фестиваль мороженого. Его цель схожа с идеей ярмарки "Наш выбор 27" – поддержка местных производителей. Мы провели анализ и выяснили, что среднестатистический житель Хабаровска съедает 3,3 кг мороженого в год, при этом только 48% от этого количества – местное мороженое. У нас в Хабаровском крае мороженое производят четыре предприятия, 93% рынка занимает комсомольская компания "Дакгомз", мощности которой загружены на 60% — есть возможности для роста. Мы хотим сделать так, чтобы жители края узнали наших мороженщиков, полюбили их и в большей степени покупали наше мороженое. Это оборот для предприятия, новые рабочие места, налоги в краевой и местный бюджеты.

— Все помнят историю, когда президент России Владимир Путин подарил председателю Китая Си Цзиньпину коробку мороженого. Как выяснилось, наше мороженое любит не только семья руководителя КНР, но и миллионы жителей Поднебесной. После изменения курса рубля цены на российское лакомство стали особенно привлекательными. Как у производителей Хабаровского края обстоит дело с экспортом продукции?

— Задумывая фестиваль мороженого, мы также ставили перед собой цель вывести краевые предприятия на зарубежные рынки, в первую очередь в Китай. Емкость рынка мороженого у наших соседей составляет 12,5 миллиарда долларов, это колоссальная цифра, и если удастся занять хотя бы малую часть – считайте, мы на правильном пути. Движение в этом направлении есть, 2 мая в Китай была продана первая партия мороженого от завода "Дакгомз" — 3,5 тонны. Еще 1,5 тонны отгрузил за рубеж ИП Амирханов. Теперь мы знаем и понимаем, куда выходить, как оформлять документы. Дальше – больше. Наведены мосты с Российским экспортным центром, который находится в Москве и имеет серьезные финансовые инструменты для вывода отечественных компаний на зарубежные рынки. Возможностей довольно много, начиная от оплаты транспортировки к месту продажи товара, заканчивая рекламой и продвижением российских товаров за границей. Конечно, мы не упустили шанс и при поддержке министерства "Дакгомз" прошел первый этап и получил статус "российский экспортер". После того, как будет отгружена очередная партия мороженого, комсомольская компания сможет пользоваться финансовыми инструментами, о которых я сказал выше.

Конечно, 5 тонн — небольшой объем экспорта. Но мы видим в рынке Китая большие перспективы. Дело в том, что в КНР активно растет потребление молочных продуктов. И это уже государственная политика, правительство Китая приучает население к молоку и молочным продуктам. Об их пользе говорят в прессе, ежегодно объемы продаж растут на 20%, поэтому у наших производителей в Поднебесной хорошие перспективы.

— На фестивале мороженого планируется установить еще один рекорд России. В какой области на этот раз?

— Да, мы планируем установить рекорд России в номинации "самое массовое угощение морсом". Гостям ярмарки раздадут 10 тысяч порций дальневосточного напитка "Кусун" (в переводе с нанайского – сила, энергия), который готовится из дикоросов. Уже подана заявка в Роспатент на регистрацию напитка "Кусун" в качестве товарного знака. Еще одна хорошая новость – министерству удалось найти крупное предприятие, которое наладит массовое производство напитка. Завод "Тайга" готов это сделать, сейчас специалисты предприятия вместе с автором напитка Егором Сиротиным проводят необходимые предварительные мероприятия для адаптации напитка к промышленному производству.

Если говорить об установке рекорда России – специально для этого изготовлена огромная емкость объемом 12 тонн. Напиток будет приготовлен на территории завода "Тайга", затем его доставят на набережную. Приглашаем всех попробовать "Кусун" и советуем не ограничиваться одной порцией.

— Сколько гостей ожидаете на фестивале и чем будете удивлять?

— Мы решили, что главными гостями фестиваля станут дети, в том числе ребята из детских домов, школ-интернатов, дети с ограниченными возможностями здоровья. На набережной мы точно создадим для них настоящий праздник – без подарков никто не уйдет. В городе "Мороженск" их ждут тематические районы – для художников, район сказок, район храбрецов (с батутами и полосой препятствий), театральный район (сценки показывают детские творческие коллективы), район пенной речки (пена выдувается гигантской пушкой). В городе есть мэр и вице-мэр , а также валюта – ледышки. На них можно приобрести сладости, поучаствовать в различных мастер-классах. Во второй день фестиваля центральным событием станет появление на набережной настоящего вертолета. В нем прилетит волшебник, который раздаст эскимо и сфотографируется с детьми на память.

Россия. Китай. ДФО > . Агропром > amurmedia.ru, 29 июня 2018 > № 2669004 Николай Крецу


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 29 июня 2018 > № 2656865 Валерий Алакоз

Комментарий. Почему земля в России до сих пор не устроена и не измерена.

Если кто не знает, в России сотни миллионов гектаров земель, а счастья нет. Земли много, а землепользование не на уровне, поскольку порядка там нет. Но ведь земля — это огромный ресурс, которым, по идее, мы все владеем. Но почему наши участки наезжают на картах друг на друга, мы идем в суды искать правду, а найти ее удается иногда и за очень большие деньги?

Эти и другие вопросы обсудили в беседе издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Президент Российской ассоциации частных землемеров Валерий АЛАКОЗ.

— Валерий Владимирович, не так давно ректор Российской академии землеустройства назвал потрясающую цифру: если поставить на кадастровый учет все государственные земли и взимать с них налог, то государство может иметь порядка 1 триллиона рублей в год. А сейчас мы вводим повышенный возрастной ценз для выхода на пенсию, дополнительные 2% к НДС — будет 20% он. То есть казна судорожно ищет доходы. Это уже вызывает некоторое брожение в массах, потому что людям это не вполне нравится. Между тем земля не поставлена на кадастровый учет. Казалось бы, поставь — и триллион рублей как с куста, не считая земельных сделок между участками. Как вы считаете, это правдоподобная цифра?

— Она близка к правде. Вообще кадастр имеет много целей. Одна из них — фискальная, собрать налог; другая – прежде чем управлять, надо знать, чем ты управляешь, это такая информационная система для управления территориями. Экологические задачи, обеспечение рынка оборота земель, устойчивость землепользования, особенно это касается продуктивных сельскохозяйственных земель. Это и развитие финансового рынка, поскольку можно земельные участки, объекты легализовать…

— Вопросы землеустройства очень актуальны. Один пример – ситуация в дачном товариществе «Радонежские просторы», в котором около тысячи членов товарищества вдруг остались без земли. Их просят удалиться, хотя земли у них в собственности по государственному акту. Вот что сообщает председатель товарищества Н.Б. Лычагина. Несколько тысяч человек попали в беду из-за ошибок чиновников. В стране есть обманутые вкладчики, дольщики, а теперь – и обманутые дачники. Дело было так. 10 лет назад люди купили земли в Сергиево-Посадском районе Московской области, получили все государственные документы, права собственности, все по закону оформили. Все сделки проверялись юристами. Многие успели построиться, зарегистрировать дома, свидетельства о собственности на строения получили. Это было 10 лет назад, а спустя 4 года, где-то в 2013 году, вдруг чиновники достают документ 30-летней давности, 1986 года Мособлисполкома, решение пленума, где было принято решение об организации на данной территории охранной зоны. Решение было принято, но ни один его пункт исполнен не был – решение никогда нигде опубликовано не было. Более того, когда его в судах представили, на нем стоял гриф секретности (ДСП), то есть оно было секретным. Понятно, что даже теоретически граждане о существовании такого документа знать не могли. Границы зоны не были определены, в кадастр обременения не были внесены. Все 30 лет шло активное обустройство этой территории, ее развитие, стройка, Ярославское шоссе пересекло всю эту охранную зону. Но тем не менее все мытарства начались именно с этого момента.

У граждан, на первый взгляд, бесспорные аргументы: нормативные акты не опубликованы, поэтому связанные с ними дела не должны рассматриваться в судах. Но суды почему-то приняли эти дела.

В итоге земля снова была переведена в категорию земель сельхозназначения. Автоматически все построенное на ней оказалось вне закона, все объявили незаконными строениями. А тем, кто не успел построиться, ввели запрет на строительство, и люди просто не могут пользоваться этой землей, которую купили, реализовывать цели, ради которой покупали землю.

Люди оказались просто в подвешенном состоянии. Те дома, которые зарегистрированы, сегодня, оказывается, находятся на землях сельхозназначения. Это тоже не совсем законно. Тем владельцам, которые не успели зарегистрировать строения, отказывают в регистрации, а те, кто не успел построиться, не могут начать это делать, потому что на данной территории запрещено строительство.

— В кадастре должны быть земельные участки, ограничения по использованию этих участков в виде границ охранных зон с особым режимом использования…

— Там же секретное постановление было.

— Да. Даже дело не в секретном характере…

— Оно не опубликовано.

— Отсутствуют в кадастре вот эти зоны по 20-30% от всего их наличия.

— То есть, первое – это отсутствие кадастра.

— Только сейчас этим начали заниматься. И когда люди покупали участки, это чистые права были, они законно купили, добросовестные приобретатели, начали строиться. И когда… Это часто бывает, что смотрят на это на все, люди строятся, им ничего не говорят, а когда все это сделано, вдруг предъявляют претензии по поводу того, что там нельзя этого делать по режиму охранных зон. Это, видимо, зоны газопровода, да?

— Нет, не газопровода, это какой-то природный заказник или что-то в этом духе.

— Природоохранная зона с особым режимом, где этого нельзя было бы делать. Но чиновники…

— …продали эту землю.

— Да, и не уведомили. Они вообще не могли продать эту землю, они не имели права. Поэтому из всего количества застройщиков надо выделить добросовестных. Их надо отделить от захватчиков, которые все знали и сознательно шли на это. Ведь другие не знали и по вине той же власти, которая не уведомила их, тех ведомств, в ведении которых находились эти охранные зоны, не реагировали долгое время. Надо было сначала, сразу поставить водораздел… А поставили в трудное положение всех людей. Такие случаи были, реакция самых высоких наших руководителей известна: не надо прогонять людей с таких земель, надо искать выходы — то ли сокращать эти зоны, то есть менять…

— То ли менять их расположение.

— То ли выносить куда-то эти трубопроводы, обходить их, но нельзя трогать людей, которые добросовестно все сделали, нельзя нарушать их права. Но, к сожалению, это достаточно часто бывает. Причина в том, что организации, в ведении которых находятся эти природные, природоохранные зоны, водоохранные зоны, не внесли эти данные в кадастр, их там нет. А сейчас главная информационная база — какие это земли, кому они принадлежат, в каком они режиме работают – будет находиться в земельном кадастре. Сейчас его только наполняют.

— Только-только начали наполнять?

— Только начали наполнять.

— Один наш читатель сообщил, что четыре года назад заказал межевание через кадастровую контору. Заплатил деньги. В итоге даже через суды не мог добиться никаких результатов. Фирма исчезает, а кадастровый инженер, который проводил межевание, идет на повышение. Получается, ни денег, ни межевания, правильно?

— Кадастровые инженеры сегодня являются членами саморегулирующихся организаций. Они просто обязаны быть членами таких организаций, иначе не могут работать. Таких организаций у нас сегодня порядка 20. Они должны соответствовать всем требованиям по квалификации, должны застраховать свою деятельность профессиональную…

— Ответственность?

— Ответственность профессиональную, да. Она может быть двух видов: личная ответственность, может еще перестраховываться саморегулируемая организация. Там есть ответственность у него и финансовая, вплоть до потери права на работу. То есть человеку надо обратиться в саморегулируемую организацию, с которой он заключал договор, и выяснить, куда делся этот кадастровый инженер.

— Валерий Владимирович, у нас в начале 1990-х гг. была организация, которая называлась Роскомзем. Это не просто Кадастровая палата, эта организация была — Российский комитет по землеустройству. Вот теперь расскажите поподробнее, что такое землеустройство и в чем отличие землемера от землеустроителя.

— Он назывался Комитетом по земельным ресурсам и землеустройству. Он отвечал за все земельные ресурсы, вел информационную базу, занимался межеванием; половина работ была связана с землеустройством. За Госкомземом была закреплена в самом начале задача по сопровождению земельных преобразований, реализации первой программы по земельным преобразованиям; значительная часть была посвящена землеустройству. Землеустройство – это проектное землепользование, в основном это использование сельскохозяйственных земель. Вот до 1990 года какие функции были? Съемка, картографирование, вычисление площадей, определение площадей, видов угодий и их качества, порядка 300 с лишним показателей было по видам угодий и качеству этих угодий. Через 5-7 лет повторялись эти съемки, через 10-15 лет проводились почвенные обследования, мы за последние годы три тура почвенных обследований провели.

— Почвенное обследование – это что?

— Это каждое сельскохозяйственное предприятие определялось… Выкапывались такие ямы 2-метровые, определялся профиль земли…

— То есть бонитет земли, ее качество.

— Определялись качество земли, почвообразующая порода, сама почва, почвенные характеристики, по наличию питательных веществ, физический состав…

— Этим всем занимался Госкомзем?

— При Госкомземе был институт Роснииземпроект, объединение. В этом объединении было 12 зональных проектно-изыскательских и

научно-исследовательских институтов и порядка 60 экспедиций и институтов, в каждой области было подразделение.

— И когда вся эта большая организация перестала существовать?

— Она начала затухать в середине 1990-х гг. Мы подготовили программу продолжения работ, завершения земельных преобразований, потому что только начали. Эта программа была утверждена правительством как федеральная целевая программа на 1999-2001-е гг. Еще 4 миллиона крестьян не получили свои доли, они должны были их получить. За счет госбюджета проводились кадастр, разделение этих участков. Но полгода не прошло, как ее закрыли, перестали финансировать, а потом вся эта система Госкомзема, система Роснииземпроектов, вот этих проектных институтов ушла в подчинение Росимущества.

— А вот еще один пример, на этот раз из Иркутска. Нам сообщила Ирина Х, что она и ее муж в 2000 году получили земельные доли, отработав вместе с мужем по 15 лет в совхозе. Им выдали участки. Почти сразу в 2000 году они все оформили согласно действовавшему на тот момент законодательству. Почти 20 лет они пользовались этой землей, участком. Однако недавно, по ее словам, появились некие люди, стали выдавать какие-то ресурсы денежные или лесные фонды, потихоньку наложили на эти участки границы. Супруги межевание проходили, границы не налаживали, спокойно пользовались землей, потому что их уверили, что у них есть право собственности как оно было оформлено. Короче говоря, заверили, что никто не имеет права участки у них забрать. А вот на сегодняшний день какие-то люди наложили на участки свои границы. Что теперь делать – супруги не знают. Только теперь идут суды и в судах требуют привязку этих участков. Как супруги могут доказать, что именно на этом участке они 20 лет осуществляли землепользование?

Я думаю, что такая проблема касается сотен тысяч наших сограждан, если не больше. Валерий Владимирович, сколько у нас существует сеток или, как это, систем измерения вот этих вот участков?

— Ну сначала я скажу, что 12 миллионов работников колхозов и совхозов, пенсионеров, работников социальной сферы, обслуживающих село, получили 120 миллионов сельскохозяйственных угодий в собственность.

— Это 120 миллионов гектаров.

— Да. Примерно в среднем это 10 гектаров на человека. Определялись проекты перераспределения земель, часть земель ушла в ведение сельских советов, включена в границы населенных пунктов, выведена из земель колхозов и совхозов. Часть земель попала в фонд перераспределения, а остальная часть была приватизирована, определены места, поля, кормовые угодья на этом материале, составлен перечень участников общей земельной собственности, вот этой долевой собственности. Мы успели в начале 2000 года идентифицировать эти земельные доли, фамилии в определенных полях севооборота, то есть некоторая неопределенность несколько отошла на второй план, 3-5 человек знали, на каком поле находится их собственность.

Но процедура выделения земельных участков, установление границ в счет земельных долей достаточно сложна. Многим из собственников земельных долей это было не по силам. В законе об обороте земель это теперь поручено муниципальным органам, то есть теперь городские округа и поселения должны этим заниматься. Они должны составить проект межевания земель, выявить там земельные участки, которые потеряли своих владельцев. Это невостребованные земельные участки, их примерно 20% от того, что имеется. Остальные земельные участки определить по фамилиям собственников этих земельных долей.

— Это понятно.

— Этот процесс идет, но идет достаточно медленно.

— А почему медленно? Если раньше был один Госкомитет по земельным ресурсам, который владел всей информацией обо всех участках на территории Российской Федерации, сколько сейчас ведомств претендует на свои земли? Сколько ведомств владеет землей, государственных ведомств?

— Ну вот раньше один орган этим занимался, а теперь лесами занимаются гослесные органы, водой — Минприроды, строительством строители занимаются, Росимущество распоряжается землей федеральной и разной…

— Которая тоже некадастрирована, неразграничена еще.

— Они обязаны за свой счет кадастрировать землю для продажи, должны определенную вещь продать. Там есть лазейки разные, можно даже на схеме нарисовать…

— Перечислять можно долго, сколько по числу этих ведомств?

— Ну, некоторые называют 16, я перечислил основные.

— То есть было одно ведомство, сейчас их 16.

— Да. Кадастры – это общественный продукт, государство должно им заниматься. На вот эти 30 с лишним миллионов земельных участков, которые были приватизированы в 1990-х гг., надо было с помощью государства, с помощью бюджетов потратить копейки, чтобы получить рубли, о которых вы говорите.

— Валерий Владимирович, вот вы сейчас негосударственный служащий, наверное, сможете ответить на мой вопрос хотя бы «да» или «нет». Скажите, пожалуйста, в том, что из единого органа управления землей сейчас у нас получились как минимум 16 органов, коррупционная составляющая есть?

— Конечно, есть.

— Когда сосед на соседа наезжает, они полюбовно этот вопрос решить не могут, только через суд. Это адвокат, это землемер, плюс взятки и так далее.

— Два примера могу привести. В кадастре сегодня около 3 миллионов участков с границами, которые пересекаются. Они не должны были попасть в кадастр, но они попали, это о чем-то говорит, почему-то они попали.

Теперь создали, по нашему предложению, апелляционные комиссии, которые рассматривают споры о пересечении границ, когда не ставят на кадастровый учет, поскольку границы наезжают на ранее установленные границы, или по другим причинам. Там порядка трех десятков причин, чтобы отказать и не поставить участок на кадастровый учет. По заявлению кадастрового инженера или заинтересованного лица этим занимается апелляционная комиссия, в которой три чиновника и три человека от профессионального сообщества с правом решающего голоса, если разделились голоса 3 на 3, — у руководителя от Росреестра.

Мы ожидали большего эффекта от работы этих комиссий, комиссия из поданных заявлений половину не рассматривает, поскольку там просрочка идет, там в месяц не уложились, позднее отправили свои материалы, а из рассмотренных материалов они 10-15% удовлетворяют, отказы были признаны неправильными, а в 85-90% случаев — отказывают. Потом эти дела попадают в суды, и там ровно наоборот: по статистике, мы ее изучали, 80-85% решений выносятся в пользу граждан, в 10-15% случаев суды не поддерживают граждан. То есть это говорит о том, что суд — более серьезная организация. Эти комиссии плохо работают, они под началом Росреестра, Росреестр контролирует их деятельность, это продолжение бюрократического аппарата за счет средств тех же кадастровых инженеров, которые содержат саморегулируемые организации. То есть система неэффективна.

И еще один пример. Если кадастровых инженеров за ошибки наказывают штрафом от 30 до 50 тысяч…

— Их наказывают все-таки?

— Наказывают, если выявляются нарушения, даже уголовная ответственность есть, если она подлежит этой ответственности, и лишение права на работу есть. А кадастровый чиновник никаких наказаний не имеет, его пожурят, в худшем для него случае это 1 тысяча рублей за просрочку выдачи каких-то данных. То есть никакие квалификационные требования к ним не предъявляются такие же, как к кадастровым инженерам, там практически любой может работать…

— Как все тонко продумано.

— Все очень тонко, на эти места просто все рвутся.

— Ну конечно, это же хлебное место.

— Первый вице-премьер, проводя коллегию, говорил: «Не пойму, почему туда все рвутся на такие маленькие оклады». Пошутил так.

— Валерий Владимирович, хочу вернуться к своему самому первому вопросу: сколько денег у нас лежит сейчас на земле, и мы ленимся их поднять? Под «мы» я имею в виду государство, которое ленится просто деньги поднять, квалификации не хватает, ума не хватает, сердца не хватает, ничего не хватает. Все хотят повысить налоги, пенсионный возраст поднять, чтобы не платить пенсии. Что же это такое? Сколько у нас таких примеров?

— Когда мы начали в 1990-х гг. преобразования, объездили стран 20, посмотрели, как кадастровая система работает. Ездили в Испанию, во Францию, Австралию … В Австралии, например, как все происходит. Сделали съемку, взяли все материалы, которые там были на бумаге, положили за счет государства на карты, сказали, что это ваша собственность, но она неполная, вы продать не можете. Вот когда вы захотите продать и будете получать выгоду, тогда вы поточнее померяете, мы поменяем не очень точные границы на очень точные. То есть государство озаботилось в первую очередь тем, что оно определило, что это твоя собственность, это, во-первых, и со всех собирала налоги.

— Считаете ли вы, что нужно воссоздать Госкомитет по земельным ресурсам? Да или нет?

— Я бы мечтал об этом, но думаю, что это очень трудно сделать.

— У нас сейчас вице-премьер аграрник, давайте пожелаем ему, чтобы одним из первых решений было именно воссоздание Госкомитета по земельным ресурсам.

— Я ему это пожелаю, но это очень трудная задача.

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 29 июня 2018 > № 2656865 Валерий Алакоз


Казахстан > Агропром > oilworld.ru, 28 июня 2018 > № 2655383 Константин Невзоров

Рост производства масличных и продуктов переработки в Казахстане продолжится - Масложировой союз Казахстана.

В последние годы в Казахстане активно развивается масложировой сектор, в частности наращивается производство масличных культур. В сезоне-2017/18, согласно данным ИА «АПК-Информ», валовой сбор масличных культур в сравнении с прошлым годом увеличился на 24%. Производство растительных масел в стране также растет. В текущем сезоне казахстанские маслодобывающие предприятия могут произвести на 13,4% подсолнечного масла больше, чем годом ранее. Что способствует росту производства масличных в стране, какие барьеры присутствуют на рынке, и в чем нуждается отрасль, рассказал президент ассоциации «Масложировой союз Казахстана» Константин Невзоров.

- Константин, как давно существует ассоциация «Масложировой союз Казахстана», и каких успехов удалось достигнуть за время ее деятельности?

- Ассоциация «Масложировой союз Казахстана» была создана в 2015 году. На сегодняшний день членами ассоциации являются 11 предприятий. Среди них как крупные заводы – чемпионы отрасли Республики Казахстан и Средней Азии, производящие более 200 наименований масложировой продукции, так и небольшие заводы, производящие специализированные функциональные органические масла. Союз таких предприятий с учетом большого, в том числе зарубежного, опыта дал возможность принимать правильные и согласованные решения, направленные на выполнение задач по развитию отрасли.

- За последние годы динамика производства масличных культур в Казахстане существенно увеличилась, что стимулировало их экспорт и переработку. Как Вы оцениваете тенденции развития масличного рынка страны, и какие видите дальнейшие перспективы его развития?

- Производство масличных культур за последние 10 лет выросло более чем в 3,5 раза. Производство растительного масла увеличилось в 6 раз с 2000 года. И рост, скорее всего, продолжится. На это есть две причины. Первая причина: загруженность местных масложировых компаний составляет всего 40%. Министерство сельского хозяйства (МСХ) ожидает, что к 2021 году увеличится не только загруженность мощностей, но и количество масложировых предприятий. Второй фактор, делающий эту отрасль привлекательной, – рост потребности в масличных культурах со стороны Китая.

В МСХ РК отмечают, что рост производства масличных культур связан с расширением сфер использования растительных масел и с их высокой в последние годы рентабельностью. Посевные площади под масличными культурами расширялись за счет проводимой политики диверсификации растениеводства, роста объемов господдержки и благоприятной рыночной конъюнктуры. Правительство впервые начало стимулировать производство масличных культур в 2008 году посредством возмещения части затрат на их выращивание. Поскольку тогда, впрочем, как и сейчас, рассматривало масличные как наиболее перспективную замену зерновым.

- Учитывая активное развитие масложировой отрасли, планируется ли увеличение мощностей по переработке масличных? Что выступает сдерживающим фактором существенного наращивания производства растительных масел?

- МСХ РК планирует нарастить мощности переработки масличных с сегодняшних 1,4 млн. тонн до 2 млн. тонн к 2021 году. К этому времени предполагается ввести в эксплуатацию шесть новых масложировых предприятий, еще семь заводов пройдут модернизацию. Тем самым число масложировых заводов должно вырасти с сегодняшних 49 до 62. Планируется, что загрузка перерабатывающих мощностей (2 млн. тонн) достигнет 70%.

Основными проблемами в отрасли я бы назвал необходимость развития экспортного потенциала казахстанских производителей, отсутствие достаточной сырьевой базы масличных культур, высокую стоимость оборотных средств, разгул оборота фальсификата масложировой продукции, низкий уровень подготовки кадров для масложировых предприятий, полную бесконтрольность деятельности ритейла.

Не будет преувеличением, если сказать, что больше 30% рынка готовой масложировой продукции Казахстана занято фальсификатами. Не секрет, что в основном фальсификат завозится в Казахстан извне (импортируется) и распространяется через многоступенчатую посредническую сеть. В стране процветает нечестная конкуренция. Добросовестные производители, не позволяющие себе опуститься до массового обмана потребителей, несут значительные убытки. Фальсификат вытесняет с рынка добросовестных производителей. Казахстанским контролирующим и надзорным органам пора стать бескомпромиссными в вопросе контроля за качеством импортируемой продукции, как это делает Российская Федерация. Представляется, что в целях пресечения разгула оборота фальсификата необходимо проведение регулярных тематических проверок торговых точек всех уровней на предмет выявления фальсификатов, ввозимых именно из дальнего и ближнего зарубежья. Это должно быть сделано без ложной скромности и чувства стыда, что мы можем обидеть союзников по ЕАЭС или малый-средний бизнес. Иначе отечественный рынок никогда не очистить от фальсифицированной продукции.

Несмотря на кажущуюся сильной маслодобывающую промышленность, по сути, она является абсолютно неконкурентоспособной. Основных причин три: малый масштаб, низкий технический уровень, отсутствие крупных компаний с высокой добавленной стоимостью. Так, в Костанайской области в настоящее время работают шесть производителей растительного масла, но загрузка существующих мощностей – не более 40%. Перспективная для развития выращивания масличных (в первую очередь подсолнечника) Костанайская область не имеет современных крупных перерабатывающих мощностей, соответственно, быстрое развитие выращивания без нового маслоэкстракционного завода невозможно. Это подтверждает и опрос СХТП, проводимый в хозяйствах Костанайской области. Из-за отсутствия гарантированного сбыта отсутствует долгосрочное планирование работы в хозяйствах. Выбор культур происходит, основываясь на краткосрочном спросе на рынке. Урожай продают случайным перекупщикам.

- Принимаются ли государством какие-то меры для поддержания отечественных переработчиков масличных?

- В данный момент в рамках рабочей группы МСХ РК, в которую входит ассоциация «Масложировой союз Казахстана», разрабатывается программа развития масложировой отрасли Республики Казахстан. Также имеются большие перспективы работы и взаимодействия с новым департаментом развития экспорта МИР РК. Масложировая отрасль является приоритетной для развития экономики страны.

- Какие шаги, по Вашему мнению, необходимо предпринять для стимулирования дальнейшего развития масличной отрасли страны?

- Основная задача, которую поставил перед нами глава государства Нурсултан Абишевич Назарбаев, – это увеличение экспорта сельхозпродукции глубокой переработки в 2,5 раза. Задачи для достижения этой цели уже выполняются. Стоит отметить необходимость точечного подхода к каждому предприятию, чем и занимается новый департамент развития экспорта МИР РК. Необходимо также учитывать, защищать и отстаивать мнение и отечественных товаропроизводителей при внесении изменений в документы технического регулирования стран-участниц ЕАЭС, инициируемых иногда лоббирующими организациями соседних стран, и зачастую противоречащих правилам добросовестной конкуренции, за что ответственность лежит на нас как единственной аккредитованной отраслевой ассоциации и национальной палате предпринимателей «Атамекен».

- Если рассматривать внешнюю торговлю масличной продукцией, как Вы оцениваете ее динамику за последние годы, как на сырьевом рынке, так и продуктов переработки (масло, шрот)?

- Динамика положительная по всем позициям. По данным МСХ, в 2018 году наблюдается увеличение экспорта продукции АПК на 47,5% (с 538,9 млн. до 794,7 млн. USD), в том числе продукции переработки с/х продукции – на 26% (с 243,9 млн. до 307,3 млн. USD). Основной объем экспорта приходится на пшеницу (31,6%) и муку (15%).

Однако существует ряд барьеров, препятствующих развитию казахстанского экспорта. Среди них недостаточность производственных мощностей, значительный износ и моральное устаревание уставных фондов и, соответственно, невысокая внутренняя конкурентоспособность наших товаропроизводителей, недостаточная финансовая поддержка экспортеров и дороговизна кредитных ресурсов, отсутствие механизмов предоставления господдержки и госуслуг экспортерам по принципу «одного окна», недостаточная прозрачность и понятность экспортных процедур, а также вопросы, связанные с качеством казахстанских товаров, – сертификация и соответствие стандартам качества.

В то же время, высокий уровень ресурсообеспеченности и наличие сравнительно недорогой квалифицированной рабочей силы, наше географическое положение, участие в региональных интеграционных процессах дают нам значительные конкурентные преимущества.

- Какие перспективы на экспортном рынке открываются перед казахстанскими производителями подсолнечного и льняного масла?

- Глобальный рынок переработки масличных культур, по данным отчета «Global Oilseed Processing Market Analysis & Trends – Industry Forecast to 2025», будет расти на уровне около 6,3%, достигнув к 2025 году примерно 82,51 млрд. USD. Доля стран ЕАЭС в мировых объемах переработки основных видов масел составляет не более 10%, доля Казахстана – не более 1%. Так что перспективы огромные.

- Кто является основными покупателями казахстанских масличных культур и продуктов переработки?

- Главные потребители масличных культур – казахстанские производители масложировой продукции и импортеры. Ожидается, что спрос будет расти как со стороны местных переработчиков, так и стран-импортеров (главным образом Китая).

- В период с 26 по 28 июня делегация казахстанских представителей масложирового сектора во главе с ТОО «Центр компетенций» посетит Китай и примет участие во второй международной конференции « Sunflower Oil & Meal Trade Conference» в г. Шанхай . Какие перспективы сотрудничества Казахстана с Китаем по торговле сельхозпродукцией Вы видите?

- Несмотря на колоссальную разницу в объеме экономики, Китай остается центром притяжения для казахстанского экспорта. По итогам 2016 года объем ВВП Китая с населением 1,4 млрд. чел. составил порядка 11,2 трлн. USD. И хотя это несопоставимо с уровнем нашей экономики, тем не менее, именно емкость рынка Китая, его растущие внутренние потребности в товарах и продовольствии являются факторами экспортной активности казахстанского бизнеса и роста нашей экономики в целом. На сегодня в экспорте КНР упор в основном делается на готовые товары пищевой промышленности, в частности масложировую и мясную продукцию, бутилированную воду, мед и прочие изделия. Как вы знаете, Китай наряду с Индией и Турцией входит в тройку основных потребителей подсолнечного масла в мире и покупает порядка 1 млн. тонн ежегодно. С учетом этого в последние годы Казахстан постепенно наращивает свои поставки этой продукции, успешно проходя все разрешительные торговые барьеры.

Казахстанским компаниям необходимо избавиться от мысли, что 1,5 млрд. китайских потребителей только и ждут их продукцию. Как и везде, нужно приучать покупателей к той или иной продукции, формировать идеологию продукта. Поэтому сегодня наряду с другими мерами мы ведем целенаправленную работу по формированию у китайского потребителя положительных ассоциаций к казахстанской пищевой продукции, что эти товары экологически чистые и качественные. Так, на сегодня для группы товаров, объединенных по отраслевому признаку, созданы зонтичные бренды QazMai, Qazaq Organic Food, KazMeat, Halal Kazakhstan. Под мясным брендом предполагается объединение более 15 отечественных мясных компаний, ориентированных на экспорт в Китай. Органик бренд будет объединять производителей продукции растениеводства, птицеводства, рыбной продукции и других групп товаров – всего порядка 40 производителей. В перспективе наши предприятия смогут консолидированно выходить в Китай под едиными зонтичными брендами.

- Константин, казахстанская делегация на конференции в Шанхае представит большую экспозицию с демонстрацией бренда подсолнечного масла QazMai. Расскажите подробнее о его создании и развитии.

- Ассоциация «Масложировой союз Казахстана» одной из первых приняла концепцию и активно участвовала в рабочей группе по созданию зонтичного бренда QazMai. Несмотря на то, что работа по развитию бренда еще ведется, уже можно с уверенностью заявить, что предприятия, выпускающие продукцию под данным брендом, заботятся о том, чтобы их продукция была высококачественной, экологически чистой и высококонкурентной как на отечественном, так и зарубежных рынках. Радует то, что создание зонтичного бренда предполагает и экспортную поддержку. Также, используя QazMai, планируется зайти в закрытые для казахстанских производителей торговые сети РФ.

Беседовала Анна Скотар

Казахстан > Агропром > oilworld.ru, 28 июня 2018 > № 2655383 Константин Невзоров


Россия. ДФО > Агропром. Экология > amurmedia.ru, 27 июня 2018 > № 2669000 Александр Горбунов

Резидент ТОР «Камчатка»: Мы можем напоить весь мир чистой родниковой водой

Гендиректор компании «Русская вода» Александр Горбунов рассказал корр. ИА AmurMedia об уникальном проекте по добыче и экспорту питьевой воды

Дальний Восток — один из самых экологически чистых регионов мира. Компания "Русская вода" открыла на Камчатке новое месторождение, воду из которого планирует экспортировать в страны АТР, где остро ощущается её нехватка. Александр Горбунов, генеральный директор компании, раскрыл корр. ИА AmurMedia секреты проекта производства, поделился проблемами, которые не дают возможность запустить проект в срок и оптимистичными планами на будущее.

— Александр, почему Вы решили заниматься именно водой?

— Исследователь земли Камчатской Георг Вильгельм Стеллер писал еще в 18 веке, что "…качество речной и ключевой воды на Камчатке столь хорошее, что это трудно выразить словами. Доброкачественность этой воды очевидна при постоянном ее потреблении…" По прошествии веков мало что изменилось — на сегодняшний день питьевая вода Камчатки также остаётся высококачественной. Но, к сожалению, это известно лишь самим её жителям.

— И Вы решили напоить камчатской водой весь мир?

— Понимаете, этим проектом мы занимаемся уже 17 лет. Это по-настоящему проект века! В ближайшее время питьевая вода будет стоить дороже, чем нефть. Она уже сейчас дороже, а скоро станет энергетическим сырьём. Только ленивый об этом не говорит! Есть целый ряд стран, население которых испытывает дефицит питьевой воды, в частности, Китай без воды, там люди сейчас живут в достатке, хотят пить хорошую воду, Сингапур, что там говорить, богатейшая страна на острове, Вьетнам и другие. Поэтому вода — серьёзный продукт, который нужно продавать. Наш проект футуристический, потому что мы уже открыли месторождение, разработали проектную документацию на водовод с водозабором и собственным пирсом. То есть подходит судно с размещением 75 тысяч тонн, в течение суток-полутора загружается и уходит к покупателю. При этом 50 тысяч тонн — это 50 миллионов литров воды.

— Это называется транспортировка воды наливным способом, я правильно понимаю?

— Да, даже наливными судами. И мы готовы экспортировать более трёх миллионов тонн в год. Это серьёзные объёмы.

— Подскажите, раньше где-то в мире такой способ добычи, перевозки воды уже использовался? Или Ваша компания своего рода новатор, идёт по непроторенной дороге?

— Есть единичные случаи. Точно знаю, такую технологию пытались применить в Канаде, возили воду из Турции в Кипр, но у них возникли проблемы — вода заквасилась. Нашей воде это не грозит, поскольку она насыщена ионами серебра, которые её обеззараживают. Но о каких-то глобальных проектах я не владею информацией. Да их, наверное, и нет. Но это реальный проект, люди об этом пишут уже десятки лет, а отдельные хотели перевозить даже льдины и айсберги. Такие проекты разрабатывались уже давно, но у нас он из стадии фантастики превратился в реальность. Наша компания имеет конкретную документацию, землю в аренде, открыто месторождение, запасы которого составляют свыше 100 тонн воды в сутки.

— Александр, а Вы можете рассказать об этом месторождении поподробнее? Оно такое же уникальное, как и проект в целом?

— Наше месторождение назвали Ахомтенским. Оно располагается в бухте Русской, в 90 км к югу от Петропавловска-Камчатского. Недалеко от бухты пробурили скважины, вода из которых соответствует как СанПиН, так и международным стандартам ВОЗ. Кроме того, в ней содержатся ионы серебра, то есть эта вода обладает бактерицидными свойствами. Её легко можно перевозить, так как она не портится даже в жару, благотворно влияет на организм человека. Еще один плюс месторождения — глубина бухты до 26 метров по фарватеру, и крупнотоннажные танкеры можно загружать непосредственно с месторождения.

— Сколько инвестиций нужно вложить в предприятие, чтобы реализовать проект?

— На первом этапе нужно два миллиарда рублей только для строительства водовода с водозабором и пирсом. Кроме того, приёмная сторона должна иметь причалы, ёмкости, куда будет скачиваться вода. В общем, ту сторону мы не просчитывали.

— А продавать воду по какой цене планируете?

— Если даже по центу за литр, то это уже "сумасшедшие" деньги. Это экономически выгодно! Представляете, на судно погрузили 50 тонн — это уже 500 тысяч долларов. Срок окупаемости нашего проекта — менее четырех лет, ведь с Ахомтенского можно экспортировать около трех миллионов кубометров воды в год.

— Александр, Ваш проект включает в себя только добычу и транспортировку воды наливным способом? Или Вы планируете заниматься ещё и её бутилированием?

— Бутилирование воды планируем запустить во вторую очередь. Наше месторождение находится в двух местах: в бухте Русской и в бухте Удалой. Там есть участок земли, есть всё для того, чтобы построить завод любой мощности, от 50 до 100 миллионов бутылок. Но там расположение, как на острове, всё привозное, автономное. Там нет никакой инфраструктуры, нет дорог — ничего нет.

— То есть всю инфраструктуру нужно создавать с нуля?

— Нет, всю не надо. Достаточно будет установить небольшой вахтовый посёлок. Там, где вода, много людей не должно быть.

— С точки зрения экологии насколько Ваше производство будет безопасным?

— Экологически безопасное и безвредное производство, на окружающую природу мы никак не повлияем. Вода качается насосом под землёй. Единственное, можем повлиять, когда будем строить. А что там строить? Прокопать яму и проложить трубы. Всё! Если только завод, на нем будет электростанция, дизель будет работать, но для экологии большого вреда от этого не будет.

— А кто будет основным потребителем этой воды? Наверное, Китай? Или страны Азиатско-Тихоокеанского региона вообще?

— Когда заработает наш проект, он сможет поставлять продукцию на весь мир. Но сначала, конечно, это будет Китай, потому что он ближе всех и потребности его очень большие. По уровню достатка люди там сейчас живут лучше россиян. И они хотят пить хорошую, качественную воду. И могут себе это позволить.

— Что тормозит этот процесс?

— Никто не тормозит, но здесь нужны деньги.

— А инвестор с Китая не подходит?

— С китайской компанией COFCO мы ведём переговоры с декабря 2016 года. Будем надеяться, что скоро всё получится. Но там договор для России не очень выгодный: предприятие российское, а владелец — китайский. Как бы там ни было, вся прибыль всё равно будет оставаться в России. Конечно, лучше было бы, если б россияне дали деньги. Но с другой стороны, это всё равно выгодно для нашей страны, поскольку прибыль будет оставаться здесь, и у нас можно будет открыть еще несколько таких заводов.

— Да, но это должен быть человек, который будет влюблён в эту тему, какой-нибудь россиянин-миллиардер. У нас на Камчатке достаточно богатых людей, но большей частью они занимаются рыбой, потому что хотят поскорее получить прибыль. Сегодня вложили, а завтра уже получили. А здесь придётся немного подождать. К сожалению, у нас никто не хочет иметь долгосрочные перспективы.

Беседовала Руслана Страхова.

Россия. ДФО > Агропром. Экология > amurmedia.ru, 27 июня 2018 > № 2669000 Александр Горбунов


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 22 июня 2018 > № 2652654 Дмитрий Медведев

О задачах по обеспечению проведения в 2018 году сельскохозяйственных уборочных работ.

Селекторное совещание.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые коллеги! Сегодня на нашем селекторном совещании мы обсудим текущую ситуацию, готовность к уборке урожая, сложности, которые всегда имеются так или иначе, и что надо предпринять, чтобы уборочная кампания прошла успешно. В большинстве регионов посевная кампания проведена достаточно гладко – в целом, по данным Минсельхоза, яровой сев по стране проведён почти на 96%. В южных регионах уже началась уборка зерновых и зернобобовых. Пока о конкретных цифрах говорить рано, мы ожидаем достаточно приличного результата. Урожай тепличных овощей уже вырос, на начало июня их собрали на 17% больше, чем в прошлом году. Неплохими темпами идёт заготовка кормов, что важно, конечно, и для развития животноводства.

Общий результат, который мы имеем, как мы с вами понимаем, связан с серьёзной государственной поддержкой, которую мы оказываем аграриям. Более половины тех средств, которые были предусмотрены в этом году в рамках государственной программы по развитию сельского хозяйства, уже направлено в регионы. Надо заниматься своевременным доведением денег до сельхозтоваропроизводителей. Соответственно, сначала в региональные бюджеты, из региональных бюджетов – и это уже ответственность губернаторов – деньги должны доходить до сельхозтоваропроизводителей. Здесь главное, чтобы не было избыточных бюрократических проволочек и всё это шло в соответствии с тем графиком, который мы имеем.

Активно идёт выдача кредитов по льготной ставке и для инвестиционных целей, и для тех, кто берёт кредиты под краткосрочные оперативные цели.

Неплохая ситуация с обеспечением аграриев удобрениями, новой техникой. На уровне прошлогодних показателей сохраняются эти цифры.

Что касается топлива, понятно, что рост цен на горюче-смазочные материалы так или иначе влияет на ситуацию, тем не менее в целом она достаточно стабильная, потому что часть объёма топлива была закуплена ещё в прошлом году. Но всё равно нужно следить за ситуацией с ценами на горюче-смазочные материалы. Профильные министерства и ведомства и Минсельхоз, конечно, руководители регионов должны эту ситуацию самым тщательным образом отслеживать.

Наши сельхозтоваропроизводители не должны остаться без государственной поддержки в случае необходимости. Мы эту тему затрагивали недавно, в среду, на совещании, которое было у Президента, и договорились, что сегодня на селекторе к этому вопросу ещё раз вернёмся, для того чтобы определиться с параметрами поддержки для целей стабильного снабжения горюче-смазочными материалами.

Давайте тоже эту проблематику отдельно сегодня обсудим.

Более сложная ситуация на рынке страхования. Тема эта для нас, к сожалению, традиционная. Уровень страхования в сельском хозяйстве, несмотря на предпринятые усилия, падает. И это при том, что в ряде регионов уже зафиксированы чрезвычайные ситуации из-за непогоды. В отдельных субъектах пришлось переносить сроки проведения посевных работ из-за этих факторов. И тем не менее ситуация на страховом рынке остаётся сложной.

В Думу в мае поступил законопроект, который должен откорректировать ситуацию на рынке сельхозстрахования. Но пока, к сожалению, этого закона нет, и наши сельхозпроизводители продолжают нести потери по тем рискам, которые не застрахованы. Хотя средства из бюджета по этому направлению предусмотрены в рамках единой субсидии, они в ряде случаев просто не расходуются. Нужно внимательно относиться к этой теме.

Хотел бы послушать ещё раз и регионы, и руководителей профильных ведомств: что мешает развитию сельхозстрахования? Хотя мы с вами неоднократно к этой теме обращались. Но здесь нужны такие меры, которые самым существенным образом эту ситуацию изменят.

Давайте послушаем доклад Министра сельского хозяйства, а потом я подключу регионы и мы обсудим ситуацию в региональном разрезе.

Д.Патрушев: Я в первую очередь хочу поблагодарить Правительство и руководителей регионов за то внимание к теме уборочной кампании, которое оказывается. Без правильной её организации будет сложно решать задачи и продовольственной безопасности, и увеличения экспорта, которые стоят перед нами.

В текущем году доведение средств государственной поддержки идёт опережающими темпами. На счета территориальных органов Федерального казначейства перечислены средства федерального бюджета в размере 90,2 млрд рублей. Из них по состоянию на 13 июня до сельхозтоваропроизводителей средства доведены в размере 48,9 млрд рублей, или 54,2%, а по состоянию на 19 июня уже доведено 50,8 млрд рублей, или 56,3%.

Объём выданных кредитных ресурсов на проведение сезонных полевых работ составил уже порядка 166 млрд рублей, что практически на 20% выше уровня аналогичного периода. При этом порядка 144 млрд рублей кредитных средств выдано сельхозтоваропроизводителям Россельхозбанком.

Благодаря предоставленной государственной поддержке и кредитам, выделенным сельхотоваропроизводителям, в настоящее время по всей стране работы по севу яровых культур близятся к завершению. По состоянию на 15 июня посеяно более 50 млн га, или 96% к прогнозному объёму ярового сева. Уже завершён сев сахарной свёклы, ярового рапса, подсолнечника, завершён сев сои, картофеля и овощей. При этом из-за неблагоприятных погодных условий с отставанием идёт яровой сев в регионах Сибирского федерального округа.

По предварительным прогнозам, в текущем году всего предстоит обмолотить около 48 млн га зерновых и зернобобовых культур и 13 млн га масличных. Первыми к уборке зерновых и зернобобовых культур приступили у нас Республика Крым и Республика Адыгея, а также Краснодарский и Ставропольский края. Из-за засухи уборочные работы начались на 20 дней раньше, чем в прошлом году.

Уже на сегодняшний день в Российской Федерации собрано более 1 млн т зерна. При этом можно констатировать, что урожайность примерно на 4 центнера с гектара ниже, чем по прошлому году.

Минсельхоз России в постоянном режиме ведёт мониторинг чрезвычайных ситуаций природного характера на всей территории Российской Федерации. На 15 июня из-за засухи и наводнений режим чрезвычайной ситуации уже введён на территории шести субъектов Российской Федерации. Это Чеченская Республика, Республика Крым и Саха (Якутия), Алтайский край, Архангельская и Томская области.

Таким образом, в связи с засухой в южных регионах России и сдвигом сроков сева в регионах Сибирского и Уральского федеральных округов общий объём урожая зерна на сегодняшний день можно пока предварительно спрогнозировать в пределах 100 млн т. Опережающими темпами ведётся заготовка кормов в Южном, Северо-Кавказском, Центральном, Приволжском федеральных округах.

Хочу обратить особое внимание на ситуацию, сложившуюся в результате повышения цен на горюче-смазочные материалы. Рост цен на 14 июня по сравнению с ценами на аналогичную дату прошлого года составил по дизельному топливу 27,9% (это 52,5 тыс. рублей за тонну), а по бензину 21,9% (соответственно, 56,5 тыс. рублей за тонну).

Данная ситуация привела к значительному росту затрат сельхозтоваропроизводителей при проведении весенних полевых работ, которые в первой половине 2018 года увеличились, по оперативной информации регионов, на 11,9 млрд рублей с учётом инфляции. Следует отметить, что эта информация включает показатели 28 тыс. товаропроизводителей, что составляет только 55% от общего их числа.

С учётом этого предлагаю рассмотреть возможность компенсации указанных потерь для сельхозтоваропроизводителей. Указанные средства предлагается направить из резервного фонда Правительства Российской Федерации в рамках мероприятий по оказанию несвязанной поддержки сельхозтоваропроизводителям. Порядок расчёта и доведения указанной поддержки мы бы отработали с Минфином дополнительно отдельно.

К сожалению, продолжает несколько снижаться оснащённость сельхозпроизводителей техникой. На 15 июня количество тракторов по сравнению с аналогичным периодом прошлого года сократилось на 4,5 тыс. единиц (в абсолюте это звучит несколько устрашающе, но в относительном выражении всего 1%) и кормоуборочных комбайнов на 134 единицы (всего 0,7%). Тем не менее такой тренд есть.

Д.Медведев: Это всё равно не очень хорошо, потому что мы с вами понимаем: нам, наоборот, надо наращивать количество сельхозтехники, которую используют товаропроизводители, потому что она старая до сих пор во многих хозяйствах. Поэтому здесь не должно быть падения, всё равно должно быть прирастание какое-то.

Д.Патрушев: Поэтому обращаем на это внимание, и я прошу руководителей регионов обратить особое внимание на техническое оснащение. На эти цели по постановлению №1432 в текущем году выделено 10 млрд рублей. По состоянию на 15 июня объём освоенных субсидий составляет 1 млрд рублей, или 10% от лимита бюджетных обязательств. При этом, по информации регионов, зарегистрировано договоров купли-продажи техники на сумму 3,7 млрд рублей.

По информации Минпромторга России, производителями сельхозтехники в 2018 году в рамках указанной поддержки заключено договоров на сумму 6 млрд рублей. В связи с этим прошу принять исчерпывающие меры по наращиванию темпов обновления парка техники. Мы совместно с Минпромторгом России со своей стороны приложим все усилия для 100-процентного удовлетворения ваших заявок, поступающих в 2018 году.

Д.Медведев: Давайте теперь послушаем коллег. Но прежде чем мы это сделаем, я сразу хочу сказать по поводу компенсаций потерь в связи с ростом цен на топливо. Хорошо, что часть запасов топлива была сделана ещё по ценам предыдущего года, но это только часть. Выпадающие тут есть, и такого рода компенсации нужны.

Я это решение готов поддержать – в рамках несвязанной поддержки, как было сказано, возможностей резервного фонда, и, наверное, надо какие-то другие источники тоже посмотреть. Обращаюсь к Антону Германовичу (Силуанову) и Дмитрию Николаевичу (Патрушеву): посмотрите, пожалуйста, определите окончательно сумму. Но в целом решение по этому поводу положительное. Мы примем решение, я такое решение подпишу – о компенсации потерь, связанных с ростом цен на бензин и дизельное топливо. Прошу это всех иметь в виду – обращаюсь и к коллегам по Правительству, и к руководителям регионов.

Теперь давайте послушаем и тех, у кого ситуация попроще, и тех, у кого посложнее. Начнём с Кубани, это наша главная житница.

В.Кондратьев: В этом году не только мы, все коллеги из южных регионов столкнулись с аномальной жарой. В таких условиях мы вынуждены были начать уборку на две недели раньше, и мы её начали 19 июня. Ставим перед собой задачу максимально оперативно собрать урожай и, конечно, качественно, что немаловажно.

Предстоит убрать 1,7 млн га зерновых, колосовых, зернобобовых – это на 38 тыс. га больше, чем в прошлом году. Озимой пшеницы – более 1,4 млн га, озимого ячменя – 126 тыс. га.

К уборке приступили. Все муниципальные образования обеспечены современной, надёжной техникой, что отличает сегодня качество уборочных работ на Кубани.

На сегодняшний день мы уже собрали 1 млн т зерна (это Краснодарский край). В том числе 755 тыс. т озимого ячменя – обработано 95%. Средняя урожайность по ячменю – 63 центнера с гектара. И 252 тыс. т пшеницы, средняя урожайность – 61,4 центнера с гектара. Если мы сохраним такую урожайность в этих погодных условиях, можно смело сказать, что задачу по обеспечению продовольственной безопасности страны Кубань выполнит.

Уборочную кампанию планируем провести в течение 15 дней. Проблем с зерном и хранением зерна в крае нет. У нас максимально готовы к приёму зерна 13 элеваторов. Единственное, в прогнозах на урожай мы сейчас осторожны, это связано с дефицитом осадков, который негативно сказывается на развитии сельхозкультур.

Хочу сказать Вам огромное спасибо за поддержку в части компенсации затрат на топливо, потому что за первые пять месяцев наши аграрии дополнительно затратили на ГСМ 1,3 млрд рублей, а если прогнозировать на год, то плюсом будет ещё 2,6 млрд, и в итоге дополнительные затраты кубанских аграриев на ГСМ составят примерно 3,9 млрд – для нас это ощутимо. Поэтому если решение, которое Вы сейчас поддержали, будет принято и реализовано – огромное спасибо.

Д.Медведев: Оно уже принято. Если я об этом сказал, это решение принято.

В.Кондратьев: Спасибо ещё раз огромное.

По страховым выплатам. Сегодня в рамках того правового поля, которое существует, аграриям невыгодно страховать свои урожаи, потому что страховой случай наступает, когда 30% по большому счёту потеряно. Поэтому, если есть возможность скорректировать, чтобы страховой случай наступал не при превышении 30% потерь, а меньше, но на тех же условиях, тогда страхование будет максимально принято сельхозтоваропроизводителями.

Д.Медведев: Спасибо, Вениамин Иванович. Будем это учитывать, когда вернёмся к вопросу о страховании.

С.Аксёнов: В Крыму примерно похожая погодная ситуация. В шести регионах Республики Крым объявлен режим ЧС из-за засухи. Предварительно на сегодняшний день ущерб от ЧС составляет пока 300 млн рублей, однако он может достигнуть миллиарда рублей. Мы сейчас подсчитываем убытки. Будем просить Вас, Дмитрий Анатольевич, проработать вопрос, дать поручение Правительству о возмещении убытков сельхозтоваропроизводителям.

Cпасибо Вам огромное, что средства Правительство нам выделило – Министерство сельского хозяйства, благодаря им аграрии ещё до уборки получили возмещение понесённых затрат, связанных с посевом сельхозкультур и приобретением семян в полном объёме.

«Росагролизинг» по Вашему поручению выделил беспрецедентную квоту, 630 млн рублей, на приобретение сельхозтехники. У нас на сегодняшний день парк сельхозтехники обновлён на 50%. Сегодня мы видим, что нам предстоит убрать 544 тыс. га. Фактически обмолочено сегодня 132 тыс. га, или 24% к прогнозу. Средняя урожайность, к сожалению, составляет сегодня по зерновым и зернобобовым 16 центнеров с гектара, в два раза меньше, чем в прошлом году. Соответственно, общий объём сбора в прошлом году был 1 млн 700 тыс. т, в этом году всего будет 800 тыс. т зерновых и зернобобовых, к большому сожалению.

Гибель посевов озимых отмечена у нас на площади более 18 тыс. га, яровые погибли на площади около 4 тыс. га. Такая же ситуация с обеспечением кормами. Сегодня в республике по кормам заготовлено 6 центнеров кормовых единиц на одну условную голову (установленная норма – более 17 центнеров). Согласно прогнозу, потребность в грубых кормах у нас на зимний период удаётся покрыть на 58%, сочных – на 15%. Если осадки будут – а такой прогноз с августа вроде есть, – то прогноз этот может быть улучшен.

Готовность сельхозтехники к проведению уборочных работ – 98%, задействовано сегодня 874 комбайна, из них 730 собственных. Благодаря поддержке Правительства у нас практически полностью обновлён парк комбайнов. Для сравнения: в прошлом году возраст комбайнов более 10 лет был 90%, в этом уже 44%. Поэтому процесс движется.

По оперативным данным, у сельхозтоваропроизводителей имеется 1870 т дизельного топлива и 420 т бензина. По дизтопливу это чуть меньше трети от потребности, по бензину – менее половины. Тем не менее мы договорились, что при поддержке Минсельхоза компенсируем, в том числе по стоимости дизельного топлива, нашим сельхозпроизводителям все потери. То есть у нас этот вопрос в полном объёме решён.

При этом, Дмитрий Анатольевич, учитывая острую потребность в мукомольных и хлебопекарных предприятиях, в зерне, просим Вас рассмотреть возможность реализации зерна III–V класса федерального интервенционного фонда в объёме 50 тыс. т, которое находится на хранении в крымских элеваторах. По прямым договорам, без проведения биржевых торгов, по цене себестоимости закладки.

В общем, ситуация находится на контроле. По плодово-ягодным к уборке приступили, у нас собрано черешни 665 т, ягод собрано 122 т сегодня. В текущем году валовый сбор плодово-ягодной продукции, по прогнозам, может превысить уровень средних многолетних показателей производства. Ожидаемый вал по производству плодово-ягодной продукции – 145 тыс. т, а винограда – 68 тыс. т.

Находимся в полном контакте с Правительством, с Минсельхозом, спасибо огромное за помощь. Проблемных вопросов – таких, которые бы не обсуждались на уровне министров, у нас нет.

Д.Медведев: Хорошо, Сергей Валерьевич.

Мы понимаем, что на юге действительно ситуация в этом году аномальная, тяжёлая – засуха, высокие температуры. Это сказывается и на урожае. Тем не менее я просил бы своих коллег посмотреть те вопросы, которые были упомянуты главой Республики Крым, в том числе по этому зерну III–V классов и некоторые другие.

Займёмся этим вопросом.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 22 июня 2018 > № 2652654 Дмитрий Медведев


Белоруссия. Россия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 21 июня 2018 > № 2654533 Валерий Бельский

Валерий Бельский: Надежных альтернатив российскому рынку для Беларуси и белорусскому молоку для России нет.

Корреспондент «Евразия.Эксперт» побеседовала с директором Института экономики НАН Беларуси, кандидатом экономических наук Валерием Бельским о том, как функционирует единый рынок сельскохозяйственных товаров ЕАЭС, об ограничениях в отношении белорусских производителей молочной продукции и о том, как можно усовершенствовать регулирование рынка сельхозпродукции в ЕАЭС.

- Валерий Иванович, в начале апреля Министерство сельского хозяйства Беларуси выдвинуло предложение создать единый продовольственный рынок Союзного государства для координации сил по защите общего рынка. Как вы считаете, насколько это реально?

- В соответствии с Договором о Евразийском экономическом Союзе обеспечивается свобода движения товаров и проведение скоординированной, согласованной или единой политики в большинстве сфер и отраслей экономики. Это необходимые и достаточные условия функционирования единого рынка. Не по всем направлениям он получил развитие, к примеру, единый рынок нефти и газа будет создан только с 1 января 2025 г. В отношении сельскохозяйственных товаров не предусматривается таких отсрочек, поэтому как минимум с 1 января 2015 г. – даты начала функционирования ЕАЭС – единый рынок должен существовать. Если этого нет, следует рассмотреть причины невыполнения базовых договоренностей или их недостаточной действенности.

Что касается Союзного государства, то еще в конце 2010 г. на совместном заседании коллегий Министерства сельского хозяйства и продовольствия Республики Беларусь и Министерства сельского хозяйства Российской Федерации была одобрена Концепция единой аграрной политики, поводом для разработки и принятия которой послужили также претензии к Беларуси в связи с поставками на российский рынок большого объема молочной продукции на фоне высокой государственной поддержки отрасли.

В данной связи в правовом и практическом аспектах уместно говорить скорее не о формировании единого рынка, а об усилении единой сельскохозяйственной политики на территории Союзного государства и ЕАЭС.

Договор о Евразийском экономическом союзе и Концепция согласованной (скоординированной) агропромышленной политики этого интеграционного сообщества дают простор для углубления сотрудничества, было бы только стремление у сторон и понимание, что для достижения общей выгоды следует идти на некоторые уступки.

- Какие препятствия могут помешать реализации данных соглашений?

Говоря о препятствиях, стоит, прежде всего, рассмотреть предпосылки введения ограничений одной из стран Союзного государства по отношению к другой.

В свое время основная претензия к Беларуси состояла в более высоком уровне господдержки сельского хозяйства в сравнении с Российской Федерацией. В результате наша страна взяла на себя обязательства по ее сокращению и неукоснительно выполняет договоренности. Сейчас поддержка ограничена 10% валовой стоимости сельскохозяйственных товаров.

В расчете на гектар сельскохозяйственных земель в долларовом исчислении преференции сократились почти в 2 раза. Что касается молочной отрасли, которая сегодня является своеобразным камнем преткновения, специфические субсидии оцениваются еще меньше – порядка 3–5%, и такой уровень не может существенно влиять на конкуренцию.

Вместе с тем в России существует достаточно сильное отраслевое лобби, которое периодически пытается «влиять» на правительство и профильное министерство, обвиняя в недостаточной динамике национального молочного производства поставщиков из Беларуси.

- Каков на сегодняшний день объем поставок белорусской молочной продукции на российский рынок?

- Безусловно, наша страна является крупнейшим поставщиком молока на российский рынок. Ее доля в условиях антироссийских санкций и ответных мер возросла примерно до 65%. Так сложилось не только исторически, вследствие благоприятных естественных условий производства, но и особенностей агропромышленной политики Беларуси. В нашей стране сделана ставка на крупнотоварное производство. Это один из важнейших факторов эффективности животноводства, что предопределяет конкурентоспособность не только на внутреннем, но и внешнем рынке.

Несмотря на меры по диверсификации поставок, российский рынок молока был и остается для Беларуси наиболее интересным: он рядом, потребители знакомы с белорусской продукцией и доверяют ее качеству; отсутствуют, либо должны отсутствовать, барьеры торговли.

И главное, пока не насыщен – для удовлетворения потребности недостает порядка 7 млн т сырья. Поэтому надежных альтернатив российскому рынку для Беларуси, а также белорусскому молоку для России пока нет.

- Насколько для России выгодно импортировать именно белорусскую продукцию? Какие факторы здесь являются причинами для разногласий?

- По большому счету, в нынешних условиях для России выгодны поставки из Беларуси. Это дополнительная конкурентная база, восполнение недостатка в условиях торговых ограничений в отношении других крупных поставщиков. Наконец, Беларусь стабильно находится на верхних строчках рейтинга импортеров российских товаров. И нам, чтобы что-то покупать, необходимо продавать товары российским потребителям. Евразийский союз создавался для обеспечения преференциального взаимодействия его участников в экономической сфере.

Фактором разногласий служит, к сожалению, и недостаточная скоординированность, и транспарентность позиции по импорту продукции из стран, в отношении которых Россия ввела торговые ограничения в ответ на экономические санкции.

Мы можем слышать прямые или завуалированные упреки в том, что на белорусском участке внешней границы ЕАЭС сформировалась брешь, через которую в Россию попадают запрещенные к ввозу товары. Но это не так. И таможенная служба Беларуси, и правоохранительные органы ведут работу по пресечению такой деятельности. Данные о ее результатах достаточно освещаются средствами массовой информации. Вместе с тем, отдельные случаи неправомерного ввоза санкционных товаров, безусловно, возможны.

Однако молочная продукция, по объективным критериям, – в числе последних, которые могут использоваться для таких целей.

Молокоперерабатывающие предприятия уж точно нельзя упрекнуть в нарушении санкций, но именно они попадают под удар. И если это повод, хотя ни одно официальное лицо, безусловно, не признает такой подоплеки претензий к белорусским поставщикам сельскохозяйственных товаров, то «наказание» непричастных – не лучшая практика.

На этом фоне белорусские предприятия отказываются от многих выгодных импортных контрактов с компаниями Евросоюза, предпочитая не провоцировать повышенное внимание к своим товарам, поставляемым на российский рынок.

Вопрос о ввозе зарубежного сырья, которое используется в производственном цикле получения белорусской продукции, выпускаемой для свободного обращения на территории Союза, неоднократно заострялся. И всегда указывалось, что стороны рассматривают такую практику как не противоречащую принятым в ЕАЭС решениям при выполнении условий достаточной переработки. Но в реальности вводятся ограничения. Например, под пресс в свое время попадало ОАО «Савушкин продукт» – предприятие с высочайшей культурой производства.

- Что вы можете сказать об ограничениях, которые применялись против белорусских производителей? Насколько они были законны? Что здесь можно улучшить?

- Теперь непосредственно об ограничениях. В их применении усматривается нарушение договорной и нормативной правовой базы Союза. Об этом много раз заявлял Министр по промышленности и агропромышленному комплексу Евразийской экономической комиссии С.С. Сидорский. Противоречия характерны для порядка организации ветеринарно-санитарного контроля – он должен проводиться в месте выпуска продукции; масштаба вводимых ограничений – нельзя необоснованно «закрыть» страновые поставки, если нет угрозы ветеринарно-санитарному благополучию; ограничения должны вводиться национальными контрольными службами и т.д. Добавить что-то к сказанному Министром сложно, все нарушения системно рассмотрены ЕЭК, даны соответствующие рекомендации Коллегии российской стороне. Сложившаяся ситуация со всей очевидностью обнажила и недостатки правовой базы ЕАЭС. На это также указывает Сергей Сергеевич.

Необходима система «технического арбитража» выявленных отклонений от нормативов безопасности продукции – для этого должны быть созданы так называемые референтные лаборатории, которые бы действовали независимо от сторон.

Важно унифицировать и узаконить методическую базу лабораторных исследований. Например, в настоящее время Россия применяет методику определения сухого молока в продукции, которая не признана в других странах ЕАЭС.

Требуют пересмотра нормативы допустимого содержания контролируемых веществ в сельскохозяйственных товарах. Они должны быть научно обоснованы и соответствовать технико-технологическому уровню сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности. Для всех веществ, которые используются в технологическом цикле и могут соприкасаться с сырьем или готовым товаром, попадать в организм животного с кормом, следует установить нормативы предельно допустимой концентрации (ПДК). При нынешних методах контроля и чувствительности приборов требование «не допускается» практически не должно употребляться.

Нелишним было бы разработать основные протоколы лечения сельскохозяйственных животных с целью надежного исключения превышения допустимых концентраций веществ лекарственных препаратов в продукции, тех же антибиотиков. Пока же создается впечатление, что творческий и научный потенциал наших партнеров в Российской Федерации работает на то, чтобы обосновать новые возможности введения ограничений в отношении белорусской «молочки».

Отдельные недостатки договорной и нормативной правовой базы Евразийского экономического союза в сфере ветеринарно-санитарного регулирования и контроля были очевидны уже на этапе подготовки проекта Договора о Евразийском экономическом союзе. В частности, по несбалансированности полномочий ЕЭК и ответственных органов сторон. Сотрудники Департамента агропромышленной политики Евразийской экономической комиссии неоднократно обращали на это внимание. Однако представители государств были в состоянии некой «эйфории интеграционного романтизма». Тогда многим казалось, что «торговые войны» больше никогда не будут инструментом экономического давления. Но не прошло и полугода после подписания Договора, как все возобновилось.

- Как можно усовершенствовать регулирование рынка сельскохозяйственной продукции в ЕАЭС?

- В качестве основы для такого совершенствования может быть принята концепция ветеринарного контроля в Европейском союзе (ограничения при обнаружении превышения установленных контрольных параметров безопасности продукции вводятся лишь на партии товара, в отношении которых выявлено нарушение), при установлении значений ПДК целесообразно опираться на параметры, содержащиеся в документах Комиссии Кодекс Алиментариус, которые считаются для мирового сообщества референтными, что в том числе отражено в соглашениях ВТО.

Кстати, в качестве примера: допустимые остаточные количества антибиотиков тетрациклиновой группы (по этому параметру белорусская продукция достаточно часто подвергается обструкции) в соответствии с требованиями Евросоюза и Комиссии Кодекс Алиментариус выше минимум в 10 раз, чем в ЕАЭС. Возникает вопрос, почему в наших странах так ужесточили данный параметр. Это особая забота о потребителях? Хорошо бы, но почему тогда допустимые параметры бактериальной обсемененности и наличия соматических клеток в молоке также не установить более жесткими. Не можем, так как не обеспечим. Причем во многом в связи с тем, что даже при показаниях ветеринарные врачи воздерживаются от интенсивного лечения заболевших животных с использованием препаратов, остаточное количество которых жестко контролируется. Как результат – высокая выбраковка поголовья и прямые экономические потери.

Если бы российская сторона была последовательной в своих требованиях «безопасности и качества», то ей не поднимался бы вопрос об отмене запрета на использование в пищевых целях молока от коров, болеющих лейкозом, который предусмотрен Техническим регламентом ЕАЭС «О безопасности пищевой продукции».

Ученые и эксперты считают употребление такого молока недопустимым, так как вирус, вызывающий заболевание коров, может мутировать и быть опасным для человека. По оценкам, представленным в СМИ, порядка 30% поголовья коров в России заражены, в отдельных регионах – до 50%.

Поэтому очевидно, что «принципиальные» действия Россельхознадзора направлены на ограничение попадания конкурентной белорусской продукции на рынок России с целью благоприятствовать местным производителям. Как минимум.

Доходит иногда до абсурда. К примеру, известное ОАО «Витебская бройлерная птицефабрика» на международной выставке «Продэкспо– 2017» в Москве получила почетный приз Россельхознадзора «Лучшее предприятие –2017» за высокое качество выпускаемой продукции, при этом в данный период (в итоге полтора года) его продукция не допускалась на рынок России «за нарушение показателей безопасности».

Негативные последствия запретов не ограничиваются ущербом для конкретных предприятий. Они гораздо шире и глубже. Подрывается вера в действенность достигнутых договоренностей и перспективы развития интеграционного сотрудничества. Помимо этого, ситуация, мягко говоря, не способствует продвижению нашей продукции на рынки третьих стран, так как систематические негативные «вбросы» отталкивают потенциальных покупателей.

Это, безусловно, не значит, что в белорусском сельском хозяйстве и перерабатывающей промышленности АПК нет «слабых звеньев» и напрочь отсутствуют проблемы. В том числе и с качеством. Их необходимо решать. Работа в этом направлении никогда не прекращалась. Однако и в других государствах ЕАЭС, в том числе в России, также есть запрос на повышение эффективности отраслей агропромышленного комплекса. Наши страны вполне могут работать вместе по согласованному развитию производственного и рыночного потенциала, повышению безопасности и качества продовольствия.

- Минск и Москва обсуждают возможность создания «единой компании-трейдера, которая будет осуществлять все поставки из Республики Беларусь и контроль за качеством и ценой продукции». Какова позиция Беларуси по данному вопросу и насколько взаимовыгодным может стать подобный ход?

- Чтобы обеспечить возможность компромисса в торговле сельскохозяйственными товарами с Российской Федерацией, наша страна соглашается на различные предложения. Молоко не алюминий, длительному хранению не подлежит. Однако с точки зрения текущих договоренностей ЕАЭС создание такой компании некорректно. Ее деятельность подпадет под ограничения, предусмотренные для монополистов на трансграничных рынках. Руководством ФАС России уже сделано соответствующее заявление.

Во-вторых, сложно представить, как может быть административно организована ее транспарентная работа в отсутствие границ. В белорусской истории был период противодействия «неорганизованным поставкам продовольственных товаров» на начальном этапе формирования рыночной экономики в конце прошлого века, когда отсутствовали базовые условия для рыночного саморегулирования, наблюдался дефицит продовольствия. В условиях рыночной экономики, единого рынка ЕАЭС это нонсенс.

Тем не менее необходимо понимать, что в Беларуси, как и других странах ЕАЭС, будет происходить эволюционное укрупнение продовольственных компаний для повышения их общей эффективности. Но этот процесс не имеет ничего общего с созданием мегапосредника.

Помимо этого, сомневаюсь, что торговля через единого трейдера обеспечит снятие ограничений. Скорее наоборот, это чревато новыми противоречиями на почве нарушения антимонопольного законодательства.

- Министр Евразийской экономической комиссии С. Сидорский в качестве основного препятствия для торговли молоком выделяет закупку Россией молочного сырья из-за пределов ЕАЭС. «Откажись Россия от импорта из-за пределов союза, все споры будут урегулированы» – считает С. Сидорский. Насколько данное требование выполнимо?

- Стоит отметить, что это закупки не Российской Федерации, а коммерческих компаний. Запрещать им покупать сырье неправомерно. Но подход должен быть конкурентным. Нельзя выбивать из рынка своих партнеров. В отношении продукции, поставляемой из-за пределов ЕАЭС, действуют таможенные пошлины, что и обеспечивает преференциальность внутренней торговли. Правда, не такие большие.

В настоящее время импортные таможенные пошлины в отношении молочной продукции составляют в среднем порядка 15%. Для сравнения: по отдельным молочным товарам в ЕС пошлины в адвалорном эквиваленте доходят до 100 и более процентов. «Савушкин продукт» получил разрешение на экспорт своей продукции в Европейский Союз, но таможенная защита настолько высока, что отсутствует экономический смысл в экспорте.

Такие разрешения чаще всего получаются компаниями как свидетельства о высоком качестве своей продукции, которое принимают во внимание многие страны, например, Китай.

- Возможно, существует резонность в повышении пошлин на ввоз товаров в ЕАЭС для его защиты?

- Проблема в том, что Единый таможенный тариф ЕАЭС в соответствии с международным договором о функционировании Таможенного союза в рамках многосторонней торговой системы от 19 мая 2011 г. базируется на тарифных обязательствах России, принятых в процессе вступления в ВТО. Верхняя граница обозначена. Снижать можно, повышать – в исключительных случаях только для защиты национального рынка, что в рамках таможенного союза не имеет большого смысла. Более того, указанные обязательства предусматривают постепенное снижение тарифов. Ежегодно Евразийская экономическая комиссия обновляет ЕТТ.

Отмечу, что Беларусь в этом плане многое положила на алтарь создания ЕАЭС и вступления России в ВТО, так как по многим важным для страны позициям тарифная защита существенно снизилась. К примеру, пошлины на зерноуборочные комбайнеры уменьшились в 3 раза, что является основной причиной падения маржинальности их производства и объемов сбыта.

Белоруссия. Россия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 21 июня 2018 > № 2654533 Валерий Бельский


Белоруссия. Россия > Агропром > oilworld.ru, 19 июня 2018 > № 2654493 Олег Давыденко

Беларусь может и должна выйти на полное самообеспечение соевым белком.

В 2017 г. в Беларуси на фоне увеличения перерабатывающих мощностей импорт соевых бобов возрос более чем на 67%. При этом ввиду высокой потребности животноводческой отрасли в кормовой базе объемы импорта соевого шрота также показали значительный прирост (+26%).

Учитывая огромный спрос на протеиновую продукцию, урожай белорусской сои остается крайне низким и не имеет четкой тенденции роста.

Об особенностях производства соевых бобов в Беларуси, основных трудностях, а также возможных драйверах развития соевого комплекса АПК-Информ рассказал член-корреспондент Национальной академии наук Беларуси, доктор биологических наук, профессор, руководитель селекционных программ ООО «Соя-Север Ко» Олег Давыденко.

- Олег Георгиевич, расскажите, пожалуйста, о своем предприятии, и какое место в нем занимает соевый комплекс? Как давно Вы занимаетесь селекцией сои, и каких успехов удалось достичь за это время?

- Официально ООО «Компания «Соя-Север» (теперь ООО «Соя-Север Ко») зарегистрирована в июне 1992 г. Ее учредителями являлись Институт генетики и цитологии НАН Беларуси и группа энтузиастов, проводивших исследования в свободное от основной работы и учебы время по генетике и селекции сои с 1980 г. В 2007 г. по инициативе Института генетики и цитологии НАН Беларуси это учреждение было выведено из состава участников, и, таким образом, «Соя-Север» превратилась в единственную частную селекционную организацию на территории Беларуси. Само название «Соя-Север» говорит о главной стратегической цели предприятия – продвижении сои на более северные территории. Во всех книгах о сое, выпущенных до 80-х годов, говорилось о том, что ее выращивание на широте выше 52 градусов северной широты экономически нецелесообразно. Эта широта проходит по южной границе Беларуси. Чтобы продвинуть сою до северных границ Беларуси, необходимо было создать сорта, вызревающие в условиях длинного летнего дня и низкой суммы активных температур. Уже в 1988 г. на государственное сортоиспытание был передан наш первый сорт Вилия. Он испытывался в течение 3 лет на шести сортоучастках. В связи с тем, что не было сортов, устойчиво вызревающих в Беларуси, в качестве стандарта использовался один из сортов люпина желтого. К счастью, средний урожай сои сорта Вилия превысил урожай люпина, и первый сорт сои в Беларуси был зарегистрирован. Впоследствии этот сорт стал стандартом, а затем появились и новые – более скороспелые, более урожайные, более высокобелковые и более пригодные для механизированной уборки. Этот процесс не прекращается и по настоящее время. Всего компанией было зарегистрировано 14 сортов сои не только в Беларуси, но и в России, Украине, Великобритании, Польше, Кыргызстане, что свидетельствует о высокой конкурентоспособности наших сортов. Кроме селекции сои, нашей компании пришлось заниматься и технологией переработки масличной на кормовые и пищевые цели.

- В последние годы стремительно растет объем импорта сои в Беларуси. На Ваш взгляд, возможно ли увеличение собственного производства соевых бобов в РБ, и есть ли для этого подходящие сорта и прочие условия, в том числе погодные?

- Ничего удивительного: Беларусь – страна с развитым животноводством. Чтобы повысить его эффективность, необходимо сбалансированное по белку и аминокислотам кормление сельскохозяйственных животных. Одним из самых дешевых и эффективных балансеров кормов как раз и выступает соя, вернее, соевый жмых или шрот. Если кормить одним зерном, то для производства 1 кг мяса потребуется в среднем 10 кг зерна. Если делать кормосмеси из сои и зерновых, то гораздо меньше. Например, при производстве бройлерного мяса лучшие птицефабрики достигли показателей 1,6-1,7 кг корма на 1 кг мяса. Нашим руководителям сельского хозяйства кажется, что экономически целесообразно вырастить свое зерно, а сою купить. Если считать физические объемы, то это так. Например, для того же бройлера в среднем нужно до 30% сои и 60% зерна. Однако по стоимости 30% сои стоят 120 долларов, а 60% зерна – только 60 долларов. Если добавить другие импортируемые компоненты (аминокислоты, растительное масло, антибиотики и др.), то окажется, что не менее 70% стоимости комбикорма состоит из импортных компонентов. Можно ли успешно конкурировать на внешних рынках, имея такую долю импорта в кормах? Последствия очевидны: себестоимость производства мяса и другой продукции животноводства превысит рыночную стоимость.

В сложившейся ситуации Беларусь не только может, но и должна выйти на полное самообеспечение соевым белком, производить его с избытком, увеличивая экспорт животноводческой и растениеводческой продукции. Для этого уже созданы все необходимые предпосылки. Есть сорта, устойчиво вызревающие практически на всей территории Беларуси, разработана базовая технология выращивания, позволяющая получать на данных сортах урожайность до 30-35 ц/га, есть перерабатывающая промышленость, способная превратить соевое зерно в шрот и масло, и есть развитая комбикормовая промышленность, способная превратить продукты переработки сои в полноценные комбикорма для всех видов животных.

- Чем, по Вашему мнению, обусловлено нежелание белорусских аграриев выращивать сою? С какими трудностями сталкиваются сельхозпроизводители, которые занимаются производством данной культуры?

- Белорусское сельское хозяйство – это хозяйство социалистического типа. Основная часть сельхозпроизводителей – ОАО со 100% долей государства. Руководители хозяйств назначаются и снимаются администрацией района. Кому, чего и сколько сеять, планируется также администрацией. Все эти хозяйства, районы и области ведут борьбу между собой за больший вклад в запланированные 10 млн. тонн зерна. Причем этот вклад измеряется не рублями, а тоннами. Если, к примеру, какой-то руководитель посеял 300 га сои и получил урожай 2 т/га и одновременно посеял 300 га пшеницы, получив урожай 5 т/га, то это означает, что он снизил плановые показатели своего хозяйства, а, следовательно, района и области. Организационные меры последуют незамедлительно. Однако, если посмотреть на эти результаты с экономической точки зрения, то примерно при одинаковых финансовых затратах с соевого поля он снял 240 тыс. долл. со 100% рентабельностью, а с пшеничного – 150 тыс. долл. с 40% рентабельностью. Поэтому самые передовые хозяйства Беларуси, получающие урожайностьзерновых до 100 ц/га и способные со своей передовой технологией получать 3-3,5 т/га сои, никогда не занимались и не будут заниматься выращиванием этой культуры. Хотя есть и исключения из этого правила. Например, ОАО «Парахонское» Пинского района выращивает сою с 1989 г. Максимальная урожайность, которой они достигали, составляет 3,5 т/га. В последние годы площади под масличной составляют 500-600 га из 18 тыс. га пашни. В хозяйстве есть собственная переработка сои, и продукты переработки используются для повышения производства молока. Что касается бедных и убыточных хозяйств, то их трудности заключаются в недостатке финансовых средств на приобретение необходимых семян, удобрений, средств защиты, без которых получение экономически оправданного урожая трудно достижимо.

Вероятно, есть и коррупционная составляющая – кому-то очень выгодно ввозить сою из-за рубежа.

- Учитывая Ваш опыт и знания, какие регионы наиболее пригодны для выращивания бобовой в стране, и каковы средние качественные показатели сырья, в частности протеина?

- Бобовые культуры, в том числе и современные, районированные сорта сои можно выращивать по всей стране. Более раннеспелые по сравнению с соей люпин и горох выращиваются повсеместно, однако в очень малых масштабах. Еще в меньших масштабах – бобы. Что касается сои, то товарную сою можно получить в любом регионе, включая Витебскую область. Выращивать же сою на семена лучше в южной части республики. Это гарантирует их более высокие посевные качества.

По типу почв практически все, кроме кислых (а таких в Беларуси немного), подходят для возделывания сои. В связи с тем, что селекция направлена не только на увеличение урожая, но и повышение содержания белка, у белорусских сортов сои хорошие показатели по белку и содержанию масла, соответствующие лучшим мировым стандартам. Например, у сорта Припять среднее многолетнее по белку составляет 43%, а масла – 20%. Однако содержание белка зависит не только от сорта сои, но и правильной агротехники, в частности от правильно организованного минерального питания растений, позволяющего сорту реализовать свой потенциал урожайности и белка.

- Существует ли госпрограмма по развитию соевого сегмента в Беларуси, как, к примеру, по рапсу? Есть ли потребность в такой программе и почему?

- К сожалению, такой программы не существует. Рапс на полях Беларуси прижился именно благодаря госпрограмме и поддержке переработчиков. Была программа «Белок», основная цель которой – повысить содержание полноценного белка в кормах, но она предусматривала лишь увеличение объема закупок импортных соевого и подсолнечного шротов. Потребность в специальной программе по выращиванию сои, конечно, есть. С моей точки зрения, это единственный способ повышения эффективности всего нашего сельского хозяйства. Сегодня мы тратим более 500 млн. долл. на покупку шротов из-за рубежа. Если бы только 10% этой суммы потратить на централизованную закупку семян, средств защиты и бактериальных удобрений, то можно было бы посеять 380 тыс. га в стране и собрать урожай сои не менее 600 тыс. тонн, что закрыло бы все наши потребности в кормовом белке и позволило бы экспортировать излишки на внешние рынки. Естественно, сою надо сеять не вместо рапса или других бобовых культур, а вместо неэффективных зерновых. Большое количество сои в севообороте позволит увеличить урожайность зерновых за счет фиксации этой культурой атмосферного азота, так что общий вал зерновых может снизиться не столь значительно.

Сегодня, тратя огромные деньги на покупку шротов, мы, по сути, оставляем за рубежом добавленную стоимость, налоги, растительное масло и другие ценные продукты переработки сои. По сути, кормим зарубежных фермеров, переработчиков, посредников. А надо бы дать заработать своим.

- Какие факторы могут способствовать росту посевных площадей под данной культурой? И что, на Ваш взгляд, может больше помочь развитию данного сегмента – поддержка государственная или частных компаний, прежде всего переработчиков сои?

- Если говорить только о Беларуси, то есть два варианта:

1) сменить систему хозяйствования и во главу угла поставить прибыль, а не вал. В этом случае соя сама пробьет себе дорогу как высокорентабельная культура. Так происходит в России и Украине – площади под соей и урожайность неуклонно растут.

2) создать специальную государственную программу по соеводству, авансировать хозяйства средствами защиты, бактериальными удобрениями и семенами, поощрять руководителей хозяйств и агрономов, добившихся лучших результатов по урожаю и белку у сои. Целенаправленно (только тех, кто может) финансировать селекционно-генетическую работу по сое.

- Ваше мнение относительно дальнейшего развития соевого комплекса в Беларуси.

- Развитие соеводства в Беларуси – экономическая необходимость. Что касается переработки сои и комбикормовой промышленности, то они у нас уже существуют в достаточных мощностях, дело только за возделыванием сои. Рано или поздно руководство страны придет к пониманию важности производства собственного высококачественного кормового белка. Уже более 30 лет надеюсь, что это произойдет в ближайшем будущем, и уверен в том, что так и будет.

Беседовала Светлана Киричок

Справка

ООО «Соя-Север Ко» было образовано в Беларуси в 1992 г. Основными направлениями деятельности компании являются селекция и семеноводство сои и подсолнечника, переработка растительного сырья на жмых и масло, разработка и внедрение технологий выращивания.

В 2005 г. компанией введен в эксплуатацию участок по производству растительного масла способом глубокого отжима в г. Марьина Горка. Современное оборудование позволяет перерабатывать все виды масличных культур – сою, подсолнечник, рапс, лен и др. С 2014 г. компанией «Соя-Север» организована новая точка селекции в Воронежской области.

Белоруссия. Россия > Агропром > oilworld.ru, 19 июня 2018 > № 2654493 Олег Давыденко


Украина. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 19 июня 2018 > № 2654491 Виктор Тимченко

Украинский рынок сои: инновационные решения сегодня – залог успешного завтра.

В последние несколько лет на украинском рынке сои отмечается наращивание посевных площадей, увеличение урожайности и рост валового сбора. Однако события, произошедшие в текущем сезоне, могут повлиять на дальнейшее развитие рынка.

Об особенностях становления соевого рынка и ожиданиях относительно дальнейшего развития в сегменте сои и продуктов ее переработки в интервью ИА «АПК-Информ» рассказал президент Украинской ассоциации производителей и переработчиков сои Виктор Тимченко.

- Виктор Наумович, в этом году ассоциации исполняется 15 лет. Основными целями данной организации при создании было расширение посевов соевых бобов, повышение эффективности их выращивания, увеличение производства продукции переработки сои. Как Вы считаете, удалось ли достигнуть поставленных целей?

- Наша ассоциация была создана в декабре 2003 года. Основной задачей, которая стояла перед Ассоциацией производителей и переработчиков сои, было обеспечение увеличения посевных площадей под соей и повышение урожайности, наращивание валового сбора. Чтобы внедрить все планы в жизнь, мы совместно с учеными НААН (Институт кормов и сельского хозяйства Подолья, Национальный научный центр «Институт земледелия», Институт растениеводства им. В.Я. Юрьева, Институт орошаемого земледелия) и специалистами разрабатывали отраслевые программы «Соя Украины 2004, 2005-2010, 2008-2015», которыми были определены пути обеспечения роста посевов, увеличения площадей и урожайности. Фактически были подключены ученые как знатоки отрасли, которые были осведомлены о состоянии дел и занимались разработкой научных перспектив. Начали мы с того, что на базе объединения «Арника», хозяйства которого находились в Глобинском районе Полтавской области, в 2004 г. был проведен первый в Украине День поля. В рамках мероприятия демонстрировались сорта сои, техника, применяемая при посевах и уборке масличной. Это был толчок к развитию системы обучения аграриев выращиванию сои. Обучать людей нужно было всему – работе в поле, с новыми сортами, с техникой.

Таким образом, дни поля, а также семинары проводились и в других областях.

Безусловно, задачи, которые были поставлены при создании ассоциации, мы выполнили. Так, уже в 2011 году были выполнены задачи, поставленные на 2015 год, по увеличению посевных площадей со 190 тыс. га в 2003 г. до 1 млн. га, производства сои – с 230 тыс. тонн до 1,7 млн. тонн. Фактически в 2011 г. площади сева сои составили 1,13 млн. га, производство – 1,8 млн. тонн, и Украина вышла на первое место среди стран СНГ и Европы.

- По Вашему мнению, столь стремительное развитие соевого рынка стало возможно благодаря обучающим семинарам?

- Безусловно, если на первом этапе проведение дней поля и семинаров дало хорошие результаты, то для выполнения планов дальнейшего развития производства сои этого было недостаточно. Количество людей, посещавших мероприятия, особенно областные, снижалось с 200-250 до 30-40 человек.

Таким образом, охватить 22 области Украины не предоставлялось возможным. Тогда руководство ассоциации и Института кормов и сельского хозяйства Подолья приняло решение изменить подход и формат обучающих мероприятий. На базе этого же института был проведен всеукраинский мастер-класс. Из каждой области был приглашен селекционер, агроном, зоотехник, технолог и специалист по переработке сои. С ними провели занятия по вопросам выращивания и переработки сои, также каждому участнику был вручен пакет документов, содержащий информацию о сортах, технологии выращивания, сельхозтехнике. Таким образом, подняли весь агрономический мир для достижения поставленных целей. В результате в 2012 г. был проведен 91 межрайонный семинар на тему: «Организация производства сои», на котором прошли обучение 6233 специалиста. В этот же период на 7 межрегиональных семинарах прошли обучение 500 специалистов. В 2013-2014 годах проведены подобные семинары, благодаря которым мы добились неплохих результатов.

Отработанная система повышения квалификации агрономической службы хозяйств способствовала стабильности получения неплохих урожаев, значительному увеличению посевных площадей и валового сбора.

Динамика роста посевных площадей, урожайности и валового сбора сои в Украине

2011

2012

2013

2014

2015

2016

2017

Посевная площадь, тыс. га

1129,5

1411,3

1350,7

1792,9

2135,6

1859,4

1976,2

Урожайность, ц/га

21,0

17,0

20,5

21,6

18,4

23,0

19,7

Валовой сбор, тыс. тонн

2285,0

2405,2

2762,7

3881,9

3930,6

4277,0

3890,5

Начиная с 2011 до 2017 года, урожайность, за исключением засушливых 2012 и 2015 годов, практически составляет 20-23 ц/га, значительно увеличиваются посевные площади и валовой сбор. Благодаря этим достижениям Украине в 2014 году удалось с 20 места в мировом рейтинге производителей сои подняться до 8 места. Уже в 2017 г. посевные площади под данной культурой составили 1976,2 тыс. га, объем производства – 3,9 млн. тонн, урожайность – 19,7 ц/га.

Улучшение показателей производства сои, рост количества хозяйств, занимающихся ее выращиванием, вырос с 3768 в 2005 г. до 10600, что в 3 раза больше и свидетельствует о том, что аграрии заинтересованы в производстве масличной.

Одновременно с улучшением показателей по выращиванию сои растут и объемы экспорта. Например, если в 2003 году экспорт сои составлял 42,4 тыс. тонн, то в 2017 году – 2,87 млн. тонн; соевого масла в 2003 году – около 4 тыс. тонн, в 2017 году – 166 тыс. тонн; соевого шрота в 2003 году – 0,17 тыс. тонн, в 2017 году – 308,7 тыс. тонн.

Но необходимо задуматься о том, как производить продукцию с добавленной стоимостью. Нужно показывать возможный экономический эффект, который будут получать производители. Сейчас мы практически сменили приоритеты ассоциации. В данный момент работа направлена на поиск как путей сбыта продуктов переработки сои, так и инновационных решений в области переработки масличной.

В планах ассоциации, естественно, дальнейшая популяризация сои и продуктов ее переработки. В первую очередь, продуктов переработки сои для кормления коров. Так, компания ООО «Арника ФИД» совместно со специалистами Института животноводства Национальной академии аграрных наук Украины и Украинской ассоциации производителей и переработчиков сои представляют инновационный продукт «ТЭПмикс» на основе защищенного протеина и крахмала (транзитный энергопротеин), использование которого в кормлении коров обеспечивает увеличение среднесуточного надоя на одну корову на 1,5-4 л.

- Новый тренд аграрного рынка – органическая продукция, в том числе и органическая соя. Поделитесь Вашими оценками сегодняшнего рынка органической сои и виденьем его развития в краткосрочной перспективе.

- Производство органической продукции – достаточно интересное направление, но очень сложное и трудоемкое. Скажу откровенно, что перспективы для развития органического производства сои, принимая во внимание состояние земельного банка, очень размыты. Порядка 80% сои, выращиваемой в Украине, – ГМО, и именно поэтому процесс развития ее органического производства очень усложняется. Для того чтобы выращивать органическую продукцию, нужно 3 года очищать поля. С другой стороны, рост производства органической сои – шанс вытеснить ГМ сою. К тому же, органическая продукция дороже, и на нее есть спрос на внешнем рынке.

Процедура выращивания органической продукции очень длительная. Для начала нужно подготовить землю, затем посевные площади, которые предназначаются для производства органической продукции, должны пройти сертификацию «Органик Стандарта», осуществить подбор семян нужного качества.

- Верховная Рада оставила трейдеров без возмещения экспортного НДС на масличные. В то же время, отмена возмещения НДС при экспорте сои и рапса не распространяется на сельскохозяйственные предприятия, самостоятельно вырастившие указанные культуры на землях сельхозназначения. Ваша оценка данной ситуации.

- Мы, конечно, затрагивали вопрос относительно того, что этого делать нельзя, так как последствия могут быть печальными – сокращение посевных площадей под соей. В текущем сезоне это не проявилось бы, так как уже были закуплены МТР. Но на следующий сезон результат дал бы о себе знать. В связи с этим наша работа была направлена на то, чтобы сохранить возможность экспорта с возвратом НДС для предприятий, выращивающих и экспортирующих сою самостоятельно, что и нашло свое отражение в принятом Законе Украины 7404-Д от 4.04.2018. Это, как правило, крупные производители. Как же быть фермерским хозяйствам, которые выращивают сою, но самостоятельно не экспортируют ее? Обсуждается идея создания объединений-кооперативов по экспорту сои.

- Вопрос, касающийся посевного материала и его качества, волнует не только фермеров. Хотелось бы услышать Вашу оценку рынка посевного материала сои в Украине.

- В 2005 году было зарегистрировано 64 сорта сои (89%), из них 8 сортов иностранной селекции (11%). В 2017 году у нас уже было зарегистрировано 125 сортов украинской селекции (60%) и 85 сортов иностранной селекции (40%). Практика доказала, что сорта наших селекционеров не хуже сортов иностранной селекции и все запросы производителей сои на покупку семян полностью удовлетворяются за счет предложений селекционерами Украины и иностранных компаний.

- Поделитесь планами ассоциации на ближайшие 5 лет.

- Наши планы нашли свое отражение в следующей таблице:

2018

2019

2020

Площадь посева, тыс. га

1800

2000

2150

Урожайность, ц/га

21,0

22,0

22,5

Валовой сбор, тыс. тонн

3780

4400

4837,5

Как видите, значительно повышаются посевные площади, предполагаемая урожайность и валовой сбор.

Как видите, значительно повышаются посевные площади, предполагаемая урожайность и валовой сбор.

Украина. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 19 июня 2018 > № 2654491 Виктор Тимченко


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 16 июня 2018 > № 2647484 Александр Никулин

В России грядет великий исход горожан в деревню.

Исход горожан из города в деревню социологи называют новым российским трендом. В отдельных регионах доля «разурбанизировавшихся» может достигать десяти процентов. Чем отличаются современные «понаехавшие» от советских дачников, проанализировали ученые Российской академии народного хозяйства и госслужбы (РАНХиГС). Почему горожане становятся главными сельскими инноваторами и выгодно ли сегодня заниматься личным подсобным хозяйством, «Ленте.ру» рассказал директор Научно-исследовательского центра аграрных исследований РАНХиГС Александр Никулин.

— Действительно горожане начали переезжать в деревни?

— Сегодня мы фиксируем вторую волну горожан, которые начинают уезжать в сельскую местность. Причем, они уезжают не просто чтобы выжить, как это было в первую волну — в начале 1990-х годов. Едут сознательно. Многие открывают собственное семейное дело. Ищут какую-то свою оригинальную нишу хозяйственной деятельности.

— Вроде бы на земле логично заниматься сельхозпроизводством: разводить коров, свиней, сажать картошку?

— После 2000 года в регионах, особенно расположенных рядом с крупными городами, начали как грибы расти агрохолдинги. Соотношение рубля и доллара тогда оказалось привлекательным для инвесторов, вкладывающих деньги в сельское хозяйство. Владельцам личных подсобных хозяйств (ЛПХ) с гигантами агробизнеса конкурировать стало трудно. Поэтому многие из них сейчас стараются специализироваться на эксклюзивных сельских занятиях, не поддающихся концентрации и тиражированию крупного бизнеса.

— Например?

— В агрохолдингах в конвейерных условиях обычно разводят десятки тысяч голов птицы, свиней, коров и т.д. А, скажем, коза — животное-единоличник». Не существует козьих агрохолдингов. Значит у частников в козоводстве имеются определенные преимущества. В Саратовской области есть удивительный фермер Юрий Карамзин. В 1990-е годы он работал в Испании, смотрел, как там делают сыр. Вернулся в Россию. Сейчас в 80 километрах от города в деревне Лох пасет элитных козочек и занимается сыроделием по испанским технологиям и своим собственным рецептам. Продает это зажиточным клиентам в Саратове.

— Личными огородами никто не занимается сейчас?

— Интенсивность занятия огородничеством зависит от региона. Где-то это выгодно, где-то нет. Взять ту же Липецкую область. Прекрасный картофельный регион. В 1990-е годы народ там массово выращивал картофель в личных хозяйствах. Рассказывали, что хорошо на этом зарабатывали. Осенью нанимали грузовик и везли урожай в Москву. Сейчас это становится невыгодно. Потому что даже в селах в три-четыре тысячи жителей открываются сетевые магазины. В них на картошку израильскую цены ниже тех, которые липецкие подсобные хозяйства могли бы предложить за свой товар.

Но многие сельско-городские хозяйства гибко перестраиваются в поисках новых ниш. Здесь часто именно «понаехавшие» выступают драйвером перемен, инициаторами чего-то нового. Выращивают, допустим, особые сорта картофеля, которые по вкусовым ощущениям с магазинными не сравнятся. Многие семейные домохозяйства занимаются заготовкой ягод, грибов, рыбы. Когда едете по тракту в направлении Москва — Вологда — Архангельск, везде на дорогах вам предлагают дикоросы, домашние консервы. И личные хозяйства в отличие от мегапроизводств основной упор все же стараются делать на качестве товара. Если, например, это продукция с огорода, акцент делается на ее экологичности, отказе от ядовитых удобрений.

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 16 июня 2018 > № 2647484 Александр Никулин


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 15 июня 2018 > № 2651454 Савва Либкин, Инна Дворская

Ресторатор Савва Либкин: Мы решили продвигать одесскую гастрокультуру на полки супермаркетов

Эксклюзивное интервью основателя компании "Рестораны Саввы Либкина" (ранее – ресторанная корпорация "Реста") Саввы Либкина и СЕО компании Инны Дворской агентству "Интерфакс-Украина"

- Помните ли вы, как открывался ваш первый ресторан? Где взяли средства на его открытие?

Савва Либкин: Хороший вопрос. Первого ресторана как такого не было. Я работал в средней школе №16 заведующим производством в течение 1991-1992 годов. Это была госслужба, а я был госчиновником. В месяц зарабатывал примерно $35-40. В какой-то момент директор школы оказалась достаточно лояльна и позволила мне заняться предпринимательством. Вылилось это в то, что столовая днем кормила детей, а после двух часов дня мы пекли пиццу. Заготовки пиццы поставляли другой компании, которая развозила пиццу людям на дом. Был создан такой хитрый альянс. Потом меня уволили из госкомпании (объединение "Школьное питание" – ИФ), потому что я игнорировал все правила ее работы. Но столовая осталась со мной, уволенным заведующим. Директор предпочла иметь дело со мной, нежели с госкомпанией. Мы продолжали кормить детей. Я, который пек пиццу, и мой экс партнер, который отвозил ее на дом (Юрий Колесник – ИФ). Кстати, несколько дней назад мы виделись с ним в Праге. У него до сих пор в ресторане висят наши портреты в пятилетнем возрасте. Так вот, когда мы объединились, дети стали питаться лучше, потому что у нас не было никаких ограничений, рамок. А мы начали из окна школьного буфета продавать пиццу водителям автомобилей. Капитал нам не понадобился.

- Позаимствовали идею у McDonald's?

Савва Либкин: McDonald's появился в Украине спустя лет восемь после нас. Эта идея – продавать еду через окошко – называется drive in. Именно так мы назвали свою первую компанию "Драйв-ин". В Одессе мы работали под вывеской "Драйв-Ин" до 1998 года. К тому времени у нас уже была сеть пиццерий "Пан-Пицца", мы зарабатывали деньги и репутацию. В 1997 году мы начали активное строительство с итальянцами ресторана "Гринвич". Это было очень интересно, мы еще не знали, что такое инфляция. Все заработанные деньги мы вкладывали в пиццерии, ресторан "Стейкхаус", кондитерский цех – он был первым в городе. Открывая цех, консультантом мы взяли дегустатора компании Nestle, который стоил $3 тыс. в день. Он прилетел в Одессу на собственном самолете. Для Одессы это было событие – кондитер летает на собственном самолете! С собой привез дипломат, в котором было шесть видов сусального золота для оформления тортиков и пирожных. Он взял в Одессе пробу сахара, воды, и сказал, что с этими продуктами работать нельзя вообще. А в кондитерке это главное – вода и сахар. Сказал поставить фильтры, какие-то особенные, французские. Фильтр стоил фантастических денег, мы его купили. Сахар начали возить из Польши. Кондитер был у нас три дня и за это время разработал 15 тортов. Мы пригласили на дегустацию людей из города, журналистов, все попробовали, в общем, интересно было. Спустя некоторое время мы открыли первую точку продаж кондитерских изделий на Дерибасовской, где позже появился первый ресторан "Компот". Это был отдел в супермаркете, где продавались сладости экстра-класса, даже цукаты итальянские. Мы заворачивали все в красивую импортную бумагу, люди покупали и ходили с яркими пакетами по улицам Одессы, все было очень нарядно.

- Наверно, выглядело празднично…

Савва Либкин: Да, это было очень не повседневно. Мы регулярно летали в Голландию, привозили ингредиенты. Итальянцы привезли нам машину сырья, назывался бренд Irka, и работали c ней 1,5 года: потрясающая мука, потрясающие добавки, шоколад и сахар, которые не плавятся. Всего этого до сих пор нет в Украине. Все было хорошо до первого обвала курса в 2002 или 2003 году, не помню точно. После этого мы не смогли больше завозить импорт, перешли на русский и украинский сахар. Качество сразу стало тоже украинским. Масло перестало быть французским, стало украинским, кондитерка моментально выровнялась сообразно рынку. К тому времени мы уже управляли рестораном "Стейкхаус", четырьмя кафе "Пан-Пицца", рестораном "Гринвич", и открыли в партнерстве в Кишиневе в клубе "Фламинго" ресторан, в котором мы были управляющей стороной. Интересное время было – затянувшиеся 90-е. Помню, как мы наняли для охраны сотрудников милиции, а они для того, чтобы произвести на нас впечатление, в багажнике выжимали полотенце, испачканное клюквенным соком, давая нам понять, что это кровь. Мы им кивали…

- Примерно в то же время был открыт ресторан в Чехии?

Савва Либкин: В Праге мы с Юрой открылись в 2002 году. Ресторан остался у Юрия, мы разошлись как партнеры в 2008 году.

- Почему было принято такое решение?

Савва Либкин: Помните известную фразу "Ищите женщину"? Примерно такой был сюжет. Решили разделить активы и все. Но в сути, конечно же, была женщина. Надо признать, моя, спустя время.

- У вас сейчас есть бизнес заграницей?

Савва Либкин: Нет. Никаких активов у меня заграницей нет.

- Не хотите обзавестись?

Савва Либкин: Вы имеете в виду, мечтаю ли я?

- Мечтаете, или планируете…

Савва Либкин: Скорее мечтаю.

- Почему только мечтаете, что мешает?

Савва Либкин: Здесь должны были бы прозвучать слова о патриотизме…

- Хорошо, о каких странах вы думаете?

Савва Либкин: Германия, Австрия. Наверное, эти две. США – это более дальние мечты.

- Почему именно эти страны?

Савва Либкин: Наверное, это наиболее устойчивые в экономическом плане страны с не определившейся гастрономической культурой. И Германия, и Австрия в гастрономическом смысле миру дали не много. Там есть свои сложившиеся традиции, но в целом и у тоже них продается хорошая итальянская еда.

- То есть вы бы туда заходили с итальянским концептом?

Савва Либкин: Это было бы с итальянским контекстом, но точно не с сосисками. Невозможно делать сосиски лучше, чем сами немцы, австрийцы.

- А в Украине вы думаете над развитием новых концепций ресторанов?

Савва Либкин: Думаю, но даты пока не известны.

- Все концепции придумываете вы лично?

Савва Либкин: Нет, есть команда. В любом случае, концепции время от времени меняются. Сложно удерживать на меняющемся рынке, в меняющейся экономике, что-то в стабильном виде. Сложно и невозможно. Да и незачем. Все наши рестораны менялись на протяжении 20 лет. "Стейкхаус" очень сильно менялся, "Дача", "Компот" менялись.

- Какова доля импорта у вас?

Инна Дворская: Около 30% – это импорт. Пасту мы готовим на итальянской муке, паэлью – на испанском рисе. Есть продукты, от которых нельзя отказаться.

Савва Либкин: Мука и компьютеры должны быть импортными.

- Как осуществляется процесс закупок, с какими украинскими поставщиками работаете?

Инна Дворская: Компания на рынке уже очень давно. Поэтому не мы ищем поставщиков, а с нами хотят работать. Если мы закупаем стратегический продукт, который входит в топ-30 по объемам, к примеру, алкоголь, мука, то проводим тендер.

- Когда вы открыли первый ресторан в Киеве? Почему приняли такое решение?

Савва Либкин: В августе 2016 года.

Инна Дворская: Мы уже прочувствовали разницу в городах. В Одессе существует жесткая привязанность к туризму. Одесса – это сезонный бизнес. Мы хорошо, продуктивно работаем в летний сезон, и в лайт-режиме работаем зимой. Когда мы заходили на рынок Киева, то думали, что здесь нет сезонности. Но столкнулись с тем, что все наоборот: лето – не сезон для ресторанного бизнеса, особенно если нет хорошей летней площадки, а у нас ее нет. Поэтому летом мы эффективнее работаем в Одессе, зимой в Киеве. Для баланса бизнеса – это неплохо.

- Есть планы по открытию новых ресторанов в Киеве?

Инна Дворская: Смотрим, ищем возможности. В этом году, скорее всего, планируем открытие одного ресторана "Компот" под собственным управлением. Ищем площадку.

- В прошлом году в Киеве вы открыли два ресторана: "Стейкхаус" и "Рыба в огне". Во сколько обошлось их открытие?

Савва Либкин: По-партнерски не могу назвать конкретную сумму, так как это не только наш секрет. Но для открытия наших ресторанов требуется $200-600 тыс., в зависимости от формата.

- Вы используете кредитные средства, или привлекаете партнеров?

Инна Дворская: Мы не пользуемся заемными средствами. Но есть инвесторы.

- На каких условиях они входят в ваш бизнес?

Савва Либкин: Получение доли от прибыли.

- Вы продаете франшизы на свои рестораны?

Савва Либкин: У нас есть такой опыт с "Компотами" в Киеве. Я надеюсь, последний.

- Вы недовольны ими?

Инна Дворская: Разное управление, другая бизнес-культура. Очень сложно тиражировать культуру. Можно тиражировать формат, но не культуру. Они хорошо работают, но мы думаем над развитием собственных сетевых ресторанов "Компот".

Савва Либкин: Экспансию "Дачи" сделать невозможно, так как этот ресторан ассоциируется с местом в Одессе. У нас два ресторана "Стейкхаус", но они абсолютно разные, и по интерьеру, и по меню.

- Сколько времени проходит от момента рождения идеи, понимания концепции нового ресторана до его открытия?

Савва Либкин: От возникновения понимания, что на смену "Пан-Пиццы" должен прийти новый формат ресторанов "Компот" с локальной едой, до открытия прошел ровно год.

- В целом, какой видите потенциал для открытия новых ресторанов в Киеве?

Савва Либкин: Думаю, в Киеве вполне можно было бы открыть пару-тройку "Компотов"

Инна Дворская: Все воспринимают нас исключительно как ресторанную компанию. Но у нас в Одессе есть собственное производство продуктов питания, сертифицированное по HACCP. Сейчас проходим этап сертификации по ISO 22000:2005. Мы производим полуфабрикаты и готовую продукцию для своих ресторанов. Но возникла идея, почему бы не продавать нашу продукцию на полках супермаркетов. Если одни делают экспансию, расширяясь ресторанами, то мы решили выйти с собственной продукцией в торговые сети. Компоты в литровых банках уже продаются в некоторых супермаркетах. Далее поставим в удобной мини-дозе – 300 мл.

Савва Либкин: Суть – в продвижении одесской гастрокультуры. Экспансия продуктов нашей торговой марки на полки супермаркетов – это тоже своего рода продвижение бренда Одессы.

- В какие именно сети вы уже поставляете, или планируете?

Инна Дворская: Пока в "Таврия В", ведем переговоры с "Сильпо". Начали с локального региона, но уже продаем и в киевских супермаркетах "Таврия В". Очень успешно. Мы пытаемся развивать производство в формате handcrafted с использованием ручной технологии и современного оборудования.

- Что производите помимо компотов?

Инна Дворская: Абсолютно все. У нас полный цикл производства. В ресторанах практически отсутствуют "грязные" процессы. Это, наверное, самая главная функция производственной площадки – все "грязные" процессы убрать из кухни. К примеру, в рестораны приходит уже очищенный картофель. В целом, мы производим около 400 SKU (уникальные товарные позиции). Но было еще больше: мы сократили. По сути, ранее производство работало в формате большой кухни, сейчас мы стараемся сосредоточиться на производстве полуфабрикатов нашего сетевого проекта – это "Компоты". Поэтому мы вернули назад в рестораны производство полуфабрикатов, соусов, др.

- У вас достаточно возможностей для того, чтобы покрыть, к примеру, всю сеть "Сильпо" в Украине?

Инна Дворская: Мы не производим товар для масс-маркета. Сначала у нас была идея разместить на других фабриках, специализирующихся на производстве компотов или соков, производство наших компотов. Но, начав общаться, мы поняли, что во всех случаях, у них используются концентраты, замороженные ягоды, товар разбавляется водой. Это все не то. У нас ягода с сахаром по рецепту заливается кипятком и становится компотом в банке. На данный момент мы торгуем компотами в хедлайнерах сети "Таврия В". Точно так же планируем работать с "Сильпо".

- Это будут только компоты?

Савва Либкин: Нет. Мы разработали интересный продукт – икорная соль. Это аналог импортного слова "боттарга" - вяленая соленая икра кефали. В Черном море ее достаточно. Икорная соль – это концентрированный вкус Черного моря, концентрированный вкус Одессы. Вот если вы можете себе представить Одессу на вкус, так это вот икорная соль.

Инна Дворская: На подходе у нас также гранола, для производства которой мы используем технологию низкотемпературной сушки.

- Как ваши рестораны пережили кризис? И какие финансовые результаты работы компании "Рестораны Саввы Либкина" были в прошлом году?

Савва Либкин: Кризис пережили, но с большим трудом. В 2014 году были в шаге от кассового разрыва.

Инна Дворская: В 2017 году обороты компании выросли около 40% по сравнению с 2016 годом и составили 110 млн грн. В прошлом году наши рестораны посетили около 1,3 млн гостей. Консолидированная сумма уплаченных налогов нашей группы предприятий составила 12 млн грн. Производственная площадка пока обслуживает только рестораны и не является источником дохода. Но с выходом в супермаркеты ситуация изменится. В планы по покрытию на этот год входит Киевский и Одесский регионы. Кроме "Сильпо", планируем сотрудничать с NOVUS, который также имеет хорошее покрытие в Киевском регионе.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 15 июня 2018 > № 2651454 Савва Либкин, Инна Дворская


Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 15 июня 2018 > № 2647500 Ксения Фирсова

Комментарий. На рынке органики будут работать только аккредитованные сертификаторы.

В канун принятия закона об органическом производстве «Крестьянские ведомости» продолжают публикации на актуальную тему. Сертификация органики — сложный процесс, и только тот сертификатор, у которого правильно налажен процесс, сможет аккредитоваться и работать. Так мы сможем защититься от недобросовестных компаний, которые просто торгуют бумагами.

Опытный сертификатор Ксения ФИРСОВА, ставшая ведущим экспертом компании «Органик Эксперт», единственной сейчас в России аккредитованной организации-сертификатора, делится своими соображениями о законе об органическом производстве и будущем развитии рынка органической продукции в России.

— Ксения, отличается ли международная сертификация от российских принципов сертификации?

— Пару слов о себе. Я 12 лет проработала в Экологическом союзе Санкт-Петербурга, была экспертом, в том числе и по международной органической сертификации. С 2010 года являюсь аккредитованным аудитором международных сертифицирующих органов. Сейчас я перешла в компанию «Органик Эксперт», являюсь ее ведущим экспертом.

По сути вопроса. Все добросовестные органы по сертификации действуют одинаково, по правилам стандарта ИСО 17065, который предъявляет требования к сертифицирующим организациям. Все действия органа осуществляются в рамках определенных прописанных процедур, требующих компетентности. А что касается различия в требованиях стандартов, то для потребителя существенной разницы в этом нет, все основные требования органических стандартов эквиваленты.

Конечно, речь идет о международных органических стандартах (самый известный нам сегодня – так называемый «евролист», стандарт Европейского союза, разработанный в России на базе международных стандартов ГОСТ 33980-2016 «Продукция органического производства. Правила производства, переработки, маркировки и реализации»), а также частных стандартах, которые гармонизированы с ГОСТом – например, система добровольной сертификации «Органический продукт», или с международными стандартами – например, система «Листок жизни».

— Как активно развивается российский рынок органики?

— За последний год интерес к этой теме стал заметно выше со стороны производителей. И одна из причин — значительные подвижки по принятию закона об органике. Причем интерес есть и опосредованный, со стороны зарубежных трейдеров, которые хотят закупать российскую продукцию, то есть растет экспортный интерес к российской органической продукции на фоне устойчивого общего роста рынка органической продукции в мире. По данным FiBL, продажи органической продукции в мире в 2016 году достигли 84,7 миллионов евро. С другой стороны, сложности для производителей пока остаются.

И главная сложность — отсутствие целостной системы. Ведь органическое сельское хозяйство — это некая система взаимосвязанных элементов: органический семенной материал, органические удобрения, органические средства защиты растений, органические корма для животных. Пока в России она еще не сложилась как в европейских странах, в силу неразвитости всего органического сектора, и производителю приходится рассчитывать только на свои силы. Например, производителю органики нужны органические семена, а на нашем рынке их нет. Или, например, нужны органические удобрения, которые соответствуют требованиям органического сельского хозяйства, но нет стольких хозяйств, которые могут их обеспечить. Животноводам, которые работают в органике, особенно сложно – корма для животных должны быть органические, и выращивать их приходится самостоятельно, так как купить негде. Но все-таки оптимизма я не теряю, положительная тенденция развития этого сектора уже заметна.

И как раз различные сообщества, отраслевые союзы, такие, как Национальный органический союз, — это большое подспорье для производителей.

— Растет ли интерес к органическим продуктам со стороны потребителей?

— Спрос на органику есть. Людей все-таки в первую очередь волнует, что они едят. Всем хочется питаться экологически безопасными продуктами. Но есть несколько препятствий. Во-первых, органическая продукция пока значительно дороже, чем неорганическая. Во-вторых, наши потребители плохо разбираются, что такое настоящая органическая продукция. Из-за изобилия гринвошинга (безосновательное позиционирование компаниями своих экологических преимуществ) на рынке – всевозможных зеленых листочков, надписей «эко» и «био» – люди путаются. Но сейчас грамотных покупателей все больше. Они уже знают «евролист» и другие маркировки. Но в массе знаний пока недостаточно.

Когда после принятия федерального закона в органическом секторе будет разработан единый государственный знак, это тоже подстегнет рынок к развитию, потребителям будет легче ориентироваться на рынке.

— Как вы считаете, откуда черпают информацию те потребители, которые уже хорошо знакомы с органической продукцией?

— Мода на здоровый образ жизни сподвигает людей искать на полках органическую продукцию. Информации сейчас много, и уже есть СМИ, которые занимаются просвещением в сфере органики. А еще сами производители, которые имеют сертификацию, занимаются этим в рамках своих маркетинговых кампаний.

— Что даст федеральный закон для развития органики в России?

— Сам факт того, что в России будет признана органическая продукция, даст огромный толчок для развития рынка. Это важно для производителей даже с той точки зрения, что можно будет уже говорить о господдержке для производителей органики. Дальше начнется развитие внутреннего рынка, и экспортного тоже.

Когда на законодательном уровне появится и закрепится термин «органическая продукция», это станет толчком к развитию сектора, особенно на государственном уровне. Пока это существует на уровне понимания самих производителей и потребителей. Для государства пока это еще не до конца сформулировано.

— Почему за рубежом государство поддерживает органических производителей? В чем интерес государства?

— То, что этот сектор обязательно будет поддержан и у нас, — это дело времени. Органика в Европе развивается уже с 70-х годов прошлого века. Сначала были фермерские объединения, потом в 1991 году был принят первый закон об органическом земледелии в Евросоюзе, а у нас до сих пор его нет, мы немного отстаем. Так сложилось исторически, у нас сектор начал развиваться позже, но когда мы догоним западные рынки, то и в России все будет на таком же уровне.

— Почему органическим производителям нужна поддержка?

— Поддержка вообще нужна сельскому хозяйству, потому что это трудоемкое и рискованное занятие. Многое зависит от климата, от погодных условий, результат не гарантирован на 100%. А если мы выращиваем растения органическими методами, не применяя химические удобрения и средства защиты от болезней и вредителей, то еще труднее вырастить урожай, при этом урожайность культур меньше, чем при традиционном способе ведения сельского хозяйства.

Большинство органических проектов в России имеют сейчас финансовую поддержку, без инвестиций трудно поднять это производство. Пока трудно сказать, что это прибыльный сектор на настоящем этапе. Государство должно поддерживать развитие органического сектора. Ведь речь идет не только о качестве продукции, но еще и о защите окружающей среды, сохранении плодородия почв. Именно государство в первую очередь должно инвестировать в здоровье нации.

— Насколько угрожает органическому сектору фальсификат?

— Многие беспокоятся, что сама сфера органики, попадая под государственное регулирование, может быть дискредитирована. У нас обязательной сертификации потребители не всегда доверяют, потому что появляется информация о том, что продукция, имеющая необходимую разрешительную документацию, не соответствует заявленному качеству безопасности, и у потребителей снижается доверие к обязательной сертификации. Многие боятся, что то же самое случится с органической продукцией. Но все же хочется быть здесь оптимистом. Речь идет о добровольной сертификации, это уже дополнительные экологические преимущества, к чему должны стремиться те производители, которые хотят и готовы делать настоящую органическую продукцию, а закон должен их защитить.

Если кто-то захочет зайти на рынок без сертификата, будет даже проще такое отслеживать, это будет задачей и государственных органов в том числе. Отсутствие сертификата будет легко проверить. Если на упаковке написано, что продукт органический, а такого производителя нет в реестре органических производителей (формирование такого реестра прописано в законопроекте), то такого производителя будет легко привлечь к ответу.

Что касается слов «эко» и «био» — я считаю, что все запрещать – путь неправильный. Лучше объяснить покупателям, какой знак на упаковке обозначает настоящую экопродукцию. А дальше покупатель уже сам постепенно разберется и сможет выбирать продукцию – так же, как, допустим, сейчас мы выбираем одного из нескольких сотовых операторов.

— Как должны работать сертификаторы на рынке органики?

— Добросовестная сертификация должна осуществляться в соответствии со стандартами. Должна быть четкая открытая процедура, понятные требования стандартов, которые производитель должен знать до начала процедуры сертификации.

Если какой-то производитель обращается в орган по сертификации, и слышит «Перечислите 30 тысяч рублей, и завтра сертификат будет у вас», это недобросовестный сертификатор. Органическая сертификация всегда подразумевает очный аудит. Причем, эти правила едины для всех в разных областях сертификации. Такие принципы работают и в нашей сертификации, и за рубежом. И все должно быть понятно заявителю.

— Зависит ли качество сертификации от количества компаний-сертификаторов?

— Думаю, что нет. В каких-то странах Евросоюза действует много частных сертификаторов. А есть страны, например, Финляндия, где действует один государственный орган по сертификации, национальное агентство. Но это не влияет на итог и на работу производителей.

Зато имеет значение репутация органа сертификации. Покупатели органического сырья продукции зачастую посмотрят, кем сертифицирована продукция. Есть органы сертификации, которые вызывают доверие, а есть такие, с которыми еще не на каждый рынок зайдешь.

До тех пор, пока у нас не принят закон об органике, аккредитация сертификаторам органической продукции не требуется. То есть любой орган по сертификации может сейчас законно сертифицировать производителей по ГОСТу, при наличии соответствующих внутренних процедур. Но когда закон будет принят, тогда будут иметь право работать только аккредитованные сертификаторы. Сейчас производителю выбирать сертификатора достаточно сложно, нужно учитывать многие факторы. В законе будет четко прописано, что орган по сертификации должен быть аккредитован в Росаккредитации. И все непонятные компании-сертификаторы автоматически отвалятся. И это правильно, потому что это сложный процесс, и только тот сертификатор, у которого правильно налажен процесс, сможет аккредитоваться и работать. Так мы сможем защититься от недобросовестных компаний, которые просто торгуют бумагами. Поэтому и нужен закон, чтобы эту ситуацию сделать однозначной.

И она станет однозначной в скором времени, ведь законопроект уже готовится ко второму чтению. Поэтому всем производителям органики, которые хотят начать сертификацию своей продукции и производства уже сейчас, нет смысла начинать эту процедуру с какой-то любой компанией, если есть уже первый официально аккредитованный орган по сертификации – «Органик Эксперт». Ведь рассчитывать надо надолго, сама процедура сертификации занимает два месяца, а переходный период для органической земли составляет два года, поэтому стоит сразу же выбирать аккредитованного сертификатора.

С принятием закона начнется новый этап развития органического рынка в России, и всем заинтересованным стоит задуматься об этом уже сейчас.

Справка:

Компания «Органик эксперт» входит в Национальный органический союз с 2012 года. Первые пять лет компания проводила инспекции и сертификацию на предприятиях, ведущих органическое сельское хозяйство в Ярославской области. С приходом в 2017 году новой команды специалистов с международным опытом в органической сертификации компания стала предоставлять услуги по органической сертификации по всей территории России. В своей работе «Органик эксперт» основывается на международных и российских стандартах, регламентирующих работу инспекционных и сертификационных органов. Компания уделяет особое внимание компетентности, прозрачности и доверию к своим услугам.

«Органик эксперт» ведет совместную работу с компаниями в области органического сельского хозяйства из Германии, Австрии, Литвы, Польши, Армении, Украины и Республики Беларусь.

Основные направления работы:

— сертификация органического растениеводства;

— сертификация органического животноводства, птицеводства;

— сертификация органического пчеловодства;

— сертификация органической аквакультуры;

— сертификация перерабатывающих предприятий;

— сертификация предприятий торговли, в том числе кафе и ресторанов.

Автор: Сергей НОСОВ

Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 15 июня 2018 > № 2647500 Ксения Фирсова


Украина. Молдавия. Евросоюз > Агропром > oilworld.ru, 13 июня 2018 > № 2652265 Оксана Просоленко

Украинская соя – продукт с добавленной стоимостью.

В последние несколько сезонов в Украине отмечается рост урожайности, наращивание производства и стабильное увеличение экспортных поставок сои. В то же время, не смолкают разговоры о необходимости вытеснения ГМ масличной с украинского рынка.

Об основных тенденциях уходящего сезона и перспективах не ГМ украинской сои в новом сезоне на европейском рынке любезно согласилась рассказать Оксана Просоленко, директор официального представительства ассоциации «Дунайская соя» в Украине.

- Оксана, в начале беседы могли бы Вы вкратце рассказать, как Ваш выбор пал на должность директора официального представительства ассоциации «Дунайская соя» в Украине? Учитывая Ваш предыдущий опыт работы, есть основания полагать, что Вы в данной организации с целью ее продвижения в Украине?

- Если честно, не задумывалась, почему мой выбор пал на эту должность. Наверное, потому, что мне не все равно. Мне не все равно, что будет с аграрным сектором, мне не все равно, когда люди теряют рынки. Я хочу сделать что-то полезное для аграрной Украины. Я вижу очень большой потенциал страны в целях и идеологии ассоциации «Дунайская соя» для Украины с точки зрения быстрого развития и открытия новых рынков сбыта. Поэтому я здесь.

- Основной посыл, который несет ассоциация фермерам Украины, – не ГМ соя. Расскажите о Вашем видении рынка сои, и не ГМ сои в том числе. Каковы Ваши прогнозы развития рынка в Украине и мире?

- На сегодняшний день посевы сои в общей структуре посевных площадей в Украине не достигают 10%, если быть точнее, составляют около 8%. Даже с точки зрения более щадящего использования земель соя в севообороте должна достигать 15-20% в зависимости от региона. Поэтому я вижу потенциал увеличения посевных площадей под соей, а также потенциал за счет роста урожайности. Учитывая такие обстоятельства, как повышение урожайности за счет использования качественного посевного материала и внедрения новых агротехнологий, а также расширение посевной площади под соей. Верю, что украинские аграрии могут производить до 6-7 млн. тонн соевых бобов высокого качества, стоимость которых также будет более высокой.

Почему я уверена в достижении вышеозвученных результатов? Сигналом служат нишевые культуры, выращивание которых за последние 2 года показало стремительное развитие. В Украине наступает эра бобовых. Соя – не нишевая, скорее альтернативная культура подсолнечнику в Украине. В мире соя – основной кормовой белок. Порядка 65% переработки масличных для кормов составляют соевые бобы. В глобальном смысле мировой рынок будет нас стимулировать к развитию соевого рынка в Украине. Активные запросы со стороны покупателей уже сегодня стимулируют фермеров к более глубокому и предметному подходу при выращивании данной масличной культуры. И вот здесь немаловажную роль играет ЕС. Импорт сои и продуктов ее переработки в Европейский союз составляет порядка 40 млн. тонн (в эквиваленте соевых бобов) – это колоссальный объем. При этом ЕС импортирует около 19 млн. тонн соевого шрота. По сути, рядом с Украиной расположен второй в мире по объему потребитель сои. Для украинских производителей не ГМ сои этот рынок потенциально интересен не только относительно логистики (ввиду территориальной близости импортеров), но и ввиду схожей ментальности европейских покупателей.

- С какими трудностями чаще всего сталкиваются продавцы/покупатели при проведении экспортных операций?

- Общаясь с достаточно большим количеством европейских компаний, которые сотрудничают и ранее сотрудничали с украинскими экспортерами, я слышала и слышу об одной и той же проблеме – ГМ соя.

Сельхозпроизводитель, который готов ответственно относиться к производству, покупает официальные семена с высокой продуктивностью, уменьшает использование пестицидов, чтобы соответствовать европейским требованиям качества, получает в итоге достойный результат – урожай с высокими показателями качества. Но в процессе перемещения урожая с поля начинаются проблемы – с транспортом, складскими помещениями, перевалочными комплексами. Говоря о проблемах, я подразумеваю неготовность всех звеньев логистической цепочки к перемещению не ГМ продукции. Вот здесь начинаются разочарования. Разочарование фермера в том, что он инвестировал в производство не ГМ сои ресурсы и ожидал получения прибыли. С другой стороны, разочарование европейских партнеров, которые законтрактовали объемы, запланировали их распределение и загрузку производственных мощностей и, как результат, получили невыполнение контракта. Это очень распространенная проблема.

Если в ближайшее время мы уберем наши внутренние риски, о которых я сказала ранее, это приведет к повышению качества украинской сои и увеличению конкуренции за нее со стороны ЕС и Китая. В свою очередь, рост конкуренции означает получение премии за бобы. Китайцы заинтересованы в не ГМ сое для ее дальнейшего использования в пищевой промышленности. Соя, пригодная для использования в пищевой промышленности, стоит значительно дороже.

Я верю, что это реальные и адекватные цели. В аграрном секторе Украины все и всегда идет правильно. Это процесс эволюции. Да, очень много разговоров о том, что наши аграрии что-то делают не так. Возможно. Но они делают как умеют, что дает им возможность развиваться.

- По Вашему мнению, украинский аграрный рынок находится в стадии развития и пик успеха еще впереди?

- То, что сейчас происходит на рынке, – это нормальный естественный процесс эволюции. По факту аграрный рынок Украины начинает свою историю даже не с момента начала независимости страны, а значительно позже. При этом рынок самоорганизовывался, самообразовывался. Становление аграрного сектора происходило методом проб и ошибок, иногда с финансовыми потерями личных средств. Со стороны всегда легче судить и давать советы, как нужно делать, но когда ты заходишь в актив и чувствуешь на себе давление массы внешних факторов, повлиять на которые не всегда в состоянии, только тогда понимаешь уникальность украинского производителя. Мы за последние активные 10 лет сделали очень много, практически невозможное. Какая страна за столь короткий период времени получила такие результаты? Мы не можем перепрыгнуть с сапы и лопаты на высокотехнологичное оборудование. Всему свое время, и все идет своим чередом. Я верю в наше АГРО.

- Вы считаете, что украинский фермер готов взять на себя риски, связанные с производством и дальнейшим экспортом не ГМ сои?

- Сейчас фермер работает локально на рынке Украины – продает свою продукцию в основном на базисах EXW или СРТ-порт. При выполнении контрактов все риски ложатся на трейдера. Те фермеры, которые приняли на себя ответственность и работают только с не ГМО, понимают риски и работают либо с собственными элеваторами и контролируют входящее сырье, либо работают только с проверенными элеваторами, которые работают с с/х продукцией не ГМО.

Наша задача состоит в том, чтобы их научить этому, познакомить с европейским покупателем сои, чтобы было понимание «мышления покупателя», его требований к продукту и почему они именно такие, чтобы они были посвящены в планирование операционной деятельности. Дать понять с/х производителю, из чего состоят партнерские отношения с европейским покупателем, показать и рассказать поэтапно. Дать возможность нашим фермерам самостоятельно заключать контракты и выполнять их. Чтобы аграрий был заинтересован в соблюдении всех требований, он должен сам выполнять контракт от и до. Когда фермер будет контрактовать свои объемы, иметь штрафные санкции в случае невыполнения контракта, именно тогда он будет заинтересован в соблюдении всех правил игры.

- Как повысить уровень коммуникации украинского фермера с европейским покупателем?

- В этом направлении ведется большая работа. Ассоциация проводит мероприятия с ассоциированными членами, куда приглашаются украинские фермеры. Члены ассоциации очень часто посещают Украину, и мы организуем встречи с представителями фермерских хозяйств. В наши планы входит проведение нетворкингов в Украине, чтобы европейские компании смогли увидеть, «пощупать», что такое украинская земля и какую продукцию на ней можно производить, что у нас новые, мощные и высокотехнологичные перерабатывающие предприятия. Тогда европейские партнеры с большей уверенностью будут работать с украинскими компаниями.

- Вы рекомендуете все украинские компании?

- Конечно, нет. Перед тем как рекомендовать то или иное украинское предприятие, мы сами должны быть уверены в нем, в том, что оно имеет хорошую деловую репутацию на рынке, использует правильные технологии при выращивании не ГМ сои, соблюдает и стремится интегрировать у себя на производстве общепринятые европейские стандарты и т.д. Если отечественное предприятие заинтересовано в работе с европейскими партнерами, но не соответствует по тому или иному пункту, мы готовы помочь и подсказать, обучить. Мы готовы помочь наладить коммуникации тем, у кого есть языковой барьер. Главное – готовность и желание.

Нам нужно учиться работать не просто по контрактам (а в Украине это чаще всего короткие контракты), нам нужно учиться, как работают в Германии, Австрии, Швейцарии и других странах старой Европы. В этих странах не просто контракты – там отношения. В этих странах выстаивать работу необходимо по принципу длительных партнерских доверительных отношений.

- Помимо ГМО, какие еще факторы могут вызвать проблемы при работе с ЕС?

- Требования по остаточным пестицидам. Существует достаточно большой перечень пестицидов, которые официально зарегистрированы в Украине, но запрещены к использованию в ЕС. Есть очень большой риск, что, вырастив сою и начав выполнять контракт, продавец столкнется с тем, что его товар непригоден для экспорта в ЕС именно из-за использования запрещенных пестицидов.

- В Европе достаточно давно пропагандируется тренд правильного питания, вегетарианства, что оказывает влияние на формирование предпочтений европейцев. Какие новые тренды присущи ЕС в аграрном секторе?

- Думаю, это потребление и использование локальных продуктов, то есть продуктов собственного производства. Например, среди европейцев все чаще звучат мнения о неэффективном использовании человеческих ресурсов, водных ресурсов, интенсивном использовании земель. Зачем импортировать какой-то продукт, тратить на это определенные ресурсы, если можно производить этот продукт или альтернативный ему в Европе? Принимая во внимание все эти аспекты, в ЕС на уровне правительства ведутся достаточно активные обсуждения относительно формирования Европейской протеиновой стратегии. Основой данной стратегии выступают соевые бобы. В связи с этим Украина нашими партнерами рассматривается как ключевой европейский партнер.

- Не так давно Верховная Рада решила вопрос о возмещении НДС. Трейдеры остались без возмещения экспортного НДС на масличные. В то же время, отмена возмещения НДС при экспорте сои и рапса не распространяется на сельскохозяйственные предприятия, самостоятельно вырастившие указанные культуры на землях сельхозназначения. Ваша оценка данной ситуации.

- С точки зрения ассоциации, мы не можем утверждать, хорошо это или плохо для Украины. Мы – европейская ассоциация. Да, мы не согласны с тем, как это было сделано – с нарушением всех норм международного права и нашего украинского законодательства. Мы считаем, что на масличном рынке стоило бы оставить поддержку производителям продукции с добавочной стоимостью. Т.е. если это будет сертифицированная не ГМ соя, соответствующая европейским стандартам, она имеет право на льготный режим по возмещению НДС. И это логично, потому что не ГМ продукция – тренд, который может вывести Украину на новый уровень. Такая же ситуация с органическим производством.

- Оксана, на Ваш взгляд, каким образом торговый конфликт между США и Китаем, а также существенное снижение прогнозов урожая соевых бобов в Аргентине скажутся на украинском сегменте сои?

- На мой взгляд, Украина очень далека от торговых войн США и Китая, но для нас как аграрной страны это маячок, что Китай на рынке сои может быть нашим партнером. 94 млн. тонн сои, импортируемой Китаем, идет из Латинской и Северной Америки, поэтому заместить весь этот объем другим странам-производителям нереально.

Если говорить об Украине, то собственное производство составляет около 4 млн. тонн, из которых на внутреннее потребление идет одна треть от общего валового сбора. Две третьих объема уходит на экспорт. Нет никаких сомнений в том, что Китай «распробует» украинскую сою и будет наращивать объемы закупок. Единственное, Китай не заинтересован в закупках ГМ сои украинского производства. Почему? Латиноамериканская соя вне конкуренции. Она превосходит украинскую по качеству, и она дешевле в сравнении с соей, произведенной в Украине.

- То есть Вы считаете, что Украине как экспортеру сои это может быть выгодно?

- Вопрос в другом – чего мы хотим? Мы хотим оборот или рентабельность? Если нам интересна рентабельность, нам не нужно стремиться к показателю производства в 100 млн. тонн. Нам нужно производить 7 млн. тонн, но высококачественных бобов. Нужно предложить рынку такой продукт (соевые бобы), который будет высоко востребован и будет иметь добавочную стоимость. В первую очередь, качество нашей сои сейчас страдает из-за того, что она выращивается из семенного материала сомнительного качества, и это, естественно, сказывается на конечном продукте. На самом деле, сказать, что это хорошо или плохо, нельзя, можно сказать, что это наши возможности роста. К примеру, если мы будем производить в среднем тот же объем сои – 4 млн. тонн, но с высоким показателем протеина и масличности или, например, сои, пригодной для пищевой переработки, это и есть пусть к росту маржинальности.

- Вы затронули вопрос посевного материала и его качества. Хотелось бы услышать Вашу оценку рынка посевного материала сои в Украине.

- Селекция сои не глобализирована. Например, по пшенице у нас осталась своя база еще со времен Советского Союза, кроме того, данная культура есть в портфеле практически у всех транснациональных компаний-импортеров посевного материала и СЗР. Кукурузу нас научили выращивать за последние несколько лет, плюс привезли нам новые семена, ознакомили с новыми технологиями, и кукуруза также есть в портфеле практически у всех крупных семенных компаний. С соей ситуация обстоит по-другому. Есть достаточно крупные, но региональные компании, есть канадские компании, ряд европейских компаний с хорошими сортами сои, уже адаптированными к нашим климатическим условиям. Ввиду того, что все разрознено, мы еще не приучены к нормальной системной технологии качественного выращивания сои на высокопродуктивных сортах. Кроме того, есть еще один фактор, который не дает организовать рынок, – соя поддается репродукции в большей степени, чем кукуруза и пшеница. Очень многие используют сою вплоть до четвертой репродукции, при этом она не очень существенно теряет свои качественные показатели. Ввиду этого у внутреннего рынка отсутствует стимул к обновлению посевного материала. Очень многие компании покупают официальные семена первых селекций, размножают их на своих полях для собственного использования как посевмат, а часть перепродают соседним фермерским хозяйствам. Это нецивилизованный подход к посевному материалу, который отражается на урожайности сои в перспективе. Поэтому средняя урожайность сои в таких фермерских хозяйствах составляет до 20 ц/га, и содержание протеина существенно ниже стандарта. При этом семена импортной селекции (европейской и канадской), которые представлены в Украине, могут дать урожайность 35-38 ц/га. То есть, улучшив качество используемого посевного материала, мы увеличим урожай в 2 раза. И это мы затронули только вопрос посевного материала и не коснулись вопроса технологии выращивания. Относительно агрономических вопросов также есть очень много подходов. По нашим оценкам, в Украине выращивается до 20% не ГМ сои. Еще одна из причин столь низких показателей – невысокая осведомленность фермеров о новых, современных технологиях выращивания. Мы умеем выращивать пшеницу, подсолнечник, кукурузу, но пока что плохо справляемся с этой задачей в отношении сои. И это наш потенциал, который дает нам дополнительные возможности для получения прибыли, а также, что немаловажно, статус производителя качественных соевых бобов. С точки зрения статуса в ЕС сейчас есть интересные начинания. Зависимость ЕС от импортной латино- и североамериканской сои и самообеспеченность всего на уровне 7,2% (по итогам 2017 года) заставляет задуматься о поиске новых партнеров, которые частично будут компенсировать потребности европейских покупателей, – это первое. А стремительно нарастить свои собственные объемы не представляется возможным ввиду уже достаточно высоких показателей урожайности. Во-вторых, в Европе довольно активно набирает обороты тренд, связанный с использованием не ГМ продукции. Очень много дискуссий на предмет того, какое влияние имеет ГМО в животноводстве, а именно – в составе кормов. Т.е. насколько возможна миграция ГМО по всей пищевой цепочке с поля до конечного продукта (яйца, молоко и т.д.). Суть от этого не меняется, потребительский тренд сформирован – Европа осознает рост потребления не ГМ сои. При этом объемы поставок не ГМ сои не растут. Собственного производства не хватает, импортная соя преимущественно ГМО. В связи с этим идет поиск новых надежных поставщиков продукта высокого качества.

- Отдельно хотелось бы остановиться на украинском посевном материале. Если говорить о семенах сои, какой процент семян украинской селекции в общем объеме посевного материала?

- Да, у нас есть украинские сорта, которые достаточно хорошо себя показывают. Очень сложно ответить на вторую часть вопроса. К сожалению, за последние 2 года учет посевного материала в Украине практически сведен на нет. Если ранее компании-производители семян вносили их в реестр в обязательном порядке, то сейчас он заполнен процентов на 20, и абсолютно непонятно, какова ситуация в стране. Это случилось после того, как ряд функций Минагропрода были упразднены. На мой взгляд, на сегодня регистрация семян проходит добровольно. И это очень плохо, так как мы не понимаем, в каком состоянии отечественная селекция и генетика. Но самый большой риск в том, что мы не знаем, какой посевной материал завозится в Украину, какого он качества.

- Допустим, через 5 лет объемы производства сои составят 6-7 млн. тонн. Это будет экспортный товар или товар для внутренней переработки?

- На мой взгляд, более правильно вывозить продукты переработки, а не сою. По сути, когда мы вывозим сырье, мы вывозим землю из Украины. На сегодня мы имеем ряд предприятий, которые производят продукты переработки сои. Но я уверена, что в следующие годы нас ждет стремительное развитие переработки сои в Украине, и мы уже умеем это делать достаточно хорошо. Необходимы рыночные стимулы, и они уже есть.

К сожалению, у нас не развита глубокая переработка сои. Есть какие-то локальные производства, но все это не системно. Внутренний рынок не готов. При этом имеется достаточно высокий спрос на продукты глубокой переработки сои в Европе.

- Поделитесь планами ассоциации на ближайшие 5 лет.

- Проект в Украине частично финансируется за счет грандовых денег Австрийского агентства по развитию (ADA). Длительность проекта – до 2021 года, поэтому данный период мы точно в Украине. Дальнейшее присутствие ассоциации на рынке страны будет зависеть от результатов нашей работы. Основной нашей задачей является открытие европейского рынка для Украины. Для этого нужно решить ряд задач: помочь Украине гармонизировать законодательство относительно оборота ГМО (для того чтобы чувствовали себя защищенными, как украинские производители, так и европейские покупатели); гармонизировать использование пестицидов при выращивании сои. Естественно, мы хотим расти и развиваться, привлекать новых членов в ассоциацию и быть для них полезными. Хотим знакомить соевую отрасль Украины и ЕС друг с другом, наладить коммуникацию в сферах торговли, науки, образования. Мы хотим сделать в Украине платформу для ускорения и улучшения общения компаний. У нас есть ряд проектов, связанных с наукой. В ассоциации есть научный совет, в который входит ряд европейских научных деятелей. В текущем году мы включили в этот совет украинского научного сотрудника – Каленскую Светлану Михайловну, заведующую кафедрой растениеводства, доктора сельскохозяйственных наук, профессора, члена-корреспондента НААН Украины (НУБиП).

В прошлом году мы начали проект с Институтом кормов и сельского хозяйства Подолья НААН Украины и компанией «Арника» с украинской стороны и Баварским ННЦ сельского хозяйства. Суть проекта состоит в участии украинских компаний в тестировании сортов сои для использования в южных регионах Германии. Длительность проекта составляет 3 года. Что-то подобное проводится с китайскими партнерами. У нас подписано соглашение с Китайским институтом сельскохозяйственных наук Китайской академии сельскохозяйственных наук, которое предполагает гранд PhD для молодых ученых – 2 года обучения в КНР и год стажировки в Австрии. Ассоциация полностью покрывает расходы по данной программе для одного кандидата. Также имеется программа по обмену сортами, которая начнет работать со следующего года. Есть запрос предоставить для изучения китайским партнерам порядка 30 украинских сортов сои, при этом получить для апробации в Украине 30 китайских сортов сои. Проект предполагается на 3 года, в течение которых будут фиксироваться результаты выращивания масличной. Да, все проекты по генетике очень сложные и непредсказуемые, но, мне кажется, это шанс для нашей науки. Развитие науки будет очень активно стимулировать развитие сектора.

- Есть компании, которые согласились опробовать китайские сорта?

- Ограничений со стороны китайских партнеров не было, но мы решили работать с государственными селекционными станциями и НИИ. На самом деле в Украине не так много компаний, которые занимаются генетикой. В принципе, мы открыты для сотрудничества и готовы рассмотреть варианты.

- Есть кардинальные различия в принципах работы ассоциации с момента начала работы в Украине и на данном этапе?

- Ранее ассоциация была представлена в Украине представителем. Сейчас у нас есть полноценный офис, финансирование для проведения системных проектов – образовательных проектов, связанных с технологическими подходами, мониторинга ГМО «в полевых условиях», пропаганды качественных подходов при выращивании, проведения дней поля, т.е. мы можем достаточно широко себя представить и рассказать о себе. С точки зрения технологий у нас есть технологический справочник «Руководство надлежащей практики культивации сои», разработанный сербскими учеными. Сейчас этот справочник проходит адаптацию для Украины, его изучают украинские специалисты-практики и ученые. Он будет состоять из двух частей – выращивание органической и традиционной сои. Очень надеемся, что мы сможем представить его рынку уже в этом году.

Беседовала Анна Платонова

Украина. Молдавия. Евросоюз > Агропром > oilworld.ru, 13 июня 2018 > № 2652265 Оксана Просоленко


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 12 июня 2018 > № 2660168 Алина Сыч

Уход Агромарса c рынка может привести к росту цен на курятину — директор Владимир-Волынской птицефабрики

Уход с рынка второго по объему производителя курятины компании «Агромарс» и репутационные риски отрасли могут привести к дефициту и, как следствие, к росту цен на куриное мясо.

Об этом в эксклюзивном комментарии Latifundist.com сообщила генеральный директор «Владимир-Волынской птицефабрики» Алина Сыч.

«Ситуация с «Агромарс» — это форс-мажор. И судя по информации из открытых источников, увы, не единичный случай. Важно то, какие превентивные меры предпринимаются», — подчеркнула она.

По словам Алины Сыч, учитывая объем падежа, ГП «Укрветсанзавод» просто не в состоянии утилизировать такое количество отходов и за такой короткий срок.

«А это значит, что его нужно где-то хранить до полной переработки. Таких возможностей нет ни у одной птицефабрики в Украине», — отметила генеральный директор «Владимир-Волынской птицефабрики».

По ее словам, «Владимир-Волынская птицефабрика» подошла к проблеме утилизации отходов нестандартно и научились извлекать из ее выгоду.

«Падеж мы сжигаем в специальных печах с производительностью 350-500 кг/час. Перо мы утилизируем также через печи и выделенную тепловую энергию направляем на производственные нужды. У нас есть все необходимые разрешения, подтверждающие соблюдение санитарных и экологических норм. Это помогает частично решить вопрос энергонезависимости предприятия. Кишки продаем на предприятия по выращиванию норок. Эти меры хоть и ненамного, но снижают себестоимость нашего продукта», — подытожила гендиректор птицефабрики.

Напомним, что полиция задержала владельцев агрохолдинга «Агромарс» по подозрению в организации птичьего могильника и загрязнении окружающей среды в Киевской области. На владельцев и руководителей комплекса Евгения и Марины Сигал, а также руководителя структурного подразделения агрокомпании Ивана Зозулю был наложен арест на 60 суток, а также для каждого из задержанных объявили суммы залога. При этом 11 июня Марину Сигал отпустили под залог в 90 млн гривен.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 12 июня 2018 > № 2660168 Алина Сыч


Россия. СКФО > Агропром > zol.ru, 9 июня 2018 > № 2638113 Николай Великдань

Каковы причины раннего старта уборки хлебов на Ставрополье?

Считанные дни остаются в крае до массовой уборки хлебов – важнейшей сельскохозяйственной кампании года, от результатов которой во многом зависит благополучие Ставрополья, его продовольственная безопасность.

Не случайно власти края ежегодно придают особое значение подготовке к страде. Нынче она имеет ряд своих особенностей, подчеркивает первый заместитель председателя правительства СК Николай Великдань.

– Николай Тимофеевич, жатва в этом сезоне стартует заметно раньше, чем в прошлом году. С чем это в основном связано?

– Погода-матушка во все времена подсказывала крестьянину, что и когда делать. Да, совершенно верно: погодно-климатические условия позволяют нынче на две недели раньше приступить к уборке зерновых. Первым, как всегда, у нас пойдет ячмень – с 12-13 июня, затем озимая пшеница – с 20 июня. В самом начале формирование урожая проходило благоприятно, несмотря на засушливые условия осени прошлого года, озимые культуры ушли в зиму в удовлетворительном состоянии. Вышли из зимовки в хорошем состоянии благодаря повышенному температурному режиму. Вместе с тем отсутствие осадков на востоке края в апреле-мае внесло свои коррективы.

В целом состояние озимых культур по краю удовлетворительное. Особенно радует оно по западной части края – Изобильненскому и Новоалександровскому городским округам, Кочубеевскому и Шпаковскому районам, где наблюдается хорошая влагообеспеченность: под озимой пшеницей – от 110 до 120 миллиметров, под пропашными культурами – от 111 до 165.

А вот на востоке региона совершенно противоположная картина, которая нас несколько тревожит. Так, в Левокумском районе, Нефтекумском городском округе, а также частично в Благодарненском, Буденновском городских округах и Степновском районе отмечается почвенная засуха. По мнению специалистов, велика вероятность захвата зерна озимых пшеницы и ячменя. Возможны потери и яровых культур – гороха, ячменя и подсолнечника. По прогнозам, 70 тысяч гектаров из 82 тысяч.

В целом из 2 миллионов гектаров посевов в плохом состоянии 20 процентов, или одна пятая, а это четыреста тысяч гектаров. В критическом – десять процентов посевов. Из 980 тысяч гектаров посеянных весной яровых почти треть в плохом состоянии.

По данным метеослужб, осадки в ближайшие дни маловероятны. Одно радует: синоптики нам обещают не очень высокую экстремальную температуру воздуха в дни страды. Это ослабит губительный суховей на востоке и позволит использовать накопленные, пусть и скромные, запасы влаги для налива зерна. Кроме того в сложившихся условиях необходимо обеспечить тесное взаимодействие страховых компаний и сельхозпроизводителей, уделив особое внимание малым формам хозяйствования, которые также несут серьезные убытки.

Всего в этом году предстоит убрать 2,1 млн га, что на уровне минувшего года. В структуре уборочной площади нынче увеличен клин под озимой пшеницей на 25 тысяч гектаров. Значительно увеличились площади под зернобобовыми культурами, в частности под горохом более чем на 20 тысяч гектаров. Больше прошлогоднего посеяно яровых зерновых культур (без кукурузы) на 44 тысячи гектаров. В то же время несколько скромнее стали посевы озимого ячменя.

– А каковы прогнозы по урожайности и в целом валового сбора зерновых культур, повторим ли мы рекорд прошлого года, когда было собрано более 10,2 миллиона тонн?

– Сложно сказать что-либо в сегодняшней ситуации. По расчетам специалистов ФГБНУ «Северо-Кавказский федеральный научный аграрный центр», урожайность озимой пшеницы прогнозируется на уровне 38 центнеров на круг, или на десять процентов ниже прошлого года. В восточных районах снижение может достигнуть 30 – 50 процентов. В центральных – 20 – 30. В целом недобор урожая к минувшему году составит 20 – 30 процентов.

Засуха, конечно же, не лучшим образом скажется на посевах сельскохозяйственных культур и, как следствие, на величине будущего урожая. Тем не менее, как всегда, будем надеяться на лучшее. По натуре ведь крестьянин оптимист...

– Как всегда, хлеб дается ставропольским аграриям нелегко. Испытание за испытанием: то засуха наступает на восточные поля, то саранча атакует, то еще какая ЧС...

– Подчеркну, ежегодно руководство нашего края принимает самые оперативные и эффективные меры по борьбе с саранчовыми вредителями. Напомню, на борьбу с саранчовыми вредителями в этом году из краевого бюджета предусмотрено выделение 28 миллионов рублей, закупленные инсектициды выданы сельхозпроизводителям в соответствии с поданными заявками. В Ставропольском крае эти незваные крылатые гости представляют постоянную угрозу посевам сельскохозяйственных культур. В результате интенсивного распространения мароккской саранчи в Арзгирском, Левокумском, Нефтекумском районах был введен режим чрезвычайной ситуации, там наблюдается массовое повреждение озимой пшеницы и кормовых культур. Учитывая эти обстоятельства, власти края усиливают борьбу с саранчой: решением губернатора из резервного фонда на эти цели выделено еще 22 миллиона рублей.

Ситуация находится под контролем и постоянно мониторится. На днях руководство министерства сельского хозяйства побывало в восточных районах края. Главная цель поездки – контроль принимаемых мер по уничтожению опасного вредителя. Ведь именно здесь, в Арзгирском, Левокумском районах и Нефтекумском городском округе, зафиксирована опасная концентрация насекомых. По завершении объезда сельхозпредприятий министр сельского хозяйства СК Владимир Ситников провел в Нефтекумске оперативное расширенное совещание, в котором приняли участие и представители регионального аграрного ведомства Дагестана, а также руководители сельхозуправлений и представители Россельхозцентра из восьми тревожных районов Ставрополья. Мы пристально следим за ситуацией в соседних Калмыкии и Дагестане, откуда также возможно нашествие вредителя и где в ряде районов еще раньше, чем у нас, введен режим ЧС. Только консолидированными усилиями нескольких регионов мы можем справиться с этой бедой, которая повторяется практически ежегодно.

На сегодняшний день на Ставрополье обследовано более полумиллиона гектаров на выявление личинок мароккской саранчи. Кроме трех территорий, где введен режим ЧС, она обнаружена также в Апанасенковском, Курском, Левокумском, Туркменском районах, Благодарненском, Буденновском, Ипатовском и Петровском городских округах. Площадь поражения вредителем превысила 222 тысячи гектаров. Это почти половина от обследованного. Средняя численность – 28 вредных экземпляров на каждом квадратном метре, что в 14 раз превышает экономический порог вредоносности. Максимальная концентрация, 450 насекомых на квадратный метр, зафиксирована на небольшом участке в Туркменском районе.

Защитные мероприятия от саранчи проведены в десяти районах края более чем на 142 тысячах гектаров. Для уничтожения вредителя задействовано 118 единиц наземной техники и 12 авиабортов. Специалисты ставропольского филиала Россельхозцентра в непрерывном режиме следят за распространением вредителя и ходом борьбы с ним.

– Николай Тимофеевич, ну и еще об одном злейшем враге созревающего урожая – граде, который, словно по чьей-то команде, выпадает именно в канун жатвы или в первые ее дни. Что предпринимается властями края, чтобы минимизировать потери аграриев от таких неприятных сюрпризов небесной канцелярии?

– В градовом окружении в этом году оказалось несколько территорий. Так, в Кочубеевском районе повреждено более 3 тысяч гектаров, полностью выбито градом 200 гектаров. Чуть меньше в Александровском районе, где пострадали посевы ячменя, подсолнечника, пшеницы и кукурузы. В Изобильненском городском округе повреждено 600 гектаров подсолнечника. В целом ущерб от стихии, по предварительной оценке, составил около 200 миллионов рублей.

В рамках исполнения требования губернатора по усилению мер защиты от града министерство сельского хозяйства края тесно взаимодействует с ФГБУ «Ставропольская военизированная служба по активному воздействию на метеорологические и другие геофизические процессы». Площадь защищаемой территории – 839 тысяч гектаров, действует почти полсотни пунктов воздействия. Противоградовые мероприятия, осуществляемые в рамках заключаемых госконтрактов, направлены именно на защиту краевых сельхозугодий. В частности, эффективность действий ФГБУ «Ставропольская ВС» в 2015 году достигла 90 процентов, в 2016 году – 91, в прошлом – 100 процентов.

Для эффективной защиты всего края необходимо еще 27 дополнительных пунктов для полного покрытия территории Ставрополья: три в Кочубеевском районе, четыре в Предгорном, не менее 20 в Шпаковском районе и Минераловодском городском округе. Для разрешения ситуации были направлены соответствующие обращения в профильные федеральные ведомства. Сейчас налажен диалог с федеральным правительством, в частности, по вопросу создания единого оперативного управления противоградовыми процессами в СКФО и ЮФО.

Напомню, в нынешнем году на проведение противоградовых мероприятий в бюджете Ставропольского края предусмотрено 75 миллионов рублей, с ФГБУ «Ставропольская ВС» заключен контракт о проведении с 20 апреля по 15 июля активных воздействий на градовые процессы. Как раз на период, когда будут идти жатва хлебов и последующие полевые работы.

– В течение какого времени планируется провести жатву?

– Мы думаем справиться с ней в течение двух недель. Самое главное – сроки. В целом по краю на уборку должно выйти более шести с половиной тысяч зерноуборочных комбайнов. Чтобы снизить нагрузку на один агрегат, как это и положено, со 196 до 160 гектаров уборочной площади, планируется привлечь более полутора тысяч единиц техники из других регионов страны. Основная задача – в оптимальные агротехнические сроки, не более чем за 14 дней, собрать полученный урожай. Для этого у нас есть все: и работящие люди, и «умная» техника, и другой обслуживающий жатву транспорт.

– Николай Тимофеевич, из года в год жатва становится все более дорогим для крестьянина удовольствием, учитывая растущие цены на бензин, солярку, средства химзащиты и другую сопутствующую продукцию. Какова ситуация в этом году?

– К сожалению, нынешний год не станет исключением. Затраты на жатву возрастут прежде всего из-за почти 20-процентного удорожания дизтоплива с января этого года. Чтобы не разориться, аграриям поневоле придется все эти затраты заложить в себестоимость выращенной продукции и в конечном итоге поднять цены на зерно. Другого выхода нет. В качестве поддержки краевых аграриев губернатор Владимир Владимиров поручил подготовить обращение в Правительство Российской Федерации, в котором предлагается вернуть сельхозпроизводителям часть затрат на ГСМ из средств бюджета.

В придачу удобрения по сравнению с прошлым годом подорожали в среднем на 8 процентов, а фосфорные – на 10-18. Благо, средства защиты растений остались на прежнем ценовом уровне. Хотя наши сельхозпроизводители в последние годы, замечу, очень активно работают на снижение издержек производства, экономя, что называется, на каждой мелочи, заранее запасаясь горючим, приобретая впрок многое другое, необходимое для посевной и страды.

Учитывая ситуацию, сегодня прибыль нужно искать в эффективном производстве, в повышении производительности труда, в использовании достижений аграрной науки. Нам нужно работать в сторону удешевления производства, его модернизации.

– А как в свете этого обновляется машинно-тракторный парк регионального агропрома?

– Конечно, не столь стремительно, как того хотелось бы, но тем не менее дело движется вперед. В прошлом году аграрии приобрели более 2,3 тысячи единиц техники, в том числе 409 зерноуборочных комбайнов, свыше 1,8 тысячи посевных, почвообрабатывающих и других сельскохозяйственных агрегатов. С начала года ставропольские крестьяне смогли купить почти полтысячи единиц различной техники, в том числе 63 зерноуборочных комбайна. Замечу, что по темпам обновления агропарка, приобретению их и тракторов наш край вошел в пятерку ведущих регионов страны. Государственную поддержку в качестве субсидий из бюджета получают и предприятия регионального сельхозмашиностроения.

В целом господдержка агропромышленного комплекса Ставрополья в минувшем году выросла на 20 процентов, составив 7,3 миллиарда рублей. В нынешнем сохранены практически все меры государственного содействия аграриям, которые были прежде. В их числе возмещение части процентной ставки по инвестиционным кредитам, поддержка племенного животноводства, повышение продуктивности в молочном скотоводстве, противоградовые меры, химзащита растений и другое.

В ближайшие дни все внимание будет приковано, конечно же, к уборке зерновых. Это апофеоз крестьянского труда, итог многомесячной битвы за хлеб. А в нынешний сложный сезон иначе и не скажешь. Пользуясь случаем, хочу пожелать всем ставропольским аграриям благоприятной погоды, благодатной почвы, высоких урожаев и достойной прибыли. Спасибо за ваш колоссальный труд на благо родного края и всех его жителей...

Россия. СКФО > Агропром > zol.ru, 9 июня 2018 > № 2638113 Николай Великдань


Россия > Агропром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > agronews.ru, 5 июня 2018 > № 2633357 Дмитрий Козак

Козак объяснил, почему бензин в России дорогой.

Недавно произошло распределение обязанностей между вице-премьерами. Кто же отвечает за топливо и конкретно за бензин? И к кому по коридорам Белого дома, где работает руководство правительства, недавно ходили руководители нефтегазовых компаний России? От кого зависят цены на бензин и дизель? «Вести в субботу» встретились с вице-премьером, ответственным за это теперь, Дмитрием Козаком.

— Дмитрий Николаевич, в здании правительства меня периодически охватывает чувство географического кретинизма. Я в нем теряюсь. По-моему, я пришел в тот же кабинет, где вы были до этого?

— Да, я его уже 10 лет не меняю.

— Ваше теперь — это промышленность, топливно-энергетический комплекс?

— Электроэнергетика. …

— Перейду к главному, что привело меня в ваш кабинет. Это тема бензина. Начну с причин, почему выросли цены. Я смотрел выступление представителя одной из нефтяных компаний, и он сказал удивительную вещь, если посмотреть с точки зрения привычных представлений об этом бизнесе: производство бензина в России является или являлось невыгодным. Неужели так может быть?

— Ну, может. Это зависит от мировой конъюнктуры цен. Выгодность — невыгодность, она всегда относительна. Если цены на нефть на внешних рынках выше, то это может оказаться относительно невыгодно. Поэтому, чтобы обеспечить баланс цен, нефтяники подняли цены на нефть, нефтеперерабатывающие заводы — цены на бензин, и мы получили ту ситуацию, которую имеем на оптовом рынке. Проблемы дефицита бензина нет. Мы должны понимать, что у нас розничные цены на моторное топливо далеко не самые высокие в мире. В такой нефтяной стране, как Норвегия, они в рублевом выражении в два раза выше, чем в нашей стране.

— Да, в Норвегии выше, хотя вроде сами тоже добывают.

— Конечно. В тех же Соединенных Штатах, которые занимают лидирующее место по добыче нефти, бензин подорожал вместе с мировыми ценами на нефть.

Мировые цены на нефть повыше, действительно выгодны не только России. Достаточно вспомнить обстоятельства недавнего визита в Москву наследного принца Абу-Даби. Зовут его Мухаммед Аль Нахайян. Интерес в плане удержания цен на нефть и газ взаимный, тем более что нам, нефтяным странам, есть чем друг другу подсобить. И еще от инвестиций до ненефтяного бизнеса: взять новые российские автомобили — из тех, к которым в Эмиратах имеют особую тягу. Но что же все-таки наши нефтяники и их цены на бензин и дизель внутри страны?

— Вы проводили совещание с нефтяниками в этом кабинете?

— Да, в этом кабинете мы встретились с крупнейшими нефтяными компаниями.

— А кто был?

— Все компании.

— «Роснефть», «Лукойл», «Газпромнефть». Кто еще?

— «Зарубежнефть», «Татнефть». 13 компаний.

Тонкий момент. График, составленный нами по данным из правительства России. График о поставках светлых нефтепродуктов на внутренний рынок с НПЗ, напрямую или опосредованно принадлежащих крупнейшим нефтекомпаниям. Например, «Роснефть» здесь представлена «Башнефтью». Но есть и газпромовские структуры, и татарстанские, и «Лукойл», и так далее. Вообще-то, по их соглашению с правительством, регионами и Федеральной антимонопольной службой этот объем должен составлять не менее 20% от объема добытой переработанной нефти. Но эти самые 20% — планка, которую выдерживали отнюдь не все.

— Что вы им сказали? Что сейчас есть надежда на то, что цены стабилизируются?

— Они тоже граждане нашей страны, это и национальные компании. И они понимают, что в летний период это не только нагрузка на автолюбителей, на простых граждан.

— И на экономику тоже. Урожай надо вывозить и так далее.

— Да, это существенная финансовая нагрузка прежде всего на сельское хозяйство. А оно — основной потребитель дизельного топлива в период уборочной кампании. И на реальный сектор экономики в целом. Нефтегазовая отрасль с пониманием к этому относится, балансирует с учетом того, что мы и так нефтегазовая держава, мы должны учитывать интересы нашей экономики.

Россия > Агропром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > agronews.ru, 5 июня 2018 > № 2633357 Дмитрий Козак


Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 1 июня 2018 > № 2629896 Корней Биждов

Корней Биждов: «Нестабильность субсидирования тормозит агрострахование»

Президент Национального союза агростраховщиков Корней Биждов в интервью РБК Краснодар о последствиях введения единой субсидии, развитии индексного страхования на Кубани и спорах с Минсельхозом по защите сельхозпроизводителей

— Какие значимые перемены произошли, на ваш взгляд, в сфере агрострахования за последний год?

— К сожалению, кардинальных прорывов в отрасли не произошло. Особенно это касается сферы субсидирования агрострахования с господдержкой. Связано это с двумя ключевыми факторами прошедшего года. Первый фактор — это введение консолидированной субсидии. Если раньше субсидии на страхование сельхозотрасли прописывали отдельной строкой, и регионы, как правило, не имели права направлять их на другие виды господдержки, то сейчас регионы получили полное право субсидировать те виды производственной деятельности, которые они сами считают приоритетными.

Для региональных властей (в т.ч. для Краснодарского края) это хорошо: в соответствии с целевыми показателями появляется возможность маневрировать в вопросах финансирования, исходя из интересов субъекта федерации. Однако в то же время при таком раскладе страхование уходит на второй план, и о возможных ЧС природного характера и их влиянии на будущий урожай мало кто задумывается.

Второй фактор — это принятие нормативной базы по определению страховой стоимости. Это подзаконный акт, который выходит ежегодно и принимается он, как правило, не позже марта. В 2017 году был принят только в декабре. Это прямая недоработка федерального Минсельхоза: она тормозила даже те регионы, которые запланировали субсидирование агрострахования.

— В этом году удалось достичь какого-то прогресса в этом вопросе?

— Прорыва, как я уже говорил нет, но позитивные перемены заключаются уже в том, что в большинстве заинтересованных структур — Банк России, органы федеральной исполнительной власти, Госдума РФ, Совет Федерации, союзы аграриев — понимают ошибочность включения поддержки агрострахования в единую субсидию.

НСА выступил инициатором законодательных изменений в ФЗ-260 «О господдержке в сфере сельхозстрахования», предложив поправки, которые бы предоставили возможность выбора страховых программ и страховых продуктов как регионам, так и аграриям. На сегодняшний день закон этого не позволяет, так как в нем слишком жестко прописаны условия страхования с господдержкой. Мы согласовали основные изменения с Минсельхозом, Минфином и Банком России. Надеялись, что их примут уже этой весной, однако, скорее всего, их рассмотрят во время осенней сессии Госдумы.

Отмечу, что администрация Краснодарского края тоже понимает эту проблему. В апреле в Краснодаре состоялось совещание, на котором рассматривались вопросы страхового рынка Кубани. Речь шла и об агроростраховании, что закономерно: Краснодарский край — один из крупнейших сельскохозяйственных регионов России, инвестирующий в АПК миллиарды рублей.

В резолюции, принятой по итогам совещания, администрация Краснодарского края рекомендовала региональному министерству сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности рассмотреть возможность выделения господдержки сельхозстрахования из «единой» субсидии в отдельное направление. Или в качестве переходной меры придать этим расходам защищенный статус в рамках «единой» субсидии.

В целом, на наш взгляд, защита рисков сельхозпроизводителей — это даже не региональная задача, а федеральная. Это единственный вид субсидий, которому посвящен отдельный федеральный закон. Все остальные регулируются подзаконными актами. Мы неоднократно направляли свои предложения в Минсельхоз. В частности, мы предлагали изъять из единой субсидии поддержку агрострахования, либо придать этому направлению в рамках субсидии защищенный статус.

— Как повлияло на показатели 2017 года введение единой субсидии?

— Лучше всего об этом скажут цифры. Если в 2016 году объемы агрострахования с господдержкой составляли 8,5 млрд рублей, без господдержки — 1,2 млрд рублей, а в сумме — 9,7 млрд рублей, то в 2017 году — это только 3,9 млрд рублей. Из этой суммы страхование с господдержкой —2,4 млрд рублей.

В Краснодарском крае объем рынка агрострахования сократился на 81%. Если в 2016 году это было 1,6 млрд рублей, то в прошлом году — только 299,3 млн рублей, причем 287,9 млн рублей из этой суммы составила доля добровольного страхования агрорисков. На страхование с господдержкой пришлось всего 11,4 млн рублей.

НСА предупреждал, что такой подход с введением единой субсидии неизменно обрушит сферу агрострахования, потому что произошло еще и сокращения объема субсидий. Но это не главное. Главная сложность заключается в том, что этот вид поддержки поставили наряду с теми видами, которые напрямую относятся к производственной деятельности.

Допустим, органы АПК Кубани вынуждены выбирать между страхованием и, например, субсидированием племенного животноводства. Что они выберут? Очевидно, что второе. Потому что еще система штрафов существенно влияет на это решение, так как невыполнение показателей по производственной деятельности накладывает определенные взыскания на регион.

Вот эта картина четко показывает, к каким последствиям привела единая субсидия

— Можно ли сказать, что федеральные власти вас не слышат?

— Я так не скажу: проблемы сельхозстрахования реально находятся в центре внимания правительства России и Центрального Банка, который недавно выпустил консультативный доклад по анализу ситуации в сельхозстраховании. Серьезную исследовательскую работу в этом направлении провели Минфин и Минсельхоз. В конце марта в Минсельхозе РФ прошло специальное совещание по вопросам развития агрострахования с участием региональных органов власти, занимающихся вопросами агропромышленного комплекса, и страхового сообщества. Такое мероприятие прошло впервые за последний год.

Кроме того, вопрос агрострахования был первым на Совете Законодателей в Санкт-Петербурге, состоявшемся в конце апреля. Поэтому я не был бы таким категоричным.

— Вы активно популяризируете необходимость страхования среди сельхозпроизводителей. Стали ли больше аграрии интересоваться этим вопросом?

— Во-первых, мы обязаны это делать. Одно из функциональных назначений нашего союза — это информирование, разъяснительная работа с аграриями. Во-вторых, точно так же поступают агростраховые союзы во всем мире.

Замечу, что не только агрострахование — вообще никакой вид страхования не вызывает нигде в мире ажиотажного спроса.

Поэтому очень важна работа НСА в этом направлении, а также разъяснения аграриям — особенно в части порядка заключения договора, оформления документов, получения страховых выплат. Такая системная работа позволяет добиться прямого контакта с фермерами и знать их реальные потребности.

Мы точно понимаем, что у большинства крупных аграрных холдингов агрострахование является обязательным элементом их бизнеса. К примеру, в конце марта агрохолдинг «Кубань» получил 145 млн рублей в качестве страховых выплат за потерю части урожая.

— Насколько показательным или прецедентным можно назвать этот пример?

— Обычно такие новости сначала делают много шума среди аграриев, но затем они о них быстро забывают. К сожалению, подобные новости не часто находят освещение в СМИ, хотя прецедентов возникает немало. К примеру, в Липецкой области были крупные выплаты из-за вспышки африканской чумы свиней — там речь шла о единовременной выплате в 200 млн рублей. Были крупные выплаты сельхозпроизводителям после масштабного наводнения на Дальнем Востоке в 2013 году.

Когда страдают крупные хозяйства, особенно, когда речь идет о таких рисках, как АЧС — это, как ни странно, положительно влияет на отрасль агрострахования. Например, Союз свиноводов стал одним из наших союзников в продвижении вопроса о выведении агрострахования из единой субсидии. Такого же мнения придерживаются в Белгородской области.

Ситуации, аналогичные «Кубани», случаются довольно часто. Конечно, крупные выплаты мы всегда стараемся освещать. И это тоже один из способов убедить аграриев, что они реально защищены.

— Какие направления сейчас страхуются чаще всего?

— Падение в сфере агрострахования в прошлом году произошло только в растениеводстве, страхование животных осталось и даже немного приросло. Это произошло потому, что страхование сельхозживотных легче обслуживать — в части заключения договоров и затрат на оформление выплаты. Кроме того, резкий спрос на страхование начался после вспышек АЧС: у нас были регионы, в которых поголовье застрахованных сельхозживотных достигало 90% — например, Брянская и Тамбовская области.

Почему? Потому что там крупные аграрные холдинги, связанные, прежде всего, с выращиванием скота. И они, естественно, страхуют свои финансовые риски, так как без страховой защиты они не могут обслуживать свои кредиты. Но главное, что они сами понимают, что без надежной страховой защиты развивать инвестпроекты нельзя.

Несмотря на то, что 2017 году наиболее востребованным оказалось страхование животных, уверен, что растениеводство тоже не должно выпадать из поля страхового покрытия. В прошлом году был рекордный урожай, и все же в 32 регионах объявили локальные чрезвычайные ситуации из-за погодных условий, в связи с чем многие хозяйства оказались на грани разорения.

— Кубань станет пилотным регионом для внедрения индексного страхования АПК. Расскажите подробнее об этом проекте.

— Изменения в ФЗ-260, инициированные Национальным союзом агростраховщиков, как раз направлены на то, чтобы внедрить максимальное разнообразие страховых программ для аграриев. И одно из этих направлений — так называемое индексное страхование. Чем оно привлекательно для аграриев? Это минимальный подготовительный период для заключения договора и минимальные сроки возмещения страховых выплат.

Но там есть одна особенность. Методология этого вида страхования построена таким образом, что от сельхозпроизводителя требуются серьезные статистические данные. Причем, в этом случае обойтись статистикой за три года нельзя — должна быть история урожайности, если это индекс урожайности, а также история изменения климатических условий, если это индекс погоды.

В этом смысле Краснодарский край — очень благоприятный регион, поэтому его и выбрали для апробации этой программы. На Кубани развита система дистанционного зондирования, хорошо постановлена система прогнозирования, поэтому мы обязательно будем тестировать здесь индексное страхование.

Полагаю, что вторая половина 2019 год — это срок для того, чтобы запустить эту программу как пилотный проект.

— Какие прогнозы на 2018 год?

— В 2012- 2016 годах в Краснодарском крае было заключено более 3500 договоров по сельхозстрахованию. Страховые выплаты аграриям составили почти 3 млрд рублей. В 2017 году премии были всего лишь 287 млн рублей, при этом выплаты составили 236 млн рублей. 52% — выплаты по атмосферной засухе, 21% — выплаты в связи с заморозками.

На основании данных НСА и Центра «Антистихия» мы провели ранжирование регионов, и Краснодарский край в этом году попал во вторую группу риска по ЧС для АПК. Этот рейтинг составляется, исходя из трех основных факторов риска, — наличие ЧС в прошлом году, вероятность ЧС в текущем году и размер страховых выплат. Потом мы отправляем эти прогнозы в региональные минсельхозы.

В Краснодарском крае присутствуют два фактора из трех. В Ростовской области и на Ставрополье — три из трех, поэтому они попали в первую группу. По данным на февраль, наиболее проблемные зоны в Краснодарском крае — это Тимашевский, Выселковский и Тихорецкий районы — здесь состояние озимых вызывало серьезную озабоченность, но это не означает, что будет катастрофа — в течение вегетационного периода ситуация может измениться.

В целом, каких-то серьезных чрезвычайных ситуаций пока не прогнозируется, но я напомню, что локальные чрезвычайные ситуации в 2017 году объявлялись в 32 регионах. Например, сильный град, который не затронул территорию всего региона, но одновременно стал катастрофическим для конкретного сельхозпроизводителя, как это было на Ставрополье.

Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 1 июня 2018 > № 2629896 Корней Биждов


Россия > Агропром > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627074 Константин Бабкин

Страна уставших тракторов. Почему в России сельхозтехника работает на износ

Константин Бабкин

президент Ассоциации «Росспецмаш», совладелец Ростсельмаш

Производство сельскохозяйственной техники в России растет на протяжении пяти лет. Тем не менее на полях по-прежнему много устаревших машин, а политика государства по отношению к производителям остается непредсказуемой. Этим пользуются зарубежные поставщики, которые нашли эффективные методы вытеснения российских игроков с рынка

Совокупная стоимость выпускаемой отечественной сельхозтехники с 2013 по 2017 год увеличилась в три раза: с 35,5 млрд до 107,2 млрд рублей. Доля российских производителей на внутреннем рынке за этот же период выросла с 24% до 56%.

Это заметный и очень серьезный рост, причинами положительной динамики стали господдержка, а также улучшение качества машин и выпуск новых модельных линеек. Правда, ситуация с российской сельхозтехникой могла быть намного лучше. Нехватка реальных действий от федерального правительства в сочетании с очень дорогими кредитами привела к тому, что значительная часть сельхозтехники эксплуатируется больше и дольше, чем положено. Несмотря на все недавние успехи, Россия остается страной уставших тракторов с безнадежно устаревшими машинами на полях.

Как и почему выросли российские игроки

Увеличить объемы производства сельхозтехники в несколько раз удалось во многом благодаря постановлению правительства № 1432. Механизм начал действовать пять лет назад и был детально проработан: программа позволяет приобрести продукцию предприятий на 15-20% дешевле по сравнению с заводским ценником. Государство полностью компенсирует скидки производителям.

Программа очень быстро стала популярной у аграриев и производителей. Объемы приобретаемой техники по постановлению выросли в прошлом году по сравнению с 2013 годом в 34 раза — с 766 до 26 366 единиц. Число участников программы за эти пять лет увеличилось с 28 до 75 компаний.

Важно, что рассчитывать на такую поддержку могут только российские игроки. Дилеры и другие представители зарубежных производителей этой возможности лишены, так как в России они осуществляют так называемую «сборку», которая по сути является скрытым импортом и обычной предпродажной подготовкой иностранных машин.

В 2017 году на реализацию постановления № 1432 правительство направило 15,7 млрд рублей. На каждый выделенный рубль субсидии в бюджеты всех уровней вернулось 1,48 рубля налогов. Машиностроителям удалось добиться продления программы: на ее финансирование в текущем году предусмотрено 10 млрд рублей. Если бы этого не случилось, то заводы могли попасть в непростую ситуацию.

Со второй половины 2017 года начали резко падать цены на зерно. Причину нужно связывать не с рекордным урожаем, а с острой нехваткой мощностей для хранения и переработки продукции. Также своевременно на государственном уровне не были решены вопросы доставки зерна в порты. Нужно было заранее оценить, достаточно ли в регионах вагонов для того, чтобы в оптимальные сроки организовать транспортировку продукции. Этого не произошло, и аграриям пришлось продавать зерно за бесценок. Как следствие снизился платежеспособный спрос.

Ситуацию усугубил тот факт, что в начале этого года представители аграрного бизнеса из многих регионов не могли получить льготные кредиты на приобретение техники по линии Минсельхоза России. В банках у них часто просто не принимали документы или принимали, но деньги заемщику не поступали.

В результате в первом квартале 2018 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года в отрасли наблюдается разнонаправленная динамика роста. Так, производство зерноуборочных комбайнов упало на 19%, до 1150 единиц, плугов — на 11%, до 636 единиц, борон — на 24%, до 966 единиц. При этом выпуск кормоуборочных комбайнов увеличился на 46%, до 194 единиц, полноприводных сельскохозяйственных тракторов — на 0,5%, до 638 единиц, самоходных опрыскивателей-разбрасывателей — в 2,1 раза, до 126 единиц, машин для внесения минеральных удобрений — на 19%, до 247 единиц, косилок — на 37%, до 689 единиц, пресс-подборщиков — на 7,5%, до 444 единиц.

Согласно стратегии развития сельхозмашиностроения в России до 2030 года, рост производства отечественной сельхозтехники по итогам 2018 года должен составить 15%. Заводам и государству необходимо приложить все усилия, чтобы обеспечить этот показатель.

Сейчас у производителей сельхозтехники и их клиентов большая надежда на механизм льготного кредитования, который в этом году запустил Минпромторг России. По этой программе уже активно работают Сбербанк и ВТБ. Кредиты по ставкам не выше 5% можно будет получить на приобретение сельскохозяйственной, строительно-дорожной, коммунальной техники и пищевого оборудования. На эти цели в 2018 году выделено 2 млрд рублей.

О неравных условиях конкуренции

Конечно, если сравнивать сегодняшнюю ситуацию в сельхозмашиностроении с той, что была еще совсем недавно, то государство повернулось лицом к производителям. Но на деле политика по отношению к машиностроителям остается непредсказуемой — заводы каждый год гадают, каким будет размер поддержки, и вынуждены постоянно бороться за продление финансирования постановления № 1432. Постоянно растут стоимость сырья и тарифы на энергоресурсы, ужесточается налоговая политика, кредиты остаются запредельно дорогими. Эти и другие нерешенные проблемы приводят к созданию неравных условий конкуренции между российскими и зарубежными компаниями.

Ключевая ставка Центрального банка России составляет 7,25%. В США она не превышает 1,75%, в Канаде — 1,25%, в Еврозоне — 0%, в Японии она составляет минус 0,1%, в Швеции и вовсе минус 0,5%.

Преимуществ у зарубежных производителей перед российскими много. Приведу для сравнения Канаду, где у компании «Ростсельмаш» расположено свое производство. Там ставка налога на прибыль составляет 35%, но с учетом различных вычетов и льгот она фактически снижается до 16,7%, что на 3,3% меньше, чем в России. Цены на электроснабжение в Канаде в 1,5-2 раза ниже российских. И эта разница еще увеличится, так как тариф на электрическую мощность в России только в 2017 году вырос на 40% по сравнению с 2016-м. Дешевле в 1,5-2 раза в Канаде и грузоперевозки. Такие льготные условия характерны для многих стран, где производят сельхозтехнику. Но но не для России.

Не стоит забывать, что зарубежные компании получают поддержку и в нашей стране. Более 50 российских регионов тратят бюджетные средства на закупки иностранной техники. Субсидии на приобретение сельхозмашин в этих субъектах составляют порядка 8 млрд рублей в год. Такая же ситуация с льготными кредитами Минсельхоза России. Отечественные заводы из-за подобного распределения государственных средств теряют от 15% до 19% прибыли.

Всесторонняя и системная поддержка позволяет иностранным компаниям предоставлять своим клиентам на территории России льготные условия, для чего они привлекают собственные финансовые структуры. Существуют такие программы, по которым закупки зарубежной техники частично финансируются производителем и его лизинговой компанией; ставка при этом начинается от 1%. Нередко аграриям и вовсе предоставляется беспроцентная рассрочка.

На самом деле техники не хватает

Если говорить о модернизации отечественного АПК в целом, то ситуация пока непростая. Важно не останавливаться на достижении рекордных урожаев. По данным Минсельхоза России, количество тракторов и зерноуборочных комбайнов, работающих в полях, сократилось втрое по сравнению с 1990 годом. Площадь пашни стала меньше за 17 лет примерно на 12%. Таким образом, нагрузка на единицу техники выросла почти в три раза. К примеру, сейчас в среднем один зерноуборочный комбайн обрабатывает 800–900 га в сезон, тогда как по нормативам должен обрабатывать 300–350 га.

В России на 1000 га пашни приходится в среднем два трактора, в Германии — больше 60 тракторов, в США — 25, в Белоруссии — 9 тракторов. Две трети этих машин, как и комбайнов, что задействованы на наших полях, уже отработали более десяти лет. Получается, многие фермеры трудятся на технике, которую при такой нагрузке уже давно пора утилизировать. Итог: ежегодно они теряют 10-15% урожая.

Нормативный срок для большинства видов техники — 10 лет. Для тракторов он измеряется в моточасах (время работы двигателя) и составляет 8000 моточасов. В России эти сроки редко соблюдаются: техника либо быстрее выходит из оборота, либо ее всеми силами пытаются реанимировать, хотя состояние уже ненадлежащее.

Если говорить про отдельные сегменты потребителей, то в федеральных и региональных агрохолдингах после четырех-шести лет машина, как правило, вырабатывает весь ресурс. Там она должна в короткие сроки приносить прибыль, поэтому машину перегружают, выжимая максимум. В случае с рачительным фермером техника может проработать и 15 лет, но это скорее исключение из правил. В обоих случаях не важно, отечественная машина или зарубежная. Ведущие производители заботятся о качестве и постоянно улучшают продукт. Поэтому долговечность у российской и иностранной техники одинаковая: она зависит от нагрузки, соблюдения регламентов и нормативов по сервисному обслуживанию и эксплуатации.

Что касается рынка бывшей в употреблении иностранной техники, то он есть, но не так велик. Машины поступают в Россию в разном состоянии. В частности, в Европе нагрузка на тот же трактор или комбайн значительно ниже. Даже после использования они могут прослужить еще довольно долго при нормальной интенсивности работы. Попади эти машины в агрохолдинг, срок их службы существенно сократится.

Нередко в Россию поставляют сельскохозяйственный хлам. В сегменте полуприцепов массой свыше 10 тонн, к примеру, более 60% приходится на технику, которая полностью отслужила свой срок. Поэтому такой товар выгоднее продать за копейки, чем оплачивать утилизацию в европейских странах. В Россию также поставляют бывшие в употреблении тракторы, комбайны и другую технику в основном из стран Европейского союза, США, Канады и Китая.

Согласно данным Минсельхоза России, для полноценного обновления машинно-тракторного парка по основным видам техники потребуется более 1,6 трлн рублей. В следующие десять лет нужно приобретать ежегодно по 56 000 тракторов и по 16 000 зерноуборочных комбайнов. Объемы существенно превышают сегодняшние поставки.

Российские заводы готовы справиться с этой задачей. Однако уровень поддержки должен быть увеличен.

Для наглядности: на поддержку АПК в России в пересчете на евро в 2018 году выделяется около €3 млрд, а Евросоюз направляет на эти цели порядка €300 млрд. Поэтому не стоит удивляться, что наши фермеры гораздо беднее, чем европейские. Как следствие, выбывает сельхозмашин больше, чем поступает в хозяйства.

Исправить сложившуюся ситуацию можно с помощью значительного снижения ключевой ставки ЦБ, запрета на приобретение иностранной сельхозтехники в регионах за счет бюджетных средств, введения 50%-ной инвестиционной льготы по налогу на прибыль для стимулирования инвестиций в российское производство, ограничения роста цен на энергоресурсы и металл.

Часть этих мер приняты и успешно реализуются. Но важно решать проблему комплексно, только тогда мы сможем выровнять условия конкуренции между российскими и западными производителями сельхозтехники, заполнить полки в магазинах качественной отечественной продукцией и прекратить пахать землю на устаревших машинах.

Россия > Агропром > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627074 Константин Бабкин


Россия. СФО > Агропром > oilworld.ru, 30 мая 2018 > № 2624166 Яна Попова

Алтайское диво всем угодило.

Подсолнечное масло в аэрозольном баллончике, съедобный спрей. Новое для нашего рынка решение, визуальный концепт которого разработали в агентстве 2SHARP. Редакция портала Unipack.Ru предлагает читателям интервью с Яной Поповой, создательницей бренда ALTARIA, об истории создания и преимуществах использования масла в виде спрея.

Компания "Диво Алтая" выпустила подсолнечное масло в упаковке в виде спрея. Это непривычно для данной товарной категории на российском рынке. Как к Вам пришла такая идея – масло в баллончике с дозатором?

Наша компания существует на рынке 25 лет. За это время мы зарекомендовали себя как качественный производитель натуральной и экологически чистой продукции. Накопленный опыт позволил нам разработать уникальный продукт, который является принципиально новым на рынке.

Идея масла в формате спрея родилась после моего обучения в бизнес-школе «Сколково». Мы тщательно проработали этот вариант, изучили рынок – не только российский, но и европейский, провели исследования на предмет спроса. Пришли к выводу, что спрос и желание попробовать у людей есть, а вот предложения пока нет. Поэтому мы решили, что маслу в формате спрея – быть.

Не будет ли масло в таком формате слишком дорогим для наших потребителей?

Данный продукт немного дороже по сравнению с привычной для нас бутылкой ПЭТ. Но если рассмотреть весь спектр функциональности, заложенной в продукт, то, несомненно, цена товара не будет определяющей для потребителя при совершении покупки. Ведь новый формат решает проблему калорийности, так как потребитель знает, что 1 секунда нажатия на распылитель – это 4 ккал. При этом распылитель способен работать в режиме «аэрозоль-струя-капля». Упаковка сохраняет свежесть масла и его полезные свойства – за счет вакуумного пакета масло остается в свежем виде на протяжении всего периода использования. Ещё одно преимущество – экономный расход — за счет распыления большей площади с использованием меньшего объема и т.д.

Как пользоваться этим маслом? В чём Вы видите преимущества масла в новой таре?

Удобно, быстро, чисто – вот ключевые преимущества при использовании масла в упаковке-спрее. Процесс готовки становится не только более быстрым, но и более эстетичным – масло не растекается по баллону, он всегда остается чистым. Одним нажатием на дозатор можно заправить салат, а при необходимости большего количества масла на помощь придут два дополнительных режима – струя и капля. Масло в упаковке-спрее становится не только полезным продуктом для готовки, но и, своего рода, стильным кухонным гаджетом.

Вы позиционируете продукт как экологически чистый. Чем это масло отличается от аналогов, имеющихся на рынке?

Отличие от аналогов, имеющихся на рынке, заключается в том, что, во-первых, в России мы единственные, кто является производителем масла и упаковщиком в одном лице. Во-вторых, мы используем только экологически чистый подсолнечник, который выращивается с применением только органических удобрений, без использования минеральных удобрений, пестицидов, регуляторов роста и ГМО. В третьих, мы получаем масло способом прямого отжима, без применения технологии экстракции. (В основе процесса экстракции лежит способность растительных масел растворяться в органических растворителях, в качестве которых в промышленности используют бензины различных марок).

Как отреагировали представители рынка и потребители на новый продукт?

Каждый год наша компания обновляет свою ассортиментную линейку на 10%. Это позволяет сохранить наших покупателей, оставив в продаже наиболее популярные виды товаров, а также привлечь новых. Данная стратегия позволяет заводу снизить риск ввода нового товара до минимума. Потребитель в большей степени предпочитает уже проверенный товар от известного ему производителя. Соответственно, выпустив масло в упаковке спрей, наши постоянные партнеры поспешили заключить контракты на его поставку. Многие захотели заручиться эксклюзивным договором в рамках своего региона. В настоящее время стартовала большая рекламная кампания. До момента вывода новинки на полки магазинов мы проинформировали покупателя о новом товаре, показали преимущества данного товара по сравнению с привычной для него бутылкой ПЭТ. И конечный потребитель, изучив данную информацию, стал активно осуществлять запросы на покупку новинки «масло-спрей» через наш сайт. Соответственно, конечные потребители с нетерпением ожидают поступления новинки ALTARIA на прилавках магазинов.

Каковы объёмы производства в настоящее время? Планирует ли компания расширять производство масла в новой таре?

Конечно, мы планируем увеличение объемов производства, так как спрос есть и очень большой. Так, например, если в мае мы произвели 38 тысяч баллонов, то к сентябрю рассчитываем увеличить производственные мощности до 600 тысяч баллонов в месяц. Почти ежедневно мы заключаем договоры на поставку нашего масла в различные регионы не только России, но и ближнего зарубежья. С выходом на рынок Китая объемы будут только увеличиваться.

Возможно, компания намерена, помимо подсолнечного масла, выпустить и другие виды продукции в виде спрея?

Безусловно, мы работаем над расширением линейки. Сейчас мы запускаем в формате спрея ALTARIA нерафинированное подсолнечное масло. До конца года будут запущены оливковое и льняное масла также в формате нашей уникальной упаковки. Разнообразие выбора экологически чистых масел из Алтая поможет покупателям подобрать идеальный вариант продукта, исходя из своих вкусовых предпочтений.

Россия. СФО > Агропром > oilworld.ru, 30 мая 2018 > № 2624166 Яна Попова


Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич

Почему в Алматы стало мало премиальных ресторанов?

Елена Тумашова

Ресторатор Градимир Митич сравнивает прибыльность концептов

В Казахстане ресторатор Градимир Митич уже десять лет. Работал в разных заведениях — и как шеф-повар, и как сооснователь. Запускал рестораны в премиальном сегменте — рыбный LaBarca и мясной AndMEAT. Год назад открыл в Алматы сербскую бургерную Andrić burgers — стрит-фуд, о котором давно мечтал. В конце прошлого года начал заниматься рестораном GATO с кухней фьюжн (сочетание перуанской, азиатской, средиземноморской), в конце марта это заведение открылось.

Вместе с экспертом деловой еженедельник «Капитал.kz» попытался разобраться, на чем рестораны Алматы могут заработать больше — на рыбе или на мясе, сохраняется ли у посетителей интерес к премиальному сегменту и насколько проходимость в бургерной может увеличиться летом по сравнению с зимой.

– Градимир, если рассматривать все заведения, в которых вы работали в Алматы, какой концепт – рыба, мясо, бургеры, фьюжн – запускать было сложнее всего?

– Ни с одним не было больших сложностей. Когда открываешь заведение, всегда требуется лишь время для того, чтобы работа была налажена. Невозможно все сделать так, чтобы работало идеально с самого начала, и не дорабатывать, не улучшать что-то в процессе.

– С бургерами вы попали в свое время в тренд?

– Все сравнивают наш бургер с обычным бургером. Я объясняю: не надо, это другое. Обычно в заведениях фастфуда вам дают готовый продукт: вот такая булочка, вот такая котлета, вот такой топинг (соус – кетчуп, майонез, горчица и пр. – Прим. ред.). У нас же вы можете сконструировать свой бургер сами: на витрине есть салаты, топинг, и вы выбираете, что добавить к хлебу с плескавицей (балканская котлета. – Прим. ред.).

Идею открыть заведение стрит-фуда я вынашивал с первого дня своего пребывания в Казахстане. Просто, видимо, время было неподходящим для ее реализации. Работал в разных ресторанах, в том числе в премиальном сегменте, поднимал свой профессиональный уровень. И, конечно, вопрос заключался еще и в деньгах. Но, да, мы открылись в самый бум.

– Какую проходимость вы ожидали получить, открываясь на волне интереса к бургерам?

– Определенной задачи не было, потому что формат, который предлагаем мы, был новым для города. К тому же в Казахстане, в Алматы в частности, пока еще нет культуры уличной еды. Но, думаю, со временем она придет. Наше заведение по площади 30 кв. м, летник чуть больше, пришлось перестраивать, чтобы получить большую посадку. Проходимость увеличивалась с каждым днем. Зимой в день мы продаем по 60-70 бургеров, летом – по 400. При хорошей погоде летом в пятницу-субботу-воскресенье проходимость может достигать 600 человек.

В GATO, к слову, тоже хорошая проходимость: воскресенье считается более спокойным днем, но в целом за три последних дня недели здесь может пройти 1,5-2 тыс. человек. В пятницу вечером – 2,5-3 посадки, это 350-400 человек, плюс дневная посадка. Мы рассчитывали на 1,5 посадки.

– Для премиального сегмента какое количество посадок считаете хорошим?

– По-разному. Бывает, ресторан премиального сегмента работает 3-4 дня в неделю, а в понедельник-вторник посетителей очень мало, а, бывает, всю неделю работает хорошо. В ресторане премиального сегмента не должно быть больше 30-40 посадочных мест, 50 – максимум. Идти с большим помещением, где 100-120 посадочных мест, в премиальный сегмент – это поработать пару месяцев, не больше. Люди хотят качество. Понятно, что в среднем и ниже среднего они тоже хотят качество. Но не всегда может так получиться. Хорошее качество – не означает только качественный продукт, это также и качество приготовления, и качество обслуживания.

– Сколько потребовалось средств для открытия бургерной?

– Для запуска – $30 тыс. Но, по факту, каждый раз, как только поступали какие-то деньги, мы вкладывали дополнительно в развитие бизнеса. Я сторонник того, чтобы не сразу возвращать вложенные деньги, а сделать так, чтобы бизнес хорошо работал. Если я не успел сделать что-то или закупить что-то до запуска, стараюсь в течение полугода-года устранять эти недоработки, вкладывая дополнительные средства.

– Насколько это прибыльный бизнес?

– Как и каждому бизнесмену, мне хотелось бы зарабатывать много. Но это не настолько прибыльный бизнес. Прежде всего, потому что это что-то новое для города. На показатель прибыли сильно влияет сезонность: зимой спад, летом подъем, и разница между сезонами может достигать 60-70%, а то и 100%. Если делить на двух партнеров, то мы бы хотели получать примерно по $5-10 тыс. Но первый год, как и у многих заведений, был не особо прибыльным.

– Какой из четырех концептов самый доходный?

– GATO не буду сравнивать, поскольку слишком мало времени прошло с открытия этого ресторана. Учитывая, что La Barca мы запустили четыре года назад и год назад я оттуда ушел, но она работает до сих пор, думаю, этот ресторан хорошо зарабатывает. Был какой-то момент, когда все места там были зарезервированы на месяц вперед, это о чем-то говорит.

– Сколько там составлял средний чек?

– По-разному. Человек мог заказать, например, недорогую бутылку вина, заказать какое-то блюдо и на двоих оставить 40 тыс. тенге. А могло быть и так: заказали пасту за 4 тыс., а вино купили за 150 тыс. тенге. Но если все же говорить о средних цифрах, то приблизительно 25-30 тыс. на человека.

– Поставщиков рыбы сложно найти?

– Нет. Проблема найти у правильных поставщиков правильный продукт – свежий, качественный, если замороженный – то правильно замороженный.

– Можно сказать, что рыбные рестораны более доходные, чем мясные?

– Да, сели они правильно сделаны. Казахстан – мясная страна, но удержать правильное качество мяса в ресторане очень тяжело. Подводят именно поставщики. Не люди, которые работают в ресторане, не сам ресторан. Начинаешь работать с каким-то поставщиком, первая партия идеальна, последующие три – все хорошо, мясо отличное, даже мариновать не нужно. Но потом качество начинает ухудшаться. Ты хочешь заказать 10 килограмм, тебе говорят – нет, не можем столько привезти, заказывайте больше. Заказываешь 30 килограмм, из них 15 оказываются некачественными – мясо жесткое. Ты как повар ищешь способы, как сделать его мягким. Но гости чувствуют: что-то не то, иначе, чем в прошлый раз. Проблема еще и в том, что круг поставщиков довольно узкий. Качественного мяса меньше, чем потребителей. Поэтому иногда легче просто взять рыбу, приготовить и подавать клиентам.

– Не раз слышала от рестораторов, что довольно сложно в Алматы работать в рамках одного концепта, приходится делать что-то дополнительно – вводить в меню блюда, которые не совсем в концепте…

– Проблема в том, что люди избалованы, как, например, в Москве, так и в Алматы. Именно поэтому ресторанная сфера в Москве постоянно и сильно движется вперед. Я сам сталкивался с таким явлением: человек заглядывает в ресторан впервые, ему нравится кухня, он приходит несколько раз, пока не попробует все блюда, которые есть. А потом говорит: когда будет что-нибудь новенькое. С этим мы сталкивались и в La Barca, и в And MEAT. Я же не могу ориентироваться на 10-20-30 человек, я готовлю по меню.

Но самое интересное – когда приходят люди и говорят: а что, у вас суши и пиццы нет? Нет, мы не готовим эти блюда. А, ну, тогда мы уходим – вот такая реакция в ответ. Или то же самое: я не ем мясо с кровью. Но почему? Ты же приходишь ко мне на протяжении четырех лет, значит, доверяешь как повару. Если нет запретов, связанных с религией, национальностью, здоровьем, то почему нельзя попробовать? Конечно, люди меняются в своем отношении к ресторанной кухне, но это очень долгий процесс.

– Какова рентабельность в каждом из четырех форматов?

– В рыбных ресторанах наценка на рыбу хорошая, но небольшая. Поставить 300-400-500%, как раньше, уже невозможно, продукт сам по себе дорогой. Если я рыбу, купленную за 20 тыс. тенге за килограмм, например, сибас, дорадо, лосось, буду продавать за 60-70 тыс., ее никто покупать не будет. Люди понимают цену, они стали много путешествовать. И я не вижу смысла в завышении цены на рыбу. Потому что есть вещи, на которых можно хорошо заработать, а есть вещи, на которых хорошо заработать нельзя. Салаты всегда будут продаваться хорошо, но дорогая рыба – нет. Наценка на рыбу может достигать 100%: купил за 20 тыс., продал за 35-40 тыс. тенге. Нужно понимать, что есть норма: дешевле определенной планки продавать не можешь. Есть плата за коммунальные услуги, заработные платы персоналу, множество процессов, которые посетителям не видны. Например, у меня все продукты хранятся в вакуумных пакетах, каждый такой пакет стоит 100 тенге.

– В чем, на ваш взгляд, главное отличие премиального ресторана от «обычного»?

– Премиальных ресторанов в городе было много, сейчас стало мало. Премиальный – это там, где средний чек больше 30 тыс. тенге и где правильный сервис. Но, как мне кажется, у «обычных» ресторанов есть преимущество перед премиальными – хорошая отдача от кухни, все блюда отдаются вовремя. Для меня идеальный ресторан – это когда кухня и зал находятся рядом, вынесли блюдо с кухни – оно сразу же попало к посетителю. Поэтому я люблю маленькие рестораны. Поэтому GATO для меня – новый опыт, эксперимент. Я всегда работал в небольших заведениях, до 50-70 посадочных мест вместе с летником. Здесь – почти 200.

– Почему ресторанов в премиальном сегменте стало меньше в Алматы?

– Люди перестали видеть смысл в трате больших денег в ресторанах. Конечно, останется процент богатых гостей, которые готовы платить много, и это так в любой стране. Но люди среднего и выше среднего дохода уже выбирают, что, где и как будут есть. Они начали считать деньги, смотреть меню, обсуждать. И так и должно быть.

Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 29 мая 2018 > № 2630730 Юлия Порошенко

Юлия Порошенко: Наша задача – создать платформу, на которой мир агро и мир технологий общались бы друг с другом

Эксклюзивное интервью основателя и руководителя платформы по развитию агроинноваций Agrohub, сооснователя технологического кластера RadarTech Юлии Порошенко агентству “Интерфакс-Украина”

- В этом году вы принимали участие в работе Украинского Дома в рамках экономического форума в Давосе. Прошло несколько месяцев и можно объективно оценить результаты, можете о них рассказать?

- У нас было несколько целей. Во-первых, заявить, что Украина способна экспортировать не только сырье, но и технологии. Мы ее достигли, что показали отзывы и в Украине, и за рубежом.

Во-вторых, международные контакты. Благодаря участию в Давосе Agrohub пригласили на форум агроинноваций в Телль-Авиве, на форум For the Future of Agriculture в Брюсселе.

Третьей целью было, по возможности, привлечь инвесторов для украинских инноваторов. На сентябрь планируется приезд группы инвесторов из Силиконовой долины. Это тоже благодаря Давосу: там мы познакомились и впервые поговорили о взаимодействии.

Таковы первые результаты.

- Кстати о финалистах. В рамках MHP accelerator планировалось отобрать 10 команд. Почему в итоге их оказалось 13?

- Отбор был сложным, так как на MHP accelerator, организованный Radar Tech, Agrohub и МХП, было подано много интересных и востребованных решений. В преакселерации тоже было 34 команды вместо 30. По окончанию полуфинала команды "питчились" ("питчинг" – краткая презентация проекта с целью нахождения инвесторов, готовых его финансировать – ИФ), и каждый член жюри - а это сотрудники МХП, Agrohub, Radar Tech, приглашенные эксперты - отмечал своих фаворитов. Когда все свели в общую таблицу, оказалось, что 10 команд выбраны безоговорочно. Но было несколько, отобранных менторами, которые сказали: "Мне нужно это решение. Я буду лично заниматься им, лично запускать пилот". И мы решили, что если есть такой интерес, то командам нужно дать шанс. Я не буду их называть, чтобы не вносить сумятицу. Так и получилось 13 команд.

- Но для победителя есть более четкие критерии?

- Главная задача акселератора – запустить пилоты с максимальным количеством отобранных решений. Посмотрим, как они работают на практике, какой эффект дадут. Если холдинг увидит в этом для себя пользу, то будут заключены коммерческие контракты. Это может быть и три команды, и пять… Если команда докажет свою эффективность, то компания продолжит с ней работу.

- А кому же тогда достанется анонсированный приз в 300 тыс. грн?

- Приз обязательно достанется кому-то одному. Жюри проведет комплексную оценку – актуальность проблемы, зрелость решения, сплоченность команды.

- А на каких условиях вы предоставляете эту сумму?

- Все возможности коммерческого запуска поданного на акселератор решения – это возможности, но не обязательства. Кстати, мы сейчас делаем видеоролики и спрашиваем наших финалистов, на что бы они потратили эти деньги. Большинство отвечает, что на разработку, расширение команды и маркетинг. Говорят: "о нас никто не знает, потому все 300 тысяч потратим на пиар". А одна команда решила оставшуюся после маркетинга и разработки деньги отдать фонду "Таблеточки".

- А какова судьба тех 170 команд, которые отсеялись в самом начале?

- У нас есть несколько идей, как с ними дальше работать. Это и запуск образовательного проекта, и приглашение их в краш-тесты, когда несколько команд питчат свою идею, рассказывают о продукте, а аудитория их конструктивно критикует. Так им дают обратную связь, экспертизу, помогают усовершенствоваться.

- Но ведь среди отобранных команд не только новички?

- Не только. Но в то же время есть компании, которые образовались во время акселератора, на Idea Garage. На "гараже" компания задает проблему, а аудитория делится на команды и предлагает идеи решения проблемы. На таком мероприятии в феврале были созданы две команды акселератора. Люди, которые вообще до этого друг друга не знали, собрались, создали продукт и меньше, чем за месяц до конца приема заявок подготовили прототип. И это было настолько хорошо, качественно, что они обошли уже работающие команды.

Для нас это стало хорошим мотиватором. Первоначальная гипотеза Agrohub состояла в том, что в Украине мало стартапов на пересечении агро и технологий, так как эти два мира не скоординированы. Одни не знают о проблемах других, а первые не догадываются, что для их проблем уже существуют или могут быть найдены технологические решения. Поэтому первая наша задача была создать платформу, на которой аграрии и "технари"-инноваторы общались бы друг с другом. И на состоявшемся Idea Garage это получилось ярко и практично.

Сейчас эти две созданные команды запускают пилоты. Мы надеемся, что они будут результативны.

- На одном из AgTech мероприятий было высказано мнение, что внедрять инновации на небольших хозяйствах быстрее и удобнее. Почему вы не работаете с такими хозяйствами?

- Средние и мелкие хозяйства в Украине очень разнообразны: есть компании, которые застряли в Советском Союзе, колхозы с красными директорами, а есть новые фермы, основанные бывшими банкирами. Холдинги – более однородны. И в этом "плюс" работы с ними.

Кроме того, у холдингов больше ресурсов: полей, финансов, персонала, а, значит возможности выделить ментора. Например, сотрудники МХП сейчас немало времени тратят на акселератор. Они приходят, занимаются с командами, помогают запустить "пилоты". А если это маленькая ферма, то там каждый человек на счету и не всегда есть возможность выделить конкретного специалиста, чтобы он отвечал за запуск "пилота" и изменил бы на это время свои рабочие приоритеты.

Еще одно. Как принимают решение небольшие фермеры? В большинстве случаев они смотрят на соседа: если сосед внедряет какую-то технологию, значит нужно попробовать. И, кстати, на большие корпорации тоже смотрят. Так было с GPS-мониторингом: большие холдинги опробовали, получилось, и сейчас практически все фермерские хозяйства его используют. Агрохолдинги выступают так называемыми "ролевыми моделями". Они тестируют решение, конечно, могут в чем-то ошибаться, но у них есть ресурсы на ошибку. Несколько гектар для крупного агрохолдинга – это малая часть земельного банка, а для небольшого агрохозяйства – существенная часть поля. У маленьких нет права на ошибку.

Если посмотреть на небольшие агрокомпании, которые пробуют новые технологии, то увидим, что с течением времени их список не меняется: это примерно 7-10% рынка, "продвинутые", те, кто постоянно интересуется темой инноваций, пробует и экспериментирует.

Да, они более гибкие в принятии решений. У них нет тех бюрократических моментов, которые зачастую есть в корпорациях. Но с точки зрения отраслевого эффекта, нужно фокусироваться на больших холдингах. А задача Agrohub – как раз распространять агротехнологии как можно шире.

- Если говорить о "ресурсах на ошибку", с какими вообще сложностями сталкиваются агрокомпании при внедрении инноваций?

- Подстроить под инновации бизнес-процессы. Можно перескочить технологию: внедрить 5G, минуя 3G, но нельзя перескочить бизнес-процессы. Если у вас бабушка с амбарной книгой, нельзя прийти к ней с блокчейном. Если техника оснащена функцией отключения форсунок, то тракторист должен уметь этим пользоваться.

Сегодня в агроотрасли остро стоит проблема кадрового голода, здесь образовался замкнутый круг: ощущается дефицит хороших молодых специалистов, потому что они не идут в агро из-за непрогрессивного имиджа отрасли. А такой имидж складывается потому, что нет молодых специалистов. И этот круг нужно разрывать, что Agrohub и пытается делать. Недавно Ксения Прожогина (директор департамента по работе с персоналом и коммуникаций МХП – ИФ) отметила, что с момента запуска акселератора произошли качественные изменения в составе присылаемых резюме. Появился больший интерес от молодежи и IT-специалистов. И это нас радует, так как это – тоже одна из целей Agrohub.

В Сингапуре есть такой подход: когда они создают столовые в больницах, то смотрят не на другие больничные столовые, а на лучшие примеры ресторанов в 5-звездочных отелях. Так и здесь: глядя на кадровый менеджмент в агро, нужно смотреть не на существующий HR в агро, а перенимать опыт лучших международных кадровых агентств.

- Agrohub переучивает персонал?

- В корпоративных акселераторах хорошо то, что они нацелены как на создание стартапов, так и на изменение корпоративной культуры агрокомпании. Мы занимается внедрением инноваций в компании, а это – всегда изменения. И зачастую болезненные. Люди не хотят меняться, стремятся остаться в зоне комфорта. Для того, чтобы они захотели делать что-то по-другому, изменения необходимо проводить в несколько этапов.

- Выгода для агрокомпаний очевидна, а в чем ваш интерес?

- Стандартная бизнес-модель акселератора – брать долю у стартапа. 90% стартапов не дадут никакой отдачи, а один покроет все затраты. Что-то подобное было с эстонским акселератором Wise Guys, который окупил три года своего существования за счет экзита одного стартапа.

Пока Agrohub этого не делает. Участие в MHP accelerator бесплатное. Все деньги, которые поступают на работу акселератора, покрывают операционные затраты.

Мы сначала хотим создать этот рынок и в дальнейшем на нем зарабатывать.

- О seed-финансирование вы пока не думаете?

- Впервые мы пригласим инвесторов на демо-день MHP accelerator в июне. Посмотрим. Пока нет. У нас нет фонда.

- А будет?

- Затрудняюсь ответить. Мы думали об этом, но пока он не очень вписывается в стратегию развития Radar Tech и Agrohub.

- На каком этапе исследование "Инновационные приоритеты"? С кем вы сотрудничаете?

- Сейчас работаем с тремя компаниями – ИМК, "Мрия" и Agricom. Для ИМК уже готовится финальный отчет по диагностике. В "Мрии" провели больше 25 интервью и тоже на финишной прямой. Исследование с Agricom также подходит к завершению.

- Вы думаете о выходе на внешний рынок?

- С одной стороны, мы хотим быть мостом между агро и технологиями, с другой – мостом между Украиной и миром. Ездим в Израиль, Европу, чтобы налаживать эту сеть, строить каналы коммуникаций и продаж. У нас уже есть достаточно интересный запрос из Австралии.

Существует разница в потребностях украинских больших холдингов, средних компаний и малых фермеров. Но если смотреть на крупные холдинги в Украине и в Австралии, то это схожие потребности. Найдя решение для проблемы агрохолдинга в Украине, можно будет продавать эту технологию и в Латинскую Америку, и в Канаду, и в Австралию.

Пока это мечты. Мы на начальном этапе, но постепенно движемся вперед. Все-таки agtech требует больше времени для внедрения и достижения результатов, чем телеком и другие отрасли.

- Вы упоминали об израильских партнерах. Речь о какой-то платформе?

- У нас есть несколько партнеров. Израильское консульство в Украине быстро и качественно предоставляет необходимую информацию и помогает с контактами. В начале мая мы съездили на 20-ю Международную выставку и конференцию агротехнологий в Тель-Авив. Представили Agrohub на специальной секции "Инновационная синергия: Украина и Израиль". Провели ряд встреч с инноваторами и агрокомпаниями и, я надеюсь, в дальнейшем будем воплощать совместные проекты. В марте выступали на панельной дискуссии на первой украинско-израильской конференции. Глава торгово-экономической миссии Государства Израиль в Украине Елизавета Соловьева выступила на "CINO марафоне", который в мае в Киеве провел MMR в коллаборации с Agrohub. Израиль – вообще страна-пример по достижениям в agtech. Но у них другие задачи: как выращивать сельскохозяйственные культуры, если нет плодородной почвы, засушливый климат и не достает воды. А у нас есть и вода, и почва, и климат, но нам нужно научиться использовать каждый участок земли максимально эффективно. Вторая задача – максимально автоматизировать процессы, потому что в Украине большие площади.

- Есть ли планы запуска полноценного акселератора с другими компаниями?

- Когда мы задумали акселератор, то общались со многими. Просто МХП первые сказали: "Давайте делать". Наши "питчдеки" лежат не в одной агрокомпании. Пока никаких новых переговоров мы не ведем. Но я надеюсь, что агроакселератор получит продолжение, как было с телеком-акселератором "Киевстара".

- Что в ближайших планах Agrohub?

- Совместно с Райфайзен Банком Аваль проведем исследование "Инновационные приоритеты" среди агрокомпаний среднего размера. Мне кажется, в Украине впервые банк поможет отрасли и своим клиентам определить основные направления инновационных изменений. Планируем отобрать 30 компаний из группы "20-70 тыс. га". Запускать будем после посевной, скорее всего, летом.

- Какие еще будут направления в Radar Tech?

- В 2016-2017 годах у Radar Tech прошло два акселератора в телекоме, потом – агро, сейчас запустили fintech. Вот-вот начнется еще одна индустрия, подробностей раскрыть пока не могу.

- Есть ли анализ того, что будет дальше?

- Мне бы хотелось, чтобы акселераторы шли одновременно, так как это оптимизирует работу менторов.

Интересно также запускать проекты на стыке отраслей. Например, телеком+агро. Кстати, во втором запуске "Телеком-акселератора" было одно агрорешение, связанное с передачей данных по мобильной связи.

- Сейчас в Украине анонсируется и запускается достаточно много акселераторов. Почему именно сейчас? И не пугает ли вас эта тенденция?

- Наоборот, это очень хорошо! Хотя в Украине действительно появляется много акселераторов, их все равно недостаточно. "Воронка стартап системы" начинается чуть ли не с детского сада. Нередко украинские родители, возможно, даже неосознанно, подталкивают ребенка выбрать стабильную профессию, а не пробовать себя в предпринимательстве. А стартаперам свойственно желание нового, отсутствие страха перед провалами и терпимость к неопределенности. Это одна из причин, почему у нас меньше стартапов, чем в Европе и США. Потому акселераторов и инкубаторов должно быть больше. Сейчас, в частности на "гаражах", мы стимулируем создание новых проектов. Это в какой-то степени миссийная деятельность, своего рода раскачка "экосистемы", и чем больше людей будут ее раскачивать, тем лучше. Это общий котел.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 29 мая 2018 > № 2630730 Юлия Порошенко


Россия > Финансы, банки. Агропром > bfm.ru, 25 мая 2018 > № 2636426 Юрий Соловьев

Первый зампред ВТБ: «Нам очень комфортно быть именно кредитором в истории с «Магнитом»

В интервью Business FM первый зампред группы «ВТБ» Юрий Соловьев прокомментировал решение банка уменьшить долю в «Магните»

Первый зампред группы «ВТБ» Юрий Соловьев и главный редактор Business FM Илья Копелевич в рамках международного Петербургского экономического форума обсудили продажу доли «Магнита», сделку с СОГАЗом, а также ситуацию на глобальном рынке.

В нашей студии Юрий Соловьев, первый зампред группы «ВТБ», банка ВТБ. Сначала о сделках. Они крупные и заметные, поэтому интересные. Ну, конечно, история с «Магнитом». Буквально в феврале нас всех ошарашили такой покупкой — крупнейшей доли у Галицкого. Речь шла о том, что ВТБ также заключает соглашение о стратегическом партнерстве с «Почтой России», у которой есть «Почта банк». У «Почты», как нам рассказывали, есть дефицит логистических возможностей, которые необходимы для обслуживания интернет-торговли. И вот синергия «Магнита» как большой логистической системы, «Почты» и ВТБ как связующего некоего звена, в том числе финансового. Вот это некая конструкция. Но сейчас вы очень неожиданно половину почти что своей доли продали. Почему?

Юрий Соловьев: Очень многогранный вопрос. Начнем, наверное, с покупки достаточно крупного пакета у Сергея Николаевича Галицкого в феврале. Мы покупали, преследуя несколько целей. Первое — он хотел продать достаточно большой пакет, поэтому мы купили то, что он продавал в тот момент. Нам очень нравилась сама компания, нам очень она нравится и сейчас. И мы купили ее в первую очередь как инвестиционный банк в надежде на то, что компания сможет найти новую стратегию и быть значительно переоцененной рынками, что, собственно говоря, сейчас и происходит. Это только начало, мы считаем, что в капитализации компании есть достаточно большой апсайд, и это будет продолжаться достаточно значительное время. Второе — мы действительно самый первый контракт, который мы подписали, — это было партнерство между «Почтой России», компанией «Магнит» и ВТБ, в котором ВТБ выступает финансовым партнером, и это совместное предприятие должно было реализовать развитие бизнеса в нескольких направлениях. Логистику вы упомянули. Можно считать комплементарными, например, парки грузовиков — 17 500 грузовиков у «Почты», 6500 у «Магнита». Совместным усилием покрывается большая часть страны. Большая синергия с логистической точки зрения в постройке логистических и распределительных центров существует. Это направление уже сейчас достаточно сильно изучается, и менеджмент обеих компаний пишет достаточно подробный бизнес-план. Мы его, я думаю, опубликуем достаточно скоро. С другой стороны, «Магнит» уже в июне запустит первые магазины на почтах, в которых в более маленьких населенных пунктах будет 400 SKU (англ. Stock Keeping Unit. — Business FM), так называемых товарных единиц, в более крупных — 600, в том числе они будут открыты и в Москве уже, по-моему, 16 июня. «Почта», и об этом не так много людей знает, уже занимается продажей многих единиц товаров. Сейчас мы это упорядочиваем. Естественно, вводим туда возможности реализации этих дисконтов и умного управления товарной базой. Как они должны располагаться на полках и так далее. И «Магнит» эту экспертизу внутри «Почты» даст. Для «Магнита» это сразу огромное расширение покрытия. Для «Почты» это возможности делать это более профессионально и с гораздо большей маржей.

В начале такого развития в общем интересного проекта зачем же уменьшать долю, когда он еще не раскрылся в полной мере?

Юрий Соловьев: Здесь мы приходим назад к нашей банковской деятельности. Дело в том, что внутри банка существуют определенные рисковые характеристики, и мы придерживаемся определенных стандартов риск-менеджмента, по которым для себя определили, что при данной волатильности этого актива и общем лимите инвестиций от группы «ВТБ» в Asset Class так называемый, вид активов акций, и частные, и публичные акции, что наш лимит не должен превышать на настоящий момент 20% доли в капитале «Магнита». Это абсолютно четко совпадает с нашим обычным подходом в то, что мы делаем. Если вы посмотрите, в Tele2 мы владеем 27,5% — это наш экономический интерес. В «Бургер Кинге» мы, например, снизились тоже до 20%. И в большом количестве наших частных или публичных инвестиций мы придерживаемся вот этой суммы. Она может меняться. Сейчас она 17%.

Ну там-то было всего чуть-чуть больше 29,7, да?

Юрий Соловьев: Ну, если вы посмотрите на то, из какого пакета мы вышли, он сегодня стоит на рынке больше миллиарда долларов, поэтому для компании даже нашего размера это значительная сумма.

Звучало, что вы же, по крайней мере отчасти, и кредитовали покупателя. Так что не то чтобы прямо «окешелись».

Юрий Соловьев: Мы «окешелись». Это обычная банковская транзакция. Коллеги положили достаточно большую сумму своих собственных денег — несколько сотен миллионов долларов. И нам очень комфортно быть именно кредитором в этой истории. Оставляя достаточно большой пакет, мы остаемся хотя и миноритарным владельцем, но самым большим акционером.

Старшим партнером в этом партнерстве?

Юрий Соловьев: У нас нет партнерства, мы не старший партнер. Мы участвуем в совете директоров, как и любой другой инвестор. Должен сказать, к нашей большой радости, процесс формирования совета директоров закончился. Он возглавляется независимым директором Чарли Райаном. Все акционеры поддержали наше предложение. Получился очень профессиональный состав людей, имеющих огромный опыт работы в ритейле. И компания дальше будет управляться советом директоров от лица акционеров. Очень многие люди путают, мы не являемся владельцем компании. Наша основная деятельность — это банковская деятельность. Соответственно, дальше компания управляется, как и любая другая компания в нашем портфеле, профессиональным советом директоров. И мы как один из акционеров, у которого в моменте 17% компании.

Теперь тоже крупная сделка. Вы купили пакет СОГАЗа. Это как бы немножко другая большая группа — «Газпром», «Газпром банк». Что означает эта сделка, к чему она ведет?

Юрий Соловьев: Там немножко произошло наоборот: СОГАЗ купил у группы «ВТБ» «ВТБ Страхование», и мы получаем в виде платежа за нашу компанию 10% акций объединенной компании и значительную денежную выплату, которая приведет к прибыли группы «ВТБ» в несколько десятков миллиардов рублей в этом году.

Извините, СОГАЗ, раз он становится управляющим акционером, он сохранит бренд «ВТБ Страхование»? Все-таки он связан с группой «ВТБ».

Юрий Соловьев: Нет, это будет объединенная компания «СОГАЗ». Как она будет называться в будущем, будут решать, наверное, акционеры. Но в данном случае СОГАЗ — это компания, которая приобретает «ВТБ Страхование». За это мы получаем как группа 10% акций объединенной компании и значительную денежную выплату.

Насколько я помню, у СОГАЗа много активов в пенсионных фондах, связанных с «Газпромом», или нет?

Юрий Соловьев: Там достаточно сложная структура. Насколько я понимаю, часть этих пенсионных активов будет действительно включена в сделку. И то, чем СОГАЗ владеет. Это внутри общей компании будет, да.

А ваши пенсионные фонды?

Юрий Соловьев: Наши пенсионные фонды останутся, по крайней мере пока...

За периметром этого?

Юрий Соловьев: Это не обсуждалось. Это не обсуждается пока никак. И для чего мы это сделали? Создается национальный чемпион. Суммы премий годовых, которые вообще собирают компании, это 280 млрд рублей, а общая сумма активов под управлением этой компании — 550 млрд рублей.

Тогда я уточню. Все-таки страховой-то бизнес для банка — это почти профильный, а вы тут выходите в такого портфельного инвестора.

Юрий Соловьев: Да, но в самую большую компанию, мы считаем. Нам нравится словосочетание «национальный чемпион», мы выходим в самую крупную с нашей точки зрения, самую профессиональную компанию на этом рынке. Поэтому мы остаемся в страховом бизнесе. Остаемся просто через долю в компании с нашими партнерами. Все основные виды bank insurance (англ. банковское страхование. — Business FM) группа будет продолжать. Наш банк будет также распространять страховые продукты, как распространял продукты «ВТБ Страхования», только теперь для группы «СОГАЗ».

Теперь немного про макроэкономику. Два основных фактора — рост санкционных рисков, не просто рисков, а по ряду компаний они уже состоялись. И, с другой стороны, очень высокие цены на нефть, неожиданно. Как бы вы охарактеризовали конъюнктуру, в которой мы сейчас находимся? И, соответственно, как она на рынке отражается? Что рынок говорит? Как он оценивает это, так сказать? Жадность или страх, что здесь сейчас побеждает?

Юрий Соловьев: Они всегда работают в комбинации. Сначала я хотел бы коснуться нормализации уровня валютных ставок, того, что сейчас происходит. Если посмотрим за прошлый год, с того момента, когда мы прошлый раз встречались, Libor (англ. лондонская межбанковская ставка предложения. — Business FM) долларовый трехмесячный вырос от 1,2% до 2,3%. Доходность десятилетних облигаций казначейства США в мае 2017 года составляла 2,3%, а сегодня выросла выше 3%. Это значительное повышение ставок, которое привело к значительному ослаблению валют многих развивающихся стран, а также к значительному падению цен на долговые инструменты развивающихся стран. Это поднятие является серьезным тестом устойчивости бюджетных конструкций, рациональности структуры долга компаний различных стран.

И здесь же, конечно, мне кажется, в значительной степени кроется ответ на вопрос, почему при цене 80 долларов за баррель рубль незначительно укрепляется. Ну то есть имеется там ряд факторов, но и этот тоже.

Юрий Соловьев: Первое — существует так называемое бюджетное правило...

Но есть еще как бы и психологическое давление рынка. Это важный фактор.

Юрий Соловьев: Есть психологическое давление. То, что происходит на мировых рынках, те страны, которые менее устойчивы или более подвержены рискам, такие как Турция, Индонезия, Аргентина, были просто, грубо говоря, разрушены. Местные рынки просто пришли в такое свободное падение. Но Россия на этом фоне смотрится очень хорошо. Чем это поддерживается, кроме нефти? Это в первую очередь макроэкономическая стабильность. И очень четкой политикой — и монетарной, и фискальной. Во-вторых, вы правы, нефть находится на достаточно высоком уровне. Более долгосрочная перспектива сделки ОПЕК сейчас, наверное, определяется. С нашей точки зрения будут несколько ослаблены ограничения. Вы знаете, что Россия принимала на себя сокращение 300 тысяч баррелей в день, и ОПЕК продолжит сделку, но продолжит ее на более смягченных уровнях для того, чтобы не доводить цены на «черное золото» до экстремального уровня. По отношению к октябрю 2016 года цена нефти марки Urals выросла на 60%. Достаточно значительный рост для того, чтобы страны — экспортеры нефти здесь приняли некую паузу, поэтому мы считаем, что, скорее всего, это произойдет.

Третья вещь, которая добавила, наверно, в поведение наших долговых валютных инструментов и инструментов, привязанных к акциям, — это волатильная международная политическая конъюнктура. Мы очень открыты как экономика, и мы воспринимаем достаточно чувствительно новости про торговые войны и новости про те геополитические ограничения, которые на нас накладывают США и их союзники. С другой стороны, если мы подойдем несколько научно и посмотрим, что же получилось, например, на валютном рынке, с начала апреля валютный курс рубля по отношению к доллару ослабился с 58 долларов до 62 на сегодня. Это ослабление порядка 6,5%.

Юрий Соловьев: У нас в проекте бюджета на этот год — 62, так что мы точно попали.

Пока, по крайней мере, да. Если вы посмотрите на индекс валют развивающихся стран, он снизился где-то порядка 5-5,5%. То есть, на самом деле, та разница, которую мы можем направить на объяснение именно санкционной составляющей, — это в районе 1%, что, наверное, показывает, что наша экономика или, по крайней мере, валюта относительно устойчива против таких геополитических ограничений, что нас очень радует, потому что стабильность валюты — это стабильность инфляционного режима и так далее.

Юрий Соловьев: В большей степени все-таки да, она зависит в том числе от нас, а не только от внешнеполитических факторов. Таков вывод, я понимаю.

Абсолютно.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки. Агропром > bfm.ru, 25 мая 2018 > № 2636426 Юрий Соловьев


Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2636348 Александр Винокуров

Новый акционер «Магнита» Александр Винокуров: «В ближайшее время выходить не собираемся»

Компания Marathon Group приобрела акции «Магнита» у ВТБ. О планах развития ритейлера новый акционер рассказал в интервью Business FM

Новый акционер «Магнита» Александр Винокуров прокомментировал Business FM сделку по покупке акций ритейлера. Его компания Marathon Group купила у ВТБ почти 12% «Магнита».

О планах на торговую сеть, о жизненном пути и известных родственниках Александр Винокуров на форуме в Петербурге рассказал главному редактору Business FM Илье Копелевичу.

У нас в студии Александр Винокуров, управляющий партнер и президент компании Marathon Group. Эта компания сегодня в хедлайнах, поскольку вы приобрели почти 12% акций «Магнита» у ВТБ. Вопрос простой: в чем была логика этой сделки. Я знаю, что ваша компания до сих пор очень быстро развивалась, но, в основном, в области фармацевтики и аптечного бизнеса — производства, продажи и поставок на госнужды, в том числе вакцины и так далее. Это огромная покупка. Что вы будете делать в «Магните»?

Александр Винокуров: Мы являемся инвестиционной компанией. С первого дня, как мы создали Marathon Group, мы заявляли о нескольких отраслях, которые мы считаем, с точки зрения фундаментальных драйверов, наиболее интересными в российской экономике. И ритейл мы всегда обозначали как один из приоритетов. Очевидно, «Магнит» — это один из двух лидеров в российском ритейле. Мы считаем, что это компания фундаментальная и недооцененная. У нее есть большой апсайд (ожидаемый рост котировок акции — Business FM) при всех текущих показателях — операционных и финансовых. И мы считаем, что также есть апсайд от улучшения, от повышения эффективности компании, а также с точки зрения роста и увеличения доли рынка. Надо не забывать, что у двух ведущих российских продуктовых ритейлеров Х5 и «Магнит» всего лишь 20% доли рынка. Поэтому, очевидно, здесь есть большой потенциал для роста и для консолидации. Поэтому мы очень bullish (англ. полны оптимизма — BusinessFM) по поводу бумаг, мы очень bullish по поводу данной компании, мы очень bullish по поводу команды и считаем, что у компании есть большой потенциал.

То есть вы здесь выступаете портфельным инвестором? Вы покупаете, потому что после подорожания вы собираетесь продать? Или вы собираетесь в этом бизнесе закрепиться?

Александр Винокуров: Ну, вы знаете, мы на сегодняшний день владеем чуть меньше 12% акций в компании. Мы смотрим на эту инвестицию как минимум как на среднесрочную. Мы, естественно, не собираемся выходить в краткосрочном периоде, потому что мы считаем, что апсайд здесь большой. Полностью апсайд будет реализован в течение двух-трех лет. Как я уже ранее говорил, мы будем готовы, скорее, рассматривать увеличение в каком-то размере нашего пакета, нежели чем уменьшение или выход в краткосрочной перспективе.

Нет ли опасений, которые, мне кажется, они могут возникнуть? «Магнит» развивался как компания одного человека под абсолютно четким, явным лидерством. Сейчас количество акционеров увеличивается. Между разными акционерами, в конечном счете, могут быть какие-то трения, разные взгляды на то, что нужно сделать с компанией в данный момент. А история «Магнита» до сих пор была совершенно другой. Вот такое уже размывание, увеличение числа акционеров, членов совета директоров, оно, на ваш взгляд, рынком как будет восприниматься?

Александр Винокуров: Ну, во-первых, несколько слов о Сергее Николаевиче Галицком. Я с ним, к сожалению, не знаком. Надеюсь познакомиться с ним в краткосрочной перспективе. Я считаю, что он гениальный бизнесмен, смог построить с нуля компанию такого масштаба. Да, он, конечно, был очень сильно вовлечен в управление. Я считаю, что диверсифицированная база акционеров, всех, кто нацелен на увеличения стоимости компании, — это для компании, скорее, хорошо. Компанией должен управлять менеджмент. А акционеры через советы директоров, соответственно, должны вовлекаться в те решения, которые идут в соответствии с англосаксонской системой корпоративного управления. Поэтому я не предвижу трений.

ВТБ сейчас останется старшим партнером.

Александр Винокуров: ВТБ останется одним из акционеров, самым крупным акционером.

У них, по-моему, 17% остается.

Александр Винокуров: Абсолютно верно. Во-первых, мы считаем, что ВТБ — компания, которая занимается прямыми инвестициями, она очень профессиональная. И можно посмотреть на трек-рекорд ВТБ, на их инвестиции — «Лента», тот же самый «Бургер Кинг». Да, и ВТБ как инвестор доказал свою эффективность. Во-вторых, я бы не использовал слово «партнеры». Это, скорее, соакционеры. У «Магнита» большое количество акционеров, и ВТБ — один из них. И мы считаем, что все акционеры «Магнита», как и крупные — ВТБ, так и более мелкие, все нацелены на одно — на максимизацию стоимости компании. Поэтому здесь у всех совпадают интересы, и я не предвижу потенциал, как вы называете, каких-то трений.

Marathon — компания пока не очень известная, хотя, на самом деле, она довольно крупная. Я понимаю, что сделка эта закрытая, непубличная, поэтому стоимость ее не разглашается, условия не разглашаются, кредитные или не кредитные ресурсы, использованные для покупки, когда осуществляется оплата, — это происходит только между продавцом и покупателем. Вы можете сказать что-то об этом, если захотите. Захотите ли?

Александр Винокуров: Сегодня в нашем релизе мы сказали, что сделка была профинансирована за счет кредитных комбинаций и собственных средств.

К вам есть личный интерес как к персоне, потому что вы начинали, по-моему, в «Альфа-банке», не так ли?

Александр Винокуров: Я в «Альфа-банке» никогда не работал. До основания Marathon Group я работал в компании «А1» (инвестиционная компания России, ключевое инвестиционное подразделение «Альфа-Групп» — Bsuiness FM).

Причем, там у вас были очень большие достижения, быстрый рост. Всех привлекает, конечно, медийный интерес — ваши родственники. Извините, об этом нельзя не сказать, потому что, безусловно, интересно и за этим, конечно же, будут следить. Насколько я представляю — потому что я чуть-чуть наблюдал за вашей биографией — ваши успехи в бизнесе состоялись раньше, чем вы стали супругом дочери министра иностранных дел. И все-таки два слова, если вы об этом расскажете, это будет всем интересно и понятно. Как состоялся ваш рост в бизнесе?

Александр Винокуров: Ну, вы говорите, что вы изучали мою биографию.

Поверхностно.

Александр Винокуров: Я начинал инвестиционным банкиром. Потом я проработал шесть лет в Фонде прямых инвестиций TPG. После этого...

Который, кстати, партнер ВТБ тоже...

Александр Винокуров: Который был, да, партнером ВТБ...

Так что здесь вы хорошо знакомы.

Александр Винокуров: Абсолютно. Поэтому, что я могу добавить? Карьеру свою делал сам, но родственником своим я очень горжусь. У него сейчас очень непростая работа.

Спасибо.

Александр Винокуров: Вам спасибо.

Илья Копелевич

Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2636348 Александр Винокуров


Россия > Агропром > agronews.ru, 21 мая 2018 > № 2612155

Комментарий. В. Кашин: нельзя убивать отечественного производителя.

16 мая 2018 года в аграрном комитете Государственной Думы состоялся круглый стол «Законодательные аспекты развития и повышения эффективности перерабатывающих отраслей АПК». Организаторы предоставили «Крестьянским ведомостям» стенограмму, которую публикуем с сокращениями.

Нет смысла говорить об актуальности темы. Пищевая и перерабатывающая промышленность является системообразующей сферой экономики страны, формирующей агропродовольственный рынок, продовольственную и экономическую безопасность. Она включает в себя более 30 отраслей, объединяющих 44 тыс. действующих организаций, где занято около 1,3 млн человек.

Переработка – вопрос уже политический

Председатель комитета Владимир Кашин обстоятельно рассказал о делах и проблемах:

— Вопрос пищевой и перерабатывающей промышленности, её развитие, передел промышленности, продукции – это носит уже не только экономический, но, в большей степени, социальный характер и политический. Смотрите, американцы сказали: не будем брать у вас, допустим, алюминий, ну или нефть, газ и так далее.

Что делать? Ну вот попробуй, зеркальными санкциями ответь, если ты зависишь очень серьёзно от того, кто сильнее тебя, кто, по большому счёту, осуществляет на многих направлениях самые перспективные системы георазведки, где мы на 90 процентов зависим от зарубежной составляющей. Ну наша пищевая и перерабатывающая, если посмотреть, тоже на 75-80 зависит — экспертная оценка.

У нас было целое министерство, которое занималось этой работой, до 500 различных видов стали выпускалось из нержавеек, своя шла на пищевую и перерабатывающую промышленность.

А сегодня нержавейку не готовим для пищевой промышленности, мы даже этот продукт, переработанный из тех болванок, которые отдаём, вот получаем из-за рубежа… Ну а как попали 85 процентов розничных сетей и оптовых сетей в руки иностранного капитала? И как сегодня в этом плане мы будем зеркально отвечать, если износ нашей пищевой и перерабатывающей промышленности уже приближается к агрессивным средам на направлениях того же нефтеперерабатывающего комплекса или коммунальная составляющая.

То есть, вопросы действительно очень серьезные, и мы должны этому уделять самое серьезное внимание и выходить на те программы, на те технологии, которые бы нас действительно делали независимыми на этом направлении. Когда-то 90 процентов машин, которые работали в пищевой, перерабатывающей, производились в стране.

Первое, мы должны понимать, что главное это все-таки сырьевая база, из чего мы должны перерабатывать и получать качественное продовольствие. Мы неплохо работаем сегодня по зерновым культурам. Мы хорошо стали работать по многим техническим культурам. Например, масличные культуры. Сырье для производства сахара. Если взять лет 15 назад, это была проблема. Я помню эти баржи с сахаром…Тут многие на этом пытались бизнес сколотить. Но сегодня эту проблему мы решаем, уже на экспорт идет продукция.

Мы вышли по производству мяса птицы на уровень 1990 года, в три раза превысили уровень 1990 года по мясу свинины. Мы здорово проседаем по производству мяса говядины, 4,3 миллиона производили, а 1,6 сейчас. Мы, конечно, проседаем по производству молока. Каждый год снижается поголовье, в том числе дойного стада, и 2017 год не был исключением. Мы пытаемся решить проблемы за счет личного подсобного хозяйства и фермерского движения.

Не надо вешать лапшу на уши

Максимум товарного молока мы имеем на уровне 18,5-19 миллионов тонн. Поэтому … 31 миллион тонн, когда мы смотрим вопрос товарности, мы видим, что при такой товарности не может быть, естественно, молока и всё это потреблять в своем личном хозяйстве, это тоже просто лапша на уши, очковтирательство и не более. Мы около 10 миллионов тонн закупаем сегодня молока.

Все, что касается овощей, картофеля, по товарности мы всю ситуацию с вами понимаем, но тем не менее. А вот плодовые, виноград – здесь много проблем. Дети должны потреблять 120 килограммов в год, в среднем у нас – 100 килограмм на год. А когда мы производим товарных плодов на уровне 850 – 900 тысяч, мы видим, какая ситуация. Просто 100 килограмм умножьте на наше население, и вы увидите, что это почти 15 миллионов тонн. Вы видите, сколько нам надо высадить садов, интенсивных, классических.

Как восстановить нам производство питомниководческое? У нас 500 тысяч было питомниководческих хозяйств. Сегодня от них остались рожки да ножки. Вот в целом, где нам надо подтянуть в сырье.

Модернизируем… сталинские заводы

Вторая часть — это сырьевая модель… Ну, что же такое, на сталинских по-прежнему нефтехимических заводах работаем… Вот сейчас в Татарстане появился ещё дополнительно приличный завод. А так – несколько «живопырок», а стальное всё модернизируем сталинские заводы. Не стыдно, в конце концов? Или там ЦБК – тоже по 60-70 лет…

Вот мы добавили теперь сюда ещё вывоз зерна без передела за рубеж. Ну, что это такое? Это укрепление сырьевой модели или это экономическая политика? Ну, может быть сырьевой рынок, какой-то процент небольшой, но что же мы вытаскиваем сегодня 30 миллионов тонн хорошей пшеницы? А там из неё делают муку, хорошие макароны и прочее. И мы будем макароны сюда закупать? Там рабочие места создавать… Ведь всё же понятно, что передел продукции даёт рабочие места, прибыль. И мы удивляемся, что у нас в мировом ВВП малая доля нашей России, но занижаем при этом стоимость продукции, которую селяне производят, минимум в два раза. Зато торговля там свои дела делает.

Третий вопрос. У нас здесь представители и производителей нашей продукции, и переработчики, и союзы, и торговля. И я хочу в этом кругу сказать, что так нельзя дальше вести себя всем нам вместе — и законодателям, и правительству, и Администрации Президента, и министерствам, чтобы убивать своего товаропроизводителя.

Рекордный урожай, а убытки растут

Рекордный урожай в прошлом году, а убытки увеличились. Это кому нужно? Цена по всем основным культурам сократилась до беспредела. Трейдеры вывозили зерно, набивая свои карманы. 20 миллиардов потеряли к прошлому году в сравнении к 2016-му, я имею в виду 2017-й, по трём видам культур: по пшенице, сахарной свекле и кукурузе. 240 выбиваем у правительства еле-еле государственную поддержку, на одной операции выкрали из карманов крестьян. А кто выкрал?

Ну, что вы хотите сказать, что без губернатора, без министерства, таможни и силовых структур разве можно эти аферы проводить? Что нашёлся умный там Мавроди и грабит нашего крестьянина? Я не верю в это. И Мавроди бы не появился без прикрытия.

Ну, так нельзя. Вот сегодня был на съезде фермеров, встаёт из Сибири фермер, делегат и говорит: да что же вы нас грабите, чего же вы нам эти 6–5 рублей даёте за пшеницу?! А мы, — говорит -, вынуждены были и по 4 продавать. Вы куда нас загоняете?! Кто придёт работать вместо нас? Когда мы начинаем смотреть по хлебобулочным за 2017 – 2018 годы, то в 8–9 процентов – труд крестьянина оценивается в розницу. Ну, что это за хамство?! Куда деваются остальные деньги-то?! Мы тоже их посмотрели.

Неужели надо в два раза увеличить цену закупочную к зерну, чтобы его смолоть? Неужели надо ещё в два раза потом ко всему накрутить, чтобы продать этот хлеб? Так нельзя.

Нам пока не удаётся наш закон принять, который бы выравнивал баланс. Когда начинаешь говорить с нашими лучшими руководителями перерабатывающей промышленности, торговли, по большому счёту согласны, но нет теперь у нас такой законодательной базы, у нас рынок, оказывается, можно грабить слабого. А слабый как всегда тот, кто производит, вот ему копейки. Килограмм зерна забираем по 5 рублей, а продаём килограмм зерна в 2,5 батонах, да, за 60–70. Самый дешёвый всё равно будет под 50 рублей. А чего-нибудь, какой-нибудь ингредиент добавил, уже там и цены заскакивают так, что… прикрыли, как говорится, труд крестьянина.

И вот этот 3-й вопрос нам его надо решать, потому что всем нужна прибыль, производителю – продукция зерна, молока, мяса, любой сельскохозяйственной продукции — тоже надо жить на расширенном воспроизводстве. Там нет сегодня ни дорог, ни газа, ни горячей воды. И там врачебной помощи нет, до врача 85 километров доехать, дома культуры или там дворца культуры и не поминай, школа тоже 20 километров. Кому это надо?!

С назначением Гордеева деревне повезло

Но будут возить сухое молоко, как сегодня наши многие молочные предприятия без завоза молока сырого из наших регионов выдают на- гора линейку молочной перерабатывающей, всю линейку молочной продукции. Но эта лавочка-то ведь она же закончится. Мы проводили расширенное заседание комитета. Россельхознадзор говорит о 30 процентах фальсификата. А ведь мы все работаем в одном министерстве, в Министерстве сельского хозяйства, но сейчас у нас теперь будет свой ещё и вице-премьер Гордеев Алексей Васильевич.

Я считаю, что деревне повезло. Слишком много проблем было у Дворковича, да и не было опыта, и у него навешено было выше крыши. А здесь человек предметно, не только 10 лет был министром, но в Воронежской области проявил себя, мы вот в том году выездной комитет проводили там, видели конкретику. Он пришел, и с первого дня сказал: руководителей районов буду оценивать по делам конкретным: рост поголовья КРС и в первую очередь дойного стада. Он собрал всех этих, кто вздувает тарифы, и сказал: «Уровень инфляции. Кто будет больше накручивать, в области вам будет тяжело». Поэтому мы в этом плане связываем наши главные задачи, три блока связали, которые я обозначил.

Я сегодня говорил, вот 7,9 триллиона выдается в 20 программах, связанных с социально-бытовым комплексом. У нас живет на селе 38 миллионов, 25 процентов. А попадает 6 миллиардов. А где 1,9 триллиона? На них мы бы не стали (в московские тротуары) плитку укладывать, мы бы сделали дороги, поставили районные больницы… У нас 1,5 миллиона живут в ветхом аварийном жилье, а 6 тысяч всего переселяем в год. Ну не бардак ли это? Я в Питере об этом президенту говорил.

В беспробудном труде и в галошах

Качество выпускаемой пищевой перерабатывающей промышленности. Тема особая…

Давайте смотреть наши ТУ, ГОСТы, давайте совершенствовать законодательную базу и контролирующие системы. Вот сейчас пойдет электронная сертификация. Мы завтра будем после палаты выезжать комитетом в Брянскую область, будем смотреть многие там хозяйства, а потом проводить слушания – с 1 июля. Мы приглашаем туда десяток министров сельского хозяйства территорий, науку, где будем внимательно этот вопрос изучать. И инвестиции, и основные фонды. Если мы в 2017 году вырвались по инвестициям с 330 миллиардов за 700, впервые за пятилетку чуть не в 2 раза вышли, то вот здесь мы с вами имеем эти наши 230–200 миллиардов, которые, конечно, недостаточны, исходя из тех задач, которые нам надо решать.

Ну, вот ещё, может, одну цифру назову. Из обилия зерна, 130 миллионов, по-моему, 350 тысяч тонн всего муки продаем за рубеж. Украина чуть ли не в 6 раз больше – там они за 1 миллион тонн продают муки.

Поэтому мы гарантируем нашу поддержку на направлениях развития инвестирования пищевой перерабатывающей промышленности. Но нам надо выстроить взаимоотношения с производителем. Вот почему тот, кто производит, перерабатывает и торгует, у него зарплата в 3 раза больше, он соцкультбыт ведет, он берет земли, хозяйства, строит завод за заводом, почему вот у него так? А как только мы не перерабатываем и не продаем – все, мы в галошах, мы в беспробудном труде и без копейки денег. Давайте выстраивать эти отношения.

И. Федина: беспокоит износ оборудования

Ведущий круглого стола – руководитель подкомитета Наталья Боева предоставила слово Ирине Фединой, замдиректора департамента пищевой и перерабатывающей промышленности Минсельхоза России, которая поведала:

— Что такое пищевая и перерабатывающая промышленность? Это более 16 процентов в структуре промышленного производства РФ. Мы в последние годы в целом наблюдаем положительную динамику развития отраслей. По предварительным оценкам, у нас выручка по 2017 году составила 7 триллионов рублей, а в 2016 году 6,5 была. Индекс производства пищевых продуктов по прошлому году составил 5,6 процента, а средняя рентабельность предприятий по отрасли 7,6 процента.

Есть у нас и негативные тенденции. Это связано с износом оборудования — в среднем почти 62 процента.

По нашим оценкам, к 2025 году мы должны вырасти в экспорте продукции пищевой промышленности более чем в 2 раза до 15 миллиардов долларов. Для того, чтобы реализовать эти задачи, необходимо решить целый комплекс вопросов.

Ну, во-первых, – это государственная поддержка развития пищевой перерабатывающей промышленности. 23 апреля в действующий перечень кредитования добавлены новые направления, касающиеся переработки. В первую очередь это по коротким кредитам, то есть на закупку сырья, приобретение молока, сырья для производства цельномолочной продукции, творожных, полутвердых сыров, масла сливочного и сухих молочных продуктов. И второе направление, которое добавлено для краткосрочных кредитов, это на закупку зерна, выращенного на территории Уральского и Сибирского округов для мукомольно-крупяной промышленности.

Т. Садовая: предприятие загружено на 30%

Татьяна Садовая, гендиректор фирмы «Калория», Краснодарский край сообщила:

— Коллектив фирмы » Калория» перерабатывает свыше 50 тысяч тонн молока в год и перечень выпускаемой молочной продукции составляет около 270 наименований.

Мы приступили к реализации инвестиционного проекта по импортозамещению, реконструируя имеющиеся цеха и вводя новые для производства элитных сыров. Вложили свыше 300 миллионов рублей. Эти меры позволили нам не только существенно расширить ассортимент, но и увеличить объём реализации…

Однако, проблема реализации до конца не решена. Предприятие работает не на полную мощность, а загружено всего лишь на 30 процентов. Получается парадокс, имея на предприятии современное оборудование, творческий коллектив профессиональных специалистов и научных работников — попасть на прилавки федеральных сетей с качественным и элитным продуктом крайне трудно, а зачастую невозможно. Почему акцентирую своё внимание на торговых сетях, да потому, что они занимают до 80 процентов всего ритейла.

Не могу умолчать и о том, что перерабатывающая промышленность, в частности, молочная, ощущает острую зависимость от импорта функциональных ингредиентов: заквасок, плесневых культур, ферментных препаратов. В последние десятилетия в наши биофабрики и заводы молокосвёртывающих препаратов не вкладывались средства, хотя у нас имеются уникальные микроорганизмы, до которых импортным очень далеко.

К определённым трудностям в дальнейшей работе в системе «Меркурий» приведёт то, что 40 процентов контрагентов, таких как бюджетные учреждения, розничная сеть, не зарегистрированы в этой системе. Часть из них имеет несколько хозяйствующих субъектов — предприятия, у которых не совпадает фактический адрес с юридическим.

И ещё. Возникает много разногласий по поводу исследования продукции. На сегодняшний день очень много независимых лабораторий, но нет единой нормативной документации для проведения исследований. И зачастую одна и та же партия в разных лабораториях имеет значительные отличия. В итоге получается, что восстановить истину невозможно.

И последнее. Убедительная просьба рассмотреть возможность разделения ответственности между производителями молока-сырья и перерабатывающими предприятиями. Нам очень мешают производители фальсификата, которые демпингуют ценами.

М. Абдрахманов: панты – в переработку

Марат Абдрахманов, председатель Комитета Законодательного Собрания Ямало-Ненецкого автономного округа по развитию АПК и делам коренных малочисленных народов Севера отметил:

— На Ямале самое большое стадо оленей – порядка 750 тысяч. И на данный момент работает семь высокотехнологичных убойно-холодильных комплексов. Считаем необходимым рекомендовать Федеральной службе по ветеринарному и фитосанитарному надзору РФ организовать взаимодействие с Главным государственным управлением по контролю качества, инспекции и карантину КНР для получения первичного разрешения для ввоза продукции АПК в Китай.

В основном пока у нас переработка мяса идет, но надо добиваться получения более высокой добавочной стоимости, а для этого нужна глубокая переработка пантов и эндокринно-ферментного сырья. В России на данный момент отсутствует порядок выдачи разрешений на заготовку и переработку пантовой и эндокринной продукции, нет необходимых ГОСТов. В результате существует стихийный, нерегулируемый государством рынок, при котором государственный бюджет на различных уровнях теряет доходы в виде налогов.

Считаем оправданным вернуться к вопросу государственного регулирования оборота пантовой и эндокринной продукции оленеводства, принять необходимые нормативно-правовые акты для контроля валютного экспорта, повышения бюджетных поступлений и стимулирования переработки этой продукции в нашей стране. И я вот надеюсь, появился у нас новый вице-премьер по сельскому хозяйству и этот вопрос сдвинется.

А. Белов: фальсификат – 80-100 млрд рублей

Артём Белов, исполнительный директор «Союзмолоко» обратил внимание на пять моментов:

— Первое, что принципиально важно для развития пищевой промышленности, — это программа стимулирования спроса и те предложения в части развития внутренней продовольственной помощи.

А второй важный вопрос – фальсификат. Надо подумать над возможностью внесения изменений в закон о контрактной системе. Изменения, которые бы позволяли при закупке пищевой продукции и молочной продукции в государственные прежде всего учреждения ориентироваться не только на цену. К сожалению, это приводит к тому, что огромное количество фальсификата продаётся именно по данному каналу. А это детские сады, школы, пенитенциарная система, армия. Это государственные закупки. Когда государственные деньги тратятся, ну, скажем так, на покупку фальсификата, это вызывает вопрос. По нашим оценкам порядка 80-100 миллиардов рублей в год потенциально может достигать этот объём. Это очень большие суммы, которые могли бы создать тягу на рынке. И еще: точечным образом принять изменения в Кодекс РФ об административных правонарушениях в части усиления ответственности за введение потребителя в заблуждение о масложировом составе.

Третий момент. Мы живём в реальности Евразийского экономического союза по сути. Это таможенный союз. Для нас и для наших коллег это очень большая возможность. Российский рынок самый большой, и на нём хотят работать и белорусские производители, и казахские и др. Возможности у всех одинаковые, а ответственность очень разная. Нам нужно постепенно приходить к тому, чтобы у нас была единая аграрная политика. Не в плане того, что у нас рынок общий, открытый и так далее, а то, что мы должны ответственность нести, должны быть сопоставимые механизмы поддержки. Возможно, необходимо вводить квоты внутри союза на продажу продукции.

Четвёртый момент. Все мы сейчас будем вступать в период подготовки новой государственной программы. И я очень хочу, чтобы в новой госпрограмме основные элементы поддержки были сохранены.

И наконец, пятый вопрос — о статистике. Для нашего сектора он очень важен, потому что абсолютно правильно, при объёме в 31 миллион тонн у нас товарного производства порядка 20 миллионов тонн. Одна треть. И если мы, например, оперируем цифрами общими, мы понимаем, что мы стагнируем. А если смотрим товар, молоко, мы видим, что у нас плюс 2 миллиона тонн за последние четыре года. Поэтому переход к товарному производству в статистике очень важен.

Автор: Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 21 мая 2018 > № 2612155


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 16 мая 2018 > № 2607653 Андрей Мокич

Как удержать ресторанный концепт на рынке Алматы

Ресторатор Андрей Мокич делится опытом

На ресторанном рынке Андрей Мокич человек известный. Когда-то «приложил руку» к кафе израильской кухни «Счастливые люди», позже открыл израильский стрит-фуд Bkitzer и не так давно — Karmel, заведение с ближневосточной вкусовой палитрой. Поэтому он как никто знает — каково это, работать в определенном концепте, и как его удержать. Своим опытом Андрей поделился с «Капитал.kz». А также обозначил несколько тенденций — в части концептов, — сложившихся на рынке, и объяснил, почему считает, что в Алматы очень мало смелых рестораторов.

— Андрей, когда мы с вами встретились, вы сказали: «Ресторанный рынок Алматы непредсказуемый». Предлагаю вот с этой фразы и начать. Почему — непредсказуемый?

— Скажем так: он не то чтобы непредсказуемый, скорее, очень разнообразный. Много концептов появляется, какие-то работают, какие-то — уходят с рынка. Многое зависит не только от концепта, но и от подхода владельцев и управленцев к бизнесу: если они делают его правильно, то, естественно, бизнес становится успешным. Но просто так сказать: вот этот концепт работает, а этот — нет, очень трудно.

— Почему? Какие концепты кажутся вам заметными?

— Давайте посмотрим, что у нас сейчас происходит. Первое — пивные концепты. Они были, есть и будут, и они достаточно хорошо себя чувствуют. Посмотрите на одну из специализированных сетей — она стремительно развивается, один за другим появляются проекты в рамках этой сети.

Другой момент по пиву — крафтовое направление. Было много скептиков, которые говорили: это — временно. Но оказалось — нет. У крафта сложилась определенная целевая аудитория. В прошлом году на одном из фестивалей в Алматы мы насчитали четыре крафтовых производителя. Но опять же здесь важен подход к бизнесу, правильно подобранная локация и то, как это продается.

Второй выделяющийся на рынке концепт — бургеры. Модное направление. Заведений с бургерами открылось очень много. Не могу точно сказать, как они себя чувствуют. Понятно, что те, кто был первым и кто предлагает вкусные решения, работает. Их намного меньше. Мало кто делает свой хлеб — покупают в заморозке, мало кто уделяет внимание котлете и соусам, мало кто с головой погружается в концепт. Те, кто погружается, сразу заметны.

— Но фаст-фуд вроде бы так всегда и поступает — работает на заморозке, на полуфабрикатах…

— Ты открываешь бургерную и начинаешь покупать замороженные булочки, готовые котлеты, готовые соусы. Я считаю, это неправильно. Хотя, конечно, среди бургерных есть проекты, которые готовят собственные ингредиенты, делают необычную подачу. Они интересные. Но вот появляется второй проект и начинает копировать тех, первых. Как правило, не у всех это получается.

У нас очень мало смелых — я бы именно так сказал — рестораторов, которые хотят воплощать в жизнь новые идеи. Многие просто делают то, что делает сосед. Это относится и к доставке: вся доставка — это пицца, суши, а еще донеры. Заведения-копии долго не работают — три-шесть месяцев, кого-то хватает на год.

Сейчас, я обратил внимание, один за одним появляются стейк-хаусы, мясные рестораны. Самое интересное, открываешь меню — у всех одно и то же: рибай, ти-бон, филе-миньон — да и все. Ты открыл стейк-хаус, начни делать, помимо популярных вещей, альтернативные — хвосты, щеки, готовить стейки из других частей мясной туши, начни коптить мясо, тушить, делать новые технологические обработки… Специализируешься на мясе — раскрывай мясо полностью. Вот это интересно.

— Возможно, цель — просто заработать, а не делать что-то интересное…

— Это не тот бизнес, где ставят такие цели: а давайте откроем ресторан и будем делать на нем деньги. Это достаточно тяжелый бизнес, к нему нужно подходить с умом, постоянно анализировать и придумывать что-то новое. Это не магазин, куда ты завез товар и продаешь. Но, к сожалению, многие относятся вот так: «Смысл придумывать что-то интересное, если уже есть рабочие инструменты?»

— Какие «фишки» на ресторанном рынке Алматы, на ваш взгляд, могут сейчас выстрелить?

— Сейчас такого нет: придумал фишку — и люди пошли в заведение. Потребитель стал более искушенным, более «напробованным», и это хорошо. Люди много путешествуют, им хочется новых впечатлений, открытия вкусов. Поэтому сказать, что сейчас привлечет внимание… Если говорить о еде, мясе, то сработает такая фишка, как альтернативные способы приготовления — су-виды, смокеры и пр. Потенциал крафтового пива еще не исчерпан. Вообще вкусная еда — вот это будет работать всегда. И еще — квалифицированные сотрудники, особенно повара, которые ездят за границу, обучаются.

Есть модные заведения, фишка которых в том, что они модные, у них красивый дорогой дизайн. Но модная аудитория самая неблагодарная. Слишком легко перетекает в очередное «модное место». «Модный» бизнес, на мой взгляд, достаточно быстрый, его нужно очень правильно экономически выстроить, чтобы быстро отработать деньги. Потому что срок жизни у таких заведений очень короткий — полтора года максимум. Категории модных заведений и заведений-долгожителей — это совершенно разный взгляд на бизнес.

— В чем отличия? Как экономически правильно подойти к этим двум форматам?

— Для формата модного заведения — все правильно посчитать. Это должна быть конкретная работа со спонсорами, с партнерами — алкогольными брендами, которые платят за размещение рекламных инструментов внутри заведения. Там нужно быстро заработать. Для формата заведений-долгожителей — финансовое планирование, подушка безопасности. Основная инвестиция — в сотрудников, в обучающие программы, в стажировки за счет компании. Меньше денег в интерьер, больше в оборудование, технологии и сотрудников.

Каждый проект при этом стоит по-разному. Нет единого секрета — вложи столько-то и получишь прибыль. Ресторанный бизнес — это вообще авантюра. Даже большие ресторанные группы постоянно открывают и закрывают, ребрендят заведения. Как бы маркетологи ни просчитывали, все равно риск «выстрелит — не выстрелит, будет популярным — не будет популярным» есть.

— Если говорить о вашем заведении Bkitzer, рынок понял концепт израильского стрит-фуда? Вы это ощутили?

— Мы это поняли в первый месяц работы. У нас был вау-эффект, потому что это было что-то новое. У нас была правильно выстроенная маркетинговая кампания, мы привезли специалиста из Израиля. Было очень много подготовительной работы, я много времени провел в Израиле, где пробовал различные блюда, искал фишки, прежде чем запустить такое заведение у нас и понять, как и что делать. В Израиле те же шварменные тоже делятся на два типа: «модные» — кафе, столики, и такие: закуток с витриной и раздачей, и там очереди. Мы смотрели, как заведения стрит-фуда работают в туристических и в нетуристических городах, на базарах. И потом, за три недели до открытия, начали рассказывать, как и что делаем мы. Показывали внутреннюю жизнь, подогревали интерес.

Вау-эффект держался в первые полгода. Как сказал Алишер Еликбаев, он не ходил к нам все это время, потому что мы много хайповали. Люди нам писали: больше не придем, потому что уже третий раз попасть не можем. С одной стороны, это хорошо — получили большую проходимость. Но с другой стороны, были и минусы: не успевали обучать поваров, кто-то из гостей долго ждал, кому-то не понравилось…

— Можно сказать, что хайп вокруг себя вы создали искусственно?

— Нет, у нас не было такой цели. Мы просто показывали то, что делаем, по-настоящему. А «хайп» создали люди.

— Что больше привлекло посетителей — «израильская кухня» или «стрит-фуд»?

— «Израильская кухня». Не «стрит-фуд». Потому что само слово"стрит-фуд"понимают неправильно, многие приравнивают к «фаст-фуду», а это разные вещи. Понятие уличной еды в Алматы уже есть, но еще не развито. У нас уличная еда — это когда на базаре продают шашлыки и самсу.

— Вам нужно было что-то делать потом, чтобы поддерживать интерес?

— Нам пришлось что-то делать в прошлом году в сентябре, потому что возле нашего заведения велись дорожные работы. 3,5 месяца все под нашими дверями было перекопано, там меняли брусчатку, арыки. Мы потеряли всех гостей с детьми: было неудобно проезжать с коляской. И нам пришлось заново настраивать всю рекламную кампанию: делали различные акции, бесплатно раздавали фалафель, запускали новинки, работали с персоналом.

— Какую проходимость вы закладывали себе, когда открывались, и какую получили в итоге?

— Мы планировали порядка 3,5−4 тыс. человек в месяц, получили 6 тыс. Рекорд — 7 тыс. У нас 25 посадочных мест. В день можем обслуживать 150−200 человек. В 10 утра у нас уже были люди, в 11 вечера мы закрывались. Понятно, что часть аудитории отсеялась — кому-то не понравились блюда, кого-то мы, возможно, недообслужили, кто-то не понял концепцию.

— Сколько вложили в оба проекта?

— С первым заведением нам повезло больше: оно было практически готово. Формат стрит-фуда не требовал больших инвестиций в ремонт, нужно было только купить оборудование, обучить людей. В общей сложности затратили около 20 млн тенге.

Во второй проект — Karmel — вложили больше, мы проводили все коммуникации с нуля. Вложили около 70 млн тенге. Этот проект нам интересен своим расположением — в районе, который переходит из спального в деловой. Мы хотим сделать из него долгожителя. При том что в округе много заведений, в том числе предлагающих бизнес-ланчи до 1 тыс. тенге. Мы не в этой ценовой категории, и не хотим там быть. Средний чек у нас порядка 5 тыс. тенге. В Bkitzer — порядка 2,5 тыс. тенге.

— При какой рентабельности можно считать заведение успешным? Какой процент у вас?

— Для каждого это очень личный вопрос. Есть бизнес, который и 50% рентабельности дает, есть — 35%, 20%, 10%. Если заведение приносит деньги, это уже хорошо, это уже успех. Но в среднем, на мой взгляд, рентабельность по рынку сейчас до 35%. Мы близки к этой цифре.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 16 мая 2018 > № 2607653 Андрей Мокич


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 15 мая 2018 > № 2607568 Рашидин Рашид (Маму)

Успешный бизнес глазами Маму

Шеф-экспат о кухне, жизни и инвестициях

Количество ресторанов в Казахстане увеличивается с каждым годом. Только в Астане за время проведения выставки EXPO-2017 открылись 47 новых заведений. Однако, как отмечают эксперты рынка, этот бизнес - один из самых рискованных. По статистике, 8 из 10 ресторанов закрываются в течение 2 лет после открытия. Основные причины – нежизнеспособность проекта, ошибки менеджмента и непрофессионализм сотрудников. Лишь немногие ресторанные концепции существуют на рынке более 5 лет. Яркий пример удачной работы – ресторан паназиатской кухни EAST. Сегодня это не только излюбленное место отдыха алматинцев и представителей делового сообщества, но и успешный бизнес-проект. О том, как выйти на точку безубыточности и почему даже зелень приходится импортировать, в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал Рашидин Абд Рашид (Маму), шеф-повар ресторана EAST.

Индира Мальтиева

– Маму, насколько паназиатская кухня близка и понятна казахстанцам?

– Думаю, что казахстанцам нравится паназиатская кухня, в конце концов, именно за ней они к нам и идут. Могу с уверенностью сказать, что сегодня в Алматы в нашем сегменте у нас нет конкурентов как по статусу и масштабу заведения, так и по ассортименту предлагаемых блюд и количеству посетителей. В частности, EAST рассчитан на 150 посадочных мест, в будние дни на бизнес-ланче заполняемость 100%, в вечернее время также практически полная посадка, а на выходные и праздничные дни столик вообще нужно бронировать заранее.

Когда я заступил в должность шеф-повара East, здесь было не так много гостей. Я посмотрел концепт, скорректировал меню, и сейчас мы видим определенный результат. Я сразу сообщил владельцу, что мне нужно полгода, чтобы выйти в прибыль, но уже через 3-4 месяца ресторан был битком. Первое, что я сделал, – адаптировал блюда под вкусовые предпочтения клиентов. Но самым сложным для меня было поменять менталитет людей.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о своем двухнедельном турне по странам Юго-Восточной Азии?

– За 2 недели, проведенные в Малайзии и Таиланде, мы посетили 30 ресторанов как премиум-класса, так и в сегменте стрит-фуд. В каждом из них мы заказывали в среднем по 12 блюд, в общей сложности было опробовано около 400 блюд паназиатской кухни. Могу сказать, что все время есть – дело не из легких. Но в этот тур я поехал, чтобы узнать о последних гастрономических тенденциях, понять, какие блюда востребованы, какие из них можно адаптировать на казахстанском рынке, а какие нет из-за высокой себестоимости или необходимых продуктов.

По возвращении в Казахстан я внедрил в EAST специальное меню, состоящее из 28 новых позиций. Заказывая новинки, наши гости участвуют в своеобразном голосовании. Это меню будет действовать еще в течение мая, а уже в начале июня с учетом пожеланий клиентов мы соберем топ-15 самых популярных блюд и включим их в основное меню.

Могу сказать, что на сегодняшний день спросом пользуются «Тигровые креветки вок с кантонским соусом из черного перца», «Моцарелла темпура с хрустящим баклажаном и жареными креветками под соусом понзу», «Кинг фиш сашими в новом стиле с юзу». Удивительно, но по основному меню креветки гриль люди заказывают не так часто, как в новом исполнении, хотя цена намного дороже. Полагаю, соус сделал их более популярными у казахстанцев. К тому же теперь, чтобы попробовать настоящую паназиатскую кухню, вовсе не обязательно улетать в страны Юго-Восточной Азии – у нас есть абсолютно все.

– Почему вы решили запустить на пробу сразу 28 новых блюд, а не, скажем, 5?

– За моими плечами колоссальный опыт работы в этой сфере, и для меня сделать 5 новых блюд очень легко. Но, на мой взгляд, вводить в меню всего 5 позиций неэффективно, потому как на их проработку уходит очень много времени. Примерно столько же, как и на большее количество блюд. Немаловажную роль в этом решении сыграл и статус нашего заведения. Клиенты просто не поймут, если я запущу лишь 5 новых блюд. Они обязательно спросят: «Шеф, почему так мало?» Так как я уважаю мнение наших гостей и не хочу их расстраивать, решил запустить сразу 28 новых блюд. Пусть люди пробуют и высказывают свое мнение по поводу той или иной новинки. Тем более что для удобства посетителей мы сделали специальное фотоменю, где визуализированы все блюда.

– Что первостепенно в приготовлении кулинарного шедевра?

– Прежде всего шеф-повар должен знать, что именно он готовит и для кого. Т. е. у него не просто должна быть голова на плечах, но и мозг внутри головы. Как в любом деле, здесь крайне важны опыт и знания деталей вплоть до мелочей. Любой даже незначительный дисбаланс может кардинально изменить вкусовую композицию блюда. Хороший шеф всегда вкладывает душу в каждое свое творение. Я считаю, что кухня должна быть основным конкурентным преимуществом в любом ресторане. Обратите внимание, что у заведений, которые славятся своей едой, превосходная репутация. Вся информация, как правило, предается, что называется, из уст в уста. А сарафанное радио – это бесплатная форма маркетинга.

– Маму, от чего еще зависит успех в ресторанном бизнесе?

– В ресторанном маркетинге есть 4 важные составляющие: место, продукты, цена и люди. Стоит отметить, что формула «4Р» работает лишь вкупе. Удачное расположение, продуманная концепция, именитый шеф-повар, качественные продукты и вкусная еда – лишь полдела в этом бизнесе. Главное – обеспечить регулярный поток гостей. Именно от этого зависит успех и прибыльность заведения. Очень важно сделать так, чтобы клиенты хотели возвращаться в ресторан снова и снова. Зачастую многие рестораторы об этом не думают, для них на первом месте красивый интерьер, дорогая посуда, столовые приборы и прочее.

Нужно четко знать свою целевую аудиторию, кто ваши клиенты - обычные люди, путешественники или бизнесмены. Однако, позиционируя заведение исключительно как премиум-класса, необходимо учитывать, что количество обеспеченных людей в Казахстане ограничено, и, например, во время отпусков такой ресторан может простаивать, а это соответственно убытки. Гораздо лучше изначально сформировать сбалансированное предложение как для ключевых клиентов, так и для людей со средним достатком. Ведь этот контингент посетителей может и будет тратить деньги на вкусную еду. И в хорошем ресторане этот баланс соблюден.

Кроме того, в зависимости от размеров заведения существует два способа ведения бизнеса. В первом случае владелец ресторана считает только общие затраты и полученную прибыль. К примеру, он потратил $1 тыс. на продукты, а вечером заработал $3 тыс., чистая прибыль составила $2 тыс. Некоторые рестораны работают по такому принципу, но, на мой взгляд, этот способ больше подходит для небольших заведений. Во втором случае все бизнес-процессы нужно начинать с калькуляции. Это достаточно трудоемкий, но обязательный процесс для больших ресторанов.

– В своем меню вы используете массу экзотических для Казахстана продуктов. Где вы их находите?

– Все, что касается экзотических и не только продуктов, – импорт. Устрицы из Голландии и Франции, тюрбо и лосось из Норвегии, треска из Канады и Мурманска, лайм из Перу, рис «Жасмин» из Таиланда, зелень из Италии. Сейчас мы сотрудничаем с 3-4 дистрибьюторскими фирмами. Но я никогда не останавливаюсь в выборе поставщиков, иногда провожу целые дегустации. Ведь для создания идеального блюда необходимо подобрать наилучшие продукты. Их мы приобретаем в ограниченном количестве, т. к. есть четкое понимание того, какая проходимость в будние и выходные дни, поэтому у нас всегда все очень свежее.

– Получается, что в Казахстане не продают даже хорошую зелень?

– Я готов покупать казахстанские продукты, если они будут соответствующих вкусовых качеств. Импортная зелень, та же руккола и петрушка, очень сильно отличается по вкусу от местной. Например, итальянский латук нам обходится в 6 тыс. тенге за кг. Это очень дорого, и в Казахстане он стоит гораздо дешевле. Я могу экономить очень много денег, если буду покупать зелень на базаре. Аналогичная ситуация и с треской. Так, канадская стоит 6 тыс. тенге за 100 грамм, а мурманская – 2,5 тыс. тенге. Колоссальная разница не только по цене, но и по вкусу. И уж поверьте, наши клиенты с легкостью отличат, какое блюдо приготовлено с использованием продуктов иностранного или отечественного производства.

Но это не значит, что я вообще не использую продукты, как говорится, made in Kazakhstan. В частности, курицу, молоко, сгущенку, баклажаны, огурцы и лук я покупаю у местных производителей. В целом на долю продуктов локального производства приходится 20-30% от общего числа провизий. И я не знаю ни одного казахстанского шеф-повара, который бы использовал только отечественные продукты и при этом готовил отличную еду. В Малайзии активно поддерживают местных производителей, у вас – наоборот. Однажды в Астане я ел хороший сорбе из шымкентских яблок, но почему бы не взять, например, каскеленскую тыкву и сделать так же хорошо.

– В чем, на ваш взгляд, основная проблема?

– Я уверен, что в Казахстане могут производить продукты высоких вкусовых качеств, но без государственной поддержки в этом вопросе не обойтись. Только тогда казахстанские продукты смогут конкурировать с зарубежными аналогами. Пока же спрос со стороны шеф-поваров низкий, поставки нестабильные, и на некоторые категории товаров установлены просто сумасшедшие цены. В результате становится гораздо выгоднее и дешевле закупать продукты за границей, чем внутри страны. На мой взгляд, если сейчас все сделать правильно, то в дальнейшем это окажет положительное влияние на развитие сельского хозяйства в республике.

– Есть ли у вас какие-либо табу в кулинарии, т. е. блюда или ингредиенты, которые вы стараетесь не использовать?

– Я мусульманин и не ем свинину. Как профессиональный повар я могу приготовить массу блюд из свинины, знаю их запах, понимаю консистенцию, но я никогда не буду их пробовать. Также я не использую речную рыбу, т. к. у нее специфический привкус тины. В EAST я готовлю исключительно морскую рыбу, даже морепродукты у нас лежат в специальных аквариумах с морской водой.

– Как вам удается удерживать свою репутацию на столь высоком уровне?

– Репутация – это самое ценное, что есть у человека. Наши гости знают, что мы готовим качественную и вкусную еду. Я лично выхожу к гостям, разговариваю с ними, рассказываю о своих творениях или помогаю определиться с выбором морепродуктов. Мне нравится смотреть на людей, когда они не только едят мою еду, но и с интересом наблюдают за процессом приготовления блюд. Все это стимулирует меня на новые кулинарные свершения. Для того чтобы узнать, что нового предлагают на рынке, я с супругой всегда хожу в различные заведения. Многие казахстанские шеф-повара этого не делают, порой они не могут даже презентовать свои блюда. И это очень плохо, потому что без грамотного маркетинга и мониторинга рынка сделать успешный проект нереально.

Конечно, для кого-то EAST дороговат, но люди все равно к нам приходят, допустим, отметить день рождения или сделать предложение руки и сердца. Кстати, за последние полгода мы стали свидетелями 3 подобных мероприятий. Наши гости не думают про цены, они приходят поесть и уезжают довольные. Уровень удовлетворенности посетителей очень высокий, и это самый лучший показатель. Это как распускающийся бутон цветка, который регулярно поливают.

Несмотря на хорошую заполняемость ресторана, я стремлюсь привлечь к нам как можно больше людей, тем самым расширяя нашу клиентскую базу. Моя главная цель, чтобы EAST ассоциировался у людей самого разного достатка как место назначения вкусной кухни. И даже если они будут приходить просто выпивать чашку чая или кофе, я все равно буду рад. Сейчас казахстанцы знают толк в качественной еде, и обманывать их какими-то бешеными скидками или акциями не стоит. Люди всегда возвращаются в тот ресторан, который отвечает всем их требованиям.

– Как вы относитесь и реагируете на критику в свой адрес?

– EAST – статусный ресторан с соответствующим уровнем сервиса. И чем выше ты задираешь планку, тем больше критики идет в твой адрес. Казахстанцы очень требовательные гости, и, если им что-то не понравилось, они тут же предадут это огласке и никогда уже не вернутся. Но мы всегда открыты для комментариев и пожеланий гостей. Мы и работаем, для того чтобы наши посетители были довольны. Постоянно удивляя клиентов, мы даем им меньше поводов для замечаний. Чем чаще гость говорит «Wow!», тем реже он что-то комментирует. Однако бывали ситуации, когда критика исходила от людей, которые никогда не приходили в наше заведение.

Я лоялен к критике, но если она объективна. В Казахстане всего 1,5% людей, которые ежедневно едят в ресторане. Есть те, кто, как и я, ходят в такие места каждые выходные, т. е. 8 раз в месяц, или 96 дней в году. Однако, как показывает практика, критика в основном исходит от посетителей, которые посещают ресторан всего 1-2 раза в месяц. И такая тенденция наблюдается не только в Казахстане. Однажды я был в ресторане c прогрессивной индийской кухней – Gaggan, который входит в 50 лучших заведений мира. Он находится в Бангкоке, рассчитан всего на 60 посадочных мест и работает с 19:00 до 23:00. Стоимость входа – $250. Так вот, я сидел с одним парнем, который все время жаловался на цену, еду и прочее. Тогда я начал ему объяснять, что это прогрессивная индийская кухня, и спросил: «Сколько раз в своей жизни ты был в индийских ресторанах?» Он ответил: «Никогда». Как может человек, который, кроме риса, курицы и карри, ничего не знает об индийской кухне, ее критиковать. Я считаю, что иногда все-таки лучше молчать, чем говорить. Нужно быть очень осторожным в своих комментариях.

В любом случае, EAST это не отдельно функционирующий ресторан. Он входит в группу компаний Parmigiano Group, которая за 7 лет работы в Казахстане зарекомендовала себя только с положительной стороны. У нас есть специальный менеджер по контролю качества. Его задача не просто ответить на негативный отзыв в социальных сетях, а выявить суть проблемы. Он отрабатывает каждого конкретного клиента, встречается с ним, изучает, насколько объективна его оценка. Если был какой-то промах с нашей стороны, мы все отрабатываем до такой степени, чтобы этого больше не повторилось.

– Маму, планируете ли вы в дальнейшем открыть собственный ресторан?

– Открыть собственный ресторан несложно, я могу сделать это хоть сейчас, но не буду. Дело даже не столько в организации бизнес-процессов, сколько в привлечении, а главное, в удержании клиентов. Допустим, расходы на ресторан составляют 330 тыс. тенге в день, а средний чек в заведении чуть более 3 тыс. тенге. Таким образом, чтобы вернуть свои затраты, надо иметь как минимум 100 посетителей ежедневно. Вряд ли в новый ресторан сразу же придет столько гостей. Обеспечить непрерывный поток людей – это очень трудная задача, и, казалось бы, всего $1 тыс., но ее нелегко искать.

– Задумывались ли вы о своем финансовом благополучии в будущем и какая сумма сможет сделать вас абсолютно счастливым человеком?

– Я очень люблю деньги и знаю, как тяжело они достаются. Если честно, я очень часто думаю о том, каким будет мое будущее, и уже сейчас стараюсь сделать его достойным. На данный момент мне 38 лет, и у меня есть еще 20 лет, чтобы достичь поставленной цели в $3 млн. Эта сумма позволит мне обеспечивать всем необходимым свою семью. Однако если я буду ежемесячно откладывать по $1 тыс., то через 20 лет у меня будет всего $240 тысяч. А за это время, например, из-за инфляции деньги могут обесцениться. Я пошел другим путем и начал инвестировать на международных рынках под 6,5% годовых. Так вот, когда у меня будет $3 млн, я смогу жить на одни проценты, а это $195 тыс. в год, $16 тыс. в месяц, или $500 в день. Это очень хорошие деньги, и для меня вполне достаточны.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 15 мая 2018 > № 2607568 Рашидин Рашид (Маму)


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 4 мая 2018 > № 2595948 Александр Петриков

Комментарий. Почему сельское хозяйство развивается, а село остается социальной пустыней.

Сельское хозяйство Россия успешно развивается, отрасль сейчас все хвалят. Принято хвалить за высокий урожай зерна, за рост мясного производства, за молочный сектор чуть-чуть. Но почему-то замалчивается тот факт, что из села продолжают уезжать люди, что в селе очень мало водопроводов, почти нет канализации, мало у кого в доме есть газ. Почему так происходит и почему эта проблема остается в тишине?

Эти и другие вопросы обсудили в беседе издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Александр ПЕТРИКОВ – академик РАН, директор ВНИИ аграрных проблем и информатики, председатель общества «Энциклопедия российских деревень».

— Александр Васильевич, очень невыгодная тема сегодня для вас. Я бы с удовольствием послушал, чтобы вы нам рассказали исключительно о победах. Но хотелось бы, чтобы как специалист вы рассказали о сельских территориях. Почему они пустеют на фоне этих побед и по какой причине у побед есть оборотная сторона?

— Действительно, почему экономический рост, который мы наблюдаем в сельском хозяйстве с 1999 года и который прекращался только в острозасушливые три года, не перевоплощается в успешное решение сельских социальных проблем? Это одна из загадок нашей аграрной политики. Но смею высказать несколько версий.

Первое. Конечно, мы должны не забывать о том, что социальные проблемы в нашей деревне копились исторически. Деревня всегда была донором города, из нее выкачивались людские и финансовые ресурсы. Раньше за социальное обслуживание, скажем, сельских территорий отвечали сельскохозяйственные организации. Это центральные усадьбы, там располагались офисы колхозов, совхозов.

В начале 90-х годов вся социальная инфраструктура, которая принадлежала колхозам и совхозам, было передана местным органам власти.

— Муниципалитетам.

— Но этим местным органам власти не дали ресурсов для содержания территорий. Сейчас, по данным Общероссийского конгресса муниципальных образований, только 20% сельских муниципалитетов имеют бездотационные или низкодотационные бюджеты, а четыре пятых его не имеют. Это первая существенная причина.

Вторая – количество сельхозорганизаций сократилось. Недавно мы обсуждали тему итогов Всероссийской сельскохозяйственной переписи. С 2006 по 2016 год 23 тысячи сельхозорганизаций исчезло с сельскохозяйственной карты нашей страны.

— Они исчезли или их укрупнили, и они влились во что-то?

— Они исчезли как юридические лица. А из оставшихся четыре пятых работают на грани рентабельности. Они считаются формально прибыльными, но этой прибыли не хватает на социальное обустройство села

— То есть хватает на зарплату, на технику, на горючее.

— А те успешные высокорентабельные производства – агрохолдинги, агрофирмы – думаете они зарегистрированы на центральных усадьбах?

— Нет.

— В лучшем случае они зарегистрированы в областных центрах, а в худшем – в оффшорных зонах. И до сельского развития у них не доходят руки. Я в одной из областей спрашивал у председателя сельской администрации, на территории которой работает крупный агрохолдинг: «Когда руководитель этого агрохолдинга был у вас в последний раз?» Он на меня так удивленно посмотрел и говорит: «Его вообще за 20 лет мы здесь не видели». Это еще одна причина.

Теперь о фермерах, на которых мы очень надеялись. Посмотрите на динамику их развития: в России за последние десять лет численность фермерских хозяйств сократилась на 110 тысяч.

— Александр Васильевич, это не совсем точная цифра, как мне кажется. По моим данным, они перерегистрировались в ЛПХ, чтобы платить поменьше налогов. То есть они физически не исчезли.

— Да. Но они ведут, скажем так, незарегистрированный бизнес и не платят доход в местные бюджеты. Да, многие из них в порядке сельской взаимопомощи оказывают услуги, но это не решает проблемы.

Наконец, есть еще одна причина. Все ведомства, которые отвечают, скажем так, за низовую образовательную школьную сеть, за сельские медицинские учреждения, за культурные учреждения, – в их бюджетах нет «сельской строчки», то есть они отвечают за ситуацию в целом. И это является существенной причиной такого положения дел.

Следует упомянуть также недофинансированность специальной программы устойчивого развития сельских территорий, которая, как вы знаете, сейчас и федеральной целевой программой уже не является. Она утратила этот статус. Теперь это подпрограмма государственной программы развития сельского хозяйства. Но если взять ее бюджет, то это только 5% от аграрного бюджета страны. В Европе, где деревня не в пример нашей обустроена, на это тратится 20%. И никто не собирается этот бюджет сокращать.

И еще одна важная причина. Я считаю, о ней тоже надо наконец сказать. Посмотрите на показатели оценки деятельности руководителей исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации – губернаторов. Губернаторы отвечают за инвестиционный климат в целом по региону, за состояние безработицы в целом по региону, за доходы в целом по региону, но нет разделения в этих показателях оценки работы губернаторов на основании ситуации в городе и в сельской местности. И можно иметь хорошую картинку в целом по региону за счет экономии на сельских расходах.

Совокупность этих причин наталкивает меня на мысль о том, что существует какая-то и общая предпосылка. И она очень существенная, хотя о ней тоже мало говорят. В нашем обществе еще нет серьезного консенсуса по отношению к тому, что деревню надо развивать, что, в конце концов, речь идет не о нашей деревне, а о нашей России. Потому что представлять, что только городская Россия будет конкурентоспособной за счет деревни – это неправильная точка зрения, потому что это противоречит и нашему опыту, и опыту ведущих стран. Только в гармонии развития городских и сельских территорий возможно решение общенациональных проблем.

И вот складывается такое положение, потому что этого консенсуса нет – отчасти и потому, что нет серьезной дискуссии на эту тему, в том числе и в СМИ. Именно совокупность этих причин и создает такое положение. И я думаю, что после того, как будет сформирована новая власть после инаугурации президента России, нужен серьезный разговор на эти темы.

— Вы имеете в виду новое Правительство, которое будет сформировано в мае?

— Да, нужен серьезный разговор на эту тему – и не только с Правительством, но и с экспертным сообществом, с научным сообществом. Мы наконец должны превратить экономический рост в сельском хозяйстве в улучшение жизни сельского населения, сельских тружеников, чтобы дивиденды от этого экономического роста доставались не узкой группе сельскохозяйственных организаций (агрофирм, агрохолдингов), а распределялись каким-то другим способом.

— Александр Васильевич, вы говорите очень правильные вещи. А кто это все будет выполнять, делать практически и формулировать задачи, кто возьмется переделать федеральный бюджет? Ведь у нас в стране нет денег у муниципалитетов, у них нет денег по земельному налогу, у них предприниматели не платят в их бюджет, они все платят в район, в городские формирования. Это же все городские формирования нужно переделать.

Посмотрите просто результаты переписи. Мы уже как-то с вами говорили об этом. У меня пчелы, у меня кусты, у меня сад. И если в ходе прошлой переписи ко мне приходили и буквально всего меня вымотали вопросами, обмеряя мои насаждения на участке, то в прошлом году никто не пришел. Это в 2016-м, в ходе прошлой переписи, потому что там, где я живу сейчас, уже не деревня…

— …а городское поселение. И когда у нас зашкалит уровень пробок в крупных мегаполисах – вот тогда мы задумаемся над тем, что должно быть немного другое распределение населения по территории страны, по всей территории России, а не только концентрация этого населения в крупных мегаполисах.

Сейчас, между прочим, Минэкономразвития разработало Стратегию пространственного развития России. И там, к сожалению, сформулирован главный акцент на развитие городских агломераций, а сельские районы планируется развивать только в привязке к крупным мегаполисам. Я думаю, что это неправильный подход, его надо пересматривать. Жаль, что такую позицию отстаивают наши крупные эксперты, в частности Центр стратегического развития. Алексей Леонидович Кудрин об этом заявил, что надо…

— Александр Васильевич, у них одна либеральная школа. У тех, кто разрабатывал это, и у тех, кто это поддерживает — одна школа. Это одна такая научная каста, будем так говорить. Другую касту никто не слышит и слышать не хочет.

— Ну, если говорить о либеральном подходе, то, например, в Европе подход иной, чем, скажем, в Америке. Если в Америке поддерживаются центры экономической активности, то в Европе поддерживаются не только центры экономической активности, но и вся территория. И нам ближе по нашему российскому менталитету именно европейский подход.

Потом, никто не снимал ответственности и с Министерства сельского хозяйства Российской Федерации. Именно оно должно инициировать этот подход.

— Александр Васильевич, у них это записано в их обязанности.

— Думаю, когда настанет черед пересмотра государственной программы развития сельского хозяйства, ее надо назвать государственной программой развития российской деревни, а внутри должно быть выделено — сельское хозяйство. Это первый шаг, который надо сделать.

Второй шаг. Для координации деятельности федеральных органов власти субъектов Российской Федерации и муниципалитетов в этой области надо создать, как созданы во многих странах, Агентство сельского развития, а при нем центры компетенций. Подключить к этому Российскую академию наук, научные организации ФАНО и совместными усилиями прописать эти общие другие подходы.

И затем все-таки… Скажем, если взять аграрную политику. Посмотрите, у нас в основном поддерживаются именно крупные, крупнейшие сельскохозяйственные организации – агрофирмы и агрохолдинги. Я посмотрел последние данные, кому достались льготные краткосрочные инвестиционные 5-процентные кредиты. Соотнес количество заемщиков, которым выплатили 5-процентные кредиты в 2017 году, с количеством сельскохозяйственных организаций, которые вели хозяйственную деятельность в 2016-м. И знаете, что обнаружилось?

— И что же обнаружилось?

— Что таковых всего 7%. А если взять фермеров, то там 2,6%. И я считаю, что естественным шагом должно быть не только увеличение государственной поддержки, но и увеличение государственной поддержки малых и средних сельхозорганизаций и фермеров, которые больше привязаны, как мы уже с вами говорили, к сельским территориям, руководители которых будут ходить к председателю сельского муниципалитета, а не сидеть где-то.

И я считаю, что эта мера вполне объективна для такой реформы нашего аграрного бюджета. Плюс, конечно, должно быть ограничение максимальной суммы, которая идет одной организации, потому что те деньги, которые выделяются на сельское хозяйство, надо распределять более равномерно.

— Все-таки такая практика в мире есть. По-моему, в США больше определенной суммы ты не получишь.

— В США ограничение есть. Для наглядности переведём сумму в рубли. Так вот, если у вас объем реализации более 54 миллионов рублей, вы ни цента не получите из бюджета в виде поддержки. В Европе в разных странах другие ограничения, но таковые есть. Поэтому есть конкретные управленческие и политические механизмы, которые надо запустить в дело. И я думаю, что после мая их надо запускать.

— Александр Васильевич, а есть ли кому запускать? Теперь ставлю второй вопрос. Это знаете вы, знают еще несколько десятков человек, но этого мало для аграрного блока в Правительстве. Просто в начале 90-х таких людей было много – тех, кто понимал, что надо делать. Некоторые уже состарились, некоторые, к сожалению, уже ушли от нас.

— Думаю, что запустить, скажем, приоритетный национальный проект и государственную программу удалось, потому что в этом был убежден президент нашей страны Владимир Владимирович Путин.

— Но его убедил тогда министр сельского хозяйства Гордеев.

— Да. Я думаю, что сейчас тоже можно убедить, я уверен в этом. И заметьте, что в России сельское хозяйство, да и наша деревня развивалась только тогда, когда этим делом занимались первые лица государства. Мы знаем их всех. Я оптимист, и меня не оставляет надежда.

— Я тоже оптимист, но есть международные обстоятельства. Первое лицо не может сейчас заниматься всем, он должен заниматься чем-то одним – обороной, например.

— Да. Но вы не забывайте, Игорь Борисович, что есть такое понятие «продовольственное оружие». Придумали его, скажем, американцы…

— Логично, логично. Принимается. Но как все-таки заставить крупные агрофирмы и холдинги заниматься территориями, на которых они работают?

— Думаю, тут может быть такой рецепт. Те крупные предприятия (агрофирмы, агрохолдинги), которые получают большие бюджетные ассигнования, должны взять на себя и социальные обязательства. В принципе, таким образом можно обременить их.

В принципе, такое обременение вполне возможно. Наш институт в прошлом году проводил социологический опрос руководителей сельхозорганизаций, по представительной выборке для всей территории страны. Согласны взять на себя социальное обслуживание только порядка 15% руководителей. Это очень мало, конечно. И надо цивилизованным способом их заставить. Если они получают гигантскую государственную поддержку, они должны взять на себя такие обязательства. Некоторые представители крупного агробизнеса говорят: «Мы платим налоги, и все. Это дело государства». Но я думаю, что это неправильный подход.

— Александр Васильевич, мне кажется, кто-то наверху должен ясно сказать, проартикулировать, что фундаментальная основа развития нации – это сельская территория, не городская территория, а именно сельская территория. Мне кажется, что, если это будет произнесено, то соответственно будет строиться и государственная политика в отношении села. Кто это должен сказать?

— Если вы внимательно почитаете речь Владимира Владимировича Путина в Коломне на совещании по малым городам и сельским территориям, то увидите, что такой подход уже был артикулирован. И мы надеемся, что он получит дальнейшее развитие.

— Если резюмировать наш разговор, то получается, что нужен некий центр аграрных реформ. Точнее – сельских реформ. Центр развития сельских территорий нужен как отдельная институция, где соберутся лучшие мозги с полномочиями и, что самое главное, с деньгами. Часть аграрного бюджета должна быть направлена туда. А как это технически сделать?

— Технически – это просто создание Агентства по сельскому развитию в Российской Федерации при Министерстве сельского хозяйства или при Министерстве экономического развития и подготовка государственной программы развития российской деревни.

— То есть получается, что Министерство сельского хозяйства останется министерством крупного агробизнеса?

— Оно должно, как и в Европе, быть министерством сельского развития и продовольствия. Сейчас это пока что только сельское хозяйство. Отчасти это администрирование федеральной целевой программы устойчивого развития сельских территорий, которая сейчас стала подпрограммой. Должно быть все наоборот.

— Вы ожидаете, что это будет в мае? Вы что-то знаете или вы это предчувствуете?

— Нет, я давно не занимаюсь политическим прогнозированием. Я только надеюсь, что вне зависимости от имен, это надо делать для России, как вы правильно сказали. Я с вами согласен. Даже не для села, а для России это надо делать, чтобы наши сельские территории не представляли из себя социальные пустыни.

— Вы верите, что этот процесс можно остановить?

— Я оптимист, потому что наша деревня переживала и худшие времена. А мы живем, и будем жить. И всегда деревня вносила достойный вклад в развитие страны. И я думаю, что эта традиция нашего российского общежития обязательно будет продолжена в новых условиях на новой технологической базе. Я в этом уверен.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 4 мая 2018 > № 2595948 Александр Петриков


Россия > Агропром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593599 Андрей Толмачев

Лакомый кусочек: как в России меняется представление о покупке продуктов

Андрей Толмачев

Генеральный директор приложения по срочной доставке продуктов golamago

Только за прошлый год россияне дистанционно заказали продуктов на 22 млрд рублей. Победит тот, кто разработает технологическую платформу для доставки продуктов, снижающую влияние человеческого фактора

Рынок e-commerce меняется. И это не эволюционные изменения, а революция: изменения происходят так стремительно, что не все за ними успевают. Мы только привыкли к явлению онлайн-торговли, как вдруг ее рост снизился и вышел на плато. Теперь основным его драйвером становится e-grocery, продажа товаров повседневного спроса через интернет и их доставка. В 2017 году рост e-commerce составил только 13%, подсчитала Ассоциация компаний интернет-торговли. Тогда как доставка еды и продуктов будет расти +26% ежегодно, считают аналитики инвестбанка UBS. Люди научились покупать через интернет непродовольственные товары и готовы покупать продукты онлайн. Так ответило 47% российских онлайн-покупателей в опросе Nielsen.

За прошедший год отечественные потребители дистанционно заказали продуктов на 22 млрд рублей. Это всего 0,2% всех трат на еду. И это несравнимо меньше, чем в других странах. По исследованиям Mintel, в Англии e-grocery — это 7% от всех продаж FMCG (Fast-moving consumer goods). Российский рынок онлайн-продаж FMCG имеет огромный потенциал для роста.

Если посмотреть мировые данные, то покупка продуктов онлайн растет стремительными темпами везде. 2017 год — рекордный, рост по миру составил 36%. Такие цифры указаны в исследовании компании KANTAR. Но, что интересно, лидерами по ежегодному росту являются развивающиеся страны: рост рынка в Таиланде плюс 104%, в Малайзии — плюс 88%, во Вьетнаме — плюс 69%.

Что вызвало резкий рост рынка

Предложения по онлайн-покупке продуктов были и раньше. На мой взгляд, этому способствует два глобальных изменения, которые произошли за последние несколько лет. Во-первых, это доступность смартфонов. Во-вторых, это проникновение пластиковых карт и рост безналичных платежей. По исследованию Data Insight и PayPal, рост e-commerce и рост безналичных платежей прямо связаны. Я думаю, это же касается и e-grocery.

В 2017-м, согласно данным WEB-Index, мобильный трафик превысил десктопный. Это означает, что люди стали больше пользоваться телефонами, особенно для решения бытовых задач и задач, которые не связаны с работой. Растет и аудитория mobile only — людей, которые вообще пользуются только смартфонами для выхода в интернет. Таких в России уже 20 млн человек.

Всего за пять лет смартфоны стали необходимостью и поменяли наше поведение: мы сами стали мобильнее, быстрее и нетерпеливее. Мы ищем мгновенное решение всех задач с помощью телефона: заказ такси, поиск работы, поиск адреса, покупка чего-либо, бронирование отеля, планирование отпуска и т. д. И продукты в этом смысле не стали исключением: по сути, их приобретение не так уж сильно отличается от покупки чего-то другого.

Таким образом, смартфон меняет в нас главное. Он рушит наши старые паттерны поведения и открывает новые возможности. После 5-6 заказов продуктов через интернет человек уже не пойдет магазин. Точно так же, как человек, который уже несколько раз заказал такси через приложение, не пойдет на дорогу с протянутой рукой для того, чтобы поймать попутку и не будет звонить и заказывать такси по телефону.

За кем будущее

Сейчас рост отрасли e-grocery ограничен не спросом, а наличием предложения: на рынке мало игроков, которые готовы предложить покупку продуктов онлайн и быструю качественную доставку. Продажа продуктов — это низкомаржинальная вещь, здесь можно зарабатывать только на объеме. А еще добавьте затраты на сборку и доставку заказа. Только разработанная технологическая платформа может позволить сделать экономическую модель прибыльной.

Технология, которая сводит к минимуму человеческий фактор и труд. Которая говорит сборщику «возьми в третьем ряду макароны, дальше в четвертый ряд за молоком». Которая сама определит наиболее близкого к вам курьера, поймет, как быстрее и удобнее доставить заказ, построит маршрут до клиента и сама возьмет у вас деньги при подтверждении получения заказа. И в конце концов технология, которая в следующий раз напомнит вам, что, возможно, у вас закончилось молоко, и предложит персональную скидку.

Рынки такси и доставки очень близки. Теперь подумайте, что изменило рынок такси за последние годы? Стоимость поездки? Нет. Скорость подачи. Когда такси приедет к вам через пять минут — это удобство совершенного другого уровня, чем просто заказ такси. У вас не возникает сомнений — на такси или своим ходом? Такси, определенно, быстрее и удобнее. Так же и в доставке продуктов — победит именно тот, кто предложит быструю доставку сегодня, фактически — прямо сейчас.

Скажите нет своей логистике. Покупка продуктов — это процесс с ярко выраженными пиками, например вечером или в выходные. Зачем в остальные дни оплачивать простаивающих курьеров и как обрабатывать пики?

Скажите нет своему складу и своим закупкам. Это, безусловно, компетенция крупных сетей, которые получают лучшие цены от производителей. Конкурировать здесь бессмысленно.

Победит тот, кто строит собственную технологичную платформу, научится подключать к платформе сторонних водителей и курьеров и сделает передачу заказа максимально независимой от курьера. Пусть он просто возьмет закрытый опломбированный ящик с продуктами, вовремя доставит его клиенту, сразу получит свои деньги за доставку и едет в следующий магазин.

По мнению Data Insight, вход в российский топ-100 e-commerce составляет более миллиарда рублей оборота. Вход в рынок e-grocery тоже дорогой. Однако дальнейшая капитализация может составить x100, а это возможность стать новым Uber. В Америке есть стартап Instacart, который стартовал в 2012 году с моделью по быстрой доставке продуктов из гипермаркетов. Сейчас компания оценивается в $4,4 млрд. Доставка продуктов питания — это лакомый кусок рынка. И сейчас лучший момент для выхода на него.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593599 Андрей Толмачев


Россия > Агропром > oilworld.ru, 3 мая 2018 > № 2600718 Олег Колташов

На российском зерновом рынке происходят «тектонические» изменения - Олег Колташов.

В последние несколько сезонов на российском зерновом рынке отмечается наращивание производства пшеницы и значительное увеличение ее экспортных поставок. Согласно прогнозам экспертов USDA, по итогам 2017/18 МГ на мировые рынки будет поставлено 38,5 млн. тонн пшеницы российского происхождения, что практически на 10,7 млн. тонн больше, чем сезоном ранее. Однако на фоне повышательной экспортной динамики текущего МГ участники рынка столкнулись со значительными логистическими сложностями.

Об основных тенденциях уходящего сезона и перспективах 2018/19 МГ на российском рынке зерновых культур на внутреннем и экспортном направлениях в интервью с Олегом Колташовым, владельцем компании ИП Колташов О.А

- Олег Анатольевич, расскажите, пожалуйста, немного о Вашей компании.

- Наша компания является одним из ведущих предприятий Курганской области в сфере хранения, подработки и оптовой торговли зерновых и масличных культур. На сегодняшний день компания состоит из двух элеваторов и одного хлебоприемного предприятия общим объемом хранения зерновых и масличных культур до 90 тыс. тонн, а также располагает собственным железнодорожным подвижным составом в количестве 45 вагонов-зерновозов марки 19-6870.

- Как Вы оцениваете 2017/18 МГ в секторе основных зерновых и масличных культур? Какие особенности могли бы выделить?

- В текущем сезоне на российском рынке происходят «тектонические» изменения, и очень много факторов, которые вмешались в работу участников зернового и масличного рынков. Во-первых, налоговая хартия и проблемы с подвижным составом. Так, по некоторым данным, около 30% вагонов-зерновозов в течение сезона выбыли из общего оборота. Во-вторых, смещение акцента инструментов государственной поддержки: интервенции с рынка практически нивелированы, а основным инструментом формирования ценовой конъюнктуры стал механизм субсидирования ж/д тарифа. К примеру, выбирается определенный регион, и ему предоставляется льгота в части груженого рейса в размере прейскуранта 10-01 по транспортировке груза по территории РФ.

И, конечно же, один из общих факторов, который влиял на ценовую ситуацию в текущем сезоне, – высокое мировое производства зерновых культур.

- Какие факторы оказывают ключевое влияние на формирование цен в секторе основных зерновых культур?

- Для анализа ценовой конъюнктуры будущих периодов я опираюсь на три ключевых индикатора. В первую очередь, это коэффициент stocks-to-use – соотношение конечных мировых запасов к сумме потребления на текущий МГ. Данный коэффициент определяет вектор развития мирового зернового рынка, неотъемлемой частью которого является российский зерновой рынок. Второй, и не менее важный фактор – это курс национальной валюты, который формирует цены как на внутреннем, так и экспортном рынках. Третий инструмент – государственная поддержка и регулирование зернового рынка. При этом третий индикатор является наименее прогнозируемым.

- С какими проблемами пришлось столкнуться Вашей компании в текущем сезоне?

- Основная проблема, с которой в текущем сезоне столкнулись трейдеры, зернопроизводители и агрохолдинги, – это дефицит подвижного железнодорожного состава. Элеваторы в течение сезона в большинстве случаев были переполнены, свободных складских помещений также не хватало, а для того чтобы вывезти рекордные объемы зерна, вагонов было критически недостаточно. При этом если в Южном и Центральном федеральных округах России ситуация с логистикой сейчас не столь критична, то в Уральском федеральном округе, а также в Новосибирске и Омске логистические проблемы сохраняются и на данном этапе. Естественно, эта ситуация оказывает негативное влияние на ценовую конъюнктуру, и маржа сельхозпроизводителей остается низкой.

- С 1 июля 2017 г. в РФ вступила в силу хартия в сфере оборота сельскохозяйственной продукции. Насколько она повлияла на работу рынка в текущем сезоне ?

- Как участник зернового рынка я приветствую данную хартию. Однако очень долгое время добросовестные трейдеры, которые обладают огромными зерновыми комплексами, подвижными составами и являются только трейдерами, а не сельхозтоваропроизводителями, находились в юридическом вакууме. С ними никто не хотел заключать контракты, так как боялись налоговых последствий. На сегодняшний день все формализовалось в виде определенных требований к посреднику, и мы можем наблюдать, что недобросовестные игроки постепенно уходят с рынка. Потому что на данном этапе, чтобы быть посредником между сельхозпроизводителем и конечным потребителем, нужно иметь на балансе мощности, сформированный коллектив и НДС декларации без разрывов.

Конечно, шлифовкамеханизмов работы хартии потребовала достаточно длительного периода времени, однако в будущем это полностью очистит рынок, и работа станет прозрачной, в том числе для статистики.

- С 1 июля 2018 г. в России вступает в силу новый стандарт на пшеницу ГОСТ 9353-2016 «Пшеница. Технические условия». Повлечет ли это за собой изменения в работе зернового рынка в сезоне-2018/19?

- Во-первых, данный обновленный ГОСТ предназначен для стран Таможенного союза, а также для тех стран, которые находятся возле ТС. К примеру, в прошлой версии стандарта у Казахстана был ГОСТ, имевший отличия от российского, что усложняло работу участников зернового рынка.

С нового сезона ГОСТ будет единый, что значительно облегчит работу рынка. Были унифицированы требования относительно качественных характеристик пшеницы. Если ранее такой показатель качества, как протеин, на территории РФ не имел основополагающего значения, то сегодня это одна из главных категорий, классифицирующих пшеницу. С нового сезона вся территория Российской Федерации будет классифицироваться как экспортно-ориентированная. При этом единственная проблема, которая может возникнуть у участников рынка в связи с такими нововведениями, состоит в оборудовании, квалифицированно проверяющем протеин, так как оно достаточно дорогостоящее. К сожалению, на сегодняшний день не все компании могут себе это позволить, в особенности мелкие предприятия. Однако самое важное, что с нового сезона пшеница будет идентифицирована по экспортным показателям.

- Как Вы можете охарактеризовать тарифную политику в РФ на ж/д, автоперевозки в 2017/18 МГ по сравнению с предыдущим сезоном? Какие факторы на сегодняшний день влияют на формирование тарифных ставок для ж/д транспорта?

- Так как российские железнодорожные дороги являются монополистами, все тарифы в РФ регулирует антимонопольный комитет, в частности специальный департамент, который утверждает тарифную ставку. В сезоне-2017/18 тарифы незначительно растут, но есть механизмы, которые микшируют рост этих тарифов. К примеру, программы льготных перевозок, а также Российского экспортного центра. Вышеуказанные программы призваны для того, чтоб контролировать существующий разрыв на логистическую составляющую для сельхозпроизводителей, находящихся в центральных регионах страны, и тех, которые находятся на выгодных экспортных территориях. В перспективе говорить о том, что аграрии не захотят выращивать пшеницу в Сибири ввиду высокого ж/д тарифа и отсутствия значительной прибыли, станет неактуально.

- Как Вы оцениваете перспективы развития российского экспортного рынка зерновых в условиях значительного мирового производства и высокой конкуренции на внешнем и внутреннем рынках?

- Пшеница российского происхождения имеет большой потенциал как на восточном рынке, так и в южных направлениях. Конечно же, основными задачами остаются развитие инфраструктуры на Дальнем Востоке, а также на станциях переходов с Китаем. При этом, учитывая качественные характеристики российской пшеницы, мы имеем все шансы конкурировать как в Юго-Восточной Азии, так и в странах Средиземноморского бассейна, а также в Африке. Будут разрабатываться такие программы, которые смогут полностью устранить логистическую составляющую, которая на данном этапе является самой весомой в структуре экспортной цены, конечно же, помимо стоимости самой пшеницы.

- Одной из проблем рекордного урожая зерновых культур является дефицит мощностей для хранения. Как Вы можете прокомментировать ситуацию с мощностями для хранения в текущем сезоне.

- Если сравнивать с европейскими странами и европейской статистикой, то там всегда количество мощностей на 40% превышает максимальный уровень оборота сельхозпродукции. Ситуация полностью противоположна нашим реалиям: европейские участники рынка ищут клиентов для того, чтоб загрузить мощности для хранения. Наша ситуация совершенно другая, и необходимо стремиться к тому, чтобы количество экспортных инфраструктурных объектов росло. На данном этапе рассматривается строительство большого терминала в Ленинградской области с объемом перевалки около 5 млн. тонн, Дальневосточного терминала, а также активизация экспорта через Беларусь и Китай. Если все эти направления будут активно работать, то мы сможем экспортировать излишки пшеницы, которые в сезоне-2017/18 бьют новые рекорды.

- Благодарю Вас за содержательную беседу и прошу в завершение сказать несколько слов о перспективах в новом зерновом сезоне и планах Вашей компании на 2018/19 МГ.

- Относительно перспектив на новый сезон делать долгосрочные прогнозы пока достаточно сложно, многое будет зависеть от погодных условий. Изначально в нашем регионе была проблема недостаточного снежного покрова, что могло оказать негативное влияние на состояние посевов озимых культур. Сейчас мнения традиционно разделились: ряд участников рынка говорит о недостаточной влаге в почве, а некоторые операторы рынка информируют о том, что вегетация растений проходит в оптимальном режиме.

Что касается планов компании, то на сегодняшний деньмы уже можем формировать ядро поезда. Мы заключаем договор с железной дорогой, формируем на своих базисах поезда, и один локомотив везет вагоны только нашей компании. Это позволяет в 2 раза сократить доставку, и будет прямая дорога с наших элеваторов до Новороссийского порта и портов Азовского моря. В будущем сезоне мы планируем активнее присутствовать на рынках Черноморского и Азовского бассейнов. На сегодняшний день экспортное направление стратегическое, и подавляющее количество профицитной зауральской пшеницы в будущем сезоне отправится на экспорт.

Кроме того, наша компания реализует инвестиционный проект по строительству мукомольного завода. Производительность объекта составит 300 тонн муки в сутки. Оборудование будет закуплено у лучшего поставщика – швейцарской фирмы Buhler.

Беседовала Полина Калайда

Россия > Агропром > oilworld.ru, 3 мая 2018 > № 2600718 Олег Колташов


Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 3 мая 2018 > № 2592119 Дмитрий Рылько

Цены на алтайскую пшеницу будут расти до августа

На фоне рекордного экспорта российского зерна цены на алтайскую пшеницу до августа слегка вырастут. Такой прогноз дал гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько на пресс-конференции с региональными СМИ. Впрочем, московского эксперта спрашивали не только об этом.

– Дмитрий Николаевич, какие виды на урожай этого года?

– Сказать что-то внятное по Алтайскому краю мы пока не можем, так как регион даже не приступал к севу, но, похоже, запасы влаги не очень хорошие, так как большая часть снега не попала в мерзлую землю, а стекла в реки. По европейской территории России прогноз достаточно благоприятный, озимые перезимовали неплохо, повреждено около 7%. Во многих местах состояние озимых лучше прошлогоднего. С учетом того, что восточная часть страны, включая Сибирь и Алтайский край, соберет средний урожай, наша осторожная оценка урожая пшеницы – 72 – 78 млн тонн. Это большой урожай, но ниже рекордного прошлогоднего, когда собрали 85 млн тонн.

– Зачем еще один большой урожай, если этот девать некуда?

– Есть два мнения относительно дальнейшей стратегии развития растениеводства. Одно – что при избытке зерна надо сокращать посевы и, соответственно, сборы. Но я придерживаюсь другой точки зрения. Под высокий урожай надо подгонять инфраструктуру, то есть строить новые зерновозы, создавать высокоскоростные элеваторы, которые бы принимали и отпускали зерно с меньшими затратами, продолжать субсидировать вывоз зерна из отдаленных регионов. И это более перспективный вариант для наших аграриев.

Я должен сказать, что экспорт зерна набрал такие обороты, что к концу сезона (июль 2018 г.) запасы будут ниже, чем в прошлом году. Излишков практически не останется. Уже сейчас есть проблемы с обеспечением фуражом наших переработчиков на юге. В центре и в Поволжье запасов больше, чем в прошлом году, но не скажу, что они чудовищные. Большие запасы, скорее всего, останутся в Западной Сибири.

– Почему у нас рыночную экономику России разделили Уральские горы на две части? Почему в Европе цена на пшеницу 9 – 11 тыс., а в Сибири – 4 – 6 тыс. рублей?

– После того как страна перешла на рыночную экономику, мы уже лет 20 видим, как очень важную роль в ценообразовании играют железнодорожные тарифы. Это серьезно отражается на экономике отдаленных регионов, и особенно Алтайского края. Но в вашем регионе всё-таки нашли некое противоядие, развив переработку до муки и круп.

В этом сезоне отдельные регионы особо сильно пострадали из-за колоссального урожая. Весь вагонный парк осенью 2017 года был занят под вывоз зерна с европейской части к портам. И как редкая птица долетает до середины Днепра, так и редкий вагон доезжал до Западной Сибири. К счастью, эта проблема частично стала решаться с началом 2018 года, после того как вступила в силу экспериментальная программа Минсельхоза, предусматривающая субсидии железнодорожникам при перевозках зерна. В соответствии с постановлением правительства № 1595 удалось купить по более-менее нормальной цене и вывезти из Новосибирской и Омской областей около 200 тыс. тонн. Алтайский край в программе, к сожалению, не участвовал. Думаю, имеет смысл распространить ее на алтайскую муку. Если бы разрешили мукомолам вывозить по субсидированным тарифам муку в обмен на повышение ими закупочных цен на пшеницу, то это сыграло бы на руку местным аграриям.

Я подчеркиваю, что тут простого решения нет, потому что как ни крути ваш край от основных рынков сбыта отделяют 3 – 4 тысячи километров, а это при большом урожае приводит к серьезным затратам на перевозку. Больше нигде в мире нет совокупности таких факторов.

– Могло бы стать выходом из ситуации строительство в крае заводов по глубокой переработке зерна?

– Когда начинаешь изучать рынки продуктов глубокой переработки зерна, то выясняется, что на них не всё так просто, они достаточно насыщены. Обычно такие предприятия производят основной продукт, но прибыльность деятельности во многом зависит от реализации огромного количества побочной продукции. И принятие решения о строительстве завода требует кропотливой маркетинговой работы и серьезной экспертизы проекта. Перспективы могли бы быть достаточно благоприятными, если бы удалось создать команду квалифицированных единомышленников, способных найти востребованную рынком номенклатуру продукции и оптимальную технологию ее производства. Это гораздо более важные задачи, чем поиск денег на реализацию проекта.

– Как вы видите дальнейшее развитие ценовой ситуации на рынке зерна в Сибири?

– В европейской части страны последние недели цена растет. Этому, с одной стороны, способствовала девальвация рубля, с другой – небольшой рост экспортных цен с $208 до $214 – 215 за тонну. Повышение достигло и Западной Сибири. И мы видим, что местные мукомолы уже покупают не по 4 – 5 тыс., а по 7,5 – 8 тыс. рублей за тонну, правда, при условии доставки пшеницы на перерабатывающее предприятие. И я думаю, что до конца сезона цены не упадут, а даже будут потихоньку расти. Летом рубль вряд ли укрепится, а дефицитность зерна западнее Урала будет увеличиваться, так как маховик экспорта не останавливается. Есть вероятность, что экспорт пшеницы с учетом теневых продаж в Казахстан составит 40 млн тонн. Это будет невиданный рекорд по сравнению с прошлогодними 27 млн тонн. Объем продаж за границу всего зерна мы оцениваем в 51 – 52 млн тонн.

Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 3 мая 2018 > № 2592119 Дмитрий Рылько


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 1 мая 2018 > № 2594286 Евгений Шарабан

Блеск и закат проекта «И.В.Мичурин»

Почему экс-руководитель считает фермерские продукты фейком

Елена Тумашова

Парень в кожаной куртке и мотоциклетным шлемом под мышкой предлагает занять место напротив. Мы в маленьком кафе, развитием которого он, Евгений Шарабан, занимается сейчас. Но разговор пойдет не об этом заведении. Интересен проект «И.В. Мичурин», которым Евгений руководил в прошлом и которого ныне уже не существует. Это было сочетание кафе и фермерского магазина. В меню — мясо домашней курицы, кролика, фазана, домашняя сметана, фрукты и ягоды, выращенные в саду, заготовки в банках. «Мы хотели создать фермерский кооператив и именно так себя позиционировали», — уточняет собеседник. Удалось или нет? Для делового еженедельника «Капитал.kz» Евгений Шарабан рассказал о том, как собрал команду «мичуринцев», с чем столкнулся в процессе работы над проектом, какие маркетинговые фишки использовал и почему рынок фермерских продуктов называет теперь не иначе как псевдофермерским.

– Евгений, как появился «И.В. Мичурин»?

– Проект начинался у меня дома на балконе, когда я, проработав полжизни в ресторанной сфере (начинал официантом после школы, был барменом, менеджером, операционным директором), решил совместно с партнерами открыть собственный ресторан. Сама идея зарождалась очень долго и возникла из сложившейся на ресторанном рынке ситуации – квалификации поваров, отсутствия подходящих продуктов. Было желание создать проект, который отличался бы от других. Вдохновился «Гленвиллом» – его открыл австралийский повар Глен Баллис в Москве, и проектом Бориса Акимова и Александра Михайлова LavkaLavka (российский фермерский кооператив, – прим. авт.).

В то время в Алматы начался хайп вокруг фермерской продукции, которую я после «Мичурина» называю псевдофермерской. Все хотели показать экологичность, «цепляли» урывками свои блюда и маркетинговые идеи. «Фермерский цыпленок», кажется, до сих пор у многих есть в меню, хотя он ни капельки не фермерский.

– А какой?

– Бывали на так называемых фермерских ярмарках? Они регулярно проводятся в городе. Видели, там продают курицу – все тушки одинаковые, яйца – специально в помете и тоже один к одному. Продавцы уверяют: домашнее, фермерское. Я задаю им только один вопрос: «А как у вас получается вырастить 20 абсолютно одинаковых по росту и весу куриц?» Когда птица откармливается в домашних условиях, она не может быть как под копирку. Вот вам и фермерские продукты. Один большой фейк.

– Где брали фермерские продукты вы?

– Работали с фермерами напрямую.

– Каким образом? В поисках продуктов объезжали фермы и домашние хозяйства области?

– Да, и мы кайфовали от этого! Приезжаешь за 150 километров от города, тебя встречают как родного: наливают чай с молоком, дают свежую лепешку. И ты разговариваешь с людьми, обсуждаешь их проблемы, знаешь, где чей сын учится, кому что привезти в следующий раз – мешок макарон или, например, дрожжи, или еще что-то. Да, эти люди могут уехать на неделю на той и ты остаешься без продукта – ну и что! Они свободные, они могут себе это позволить. Просто задача – вывести их, их продукцию на рынок.

В поисках интересных продуктов колесили по всей Алматинской области. Могли поехать, например, к черту на кулички, чтобы увидеть, как одна женщина из курдской диаспоры делает чечил, и это стоило того, потому что сыр был настоящий, не как тот сухой, из магазина.

Или ехали, например, в село, где у одной из сотрудниц живет бабушка. Оставляли деньги – она звонила через неделю и говорила: набралось 350 яиц, столько-то творога, столько-то мяса. Покупали курицу в подворье за 3,5-4 тыс. тенге, зато потом готовили настоящий суп-лапшу, с желтым, а не серым бульоном.

За пределы области сами не выезжали, но со временем нам стали привозить продукты со всего Казахстана. Кто-то из знакомых сходил на охоту – и вот у нас уже три фазана, которых мы готовим и предлагаем гостям. Другой знакомый посоветовал ребят из Усть-Каменогорска, которые сами ловят и коптят рыбу. И вот мы получаем раз в неделю коробку свежей копченой пеляди, в Алматы такое не найдешь. Так была построена работа.

– Какой была реакция на концепт – вас приняли сразу или пришлось долго «переубеждать» посетителей?

– Мы столкнулись с тем, что сами люди не подготовлены к фермерской еде. Прежде чем готовить нашим гостям яйца от домашней курицы, приходилось объяснять, чем они отличаются от магазинных. Объясняли, что такое настоящая сметана, что через пять дней она превращается в масло, а не в сыворотку. Нам стали говорить: коровой пахнет. А чем еще должна пахнуть настоящая сметана? Бывало, нам говорили: кого вы обманываете, опять продукты с «Алтын Орды» привезли. Но это нормальная реакция.

Наша задача была вернуть людям вкус детства. Мы брали, например, нерафинированное подсолнечное масло (такое для собственных нужд до сих пор делают в селах), поливали им салат из розовых помидоров. Люди вспоминали, что когда-то так делала их бабушка! Или накладывали сметану на блины прямо на глазах у посетителей. Ставили на стол перед гостями банку домашней сметаны, наша девочка подцепляла густую массу ложкой и очень долго пыталась стряхнуть ее на блин. Мы брали эмоциями.

– И вам удалось на 100% стать фермерским проектом?

– Когда проект открылся, у нас только 20% продуктов были фермерскими. Нужно было срочно что-то предпринять. Заявили о себе в соцсетях. Начали искать, ездить, находить ребят, которые что-то выращивают. С нами захотели работать: кто-то поставлял мясо, кто-то – яблоки… Месяцев через шесть-девять меню «Мичурина» уже на 80% состояло из фермерских продуктов. Было тяжело, от чего-то отказывались. Но гости понимали.

Расскажу случай с кроличьей фермой. Ребята неплохо себя чувствовали, у них было достаточное количество кроликов, хорошее оборудование. Они пытались заходить в большие магазины, в элитные супермаркеты. Но мясо кролика не входит в постоянный рацион казахстанцев. Нет, оно недорогое. 2 тыс. тенге за килограмм – дорого? Ребята обратились к нам, мы начали пробовать. Причем было сделано следующим образом. Мы же были гастрофашистами – это когда берется не лучшая часть туши того же кролика или коровы, а вся туша целиком, и из каждой ее части нужно приготовить какое-то блюдо. И вот – суп-лапша из кролика, ножка кролика, запеченная в хоспере, котлета на манер шотландской из кролика. Через девять месяцев ребята позвонили и сказали: стоп, мы не можем больше справляться с твоим потоком, теперь будем год нарабатывать то, что выращивали. К сожалению, фермеры не могут постоянно обеспечивать поставки какого-то продукта.

– С фермерами было сложно работать?

– Фермеры – не коммерсы. Они должны заниматься тем, что знают и любят – выращиванием овощей, фруктов, птицы, скота и пр. Но ни в коем случае не продавать. Вы хотя бы раз в жизни пытались сбить цену, которую называет фермер? Фермеры обижаются, когда начинаешь с ними торговаться.

Но о чем я бы хотел сказать, так это о том, что фермерство в нашей стране двуличное. Когда столкнулся с этим, увидел, что на самом деле происходит с фермерством в нашей стране. Если ехать в сторону Шымкента, по пути есть поселок, там в каждом втором дворе продают яблоки. Как-то остановился и спрашиваю: почем? Оказалось – 300 тенге за килограмм, 12 сортов. Говорю: «Наверно, из Китая привозите». Мне отвечают: «Сынок, обижаешь. Видишь, во-он сады». Смотрю – там холмики и на них аккуратными рядами деревья. Эти мелкие фермеры не могут прийти в крупную торговую сеть. И в то же время есть крупный агрохолдинг, который может это сделать.

Мои друзья, которые выращивали апорт, в этом году отказались от этого. Это успешные ребята на «рендж-роверах». Они говорят: это такая проблема – не знаешь, как продать свои яблоки, это невозможно. Почему бы не загрузить фуру яблоками вот тех фермеров и не привезти в какую-нибудь торговую сеть? О каком фермерстве мы говорим?

Мелкие фермеры не знают, как выйти на рынки, как продавать свои продукты. Но они и не должны это знать. Нужна помощь от государства.

– В «Мичурине» вы ставили себе лимит по себестоимости – ниже такого-то предела она опускаться не должна?

– В себестоимости была основа «Мичурина». Лимита мы для себя не ставили. В любом ресторане меню только на 40% приносит деньги, на 60% оно нужно для определенного ассортимента, продаж, трендов, интереса. Порой трендовые вещи не приносят денег, но они заманивают гостей, и ты должен быть в тренде. Не секрет, что на овощном салате все зарабатывают, а на стейке из тунца – никто (чтобы на нем заработать, его нужно продавать за 35 тыс. тенге). Поэтому политики такой нет: взять калькулятор, просчитать и накинуть сверху 400%. Смотришь на проходимость, на то, что нравится гостям. Нравится мясо – значит надо снижать его себестоимость и цену. Действуешь исключительно по интуиции. «Мичурин» же не предлагал монопродукт. И тем более не знаешь, какую цену завтра дадут фермеры.

Сезонность, конечно, играет свою роль. Не факт, что того или иного продукта будет много в этом сезоне. Появился продукт – делаем, нет продукта – мы не можем. Сезонность влияет вообще на любой ресторан: чтобы быть конкурентоспособным по цене, меню нужно менять минимум четыре раза в год и работать с сезонными продуктами. Помидоры в январе стоят 800 тенге, в августе – 80, в мае – 500, в октябре – 400. Поэтому, чтобы заработать, снижать себестоимость, нужно постоянно что-то придумывать, менять подачу, делать что-то интересное и пр. Бывает, приходит повар в ресторан в августе, дает новое меню и на год о нем забывает. И сидит потом владелец, и не знает, что делать: почему нет дохода в январе, вроде же в августе зарабатывали.

– Сколько на пике зарабатывал «И.В. Мичурин»?

– 4,5 млн тенге в месяц прибыли и 30% оборота, это было как раз после девальвации. Заработок мог оказаться меньше, если бы в штате были кассиры, пиарщики (а их не было), если бы платили за рекламу, хотя бы в соцсетях. Не было и звездного шеф-повара (по словам Евгения, хороший алматинский шеф может стоить $3 тыс.). Все были официантами, барменами, менеджерами. Никогда, кстати, не ругались. В этом была основа «Мичурина».

Как добиться «полного обеда» и «полной посадки» летом в жару, без летней террасы? Я был противником удобной мебели. Представьте: помещение на 50 мест, поставь удобные диваны – и все, люди расслабятся. Но наш проект был про еду, люди должны были приходить к нам за едой. Поэтому мы поставили полумягкие деревянные стулья. На таких долго не просидишь. Люди ругались, сидя на них, но все равно приходили. Это был наш коммерческий ход.

– Что приносило вам больше дохода: кафе или фермерский магазин?

– Основная доходная часть была, конечно, от кафе. Заготовки начали делать только через год после открытия. Как мы консервировали банки? Грузили одну «газель» фруктами, вторую – банками и ехали в село. Звали местных женщин и говорили: вот фрукты, банки, сахар, сварите компот, мы вам заплатим. Вот это и есть та самая кооперация, которая изначально задумывалась в этом проекте: купили у фермеров ягоды – дали людям заработать, заказали компот – дали людям заработать, продали компот – сами заработали.

P.S.

«И.В. Мичурин» был экономически успешным проектом. «Да, было много недоработок. Мы открылись с недофинансированием. Месяца четыре после открытия отдавали долги», – говорит Евгений. Он ушел из проекта осенью 2016 года, через год после этого проект закрылся. Евгений объясняет это сложностью концепта: его могут делать только психи, как он сам говорит. Люди, болеющие идеей и способные вдохновлять окружающих, люди, которые неподдельно восхищаются, условно говоря, теми самыми яблоками, которые продаются по дороге на Шымкент. Просто пиариться на слове «фермерский» – такой подход здесь не работает. «Или будьте фермерскими по-настоящему, или не используйте это слово», – уверен Евгений Шарабан.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 1 мая 2018 > № 2594286 Евгений Шарабан


Россия. ЮФО > Агропром > fruitnews.ru, 27 апреля 2018 > № 2591441 Александр Бота

Александр Бота: Если решить проблему рабочих рук, площадь насаждений земляники можно существенно увеличить

Интервью с Александром Ботой, главой крупнейшего производителя земляники в Республике Адыгея - КФХ "Ника". Материал продолжает публикацию о повышении урожайности земляники в Адыгее до 25-30 тонн с га за счет внедрения итальянских технологий выращивания.

Могли бы Вы подробнее рассказать о компаниях, внедряющих итальянские технологии по выращиванию земляники в Республике Адыгея? Многим ли удается добиться существенного увеличения урожайности?

По моим данным площадь насаждений земляники садовой в Республике Адыгея приближается к 1 000 га. Большая часть площадей имеет заявительный (декларативный) характер, то есть возделывается физическими лицами, что не позволяет с наибольшей точностью установить площадь и урожайность с площади насаждений. Но ответственный (домашний) подход к возделыванию культуры, позволяет получить высокие урожаи. Думаю, 25-30 тонн/га не предел. Итальянские партнеры, например, получают до 50 тонн/га.

Какие именно итальянские технологии применяются? Насколько они эффективны в географических, климатических и экономических условиях Адыгеи?

Не совсем верно называть эту технологию итальянской. Она скорее израильская. Впервые капельное орошение начали применять в пустыне, в условиях большого дефицита воды. Потом эта технология распространилась по Европе и миру. Мы используем не итальянскую технологию, а итальянские сорта, которые лучше отвечают нашим требованиям к качеству ягоды, потенциалу продуктивности. Раньше мы пробовали работать с сортами, которые предложили голландские производители. Потом попробовали американские сорта. Но все они нам не подошли по ряду причин: недостаточная продуктивность, низкая устойчивость к зимним температурам и многое другое.

При посадке подобранных итальянских сортов мы применяем двустрочную схему высадки растений, делаем высокую гряду - до 20-25 см, обязательное мульчирование полиэтиленовой непрозрачной пленкой и капельный полив. Самое главное – обеспечить правильную фертигацию и эффективную защиту. Данная технология эффективна не только в нашей климатической зоне, при правильном подходе это работает по всей России.

Что касается посадочного материала, то у нас широкий географический спектр поставок - от Крыма до Дальнего Востока.

Экономические условия всегда разные. Сейчас открыли поставки из Турции, и рынок среагировал снижением цены. И в Турции, и в России, себестоимость ягоды с применением данной технологии приблизительно одинаковая, но у российских производителей нет таможенных платежей и сложной, дорогой логистики. Мы в выгодном положении, однако хотим работать за 50-80% рентабельности, а турецкие производители согласны и на 20%.

Технологии каких стран вы рассматривали, перед выбором оптимальной?

Голландские сорта менее продуктивны. Калифорнийские неустойчивы к нашим морозам зимой. Мы уже провели испытания примерно на 30 различных сортах и продолжаем работу в этом направлении. На товарные плантации мы высаживаем только проверенные растения.

Какие сорта земляники входят сейчас в ассортимент КФХ «Ника»?

Работаем с сортами: Азия - среднего срока, Альба - раннего срока, Роксана – позднего срока. Разница в сроках созревания небольшая, всего 5 дней, но при выращивании на больших площадях, это позволяет с наименьшим риском убрать урожай, пока ягода не переспела. А при возвратных, весенних заморозках, избежать большой гибели урожая во время цветения. В этом году мы передали на испытания сорта короткого дня (Фрагораурела, Теа и Олимпия) и фитонейтрального дня (Малга). Результаты узнаем уже в этом сезоне.

Какую часть рассады Вы используете для собственного выращивания ягоды, а какую поставляете на продажу?

Мы являемся официальными представителями компании «Нью Фрутс». Посадочный материал репродуцируем в соответствии с контрактом. Наш питомник зарегистрирован в Россельхозцентре России. Перед посадкой и выкопкой, посадочный материал проходит необходимые проверки с выдачей соответствующих документов. На сегодняшний день мы производим рассаду, подготовленную по технологии «фриго», а также «зеленую рассаду». С этого года приступаем к производству рассады с закрытой корневой системой, в кассетах. Для своих нужд мы используем порядка 7-8% выращиваемой рассады земляники, остальная, предназначена для реализации.

Как осуществляется реализация посадочного материала?

В течение сезона, мы принимаем предварительные заявки на посадочный материал. В июне-июле уже готов для поставок посадочный материал с закрытой коневой системой. В конце августа-начале сентября начинаем поставки «зеленой рассады» с открытой корневой системой. С октября месяца, заключаются фактические договоры и прием оплаты на рассаду «фриго». Со второй половины января, мы готовы поставлять рассаду «фриго» покупателям. Хранение, оплаченной покупателем рассады «фриго», предусмотрено договором до 31 июля.

Консультируете ли Вы производителей земляники, приобретающих у Вас посадочный материал? Как разрабатываются рекомендации, которые КФХ предлагает своим клиентам?

Да, мы ведем технологическое сопровождение проекта при приобретении у нас посадочного материала независимо от объема. Чем больше объем, тем больше информации мы готовы предоставить. Рекомендации включают все аспекты данного проекта от подготовки почвы до технологии высадки, фертигации, защиты и уборки урожая. Также мы предлагаем все сопутствующие проекту материалы, контакты поставщиков удобрений и систем полива. Помимо этого, мы предоставляем готовые пленочные парники по выгодной цене.

Какова текущая площадь Ваших насаждений земляники? Планируется ли расширение или сокращение посадок этой культуры? Под влиянием каких факторов Вы приняли такое решение?

На сегодняшний день наши насаждения состоят из закрытого и открытого грунта. Площадь пленочных парников составляет 5 га, площадь открытого грунта - 3 га. Участки ограничены возможностями привлечения рабочих рук на сбор урожая. Здесь необходимо 100 -150 человек в день. Если решить проблему рабочих рук, при хорошем менеджменте площадь насаждений можно существенно увеличить.

Какие перспективы Вы видите, с какими трудностями сталкиваетесь?

С каждым годом, площади насаждений земляники садовой в моем регионе увеличиваются, это неизбежно приведет к дефициту рабочих рук в период сбора урожая, затоваренностью на рынке сбыта и существенным снижением реализационной цены. Нужно уходить в другие временные рамки с данным видом продукции. Мы интенсивно работаем над этим.

Россия. ЮФО > Агропром > fruitnews.ru, 27 апреля 2018 > № 2591441 Александр Бота


Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 27 апреля 2018 > № 2584891 Илья Калеткин

Комментарий. Илья Калеткин: органика – удел фермеров, а не холдингов.

«Крестьянские ведомости» постоянно держат в поле зрения деятельность органик-движения в России, которое в последнее время набирает удивительные обороты и выходит уже на международный уровень. На днях исполнительный директор Национального органического союза Олег Мироненко прислал в «КВ» интервью с Ильей Калеткиным – одним из пионеров органик-движения в стране, главой холдинга «Аривера», руководителем международного направления в Национальном Органическом Союзе (НОС).

— Илья Олегович, в апреле состоялась ваша поездка в Нижнюю Саксонию. Каковы итоги встречи с представителями немецкого бизнеса?

— В поездке, которая состоялась по приглашению немецкой стороны, участвовало шесть представителей России, это — производители продуктов питания, представители крупных продуктовых дистрибьюторов и ритейлеров, представитель Руспродсоюза. Мы представляли Россию в этом качестве на рынке органики. Немецких коллег заинтересовал мой рассказ о российском органическом сельском хозяйстве и о деятельности НОС (Национального Органического Союза).

Я пытался убедить немецких коллег в том, что мы заинтересованы в поиске немецких партнеров, которые могли бы инвестировать в создание перерабатывающих предприятий органического сырья в России. Если Германия проявит интерес к этому, я уверен, это будет способствовать их успешному вхождению на российский рынок. Это будет правильная стратегия. Собственно, конференция и была посвящена поиску правильных стратегий для входа немецких предпринимателей на российский рынок.

— В этом году Россия приняла участие в крупнейшей в мире выставке органической продукции BioFach-2018. Из 179 стран-участниц IFOAM в BioFach-2018 участвовали 80, в том числе и Россия. Наблюдаете ли вы рост интереса к России как к стране органического земледелия?

— Интерес к России был и есть. Россия, конечно, обязана присутствовать на таких выставках, если мы хотим играть важную роль на рынке органики в мировом масштабе. Потенциал у нас в этом вопросе огромный.

Интерес к стенду России был большой. Гости нашего стенда интересовались возможностями продажи в России своей органической продукции и закупкой сырья в России. Это естественно, ведь многие страны заинтересованы в том, чтобы продавать свой конечный продукт в другие страны. В том, как мы сами сотрудничаем с зарубежными странами в органике, мы не сильно отличаемся от других государств бывшего СССР: в нашем экспорте доминирует сырье, в импорте – конечный продукт. Собственно, так же это происходит и в традиционном сельском хозяйстве.

На российском стенде было представлено 8 участников: трое производителей, занимающихся дикоросами, — ТПК «САВА», «Кедр Экспорт» и «АЮ Групп», два крупных поставщика сырья «Сибиопродукт» и «Юфенал-Трейд», один — производитель проращивателей для семян ООО «СГК» и два производителя конечной продукции – холдинг «Аривера» и «Савинская Нива». Конечно, это было не полное представительство наших органических производителей.

— Каковы итоги нашего участия в BioFach-2018? Надо ли нам участвовать и дальше в подобных мероприятиях?

— Безусловно, для нас очень важно, что мы участвовали на BioFach с собственным российским стендом, представив наше органическое сельское хозяйство. К российскому павильону подходили многие участники, заинтересованных нашей продукцией было много. Уверен, что для наших сырьевиков участие прошло на пять баллов. Участие России в BioFach можно назвать успешным. И с точки зрения экономической успешности и поиска контрагентов для наших органических производителей, и с точки зрения декларирования России как полноправного участника органического мира. И, конечно, нам обязательно нужно принимать участие в подобных форумах. Это способствует развитию взаимоотношений с другими странами-производителями органики и повышает наш авторитет в мире.

— Россия налаживает взаимодействие с IFOAM (Международная федерация движений за органическое земледелие). Как продвинулись отношения?

— Цель НОС — представлять нашу страну в таком крупном объединении стран-производителей органики в мире. Нам важно не просто наше упоминание. Мы хотим быть активными участниками этого международного движения развития органического сельхозпроизводства. И мы деятельно участвуем во всех мероприятиях IFOAM.

Последние четыре года мы активны в этой деятельности. Мы участвуем в инициативной группе IFOAM action groop, которая ежегодно на BioFach встречается и обсуждает перспективы развития органики, миссию IFOAM в продвижении органики во всем мире. На этих встречах я представлял Россию. Мы дискутируем о том, каково наше видение органического мира в будущем.

Это частная инициатива с нашей стороны. Неприсутствие России в таком крупном объединении органиков было бы позором. Для нас это и общение, и обмен мнениями. Но самая главная миссия нашего присутствия в IFOAM – это своего рода наше заявление о том, что в России органическое производство существует. Да, органика пока не набрала в России свою критическую массу. Пока мы не знаем, когда это случится, учитывая тот текст законопроекта, который принят сейчас Госдумой в первом чтении. Очень надеюсь, что поправки ко второму чтению, которые мы помогаем готовить заинтересованным в этом депутатам, помогут изменить этот законопроект в лучшую сторону.

Мы участвовали в конгрессе IFOAM в Турции и в Индии. В том числе заявлялись как страна-кандидат на проведение следующего конгресса в нашей стране. К сожалению, нам не удалось этого добиться, но это и не удивительно. Пока на органической карте мира Россия занимает небольшую площадь с точки зрения количества участников рынка, оборота, информированности потребителей. Может быть, за исключением площади сертифицированной земли: мы декларируем почти 400 тысяч гектаров, занятых в производстве органической продукции.

Хотя, правда, мы не на 100% знаем о статусе этой сертификации (сюда входят земли, сертифицированные не только по признанным IFOAM стандартам). К тому же у нас наблюдается крен в сторону крупных производителей органики, что не совсем типично для остального мира. Обычно органика — это небольшие и средние производители-фермеры или средней величины хозяйства, что дает необходимое разнообразие и диверсификацию. Переплетение таких небольших хозяйств и их объединение в союзы дает усиление и развитие и самим этим фермерам, и таким союзам.

— Уже три года действует IFOAM Евразия, Национальный Органический союз стоял у истоков создания этой структуры. Каковы наши планы в сотрудничестве с русскоговорящими странами-производителями органики? Работает ли реально этот орган, и влияет ли наше участие в таких объединениях на развитие органики в России и других русскоязычных странах?

— Осенью 2014 года была создана IFOAM Евразия, которая объединила органиков из Кыргызстан, России, Грузии, Казахстана, Таджикистана, Азербайджана, Украины, Армении, Молдовы, Узбекистана, Беларуси. Мы объединились по принципу русскоязычности органических производителей и общих истоков — из советского сельскохозяйственного прошлого. Кроме нашего есть еще 10 региональных объединений: европейское, азиатское, где доминирует Китай, есть IFOAM Латинской Америки, Северной Америки, Южной Африки, и объединения по странам.

Наше присутствие в IFOAM Евразия мы рассматриваем как драйвер развития органического земледелия в России и русскоязычных странах. Ведь участники IFOAM Евразия — это в том числе страны-члены ЕАЭС, которые имеют прозрачные таможенные границы. Это важно с точки зрения и обмена компетенциями, и торговли. Мы можем взаимно обогатить друг друга. Такие связи присутствуют, и, хотя пока их немного, это должно дать огромный толчок к развитию органики и в России, и в странах бывшего СССР, входящих в эту структуру.

Органика, конечно, развивается разными темпами в наших странах, неравномерно. Например, в России это пока происходит не так быстро, как хотелось бы. На Украине, например, более серьезные темпы – в том числе потому, что там присутствует пусть квотируемая, но беспошлинная торговля, в том числе органической продукцией с Европой. У Украины и логистически более выигрышная ситуация, чем у наших производителей, и климат, в среднем, лучше, и достаточно сильное сплоченное органическое сообщество. Казахстан, опять же, стартовал позже в органике, чем мы, но развивается уже опережающими темпами. Можно выделить Армению – у них большое количество небольших органических производителей, действует сертификационный орган, который имеет аккредитацию в Европейском союзе на право проводить инспекции и выдавать сертификаты европейского образца.

Стоит ли сейчас нам активно говорить о сосредоточении этой организации в России? Сейчас официальный центр IFOAM Евразия в Бишкеке. Киргизии лидером здесь быть непросто и материально, и организационно, но так сложилось исторически. Мы не хотим никакого давления с нашей стороны на соседей-партнеров, хотя, возможно, было бы удобнее, чтобы таким центром была Москва, но мы деликатно ждем, пока ситуация дозреет сама. Стоит отметить, что производители органики наших стран – это, в хорошем смысле, космополиты. Мы равноправные партнеры, мы объединены нашей «органической» солидарностью, и стремления к доминированию ни у кого нет. Нужно просто принять оптимальное решение с точки зрения суммарных затрат.

— Вы как представитель НОС участвуете в переговорах с FIBL (научно-исследовательский институт развития сельского хозяйства). В феврале FIBL представил новый справочник органического сельского хозяйства, но Россия в нем не указана. Последняя информация о рынке органики в России в данных FIBL датируется 2012 годом. Каковы итоги переговоров с этим институтом, будет ли когда-то оперативная и достоверная информация о России представлена для международного сообщества?

— FIBL с удовольствием будет сотрудничать с нами с точки зрения сбора статистических данных по России и публикации этих данных на своих ресурсах. Мы ведем по этому вопросу переговоры с представителями Минсельхоза, чтобы в FIBL попадали эти данные. НОС частично аккумулирует у себя статистические данные, но этого недостаточно. В данный момент нужна работа по присваиванию кодов органическим товарам как отдельной группы, чтобы мы имели релевантную статистику — какой объем мы производим, какой экспортируем и импортируем. Пока у нас нет градации импортируемых и экспортируемых товаров на органические и обычные, поэтому нет и точной статистики.

Если передавать данные, то мы должны нести ответственность за их точность. А у нас пока нет в стране таких безупречно точных данных по органике. Ведь есть производители, которые, например, не афишируют, что они органические. Они уже нашли своих партнеров, контрагентов, работают с ними, и не хотят громко заявлять о себе. Чтобы производителям выходить из тени, они должны видеть, что государство заинтересовано в их дальнейшем развитии, и что российский потребитель заинтересован в них.

А пока условия работы для органических производителей в России достаточно сложные. В первую очередь из-за фальсификаторов, для которых слова «органик», «эко» и «био» — просто рекламный ход. Такие производители эксплуатируют желание потребителей покупать действительно настоящие биопродукты. А потребители, узнавая, что их обманывают, настраиваются нигилистически по отношению к любым продуктам, имеющим соответствующие слова на упаковке. Страдают при этом и настоящие производители органики, и потребители.

Поэтому крайне важно, чтобы в законе об органике эти три слова были защищены и могли быть использованы только на упаковках сертифицированных (только уполномоченными сертификационными агентствами) в соответствии с принятыми на государственном уровне стандартами продуктов. Так это работает на цивилизованных рынках. При этом, конечно, многое будет зависеть от правоприменительной практики. Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики, в честном информировании потребителя. Если наш закон об органическом производстве даст эти возможности, и этот сегмент рынка начнет развиваться, у нас может, наконец, появиться и точная статистика.

Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 27 апреля 2018 > № 2584891 Илья Калеткин


Италия. Весь мир > Агропром > ukragroconsult.com, 27 апреля 2018 > № 2583831 Дмитрий Приходько

До 2026 года в мире прогнозируется существенный рост потребления животноводческой продукции, в частности, мяса.

Такой прогноз озвучил ведущий экономист Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Дмитрий Приходько, передает Сегодня.

По его словам, рост потребления мяса птицы на глобальном рынке ожидается на 12%. Больше всего оно возрастет в странах африканского континента: Судане, Нигерии и Эфиопии. Кроме этого, потребление говядины в мире за восемь лет увеличится на 10%, свинины – на 9%, а молочных продуктов – на 20%.

"Такой рост спроса на мясо и молочную продукцию приведет к росту спроса на кукурузу", - отметил Приходько, имея ввиду необходимость содержания скота и птицы.

По прогнозам ФАО, страны азиатского региона и северная Африка увеличат потребление кукурузы на 16%, а страны Латинской Америки, прежде всего Бразилия и Аргентина – на 20%.В Европе тоже ожидается рост потребления кукурузы на 12%.

В ФАО уже отмечали, что в мире дорожает еда. Средние цены на продовольствие в 2017 году выросли на 8,2%, по сравнению с 2016 годом. Таким образом, стоимость продуктов достигла самого высокого показателя за последние четыре года.

Италия. Весь мир > Агропром > ukragroconsult.com, 27 апреля 2018 > № 2583831 Дмитрий Приходько


Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган

"Посыпать голову мукой: Казахстану объявили торговую войну", "Караван".

Казахстану объявили войну. И она в разгаре уже семь лет. Проигравшая сторона – перерабатывающая промышленность нашей страны. Все эти годы отрасль несет потери. На пике развития работало 350 мукомольных предприятий, сейчас, в 2018 году, – около 100. Остальные 250 крупных и малых мельниц и комбинатов – это жертвы тарифной политики соседей. В живой силе это более 30 тысяч человек. Две дивизии полного состава.

В этом году экспорт муки из Казахстана сократится на 300–500 тысяч тонн.

Потери нашей экономики могут составить 9 миллиардов тенге. Работы лишатся около тысячи человек. Закроется примерно 20 мельниц. Они теперь не нужны.

Еще около 10 тысяч казахстанцев, работающих в инфраструктурных отраслях, пострадают, так как работы для них будет меньше.

– Мы прямым текстом говорим, что мукомольной отрасли плохо. В этом году она потеряет четверть нашего экспорта. Если это случится, то предприятия станут банкротами, – рассказал “КАРАВАНУ” президент Союза зернопереработчиков Казахстана Евгений ГАН.

Мукомолов активно вытесняют с их традиционных рынков: Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. Причем вытесняют строго по графику. Бьют по самому больному месту – по ценам.

Для казахстанских экспортеров установлен НДС в 18 процентов плюс акциз 5 процентов. Также применяются разные железнодорожные тарифы на провоз. Для муки больше, для зерна – меньше.

Так, Ташкент подталкивает бизнес ввозить в страну не готовый продукт, а сырье.

– Основным нашим покупателем всегда был Узбекистан, – рассказал генеральный директор мукомольного комбината “Мутлу” Досмукасан ТАУКЕБАЕВ. – Но затем правительство этой страны поменяло политику ведения бизнеса. Там поставили очень много мельниц. Переработчики покупают наше зерно и продают муку у себя. Они полностью освобождены от уплаты налогов. Более того, если мельница продает свою муку за рубеж, то для нее применяется толлинговая схема: она заявляет о покупке импортного зерна и обязуется полученный продукт экспортировать. После вывоза компания получает весь НДС обратно.

Примерно так же действует и Таджикистан. Душанбе просто установил разный НДС: на муку – 18 процентов, на зерно – 10 процентов.

Справка “КАРАВАНА”

Страны Центральной Азии последовательно уменьшают импорт муки и переходят на закуп зерна. В 2012-м Узбекистан брал 1,2 миллиона тонн муки и в два раза меньше зерна. В прошлом году – всего 627 тысяч тонн муки, но 1,6 миллиона тонн зерна. Таджикистан в 2010 году купил 463 тысячи тонн муки и 367 тысяч тонн зерна. В прошлом году всего 53 тысячи тонн муки, но больше 1 миллиона тонн зерна. То есть этот рынок мы уже потеряли.

Для обеих стран хлеб из Казахстана – товар стратегический. Например, в Таджикистане это более половины всего каравая. Для Узбекистана – четверть. Страны зависят от импорта. Своего зерна им не хватает. Наше положение на этих рынках всегда было твердым. Мука из казахстанской пшеницы – бренд, который мы теряем. Но его подхватывают местные мукомолы.

Во время своего выступления на форуме “Хлебопродукты-2018” в Алматы Евгений Ган показал фото мешков муки узбекского производства, на которых без ложной скромности было написано “Kazakhstan” и “Произведено из казахстанской пшеницы”.

Ситуация с экспортом постепенно усугуб­ляется. В ближайшие годы наши комбинаты могут потерять и афганский рынок. В прошлом году мы поставили в эту страну 1,5 миллиона тонн муки. Теперь это наш единственный крупный рынок сбыта. Но соседи поджимают нас уже и оттуда.

– За транзит тонны муки Узбекские железные дороги берут 65 долларов. У своих мукомолов просят на 22 доллара меньше. Для них действует внутренний тариф. Эти 22 доллара играют очень большую роль. Особенно на таком рынке, как Афганистан. Если мы поставляем условно 1 000 тонн, то 500 тонн поставляют уже узбеки, – рассказал директор “Мутлу” Досмукасан Таукебаев.

– Фактически то, что происходит с мукомольной промышленностью сегодня, – это тренировка, как будут встречать другие казахстанские экспортные товары в будущем, – уверен Евгений Ган. – Так получилось, что мы опередили в развитии другие отрасли. Их будут точно так же ограничивать, пытаться выдавить.

У всех стран есть заинтересованность в покупке сырья и организации производства из него своего продукта. Поэтому мы должны строить свою экспортную политику так, чтобы нашим парт­нерам было интересно покупать не сырье, а продукт.

Ответные меры могут быть зеркальными – снизить тарифы на экспорт муки, поднять на зерно. Или использовать опыт Китая. НДС в Поднебесной составляет 13–17 процентов. При экспорте сельхозпродукции возврат НДС составляет 0 процентов, при вывозе переработанной продукции – 100 процентов. Никто не заинтересован вывозить сырье.

Справка “КАРАВАНА”

Торговые конфликты – нормальная и обычная ситуация. Даже в рамках Таможенного союза. Например, в феврале Россия запретила ввоз из Беларуси 500 видов молочной продукции. Киев и Москва начали антидемпинговое расследование в отношении Минска, который активно поставлял ржаную муку на рынки соседей. Тем не менее Беларусь и Россия остаются ближайшими партнерами и союзниками.

Мы должны приходить к этому же. Тем более у Казахстана уже есть опыт по защите своих интересов в отношениях и с Узбекистаном, и с Киргизией.

Но лучше должны быть системные меры, направленные на развитие экспортного потенциала в целом, а не только муки. Мука – это только пазл в системе, уверен глава ассоциации. Однако минсельхоз и министерство нац­экономики работают не от продажи товара, а от производства. Поэтому они не понимают таких проблем.

– Наша задача сегодня – изучение товарных рынков и изменчивость на перспективу. Что будут есть китайцы через 3–5 лет? Откуда они это будут брать? Как будут меняться потребительские привычки в Узбекистане? Может быть, они “уйдут” в макароны и будут меньше есть хлеба? Это главное, – считает Евгений Ган. – В 2010 году я был на конференции во Франции. И первая презентация была об изменении потребительских привычек населения.

Что будет востребовано через десять лет: французская булка с хрустящей коркой или английская с мягкой? Я сначала смотрел на них широко раскрытыми глазами, сомневался в их адекватности. А потом до меня дошло: они говорят о рынках! Что будут покупать и к чему надо готовиться.

Два дня была конференция. Два дня я не выходил из зала. Мне было интересно всё! Например, развитие сети французских кофеен в Японии. Какие они должны использовать цветовые гаммы. Какой высоты должны быть стулья. Это на две головы выше наших проблем. У нас всё по-другому.

У нас вся информация – коммерческая тайна. Делиться знаниями никто не хочет.

Поэтому я думаю, что у МСХ должна быть крупная аналитическая служба, которая должна понимать, как будут формироваться потребительские предпочтения на перспективу. Исходя из этого, рекомендовать, сколько надо засеять пшеницы, сколько кукурузы и сколько гречихи.

Справка “КАРАВАНА”

Идеал такой системы – минсельхоз в Штатах. Его прогнозами пользуются все производители продуктов питания в мире. Вне страны работает Иностранная сельскохозяйственная служба. Глобальная сеть охватывает 171 государство. В их офисах работают сельскохозяйственные атташе. На основе своих прогнозов МСХ США рекомендует, что и сколько надо вырастить фермерам. Система выстроена так, что тех, кто выращивает лишнее, накажут, а тем, кто работает согласованно с минсельхозом, помогают субсидиями. Мы до этого не доросли.

Для этого надо выстраивать экспортную политику от целей и задач правительства до работы отдельного фермера. И расписать функционал игроков в системе, чтобы каждый занимался своим делом: кому выращивать хлеб, кому его перерабатывать, кому продавать, а кому следить, чтобы все получали прибыль.

Но прежде всего – определить один государственный орган, который мог бы курировать отрасль. В идеале это должно быть самостоятельное агентство, отвечающее за экспорт казахстанской продукции.

– Две недели назад меня пригласили на выставку турецкого мукомольного оборудования, – рассказал Евгений Ган. – И говорят: мол, мы вас пригласили, оплатили проживание в гостинице, поэтому настоятельно вам рекомендуем лететь турецкими авиалиниями. Где мукомолы и где самолеты?! В билете читаю, что мне можно провезти самолетом не 10, а 30 килограммов. Понятно, что это 20 килограммов тех товаров, что я куплю в Турции и вывезу в Казахстан! Вот это и есть цельная национальная стратегия плюс элементарный патриотизм.

Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган


Россия > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583328 Владимир Синельников

Готовим дома: как развивать рынок продуктового онлайн-ретейла

Владимир Синельников

Управляющий партнер ecommerce-агентства Aero

Почему продукты, самые важные для любого человека товары, до сих пор так плохо продавались в интернете и что изменится в ближайшем будущем

Мы привыкли покупать в интернете практически все: авиабилеты, электронику, одежду, обувь, строительные материалы. Но искать молоко, фрукты и колбасу онлайн пока непривычно — кажется, что проще поехать в гипермаркет и загрузить багажник на две недели. Подтверждают это и цифры Росстата: на онлайн приходится меньше десятой доли процента всех розничных продаж продуктов питания.

Продукты мало продаются в интернете, не потому, что нет спроса, а потому, что предложение ограничено и качество этого предложения зачастую оставляет желать лучшего. В странах, где ключевые ретейлеры заняли активную позицию, покупатели уже привыкли покупать еду в интернете, и онлайн-торговля продуктами переживает настоящий бум. По данным Nielsen, доля e-commerce в общем объеме продаж продуктов питания в США составляет 2,5%, во Франции — 5,2%, в Англии — 6,3%, в Корее — 11,7%, в Китае — 13,8%.

Мощный импульс отрасль получила после того, как в прошлом году Amazon купил сеть Whole Foods за $13 млрд. За первые четыре месяца после появления бренда Whole Foods на сайте Amazon продал снеков, консервов, замороженных продуктов, фруктов и овощей из популярной сети на $10 млн. Эта категория товаров показывает у Amazon еженедельный рост 9%.

Новости о крупных сделках, инвестициях, запуске сервисов в этом секторе появляются каждую неделю. В тему онлайн-торговли продуктами активно включились и крупнейшие традиционные сети типа WalMart, Costco, Tesco и интернет-гиганты Amazon, Alibaba, Rakuten. У продуктовых ретейлеров есть вопросы, как развивать цифровые продажи, за какой срок окупятся инвестиции, но уже всем понятно, что развивать онлайн нужно. Это основной источник роста для ретейла на следующую десятилетку.

Под влиянием общей ситуации на рынке активизировались и российские ретейлеры. Кроме интернет-ретейлеров «Утконоса» и Ozon, продукты в интернете начали продавать традиционные сети: «Азбука вкуса», «Ашан», «Перекресток», «О'кей», «Глобус Гурмэ», «Метро С&C» (для корпоративных клиентов). Сеть гипермаркетов «Глобус» с осени тестирует онлайн-продажи, а те, у кого пока нет своего интернет-магазина, начали сотрудничать с сервисами доставки.

За ретейлерами в онлайн потянулись и производители FMCG, которые видят в e-commerce возможность дотянуться до конечного покупателя напрямую, без посредников. За последний год только в России интернет-магазины открыли Danone, «Мираторг», КДВ, Mars («Коркунов»).

Хозяйки, миллениалы и хозяйки-миллениалы

Сегмент e-grocery (интернет-торговля товарами повседневного спроса) во всем мире развивается только в крупных городах, где сумасшедший ритм жизни стимулирует спрос, а ретейлеры научились доставлять продукты за день. В России продуктовый онлайн-ретейл пока развивается преимущественно в Москве и Петербурге.

Онлайн-покупателей е-grocery можно разделить на четыре основных типа. Во-первых, это хозяйки с большой корзиной и четкой регулярностью заказов: один-два раза в месяц. Во-вторых, молодые люди, поколение миллениалов, с меньшей корзиной, но более высокой частотностью заказов. В-третьих, офис-менеджеры, пополняющие запасы для своей компании. В-четвертых, люди, ограниченные в передвижении (в том числе пожилые), или их дети, заказывающие для них. В России, правда, покупателей последнего типа практически нет: пожилые россияне менее продвинуты в интернет-технологиях, чем, допустим, в Америке или Европе, и более чувствительны к цене. Хотя теоретически это самая заинтересованная в доставке продуктов на дом аудитория. Уверен, что в будущем этот сервис будет выполнять и социальную функцию.

Подавляющее большинство покупателей продуктов в интернете — это женщины (в некоторых сервисах до 80%) с семейным доходом выше среднего. Это неудивительно, ведь в российском онлайне пока немного предложений для покупателя, который привык искать товары по самым выгодным ценам. Крупнейшие продуктовые онлайн-ретейлеры «Утконос», «Азбука вкуса», Ozon, «Перекресток» работают в среднем и высоком ценовых сегментах. Из дискаунтеров интернет-магазин есть только у «Ашана», но так как он пока не продает свежие продукты, интерес покупателей к нему ограничен.

Своя ноша тоже тянет

В корзине гипермаркета в среднем около 30 товаров. Это очень тяжелая корзина, и многих хозяек, как ни странно, ограничивает в магазине вовсе не бюджет и не список потребностей, а вес сумки, которую придется нести домой (пусть даже из багажника авто). Продукты в интернете часто заказывают впервые из-за питьевой воды, к воде добавляются и другие тяжелые товары: стиральный порошок, корма для домашних животных, чистящие средства, картофель, гречка, консервы и т. д. По мнению ретейлеров, с которыми мне довелось общаться, в числе самых популярных товаров в онлайн-заказах — бананы, апельсины, молоко, яблоки, картофель.

Конечно, заказ свежих продуктов — это вопрос доверия к магазину. Если покупатель доволен сервисом, он добавляет новые категории в корзину, в том числе и те, что привык сам придирчиво выбирать на рынке или в магазине: овощи, мясо, рыбу. Средний чек в «Азбуке вкуса» — 6000 рублей, в Ozon — 5000 рублей, в Instamart — 2500 рублей при доставке из супермаркета и 5000 рублей при доставке из гипермаркета. В Ozon более половины всех заказов продуктов — это повторные покупки. В Instamart 40% клиентов покупают продукты раз в месяц. Мировой стандарт регулярности покупок в e-grocery — раз в две недели, и все ретейлеры к этому стремятся.

Чего хочет покупатель

На популярность онлайн-торговли в целом влияют три основных фактора: скорость доставки, гарантированное качество товара и легкий возврат. В категории продуктов эти факторы вдвойне актуальны. Продукты, как правило, нужны здесь и сейчас, имеют ограниченный срок хранения, а в случае с фруктами или овощами могут быть непредсказуемого качества.

Экономия времени — главный драйвер e-grocery. По данным глобального опроса Niеlsen, 53% покупателей считают, что покупать бакалею в интернете удобнее, это экономит время. Если по другим товарам покупатели часто готовы ждать доставку на следующий день, то с продуктами ситуация другая. Сокращение сроков доставки всегда было конкурентным преимуществом в продуктовом ретейле. Но для традиционных ретейлеров доставка день в день или через два часа — слишком сложный и непривычный бизнес-процесс. Одно дело — развозить партии товара по магазинам со склада, другое — собирать многосоставные заказы для покупателей и оперативно доставлять их на дом. Доставить за два часа с одного на весь город склада в принципе невозможно. Поэтому на инфраструктуре ретейлеров стали возникать сервисы быстрой доставки продуктов, которые собирают онлайн-заказы прямо в магазинах. Пожалуй, самый известный из них — американский Instacart, который сегодня оценивают в $4,2 млрд. Компания работает с 200 ретейлерами, в том числе с крупнейшими американскими сетями: Kroger Co, Costco, Albertsons, Whole Foods и Aldi.

По модели американского стартапа в России работают Instamart, iGooоds, Save Time, Golamago и другие. Сервисы предлагают покупателям товары по цене полки супермаркета, но берут плату за доставку. Для ретейлеров такие стартапы — это дополнительный канал продаж и сервис, особенно для тех, у кого пока нет своего онлайна, как, например, у «ВкусВилла» и «Ленты».

Большинство американских и европейских сетей предлагают услугу самовывоза из ближайшего магазина или пункта выдачи заказов. Этот вариант решает проблему «последней мили» для ретейлера, а покупателю позволяет экономить на доставке. Но популярность сlick-and-collect сегодня скорее питает непредсказуемость услуги доставки. Если ретейлеры научатся привозить заказы в удобное для покупателя время и точно в срок, особой необходимости в пунктах самовывоза в этом сегменте товаров не будет. Уж слишком тяжела продуктовая корзина.

Еще одна часто встречающаяся проблема в e-grocery: интернет-магазины привозят неполный заказ или делают замену, которая не устраивает покупателя (а его редко устраивает любая замена без согласования). Из-за сложностей с учетом и хранением товаров, особенно скоропортящихся, информация по наличию в интернет-магазинах обновляется раз в день, а не в режиме реального времени. А это значит, что товаров, которые вы положили в корзину, может не оказаться в наличии. Автоматизация всех процессов, в том числе учета и проверки качества, в будущем должна решить и ее.

Технологии будущего

Технологии стремительно проникают и в сферу покупки продуктов. Accenture прогнозирует четыре сценария решения задачи рутинных закупок.

Умные сенсоры и приложения составят список продуктов для пополнения холодильника и кладовки.

Мобильные приложения будут автоматически покупать товары по лучшим ценам и в ваших любимых магазинах.

Персональный консьерж-сервис доставит продукты в ваш холодильник, пока вы на работе.

Запасы на неделю вы сможете забирать из беспилотного продуктомата на стоянке около дома.

Все эти сценарии либо уже реализуются, либо тестируются. Сканер GeniCan добавляет в список покупок товары из мусорной корзины, может соединиться с Amazon и сделать заказ по списку. Уже появляются холодильники, оснащенные сенсорным дисплеем, Wi-Fi и видеокамерой, что позволяет контролировать его содержимое на расстоянии (такие модели есть у LG и Samsung). С холодильника можно подключаться к интернет-магазину, чтобы разместить заказ для пополнения запасов. Прототипы беспилотного продуктомата на базе электромобиля с беспроводной зарядной системой уже представили несколько стартапов (например, Robomart из Калифорнии). Сложно сказать, когда эти технологии станут массовыми, но интернет вещей и голосовые помощники десять лет назад тоже казались фантастикой, а сейчас используются все шире.

Эксперимент мирового масштаба

Для начала ответим, почему люди покупают продукты в интернете?

Больше не надо таскать тяжелые сумки — продукты доставят на дом.

Интернет-магазинов, где продают продукты, стало много, можно выбрать подходящий по ассортименту и цене.

Интернет экономит время — заказ можно оформить, лежа на диване, или по пути на работу.

Можно создать в интернет-магазине базовую корзину продуктов и заказывать ее регулярно одним кликом.

Доставка становится быстрее. Есть сервисы, доставляющие в тот же день.

В интернете можно найти то, чего нет в обычных магазинах.

Можно почитать и сравнить состав и другие характеристики товаров.

Мы с коллегами решили узнать у друзей, которые живут в разных странах, как они покупают продукты в интернете. Справедливости ради замечу, что все опрошенные работают в сфере digital, принадлежат к поколению миллениалов и имеют маленьких детей. Мария из Парижа заказывает продукты у крупных ретейлеров, в частности, в Cdiscount (в основном покупает вино, воду, крупы, консервы с доставкой в ближайший к дому пункт выдачи). Это удобно, потому что заказы привозят непунктуально, а ждать доставку дома неудобно. Заказать фреш в пункт самовывоза нельзя, там нет холодильников. Зато можно зайти в соседний супермаркет, набрать продукты и заказать доставку домой (при покупке от €80-100 есть такая услуга).

Ирина из Маунтин-Вью (штата Калифорния, США) тестировала Amazon Fresh. Ей не понравился ограниченный ассортимент продуктов (по ее мнению, хорошие мясо, рыбу или сыр там не купишь). В итоге заказывает продукты из Whole Foods через сервис Instacart. Доставка в тот же день, можно выбрать интервал через два часа после заказа и позже. Сбоев в логистике у Instacart не было ни разу, а продукты всегда хорошего качества — это конкурентное преимущество Whole Foods. Единственное, что вызывает раздражение: если нет товара заказанной марки, то курьер сам выбирает замену, и его выбор не всегда устраивает.

Анна из Берлина заказывает продукты в Amazon Fresh. Продукты привозят обычного качества, так что овощи-фрукты можно заказывать смело (свежее мясо и рыбу не пробовали). В Германии можно выбрать день доставки, но не временной слот (доставки в тот же день нет). Если тебя дома нет, заказ отдадут соседям (чтобы они тебе передали). Логистика работает обычно четко, только один раз сталкивалась с «косяком» доставки.

Алексей из Нью-Йорка заказывает продукты в Amazon Fresh каждую неделю. Продукты всегда свежие, привозят в квадратных фирменных термосумках с прокладками из сухого льда. Если заказываешь в выходные, то обычно ближайшая возможная доставка — это понедельник-вторник, в будни возможна доставка день в день. Можно выбрать временной слот, как и вариант «вручить лично в руки» или «оставить под дверью».

В результате этого небольшого исследования можно выявить барьеры, которые препятствуют развитию онлайн-торговли продуктами питания сегодня. Первое — покупатель привык покупать продукты по самым низким ценам в разных магазинах, также в интернете нет возможности посмотреть и потрогать. Второе — курьеры не всегда привозят заказ в удобное время. Кроме того, найти все необходимое в одном интернет-магазине бывает непросто. Либо ассортимент ограничен, либо поиск неудобный. А заказывать в нескольких интернет-магазинах неудобно и невыгодно. В онлайне есть минимальная сумма заказа, а доставка для небольших заказов чаще платная (до определенной суммы и заказов вне акций), и наконец, чтобы вернуть товар, зачастую нужно ехать в магазин.

Россия > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583328 Владимир Синельников


Германия. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 25 апреля 2018 > № 2591433 Илья Калеткин

НОС: Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики

Интервью с Ильей Калеткиным, руководителем международного направления Национального органического союза (НОС), главой холдинга «Аривера».

В апреле состоялась ваша поездка в Нижнюю Саксонию. Каковы итоги вашей встречи с представителями немецкого бизнеса?

В поездке, которая состоялась по приглашению немецкой стороны, участвовало шесть представителей России, это - производители продуктов питания, представители крупных продуктовых дистрибьюторов и ритейлеров, представитель Руспродсоюза. Мы представляли Россию в этом качестве на рынке органики. Немецких коллег заинтересовал мой рассказ о российском органическом сельском хозяйстве и о деятельности НОС (Национального Органического Союза). Я пытался убедить немецких коллег в том, что мы заинтересованы в поиске немецких партнеров, которые могли бы проинвестировать в создание перерабатывающих предприятий органического сырья в России. Если Германия проявит интерес к этому, я уверен, это будет способствовать их успешному вхождению на российский рынок. Это будет правильная стратегия. Собственно конференция и была посвящена поиску правильных стратегий для входа немецких предпринимателей на российский рынок.

В этом году Россия приняла участие в крупнейшей в мире выставке органической продукции BioFach-2018. Из 179 стран-участниц IFOAM в BioFach-2018 участвовали 80, в том числе и Россия. Наблюдаете ли вы рост интереса к России как к стране органического земледелия?

Интерес к России был и есть. Россия, конечно, обязана присутствовать на таких выставках, если мы хотим играть важную роль на рынке органики в мировом масштабе. Потенциал у нас в этом вопросе огромный. Гости нашего стенда интересовались возможностями продажи в России своей органической продукции и закупкой сырья в России. Это естественно, ведь многие страны заинтересованы в том, чтобы продавать свой конечный продукт в другие страны. В том, как мы сами сотрудничаем с зарубежными странами в органике, мы не сильно отличаемся от других государств бывшего СССР: в нашем экспорте доминирует сырье, в импорте – конечный продукт. Собственно, так же это происходит и в традиционном сельском хозяйстве.

На российском стенде было представлено 8 участников - трое производителей, занимающихся дикоросами ТПК «САВА», «Кедр Экспорт» и «АЮ Групп», два крупных поставщика сырья «Сибиопродукт» и «Юфенал-Трейд», один - производитель проращивателей для семян ООО «СГК» и два производителя конечной продукции – холдинг «Аривера» и «Савинская Нива». Конечно, это было не полное представительство наших органических производителей.

Каковы итоги участия в BioFach-2018? Надо ли участвовать и дальше в подобных мероприятиях?

Безусловно, для нас очень важно, что мы участвовали на BioFach с собственным российским стендом, представив наше органическое сельское хозяйство. К российскому павильону подходили многие участники, заинтересованных нашей продукцией было много. Участие России в BioFach можно назвать успешным. И с точки зрения экономической успешности и поиска контрагентов для наших органических производителей, и с точки зрения декларирования России как полноправного участника органического мира. И конечно, нам обязательно нужно принимать участие в подобных форумах. Это способствует развитию взаимоотношений с другими странами-производителями органики и повышает наш авторитет в мире.

Россия налаживает взаимодействие с IFOAM (Международная федерация движений за органическое земледелие). Чем сейчас занимается НОС с точки зрения международных взаимоотношений?

Цель НОС - представлять нашу страну в таком крупном объединении стран-производителей органики в мире. Нам важно не просто наше упоминание. Мы хотим быть активными участниками этого международного движения развития органического сельхозпроизводства. И мы деятельно участвуем во всех мероприятиях IFOAM.

Последние 4 года мы активны в этой деятельности. Мы участвуем в инициативной группе IFOAM action groop, которая ежегодно на BioFach встречается и обсуждает перспективы развития органики, миссию IFOAM в продвижении органики во всем мире. На этих встречах я представлял Россию. Мы дискутируем о том, каково наше видение органического мира в будущем.

Это частная инициатива с нашей стороны. Неприсутствие России в таком крупном объединении органиков было бы позором. Для нас это и общение, и обмен мнениями. Но самая главная миссия нашего присутствия в IFOAM – это своего рода наше заявление о том, что в России органическое производство существует. Да, органика пока не набрала в России свою критическую массу. Пока мы не знаем, когда это случится, учитывая тот текст законопроекта, который принят сейчас Госдумой в первом чтении. Очень надеюсь, что поправки ко второму чтению, которые мы помогаем готовить заинтересованным в этом депутатам, помогут изменить этот законопроект в лучшую сторону.

Мы участвовали в конгрессе IFOAM в Турции и в Индии. В том числе заявлялись как страна-кандидат на проведение следующего конгресса в нашей стране. К сожалению, нам не удалось этого добиться, но это и не удивительно. Пока на органической карте мира Россия занимает небольшую площадь с точки зрения количества участников рынка, оборота, информированности потребителей. Может быть, за исключением площади сертифицированной земли: мы декларируем почти 400 тыс. га занятых в производстве органической продукции. Хотя, правда, мы не на 100% знаем о статусе этой сертификации (сюда входят земли, сертифицированные не только по признанным IFOAM стандартам). К тому же у нас наблюдается крен в сторону крупных производителей органики, что не совсем типично для остального мира. Обычно органика - это небольшие и средние производители-фермеры или средней величины хозяйства, что дает необходимое разнообразие и девирсификацию. Переплетение таких небольших хозяйств и их объединение в союзы дает усиление и развитие и самим этим фермерам, и таким союзам.

Вы как представитель НОС участвуете в переговорах с FIBL (научно-исследовательский институт развития сельского хозяйства). В феврале FIBL был представлен новый справочник органического сельского хозяйства, но Россия в нем отсутствует. Последняя информация о рынке органики в России в данных FIBL датируется 2012 годом. Каковы итоги переговоров с этим институтом, будет ли когда-то оперативная и достоверная информация о России представлена для международного сообщества?

FIBL будет сотрудничать с нами с точки зрения сбора статистических данных по России и публикации этих данных на своих ресурсах. Мы ведем по этому вопросу переговоры с представителями Минсельхоза, чтобы в FIBL попадали эти данные. НОС частично аккумулирует у себя статистические данные, но этого не достаточно. В данный момент нужна работа по присваиванию кодов органическим товарам как отдельной группы, чтобы мы имели релевантную статистику - какой объем мы производим, какой экспортируем и импортируем. Пока у нас нет градации импортируемых и экспортируемых товаров на органические и обычные, поэтому нет и точной статистики.

Если передавать данные, то мы должны нести ответственность за их точность. А у нас пока нет в стране таких безупречно точных данных по органике. Ведь есть производители, которые, например, не афишируют, что они органические. Они уже нашли своих партнеров, контрагентов, работают с ними, и не хотят громко заявлять о себе. Чтобы производителям выходить из тени, они должны видеть, что государство заинтересовано в их дальнейшем развитии, и что российский потребитель заинтересован в них. А пока условия работы для органических производителей в России достаточно сложные. В первую очередь из-за фальсификаторов, для которых слова «органик», «эко» и «био» - просто рекламный ход. Такие производители эксплуатируют желание потребителей покупать действительно настоящие био продукты. А потребители, узнавая, что их обманывают, настраиваются нигилистически по отношению к любым продуктам, имеющим соответствующие слова на упаковке. Страдают при этом и настоящие производители органики, и потребители. Поэтому крайне важно, чтобы в законе об органике эти три слова были защищены и могли быть использованы только на упаковках сертифицированных (только уполномоченными сертификационными агентствами) в соответствии с принятыми на государственном уровне стандартами продуктов. Так это работает на цивилизованных рынках. Нам крайне важно внедрить такую же систему у нас.

Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики, в честном информировании потребителя. Если наш закон об органическом производстве даст эти возможности, и этот сегмент рынка начнет развиваться, у нас может наконец появиться и точная статистика. При этом, конечно, многое будет зависеть от правоприменительной практики.

Германия. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 25 апреля 2018 > № 2591433 Илья Калеткин


Россия. Весь мир > Агропром > premier.gov.ru, 25 апреля 2018 > № 2584850 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Сохраняются ли прогнозы по экспорту на этот год (52–53 млн т по зерну и 35 по пшенице)?

А.Ткачёв: Во-первых, прогнозы по экспорту к 2024 году мы определяем примерно цифрой 45 млрд долларов, это практически в два с лишним раза больше, чем на текущий год. Поэтому, конечно, планы у нас амбициозные, и мы собираемся продавать не только традиционно зерно, растительное масло, рыбу, это наши основные драйверы экспорта, но и говорим сегодня о кондитерских изделиях, сахаре, мясной, молочной продукции. И конечно, прежде всего мы должны сделать уклон в сторону глубокой переработки, то есть экспортировать готовую продукцию, не сырьё, а готовую продукцию. Здесь другая маржинальность, доходность, это выгодно всем: и государству, и предприятиям. Но для этого нужно, конечно, много сделать. Продолжить поддержку: инвестиционные кредиты, льготные кредиты, возмещение CAPEX, прямых затрат, субсидии на перевозки как внутри страны, так и за пределами, развитие мелиорации и так далее. То есть потребуется не одна сотня миллиардов рублей в течение шести лет, чтобы не только увеличить объём производства, но и создать новую, современную инфраструктуру и на Дальнем Востоке, и в центре, на западных рубежах. Построить агрологистические центры, холодильники, увеличить портовые мощности. Нам нужны рыбные порты, для того чтобы не только продавать сырьё, но и производить глубокую переработку рыбы.

И последний момент, позиция очень серьёзная. Мы должны защищать свой рынок от недобросовестных производителей продукции, прежде всего являющихся экспортёрами. Потому что страны-импортёры предъявляют к нам очень серьёзные требования по качеству. Есть примеры: если какая-то продукция идёт на экспорт, её тормозят или она не соответствует стандартам, – страдает репутация страны и всей отрасли. Безусловно, я считаю, мы должны укрепить надзорный орган, Россельхознадзор прежде всего, и сделать единый орган контроля, надзора (как говорится, от поля до прилавка), чтобы могли всю цепочку контролировать на качество, на фальсификаты – внутри страны и, естественно, на экспорт.

Конечно, восстановить вертикаль – ветеринарную службу. К сожалению, они сегодня разобщены, и от этого страдает и отрасль, и мы видим вспышки АЧС и другие заболевания, потому что система не выстроена, нет единоначалия. Это приносит нам огромные потери, огромные издержки.

И конечно, требование времени, современный подход: нам нужен единый реестр экспортёров. Каждое предприятие должно иметь сертификат здоровья. Это документ, который говорит о том, что продукция, приходящая на экспорт, абсолютно качественная, экологически чистая и отвечающая всем стандартам. Это, кстати, западная категория оценки предприятий, такие формы у них существуют в Европе и на других континентах, – наиболее, как мы считаем, развитая. Все эти меры плюс финансовая поддержка этих мероприятий приведут к тому, что мы сможем в 2,5 раза через шесть лет увеличить экспорт сельхозпродукции на все рынки мира. Это позволит нам не только противостоять всем этим кризисным явлениям, санкциям, но и, выходя на другие рынки, укрепить своё могущество, прежде всего экономическое состояние предприятий и, конечно, страны. Потому что через сельхозпродукцию мы завозим валюту в страну. То, что мы раньше делали на углеводородах. Что делают страны вокруг нас? Ни у кого нет много нефти и газа, мы прекрасно понимаем. У большинства стран нет этих ресурсов. Но все экспортируют огромными объёмами за счёт совсем другой продукции, в том числе сельхозпроизводства. Поэтому такую задачу и Президент, и премьер чётко сформулировали перед нашим сообществом крестьян, переработчиков, фермеров, и мы намерены выполнить её в полном объёме.

Вопрос: Рассматривается вопрос об ответных мерах на санкции США ограничить поставки каких-либо видов сельхозпродукции или сельхозтоваров, продовольственных товаров?

А.Ткачёв: У нас сейчас импорт из Америки порядка 300 млн долларов, это в доле импорта около 1% – не так уж и много. Вы знаете, что в Государственной Думе рассматривается законопроект, но в любом случае перечень продукции, которая поступает к нам из Америки, будет утверждаться на Правительстве.

Давайте так посмотрим. По-человечески я, конечно, поддерживаю эти инициативы. Сможем ли мы заместить эту продукцию? Уверен, сможем.

Вопрос: А планируется ли проведение молочных интервенций на фоне падения закупочных цен на молоко?

А.Ткачёв: Нет, не планируется. Мы считаем, что эта мера контрпродуктивна.

Вопрос: Можете пояснить ещё про единый орган от поля до прилавка, Россельхознадзор… Что Вы имеете в виду?

А.Ткачёв: Сегодня у нас существует разграничение. Вы знаете, что Россельхознадзор контролирует только выращивание продукции, в основном сырьё. Это и в животноводстве, и в растениеводстве. А переработка, оптовые склады, торговые сети – это всё контролирует Роспотребнадзор. Мы считаем, что система жизнеспособна, безусловно, но неэффективна. Мы хотим создать единую систему контроля и надзора, как это происходит во многих развитых странах. Потому что, к сожалению, ситуация не улучшается. Мы видим очень много фальсификатов, очень много серых схем, здесь и реэкспорт, и так далее. Мы видим, что до 20%, а в некоторых случаях до 30% нарушается техрегламент, маркировка и так далее. С этим надо бороться. Безусловно, Министерство сельского хозяйства в этом крайне заинтересовано, потому что на рынке присутствуют просто шарлатаны, проходимцы, которые разрушают рынок. В том числе, когда мы говорим о молоке: за счёт сухого молока, за счёт сливок, жировых добавок делают не молоко – молочный напиток, а на этикетке пишут «молоко». Цена на эту продукцию ниже, потому что используют пальмовое масло. А у тех, кто производит молочные продукты из молока, вкладывает туда естественные продукты, качественные, цена выше по понятным причинам. И тот, кто делает из нормального молока молочную продукцию, вынужден уйти с рынка, потому что он неконкурентен. Разве мы за это с вами? Мы же за здоровье ратуем, за экологически чистые продукты. Поэтому, я считаю, мы заинтересованы в том, чтобы с сельхозрынка ушли такие случайные товаропроизводители и на их место пришли нормальные, толковые, чистые, прозрачные, настоящие производители продуктов питания России, каких у нас подавляющее большинство. Тем не менее, к сожалению, мы не можем навести этот порядок (и для меня это очевидно и понятно) без такого органа, без единого контроля, чтобы мы могли продукцию отслеживать, куда молоко поступило, на какой молокозавод, на какой холодильник, в какую оптовую сеть. И наоборот – пришёл в магазин, взял молочную продукцию или кусок колбасы, посмотрел, кто произвёл: из Белоруссии, с Украины пришло или из Прибалтики через контрсанкции, контрабанду и так далее. Поэтому, на мой взгляд, это то, что нам нужно.

Россия. Весь мир > Агропром > premier.gov.ru, 25 апреля 2018 > № 2584850 Александр Ткачев


Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина

Бизнес с быстрой рентабельностью

История «Ланьчжоу» – от уникального рецепта до франшизы

Три с половиной месяца назад Гульбану Майгарина открыла в Алматы китайскую лапшичную Lanzhou Kafe и через три недели после этого вышла на рентабельность. Сейчас планирует открыть еще два заведения и продавать свой формат по франшизе. О том, за счет чего произошел взрывной рост, бизнесвумен рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

«Родина» лапши — Китай

Двери распахнуты, в широком проеме видны столики и диваны с высокими спинками. Заходим внутрь. Аромат специй, звуки кухни. Угощение готовят здесь же, на глазах у посетителей. Пока ждем хозяйку, наблюдаем за тем, как повара делают лапшу: один разминает огромный кусок теста, второй — вытягивает его, ловко пропуская податливую массу между ладонями, третий — подхватывает палочками уже приготовившиеся лапшинки и отправляет их в тарелки, где к ним добавят пряный бульон, фирменный соус и зелень. Выглядит аппетитно и атмосферно.

«Каждый на кухне отвечает только за одно действие. Все поставлено на конвейер, мы ведь зарабатываем на оборотах», — говорит, подсаживаясь за столик, Гульбану Майгарина.

Заведение быстрого питания, где подают лапшу с говяжьим бульоном, — китайский концепт, привезен с родины лапши — из города Ланьчжоу, провинция Ганьсу. «Вообще, в каждом регионе Китая готовят свои виды лапши, тот вариант, который предлагаем мы, появился в 1915 году. Готовим на основе говяжьего бульона. Наша лапша специфична на вкус и отличается от того, что уже хорошо знакомо на нашем рынке, — например, от лагмана, пасты, корейского рамена или вьетнамского фо», — поясняет собеседница.

Бульон — фишка, специи — секрет

Бульон — фишка ланьчжоуской лапши. Само тесто, технология его приготовления, у всех по сути одинаковое, а вот способ приготовления бульона (он варится в течение шести часов вместе со специями и потому получается концентрированным) и состав специй, которые в него добавляются, — суть и особенность лапшичного блюда. Рецепт Гульбану купила в Ланьчжоу у «серьезной компании» (его стоимость — коммерческая тайна).

Ароматная смесь состоит из 82 двух трав, ее поставляют на кухню в уже готовом виде. Ни один повар не знает точной комбинации и пропорций составляющих ее специй. «Поэтому даже если кто-то из поваров захочет уйти и открыть заведение именно с такой лапшой, у него ничего не получится», — говорит хозяйка.

Особый вкус создается и за счет способа приготовления бульона: его варят в специальных казанах. У них очень высокая температура нагрева: бульон в емкости на 80 литров закипает за три минуты. Это необходимо по технологии приготовления. И плюс такие казаны можно использовать круглосуточно, что отвечает потребностям концепта. Казаны, к слову, были куплены также в Ланьчжоу, их стоимость достаточно велика, но было решено не использовать более дешевые варианты.

Вкус требует постоянного контроля

Бренд-шеф Жаркын Кезат несколько раз в день проверяет вкус лапши — точное попадание в стандарт. Это очень тонкий вопрос: достаточно сделать одно неправильное движение в процессе приготовления — ошибиться с температурой, например, — и нужный вкус не получится.

Жесткость воды, кстати, тоже имеет значение. Это одна из причин, почему изначальный рецепт пришлось адаптировать. Отличается и мука, соответственно, это влияет на консистенцию теста, это тоже причина для адаптации рецепта. «Почти месяц до открытия мы работали вхолостую — только для того, чтобы отработать рецепт. Замешивали тесто — и выкидывали, заваривали бульон — и выливали. Пока не добились нужного вкуса», — вспоминает Гульбану.

За счет чего зарабатывает лапшичная

Вообще, в Китае такой концепт работает на одном блюде — лапше. Предлагаются также салаты, небольшие десерты, чай, сок. «Мы с самого начала продвигали себя как лапшичную и сейчас позиционируем себя именно так. Но не знали, как примут такую лапшу в Казахстане, тем более в Алматы — самом большом городе страны. Поэтому для подстраховки запустили лагман, пиццу для детей, блины в качестве десерта, манты — то, что привычно для наших потребителей», — рассказывает Гульбану.

По ее словам, лагман по ценам — на уровне других заведений города, лапша же стоит дешевле, причем даже в сравнении с Китаем. «И мы добавили в концепт такую фишку: если остался бульон, вторая порция — бесплатно», — делится особенностями хозяйка.

Продавать порцию за 600 тенге заведение может за счет оборотов, себестоимость самой лапши невелика. Чтобы выйти на ноль, нужно обслужить минимально 500 человек в день — это покрывает расходы на закупку продуктов, заработную плату, аренду, оплату коммунальных услуг. Маржа — как и во многих заведениях общепита, около 25%. 90% прибыли приносит сама еда, 10% - бар, напитки.

Бара, кстати, изначально в концепте не было. В Китае в лапшичных подают чай или охлажденные напитки в небольших бутылках. Здесь же пришлось расширить ассортимент: гости просят кофе, компот, лимонад, коктейли.

Лапша, которая на своем месте

Помещение, которое занимает лапшичная, большое — 500 квадратных метров. Не было опасений начинать сразу с таких масштабов? «Когда я запускала проект, понимала: или пан или пропал. Для себя решила: пан, продукт должен зайти. И он действительно зашел. Очень сильно помогли вот эти дополнительные блюда», — отвечает на вопрос собеседница. В первую неделю, говорит она, продавали по 30−50 порций, потом — взрывной рост. Дошло до 800−1000 порций в день. Решили включить ночной режим. На вторые сутки после этого продали 1500 порций.

Столь стремительное увеличение продаж Гульбану объясняет несколькими причинами. Во-первых, лапша, которую она продает, — сама по себе интересный и обладающий полезными свойствами продукт (насыщенный говяжий бульон тонизирует, помогает от простуды и пр.). Во-вторых, есть разнообразие вкуса, которое достигается за счет толщины лапши (пять вариантов — пять оттенков). В-третьих, продукт дешевый и к тому же готовится только по заказу (заморозка и полуфабрикаты не используются).

Определенную роль сыграло и расположение заведения. «Когда только начинали, Юрий Пааль (ресторатор, — прим. ред.) посоветовал найти место с очень большой проходимостью. Изначально мы готовили к открытию другое помещение. Пришлось бросить его — без возврата денег за аренду и стройматериалы. Сейчас, конечно, после того, как о нас узнали, мы понимаем, что посетители едут специально к нам», — говорит собеседница.

Персонал должен знать вкус лапши

Работа над проектом заняла в общей сложности три года — от рождения идеи до ее воплощения. Большая часть времени ушла на поиск поваров: специалисты из Китая не хотели ехать в Казахстан. Пришлось везти своих поваров в Ланьчжоу на обучение. Ситуация изменилась, когда заведение заработало: сейчас здесь работают повара из Поднебесной. Причем 60−70% из них получают зарплату больше, чем у себя на родине.

«Мы разработали систему мотивации для сотрудников, создаем дружелюбную атмосферу. Поток посетителей у нас большой, нужны комфортные условия для работы. Всему персоналу позволено есть лапшу бесплатно в неограниченном количестве. Это нужно также для того, чтобы люди, которые у нас работают, сами знали вкус нашей лапши», — поясняет владелица заведения.

Изначально здесь не было официантов. Концепт, привезенный из Китая, предполагал самообслуживание. Но, оказалось, это вызвало трудности у посетителей: в самом начале, когда продукт еще не был знаком, гости не знали, что выбрать. Образовывались очереди. Поэтому было решено взять в штат официантов.

«Делали тогда все быстро: времени на раздумья не было, потому что мы уже открыли двери, и посетителей сразу оказалось очень много», — поясняет Гульбану.

Так же быстро приходилось разбираться со своими ошибками. Например, часть приобретенного оборудования оказалась ненужной, но что-то, наоборот, пришлось докупать. Не сразу угадали с формой для персонала: купленная в самом начале была непрактичной, пришлось искать другую. Было много дополнительных расходов, пока концепт не отработали и все не встало на свои места.

Франшиза — в разработке

Сейчас Гульбану Майгарина работает над открытием еще двух своих ресторанов в Алматы. И просчитывает франчайзинговый пакет. Запросы на франшизу у нее появились буквально через месяц работы, причем интересовались не только в других городах Казахстана, но и в Турции, Германии.

Пока владелица продумывает, что именно нужно предложить потенциальным покупателям. Но уже точно определено: помимо технологии, это будет либо обучение поваров, либо сопровождение как минимум в течение полугода. В это время вместе с франчайзи будет работать подготовленный человек из головного ресторана: он будет следить за соответствием вкуса заданному стандарту.

Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 25 апреля 2018 > № 2581766 Александр Никулин

Комментарий. Великое племя дачников – это огромный ресурс для села.

Тревогу вызывает ставшее постоянным явление – сокращение сельского населения. В стране тысячи и тысячи заброшенных деревень. Что происходит и как с этим бороться – этот и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Александр НИКУЛИН – директор Центра аграрных исследований Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте России.

— Александр Михайлович, почему так много разговоров и почему так мало дела? Ведь у нас люди из села уезжали до коллективизации, в период коллективизации, потом у них отняли паспорта, чтобы они не уезжали, потом паспорта отдали, и они начали уже повально уезжать, потом появились неперспективные деревни. И сейчас очень много разговоров об этом, ну очень много, но процесс не остановлен. Почему?

— Это общемировая тенденция. Уезжать из деревень начали во всем мире в конце XIX века, когда начался рост городов, рост индустриализации. И Россия-то как раз запоздала с этим процессом. Я напомню, что еще в 20-е годы у нас 84% населения были крестьяне. И тогда многие спрашивали: что делать с этой страной, где так много крестьян и мало городов, малой индустрии? И есть такая проблема как аграрное перенаселение. Она в Индии была, в Китае и была в России. И коллективизация — нарыв аграрного перенаселения просто раскромсала чудовищным, зверским образом. Людей по оргнабору набирали в города, на стройки, чтобы росла индустрия.

И должен вам сказать, что вообще такой сельской и крестьянской наша страна оставалась где-то до 60-х годов, наверное. Даже статистически. В 59-м году у нас было 50% сельского населения и 50% городского населения. А вот уже начиная с 60-х годов… И первыми, как водится, это заметили представители великой русской литературы, проза «деревенщиков», например, это о том, что исчезает крестьянская ментальность.

— Белов, Астафьев?

— Шукшин, Белов, Астафьев, Абрамов и еще ряд писателей. И это было заметно, как говорится, невооруженным глазом. Но это было заметно и статистически. Начинают исчезать деревни. Правительство пытается регулировать этот процесс – вспомним так называемые программы неперспективных деревень. Но, как оказалось, это только больше стимулировало сельских жителей тех самых так называемых неперспективных деревень к окончательному бегству. И больше всего у нас исчезло населенных пунктов именно в период 60-х, 70-х и 80-х годов. На момент распада Советского Союза, если мы берем РСФСР, то у нас было примерно сельского населения 25% и 75% населения городского. Но, должен я вам сказать, что в постсоветское время этот процесс, кажется, несколько сбавил свои обороты. То есть люди по-прежнему уходят из деревень, но менее интенсивно, чем, например, это было в 70–80-е годы.

— Может быть, уже уезжать некому?

— Есть такая точка зрения, и она правомерная. Действительно, во многих регионах уезжать действительно просто некому. Но опять я вам должен сказать: если говорить о статистике, то у нас на тот самый 59-й год еще существовало порядка 300 тысяч сельских поселений. А сейчас, по статистике – то, что числится на карте и на бумаге, – у нас их почти 150 тысяч, но в 30 тысячах поселений никто не живет. Это просто населенные пункты, которые числятся на карте. И еще примерно 10 тысяч поселений – это, как говорится, из разряда ни жив, ни мертв. Иными словами, присутствие населения там в основном поддерживается благодаря дачникам. То есть в целом процесс замедлился, и действительно, именно из-за того, что

во многих регионах уезжать стало некому. И он по характеру стал таким более «лоскутным», неравномерным.

— Пассионарный возраст двинулся в города уже давно.

— Давно, да. Он с начала XX века все уходил и уходил. И сейчас мы имеем такую ситуацию. Некоторые оптимисты говорят: «А чего вы хотите? Ну, более или менее у нас сейчас ситуация стабилизировалась».

— Стабилизировалась с точки зрения чего?

— Стабилизировалась с точки зрения недавнего катастрофического падения сельского населения. Сейчас уровень падения замедлился, и уровень исчезновения деревень замедлился. Вспомним, все-таки еще в начале XX века мы имели сплошное заселенное пространство, прежде всего русскими крестьянами, которые на лошадках добрались до Владивостока. В основном они расселились вдоль Транссиба. Но это было единое сплошное расселенческое поле. А сейчас (и это печально очень), Россия представляет из себя такие расселенческие архипелаги, состоящие из больших и малых островов расселения.

— А где у нас расселение идет?

— В основном оно концентрируется вокруг мегаполисов и крупных областных центров, ну и вообще вокруг более или менее значимых центров. А дальше, особенно если мы берем нечерноземную северную часть, то там наступает тайга. И мы должны осознавать, что уже нет сплошного расселенного пространства, а наша страна представляет из себя такие ареалы…

— Это видно, когда ночью летишь над страной с Дальнего Востока в Москву (или наоборот). Внизу очень мало огней. А бывают территории вообще без огней, сплошная темень. Вопрос возникает: не угасает ли страна?

— Прежде всего это демографический вопрос. Вы же знаете, что демографический спад у нас продолжается, и даже в городах. То есть если говорить о приросте населения, то прежде всего прирастает Москва и окрестности, населения там становится все больше и больше. Да что там деревни! Возьмите многие наши областные центры – там тоже проблемы снижения численности населения. Это просто сильнейший демографический кризис, и он продолжается. И, конечно, больнее всего он бьет по селу и по деревне. Если уж в городах такая ситуация, то что говорить о сельской местности.

— Александр Михайлович, вы назвали Транссиб, сказали, что расселенческая политика Столыпина, Витте шла вдоль Транссиба. Ведь этот вопрос носил стратегический характер. Это была прежде всего охрана Транссиба, потому что крестьянин, охраняя себя, охраняет и территорию.

— И в этой связи мы можем говорить, что сельское население обеспечивает не только продовольственную безопасность, но и пространственную безопасность. И это очень важно. Но, конечно, тут нужно говорить и о субъективных факторах. Вот что я имею в виду.

Нельзя утверждать, что, дескать, так получилось, что люди предпочитают больше жить в городе, чем в деревне. Во-первых, даже если мы сравним нашу ситуацию с положением в других странах, мы можем обнаружить много интересного. Получается, что, возможно, существует определенный закон — порядка 25% всех жителей предпочитают сельский образ жизни. И мы тоже видим эти 25%, причем в самых развитых странах.

Другое дело, что там уже только 2–3% фермеров работает непосредственно в сельском хозяйстве, а остальные 23% просто живут в сельской местности, то есть они занимаются даже не сельскохозяйственным производством. И у нас в этом отношении вполне схожая ситуация: у нас по-прежнему около 25% населения – это сельские жители.

Я бы даже сказал, что у нас еще имеется два важных потенциала «сельскости». Во-первых, это наши малые города. Ведь часто наши малые города по образу жизни и по качеству коммунальных услуг больше похожи на большие деревни, чем действительно на современные города. И второе, что очень важно, я бы сказал, имеющее для нас первостепенное значение – это собственно горожане, которые в результате катастрофических событий XX века в течении жизни двух-трех поколений были вольно или невольно буквально вытеснены в города, но которые не утратили связь с деревней и с селом.

— Прежде всего – ментально.

— Да, ментально. Отсюда и наше великое племя дачников. Я должен сказать, что по количеству дач мы впереди планеты всей. У нас больше всего в мире дач, у нас больше всего дачников. Еще скандинавы это любят, но мы и скандинавов в этом отношении обогнали. И это громадный ресурс, очень важный, который нам часто помогает, особенно в летнюю пору, который оживляет наши села и деревни. И в последнее время дачники много вкладывают в поддержание и развитие сельской местности.

— Это так. Но, с другой стороны, личный огород – это, по моему мнению, высшая форма недоверия человека к государству, поскольку личный огород накормит всегда, а накормит ли государство – вопрос. То у него раскулачивание, то у него расказачивание, то у него расколхозивание, то у него расфермеривание. Уже термин появился «расфермеризация», образование крупных агрохолдингов. У государства всегда появляются какие-то мысли на тему, как для нас обустроить село. А люди, как говорится, голосуют в основном ногами и сами создают свои собственные огороды.

— Если говорить о государственной политике, то долгое время в советский период у нас, в общем-то, это была официальная идеология, согласно которой все городское – это прогрессивное, а все сельское – это отсталое. Ну и говорили, что, в конце концов, сельское должно трансформироваться в городское. Ан нет, этого не происходит. Во всем мире этого не происходит. Да, вы можете обнаружить прекрасно обустроенный дом с канализацией, электричеством, интернетом, но все-таки это сельский дом, это сельский образ жизни голландского, немецкого, американского фермера.

И здесь есть очень важная неистребимая составляющая «сельскости» и она тоже очень важна для нас, ее нужно поддерживать и сохранять. Что еще мешает нашему селу, от чего еще оно страдает. Сельских жителей действительно осталась только одна четверть населения. А собственно аграрных производителей, крестьянско-фермерских – их не более 5%. Остальные 20% –это бюджетники, это те же самые пенсионеры, что на собственном огороде копаются. Это очень часто постаревшее население, действительно депрессивное. И в совокупности это одна из причин массовой безработицы в сельской местности, пьянства и все, что с этим связано.

Но что хотелось бы отметить. Этот деревенский образ жизни, сельскую местность надо поддерживать – хотя бы с точки зрения территориальной целостности и безопасности (с чего и начался наш с вами разговор). У нас именно село послабее других и количественно, и качественно, но все время власти пытаются по-прежнему сэкономить и оптимизировать расходы за счет села. Есть такая позиция большого, бюрократического государства — чем больше ты укрупнишь село, тем тебе будет легче управлять. «Ну зачем так много университетов? Давай из пяти университетов сделаем один. Зачем так много школ? Давай из нескольких школ сделаем одно образовательное учреждение». То же самое у нас происходит и с сельской местностью.

Часто можно услышать именно от городских политиков, мыслящих финансово-бюрократическими категориями, что это, мол, убыточно, это невыгодно. Ничего страшного, если всех стянуть поближе в пригородные зоны мегаполисов, создать современной субурбий мегаполисный. А там, в сельской местности, пускай бродят олени, кабаны и дикие медведи.

— На клятом Западе, как мы его сейчас называем, у наших «партнеров» есть такой предмет, который преподают в университетах, где готовят президентов — «Крестьяноведение».

(Это, например, Йельский, Оксфордский, Кембриджский, Манчестерский университеты). Его там преподают для того, чтобы политик точно понимал, как общаться с людьми, у которых крестьянский тип мышления. У нас полстраны с крестьянским типом мышления. Почему у нас нет предмета «Крестьяноведение» нигде, включая аграрные вузы?

— Слава богу, он в последние лет десять появился. Вы знаете, в некоторых аграрных вузах действительно появились крестьяноведческие программы и именно курс «Крестьяноведение». Например, наш центр издает журнал «Крестьяноведение». Есть даже областные программы в поддержку крестьянского духа, например, в Белгородской области.

— На стыке трех наук, которыми вы занимаетесь – экономики, истории и социологии — надо искать ответ на больной вопрос. Почему закупочные цены устроены так, что работать невыгодно? Почему в Европе есть прекрасные программы поддержки людей, которые хотят оставаться в сельском хозяйстве, чтобы им было комфортно, чтобы были дороги, водопровод с хорошей водой, кстати. У нас проблема большая в сельской местности – водопровод с хорошей водой иметь. Чтобы там был газ, школы, университет в ближайшем городе, где можно было детей учить. Как вы полагаете, наша политика и призывы президента, которые он высказал в своем выступлении перед Федеральным Собранием, – они как-то будут поддержаны нижней властной вертикалью, или все это уйдет в песок, как всегда?

— Я вижу тут две стороны одного вопроса. Во-первых, то, что называется в науке «ножницы цен». Ножницы цен в истории и XX века, и XXI века в целом неблагоприятны для сельского хозяйства. Действительно, продукция для города – одни цены на нее. А то, что нужно для села – это другие цены. И здесь нелегко ситуацию исправить, потому что город мощнее, промышленность мощнее. Лобби, которые представляют ключевые городские отрасли промышленности, сильнее сельских. Это первая составляющая.

Вторая – это действительно собственно социальная политика на селе. Можно и дальше укрупнять, ликвидировать сельскую местность. Но есть и другой вариант – систематически поддерживать ее и развивать. А когда вы говорите: вот мнение президента, воля президента, власть президента, возникает вопрос — насколько все это в состоянии переломить существующую, вековую уже тенденцию? Ее трудно переломить в условиях централизации всего и вся. Централизация, между прочим, муниципальная.

— Вы говорите о самоуправлении?

— Да, конечно. Насколько был, в общем-то, бесправен и декоративен сельсовет в советское время. Реальная власть была у колхоза. Но сельсовет имел гораздо больше возможностей, чем современное муниципальное сельское поселение с его нищим бюджетом, где как будто специально вымерено, что на 80% он должен быть дотационным. Мы посещали разные сельские муниципалитеты. С одной стороны, говорится: «Да-да-да, поддерживаем». И вроде бы все так, есть программы для молодых специалистов на селе, создание ФАПов, медицинских учреждений.

— Их сначала сократили, когда была административная реформа. Сократили ФАПы (фельдшерско-акушерские пункты), школы сократили. А теперь у нас появляется программа по их строительству.

— Я бы сказал, что они есть. Но если мы посмотрим, какие ресурсы на них выделяются, то увидим, что они незначительны. Это для того, чтобы прежде всего отчитаться чиновникам и сказать: «У нас, как в Греции, все есть. Молодых специалистов на селе поддерживаем, фермеров поддерживаем, о школах заботимся». А когда ты смотришь, вообще, а сколько же нужно средств…

Недавно проводились очень интересные исследования по развитию так называемой неформальной медицины на селе, потому что формальная сокращается, и в село приходят, как в стародавние времена, знахари, всякого рода экстрасенсы. И вот чем сельскому жителю приходится лечиться в результате этого – из-за того, что официальная медицина сворачивается во многих населенных пунктах. И это не афишируется, конечно.

— Какой должна быть аграрная политика, не производство, а аграрная политика как развитие сельских территорий?

— Посмотрим, что такое сельское развитие. Во-первых, и вы уже упомянули об этом – это реальное сельское самоуправление, возможность местных сельских жителей самим определяться со своими нуждами и прежде всего иметь возможность формировать собственные бюджеты. Но у нас такая налоговая система, что все опять же уходит в Центр, и на местах ничего не остается.

Знаете, нынче это слово немодное, но нам необходима децентрализация, по крайней мере на уровне сельских муниципалитетов. Дать им больше возможностей для работы. 131-й закон, который принимался по реформе нашего сельского самоуправления, был очень неровный и лукавый. То есть в основном там декларировалось, что вроде бы вы теперь свободные в рыночной экономике, а на самом деле этого нет. Но даже многие элементы свободы 131-го закона были ликвидированы за последние пять лет. Это касательно сельского самоуправления.

Очень интересное направление есть, связанное с ТОСами (территориальное общественное самоуправление). И оно дает свои плоды. Оно позволяет разбудить активность местного населения. Но без реального сельского самоуправления это, конечно же, невозможно.

В этом году юбилей Александра Васильевича Чаянова – 130 лет великому нашему аграрному экономисту. Он как экономист говорил:

«Главное в реформах экономических, и особенно на селе, – это даже не столько экономика, а сколько культура». И он говорил: «Для того чтобы действительно трансформировать село в современное, комфортное, в зону жизни, где людям действительно интересно жить и работать, это надо решить вопросы культуры». А у нас тоже культура сворачивается. То есть опять необходимо любой ценой остановить сворачивание медицины, школ, клубов, библиотек.

Там интернет, там местная жизнь. Конечно, уже произошел страшный разрыв поколений. Какие наиболее боевые институции у нас сейчас, с точки зрения местной самоорганизации во многих селах? Смешно сказать – советы ветеранов. Если в 20-е годы это был комсомол, над которым иронизировал Сергей Есенин, то сейчас часто в сельской местности в бой за выживание села идут одни старики. Но это означает также, что мы должны работать с разными поколениями и привлекать молодежь в сельскую местность. И вот здесь я опять должен сказать о еще одном важном ресурсе для села. То есть село страшно много сделало для того, чтобы у нас возникла современная индустрия, экономика. Но одновременно сейчас и город стремится помогать селу. Огромное количество тех же самых культурных проектов, огромная работа интеллигенции по созданию краеведческих музеев, по реконструкции и по облагораживанию, рекреации многих сельских мест.

— То есть оживление некоторое наблюдается?

— Безусловно. И его нужно поддержать и развить. И еще очень важна

сельскохозяйственная кооперация, особенно для фермеров, для реальных малых производителей, семейных домохозяйств. Мы знаем, как она разрушена, какие трудности стоят на ее пути до сих пор. Но, как раз здесь и необходима государственная воля. То есть об этом надо помнить, когда у нас говорят: «Вот посмотрите – у нас был бум кооперации, чаяновской кооперации».

— Это было давно, в начале XX века. Тогда во власти сидели люди, которые понимали, что это такое.

— Но я должен сказать, что она пошла именно потому, что в Столыпинских реформах был важный кооперативный компонент. И Петр Аркадьевич Столыпин не только поддерживал хуторян и фермеров, но и кооперирование сельского населения. И эту же линию продолжили большевики, по крайней мере в 1920-е годы. Это тоже была поддержка крестьян через разнообразные формы кооперации. И здесь совершенно правильно говорилось о том, что пока некуда сдавать молоко, картофель и все, что производится в наших домохозяйствах. Да, кооперация нужна.

— Так какой же должна быть экономическая политика?

— Она должна быть сбалансированной. Есть очень упрощенная форма экономической политики, дескать, надо труд, землю, капитал оптимизировать. Есть проблемы с землей – например, спекуляции землей, невозможность получить для реальных аграрных производителей эту самую землю. Есть проблемы с капиталом. В основном капиталы крутятся в поддержке крупного агробизнеса.

Но сейчас центральный для нас вопрос – это вопрос труда, вопрос сельских квалифицированных кадров. Часто можно услышать, что старое советское поколение уже выработало свой ресурс, уходит на пенсию или находится в предпенсионном состоянии. И когда беседуешь с представителями агрохолдингов (а у них все есть: капитал, земля, мощные трактора), они говорят, что им не хватает квалифицированных специалистов. Вдумайтесь, это говорят агрохолдинги, которые достаточно щедро финансируются.

— То есть они тоже это начали понимать и вопрос уже назрел.

— Да. Сегодня это наше узкое место.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 25 апреля 2018 > № 2581766 Александр Никулин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter