Всего новостей: 2554994, выбрано 836 за 0.128 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (58)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (33)Абакумов Игорь (31)Медведев Дмитрий (29)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (17)Бабкин Константин (16)Данкверт Сергей (15)Панков Николай (13)Путин Владимир (12)Дворкович Аркадий (11)Басов Максим (10)Сизов Андрей (9)Стариков Иван (9)Власов Николай (8)Патрушев Дмитрий (8)Башмачникова Ольга (7)Ванеев Вадим (7) далее...по алфавиту
Россия > Агропром > agronews.ru, 23 июня 2016 > № 1799516 Николай Власов

Николай Власов: среди производителей молока есть откровенные жулики.

Заместитель руководителя Россельхознадзора Николай Власов в интервью ТАСС рассказал о ситуации с фальсификатом в молочной отрасли России и том, что недобросовестные производители встречаются даже среди крупных игроков

— Россельхознадзор опубликовал релиз о случаях и способах фальсификации молочной продукции. Помимо растительных жиров, производители используют мел, крахмал, соду… Ведомство не хочет озвучить конкретных производителей, которые «балуются» такими вещами?

— К озвученному списку того, что используют недобросовестные производители, можете добавить еще борную кислоту, ацетилсалициловую кислоту (аспирин) – ее добавляют для обработки кислого молока. Все это имеет место при производстве молочной продукции. Но самое основное – это растительные жиры, конечно.

Называть производителей, фальсифицирующих свою продукцию мы пока не готовы. Не готовы потому, что Россельхознадзор делает эту работу по поручению правительства. Нормальной нормативной базы, чтобы проводить эту работу, у нас пока нет. Например, нет статей в КОАП, по которым наши инспекторы могли бы применять штрафные санкции за обман потребителей. Этим наша ситуация отличается от ситуации Роспотребнадзора, который этим занимается очень долгое время и имеет соответствующую нормативную базу.

В такой ситуации, если мы будем озвучивать списки молокопереработчиков, которые производят фальсификацию своей продукции, а их очень много, мы втянемся в бесконечные количество судебных разбирательств. У нас их поддерживать ресурсов нет.

— Вы сказали, что проверки производителей по выявлению фальсификата проводятся по поручению правительства – как давно оно было озвучено? Какие меры планируется предпринять к нарушителям?

— Да, мы действуем в рамках поручения правительства, конкретно – вице-премьера Аркадия Дворковича. Поручение по этому поводу было дано в сентябре 2015 года. О результатах этой нашей работы мы регулярно докладываем, о выявленных случаев фальсификации сообщаем в Роспотребнадзор для принятия мер.

— Можно ли говорить, что добавлением мела, соды и прочего грешат прежде всего мелкие производители?

— Нет. Нет абсолютно. Есть мелкие производители, которые выпускают очень высокачественную продукцию, и есть откровенные жулики. При этом крупные производители тоже производят фальсификацию. Это происходит и на предприятиях крупных холдингов.

Причем вся фальсификация идет в молокопеработке, особенно при производстве молокопродукции с высоким содержанием жиров. Мы никогда не находили фальсификации сырого молока.

Могу подсказать еще одну интересную тему. В некоторых крупных компаниях мы столкнулись с новым явлением. Полагаем, что там имеет место низовая коррупция, выражающаяся в том, что происходит фальсификация молокопродуктов без ведома высшего руководства этих компаний.

У нас многократно были случаи, когда по распоряжению топ-менеджмента сам холдинг сдает нам продукцию на контроль фальсификации. И мы обнаруживаем в ней фальсификацию. Понимаете, если директор не сумасшедший — он фальсифицированную продукцию в лабораторию к нам никогда не сдаст. А они сдают. Это говорит о том, что они не в курсе происходящего – не в курсе того, что выпускают фальсификат.

Отсюда вывод – либо это коррупция среди «нижних чинов» компании (например, некто утащил сливки – притащил растительного жира), либо это «подарок» партнера по бизнесу — использование в производстве фальсифицированного компонента или полупродукта, изготовленного иной компанией.

— О фальсификациях в молочной отрасли говорят уже давно. Ситуация улучшается или, наоборот, становится более тревожной?

— Ситуация становится более острой. Причина совершенно очевидная, элементарная, можно сказать. В основе ее экономическая целесообразность. На рынке идет недобросовестная конкуренция. Честный производитель вынужден конкурировать с нечестным. Честный проигрывает, потому что фальсифицированная продукция дешевле. Кто-то и хотел бы производить нефальсифицированную продукцию, но, из-за угрозы проиграть в конкурентной борьбе, вынужден делать то, чего делать сам бы не стал.

Вследствие этого доля фальсификата на рынке растет. Пока мы не сделаем систему адекватную, останавливающую, систему контрольных и надзорных мер и не научимся адекватно извещать потребителя о том, кто есть кто, этот процесс будет продолжаться.

— Весной Россельхознадзор сообщал о создании перечня честных производителей молочной продукции. Перечень растет? Есть хотя бы здесь положительные моменты?

— Наш «список честных» — одно из таких мероприятий по адекватному информированию потребителей. Надо сделать так, чтобы производить фальсификат было страшно и экономически не выгодно.

Пока перечень растет. И пока ни одна из компаний, которые ранее были внесены в список, в ходе дальнейших надзорных действий его не покинули — то есть они и после внесения в «Список честных» не расслабились и на фальсификации продукции при повторных проверках не попались.

Список живет в режиме реального времени, туда добавляются производители, по итогам проверок которых Россельхознадзор не выявляет нарушений.

Россия > Агропром > agronews.ru, 23 июня 2016 > № 1799516 Николай Власов


Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 июня 2016 > № 1807735 Александр Раппопорт

Александр Раппопорт: «Я стараюсь украсть все идеи»

А посетитель, по словам ресторатора, — это самый главный капитал. Александр Раппопорт на Петербургском форуме поделился с Business FM всеми секретами ресторанного бизнеса

Как совмещать адвокатскую деятельность с ресторанным бизнесом? Об этом на Петербургском международном экономическом форуме юрист и ресторатор Александр Раппопорт рассказал гендиректору «Румедиа» Михаилу Бергеру.

У нас в гостях известный ресторатор Александр Раппопорт. Адвокат Раппопорт тоже вполне успешный. Не завидует ли юрист Раппопорт ресторатору Раппопорту? Есть ли такой внутренний конфликт интересов?

Александр Раппопорт: Адвокат Раппопорт с ресторатором, мне кажется, уживается в достаточной степени спокойно. Относительно зависти — это, конечно, вопрос, над которым надо задуматься. Может быть, на неком уровне происходит нечто, на метафизическом, но вряд ли я это ощущаю. Я думаю, что они живут друг с другом в достаточной степени комфортно.

Если себя представить на вашем месте, я бы, конечно, позавидовал ресторатору, к которому стоят очереди. Все-таки в бюро у вас нет очередей.

Александр Раппопорт: Просто немножко другой критерий. Это просто разные бизнесы. Они прямообратные. Бизнес ресторана публичный, он требует публичности. Вся его формула требует определенной степени узнаваемости. Бизнес адвокатский, тем более тот, которым занимаемся мы, а мы занимаемся корпоративным правом, сделками, наоборот, требует достаточно серьезного молчания вокруг. Мы никогда не давали никаких комментариев. Мы никогда публично не говорим о своем адвокатском бизнесе. Сказать откровенно, аплодисменты всегда приятны, и, наверное, нет человека, которого бы это не волновало, но я не могу сказать, что это меня сильно возбуждает, иногда даже наоборот. Очень многие меня называют человеком общительным, тем не менее, как это ни парадоксально, я иногда все-таки публичности стараюсь сторониться. Поэтому в адвокатуре, которая требует и предполагает некой тишины, конфиденциальности и так далее, мне там было в достаточной степени комфортно.

Не сложно как бы жить на два дома, на две семьи? Вопрос времени, управления своими собственными ресурсами.

Александр Раппопорт: Жить на две семьи, по моему глубокому убеждению, наверное, одна из самых страшных участей, которая может выпасть на долю человека, потому что это требует некоего разрыва. Так как это абсолютно в дружбе друг c другом, то семья одна, а внутри семьи это же вопрос общественного договора, если вы можете договориться. Если один Раппопорт с другим договаривается, а я надеюсь, что это так, то все остальное происходит в достаточной степени спокойно.

В вашей ресторанной части лично меня некоторые вещи раздражают.

Александр Раппопорт: Отлично.

Первое — к вам трудно попасть. Это звучит как комплимент, но меня правда раздражает, когда приходиться назначать ланч на 17:00 — ни то ни се, потому что остальное время занято.

Александр Раппопорт: Я вас очень хорошо понимаю. Я вообще стараюсь у себя в ресторанах не делать то, что меня раздражает в других. И если меня раздражает какая-то вещь в одном ресторане, я постараюсь этого никогда не делать у себя. Конечно, когда ты звонишь в ресторан, а тебе говорят, что все занято, ты чувствуешь в определенной степени ущербность, невнимание, незаботу, раздражение. Но это, как ни странно — я, может, не очень приятную вещь скажу для аудитории — это вопрос привычки. Когда мы звоним на Западе в ресторан, в 90% ресторанов Нью-Йорка или Лондона невозможно заказать в тот же вечер. Мы к этому привыкли, и в этом нет ничего страшного. Это работает нормально. В Москве это действительно вызывает определенное раздражение. Нравится ли мне это как потребителю? Нет, не нравится. С точки зрения бизнеса есть вещи, которые мы можем сделать, а есть которые не можем. Меня иногда упрекают, и это действительно упрек, который у меня вызывает достаточно серьезный гнев, когда мне говорят, что это такой пиар.

Есть такая версия, что это специально.

Александр Раппопорт: Да, я это слышал. Во-первых, я иногда тоже попадаю в чужие рестораны, в которые трудно попасть, вижу полупустой стол, и у меня начинает просто все закипать. С другой стороны, для меня это является сильнейшей пощечиной, потому что, конечно же, посетитель — это самый главный капитал, который у нас есть. Если мы потеряем их лояльность, то никакого бизнеса не будет.

У посетителя возникает ощущение, что его дурят.

Александр Раппопорт: Конечно. Вы журналисты, вы можете провести журналистское расследование. Любую хостес хоть раз в жизни кто-нибудь просил попридержать стол, не отдавать, создавать искусственный дефицит, не сажать людей. Вот тогда действительно я мог бы стоять на эшафоте и самостоятельно рубить себе голову. Говорить сейчас, что мы никогда этого не делаем, смешно. Лично я думаю, что этот способ в маркетинге, если бы он был, был бы самым идиотским и катастрофическим, потому что если вы приучаете людей, что попасть нельзя, при этом у вас пустой ресторан, от вас просто все отвернутся. Но здесь есть одно «но» — могут быть злоупотребления. Когда ресторан популярный, иногда хостес могут придерживать стол, чтобы получить за это деньги. Мы с этим активно боремся. Есть рестораны, которые считают, что это нормально, и закрывают на это глаза. Мы увольняем людей, мы жестко с этим боремся. Многие внутри нашей системы считают, что я к этому слишком жестко отношусь, поэтому я слышу этот упрек в свой адрес, за моей спиной в ресторанах посмеиваются, потому что я сношу головы, а меня упрекают, что я это делаю искусственно.

Еще одна вещь, которая раздражает не только меня, — узкий набор карт, которые принимают рестораны Раппопорта. Экзотическая карта «Мир», American Express, которой в России почти нет, а дальше только наличные. Это мы можем обсуждать?

Александр Раппопорт: Мы можем говорить о чем угодно, но это вопрос, вырванный из контекста. Надо начать сначала. Я считаю, что главное в ресторане — это концепция и ее точность. В концепции очень много составляющих: настроение, еда, кулинария, как выглядит меню, какой свет, какая звучит музыка, во что одеты официанты. Ресторан «Доктор Живаго», о котором мы, очевидно, говорим, это ресторан российских национальных продуктов. Мы относимся к этому достаточно серьезно, потому что это часть концепции. У нас российские продукты, российская музыка, российские художники на стенах, русские дизайнеры, которые шьют наши платья, русский антиквариат. Это часть концепции, которая работает. Когда появился первый российский финансовый продукт, конечно, мы это восприняли как удачу, потому что у нас замыкается концепция. Когда вы говорите, что мы принимаем American Express, это неточность. В «Китайской грамоте» мы принимаем China Pay на базе American Express, это была небольшая ирония, и, кстати, к этому все отнеслись иронично. У нас есть перуанский ресторан, и если бы были перуанские карты, мы бы, конечно же, их принимали тоже. Что касается карты «Мир», это российский продукт, мы считали ее частью концепции, как минимум ее поддержать, и сделали, нам кажется, достаточно изящную вещь — объявили о том, что принимаем карту «Мир», и сказали, что проводим некий эксперимент и посмотрим, как это работает. Возник вокруг колоссальный резонанс. Мы считаем, что выполнили свою задачу. Все считали, что мы их агенты, что это заговор. Я вам скажу откровенно, я с ними встретился первый раз сегодня, то есть спустя неделю.

Здесь, на форуме?

Александр Раппопорт: Здесь, на форуме, вообще первый раз увидел их в лицо. Они сами не ожидали, конечно, такого резонанса. Они откровенно мне сказали, что у них нет никакой задачи, это общая платформа, которая работает, чтобы не принимали Visa и MasterCard, но про карту «Мир» не знали, наверное, процентов 70 или 80 людей, с которыми мы говорили. За один день мы, по-моему, покрыли узнаваемость почти на 100%, поэтому спокойно сегодня принимаем «Мир» и считаем, что это хороший и важный продукт. И мне он нравится как продукт. Когда я внимательно посмотрел, что они предлагают, не говоря о том, что это же бизнес. Карта «Мир» предлагает значительно более выгодные финансовый условия, чем любые другие карты.

Ну вот, началась настоящая реклама.

Александр Раппопорт: Вопрос же, почему мы это используем. Вы очень часто, наверное, оказываетесь в Америке, где вам говорят, что принимают только American Express. А в Европе часто говорят, что не принимают American Express, кстати, потому что она самая дорогая. Это нормально. Это к вопросу о резервации, когда вы не можете попасть в ресторан. Вещи, которые воспринимаются привыкшими к ним людьми нормально, у нас воспринимаются значительно более напряженно, агрессивно. Мы попробовали, это вызвало большой резонанс. Мы сегодня принимаем все карточки мира: American Express, Visa, MasterCard, поэтому я не думаю, что с этим есть хоть какие-то проблемы.

Мы сейчас говорим о ресторане как о бизнесе, хотя вы все время называете это своим хобби.

Александр Раппопорт: Я, конечно, говорю о ментальности, о подходе. Все-таки хобби от бизнеса отличается тем, что бизнес — это как минимум жизнеустанавливающий фактор.

Это базовый жизненный интерес.

Александр Раппопорт: Если завтра не станет моей основной работы, мне трудно будет без этого существовать.

Без хобби можно потерпеть, да.

Александр Раппопорт: Когда-то, когда мне было девять или десять лет, у меня украли мою коллекцию марок. Мне казалось, что жизнь останавливается. Если бы сегодня мне пришлось жить без ресторанов, наверное, это было бы сложно. Но между хобби и профессией именно то отличие, что без этого можно жить и существовать как минимум с точки зрения жизнеобеспечения, а без этого достаточно сложно. Я готовлю много лет, последние лет 30, я принимал дома 60-100 человек и все готовил сам. Закончил 10-12 кулинарных школ, я уже точно не помню. Сегодня это с точки зрения организационной бизнес, с точки зрения ментальной и отношения к этому психологического — это по-прежнему хобби.

Вы больше кулинар-повар или ресторанный организатор? Вы в каком-то интервью сказали, что администрирование персонала вам не очень интересно. Хотя я должен отметить, персонал у вас очень высокого качества.

Александр Раппопорт: Я скажу откровенно, это не вопрос интереса. Я считаю, что каждый должен заниматься тем, где его область экспертизы. У меня есть некая иллюзия, что я понимаю что-то в кулинарии, понимаю, что я еще много чего не понимаю, иногда понимаю, что хотят люди, что им будет вкусно, что им не будет вкусно. Моя основная задача — продумать концепцию, как я отношусь к концепции, что я туда включаю. Когда ресторан открывается, я погружен туда на 100%, я им занимаюсь 24 часа от полной разработки меню, причем неважно, для китайского повара я писал меню или для французского. Другое дело, что я никогда не учу повара готовить. Но для меня нужно вместо того, чтобы объяснять, что я хочу. Мне легче его написать и показать. Иногда оно имплементируется на 100%, иногда на 60-70%, это зависит от того, как дальше уже состоится разговор. Чтобы управлять рестораном, должны работать профессионалы. Я могу поставить задачи, как я хочу, чтобы персонал общался, как я хочу увидеть его отношение, но я не могу оперировать рестораном каждый день — не способен физиологически, физически, это не моя профессия. Для этого, как мне кажется, у меня есть очень хорошая команда, которая это делает day-to-day, а моя задача — делать точечные настройки и ставить задачи, что я хочу в результате увидеть.

А это в каждом случае отдельная группа людей, или у вас есть какая-то общая надстройка?

Александр Раппопорт: У меня есть формально некая управляющая компания, очень ограниченный круг людей, которые следят и контролируют все рестораны. Я не хочу это превращать, как существует у некоторых холдингов, в массивную надстройку и действительно серьезный бюрократические аппарат, но есть какие-то общие службы, которые работают на все рестораны. Тот же пиар у нас общий, управление, у нас общий управляющий директор, который контролирует изначально все рестораны, как раз отвечает за операционное управление. Но чтобы каждый ресторан работал, должна быть очень серьезная, абсолютно самостоятельная, независимая бизнес-единица. И в каждом ресторане есть свой директор или управляющий, есть своя команда, которая очень много операционных решений на месте принимает самостоятельно. Есть определенные вещи, которые мы спускаем, есть вещи, которые мы хотим видеть, которые мне важны. Например, почти ни один директор не сможет поменять меню без согласования со мной, одежду официантов или даже музыку, потому что эти вещи я считаю важными. Это нюансы, которые на самом деле вы никогда не видите и не обратите внимание, но это ровно то, что создает настроение, что создает то, ради чего мы делаем рестораны в конечном итоге. Еда — это то, что есть в видимости, сервис — это то, что видно, и есть очень многие вещи, которые вы не видите.

У вас нет общего бренда, как «Ресторанный синдикат»?

Александр Раппопорт: У меня есть бренд «Ресторан Раппопорта», нам говорят, очень похожи две буквы на «Роллс-Ройс». У нас есть общий бренд, мы его не можем сказать, что очень активно с точки зрения маркетинга продвигаем, просто не видим в этом необходимости. Но если вы видите карточку, а на ней написано «Ресторан Раппопорта», он существует.

На самом деле это часто звучит. А что такое «Ресторан Раппопорта»? Можно же как-то сформулировать в формате тоста?

Александр Раппопорт: В форме тоста я не уверен, но если попытаться коротко дать некие тезисы, рестораны Раппопорта — это в первую очередь рестораны, которые очень серьезное внимание уделяют концепции. У каждого ресторана должна быть своя четкая, жесткая концепция. Более того, у той же Ginza есть рестораны настроения, которые мне очень нравятся, о которых вы не сможете одной фразой сказать, какая там кухня. Я не умею это делать, поэтому я стараюсь делать то, что я умею. У меня такой критерий концепции: когда вы выходите из ресторана, у вас есть одна фраза, чтобы сказать, что вы ели. Если вы зайдете в мясной ресторан, это слово «мясо», если вы в перуанском ресторане — перуанская еда, испанском — испанская, китайском — китайская. Это легко. Объяснить, что вы находитесь в ресторане, в котором некая клубная обстановка, атмосфера, достаточно сложно. Это основа — одно слово для определения концепции, в которой находитесь, а дальше уже все детали. Мы придаем внимание музыке, мне говорят, что она узнаваемая. Мы придаем очень большое внимание дизайну. Мне говорят, что он похож, а я пребываю в некой иллюзии, что он везде разный. Оказывается, что нет. Это то, что, как мне кажется, отличает каждый ресторан от другого. Но есть ли что-то общее? Может быть, только внимание к деталям.

Скажите, если можно об этом говорить, вы — компания непубличная, не обязаны раскрывать структуру и так далее, у вас партнеры везде, я так понимаю, да?

Александр Раппопорт: Я бы не произнес этого просто во множественном числе. У нас есть партнер внутри нашей компании, который все время существует, поэтому не ищем нигде финансирования, финансируем все сами. И при этом, когда мы приходим в какой-то отдельный проект, если он уже исторически связан, или, бывает, что нас приглашают партнеры, тогда у нас возникает какое-то стороннее, третье лицо. В отдельных ресторанах у нас возникают исторические партнеры.

Это, наверно, в тех случаях, о которых говорят следующее. Некоторые ваши коллеги с уважением, иногда, может быть, с оттенком зависти говорят: ну, конечно, к Раппопорту владельцы помещений идут в долю, поэтому у него другие условия аренды. Ему легче жить, чем нам, простым арендаторам.

Александр Раппопорт: Вы знаете, это точно вопрос бизнесу и немножко чувствительный. Я вам так скажу, у меня есть один ресторан из 12, который у меня в качестве партнера выступает владелец помещения.

Да, это интересно. Кстати, об аренде и точках. Вот у меня, как у потребителя, есть такое ощущение, что в Москве существуют проклятые места. Вот какой ресторан ни открой, он все время прогорает. И одним вы занимались, вот «Цукер». Знаете?

Александр Раппопорт: Конечно, знаю, это ресторан, которым я занимался.

Да, это место, сколько там перебывало ресторанов. Вот в трех шагах живут нормально, а вот на этом углу что-то происходит. Есть какая-то мистика места?

Александр Раппопорт: Вы знаете, ресторанный бизнес — это бизнес, который развивается по правилам бизнеса, с очень четкими моделями, но это бизнес, в котором существует, назовите как угодно, шестой элемент, пятое чувство. Потому что очень часто, находясь в ресторане даже за день до открытия, мне тяжело определить, что с ним будет завтра. Но по поводу места того, которое вы сказали, не хочу произносить это слово вслух, вы знаете, у меня здесь возникает определенный кураж. Потому что, например, когда мы открывали «Доктор Живаго», нам говорили: не трогайте это место, все рестораны на протяжении 20 лет там прогорали, не трогайте. Мы открыли, пока получается. Мы открыли ресторан на месте «Воронежа», где 7 лет был до нас ресторан, у которого не очень хорошо шли дела. Нам говорили, что это место... нельзя его открывать, оно неправильное, не те потоки людей. Говорили люди очень серьезные. Мы открыли, у нас это происходит. Поэтому у меня скорее азарт такой появляется. Если места, с которыми сложно, ну, я не верю в это. Если мы говорим сейчас о том же «Цукере», когда вы придумываете и продумываете концепцию, очень важно... вот она зависит от места, потому что я глубоко уверен, что концепция, которая может идеально работать в одном месте, будет провальна в другом. Если вы не оцениваете место: ага, вот отличная точка, как тот же «Националь», замечательный угол, знаменитая «Клюшка», и в ней пойдет все, что угодно, это не сработает. Я стараюсь очень внимательно продумывать, что именно на этой точке, именно в этом месте может работать. Когда мы открывали «Китайскую грамоту», один наш первый проект, и мне вообще крутили пальцем у виска и говорили: на Сретенке, в подвале, китайский ресторан — ни один нормальный человек туда в жизни не придет. Кстати, «Китайская грамота» — один из основных наших показателей некой стабильности, ему три года, и как бы через 10 дней он заполнился, ровно то количество людей, которое пришло через две недели, плюс-минус, посещают его и сегодня. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, я человек суеверный, но, тем не менее, вот вам вопрос места — подвал на Сретенке, где нельзя ни припарковаться, ни подойти, казалось бы. Поэтому, если меня спрашивают, важно ли место — важно, просто ко всему нужен свой подход. Как говорил Жванецкий: «У меня хоть и маленькое, но умею с ним обращаться». Это Жванецкий.

Да, конечно. Пикассо приписывают фразу о том, что великие художники копируют, а гениальные воруют. В ресторанном бизнесе, вы что-то, где-то, у кого-то подсматриваете, воспроизводите? Джобс обожал эту фразу и не стеснялся того, что хорошую идею можно украсть.

Александр Раппопорт: Вы знаете, я вам скажу откровенно, 90% всей моей работы, все, что я делаю, тратя свое время, — это, конечно, воровство. Этим занимаюсь все время, я посещаю тысячи ресторанов, я смотрю все, что происходит. Я стараюсь украсть все идеи, какие только могут быть. Другое дело, вы абсолютно правы...

Ну это уже явка с повинной...

Александр Раппопорт: Абсолютно. Но я говорю при этом абсолютно откровенно, конечно, сегодня мир очень transparent. Вы не можете сделать модный, популярный ресторан, если вы не знаете идеально, как работают другие рестораны мира. Конечно, я могу зайти в ресторан в Лос-Анджелесе, в Нью-Йорке, увидеть блюдо, которое меня потрясает, конечно, оно через неделю будет у меня вне всякого сомнения. Другое дело, что делать это надо творчески, и если в вашем ресторане будут только копии, которые вы где-то своровали, у вас получится подделка. Вся идея — сделать из этого что-то реальное. Взять идею, взять концепт, переосмыслить ее, сделать из нее...

И ее отредактировать.

Александр Раппопорт: Отредактировать и сделать из нее отдельный, самостоятельный, творческий продукт. И мне кажется, без этого на сегодняшний день невозможно. Потому что тренд... когда говорят, почему ресторан популярный, потому что не может родиться ниоткуда, это же тоже воровство. В мире стали популярными перуанские рестораны, 7-8 лет назад. В Москве за последний год их открылось четыре. Это что, воровство идеи? Ну, в какой-то степени, назовите это как угодно, дальше это уже зависит от терминологии.

Ну да, в ресторанном бизнесе нет интеллектуальной собственности практически.

Александр Раппопорт: Более того, я вам скажу откровенно, бывает от обратного. Мы придумываем какое-то блюдо, ну, как минимум приводим его впервые в Москве или в России, а после этого оно заполняет весь город. У меня только чувство гордости, никто на меня не ссылается. Ни один ресторан в жизни не скажет, что это первым возникло у нас, но, тем не менее, мне очень нравится, что мы были одними из первых, кто это инициировал, после этого пошло дальше. Замечательно.

В рамках форума, по-моему, вы единственный представитель ресторанов таких. Просто здесь есть фабричное питание для участников, условно говоря, есть ресторан, куда можно прийти, заказать что-нибудь.

Александр Раппопорт: Немножко по-другому, мы единственный платный ресторан. Здесь достаточно много, в том числе, заказать столики, вот рыбный есть ресторан, есть другие рестораны, в которых кормят бесплатно. Мы — единственный ресторан, который кормит платно, у которого отдельная система кухни, то есть мы не кейтеринг. Мы самостоятельно построили здесь наш ресторан и привезли поваров из Москвы и Санкт-Петербурга, которые готовят здесь еду. Да, единственный.

А было много желающих, вы прорывались? Почему вы вообще решили?

Александр Раппопорт: Я объясню. Во-первых, по поводу «прорывались», я точно думаю, что несколько не то определение. Давайте сначала поймем, почему одни. Потому что общая система логистики такова, не важно, будем ли мы или кто-то другой, очень сложно при единой кухне, при единой системе подвоза, чтобы здесь было несколько хозяев на одной кухне, в прямом и переносном смысле слова. С точки зрения прорыва, это такая достаточно непростая экономическая модель, нам надо было построить рестораны, которые будут существовать три месяца. Хотел ли кто-то еще, я не знаю. Здесь, насколько я знаю, был некий тендер, мы присылали документы. Кто был кроме нас, мне неизвестно, я не очень как бы в этой кухне находился. Но, тем не менее, это достаточно непростой с точки зрения бизнеса бизнес, извините за тавтологию. Потому что нам нужно было создать три, абсолютно независимые системы, достаточно сложные, вы знаете, здесь достаточно большие потоки, и за три дня, грубо, как минимум их окупить. Поэтому я не знаю, насколько здесь... Как бы представления о том, что эти деньги падают с неба, мне кажется, в достаточной степени далеки от истины.

Александр, еще такой вопрос в завершение нашего разговора. Как далеко вы готовы экспансию свою... как далеко вы готовы разгонять?

Александр Раппопорт: Давайте я вам отвечу. У каждого есть своя специфика. И я вам уже говорил сегодня, что есть вещи, которые я умею делать, а есть, к сожалению, которые не очень. И я стараюсь, надеюсь, что мне хватит иронии, интеллекта, всего вместе, чтобы понимать, что я могу делать, чего не могу. У нас работает так модель, что каждый ресторан требует моего глубокого, максимального погружения, как минимум на фазе его создания. И здесь, как у Кощея Бессмертного, количество жизней ограничено. Я не смогу развиваться бесконечно, это плюс и минус с точки зрения новых концепций и идей, потому что это требует, действительно, очень серьезного погружения. Мы когда открывали в прошлом году, случайно так произошло, три ресторана подряд, но это все равно как, я уже, по-моему, говорил это, мы говорили про две семьи, а это как рожать трех детей от трех разных женщин в одно и то же время. Ну, наверное, это в какой-то степени приятно, но это трагедия, которая разрывает на части абсолютно, и это очень сложно. Поэтому для себя я принял некое решение. Мы на сегодняшний день, с точки зрения новых концепций попытаемся открыть не больше, чем два, максимум три ресторана в год, а может быть и меньше. С точки зрения развития, да, мы собираемся развиваться. Стоять на месте, тем более в этом бизнесе невозможно, потому что все считают это проявлением слабости. Это, кстати, одна из специфик. Если вы возьмете любого ресторатора, вдруг увидите, что он год ничего не открывает, все, он сошел, уже идут слухи. Но при этом мы собираемся развиваться немножко, что называется вширь. Мы взяли сейчас три наши основные модели — это закусочная «Воронеж», «Китайская грамота» и «Ку-ка-ре-ку», и будем открывать определенные такие мини-контролируемые сети, то есть это не будет сто ресторанов, а пять-шесть. На их базе мы собираемся делать, мы уже открыли второй «Воронеж» в Камергерском переулке, на Большой Дмитровке на углу. Мы сейчас строим новое «Ку-ка-ре-ку». Мы открыли две «Китайские грамоты».

Я так понимаю, российское мясо вас вполне устраивает.

Александр Раппопорт: Меня очень устраивает мясо. Вы знаете, ведь родоначальники стейков — это американцы, несомненно. Стейк как некая высочайшая форма потребления, потому что он готовится не на плите, он готовится на пастбище. Если вы приходите в любой, уважающий себя стейк-хаус, то вам тут же расскажут, какое у них стадо, где берут эту корову, что она ест, как она выращивается и так далее. Когда мы получали импортное мясо, вы получаете в вакуумной упаковке, ну, хорошо, если страна-производитель совпадает, а дальше, что это за бык, как он выглядел, что он ел, какими лекарствами его кормили, чем он питался, вы не знаете в точности. Когда у вас есть возможность, не важно, мы пользуемся воронежским мясом, существует как минимум еще пять-шесть очень неплохих производителей. Проблема же России в чем? Что здесь не было специальных мясных пород для этого выращиваемых. А это идея достаточно революционная американская столетней давности, что бычка надо убрать с поля и вместо травы кормить его кукурузой, за счет этого появляется мраморность. Кому-то это нравится, в Аргентине это не прижилось, но именно мраморное мясо попадает отсюда. У нас есть пять-шесть подобных производителей. Нам нравится тот, кого мы выбрали, но я фактически каждого бычка, которого вы едите, знаю в лицо. Я знаю, как минимум смотрел ему в глаза, и я знаю, что он ел, как его забивали, я знаю, как делали этот стейк. У нас, например, есть стейк «Дельмонико», который один на корову. Представляете, если вы берете... ну, с точки зрения импорта это вообще невозможно, даже теоретически, никто это в жизни не будет делать, но даже на большом производстве здесь достаточно сложно, чтобы кто-то... Поэтому мы пытались связать себя с неким процессом, который большой с одной стороны, который может не только наши, но и другие потребности восполнить. С другой стороны, достаточно маленький, чтобы быть гибким, делать тот продукт, который нужен нам. Поэтому когда мы говорим об экспансии, еще раз возвращаясь к этому, я считаю, что у нас все очень ограничено. Нас много зовут в другие города. Я думаю, что с точки зрения, как минимум сегодня, пока мы не построили некую систему франшизы, нам это делать будет очень сложно. Мы, кстати, строим сейчас два ресторана в Сочи, и у нас есть ресторан здесь, но я думаю в ближайшее время на этом остановиться, хотя у нас существуют от близких друзей и партнеров предложения, от которых трудно оказываться. Ну, потому что это просто сложно, мы не можем себе позволить хотя бы чуть-чуть поставить под вопрос наше качество, а для этого необходимо нависать, присутствовать, терроризировать всех личным присутствием.

Михаил Бергер

Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 июня 2016 > № 1807735 Александр Раппопорт


Россия > Агропром > newizv.ru, 21 июня 2016 > № 1803594 Василий Узун

Главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Василий Узун – о перспективах развития сельского хозяйства и эффективности господдержки АПК

«Задача номер один для нашего агропрома – выход на мировой рынок»

Георгий Степанов

Объем государственной поддержки агропромышленного комплекса в 2016 году составит примерно 250 млрд. рублей. Об этом в кулуарах только что завершившегося Петербургского международного экономического форума заявил вице-премьер правительства РФ Аркадий Дворкович. Ранее глава Минсельхоза Александр Ткачев, представляя национальный доклад о реализации госпрограммы развития АПК до 2020 года, напомнил, что отрасль по итогам года показала трехпроцентный рост, объяснив это масштабной господдержкой – в 2015 году АПК было выделено 222 млрд. рублей, что на 15% больше, чем в 2014-м. О том, насколько эффективна господдержка сельского хозяйства, «НИ» беседуют с доктором экономических наук, главным научным сотрудником Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Василием УЗУНОМ.

– Госсподдержка в размере 250 млрд. рублей – это много или мало? Ощущают ли аграрии эту поддержку?

– Конечно, если мы хотим наращивать производство, господдержка необходима. Скажем, в случае с овощами государство поддерживает строительство и ввод теплиц. По фруктам у нас пока низкий уровень самообеспеченности, мы завозим в год 3 млн. тонн цитрусовых – то, что сами никогда не будем производить. По птице и свинине продолжается ввод мощностей, на которые раньше были получены субсидированные кредиты.

Считаю, что задача номер один для нашего агропрома – выход на мировой рынок мяса птицы, свинины, сахара и некоторых других продуктов, и вот здесь государство должно помочь нашим производителям и экспортерам. В противном случае нас ждет потеря тех темпов роста, которые сложились в предыдущие годы, так как внутреннее потребление не растет, а даже падает из-за снижения доходов населения. Если мы прежде все время говорили о чистом импортозамещении, то теперь должны ориентироваться на экспорт. Это – ключевое условие развития агропромышленного комплекса. Все говорят: у России огромные возможности, но пора бы уже показать, что мы способны производить качественную продукцию. Мы продолжаем списывать долги многим странам, например, Узбекистану. При этом обычно выдвигается условие: мы вам спишем долги или предоставим кредит, но вы обязуетесь купить у нас зерно, мясо, птицу, масло. Наши торгпредства должны переориентироваться, работать на экспортную пропаганду, на поиск рынков.

– И все же, есть ли ощутимый эффект от господдержки производителей молока и говядины?

– Он весьма скромный. Государство решило, что если оно понастроит мегафермы, крупные комплексы, как это было сделано с птицеводством и свиноводством, то закроет вопрос с обеспечением рынка молоком и говядиной. Но в скотоводстве, в овцеводстве так не получается. Там нужно подключать сотни тысяч мелких фермеров, которые сначала будут выращивать телят на своих небольших угодьях, а уже потом, через год – продавать крупным компаниям по откорму, переработке. Требуется другая схема. Нужно в большей степени ориентироваться на малый бизнес, принципиально менять идеологию поддержки. Она должна быть рассчитана на длительную перспективу. Производство молока растет только в фермерском секторе, но деньги туда идут небольшие.

Наращивая господдержку, нужно застраховаться от ошибочных решений. Например, Евросоюз занимался импортозамещением долгие годы. В ЕС поддерживалось производство сахара и сахарной свеклы, там вытесняли тростниковый сахар – путем ограничений, импортных пошлин. Потом, со вступлением в ВТО, ситуация стала меняться. Квоты убрали, пошлины снизили. Были закрыты несколько сотен заводов, поскольку производство стало невыгодно. Нам нужно помнить о такого рода вещах. Теплицы в северных регионах России – это хорошо, пока есть господдержка. А если в один прекрасный момент ее не станет, если электричество и газ будут по рыночной цене, если строить придется на свои деньги, то аграрии будут вынуждены сворачивать свое производство. Конкуренты вытеснят их даже с внутреннего рынка.

– Официальные лица заявляют, что слабый рубль делает российскую аграрную продукцию более конкурентоспособной на нашем и мировом рынках. Так ли это?

– Да, сейчас наши сельхозпроизводители продают товары по более низким ценам, чем на мировом рынке. Но опыт предыдущих кризисов показывает, что долго это не держится. И в 1998, и в 2008 годах мы наблюдали такую ситуацию: рубль слабел, но внутренние цены достаточно быстро росли и подравнивались с мировыми. А как наши аграрии будут конкурировать с зарубежными фермерами, не получая тех же денег, что и они?

Наши сельхозпроизводители хотят продавать свою продукцию по ценам глобального рынка. Недаром же власти ввели экспортную пошлину на зерно. Вроде бы хотели, чтобы животноводы получили дешевые корма, а население – дешевый хлеб. Без этой пошлины на экспорт уходило бы гораздо больше зерна, и, соответственно, внутренняя цена подтянулась бы до международной. Хуже всего, когда начинают искусственно сдерживать цену. Так было неоднократно за нашу историю – и в конце 80-х, и в начале 90-х годов, когда государство пыталось купить у своего производителя в двадцать раз дешевле, чем у зарубежных. В итоге производитель прекратил продажу, и это обернулось пустыми магазинными полками.

– Насколько серьезна проблема с обеспеченностью аграриев современным оборудованием и технологиями? Ведь все это – в основном зарубежное, и зависимость от импорта сохраняется.

– Это правда. Мы в больших количествах покупаем за границей элитные семена, породистый скот, средства защиты растений, технику, биодобавки в корма. Нам остается молить бога, чтобы с нами не поступили так, как мы в августе 2014 года, – на наше эмбарго не ответили бы запретом на ввоз этих ресурсов. Это очень сильно ударило бы по урожайности, по продуктивности, по эффективности аграрного производства. Пока ограничений нет. Но импорт дорогой, и он тоже ведет к повышению внутренних цен.

Конечно, какие-то меры принимаются – по налаживанию собственного производства техники, по выводу российских пород скота. Действует программа поддержки комбайностроителей, тракторостроителей. А вот с научными достижениями плохо – новые сорта растений и породы скота не появятся ни за месяц, ни за квартал, ни за год. Мы субсидируем покупку семян из других стран, тратим на это государственные деньги, вместо того, чтобы больше средств расходовать на поддержку собственных селекционных центров.

– Легче ли сегодня аграрию получить кредит, чем до введения эмбарго?

– Нет, с кредитами стало еще труднее, хотя государство пытается привязать всех сельхозпроизводителей к банкам. Дело в том, что, когда происходит девальвация рубля, наши банки поступают одинаково – направляют значительную часть средств на валютные спекуляции, а не на кредитование. Там можно заработать гораздо больше. Поэтому кредитовать никто не хочет, особенно когда речь идет об инвестиционных кредитах, сроком на 15 лет. Кроме того, дешевые займы прежде можно было получить за границей. Многие банки брали там под 2–3%, а здесь отдавали под 15%. Сейчас эти источники закрыты, а свои деньги тратить не хочется. В нынешней неустойчивой ситуации все достаточно осторожны. Хотя этой весной коротких кредитов выделялось чуть больше, чем в прошлом году – в абсолютных цифрах. Но надо сравнивать корректно, с учетом инфляции.

– Насколько в целом изменился российский продовольственный рынок за последние полтора-два года?

– Когда мы говорим о доле импорта на нашем продовольственном рынке, мы анализируем таможенные данные – стоимость ввезенной продукции. Если взять в среднем, у нас получается 10–15% по всем продуктам, это немного. Но Росстат дает еще такой показатель – доля импортной продукции в обороте розничной торговли. Прежде она была 33–35%. Сегодня – уже 27%.

По пути от границы до магазина импортное продовольствие дорожает в два, в три, а некоторые виды – в четыре раза. У покупателя создается впечатление, что на импортные продукты он тратит слишком много денег. Он прав, однако его деньги уходят не иностранным поставщикам, а, собственно, российскому бизнесу, который занимается ввозом этой продукции и продвижением ее на рынок. Очевидно, что с момента введения эмбарго зарубежных продуктов стало меньше, сократилась и разница между ценой на границе и в магазинах. При этом ни о каком риске дефицита пока нет речи – все же сохраняется рыночная экономика, которая находит замену исчезнувшим с рынка товарам. Главная проблема в другом – в снижении доходов и, соответственно, покупательной способности населения, в повышении расходов на питание.

Россия > Агропром > newizv.ru, 21 июня 2016 > № 1803594 Василий Узун


Россия > Агропром > gazeta.ru, 18 июня 2016 > № 1803773 Александр Ткачев

«Мы уступили им свои полки и сбежали с поля»

Интервью главы Минсельхоза Александра Ткачева

О новых сельскохозяйственных законах и регламентах, штрафах за фальсификацию, финансировании АПК и импортозамещении в винном секторе в интервью «Газете.Ru» и агентству RNS в рамках ПМЭФ-2016 рассказал министр сельского хозяйства Александр Ткачев.

— Александр Николаевич, одним из последних решений, касающихся продовольственного эмбарго, было ослабление ограничений для производителей детского питания. Расскажите, в чем была причина таких мер и есть ли предпосылки для изменения списка запрещенных продуктов для других производителей?

— Вы знаете, это была точечная мера. Мы сделали это прежде всего для поддержания производителей детского питания в России, которые используют органические продукты. Мы пока не имеем стандартизации органических продуктов, норм и правил.

И закон об органическом продовольствии, который сегодня в том числе по инициативе Минсельхоза проходит согласование со всеми заинтересованными ведомствами, очень надеюсь, будет принят в этом году.

После этого мы сможем производить у себя в стране органические продукты питания, и, таким образом, отпадет необходимость в поставках импортной продукции. Но я хочу сказать, что в вопросе ослабления эмбарго речь идет всего лишь о 700–800 тоннах, которые поставляются из-за рубежа. Это совершенно незначительное количество.

— То есть это было сделано только для отдельных производителей?

— Да, меры приняты потому, что мы должны кормить своих детей правильным качественным продуктом. Но после того, как закон вступит в силу, я думаю, эту нишу мы в будущем закроем, хотя это будет и нескоро. Рынок органической продукции в стране находится в зачаточном состоянии. Если брать мировую практику, то доля органики делится примерно надвое. 50% с лишним производится в Америке, и большая часть остального — в Евросоюзе. В России, может быть, около 1% производится, что ничтожно мало, ведь мы находимся в начале пути. Но я уверен, что наши экологически чистые продукты, без ГМО, будут востребованы, как только мы создадим прецедент на рынке, примем правовую норму. У нас есть предприятия, которые хотят этим заниматься. Спрос на органические продукты пока невысокий, но он будет расти, особенно когда наши товары пойдут на экспорт, у меня есть большие надежды на этот счет.

— Есть прогнозы по тому, насколько крупным может быть рынок органической продукции в России?

— Мне сложно сейчас оценить его, я уже сказал, что на нас сейчас приходится только 1% от мирового рынка, а совокупный объем органики составляет около $100 млрд.

Но через пять лет мировой рынок будет уже $200–250 млрд.

В России все зависит от многих факторов. Прежде всего, мы должны накормить себя простыми продуктами питания, закрыть все дефицитные ниши в мясе, молоке, у нас этого еще нет. Ведь те страны, которые занимаются органикой, давно накормили себя и, в общем-то, здорово последние десятилетия кормили нас с вами. А мы, так сказать, уступили им свои полки, сбежали с поля боя и уступили врагу, образно выражаясь. И конечно, это нездорово. Поэтому мы сейчас возвращаем свои позиции. Когда мы освоим этот уровень производства, будем активно думать об органике.

— Кстати, если мы говорим о качестве продовольствия, то остро стоит вопрос о фальсификации продуктов и об отсутствии маркировки. Когда будет решение по этому вопросу?

— Этот вопрос очень активно сейчас прорабатывается со странами ЕврАзЭС. Надо отдать им должное, у нас нет больших противоречий, мы понимаем друг друга. Наши коллеги, партнеры по союзу, тоже озабочены фактом фальсификации. И их беспокоит, что горе-предприниматели, особенно в молочной промышленности, очень активно используют немолочные жиры.

Очень надеюсь, что осенью мы примем технический регламент. Новая маркировка, которая будет присутствовать на этикетках молочной продукции, повысит прозрачность рынка и конкурентоспособность производителей, которые делают молочные продукты из настоящего молока.

Этот регламент поддержит их, и наши сельхозтоваропроизводители его давно ждали.

— Повлияют ли новые стандарты на стоимость продукции?

— Знаете, это копеечные вещи, потому что все в этом заинтересованы, и скажу вам почему. Добросовестные товаропроизводители, переработчики молока заинтересованы в том, чтобы показывать состав продукта, чтобы потребитель знал, из чего сделано молоко. И мы надеемся, что маркировка поможет потребителю выбрать настоящее молоко, а не молоко с добавлением пальмового масла, кокосового масла и так далее. Люди увидят, скажут: «Слушайте, что-то здесь какая-то пальма», и будет у них маленькое отторжение, они будут искать на прилавках чистые продукты.

— А что будет с ключевой проблемой, со штрафами для фальсификаторов?

— Их ждут достаточно большие штрафы, до 1 млн руб. для юридических лиц. Это во многом отрезвит рынок и недобросовестных производителей.

— Миллион рублей за первое нарушение или это максимальный штраф?

— Потом последует приостановка деятельности. Это будут жесткие меры.

Бюджет пойдет на экспорт

— Как известно, уже началось обсуждение бюджета. Александр Николаевич, в текущих сложных экономических условиях в какой степени оптимизация бюджетных трат может затронуть сектор АПК?

— Мы очень надеемся, что сокращений не произойдет. Тем более есть благоприятный фактор, который заключается в том, что комиссию по АПК возглавляет премьер-министр и руководство будет непосредственно участвовать в принятии таких решений, контролировать расходование средств, и, естественно, нам будет проще информировать руководителя правительства о нашем потенциале, может быть, нехватке средств и каких-то других проблемах.

Я считаю, что сельское хозяйство растет лучше других отраслей нашей экономики, поэтому грех как-то урезать, подрезать и останавливать это развитие. Потому что это не просто 3% роста, за этим стоит огромное количество людей, предприятий, налоговая база, и мы тем самым закрепляем людей на селе.

— Понятно, что Минсельхоз не хочет, чтобы ему сокращали финансирование программы...

— Я вас уверяю, что и руководство страны тоже не хочет сокращения программы Минсельхоза, потому что это не просто министерству непосредственно все делать, а дальше это наши сельхозтоваропроизводители. Зачем рубить сук, на котором будет рост, на котором идет движение, будет развитие.

Сельское хозяйство развивает и сопутствующие отрасли экономики: машиностроение, сельхозмашиностроение, обрабатывающую промышленность. Мы покупаем много ГСМ (горюче-смазочные материалы. — «Газета.Ru»), очень много металла, мы много строим в сельском хозяйстве, всякие комплексы по содержанию животных, покупаем оборудование в конце концов. Во всем мире такой драйвер экономики — сельское хозяйство.

— Поддержка, безусловно, нужна, но у нас есть такие отрасли, которые уже очень хорошо развиты, например свиноводство, птицеводство, и есть отрасли, которые только начинают зарождаться, овощеводство или аквакультура. Если из-за сложных условий будет сокращено финансирование, для каждой отрасли оно будет сокращаться равномерно?

— Что касается свиноводства и птицеводства, мы обсуждаем поддержку этих направлений, потому что мы уже насыщаем свой рынок. У нас есть в плане и овощеводство, и производство плодов, фруктов, молока, мяса говядины — это вещи, которые нам предстоит еще пять-семь лет наращивать и тем самым закрывать этот дефицит.

Но с другой стороны, по мясу свинины и птицы у нас очень хорошая экспортная составляющая, и обидно было бы сокращать производство.

Мы должны наращивать (экспорт. — «Газета.Ru»). Весь мир экспортирует, каждая страна Евросоюза или Америка, все борются за экспорт. Поэтому, накормив себя, мы должны дальше идти. Зарабатывать валюту в страну.

— Импортозамещение в вине тоже важная для России отрасль. Не так давно Минсельхоз подсчитал, что площадь виноградников в России сокращается и сбор винограда падает. Какие меры будут приниматься для поддержки отрасли?

— У нас достаточно регионов в стране, которые готовы возделывать виноград и делать вино отличного качества. Для этого нужны две составляющие. Первая: мы должны продолжать поддержку закладки новых виноградников и выкорчевку старых, поддержку покупки шпалеры. Всего примерно три-четыре направления, где мы должны поддерживать производителей.

И второе: в какой-то мере нужно сдерживать рынок импортных виноматериалов. Потому что 30% вина мы завозим готового в бутылках, 30% производим у себя собственного вина и 30% завозим в виноматериалах в трюмах через порты.

Потом это все расходится по винзаводам, и здесь мы под собственными брендами разливаем. Конечно, это уже недобросовестная конкуренция, в том числе из-за этого у нас малая закладка винограда, это сдерживает рост. Потому что надо заложить виноград и пять-семь лет ждать, пока он вырастет. А так пришел, разлил, продал, получил прибыль и так далее. По этим направлениям будем работать, и я надеюсь, что у нас получится очень серьезный эффект.

— Интересуются ли иностранцы локализацией производства вина в России? Например, французы или чехи?

— У нас есть чешские инвестиции на юге страны. Это инвестиции в виноград. Они заложили виноград, и мы, в общем-то, их поддерживаем, они добросовестные. Мы их воспринимаем как российских инвесторов, они также строят свои перерабатывающие предприятия.

Дело в том, что из-за таких факторов производство винограда и вина имеет низкую маржинальность, низкую рентабельность — крайне низкую. Поэтому там нет очереди инвесторов. Нам надо создавать предпосылки для того, чтобы люди вкладывали свои средства, инвестиции, зарабатывали. Это трудоемкий и трудноокупаемый процесс, но он должен приносить людям доходы, тогда это будет интересно. Тогда мы увеличим в два-три раза наши площади винограда, в десятки раз увеличим заводы по переработке, а значит, будем создавать российское вино. Это возможно. Крым, Кавказ, юг России.

Карина Романова, Елена Сухорукова 

Россия > Агропром > gazeta.ru, 18 июня 2016 > № 1803773 Александр Ткачев


Россия > Агропром > gazeta.ru, 16 июня 2016 > № 1803789 Николай Кокарев

«Я объездил все живые и полуживые фермы»

Как можно заработать на санкциях и коровьих лепешках

Уничтожение санкционных продуктов и коровьих лепешек может быть прибыльным бизнесом. О «крышевании» фермеров и о том, какие еще продукты годятся для производства биогаза, в интервью «Газете.Ru» рассказал инноватор из Оренбурга и участник ПМЭФ-2016, глава компании «Комплексные системы утилизации» Николай Кокарев.

— Как родилась идея такого специфического бизнеса — производить биогаз из коровьих и пищевых отходов?

— Наверное, не от хорошей жизни — от потери предыдущего бизнеса. Раньше я занимался, и довольно успешно, полиграфией, издательским делом, рекламой. Кроме этого, моя компания изготавливала номерные знаки для ГАИ. В какой-то момент пришли люди в погонах и отжали.

— И на что вы жили?

— Года полтора был вообще без заработка. С женой и двумя детьми. Подъедали запасы, друзья денег давали. Со словами «вернешь при случае». В итоге друзья и надоумили: делай бизнес на отходах.

— Это правда, что представители Роспотребнадзора заключили с вами договор на утилизацию запрещенных к ввозу продуктов питания?

— Да, мы и «запрещенку» утилизируем. Помидоры турецкие, а фрукты из Италии, Испании…

— Выгодно? Почем «санкционка» на переработку идет?

— По 6 рублей за тонну.

— Ну, это не бизнес. Зато Роспотребнадзору, похоже, выгодно, хлопот меньше.

— Конечно, все лучше, чем закапывать-то.

— Ваш бизнес — прямо как зеркало русской санкционной борьбы и утилизации. Хорошо, но хотя бы с коровьим добром в России проблем нет? Обеспечены мы этим «сырьем» на 100 лет?

— Не совсем, есть проблемы. Я объездил все живые и полуживые фермы в радиусе 40 километров от города Оренбурга, начиная от небольших фермерских хозяйств, знаете, по 20–30 голов, и заканчивая крупными фермами. Нужно было сначала, прежде чем перерабатывать, закупить оборудование, найти постоянный источник отходов и договориться с владельцем этих отходов. Но никто не хотел связываться с переработкой.

— Им что, жалко этого сырья на букву «г»?

— Им ничего не нужно. Абсолютно. Вообще. Зачем им напрягаться?

— Но это же частники! Почему они противятся?

— Они в любом случае получают субсидии за неурожай по причине засухи или нашествия саранчи, вместо того чтобы страховать посевы. В общем, не мое это дело. Но удобрение из коровьих лепешек им тоже не нужно. Это не укладывается в привычные агротехнологии. Сейчас агротехнологии заточены под химию: проще под зернышко положить крупинку минерального удобрения, чем возиться с органикой.

Кое-как нашел я одного фермера, который согласился. Он продвинутый, за границей был в составе делегации региональной и видел, как биореактор производит удобрения. Он мне помещение выделил под оборудование, я плачу за аренду. На этом, собственно, наше сотрудничество заканчивается.

— Хотя бы так. Значит, вы начали переработку…

— Нет, я начал с инноваций. Начал заниматься научно-техническим поиском. Опыта внедрения и эксплуатации установок по утилизации органики нет никакого и ни у кого в России. Например, никто не знал тогда, каким должен быть состав комбинированной смеси. Есть очень много параметров, которые серьезно влияют на успешное протекание процесса переработки органических отходов с генерацией биогаза и получением комплекса удобрений.

Пришлось искать научную литературу, а она в основном, конечно, иностранная, а именно немецкая. Хорошо, что к этому времени появились уже переводы. В общем, мы с женой — мы оба инженеры по специальности, она по станкостроению, я просто инженер-механик — засели за литературу, много экспериментировали и только через полтора года добились устойчивой работы установки. Заметьте, на всех видах отходов, на которых мы экспериментировали.

А их очень много: навоз крупного рогатого скота, смеси, свиной навоз, птичий помет, отходы питания, просроченные продукты питания и так далее.

— Первые деньги на чем заработали?

— Первые наши клиенты, самые хорошие, это Metro Cash & Carry, с кем мы до сих пор и работаем. Заключили договор непосредственно с центральным офисом ритейлера.

— И много они списывают?

— Мы перерабатываем в месяц до 5 тонн просроченных продуктов. Это «молочка», мясные изделия, сыры, яйца, «кондитерка», хлеб.

— А другие ритейлеры отдают вам на переработку просроченную продукцию?

— Шоколад, собачьи и кошачьи корма, сухие завтраки от компании «Нестле» направляет к нам на утилизацию их региональный представитель. С недавнего времени несколько торговых центров «Перекресток» поставляют отходы. Но этот объем — капля в море отходов от предприятий переработки, торговли и общепита!

«Просто вывозят на поля и запахивают»

— Почему альтернативные технологии с таким трудом пробиваются в России?

— Я для себя сделал такой вывод: пока у нас низкие цены на энергоносители, пока много ничьей земли, куда можно выбрасывать вредные и даже ядовитые отходы, новые технологии не будут востребованы. И они еще не скоро будут востребованы. Это я вам точно говорю.

— Но разве какая-нибудь крупная свиноферма, например, не испытывает проблем с утилизацией?

— Мы с вами откровенно говорим, да? Тогда я так скажу:

каждое крупное хозяйство имеет своего рода «крышу». Либо в виде администрации, чиновников, либо людей в погонах.

И делают все очень просто. Допустим, свиноферма. Жесточайший вид отходов. Навоз свиней — это третий класс опасности из четырех. Отход свиней — продукт, который уничтожает землю, из плодородной превращает ее в абсолютно безжизненную, выжигает все. Там повышенное содержание аммиака и разной гадости.

Что делает руководитель хозяйства? Разделяет стоки на жидкую фракцию и сыпучую. Жидкую сливает в искусственное озеро и испаряет. Это обкатанная еще в Советском Союзе технология. А сыпучую фракцию просто вывозят на поля и запахивают.

— В качестве удобрения?

— Она не может быть удобрением. Любой навоз, свиной, коровий, должен сначала отлежаться. Должны пройти процессы разложения, при которых выходит в первую очередь нитратный азот. А хозяйство везет в лабораторию пробы прошлогодних стоков, и та выдает им паспорт на отход, якобы уже имеющий низкий класс опасности, невредный для природы и человека.

— Это реальная история?

— Да. Мы этому хозяйству предлагали на паях перерабатывать свиные отходы. Они отказались — дорого и хлопотно.

— А действительно дорого?

— Еще до обвала рубля немецкий биоэнергетический комплекс стоил от €4,5 млн.

— Большие деньги в масштабе региона. А что с биогазом? Тоже никому не нужен?

— Пока нет, но перспективы хорошие. Я купил пункт для заправки автомобилей сжатым газом. И сами им пользуемся, заправляем «Газель», которая возит отходы. Вообще, мы можем производить биогаза столько, что хватит на заправку пяти «Газелей» в день. Но не можем являться коммерческой заправочной станцией на сжатом газе. Для этого мы должны пройти сложные процедуры регистрации в Ростехнадзоре. А прибыль будет такая, что нет смысла регистрироваться.

— Сколько своих средств вы инвестировали в бизнес? До получения первой прибыли.

— 4 850 000 рублей. Это я вложил до момента получения первого гранта от правительства Оренбургской области. Те деньги, которые у меня получаются свободными, я вкладываю в производство. Сейчас закупил оборудование на полтора миллиона рублей с помощью правительства Оренбургской области — они меня на 75% субсидировали на инновационные расходы. Я купил очень хорошее оборудование и владею технологией переработки отходов в биогаз.

— Я правильно понимаю, что заправок на биогазе в России, кроме вашей, нет?

— Заправки на сжиженном газе есть, но на природном. У нас же — биотопливо. Владеем технологией выработки биогаза в анаэробных условиях. Этот биогаз по составу является аналогом природного газа, но более экологичен по способу получения. Наша установка генерации биогаза позволит компании любого уровня в дополнение к сетевому иметь независимый источник электроснабжения. И мы готовы наш опыт тиражировать. Биозаправочные

станции, которые мы предлагаем, это малозатратно, высокоэффективно и высокодоходно. В этом фишка нашего предложения. Я когда это понял, просто обалдел, честно. Мы добились того, чего хотели. Так получилось.

— А областной уровень прошли?

— Конечно, почему нет-то? Содействие нормальное. Губернатор в курсе, трижды приезжал. Устраивал совещания сельхозпроизводителей. Министр сельского хозяйства был три раза, бывший министр, нынешний — ни разу…

— Что дальше в планах?

— У меня задача следующая: убедить потенциальных инвесторов. Избитая фраза, но тем не менее... Убедить в том, что биопереработка отходов — это очень выгодно. А отходов этих навалом. И конкуренция низкая.

— То есть маловероятно, что бизнес в такой сфере отожмут?

— Точно!

Рустем Фаляхов 

Россия > Агропром > gazeta.ru, 16 июня 2016 > № 1803789 Николай Кокарев


Казахстан. Ирландия > Агропром > kapital.kz, 16 июня 2016 > № 1794326 Максим Жунусов

Как открыть ирландский паб без официантов и не прогореть

Как открыть ирландский паб в Казахстане рассказал Максим Жунусов

После продолжительной жары в Алматы прохлада внутри ирландского паба Harat’s кажется настоящим спасением. На стене висит большой телевизор, по которому показывают концерт Maroon 5 в Дублине. На барной стойке перед внушительных размеров барменом стоит стакан для чаевых с надписью «На поездку в Ирландию». Атмосфера в пабе самая что ни на есть ирландская, даже сразу и не скажешь, что франшиза принадлежит иркутскому бизнесмену Игорю Кокоурову, которому удалось за пять с лишним лет открыть более пятидесяти заведений по всей России.

Казахстанский Harat’s стал семьдесят шестым в сети франшиз после того, как Максим Жунусов, бывший директор представительства компании IBM в Казахстане, решил поменять сферу деятельности и стать владельцем паба. О том, как открыть ирландский паб в Казахстане, вести дела в кризис и сделать заведение с минимальным сервисом успешным деловому изданию «Капитал.kz» рассказал Максим Жунусов, совладелец Harat's Pub.

Из IBM – в рестораторы

Практически сразу после университета я перешел в коммерческую структуру, так как на момент моего окончания университета профессия инженера-металлурга тяжелых и цветных металлов была не востребована. Меня пригласили в компанию IBM в качестве консультанта, когда она начала усиленно работать с «Норильским никелем», а также активно сотрудничала с химическими и металлургическими предприятиями. Позже я стал работать с партнерами IBM представителем по продажам в Узбекистане, с 2004 года – директором представительства в Узбекистане, а в 2013 году стал директором представительства компании в Центральной Азии.

Мечта о своем заведении была всегда, но работа в крупной американской корпорации занимала все мое время. Я думал, что хочу открыть свое заведение, но не вгонял себя в какие-либо рамки. То есть я не думал о конкретном формате – будет ли это ресторан, кафе или бар. Через какое-то время я решил вовсе покинуть сферу IT. Я задал себе вопрос: чем я хотел бы заниматься и вспомнил о своей давней мечте, что когда-то хотел иметь свое заведение. Я рискнул.

В 2014 году я совершенно случайно узнал о российской сети франшиз Harat’s, которые позиционировали себя как чисто ирландские заведения. На тот момент у Harat’s было уже более 40 точек по России. У компании также был паб в Таиланде, в Паттайе, но тот бар можно было назвать неким экспериментом, чтобы узнать, что в итоге может получиться. У самого Harat’s были планы развития сети в странах СНГ, в частности в Казахстане и Украине. Но после всем известных событий в Украине владельцы нацелились на Казахстан. Вот так мы и нашли друг друга. Можно сказать, что мы встретились в нужное время в нужном месте.

Близость менталитетов

Идея Harat’s – это близость российского и ирландского менталитета. Это касается потребления спиртных напитков и еды, а так как российский и казахстанский менталитеты также схожи, то мы подумали, что формат приживается и на нашем рынке. Второго такого же формата заведения у нас еще не было. Довольно долго мы изучали местный рынок, его предпочтения. На момент открытия в Казахстане были заведения на любой вкус и на любого потребителя, но именно формата минимального сервиса еще не было. Заведения, которые причисляют себя к формату паба, не совсем соответствуют общепринятому направлению. Со мной можно не соглашаться, можно спорить, но я считаю, что паб – это политика свободной атмосферы, качественного разнообразного алкоголя и, конечно же, контактные, общительные бармены.

Немаловажным фактором остается хорошее и качественное пиво. У нас есть специальная кеговая комната, где мы храним наше пиво. В помещении стоят очень мощные кондиционеры, которые обеспечивают правильные условия хранения при необходимой температуре. Все пиво у нас импортное. Не знаю, как сейчас, но когда мы только заходили на рынок, в Казахстане можно было попробовать некоторые импортные сорта. С одной стороны, это было нам на руку, так как у нас была некая эксклюзивность. С другой – было достаточно сложно договорится с поставщиками, так как у них была определенная линейка сортов пива и мало кто хотел ее расширять и подстраиваться под нас. Да, у нас не дешевое заведение, ведь все наше пиво мы импортируем. Соответственно, наши поставки зависят от курса валют. Сейчас 50% нашего оборота составляет разливное пиво.

Бизнес по франшизе

Когда мы только открывались, я шутил, что у нас есть две дороги – либо мы будем первым пабом за пределами России, который окажется успешным, либо первыми в сети Harat’s провальными. Шутки шутками, но нам хотелось тогда пойти по первому пути. Мы решили открыться в тестовом режиме перед Новым годом в 2014 году, а уже в феврале официально объявили об открытии. Головной офис Harat’s оказывает очень сильную поддержку своим франчайзи, так что открываться было не так сложно, как если бы это был отдельный паб, придуманный нами. Когда мы открывались, просмотрели около двадцати пабов Harat’s, чтобы узнать, как все работает. Несмотря на то, что все пабы являются сетью одной франшизы, у них у всех есть свои особенности. Мне нравится, что каждый владелец может привнести что-то свое, нет строгих ограничений. Благодаря этому каждый паб является сетью франшизы и уникальным местом одновременно. У франшизы уже есть отработанная схема, которой просто нужно следовать. Конечно, во время открытия мы набили шишек, но их было бы еще больше, если бы мы открывали полностью свое заведение.

Думаю, у нас получилось, так как формат показался интересным людям. Мы ведь не ставили перед собой задачу собрать весь город и понравиться всем и каждому. У нас есть своя определенная аудитория и постоянные гости, но контингент в двух заведениях все же разный. Например, на Панфилова в пабе больше молодежи, там есть живая музыка. В «Нурлы Тау» собираются люди постарше, которые хотят в спокойной обстановке отдохнуть.

В первое время у многих наш формат вызывал удивление. Как так? Клиенты сами делают заказ на барной стойке? Кому-то это не понравилось и они после первого посещения перестали к нам приходить. Но были и те, кому понравилась атмосфера и наша свободная обстановка. Хорошо ведь, когда никто не стоит над душой и не спрашивает, чего вы хотите. На мой взгляд, именно такого заведения не хватало городу. Сейчас в городе стали открываться похожие заведения, но мы вполне положительно на это смотрим, так как если аудитория таких заведений будет расти, то и у нас будет больше гостей.

Цена вопроса

Если у паба есть определенная концепция, то в кризис он пострадает меньше всего. Мы не брали никаких займов на открытие. Оба паба открывались на собственные средства моих партнеров и меня. В отличие от других концепций наша франшиза не привязывается к обороту бизнеса, что существенно облегчает его ведение. Мы платим 25 тыс. рублей (125 тыс. тенге, – прим. ред.) роялти на развитие сети каждый месяц вне зависимости от оборота, а также полтора процента от дохода на рекламу сети. Но и этот процент жестко не регламентирован. Иногда мы тратим на рекламу 3% от дохода, потому что сами понимаем, что это важно и для нас, и для сети в целом.

Согласно нашему бизнес-плану, паб от 150-270 кв. м может обойтись от 75-110 млн тенге, но опять же это все индивидуально. Стоимость может зависеть от цены на стройматериалы и дизайн проекта. Мы, например, достаточно большие средства потратили на приточно-вытяжную систему. Многое также зависит от самого помещения, так как это до 70% успеха самого заведения. При хорошей работе период окупаемости составляет от года до трех лет. Все зависит от экономической ситуации и от того, как ты работаешь. Если брать статистику нашей сети, то среди всех пабов Harat’s, которых сейчас больше 80, было закрыто всего 15 заведений за шестилетний период существования сети. Но ни один паб не закрылся из-за экономической ситуации. В среднем точка безубыточности приходит с первого месяца работы заведения, то есть паб почти сразу стал окупать себя.

Казахстан. Ирландия > Агропром > kapital.kz, 16 июня 2016 > № 1794326 Максим Жунусов


Россия. Ближний Восток > Агропром > zol.ru, 10 июня 2016 > № 1786188 Игорь Павенский

Страны Северной Африки и Ближнего Востока остаются ключевыми направлениями экспорта российского зерна – Русагротранс

Зерновой сезон-2015/16 в России выходит на финишную прямую. И хотя до его завершения еще осталось несколько недель, уже можно говорить о том, что страна как минимум не утратит и даже, скорее всего, упрочит свои позиции одного из мировых лидеров в торговле зерном. Своими оценками о том, каким (в цифрах и фактах) 2015/16 МГ станет для российского экспортного рынка зерна, и чего ждать в следующем сезоне, с читателями «АПК-Информ: ИТОГИ» любезно согласился поделиться заместитель директора департамента стратегического маркетинга ЗАО «Русагротранс» Игорь Павенский. Также в нашей беседе с одним из ведущих аналитиков зернового рынка России мы сделали особый акцент на оценке позиций российского зерна на рынках стран Северной Африки и Ближнего Востока, являющихся уже многие годы основными импортерами данной продукции.

- Игорь Сергеевич, прежде всего, хотелось бы узнать в целом Ваши предварительные оценки итогов экспорта российского зерна в 2015/16 МГ. Какими они будут и как повлияют на позиции России на мировом зерновом рынке?

- По нашей оценке, экспорт зерна в сезоне-2015/16 составит около 34,18 млн. тонн (без учета бобовых и муки в пересчете на зерно), в том числе экспорт пшеницы – 24,6 млн. тонн, что на 3 млн. тонн превысит результат 2014/15 МГ, ячменя – 4,4 млн. тонн (5,3 млн. тонн), кукурузы – также рекордные 4,8 млн. тонн (3 млн. тонн).

Также на экспорт будет поставлено около 980 тыс. тонн гороха и нута и около 290 тыс. тонн муки в пересчете на зерно. Таким образом, экспорт с учетом муки и зернобобовых может достичь 35,5 млн. тонн, что на 3,5 млн. тонн превысит показатель прошлого сезона.

Кроме того, завершающийся сезон будет отмечен сразу четырьмя рекордами: по экспорту зерна в целом, а также отдельно по пшенице, кукурузе и зернобобовым. При этом Россия в пострановом разрезе выйдет на первое место по поставкам пшеницы в мире, опередив Канаду и впервые в истории – США, на пятое место по поставкам кукурузы, займет третье по вывозу ячменя и второе место по экспорту гороха.

- Насколько изменилась география поставок зерна в текущем сезоне, и как это повлияло на рейтинг стран-получателей российского зерна? Сохранили ли свои лидирующие позиции крупнейшие покупатели российского зерна в Северной Африке и на Ближнем Востоке – Египет и Турция?

- В структуре географии экспорта в сезоне-2015/16 произошли определенные изменения, в результате которых тройку лидеров по объемам закупок составили именно страны Северной Африки и Ближнего Востока. В частности, Египет вышел на 1 место, опередив Турцию. За июль-апрель за счет вытеснения с египетского рынка французской пшеницы (в связи с повышением требований по качеству зерновой) Египет закупил более 6 млн. тонн российского зерна, что в 1,8 раза выше показателя прошлого сезона. Что касается Турции, то здесь, наоборот, отмечается заметное сокращение поставок – до 3,99 млн. тонн против 5,5 млн. тонн годом ранее. Это было обусловлено хорошим урожаем зерновых культур в стране.

На 3 место в завершающемся сезоне вышла еще одна страна Ближнего Востока – Саудовская Аравия, импортирующая в основном ячмень. При этом королевство несколько уменьшило объемы закупок в России – с 2,4 млн. тонн в сезоне-2014/15 до 2,3 млн. тонн в текущем, сократив свою долю в общем объеме российского зернового экспорта с 8,9% до 7,2%. Иран опустился на четвертую строчку, уменьшив ввоз с 2,6 до 2 млн. тонн, а долю – с 9,5% до 6,4%. Таким образом, можно сказать, что указанные регионы остаются ключевыми для российского зернового экспорта.

С 11 места на 5 взлетела ЮАР, которая в текущем МГ закупила 1,16 млн. тонн российской пшеницы, заняв долю в 3,7%. Это почти в 2 раза выше показателя июля-апреля сезона-2014/15 (0,59 млн. тонн).

Азербайджан, напротив, потерял одну позицию, опустившись с 5 на 6 место – страна ввезла 1,12 млн. тонн зерна из РФ с долей 3,6% (в прошлом сезоне – 1,59 млн. тонн и 5,8%). При этом хотелось бы уточнить, что снижение поставок в Иран и Азербайджан, импортирующих из России, в первую очередь, пшеницу, произошло на фоне прироста урожая зерновой в данных странах.

Также в структуре экспорта стоит отметить Нигерию, которая по объемам закупок находится на седьмой строчке. Россия продолжила вытеснять на ее рынке конкурентов, прежде всего США, поставив в страну 1 млн. тонн пшеницы против 609 тыс. тонн в прошлом сезоне. Бангладеш (8 место) увеличил импорт российского зерна (в основном пшеницы) в 5,5 раза – со 195 тыс. тонн за июль-апрель 2014/15 МГ до 1,08 млн. тонн в текущем сельхозгоду. Республика Корея (10 позиция) нарастила поставки в 2,3 раза – с 370 до 877 тыс. тонн, вывоз в Нидерланды (17 место) возрос в 10 раз – с 42 до 433 тыс. тонн. Столь существенный рост экспорта в эти страны связан с активизацией закупок кукурузы, урожай которой в России был на очередном рекордном уровне. Кроме того, существенно увеличились поставки пшеницы в Ливию (11 место) и Ливан (12 место) – в 1,5 и 2 раза.

Российские горох и нут, в первую очередь, вывозились в Турцию, а на втором месте со значительным отрывом располагается самый крупный импортер гороха в мире – Индия.

- Также хотелось бы узнать Вашу оценку сегодняшних позиций российского зерна на рынках других стран Северной Африки (Тунис, Марокко, Алжир).

- Прежде всего, хочу отметить, что, в целом, по всем основным зернодефицитным мировым регионам в сезоне-2015/16 (июль-апрель) имеет место рост как доли, так и объема закупок российского зерна в сравнении с показателями прошлого сезона, за исключением поставок в страны Северной и Южной Америки и в страны СНГ. Об этом уже можно уверенно говорить, даже несмотря на то, что сезон еще не закончился.

В частности, в сравнении с прошлым МГ произошло резкое увеличение доли стран Северной Африки в российском зерновом экспорте – с 18% до 25%, прежде всего за счет поставок в Египет и Ливию, а также Тунис (в 1,8 раза – до 280 тыс. тонн в июле-апреле 2015/16 МГ по сравнению с аналогичным периодом 2014/15 МГ), Мозамбик (в 1,3 раза – до 235 тыс. тонн). В Марокко импорт сохранился на уровне прошлого сезона – 143 тыс. тонн против 136 тыс. тонн, так же как и в Алжире – 166 тыс. тонн.

Также наблюдается увеличение по странам остальной Африки на фоне прироста экспорта в Нигерию и ЮАР – с 11% до 13%.

- Если говорить о государствах Ближневосточного региона, произошли ли в завершающемся сезоне какие-либо существенные изменения объемов поставок и структуры экспорта в данном регионе?

- Доля стран Ближнего Востока в российском зерновом экспорте текущего сезона снизилась с 49% до 38% за счет падения экспорта в Турцию и Иран, однако возрос импорт со стороны Ливана (в 2,54 раза – до 610 тыс. тонн), Йемена (в 1,24 раза – до 700 тыс. тонн), Кувейта (в 1,7 раза – до 180 тыс. тонн), Сирии (в 2,7 раза – до 150 тыс. тонн).

Также положительная динамика отмечается и в поставках в другие страны Азии – с 5% до 9%. В частности, Бангладеш и Южная Корея нарастили соответственно закупки пшеницы и кукурузы, Джибути – с нулевых значений увеличил закупки до 270 тыс. тонн пшеницы, Шри-Ланка – в 27 раза, до 217 тыс. тонн.

Впервые отмечается существенный экспорт в Японию – 71 тыс. тонн против 16 тыс. тонн в прошлом сезоне, в основном ячменя, кукурузы и фуражной пшеницы. Вывоз в Китай, куда в основном поставлялась кукуруза, остался пока на прошлогоднем уровне в 78 тыс. тонн (2014/15 – 74 тыс. тонн).

Кроме того, хотел бы немного расширить Ваш вопрос и отметить возросшую долю европейских стран в зерновом экспорте из России. В основном указанный рост произошел за счет поставок в Нидерланды (более чем в 10 раз – до 433 тыс. тонн) и Грецию (в 2,7 раза – до 400 тыс. тонн), в Италию (в 3 раза – до 351 тыс. тонн), на Кипр (с 74 до 120 тыс. тонн), а также в Румынию, Швейцарию и Германию.

- И в завершение нашей беседы кратко охарактеризуйте перспективы российского зерна на мировом рынке в целом в новом сезоне. Можно ли уже сегодня делать какие-то прогнозы о том, каким будет 2016/17 МГ для России как ведущего мирового экспортера зерна?

- Экспортный потенциал России по пшенице и кукурузе, скорее всего, возрастет по сравнению с текущим сезоном. Есть вероятность того, что производство пшеницы в РФ в 2016 г. достигнет 63,7 млн. тонн и более против 61,8 млн. тонн годом ранее, в том случае если сохранятся практически идеальные погодные условия, которые в настоящее время имеют место на большей части зернопроизводящих регионов в центрально-европейской части. Производство российской кукурузы может достичь очередного рекорда в 13,7-14 млн. тонн против 13,2 млн. тонн в 2015 году. Вывоз ячменя может сохраниться на уровне текущего зернового года, так как вряд ли прирост его производства будет существенным – около 17,8 млн. тонн против 17,5 млн. тонн в 2015 году. В целом, производство зерна в России в 2016 году может превысить 108 млн. тонн против 104,89 млн. тонн в прошлом году и, возможно, оказаться выше рекордного 2011 года, когда производство составило 108,2 млн. тонн.

Цены, которые котируются на сегодняшний день по российским пшенице в 177 USD/т и ячменю – 160 USD/т, являются весьма конкурентоспособными. Думаю, что и по кукурузе ситуация будет схожей. Поэтому, скорее всего, Россия на фоне весьма умеренно растущего внутреннего потребления сможет превысить рекорд экспорта сезона-2015/16 в 35,5 млн. тонн.

При этом можно предположить, что в следующем сезоне девальвационные процессы в таких странах, как Азербайджан и Турция, будут приводить к тому, что закупки российского зерна данными странами увеличиваться не будут ввиду наращивания собственного производства. Иран, как всегда, под вопросом, но, как традиционно это происходит, запреты на импорт в данную страну временами очень быстро сменяются «зеленым светом».

Россия. Ближний Восток > Агропром > zol.ru, 10 июня 2016 > № 1786188 Игорь Павенский


Россия > Агропром > forbes.ru, 3 июня 2016 > № 1793726 Елена Краузова

Йогуртозамещение: как бывший директор по развитию «Вимм-Билль-Данна» стал производить лампочки

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Мы запрыгнули в последний вагон», — говорит совладелец «Вартона» Денис Фролов, стоя у конвейерных линий. За день завод выпускает 5000 светодиодных ламп. Фролов и его партнер Илья Сивцев запустили производство в Богородицке в мае 2013 года и успели расширить мощности втрое до катастрофической девальвации рубля в 2014 году. Пока монтировалось оборудование, бизнесмены сидели как на иголках: брать кредит для расчетов с поставщиками или хватит своих оборотных средств? В целом они инвестировали в предприятие около 1 млрд рублей. Его выручка в 2015 году достигла 1,3 млрд рублей, или 40% оборота группы компаний «Вартон», начинавшей с импорта ламп из Китая.

Возможно, никакого производства и не появилось, если бы в 2010 году PepsiCo не договорилась о покупке «Вимм-Билль-Данна». Денис Фролов более семи лет проработал в этой компании, где из инвестаналитика вырос в директора по развитию. Узнав о переговорах с PepsiCo, он задумался: при новом начальстве самостоятельности в решениях будет явно меньше. Если есть опыт модернизации заводов и подготовки новых проектов, то почему бы не попытаться открыть свой бизнес?

Закупая системы освещения для пищевых производств, Денис заметил, что в мире растет спрос на светодиодные лампы. В России они только-только начали продаваться, но спрос неизбежно сформируется и здесь. Фролову казалось, что разобраться с механизмом сбыта светодиодной продукции он сможет легко: лампочки — товар повседневного спроса, как соки и йогурты. Последним аргументом для него стало обсуждение в Государственной думе закона «Об энергосбережении» (принят в ноябре 2009 года).

«Я привык, что о трендах потребления молока или соков можно узнать из отчетов Nielsen. А тут должен был довериться ощущению, что светодиоды — новый огромный тренд», — вспоминает предприниматель.

Ощущение подтвердил Матвей Лещев, соучредитель компании «Стил-Лайт», торговавшей лампами General Electric и под собственным брендом Selecta. Он даже согласился войти в долю. Менеджер по продажам «Стил-Лайт» Илья Сивцев посоветовал заказать в Китае компактно-люминесцентные лампы, которые тоже вытесняли лампы накаливания, но были дешевле светодиодных.

Старт обошелся Фролову в 40 млн рублей. Половину суммы дала продажа двух квартир в Нижнем Новгороде, доставшихся по наследству. Пришлось влезть в кредиты. По совету Сивцева он придумал марку Gauss и выбрал для своих ламп черные коробочки, чтобы выделиться на полках с пестрыми упаковками конкурентов. С августа по ноябрь 2009-го Фролов завез в Москву три контейнера с КЛЛ-лампами. Сивцев к тому времени создал торговую фирму, занялся электроникой и заодно стал дистрибьютором Gauss.

Когда Фролов заказал четвертый контейнер, вся партия была распродана еще до прихода на склад. Маржа составляла 40% и более. Но к концу зимы 2010 года стало ясно, что завозить КЛЛ-лампы в Россию взялись десятки компаний и есть риск, что продажи у «Вартона» могут встать. В апреле, побывав на выставке в Китае, Фролов и Сивцев застряли в гостинице — из-за извержения исландского вулкана самолеты в Москву не летали. Почти неделю они обсуждали по вечерам вопросы бизнеса, решились объединиться и заняться светодиодными лампами (LED). Фролов уже расстался с Лещевым, выкупив долю, и новым совладельцем «Вартона» стал его дистрибьютор. «Потребители, узнав о возможностях экономии электричества, ждали новинок в световых решениях. Надо было ловить волну», — поясняет Сивцев.

Первый контейнер с LED-лампами партнеры привезли в июле 2010 года. К концу года продажи выросли до 15 млн рублей в месяц, компания вышла в прибыль. За 2012 год «Вартон» заработал около 1 млрд рублей. «Мы всегда знали: как только оборот позволит, мы будет строить собственное производство. Было ощущение, что «так правильно», — говорит Фролов. На своей площадке партнеры хотели в первую очередь выпускать лампы для офисных, торговых и производственных помещений и уличного освещения — это более прибыльно. Их покупатели требуют гибкости в сроках и объемах поставок, что нелегко обеспечить при импорте.

В ноябре 2012 года владельцы «Вартона» купили заброшенный завод сельхозтехники в Богородицке Тульской области. С учетом ремонта площадка обошлась им в 250 млн рублей. Столько же за три года было потрачено на создание лаборатории, разработку модельного ряда и маркетинг. Бывший менеджер «Вимм-Билль-Данна» признается: «Мне казалось, что пригодятся наработанные приемчики по оборудованию производств. Ничего подобного! Хорошо, что знал, с кем посоветоваться — было много знакомых в инженерных компаниях в Европе и России».

Партнеры создали отдельный бренд Varton и отказались от прямых продаж корпоративным заказчикам — дилеры работают активнее, когда знают, что производитель не уведет клиента. Но «Вартон» помогает дилерам в тендерах, участвует в проектировании систем освещения, предоставляет светильники для тестирования. Производственные линии, в которые инвестировано 500 млн рублей, уже загружены на половину проектной мощности в 300 000 ламп в месяц. Если рентабельность продукции из Китая после удорожания доллара упала до нескольких процентов, то у выпущенной в Тульской области составляет 30–40%. Доля продаж в страны СНГ и Европы у «Вартона» в 2015 году выросла до 7%. Компания даже открыла экспортный офис в Турине.

«Драйвер рынка LED-ламп в России — компании реального сектора, менеджмент которых умеет считать экономику, и компании с госучастием, — указывает Юрий Маснев, коммерческий директор производителя светодиодного оборудования «ЛЕД-Эффект». — У владельцев квартир высокой мотивации нет. Хорошие лампочки стоят дорого, с низкими тарифами на электроэнергию они не окупаются быстро». Корпоративный сегмент рынка светодиодных решений в 2015 году вырос на 13%, тогда как бытовой — упал на 30–35% (данные «Лайтинг Бизнес Консалтинг» и Некоммерческого партнерства производителей светодиодов и систем на их основе — НП ПСС). Как считает Евгений Долин, генеральный директор НП ПСС, новый риск для производителей LED-ламп для массового рынка несут филаментные лампочки, появившиеся около года назад. У них светодиодная нить внутри колбы, и они дешевле обычных LED-ламп. «Каков будет исход конкуренции уже внутри светодиодных технологий, пока сказать трудно», — резюмирует он.

Но по оценке аналитиков «Лайтинг Бизнес Консалтинг», светодиоды к 2020 году завоюют 83% российского рынка светотехники, который вырастет в объеме до $3,7 млрд. «Вартон» рассчитывает на долю 15%. Его владельцы надеются, что через пару лет корпоративный сегмент вернется к 50% прироста в год, а бытовой — к докризисным 15%.

У «Вартона» теперь есть свой конструкторский центр — 20 штатных сотрудников и студенты-практиканты. Их силами, например, разработаны светильники для трассы Москва — Санкт-Петербург, которые можно размещать на далеко стоящих друг от друга фонарных столбах. При этом они потребляют на 30% меньше электроэнергии и дешевле других светодиодных решений. Без собственных конструкторов «Вартон» не справился бы с поставками светодиодов для фасада ГУМа. Три месяца ушло на создание лампочек, которые не пропускали бы влагу, работали на морозе до –60°C и в жару до +60°C (именно такой диапазон назначил инженер ГУМа), да еще излучали бы мягкий желтый свет, не портящий облик Красной площади.

«Всегда хочется после многих лет работы по ночам и быстрого темпа найти заповедную гавань, выдохнуть, — рассуждает Илья Сивцев. — Но у нас такой рынок, что останавливаться времени нет».

Россия > Агропром > forbes.ru, 3 июня 2016 > № 1793726 Елена Краузова


Россия > Агропром > kremlin.ru, 2 июня 2016 > № 1776835 Дмитрий Патрушев

Встреча с председателем правления «Россельхозбанка» Дмитрием Патрушевым.

Д.Патрушев доложил Президенту об итогах работы «Россельхозбанка» за 2015 год и первый квартал текущего года.

В.Путин: Дмитрий Николаевич, прошлый год был непростым для банка, но в целом Вы справились с вопросами, с трудностями. Как ситуация выглядит в первом квартале этого года?

Д.Патрушев: Владимир Владимирович, спасибо большое за возможность встречи и за возможность доложить, что происходит в банке в последнее время.

Хотел бы начать с того, что, да, прошлый год был непростой, тем не менее мы смогли достаточно неплохо его пройти.

Буквально недавно мы утвердили новую стратегию развития банка. Она актуализировала новые показатели работы банка в соответствии с теми экономическими реалиями, в которых мы сейчас существуем. И здесь важно отметить, что мы ушли от показателя «доля портфеля АПК» в нашем кредитном портфеле, и сейчас мы смотрим, как мы кредитуем АПК по несколько другой доле: это доля банка в целом на рынке кредитования АПК. Эта доля будет не менее 30 процентов.

Соответственно, по тем данным, по которым мы отчитались за 2015 год, мы сохраняли основного нашего клиента – предприятия агропромышленного комплекса и смежных отраслей; мы выполнили все задачи, которые перед нами были поставлены в рамках государственной программы развития сельского хозяйства, и в сектор АПК в 2015 году, уже можно констатировать, мы вложили 638 миллиардов рублей (если сравнивать с 2014 годом, то эта цифра на 40 процентов выше).

Также мы укрепили в 2015 году своё лидерство по кредитованию сезонных полевых работ. Это тоже один из основных показателей нашей деятельности. В 2015 году мы выдали порядка 190 миллиардов рублей на эти цели.

Также мы очень активно в 2015 году работали по программе проектного финансирования, которая была закреплена постановлением Правительства № 1044. Мы откредитовали семь проектов на общую сумму порядка 23 миллиардов рублей.

Я бы хотел отдельно отметить, что это очень хороший инструмент. Он позволяет в рамках ограниченных длинных ресурсов и, самое главное, с учётом того, что длинные ресурсы дорогие, по импортозамещению предоставлять основным заёмщикам, которые способны качественно реализовывать инвестиционные проекты, длинные деньги по приемлемой ставке.

Владимир Владимирович, в 2015 году наша региональная сеть серьёзно продолжала работать на территориях посёлков, малых городов. Мы активно работали с населением, собирали клиентские средства. И хотел бы отметить, что в 2015 году порядка 400 миллиардов клиентских средств мы собрали в наших отделениях.

И здесь очень важно отметить, что эти клиентские заимствования помогли нам пройти необходимые обязательства по внешним долгам. И здесь мы смогли заместить те внешние ресурсы, которые мы привлекали от западных инвесторов, нашими внутренними деньгами. И я надеюсь, что к 2017 году мы уже больше половины заимствований, которые делали на внешнем рынке, сможем погасить и заместить нашими внутренними деньгами.

В 2015 году мы получили дополнительный капитал за счёт средств АСВ на 68 миллиардов рублей – увеличили капитал первого уровня. И при этом мы сами не сидели в стороне: мы за счёт рыночных инструментов сумели увеличить капитал второго уровня на 120 миллиардов рублей. То есть это достаточно серьёзные цифры, и это позволило нам с учётом всех требований ЦБ, не нарушая нормативов, завершить 2015 год. Мы создали очень большое количество резервов – порядка 84 миллиардов.

Если говорить о 2016 годе, первом квартале, то цифры уже чуть более радужные. К 1 мая чистая прибыль от работы банка составляет порядка 6 миллиардов рублей. Также мы наращиваем кредитный портфель. В целом по банку он на сегодняшний день составляет порядка 1 триллиона 700 миллиардов рублей. И, естественно, мы работаем с нашим основным сегментом: это агропромышленный комплекс – тут кредитный портфель порядка 1 триллиона 100 миллиардов рублей.

Владимир Владимирович, выполняем также важную роль в кредитовании сезонных полевых работ. В этом году уже выдали 73 миллиарда рублей на эти цели. Это на 60 процентов выше, чем в прошлом году. То есть объём финансирования банком сезонных полевых работ будет в этом году значительно выше, чем в 2015 году.

Отдельно хочу сказать, что за четыре месяца текущего года уже более 420 миллиардов рублей мы отправили на финансирование агропромышленного комплекса. Это на 40 процентов выше, чем за тот же период 2015 года.

Владимир Владимирович, могу однозначно сказать, что и дальше продолжим в таком же стиле работать, будем финансировать нашего основного заёмщика – и не подведём.

В.Путин: Банк всегда чувствует финансовое здоровье своих клиентов. Если посмотреть на вопрос с этой точки зрения, как у вас отношения складываются с вашими основными заёмщиками?

Д.Патрушев: Вы знаете, я честно могу сказать, клиенты стали более уважительно относиться к банку. Они понимают, что деньги в банк надо возвращать. Финансовая устойчивость наших заёмщиков иногда, конечно, оставляет желать лучшего, тем не менее само отношение, понимание того, что банк выдаёт всё–таки кредиты, меняется. Это не бюджет, где можно просто получить деньги, их освоить и потом не думать о возвратности, – этот момент начинает проходить.

Тем не менее финансовое состояние наших заёмщиков, если говорить и сравнивать, допустим, с состоянием три-четыре года назад, стало лучше, действительно лучше. Санкции повлияли, наверное, даже в лучшую сторону, и мы имеем возможность сейчас производить продукцию, и соответственно она пользуется спросом, и наши заёмщики имеют возможность возвращать нам кредиты.

Есть и не очень добросовестные заёмщики, которые, взяв кредит, неактивно его возвращают. Мы пытаемся определённым образом на них воздействовать, чтобы они входили в платёжный график, и просроченные, проблемные кредиты становились срочными.

В.Путин: Доля токсичных кредитов у вас уменьшилась, увеличилась – что там происходит?

Д.Патрушев: Владимир Владимирович, работа с проблемными активами – эта тема для нас всегда на переднем плане. Я могу сказать, что мы создали за пять лет порядка 200 миллиардов рублей резервов и списали на такую сумму активов; качество портфеля улучшилось, тем не менее оно, наверное, хуже, чем в целом по банковскому рынку. Но положительная динамика присутствует.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Агропром > kremlin.ru, 2 июня 2016 > № 1776835 Дмитрий Патрушев


Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > camonitor.com, 2 июня 2016 > № 1775252 Нуртай Мустафаев

Была у казахов частная собственность на землю или нет?

Автор: Кенже Татиля

Страсти, неожиданно разгоревшиеся вокруг земельного вопроса, показали, что как и во многих других случаях, в восприятии этой проблемы большинством невольных участников дискуссии больше превалируют эмоции, нежели понимание ее сути. Наверное, это вполне объяснимо, поскольку многие дают оценки с позиций дня сегодняшнего. Поэтому мы решили сделать небольшой исторический экскурс, чтобы узнать, как обстояла ситуация с земельным вопросом в традиционном казахском обществе. Помочь нам в этом согласился известный казахстанский историк и политический эксперт Нуртай Мустафаев.

- В связи с последними дискуссиями возникает вопрос: была ли у казахов частная собственность на землю? А если была, то почему мы (судя по всему, большинство казахов) сегодня выступаем против нее?

- Закономерно, что власть выступает в поддержку норм, закрепляющих право частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения. Такое право была введено еще в первой редакции Земельного кодекса РК от 2003 года и подтверждено во всех последующих редакциях 2008, 2011, 2014 годов. В том числе и в последнем по времени пресловутом законе РК "О внесении изменений и дополнений в Земельный кодекс Республики Казахстан" № 389-V ЗРК от 2 ноября 2015 г., вызвавшем столь бурные дебаты в обществе.

Все эти редакции кодекса, включающие нормы о частной собственности на землю сельхозназначения, разрабатывались и составлялись правительством, и принимались депутатами парламента, подавляющее большинство которых составляли представители партии "Нур Отан".

В принципе, суть экономических реформ в Казахстане в постсоветский период всегда была рыночной. И с этой точки зрения, на мой взгляд, введение частной собственности на землю в аграрном секторе, но исключительно для граждан Казахстана, не вызывает возражений. А вот передача сельхозугодий в аренду иностранцам должна быть полностью запрещена. Вместе с тем, следует отметить, что с узаконением частной собственности на сельхозугодья в Земельном кодексе 2003 года на селе произошло резкое социальное расслоение, в результате чего появились латифундисты, обладающие тысячами гектаров. При этом значительная часть земель этих новых суперкрупных собственников не осваивается и не вводится в оборот.

Известные в исторический период нормы обычного права казахов не подтверждают существования института частной собственности на землю. Подробно земельные отношения у казахов стали изучаться со второй половины XIX века. В досоветский период большинство исследователей уделяло основное внимание переселенческому движению казаков и российских крестьян. При этом земельные отношения у казахов оставались в этих исследованиях на периферии.

В советское время довлел формационный марксистско-ленинский подход: первобытнообщинный строй, рабовладельческое, феодальное, капиталистическое, социалистическое общества. Соответственно, большинство исследователей полагало, что в Казахстане с конца XV до начала XX века происходило становление феодальных отношений, основой которых была собственность на землю (пастбища) и скот.

В 1954 году в Ташкенте состоялась специальная научная сессия, посвященная дебатам по вопросу об экономических основах кочевых обществ. В дискуссиях и итоговой резолюции сессии возобладала концепция феодализма в кочевом обществе казахов, в основе которого была частная собственность на землю. Вразрез мейнстриму большинства ученых были выступления, а в последующем статьи и книги В.Ф. Шахматова и С.Е. Толыбекова.

Наиболее значимой в плане аргументации альтернативной концепции стала книга С.Е. Толыбекова "Кочевое общество казахов в XVII - начале XX века: политико-экономический анализ" (Алма-Ата, "Наука", 1971). Согласно анализу автора, основой кочевого общества казахов была собственность на скот, тогда как земля находилась в общинной, родовой собственности.

В постсоветский период наиболее аргументированная позиция относительно особенностей функционирования и жизнедеятельности кочевого общества казахов представлена в книге Н.Э. Масанова "Кочевая цивилизация казахов: основы жизнедеятельности номадного общества" (1995 г.).

В своем исследовании Нурбулат Масанов особое внимание уделяет роли географического фактора, преобладанию на территории, заселенной казахами, резко-континентального климата, степей, пустынь и полупустынь с очень выраженным дефицитом водных ресурсов. Скудость и ограниченность кормовой базы для скота обуславливали кочевое скотоводство, весьма дальние маршруты кочевания, относительную размытость границ пастбищ, необходимость взаимодействовать и выживать в составе общин с учетом суровых природно-климатических условий.

В отличие от своих предшественников, изучавших эту проблему, Масанов, в соответствии с особой ролью природно-климатических условий в Казахстане определяет в качестве первичного основания кочевого общества не скот или землю, а водные ресурсы. По его мнению, в Казахстане были представлены два типа кочевого скотоводческого хозяйства: 1) естественного водопользования, 2) искусственного водопользования. При этом частная собственность на скот была вторична по отношения к фактору водопользования.

Отсюда вывод: пастбища (земля) в обычном праве формально принадлежали общине, роду, но эти нормы во второй половине XIX века - начале XX века постепенно всё более превращались в юридическую фикцию. Раз для общин, родов действовало "право первозахвата" водных ресурсов, то опосредованно, фактически складывались неравномерные, как между различными общинами, родами, так и внутри этих общинных групп, примеры землевладения и землепользования. Богатые члены общин, родов обладали более качественным видовым составом стада, обладали большей мобильностью и могли первыми прибыть к источникам водопользования. Что вело к последующим фактическим различиям в землевладении и землепользовании.

- В чем историко-национальная специфика земельных отношений в Казахстане до 1917 года? Надо ли учитывать эту специфику в современных условиях?

- В советский период в среде историков, экономистов, юристов, изучавших кочевое общество казахов, почти безраздельно господствовал марксистско-ленинский подход. Они, за редкими исключениями, обосновывали формирование и становление феодального строя на территории Казахстана аналогичными "классическими" феодальными отношениями в Европе и мировой истории. Соответственно утверждалось, что основанием экономических отношений в кочевом обществе казахов также выступала частная собственность на землю.

Но сторонники этой концепции не учитывают двух моментов. Во-первых, в период казахских ханств, согласно нормам обычного права, земля принадлежала родам. Ханам и султанам по наследству передавались во владение не земли, а роды, племена. Во-вторых, с упразднением ханской власти в XIX веке в Среднем (1822 г.), в Младшем (1824 г.), а затем и в Старшем (1850-е гг.) жузах территория Казахстана окончательно превратилась в колонию Российской империи. При этом, согласно российским реформам 1867, 1886 и 1891 годов, все земли были объявлены собственностью государства.

Последняя попытка восстановить ханскую власть была предпринята внуком Аблайхана - Кенесары Касымовым в 1837-1847 годах, когда он возглавил масштабное антиколониальное восстание. В условиях превращения территории бывших казахских ханств в колонию Российской империи земля (в основном пастбища) передавались общинам, родам во временное владение, пользование. Поэтому в юридическом плане говорить о частной собственности на землю в Казахстане в колониальный период не приходится.

Специфику земельных отношений, бытовавших в прошлом, конечно, следует учитывать. Казахами накоплен богатый опыт в плане оптимальных, с точки зрения экологии природной среды, маршрутов и участков отгонного животноводства, начала и завершения сезонных циклов в животноводстве, выпаса скота, заготовки кормов, земледелия, разведения наиболее приспособленных к конкретным природно-климатическим условиям пород скота. Может пригодиться и опыт отдельных видов коллективных работ и взаимопомощи, которые неизбежны при сложных условиях природной среды, характерной для многих регионов Казахстана. Но, конечно, с учетом изменившихся экономических условий, новых технологий, применяемых ныне в аграрном секторе, коренного изменения самого общества.

- Чем отличается сегодняшнее понятие "частная собственность на землю" от этой же категории в условиях традиционного казахского общества?

- Сегодня другие экономические условия, совсем иные отношения в сфере земельных отношений. С 2003 года в нашей стране закреплено право частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения. В традиционном казахском обществе после включения Казахстана в состав Российской империи де-юре частная собственность на землю (пастбища) была упразднена, поскольку земля объявлялась собственностью государства.

В период казахских ханств и позднее, в период упразднения ханской власти в трех жузах и окончательного превращения территории Казахстана в колонию Российской империи, могло иметь место завуалированное, опосредованное землевладение де-факто. В частности, как следствие неравенства в доступе к водным источникам и неравенства размеров частной собственности на скот у членов общин, родов.

Одно из ключевых отличий заключается в том, что сегодня значительная часть земель сельхозназначения официально сконцентрирована в руках немногих латифундистов, а для большинства аграриев характерно обезземеливание, либо сохранение лишь небольших земельных паев на праве частной собственности. В традиционном обществе не только в правовом плане, но и фактически, опосредованно, в связи с различиями в количестве скота в частной собственности у членов общины, подобной концентрации земель в руках немногих богатых членов кочевого общества не наблюдалось.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > camonitor.com, 2 июня 2016 > № 1775252 Нуртай Мустафаев


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 2 июня 2016 > № 1775212 Азамат Сейтбеков

Как концепт детских кофеен выживает в кризис

Семейное кафе «АндерСон» открывает две новые точки

Семейное кафе «АндерСон» – это не только банкетные залы, на улице возле кофейни раскинулась залитая солнцем терраса с батутом и детскими комнатами, а в самом помещении со второго этажа на первый даже взрослым можно скатиться по зеленой пластмассовой трубе. «У нас еще есть дискотека», – раздался за спиной голос управляющего партнера «АндерСон» Азамата Сейтбекова, который провел нас в комнату, на двери которой висела табличка с надписью «Грязная комната». Как позже выяснилось, в ней устраивают пенные вечерники для деток постарше. В беседе с корреспондентом «Капитал.kz» Азамат Сейтбеков рассказал, тяжело ли управлять семейной кофейней и как решить извечную проблему родителей – заставить ребенка съесть все, что лежит у него на тарелке.

Семейный концепт

Я никогда не думал, что буду ресторатором. До ресторанного дела я был занят в других сферах, был дипломатом, позже стал работать в одной из топовых американских юридических компаний. Можно сказать, был белым воротничком. Через какое-то время занялся проектами в сфере электронной коммерции. Как-то раз, будучи в Москве, мы с семьей пошли в семейное кафе «АндерСон». Мне понравилось, как они работают. Я загорелся идеей открытия такого же в Казахстане. Концепт семейного кафе показался мне очень жизнеспособным. Так оно и вышло. Сами подумайте, ведь мы для детей делаем практически все. Даже в кризис мы можем сэкономить на себе, но проведем день рождения для своего ребенка.

Первая точка при строительстве прогнозировалась как флагманская. Мы не сразу нашли такое место, где было бы пространство для размещения наших цехов: кондитерской и кухни для кафе. Основной проблемой для такого рода мест являются детские площадки. Мы отдали около 12-15% от общего пространства заведения под детские комнаты. На самом деле они никак не монетизируются, но в то же время являются центром гравитации, притяжения. Гости привозят сюда своих деток, чтобы те могли поиграть здесь. Изначально детские площадки у нас гораздо больше тех, что есть в других кофейнях. Когда мы проектировали точку, некоторые наши проектировщики с неохотой отдавали место под детские площадки и предлагали вместо этого сделать просто уголок со столом, стулом и карандашами для рисования. Тогда я спросил себя, чем мы тогда будем отличаться от остальных кофеен? Сейчас на рынке подавляющее большинство ресторанов и кофеен делают такие уголки, чтобы родители могли отдохнуть в то время, пока их детки играют. Мы не хотели ограничиваться «уголком», а хотели сделать целую комнату с некими «фишками», такими как сухой бассейн или горка, по которой можно съехать со второго этажа на первый. Конечно, это съедает полезную площадь, но это наша «фишка», которая обеспечивает нам поток клиентов.

Марафонские дистанции

Когда произошла девальвация, рестораны очень сильно почувствовали на себе все негативное влияние. Обычно в кризис на рынке страдают три отрасли – туризм, фэшн – ретейл и ресторанный бизнес. Знаете, в беге есть спринтеры и марафонцы. Спринтеры – это те, кто быстро стартует, но и быстро выдыхается. Марафонцы, напротив, бегут медленно, но долго. Вот и мы применили на себе марафонский вариант ведения бизнеса. Любой кризис недолговечен. Через три-четыре месяца у гостей проходят первые потрясения, и они снова начинают ходить в рестораны, кино. Изначально я строил команду, которая бы даже в кризис оставалась с нами и не бросились врассыпную при первых трудностях, поэтому сразу предупредили всех, что, несмотря ни на какие потрясения, сокращать никого не будем, тем самым попытавшись завоевать лояльность сотрудников.

В целом по нашей отрасли падение по выручке и посещению составило 40-45%, то есть почти в два раза. Для сравнения: у нас этот показатель – около 9%. Думаю, это произошло как раз из-за того, что люди не перестали справлять дни рождения своих детей. У ресторана выросла банкетная составляющая. Кроме того, у такого явления, как дни рождения, нет сезонных спадов. Так как наши вложения в кафе были в долларах, а из-за девальвации доллар вырос практически в два раза, в то время как наценка осталась в тенге, наша прибыль сократилась в те же два раза. Раньше мы думали, что вернем все наши вложения в течение 20 месяцев, а сейчас речь идет о 40 месяцах, если не больше.

Выход на орбиту

Наша флагманская точка очень сильно нагружена различным оборудованием, ведь она является производственным цехом. До конца года мы планируем открыть еще две точки, которые я называю сателлиты. Знаете, это как вокруг одной планеты вращаются еще несколько спутников, так и здесь флагманская точка будет центром притяжения двух других и будет обеспечивать остальные две точки кондитерскими изделиями и полуфабрикатами для кухни. Мы планируем окупить их в течение 12-18 месяцев и это несмотря на девальвацию. По площади они не такие большие, как эта. Там всего 200-250 кв. м. Мы даже думаем, что точка в ТРЦ MEGA выйдет на безубыточность уже в первый месяц. В целом флагман обошелся нам в чуть менее $1 млн, а точка в ТРЦ MEGA – в $250 тысяч. Это не были полностью мои средства. Сейчас у меня три партнера, которые также вложились в кафе, когда узнали о моей задумке. Скажем так, партнеры у меня «спящие», они вообще не участвуют в операционной сфере, просто вкладываются и получают отдачу. На этом их миссия заканчивается.

По договору франшизы, 20% меню мы можем адаптировать под местный рынок. Например, в банкетное меню мы включили плов и бешбармак. Мы немного адаптировали и технологические карты (рецепты), чтобы было посоленее, поострее или пожирнее. Бывает так, что из-з разницы в продуктах, которые мы используем, какие-то десерты у нас не получаются. Или крем течет или тесто не такое, как у москвичей. В таком случае мы включаем скайп-конференцию и вместе с московскими поварами готовим десерты, а они нам помогают.

Люкс просит взаймы

Если провести аналогию с фэшн-ретейлом, то можно увидеть, что люксовые бренды чаще всего находятся в убытке. Их ниша очень узкая, а прослойка покупателей еще уже, ведь только небольшой процент населения может позволить себе дорогие вещи. Такие бренды постоянно просят взаймы у банков. На фоне дорогих марок есть компании, ориентированные на масс-маркет. Согласитесь, у бренда Zara будет больше покупателей даже в кризис, чем, например, у Gucci или Dior. Так и у ресторанов. До кризиса в Алматы были очень пафосные места с заоблачными ценами на блюда. Теперь, в кризис, люди ищут места, где они могут сэкономить. Сегодня на рынке более устойчивыми будут заведения по типу «узбечек», так как там относительно недорого, чисто и уютно. Если хозяева таких заведений будут поддерживать докризисный уровень качество еды и ценовую политику, то они окажутся устойчивее дорогих заведений. Мы тоже относим себя к масс-рынку. Средний чек у нас в районе 5-6 тысяч тенге на взрослого человека. К детям особое отношение. Дети едят глазами. Даже если ребенок не хочет есть, но ему принесут интересное блюдо, ребенок съест его с удовольствием и до конца. Сейчас мы запускаем тарелки с двойным дном. Это такие две тарелки, верхняя сделана из прозрачного материала, а под ней ребенка ждет сюрприз. Получается, когда ребенок съедает обед, он может увидеть, что за подарок его ждет. Вот такая система поощрения.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 2 июня 2016 > № 1775212 Азамат Сейтбеков


Россия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 30 мая 2016 > № 1779314 Галина Филонова

Славный напиток — природный «Байкал»

Нильс ИОГАНСЕН

Лето, жара — самое время пить что-нибудь прохладительное. И вовсе не обязательно употреблять иностранную «химию», есть вкусные и полезные альтернативы отечественного происхождения. О них «Культуре» рассказала автор рецептуры «Байкала», заведующая лабораторией технологий безалкогольных напитков ВНИИ пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности Галина ФИЛОНОВА.

культура: Когда именно появился «Байкал»? На сей счет ходят разные версии...

Филонова: Дело было так. В начале 70-х в Новороссийске запустили первый завод, на котором из привозных концентратов стали делать «Пепси-Колу». И тут же в Министерстве пищевой промышленности СССР ударили кулаком: а мы чем хуже? Создать «наш ответ» поручили лаборатории при Русаковском заводе безалкогольных напитков. Специалисты там работали грамотные, творческие. Через какое-то время они придумали очень интересный рецепт. Сочетание зверобоя, элеутерококка, солодкового корня, листа лавра, эвкалипта, цедры лимона и сосновых почек дало поразительный результат — оригинальный, ни с чем не сравнимый вкус и букетистый аромат. Однако после того как начали пробное производство, обнаружились проблемы. Напитку недоставало микробиологической стойкости, а при его хранении образовывался осадок. В общем, для торговли он оказался не годен.

культура: Какой год стоял на дворе?

Филонова: 1973–1974-й. Тогда же стартовали работы по определению альтернативной технологии, ведь сперва применяли водные вытяжки из сырья. На «Дагвино» попытались перейти на водно-спиртовую основу, но подобные эксперименты не увенчались успехом. Градусы никак не хотели «растворяться». И вот в 1975-м в наш институт пришло поручение от управления пивобезалкогольной отрасли при Минпищепроме. Требовали в кратчайшие сроки, всего за полгода, создать концентрат для широкомасштабного промышленного выпуска «Байкала».

Мы решили разделить процесс на два параллельных этапа: создание ароматической части концентрата из сырья, содержащего эфирные ароматические масла, и экстрактивной части, которая дает вкусовую основу, из зверобоя, элеутерококка, солодкового корня, натурального колера и лимонной кислоты.

культура: Какая часть была главной?

Филонова: Экстрактивная, — ведь от нее зависит вкус напитка. Биоконверсия растительного сырья — ферментативный гидролиз — тогда только начинала развиваться, вот мы и учились извлекать водно-растворимые экстрактивные вещества, чтобы они не выпадали в осадок. В результате в экстракт из растительного сырья переходили дубильные вещества (они очень полезны для организма) — аминокислоты, которые нужны человеку каждый день, и прочие важные ингредиенты. В итоге мы получили очень качественные экстракты. Когда работали, здесь, на втором этаже в институте, висел такой чудесный запах... Для сгущения и адсорбции летучих фракций использовали колер — натуральный, сахарный. Вышел концентрат, который хорошо растворялся в воде, сохранял вкус и аромат.

культура: Неужели в рецепте осталась и такая экзотика, как сосновые почки?

Филонова: Нет, конечно, их заменили на пихтовое масло — органолептические свойства продукта не пострадали, скорее, даже улучшились. С ароматической частью вообще проблем было меньше всего, применили соответствующие эфирные масла: эвкалиптовое, лавровое, лимонное и пихтовое. Благо последних требуется совсем немного.

культура: И когда наконец изыскания завершились?

Филонова: Как раз к Олимпиаде-80 все было готово, потребитель на ура принял «Байкал», люди его быстро распробовали и оценили. Организовали три одноименных фирменных магазина, один из них, самый большой, открылся на Ленинском проспекте. Там присутствовали все наши напитки — натуральные, на сахаре, с органической (лимонной) кислотой, экологически чистые и полезные.

культура: Неужели даже без консервантов?

Филонова: Бензоат натрия и сорбиновая кислота применяются в нашей стране с 60-х годов, первый — как раз в безалкогольных напитках, второй — в соках и соковых напитках. На тысячу литров напитка идет всего 170 граммов бензоата натрия. Это максимально допустимая дозировка, рекомендованная Роспотребнадзором. Превышать концентрацию нельзя. Еще одно ограничение: в напитке не должна присутствовать «химия», которая может вступить с ним в реакцию. Впрочем, в «Байкале» нет неорганических препаратов, поэтому даже теоретической угрозы здоровью он не несет.

культура: А можно ли обойтись совсем без консервантов?

Филонова: Стопроцентную стерильность производства обеспечить нельзя, это очень дорого, да и все равно напитки, включающие сахар, через неделю начнут портиться — бродить. Это естественный природный процесс, для нас нежелательный. Поэтому и добавляется бензоат натрия, обеспечивающий срок хранения до полугода. Торговля просто не возьмет скоропортящийся товар. Без консервантов можно обойтись, если напиток в стеклотаре пропастеризовать.

культура: Вы упоминали зверобой — дикорастущее растение. Неужели природного ресурса до сих пор хватает для производства «Байкала»?

Филонова: Когда напиток еще создавался, данный вопрос изучали в первую очередь. Да, объемы дикорастущего сырья ограничены, поэтому требовалась альтернатива, сохраняющая свойства продукта. Зверобой заменили черным чаем, это тоже самый настоящий кладезь полезных веществ. Мы специально проверяли: дегустаторы не смогли отличить «Байкал» с чаем от напитка со зверобоем. Вкусоароматическая гамма, тонизирующие и целебные свойства остались неизменными.

Но мы идем дальше. Совсем недавно выполнили работы по замене черного чая на более доступное сырье. По этому рецепту вместо зверобоя используются плоды рябины обыкновенной и боярышника в определенном соотношении. Получилось отлично. И не менее полезно.

культура: Кому принадлежит бренд «Байкал»? В глубинке каких только напитков с этим названием не встретишь, и ведь все — разные.

Филонова: Бренд зарегистрирован на ВНИИПБ и ВП, причем запатентована и технология, позволяющая получать высококачественный продукт. Его основа — исключительно натуральное сырье, которое сегодня перерабатывают лишь несколько предприятий. До 2005 года Курская биофабрика производила концентрат, сейчас — уже нет. «Аквалайф» (Черноголовка) делает его по нашей лицензии, в том числе для других производителей. В Германии изготавливают «Байкал» тоже по лицензии, правда, там он называется «Восток». Немцам нравится, продажи идут хорошо.

Что же касается отечественных региональных производителей, то на местном уровне, действительно, порой можно нарваться на откровенный фальсификат. Но его немного, это дело рук мелких фирмочек. По большей части «Байкал» в России правильный, сделанный по нашей оригинальной технологии.

культура: А другие советские рецепты ВНИИПБ и ВП по-прежнему в ходу?

Филонова: К сожалению, нет. Во второй половине 80-х, когда развернулась антиалкогольная кампания, мы создали интересную серию напитков.

Это вообще отдельная удивительная история. Началась она с того, что к нам буквально ворвался директор совхоза с Северного Кавказа, его хозяйство производило пряное сырье для изготовления вермутов — имбирь, померанцевую корку, гвоздику, донник. «Вы должны нас спасти — сделать на их основе безалкогольные напитки, отговорки не принимаются», — заявил гость. Пришлось соглашаться — людям требовалась помощь.

Пряности они настаивали на крепком растворе спирта, около 65 градусов, но для безалкогольных напитков эта технология не подходила. Решили применить нашу биоконверсию, пропустить сырье через экстрактор. В итоге появились «Флора гвоздичная», «Флора померанцевая», «Флора мятная», «Флора кориандровая». Мы наладили технологии промышленного производства этих напитков, как говорится, «под ключ». Документацию утвердили, в Минздраве согласовали, цены тоже экономисты посчитали. Другой пример: в Омске оборонный завод — тогда конверсия была в моде — построил первую и, увы, единственную установку: промышленный экстрактор для данного типа сырья. Запустили, я торжественно разбила о него бутылку шампанского, прямо как при спуске корабля. Было это в 1990-м.

Появились небольшие пробные партии, у нас в ВНИИПБ и ВП сохранились даже этикетки тех лет. Однако вскоре развалился СССР, и про новые напитки все позабыли. А потом их произвести стало невозможно.

культура: Но рецептура сохранилась?

Филонова: Конечно, сохранилась. Вот она, в этой книге — сборнике рецептур безалкогольных напитков 1990 года. Проблема в том, что, как я говорила, в России осталось не так много предприятий по приготовлению экстрактов из растительного сырья. По нашей технологии работают такие предприятия, как уже упоминавшийся Курск, Владивосток («Лимонник»), Архангельск («Биопродукт») и столичный КиН. Да и с самим сырьем, то есть с пряностями отечественного производства, тоже нынче проблемы. Ведь тех колхозов и совхозов давно уже нет...

культура: Сейчас ваша лаборатория что разрабатывает? Есть новинки?

Филонова: В последние годы высок запрос на использование местного натурального сырья, в этом направлении и трудимся. Так, дагестанская компания «Денеб» совместно с институтом разработала напитки на основе растительных ингредиентов (шиповник, курага). И теперь Курская биофабрика из их сырья производит для них концентраты.

Отмечу также наш сироп для кислородных коктейлей, нынче это, как известно, модная тема. В традиционном рецепте присутствует яичный белок, который способствует образованию устойчивой мелкозернистой пены, но он быстро портится. Вместо него мы применили желатин в сочетании с экстрактом солодкового корня. Сироп — натуральный, яблочный. Продукт всем понравился, особенно детям. Сейчас этот коктейль выпускают в Ставрополе.

культура: Однако на прилавках российских магазинов царят «Кока-Кола» и прочий импорт — почему?

Филонова: Неправда, отечественных напитков производят много , особенно в регионах . Их и разбирают в первую очередь. Примером может служить серия безалкогольных напитков «Витан», разработанная институтом совместно с предприятием ООО «Витан-НН» (Нижний Новгород). Полезные функциональные свойства этих напитков подтверждены исследованиями Нижегородского НИИ детской гастроэнтерологии, а качество оценено многочисленными конкурсными наградами.

культура: В России и СССР был еще один известный бренд — «Воды Лагидзе». Есть какая-то преемственность между теми напитками и современными?

Филонова: «Тархун» начинался как раз с «Вод Лагидзе». Его основа — настой эстрагона, на Кавказе он называется тархун. Вот только экстракт этот совсем не ярко-зеленый, а коричневый. Но при составлении рецептуры напитка авторы добавили туда два пищевых красителя — тартразин и индигокармин. Первый — желтый, второй — синий, при смешении и получился тот самый удивительный ярко-зеленый цвет.

Мы, то есть ВНИИПБ и ВП, были против. Не потому, что вредно, все равно «химия», да и не очень стойкая — если оставить стакан с «Тархуном» на свету, то через пяток дней он поблекнет. Я вообще считаю, что все компоненты должны быть натуральными. Однако яркий цвет всем очень понравился, и наше пожелание не учли.

«Исинди» — помните, был такой замечательный напиток? Он также пошел от Митрофана Лагидзе, кое-где его еще можно встретить. В основном в провинции. Там вообще сильны местные бренды.

культура: Потому что они дешевле?

Филонова: Нет. Сегодня потребитель все чаще смотрит на заднюю этикетку, где указан состав. И выбирает товар, который сделан на натуральной основе, без «химии», с минимумом консервантов. Голосует рублем за наши напитки, за отечественные. В провинции люди менее брендозависимые, поэтому позиции импорта не столь сильны. Этот процесс, я уверена, будет лишь набирать обороты по всей стране. В том числе и в столицах.

Россия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 30 мая 2016 > № 1779314 Галина Филонова


Украина. Китай > Агропром > interfax.com.ua, 26 мая 2016 > № 1773088 Владимир Осадчук

Гендиректор COFCO Agri в Украине: Мы готовы изучать новые проекты и инвестпредложения

Интервью генерального директора COFCO Agri в Украине Владимира Осадчука агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Владимир, расскажите, почему компания приняла решение инвестировать в Украину?

Ответ: Мы верим в Украину, поэтому и не побоялись инвестировать. Решение о строительстве зернового терминала принималось в 2014 году, когда на востоке страны шли ожесточенные бои и ситуация, мягко говоря, не слишком способствовала принятию такого рода решений. И это действительно было трудное решение. Тем не менее, корпорация COFCO, которая является крупнейшим оператором на китайском рынке продовольствия, открыла Украине возможность получать выручку на одном из крупнейших рынков мира и при этом удовлетворять растущий спрос Китая в продовольствии.

Вопрос: Какие задачи стоят перед COFCO Agri в Украине на ближайшие несколько лет?

Ответ: Сейчас задание номер один – запустить этот терминал, чтобы он вышел на свою проектную мощность. Далее мы ждем проектов и инвестиционных предложений, которые будут на рынке, COFCO будет их изучать.

Вопрос: Расскажите более подробно о возможностях вашего терминала, какие его проектные мощности по перевалке и выгрузке зерновых?

Ответ: Терминал может переваливать до 2,5 млн тонн зерна в год, то есть 250 тыс. тонн в месяц, потому что обычно терминал работает 10 месяцев, а еще два месяца предусмотрено на плановую остановку и ремонт. Но в последнее время тенденция перевалки зерновых культур не предусматривает никакой остановки. Наш терминал в Николаевском морпорту ориентирован на перевалку зерна, но может принимать и семечку. Назову вам несколько цифр, чтобы вы понимали масштаб самого проекта. На этом объекте забито порядка 70 км свай, уложено 150 км кабельной продукции, смонтировано около 5 тыс. тонн метала в виде силосного парка и металлоконструкций. Практически все оборудование у нас импортное – Ag Growth International (AGI), Neuero, Intersystems, Stela Laxhuber Engineering GmbH & Co.

Относительно разгрузки – наши автомобилеразгрузчики могут выгрузить порядка 160 машин в день. В то же время мы можем одновременно разгружать восемь вагонов. Выгрузка вагонов занимает порядка 5-7 минут. В целом перерабатывающая способность терминала – 120 вагонов в сутки.

Судопогрузчик у нас немецкой компании Nuera, который передвигается по всему фронту причала на длину 240 м. Машина на сегодняшний день самая современная, управляется не только оператором внутри, но и джойстиком, как детская машинка на управлении.

Терминал оборудован автоматической системой пожаротушения: есть кольцевой пожаропровод, который запитан по всем автономным линиям. Вся система пожарной сигнализации – последние разработки компании Simens.

А в целом, что хочу сказать: китайские инвестиции, западноевропейское оборудование и украинские руки, которые построили этот объект, создали для Николаева 150 новых рабочих мест.

Вопрос: Как вы считаете, когда сможете окупить вложенные в проект инвестиции в $75 млн?

Ответ: Когда мы защищали этот проект, то исходили из цифры в восемь лет. И фактически она остается на сегодняшний день в этих пределах. Единственное, надо смотреть, что будет делать правительство в плане дополнительных нагрузок на портовиков. Я не беру во внимание введение спецуслуги пользования причалами с 1 января 2016 года. Плюс окупаемость также будет зависеть от эффективности работы терминала и от того, как быстро будут появляться новые перевалочные комплексы. Последний фактор может оказать давление на рынок и, соответственно, снизить стоимость перевалки.

Вопрос: Почему был выбран именно Николаевский морпорт? Вы рассматривали возможность строительства в Одесском или порту "Южный"?

Ответ: Вы знаете, мы очень долго работали над поиском места для строительства терминала. Мы изучали все порты: и Одессу, и "Южный", и Николаев. Разрабатывали расчеты для всех этих портов. Но фактически исходили из наличия свободного земельного участка и инфраструктуры этого участка. Просто так вышло, что в Николаеве все для нас сложилось лучшим образом. Если бы появился участок в "Южном", я думаю, мы бы и там построили. Но так как в нужное время и в нужный час появился участок в Николаеве, компания быстро приняла решение.

Вопрос: За какое время был построен терминал? Насколько я помню, его запуск был запланирован еще в конце 2015 года, почему затянулось время введения в эксплуатацию?

Ответ: Терминал строился 20 месяцев. Начали мы в августе 2014 года и закончили практически в феврале – в начале марта 2016 года. У нас было больше месяца тестирования терминала. Но в связи с тем, что еще были незначительные работы, которые должны быть выполнены в части корпоративных правил безопасности, охраны труда и окружающей среды, компания приняла решение завершить все работы и только после этого запускать терминал. Фактически подрядчики могли частично сдавать терминал в работу, но мы не были готовы его принимать.

Терминал в тестовом режиме начал работу с апреля 2016 года и уже успел отправить на экспорт шесть судов (около 150-160 тыс. тонн зерновых).

Вопрос: COFCO Agri в Украине планирует увеличивать его мощности?

Ответ: Нет, к сожалению, на этом участке у нас нет такой возможности.

Вопрос: А строить перерабатывающее предприятие на его территории?

Ответ: У нас ограниченная территория. И наши проектанты, и техническая служба уже сделали максимально оптимальный объект и план терминала на том участке, который у нас есть.

Вопрос: Ваша компания будет предоставлять возможность другим компаниям осуществлять перевалку на новом терминале?

Ответ: Думаю, да. Мы рассматриваем эту возможность и готовы к сотрудничеству.

Вопрос: Можете уточнить, сколько сельхозкультур компания экспортирует в 2015/2016 маркетинговом году, и каковы прогнозы на следующий сезон?

Ответ: С учетом запуска нового терминала мы экспортируем 2,6 млн тонн, в том числе 2,3-2,4 млн тонн зерна. На следующий год у нас приблизительно такие же планы. В целом мы на рынке работаем по споту, но иногда заключаем форвардные контракты, в основном с крупными компаниями с хорошей репутацией. На форвард приходится 10-15% общих закупок.

Вопрос: Какими мощностями в Украине еще владеет компания?

Ответ: У нас в управлении есть четыре элеватора. Один в Херсонской области, один – в Донецкой. В Донецкой области элеватор на сегодняшний день не работает, потому что находится на неподконтрольной Украине территории. Еще два элеватора есть в Днепропетровской области. Кроме этого, у нас еще есть маслоэкстракционный завод в Мариуполе. Сейчас он работает, но, к сожалению, есть некоторые сложности с логистикой, так как наша основная закупочная зона на сегодняшний день не подконтрольна Украине. Поэтому мы вынуждены конкурировать с заводами, которые находятся в Днепропетровской и Запорожской областях, и искать семена подсолнечника в этих регионах.

Вопрос: Как можете охарактеризовать этот сезон маслопереработки в Украине?

Ответ: Я вам скажу, что конкуренция за семечку была высокой. Рынок в этом году был у фермера. Он продавал ровно столько, сколько ему нужно было средств. Маржинальность переработчиков не выросла.

Мы сами экспортируем свое масло и еще докупаем его на рынке. В этом маркетинговом году мы произведем около 100 тыс. тонн масла, вместе с приобретенным на рынке маслом выйдем на показатель экспорта в 600-700 тыс. тонн.

Вопрос: Сейчас многие маслоперерабатывающие заводы начинают заниматься переработкой рапса и сои. Для вашей компании это направление интересно?

Ответ: Любое направление, которое приносит деньги, нам интересно. Мы ищем возможности, и если будут интересные проекты, то мы их рассмотрим.

Вопрос: Стратегия развития COFCO в Китае предусматривает возможности от выращивания сельхозкультур до их экспорта. В Украине компания не рассматривает возможность производства сельхозпродукции?

Ответ: Нет, на сегодня этот вопрос даже не рассматривается. Пока не будет закона об обороте земель сельхоз назначения, об этом говорить рано.

Вопрос: Скажите, ваша компания уже оценивала новую методику портовых сборов?

Ответ: Да, мы ее оценивали и анализировали, но пока я не хочу ее комментировать. Этот вопрос должен быть доведен до логического конца Министерством инфраструктуры.

Вопрос: Владимир, COFCO Agri в Украине ощутила позитивный эффект от ликвидации Госсельхозинспекции?

Ответ: Да, мы почувствовали улучшение в этом плане. Я думаю, на сегодняшний день и фермеры это почувствовали. Потому что те расходы, которые шли на оформление сертификатов качества, сегодня не включены в стоимость оформления документов. Поэтому ликвидация Госсельхозинспекции является в первую очередь позитивом для фермеров. Во-вторых, это выгодно и для нас, потому что меньше бумажной волокиты. Что касается качества зерна, то соответственно, мы должны самостоятельно нести ответственность и следить за этим. И если возникают спорные вопросы, то самостоятельно решать их с отправителем.

Вопрос: Государственная фискальная служба планирует создать два реестра компаний, которым будет возмещать НДС. Как вы относитесь к этой идее и возникали ли у вас проблемы с возмещением ранее?

Ответ: На сегодняшний день проблемы с возвратом НДС есть. Они пока не глобальные, так как сезон еще не начался. Я думаю, начнется маркетинговый год, и этот вопрос станет более актуальным. Надеюсь, что Государственная фискальная служба будет работать прозрачно, и независимо от того, в первом ты или втором реестре, возврат НДС будет происходить в рамках законодательства.

Вопрос: Расскажите, как компания работала в условиях скачков курса гривни?

Ответ: Для нас самый больной вопрос – это большая разница, возникающая между курсом межбанка и наличным курсом. Мы ощущаем на себе этот фактор, потому что тогда товаропроизводитель не сильно спешит продавать сельскохозяйственную продукцию. Поэтому, конечно, государство должно смотреть на разницу наличного курса и межбанковского, и эта разница должна быть разумной, а не достигать 50%, как бывало пару месяцев назад. Слава богу, последние три-четыре недели этого не происходит.

Вопрос: Можете прокомментировать ситуацию с арестом зерна крупных трейдерских компаний в прошлом году? С чем он был связан?

Ответ: Я думаю, что это вопрос к Государственной фискальной службе. Мы как покупатели зерна должны проверять своего клиента, и мы проверяем. Но фискальная полиция, или прокуратура прибегает к очень радикальным методам. Я говорю об арестах. Я считаю, что у нас правовое государство, и если возникают какие-то вопросы, то они должны решаться в суде, и по решению суда принимаются соответствующие решения.

Вопрос: Многие производители и трейдеры говорят, что в Украине очень дорогая стоимость перевалки по сравнению со странами восточной Европы. Почему?

Ответ: Потому что рынок потребителя не отвечал количеству терминалов. Если будут появляться новые терминалы, стоимость перевалки должна уменьшаться.

Украина. Китай > Агропром > interfax.com.ua, 26 мая 2016 > № 1773088 Владимир Осадчук


Россия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 24 мая 2016 > № 1779295 Павел Грудинин

В зоне рискованного импортозамещения

Нильс ИОГАНСЕН

Продовольственная безопасность страны вот-вот будет восстановлена, и мы сами накормим весь мир хлебом, мясом, овощами. Увы, пока что подобные заявления чиновников не вполне соотносятся с содержимым магазинных полок — там по-прежнему царит импорт. О тенденциях развития отечественного сельского хозяйства «Культуре» рассказал директор ЗАО «Совхоз имени Ленина» Павел ГРУДИНИН.

культура: Россия вышла на первое место по экспорту пшеницы. Отрасль на подъеме?

Грудинин: Это не главный показатель. Вот, скажем, при царе вывозили порядочно зерна, а многие губернии пухли от голода. Сегодня наш АПК радует какими-то результатами, но в целом Российская Федерация по производству зерновых до сих пор не достигла уровня РСФСР. А по урожайности зерновых наша страна, по данным FАО (Food and Agriculture Organization), находится на сотом месте в мире. Именно это и называется экстенсивным земледелием. К тому же практически весь российский экспорт — фуражное зерно, гордиться нам нечем. Сильной пшеницы мы производим мало. Более того, из нашего зерна Турция делает муку, которая потом продается во всем мире, и намного дороже. Опять торгуем сырьем, ничего не перерабатываем.

При этом РФ покупает сою, высококачественные сорта кукурузы, другие злаковые, кои умеем выращивать и сами. Продовольственным балансом — анализом того, сколько страна может произвести, сколько потребить, а сколько продать на мировом рынке, — никто просто не занимается.

Но и это не главная проблема. Зерно вывозится, рынок же молока РФ практически полностью перешел на пальмовое масло и прочие суррогаты. Численность КРС неуклонно сокращается. По итогам 2015-го только в Подмосковье стало на 10 000 коров меньше. А молоко — это то же зерно, животные питаются комбикормом, который из него делается. Иными словами, рост экспорта пшеницы — свидетельство глубокого кризиса в животноводстве.

культура: Неужели лишь в коровах дело?

Грудинин: Конечно, нет. Граждане России тоже стали кушать гораздо меньше. Да и покупают обычно наиболее дешевый продукт. Дошло до того, что в этом году обсуждалось предложение отменить ГОСТ, чтобы можно было печь хлебобулочные изделия из зерна пятого класса. Из фуражного! Доходы населения стремительно падают, булки, багеты черствеют на прилавках, зато прямо-таки сметается простой «социальный» батон. Государство озабочено тем, чтобы цены на хлеб не повышались, но сделать это можно только путем понижения его качества. А оно и так невысокое.

культура: Это касается исключительно хлеба и молока?

Грудинин: Вовсе нет. Россия массово скупает на мировом рынке пальмовое масло, сало, всевозможные мясные обрезки и субпродукты, гидрогенизированные жиры, иное подобное сырье. Из этого делается колбаса, сыр, молочные продукты и прочая еда, не имеющая ничего общего со своим названием. В других странах вы такого в супермаркетах не встретите, подобные эрзацы никто не возьмет, да и торговать ими просто не позволят.

Почему у нас это продается? А потому, что в России совсем небогатое население, оно не в состоянии покупать качественные — считай, более дорогие — продукты. Людям приходится соглашаться на суррогаты, то есть на откровенные фальсификаты.

Если завтра издать постановление, запрещающее импорт пальмового масла, отходов европейских мясокомбинатов, животного жира, то полки наших магазинов мгновенно опустеют, они станут голыми, как во времена «перестройки». РФ просто не производит того необходимого количества натуральных продуктов питания, которые требуются нашему населению. В отрасль у нас, к сожалению, вкладываются мало.

культура: А как же многочисленные программы субсидирования процентных ставок по сельскохозяйственным кредитам?

Грудинин: Нигде, кроме РФ, такое субсидирование поддержкой села не считается. Да и половина того, что в стране идет как бы на поддержку отрасли, тут же оседает в карманах банкиров — как раз в виде этого самого субсидирования. После того как ставку уменьшили, она все равно составляет 6–8 процентов годовых. А в ЕС — 1–1,5 процента. Как в таких условиях конкурировать? То, что в Европе называется поддержкой, — это 500 евро на гектар, у нас — дай бог 500 рублей, разница почти в сто раз. Даже Белоруссия тратит на помощь сельскому хозяйству 18 процентов своего госбюджета.

культура: Цифра очень серьезная...

Грудинин: Да, там ведут грамотную политику — вкладывают деньги в здоровье своего населения. Ведь качественные натуральные продукты питания — это лучшее лекарство против болезней, залог долголетия.

Мы, «Совхоз имени Ленина», делаем то же самое. На своих землях возводим дома, склады, иные объекты. А вырученные от непрофильной деятельности средства направляем в сельхозпроизводство, приобретаем современное оборудование, технологии. И наши продукты — исключительно натуральные. То же молоко. Хотя стоит всего 50 рублей за литр. Приезжайте, покупайте, никакой химии. У нас один постоянный клиент зараз по 30 литров берет, оказывается, чтобы сыр делать.

Но вообще, повторюсь: в масштабах государства, а не нашего совхоза, средства в село не вкладываются...

культура: Как это не вкладываются? В последние годы понастроили массу птицефабрик, свиноферм, комплексов, где выращивают КРС.

Грудинин: Да, понастроили, но на кредитные средства. Суммарный долг этих хозяйств банкам, прежде всего государственным, составляет более трети всей задолженности АПК. А отрасль должна очень много, ее кредиторка равняется общему объему годового производства.

Так вот, птице- и свинофермы эти займы не отдают, они их даже обслуживать зачастую не могут. То есть не в состоянии платить проценты по ссудам, не говоря уже о возврате основной суммы долга. И время от времени кто-то из них разоряется, такие новости уже стали привычными.

Для конечного потребителя это, впрочем, издержки, мало кто вообще задумывается — зато в магазины поступает отечественная курятина и свинина, факт. Однако чтобы такие мощные агрокомплексы появились, всех мелких и средних производителей просто «зачистили» — помогли в этом, кстати, птичий грипп и африканская чума свиней. Животных просто забили, уничтожили, разорив массу крестьян.

Далее. Именно для того, чтобы комбикорма не дорожали, а крупные фермы могли хоть как-то сводить концы с концами и не разоряться, ввели экспортные пошлины на зерно. Тем самым поставив растениеводство в заведомо невыгодное положение, лишив его стимулов для развития.

культура: Как-то все грустно после Ваших слов. Может быть, стоит вернуться к идее Минэкономразвития и ввести в обращение заброшенные сорок миллионов гектаров? В России уж чего, а земли-то всем должно хватить...

Грудинин: Давайте прикинем. Один комбайн в сезон убирает 300 га, то есть на означенные площади нужно дополнительно 133 тысячи машин. А в 2015-м в РФ их купили всего-то 5098 штук. Требуются трактора, навесное оборудование, посадочный материал и многое другое. Люди встречаются, рождаются дети — значит, детские сады подавай, школы, техникумы. Механизаторам, агрономам, дояркам и прочим работникам надо еще где-то жить, причем в нормальных условиях, с горячей водой, газом, центральным отоплением и теплым туалетом. Им, наконец, необходимы больницы, дороги, транспортная инфраструктура, органы правопорядка. Всего этого в глубинке явно недостаточно.

Кстати, во многом такое положение села — прямое следствие кадрового кризиса: на руководящих должностях осталось совсем мало профессионалов. В 90-е они еще работали, потом ушли на пенсию, умерли или их подвинули. Пришли ура-менеджеры, которые зачастую ни в чем не разбираются. Но готовы рапортовать, кричать, анонсировать различные несбыточные программы.

культура: Но ведь деньги на поддержку села дают...

Грудинин: Минсельхоз недавно подсчитал, что из-за повышения акциза на топливо аграрии потеряют в целом по стране 7 млрд рублей. Выходит, одной рукой государство дало, а другой — тут же забрало.

культура: Наверное, отечественным производителям стоит дать преференции в торговле. А то многие сетевые ритейлеры, похоже, намеренно предпочитают работать с иностранными поставщиками.

Грудинин: Сетевики, прежде всего, работают с теми, у кого товар лучше. Например, почему супермаркеты требуют яблоки польские, а не наши? Потому что там каждый фрукт лежит в индивидуальной ячейке, все аккуратно упаковано, товар калиброванный. А у нас все в одном ящике навалом, самого разного размера, спелости, тут же недозрелые и гнилые плоды. Некрасиво, неаппетитно. Поляки инвестировали огромные деньги в садоводство, причем фермерам государство возвращало порядка 70 процентов вложений. В Германии мелкие производители яблок, да и не только, объединены в сбытовые кооперативы, которые опять-таки получают помощь от правительства. Где все это у нас?

культура: И кому тогда нужно помогать? Одно время говорили, что фермеры — наше все.

Грудинин: Вот именно — говорили. И только. Всех нужно поддерживать: и мелких фермеров, и средние хозяйства, и крупные тоже. Как в США, где фермеры имеют те же льготы, что и крупные агрохолдинги. У нас доход от сельскохозяйственной деятельности должен быть не менее 70 процентов в структуре юридического лица, иначе не видать поддержки, нигде в мире ничего подобного нет.

культура: А у вашего совхоза сколько процентов?

Грудинин: Около 64–65, иногда — пятьдесят. Мы не гонимся за прибылью от продажи продуктов питания, я просто говорю своим работникам: «Произведите хороший, натуральный и качественный товар, а уж почем продадим — неважно».

Конечно, порой приходится сложно. Так, в прошлом году цены на картофель упали с 25 до 4 рублей за килограмм, на рынке наблюдалось перепроизводство овощей. Для крестьянина это порой даже хуже, чем неурожай. Отсутствие фиксированных закупочных цен делает российское сельское хозяйство, большая часть которого работает в зоне рискованного земледелия, еще более сложным.

культура: Есть ли рецепт — как эти риски уменьшить или вообще ликвидировать?

Грудинин: Все просто: нужно теми средствами, которых у нас в стране более чем достаточно, грамотно распорядиться — и у нас быстро наладится импортозамещение. Я, кстати, не особенно жалую это слово, нужно говорить не о какой-то там вынужденной и произвольной замене импорта, а о появлении качественной конкурентоспособной отечественной продукции.

Россия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 24 мая 2016 > № 1779295 Павел Грудинин


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 20 мая 2016 > № 1761522 Тарас Кутовой

Министр агрополитики: Значительным шагом в земельной реформе считаю возможность продажи права аренды

Интервью министра аграрной политики и продовольствия Тараса Кутового агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Тарас Викторович, в Украине сейчас работает миссия МВФ, вы считаете, что вернуть спецрежим уже не удастся?

Ответ: При существующей законодательной ситуации так и будет. 16 мая у меня состоялась встреча с МВФ. Они этот вопрос даже не рассматривают для дискуссий. МВФ считает, что обещание об отмене спецрежима было подписано давно, и возвращаться к этому вопросу они вообще не хотят. Законопроект об аккумулировании на спецсчетах 50% НДС прошел налоговый комитет. Но я думаю, что шансы принять этот законопроект очень низкие. Я за принятие законопроекта в контексте помощи аграриям, но знаю, что это будет сложно провести через зал и согласовать с МВФ. Поэтому один из приоритетов министерства – реформирование системы господдержки, чтобы обеспечить прямую поддержку фермеров, малого и среднего бизнеса. Если спросить мелких производителей, а была ли реально господдержка за период независимости Украины, то большинство скажет "нет". Фермеры вспомнят закладку садов, компенсацию на нетелей, из последнего – компенсацию кредитных ставок. Поэтому систему нужно менять, чтобы поддержка не распылялась, а шла тем, кому она действительно нужна и в объемах, достаточных не только лишь для выживания, но и для развития бизнеса. Кстати, я выступаю за сохранение программы компенсации процентов по кредитам, потому что она выглядит самой некоррупционной, и мои селекторные совещания с областями подтверждают, что она работает. Эта программа должна работать для тех, у кого меньше 500 га, так как сейчас у них нет доступа к банковским кредитам. Когда банк будет понимать, что есть компенсация, он будет больше уверен, что риски по этим предприятиям ниже. При этом считаю неправильным, чтобы компании, у которых по $300 млн EBITDA, брали компенсацию по кредитным ставкам.

Вопрос: Позиция МВФ относительно отмены спецрежима категорична из-за того, что в Украине нет ресурса для поддержки аграриев, или потому, что рентабельность в отрасли и без того высокая?

Ответ: Позиция МВФ состоит в том, что должны быть равные условия для всех отраслей экономики. Кроме того, МВФ считает, что такая схема поддержки была большим "конвертационным окном". Я, как человек, который пришел из финансов, иногда слышу фразу, что "после изменения схемы налогообложения теперь надежда только на коровок". Действительно, схемы на спецрежиме были. Были люди, которые заходили и говорили: "Дайте нам в аренду землю". Потом они показывали только в документах урожайность кукурузы 15 тонн/га, которая вроде бы продана, но никто ведь ничего на этой земле не выращивал. Вы помните эту историю с арестом зерна в портах. Все говорили, что это за история с "кэшем"? А ответ очень простой: изменили валютное регулирование, люди не могут выводить деньги за границу, в Украине скупили зерно, валюта заплачена на "прокладку" в их структуре, выручка выведена через такую схему. Я думаю, что эту дырку нужно закрывать. Крупных производителей тоже нужно поддерживать, но через прозрачные правила работы на рынке.

Вопрос: Каким, по вашему мнению, должен быть объем прямой господдержки аграриям?

Ответ: У нас есть Украинский государственный фонд поддержки фермерских хозяйств. В этом году на фонд выделено всего 16 млн грн на всю Украину. Это классный инструмент, но там мало денег. Я думаю, что эту цифру нужно довести до 200-250 млн грн. Я бы и больше хотел, но учитывая возможности, думаю, что мы максимум можем получить 0,5 млрд грн. При этом нужно помнить, что у нас есть задолженность по предыдущим программам на 772 млн грн. А люди судятся за эти деньги и уже выиграли суды. У нас 177 млн грн задолженность по идентификации животных и еще куча долгов. Но я бы сосредоточил внимание на этом фонде и давал деньги тем, кто может что-то делать, готов показывать результат. Раньше как выдавались дотации? Подавали список компаний, делали все за откат, а где сейчас те фермеры, которые эти дотации получили? Нужна видимая поддержка, чтобы те лидеры, которые хотят работать, могли работать.

Фермерства в Украине как такового пока нет. Когда я провожу селектор с областью, то спрашиваю, сколько зарегистрированных фермерских хозяйств? Отвечают – тысяча, но по факту работает 10-15. Когда завтра фермер будет иметь дотацию на гектар, то он заберет землю из субаренды и будет сам ее обрабатывать. Украине нужно наращивать производство продукции с добавленной стоимостью, например, органических продуктов.

Вопрос: Вы считаете, что можно провести программу прямой бюджетной поддержки через программу МВФ?

Ответ: Я уверен, что мы должны это сделать. И минимальный объем поддержки нужен на уровне 3 млрд грн. Я вообще считаю, что справедливая цифра на прямую поддержку – порядка 10 млрд грн.

Вопрос: Агрострахование будет включено в программу господдержки?

Ответ: Вы знаете, что шли мы по пути создания Агрострахового пула, он не сработал. Однако программа аграрных расписок пошла неплохо. Я думаю, что мы ее будем развивать далее, и там будет страхование. У меня была встреча с одной из нефтегазовых компаний: они хотят нарастить объемы и готовы передать аграриям несколько тысяч тонн дизтоплива, сами это профинансировать, привести под это своих страховщиков и сюрвейеров. Они берут на себя риски, обеспечивают страхование. И это то, что будет повышать бизнес-культуру малого бизнеса.

Вопрос: Предыдущему правительству так и не удалось сделать конкретные шаги в направлении приватизации госпредприятий. У Минагропрода их много. Какова ваша позиция в этом вопросе? Вы продолжите курс на приватизацию?

Ответ: Да, это один из наших приоритетов в рамках стратегии "3+5". Но приватизация должна быть поэтапной в ряде случаев. Например, по ГПЗКУ я подготовил письмо для китайской стороны с просьбой выразить свою позицию в контексте того, готовы ли они принять участие в приватизации компании.

Вопрос: Вы знаете, сколько вопросов возникнет у общества в случае продажи украинской госкомпании китайской?

Ответ: Вы знаете, все наши крупные холдинги в основном публичные, котируются на биржах, в их капитале уже есть международные инвесторы. Почему с ГПЗКУ так не может быть? Ничего страшного я в этой ситуации не вижу.

Вопрос: Какой же все-таки будет схема приватизации госпредприятий?

Ответ: Для меня идеальным является вариант, чтобы люди заходили на миноритарную долю 25%, например, с опционом выкупить следующие 25% или 50%, но при условии достижения хороших финансовых показателей. Все эти условия должны быть заранее прописаны.

Вопрос: Эта схема может быть применима и к "Укрспирту"?

Ответ: "Укрспирт", учитывая все группы влияния, весь этот бардак, который за время независимости никто не сумел сломать, нужно разбивать на 5-7 кластеров, предлагать их к продаже, давать им лицензию на продажу спирта. Пусть правоохранительные органы за ними следят на предмет производства контрафакта. Но мой подход сейчас – запустить все заводы. Я это решение довел до нынешнего руководства. Сейчас в чем проблема? Работает 5-7 заводов. Все остальные стоят. Поэтому нелегальный рынок сразу растет в цене. А есть заводы, которые могут работать, но им просто не дают. Запускаем все заводы, пусть все команды показывают свою эффективность. Мне говорят: "Тогда все заводы начнут лить нелегальную продукцию". Ну, если начнут, а правоохранители не смогут это прекратить, то маржинальность производства контрафактного спирта сильно упадет, потому что предложение такого спирта будет слишком большим. Когда сверхприбыль исчезнет, люди подумают, что, может лучше на производстве ликероводочных изделий работать или биоэтанола, а не условно зарабатывать свои 7-8%, но при этом иметь возможность сесть в тюрьму.

Вопрос: "Артемсоль" тоже будет выставлена на продажу?

Ответ: По "Артемсоли" я хочу разобраться. По информации, которую я получаю, за последние периоды там был очень неэффективный менеджмент. Сейчас компания проходит аудит и мы видим очень плохие результаты. Да, отпал российский рынок, но есть покупатели из Германии и Польши, которые готовы за эту соль платить. Выстроить хозяйственную деятельность там можно было. Считаю, что это предмет для серьезных расследований и, мне кажется, что они там уже должны быть. Я хочу побороть этот аргумент: война, разруха, ничего нельзя продавать. Давайте попробуем продать долю. Пусть люди зайдут в госкомпании, принесут инвестиции.

Вопрос: В Украине уже давно живет идея о необходимости создания товарной биржи. Вы будете работать в этом направлении?

Ответ: Мы с Тимуром Хромаевым (глава Нацкомиссии по ценным бумагам и фондовому рынку – ИФ) уже над этим работаем. У нас были совещания, где крупные агрокомпании говорили: "Зачем нам своя товарная биржа? У нас есть Чикагская биржа". Я же считаю, что нет, в Украине должна быть своя биржа. Мы должны сформировать фермерскую культуру. Аграрий должен иметь и интеллектуальную жизнь. Зайти вечером в интернет и посмотреть, что происходит с ценами на внутреннем рынке. В Америке как это все происходит? Там фермер уже во время посевной понимает, на какую прибыль он выходит. Он зафиксировался по конечной цене выхода, застраховался, работает и знает, что, скажем, свои 10% будет иметь. Для наших ребят должна быть такая же история, хотя бы на спотовом рынке.

Вопрос: Когда может быть зарегистрирован законопроект об обороте земель сельхозназначения? Каких моментов он коснется?

Ответ: Я хочу, чтобы законопроект был зарегистрирован в конце сентября-начале октября. Сейчас мы обсуждаем земельную реформу с МВФ: я за сотрудничество и конструктивную дискуссию. Я готов аргументировать свою позицию, что значительным шагом в земельной реформе будет возможность продажи права аренды и банковского залога права аренды. Если мы запустим право продажи аренды, мы получим прайсинг на землю, получим заход коммерческих банков. Потому что для них какая раньше была проблема? – Пришли взимать долг с агрокомпании, а договоры аренды уже переподписаны на другую компанию. Банку говорят: "Забирай свинарники". А кому они нужны без земли? В результате тот, кто эти договоры переподписал, сам же эти свинарники и выкупил за 20% цены, потому что никому больше они не нужны. А банки "стоп-машина" – перестают кредитовать малых и средних производителей, потому что риски большие. И кредитуют крупные компании, потому что у них можно элеваторы забрать, подвижной состав, а у малых что возьмешь?

Вопрос: Скоро заканчивается маркетинговый год, на какой показатель по экспорту мы выходим?

Ответ: Сейчас все зависит, в основном, от погоды: можем выйти и на 38 млн тонн по экспорту с переходящими остатками 8,5 млн тонн. Относительно состояния озимых, то до 1 млн га у нас было изреженных и слабых, но классная погода весной позволила улучшить их состояние. В результате на пересев у нас порядка 100 тыс. га, это очень хороший показатель.

Вопрос: В прошлом году было много заявление о совместном производстве на Харьковском тракторном заводе сельхозтехники. Как сейчас там обстоят дела?

Ответ: По ХТЗ хочется, чтобы проекты запустились. Программа "украинский трактор" – это классная штука. Это базовый актив для фермера. Комбайн работает только осенью, трактор постоянно может быть в обороте. Я за то, чтобы развивать производство техники в Украине, за конкуренцию и хорошее качество. А то, помните, у нас была программа "украинский комбайн"? Все его брали, потому что на это давали деньги и передавали в лизинг, но через 3 года эти комбайны "убивались" в хлам. Комбайн John Deere может после 20 лет еще круто работать, наши и 3 года не выдерживали. Этот комбайн так собирал урожай, что после него сеять уже не нужно было.

У меня недавно была встреча с японским послом. Япония может нам дать условно 300 тракторов в лизинг, мы бы их раздали фермерам, а на деньги, которые они будут за лизинг платить, закупать новую технику и дальше ее раздавать. Такая программа действовала в Молдове. Я японскую сторону буду просить предоставить нам аналогичные условия. Буду вести переговоры с остальными партнерами. Кто-то дает тракторы, кто-то – сеялки, кто-то – опрыскиватели. Для примера, в Польше поддержка по таким программам не выдавалась тем, кто не объединялся в кооперативы. Если у вас группа из семи фермеров - получай поддержку, если ты один хочешь ее получить – no chance. Я хочу, чтобы поддержка шла через ассоциации, через фермерские вече. Пусть фермеры подают проекты на область, между собой договариваются, кто будет подаваться, а потом на уровне области будут определяться 20 проектов, которым точно выделят финансирование.

Вопрос: В Украине действует государственное ценовое регулирование на ряд товаров, когда оно может быть отменено?

Ответ: Все должны понимать, что нельзя за год спланировать цену, это не рыночные условия. Минимальные цены и квотирование сахара не работает. Я за отмену госрегулирования цен – оно не работает.

Вопрос: Насколько реален сценарий увеличения объемов тарифных квот для поставок украинской продукции в ЕС?

Ответ: Я думаю, что мы увеличим объемы квот. Но сначала нужно запустить Госпродпотребслужбу, чтобы мы сняли вопрос качества нашей продукции, вопрос по остаткам антибиотиков в мясе. Но есть еще важный нюанс. В прессе иногда звучит вопрос: что это за квота в 10% от производства одной компании? Да, у нас есть большие компании. Но эта же квота – масштаб для 500-1000 мелких игроков. Единственная проблема - они не могут сертифицироваться, нужно дать им эту возможность. А для крупных компаний нужно искать мощные глобальные рынки. На днях у меня была встреча с послом Ирана – это колоссальный рынок, нам нужно побыстрее его наполнять. Я готовлю поездку в эту страну и хочу пригласить к нам их министра сельского хозяйства. Украина в разные годы занимала долю от 60% до 80% всего пищевого импорта Ираном.

Вопрос: Как министерство собирается решать ситуацию с массовой вырубкой лесов из-за моратория на экспорт древесины?

Ответ: ЕС настаивает, чтобы мы снимали мораторий. Плюс появилась куча нюансов, например, украинцы наловчились вывозить лес-кругляк как "некругляк". Подпилили дерево с одной стороны, подпилили с другой, и по стандарту из Украины уже едет "некругляк". С моей точки зрения, нужно вообще запретить сплошные вырубки леса. Я задавал себе вопрос, почему в ЕС едешь, и нет лысых гор. Хотя по цифрам они вырубают больше деревьев, чем мы. Просто в Европе используют воздушный метод изъятия деревьев. Там все деревья имеют чип. Пришел момент срубить – европейцы его точечно достали, посадили новое дерево и поэтому лес весь стоит и выглядит гармонично. Техника, которая достает это дерево, стоит $200 тыс. Но это и вопрос инфраструктуры. Основной прирост древесины в горах, но туда невозможно добраться. Потому и рубят там, где есть возможность. Нужно эти процессы обсуждать с общественностью. И нужно реформировать отрасль.

Вопрос: Тарас Викторович, вы уже месяц проработали на новой должности. Какие ключевые задачи ставите перед собой и своей командой?

Ответ: Когда я пришел на новую должность, то первое впечатление, которое у меня возникло, - большой объем работы. Если оставить министерство с существующими задачами, то работы будет еще больше. Я на старте взял вектор изменений по стратегии 3+5. Она имеет три ключевых направления: развитие и приватизация госпредприятий, завершение земельной реформы и реформирование системы государственной поддержки фермеров с акцентом на предприятия, имеющие в распоряжении до 500 га. Хочу также довести до ума Госпродпотребслужбу, чтобы она наконец-то заработала, потому что институционально это наше слабое место.

Все эти заявления об урожае в 100 млн тонн зерна и экспорте в 40 млн тонн – это все хорошо, но это не стратегия. Потому что завтра может быть засуха, и вместо 100 млн тонн получим 20 млн тонн. Да, мы пошли в производство продукции с добавленной стоимостью, когда начали экспортировать подсолнечное масло, а не семечку. Бизнес идет туда, где есть маржа, и это естественно. Точно так же нам нужно из неконкурентного малого фермера сделать конкурентного. Не может фермер на 100 га показать ту же эффективность, что на 50 тыс. га. Потому что крупные компании имеют широкозахватную технику, мощные трактора, используют безводный аммиак, и если все сложить, то малый фермер не будет конкурентным. Поэтому мы должны дать такому фермеру поддержку, должны показать ему сегменты с добавочной стоимостью. При этом я не за хуторскую Украину. Эти подходы по выращиванию двух коровок пусть будут, но я не сторонник такой системы развития АПК. Опорой должны стать люди, которые содержат сельские территории.

Вопрос: Какой будет ваша кадровая политика в ведомстве? Уже уволена заместитель министра – руководитель аппарата Инна Гребенюк, вместо нее назначен Николай Осийчук...

Ответ: Почему я пригласил Николая Осийчука? Потому что динамика жизни в Минфине, откуда он пришел, наибольшая по сравнению с остальными министерствами. Мне нужен был человек из динамичного министерства в контексте документооборота. Осийчук опытный, я искал быстрого исполнителя в плане реорганизации работы министерства. Что касается остальных замов, то я пока присматриваюсь к людям. Каждый из них изначально вел очень много направлений. Расстаться с человеком на старте легче всего. Я их всех призвал к сотрудничеству, чтобы максимально гармонично пройти переходный период при смене руководителей ведомства. Владислава Рутицкая, например, вела очень много проектов. Сейчас занимается организацией агровыставки, у нас в июне Украинско-европейский диалог, который она курирует. Я считаю правильным, когда люди, которые начинали проект, его завершают. Параллельно, и я этого не скрываю, общаюсь с участниками рынка, с экспертами, чтобы понять, кто бы мог усилить команду министерства. Эта работа идет, лето в контексте политической жизни будет тихим, у нас будет время упорядочить все организационные моменты, чтобы выйти на политический пик со сформированной командой.

Вопрос: Кого видите во главе аграрного комитета Рады?

Ответ: Я бы очень хотел, чтобы комитет остался сбалансированным и рабочим. Считаю большим своим достижением то, что мы работали эффективно. Комитет собирался всегда и всегда имел кворум. Мы иногда рассматривали по 15 законопроектов. Как будет сейчас, не знаю. Хотелось бы, чтобы это был руководитель, который сможет сохранить гармонию. Это удастся человеку, который будет нейтральным по отношению ко всем политическим группам в отрасли. На мой взгляд, я должен быть в стороне от процесса выбора нового руководителя, это жизнь Верховной Рады. Я хочу взаимодействовать с комитетом и провести те законопроекты, которые считаю правильными. Учитывая, что у нас законопроект об обороте земель в процессе разработки, принять его с несбалансированным комитетом будет очень сложно.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 20 мая 2016 > № 1761522 Тарас Кутовой


Украина > Агропром. Транспорт > interfax.com.ua, 18 мая 2016 > № 1757369 Сергей Зайцев

Владелец Intraco: Intraco никогда не предоставляла услуг Порошенко

Эксклюзивное интервью владельца компании Intraco Management Limited, заместителя генерального директора Roshen Сергея Зайцева агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В медиа-пространстве в последнее время появилась информация о принадлежащих вам компаниях и вашей связи с президентом Украины и его бизнесом. Правда ли, что вы создавали компании в интересах Петра Порошенко?

Ответ: Мне уже переправляли несколько запросов СМИ на эту тему. Отвечаю: нет, неправда. Если по-простому, у меня были, есть и, даст Бог, будут собственные бизнес интересы и проекты, под которые я создавал различные компании. С другой стороны, я очень давно знаком с Петром Алексеевичем: в начале девяностых у нас были некоторые совместные инициативы, много лет я отвечаю за внешнеэкономический блок (закупки сырья) на Roshen и являюсь миноритарным акционером предприятия. Вот и вся связь с Петром Порошенко, к тому же до того, как он стал президентом.

Вопрос: Как вы начинали свой бизнес? Чем именно занимались?

Ответ: Начинал на заре 90-х с "купи-продай", как и множество других предпринимателей того времени. Вместе с несколькими партнерами покупал черный перец у индусов, какао-бобы – у бразильцев, продавал украинское зерно всем, кому мог. Одни проекты я вел сам, по другим работал вместе с партнерами, в том числе с Петром и Славой (П.Порошенко и генеральный директор Roshen Вячеслав Москалевский - ИФ). Историю об индийском перце, если мне не изменяет память, именно они и рассказали СМИ несколько лет назад, вот я и занимался реализацией этого проекта.

Мне нравилось заниматься биржевыми товарами: как-то какао-бобы – достаточно простой и понятный для меня бизнес. Я собственно их закупал для половины "кондитерки" бывшего постсоветского пространства.

В определенный момент Петр Алексеевич решил сфокусироваться на брендированной продукции, ориентированной на конечного потребителя. Он убедил Славу заняться этим делом, но я не разбираюсь в производстве, маркетинг для меня было словом почти ругательным. Инвестировать свои деньги в непонятное дорогостоящее оборудование мне было некомфортно, и я продолжил заниматься понятными, легко считаемыми, для меня вещами – товарными рынками.

Вопрос: То есть, вы не были среди учредителей группы Roshen. Тогда какова была ваша роль в этой компании?

Ответ: Я отказался быть соучредителем Roshen, но принял предложение заниматься закупками сырья для компании, поскольку имел опыт и контакты в индустрии. Этим я функционально и по сей день занимаюсь. Сейчас моя должность - заместитель генерального директора.

Я согласился принять это предложение с одним условием: я продолжаю параллельно заниматься собственными проектами, а если покажется, что я недостаточно уделяю времени Roshen, мы жмем друг другу руку, и каждый идет своим путем. Если я все еще на "Рошене", значит справляюсь.

Вопрос: Каким был ваш собственный бизнес? Конкурировали ли вы с Roshen?

Ответ: Для Roshen я организовываю прямые закупки какао-бобов у Cargill и других поставщиков. Для себя – торгую фьючерсами и опционами, конфликта нет, и быть не может по определению.

В определенный момент я начал рассматривать альтернативы: торговля акциями и облигациями, кредитование, чартерные авиаперевозки, например.

Вопрос: Для каких целей вы создали Intraco Management Limited? Какие функции она сейчас выполняет и кто является ее основными клиентами?

Ответ: В начале 2000-х меня заинтересовала тема чартерных авиаперевозок. Так и появилась Intraco -- компания-брокер, заказывающая и сопровождающая чартерные рейсы. С темой я угадал – рынки росли, а с ними и количество заказов. В лучшие времена выполнялось до 300 рейсов в год. Кроме этого, я являюсь собственником австрийской компании GB Park, которая в 2006 году взяла в операционный лизинг самолет Cessna Citation Sovereign, и сдавала его в аренду.

К сожалению, падающий спрос на деловые авиаперевозки и конкуренция со стороны системных операторов а-ля NetJets "убили" этот проект. Intraco пришлось закрыть, а самолет был выставлен GB Park на продажу.

В прессе активно муссировалась тема, что "компания Порошенко" (вообще-то, компания Зайцева) торгует с "Газпромом". Купила 500 тонн или 1000 тонн топлива. Как в том анекдоте: "Скажите, а правда Абрам выиграл в "Спортлото" 100 рублей?" - "Ну, не Абрам, а Мойша, и не 100, а тысячу, и не в "Спортлото", а в преферанс, и не выиграл, а проиграл". Так и здесь. Не торгует, а два раза была осуществлена заправка самолета около семи тонн топлива. Этого хватит на 6-7 часов полета в зависимости от полезной загрузки и направления ветра.

Ну и, наконец, в Шереметьево самолет можно заправить только у "Газпромнефть-Аэро-Шереметьево". Если бы там была колонка Shell, мы с удовольствием бы пошли к ним.

А цинизм всей ситуации знаете в чем? В том, что обвинения по этому поводу выдвигают люди, которые на спекуляциях на "газпромовском" газе сколотили себе миллиардное состояние. А я всего лишь заправился. Почувствуйте разницу. Действуют как тот вор, который громче всех кричит "держи вора".

Вопрос: Получали ли вы разрешение Национального банка на создание Intraco Management?

Ответ: Я на эти вещи смотрю достаточно просто: главное - закон. Если закон не требует, я не должен получать лицензию. А он не требует. По закону лицензия нужна для перечисления средств для инвестирования за границей, а я ничего не перечислял. Ни одной копейки не было перечислено из Украины. Если примут законодательные изменения, по которым надо будет получать разрешение, я, конечно же, пойду и все оформлю.

Вопрос: Является ли Intraco связанным юридическим лицом с кондитерской корпорацией Roshen в понимании закона о трансфертном ценообразовании?

Ответ: (Смеется) Я здесь, наверное, без помощи юристов не обойдусь. Вот если я купил акцию Google и акцию Nestle – эти компании связанные? Уверен, что нет. Так и с Roshen и Intraco. Я являюсь миноритарным акционером Roshen. И в то же время был единоличным собственником Intraco. Я не рассказывал Москалевскому как продавать конфеты, а он не рассказывал мне у кого заправлять и куда летать самолетам.

Вопрос: Приносит ли деятельность компании Intraco Management прибыль, и платили ли вы налоги с этой прибыли в Украине?

Ответ: Конечно, приносила. Дивиденды не распределялись, вся прибыль шла на развитие бизнеса, а также на другие инвестиции. Деятельности в Украине Intraco не вела. Соответственно доходов у Intraco в Украине не было, и, таким образом, налогообложения не возникало. Резидент Украины Сергей Зайцев платил и продолжает платить налоги по украинскому законодательству в полном объеме.

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, информацию в СМИ о якобы оплате Intraco услуг, связанных с политическими деятелями, в частности, с Петром Порошенко? Соответствует ли эта информация действительности? Если да, то получала ли Intraco компенсацию за оплату этих услуг?

Ответ: Intraco никогда не предоставляла услуг Порошенко. Петр Алексеевич раньше пользовался услугами GB Park, но не так часто, как, наверное, хотелось бы мне. Платил и летал, как все. Полагаю, ни у кого не возникает сомнений, что Порошенко может себе это позволить.

Вопрос: А после избрания президентом он продолжал пользоваться услугами?

Ответ: После избрания президент один раз летал самолетом компании GB Park. Кстати, после избрания, но еще до инаугурации. За этот рейс, как всегда, он заплатил из своего кармана.

Вопрос: За период с начала 2014 года вы вместе с тремя другими менеджерами Roshen получили по 0,5% в капитале холдинговой компании корпорации (ООО "Центрально-Европейская кондитерская компания"). Было ли это частью программы поощрения или эта доля была оплачена другим способом?

Ответ: Это часть программы поощрения. Можно говорить, что получили, а можно говорить, что купили: а я и мои коллеги именно купили - по номинальной стоимости, но купили.

Вопрос: Почему Intraco Management была основана за рубежом и в оффшоре?

Ответ: На столь краткий вопрос, вынужден дать обширный ответ. Вы знаете, сколько сложностей может возникнуть при попытке ведения подобного рода бизнеса из Украины? Допустим, я бы создал компанию в Украине. Такая компания получает деньги в Украине, после чего должна оплатить все связанные иностранные расходы. Нужно оплатить лизинг самолета или фрахт у стороннего перевозчика. При этом самолет часто даже не залетает в Украину – возникает вопрос, был ли импорт услуги в Украину. Украинских таможенных и пограничных документов, подтверждающих факт оказания услуги, нет. Дальше, топливо потребляется самолетом за пределами Украины. А тут же нужно его импортировать за 90 дней. Как компания будет импортировать иностранное топливо, которое сгорело в двигателе самолета? А если она его не импортирует, нужно будет заплатить ВЭД-пеню (а если никогда не импортирует, то общая сумма пени может достигать 100% стоимости топлива). Как объяснять нашим банкам, что топливо сгорело? Для них это ведь все равно "импорт". Вам "импорт без ввоза" много говорит? У нормального человека мозги начинают закипать от таких фраз. И так далее, и так далее.

То же самое с какао-бобами и прочими commodities. Мои компании покупают товар у иностранных поставщиков и продают иностранным покупателям. С точки зрения логистики очень часто товар даже и не приближается к украинской границе. Зачем мне в таком случае объяснять украинским бюрократам, что это за товар, почему я не должен проводить таможенную очистку и не имею ГТДшек. Гораздо проще вести этот бизнес из иностранной юрисдикции. Естественно, бизнес будет выбирать юрисдикцию, в которой количество контактов с государственными органами на единицу времени будет минимальным. Для того чтобы удержать и привлечь бизнес, нужно показать, что ваш чиновник понимает, чем бизнес занимается. Понимает, что этот бизнес старается заработать, а не украсть и вывести. Это часть глобальной конкуренции юрисдикций на мировом рынке капитала.

Кстати говоря, у меня также есть опыт работы в континентальных европейских юрисдикциях, если вас чем-то смущают именно острова. В частности, в 2011 году я купил активы немецкой компании Food Retail and Production в Германии, несмотря на то, что уровень налогов в этой стране один из самых высоких в ЕС. И несмотря на высокие налоги, а также репутацию очень щепетильной и бюрократичной страны, Германия все равно привлекательна для ведения бизнеса. Мне как инвестору комфортно инвестировать в эту страну. Я хочу, чтобы у меня была возможность то же самое сказать и про Украину.

Вопрос: Можете детальнее рассказать о вашей инвестиции в Германии?

Ответ: В 2011 году моя компания купила на аукционе актив за EUR30 млн (в том числе с учетом кредитных средств). В этот актив предыдущие собственники инвестировали более EUR60 млн. Я думал доинвестировать в основные средства (оборудование) еще EUR5-6 млн и, предоставив компании оборотные средства еще на EUR6 миллионов, выйти на проектную мощность и перепродать по более высокой цене как работающий бизнес в течение года.

Изначально со-инвестором в этой сделке должна была быть компания "Интрекорн", принадлежащая Петру Порошенко. Он даже ездил в Германию и смотрел на завод, но в последний момент отказался, посчитал проект рискованным и предложил выкупить у меня этот актив в случае успешного turn-around по рыночному мультипликатору. Мы даже оформили с ним пятилетний опцион.

Быстро, к сожалению, не получилось: помимо непредвиденных операционных вопросов, рынок пошел против меня – цена на пшеницу резко пошла вверх, а крахмал остался на прежних уровнях. Ставка на существующий менеджмент провалилась, пришлось подписать договор на управление с "Интерстарч Украина".

Вопрос: Если судить из предыдущих ответов, вам не очень по душе задекларированный президентом путь на борьбу с оффшорами?

Ответ: Я не политик и не государственный деятель. Я не хочу и не буду делать политических заявлений. Могу лишь прокомментировать ситуацию как человек, уже более 20 лет ведущий бизнес в сфере ВЭД.

Если борьба с оффшорами будет заключаться в запрете вести бизнес через иностранные компании, это не даст результата. В современном мире нельзя остановить глобализацию коммерции. Любая идея запретить использование иностранных компаний, по моему мнению, - бесперспективный популизм.

Если борьба с оффшорами состоит во введении требования уплаты в Украине налога с прибыли оффшорных компаний – это может увеличить поступления в бюджет, но не оживит экономику Украины.

Настоящая борьба с оффшорами будет только тогда, когда в Украине мне будет так же комфортно вести бизнес, как, к примеру, в той же Германии. Когда моя украинская компания сможет подписывать импортные договоры с предоплатой на 200 дней. Ведь на дополнительных 110 днях предоплаты я могу выиграть 10-15% маржи в цене товара. И с этой маржи я буду только рад заплатить налоги в Украине. Когда банк не будет диктовать мне, что должно быть написано в договоре с контрагентом, и не будет спрашивать, почему товар не пересек границу - я не возмещаю НДС из бюджета, зачем контролировать движение моего товара?

Когда условия ведения бизнеса в Украине будут сопоставимы с нормальными мировыми стандартами, вот тогда мы сможем говорить о реальной деоффшоризации экономики. Только тогда экономика Украины сможет получить так необходимые инвестиции, и мы увидим возврат капитала.

Вопрос: Но ведь развитые страны, на которые вы ссылаетесь, тоже борются с использованием оффшоров для уклонения от налогов. Почему Украина не должна вводить аналогичное законодательство и защищать свои экономические интересы?

Ответ: Да, в мире действительно существует глобальный вопрос по борьбе с уклонением от налогов путем использования оффшоров. И я не говорю, что Украине не нужно быть в тренде мировых событий. Начнем с того, что у Германии, в отличие от Украины, уже есть законодательство об уплате немецкого налога с прибыли иностранных компаний. Поэтому сокрытие такой прибыли – это нарушение закона. В Украине сейчас такого закона нет. Нужно ли его принять – это не мой вопрос. Я занимаюсь бизнесом, а не государственными делами.

Что я буду делать, если такой закон примут? Обращусь к юристам за консультацией. Если я должен буду после этого платить больше налогов в Украине – буду платить больше. Ровно столько, сколько обязан, и ни копейки сверх того. Я люблю свою страну – я не получал второе гражданство, у меня нет планов эмигрировать. Я плачу налоги в украинский бюджет. И это моя обязанность, как гражданина. Но я не считаю, что должен платить больше, чем должен.

Во всей этой дискуссии вокруг оффшоров и иностранных компаний меня волнует две вещи. Первую из них я уже озвучил. Нужно лечить причину, а не следствие. Власть должна, прежде всего, создать благоприятные условия для ведения бизнеса здесь.

Второе – важно, чтобы "деоффшоризация" не превратилась в охоту на ведьм с массовой национализацией. Возможно, кто-то и использовал оффшоры в незаконных целях. Отрицать этого я не могу. Тем не менее, я убежден, что большинство таких компаний создано бизнесменами для нормальной деятельности. Поэтому любые юридические меры против оффшоров (запреты и дополнительные препятствия в их создании) вряд ли чем-то помогут. Налоговые меры против оффшоров – это не совсем "меры против оффшоров", это скорее выравнивание налоговой ставки, которое не должно иметь обратной силы. Если у меня есть какой-то капитал, законным образом заработанный моей иностранной компанией, новые правила не должны "состричь купон" с такого капитала. И тут вопрос даже не суммы – это вопрос принципа. Любой законный капитал за границей не должен подлежать налогообложению в принципе, а только лишь новая прибыль. Хочется на всякий случай напомнить политикам-популистам, что в Украине закон обратной силы не имеет.

Украина > Агропром. Транспорт > interfax.com.ua, 18 мая 2016 > № 1757369 Сергей Зайцев


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 17 мая 2016 > № 1755382 Тарас Кутов

У государства пока нет больших денег на поддержку АПК - интервью с новым министром агрополитики Тарасом Кутовым

В кабинете нового министра агрополитики Тараса Кутового нет характерных для его предшественников бронзовых лошадей, масляных полотен на половину стены, хрустальных кубков и грамот. Обитель министра выглядит довольно скромно: пара репродукций и длинный стол, почти полностью скрытый под папками с документами. Картины, как говорит Кутовой, не его: "Аппарат повесил, наверное, чтобы прикрыть гвоздики". И тут же делится, что заказал у одного известного полтавского мастера картину с фольклорным сюжетом. "Девушки в венках, сельский такой фольклор. Скоро должна быть готова", - анонсирует министр. Поклонник национального убранства - вышиванок - Кутовой на интервью пришел в строгом деловом костюме. Поясняет это состоявшимся в тот же день заседанием Кабмина.

Бывший глава парламентского комитета по вопросам аграрной политики и продовольствия в кресле оказался министра 14 апреля. Решение не было неожиданным - кандидатура Кутового уже полгода обсуждалась в качестве наиболее вероятного преемника Алексея Павленко. Новый министр, как и предыдущий пришел из бизнеса Он говорит,что намерен облегчить жизнь аграриям. В фокусе Кутового всегда были мелкие фермеры - еще будучи главой парламентского комитета по вопросам аграрной политики и земельных отношений он декларировал необходимость ограничения зембанка для получения дотаций. Сейчас министр занимается разработкой очередной стратегии агропромышленного развития. О том, каким он хочет видеть украинский АПК, как создает свою команду и каким бизнесом владеет, Тарас Кутовой рассказал в интервью ЛІГА.net.

О ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕФОРМЕ

- Уже месяц вы в должности министра агропролитики. Расскажите, чем вы занимались это время и каковы ваши дальнейшие приоритеты в работе?

- Мы с командой однозначно определили приоритеты, по которым хотим идти вперед - наша концепция "3+5". Это очень важно, чтобы дать отрасли понять, куда ее ведет министерство, кого на самом деле мы хотим поддержать. Потому что до этого в Украине была поддержка аграриев, но никогда не декларировалось, на кого именно она направлена.

Мы определили три базовых приоритета, над которыми будем работать в ближайшее время. Первое - это финализация земельной реформы. Первым результатом в данном направлении будет принятие парламентом с подачи Кабинета министров закона об обороте земель сельхозназначения. Это должно повлиять на систему отношений в отрасли, обеспечить приток капитала и более высокую активность среди малых и средних игроков.

- Вы говорите о земельной реформе. Прошлое правительство тоже било себя в грудь, обещая открыть рынок земли. И даже законопроект разработали. По информации Госгеокадастра, он застрял между министерствами в процессе согласования. То, что планируете вы - это что-то новое? Или за основу будет взят старый документ?

- Болванка закона есть и в министерствах, и в Госгеокадастре. В эту болванку нужно интегрировать философские и стратегические подходы, которые мы хотим использовать при введении рынка.

- То есть запрет на покупку земель иностранцами, лимиты по количеству земель - это все сохраняется ?

- Смотрите, есть множество подходов, которыми можно эти вопросы регулировать. Это компромисс видения, поскольку решение по запуску рынка земли все же принимает Верховная Рада. Пока что есть некие тезисы, за которые мог бі проголосовать парламент. Но кроме этих тезисов и моего видения есть требования МВФ, который также имеет свое видение земельного вопроса. То, что, на мой взгляд, найдет поддержку в зале - это продажа права аренды, а также право использования прав аренды в качестве банковского залога. Таким образом, мы выведем много критических вопросов из дискуссии, но вместе с тем достигнем инвестиционного результата. Несмотря на то, что вопрос открытия рынка полностью такие меры не решают. Но продажа права аренды на 49 лет с точки зрения стоимости денег во времени, фактически равняется продаже актива.

То, что, на мой взгляд, найдет поддержку в зале - это продажа права аренды, а также право использования прав аренды в качестве банковского залога

Есть еще несколько аспектов, о которых стоит говорить в контексте земреформы. Это, например, продажа земли одним физлицом другому физлицу-резиденту. Это неплохой вариант, если установить лимит на концентрацию земель в одних руках.

- Какие дедлайны ставите перед собой касательно внедрения земельной реформы?

- Однозначно эти вопросы нужно урегулировать до конца года. Я бы хотел, чтобы законопроект был рассмотрен комитетом и вынесен на рассмотрение парламента в конце сентября - начале октября. И во втором чтении проголосован до конца года. Этот вопрос нужно закрыть, потому что у нас с 1 января 2017 перестанет действовать мораторий. И чем ближе мы будем к концу года, тем выше вероятность новой популистской волны с любыми аргументами не в пользу рационального решения вопроса.

О ГОСПОДДЕРЖКЕ ОТРАСЛИ И ПРИОРИТЕТАХ РАБОТЫ

- Еще будучи в парламенте, вы декларировали господдержку мелкого агробизнеса…

- Это второй базовый приоритет - изменение подхода к господдержке отрасли. Я считаю, что основная поддержка должна быть направлена на малых и средних игроков. Если говорить о критериях, это фермеры с зембанком до 500 га. Это как раз тот порог, который стоит в коммерческих банках по кредитованию. Обычно такие объемы не кредитуют, именно поэтому таких аграриев должно поддержать государство. Это важно, потому что сейчас в масштабах реального бизнеса таких игроков очень мало.

Мы провели несколько селекторных совещаний, и я всем руководителям регионов задавал один и тот же вопрос: сколько реальных фермеров зарегистрировано в каждой области. Около 1 000, где-то меньше, где-то больше. Но большинство этих фермеров не работают на земле, они сдают ее в субаренду другим компаниям, которые уже используют ее по назначению. Фермеры поступают так, потому что неконкурентоспособны, у них нет элементарных, базовых активов - тракторов, сеялок, они не имеют возможности вкладывать в развитие бизнеса. И государство должно их поддержать, чтобы они появились как отдельный игрок. Сегодня в каждой области всего 15-20 видимых фермеров, которых можно презентовать инвесторам, показать их успехи. Остальное - нечем хвастаться.

Большинство этих фермеров не работают на земле, они сдают ее в субаренду другим компаниям, которые уже используют ее по назначению

Технологии производства в крупных агрохолдингах гораздо эффективнее, чем в мелких. Не только за счет масштаба, они эффективнее работают на земле, имеют, как правило, удобное логистическое плечо. Мелким рядом с ними не выиграть. Поэтому, чтобы запустить мелкий бизнес, сделать его рентабельным, дать уверенность в том, что можно работать прибыльно, и нужна господдержка. В качестве примера - если фермер вышел только на безубыточность, т.е. сработал в ноль, но при этом на каждый гектар обрабатываемых земель получил дотацию 2 000 грн, то он, имея 100 га, уже априори на 200 000 грн в плюсе. Если кто-то один так сделает, то все другие, глядя на него, пересмотрят свое отношение к земле и перестанут сдавать ее в субаренду.

Ясно, что это не просто документарная работа. Тут надо искать лидеров мнений. В бизнесе, среди активистов.

- То есть это своего рода пиар-технология?

- В какой-то мере да. Сильный должен тянуться к сильному. Появится один успешный фермер, другие способные и молодые захотят повторить его путь. Когда мы это сделаем, то дополнительно сможем стимулировать производство органических продуктов и нишевых культур. Там и рентабельность выше, и спрос есть, и государство готово этот сегмент поддерживать.

- Все эти позиции должны быть закреплены в конкретном документе?

- . Да, это должен быть документ на основе закона о поддержке агропромышленной отрасли, который будет формировать политику поддержки. Мы должны выйти на определенные количественные показатели. Пусть это будет вал, который производится фермерами.

- Как будут отбирать фермеров, которые станут примерами?

- Сегодня их искать надо, а не отбирать. При этом громких известных фамилий тут быть не может - критерий-то - всего 500 га. В предыдущих программах поддержки такого критерия не было, сейчас мы его четко определяем. Ведь многие холдинги должны благодарить государство за господдержку, которую они получали на этапе становления - сотни миллионов гривен. Небольшие хозяйства получали поддержку, не позволяющую им встать на ноги и развиваться. У нас поддержка была по принципу "поддержи штаны", но она не давала возможности развития.

Этот рывок необходим. Фонд поддержки фермерства должен быть увеличен в 15-20 раз, тогда результат будет ощутимым. Ранее аграриев финансировали по остаточному принципу. Так быть не должно. Нужна эффективная система, составляющей которой должны стать фермеры. В этом плане показателен пример датских аграриев. У них в 10 раз меньше земли в обработке. При этом выручка у них на 50% выше, чем у нас. Поэтому все разговоры о том, что эффективность нашей отрасли измеряется объемами экспорта зерна, я не разделяю. Надо думать, какую дополнительную стоимость мы создали для Украины, какие дополнительные рынки есть для нашей продукции и какой уровень переработки мы имеем.

- А как препятствовать дроблению крупных холдингов на несколько юрлиц и таким образом использованию ими дотаций?

- Для этого нужен прозрачный механизм распределения поддержки. Она будет распределяться региональными фермерскими ассоциациями.

- Не является ли это стимулом для дополнительной коррумпированности отрасли?

- Не думаю. Если фермеры уже сами у себя начнут воровать, коррупцию разводить, то что же у нас останется? На кого уповать? Думаю, что местные фермерские объединения этого не позволят. Да и у нас при министерстве есть общественный совет, который призван защищать интересы аграриев. Мы сдвинули вопрос доверия агропроизводителей к власти в положительную сторону. Теперь нужно дать отрасли импульс для развития, создания дополнительной стоимости. Мы сегодня много говорим об успехах польской модели АПК, но среднее фермерское хозяйство в Польше - это 8 га. Нам тоже нужно выстроить отрасль, в которой при поддержке государства будут существовать и мелкие, семейные фермы.

При этом все должны понимать, что крупные агрохолдинги тоже очень важны. Это и вал, и наши внешние рынки, и место Украины в обеспечении продовольственной безопасности в мире. Своеобразная сила нашего влияния.

Если фермеры уже сами у себя начнут воровать, коррупцию разводить, то что же у нас останется? На кого уповать?

- Ориентиры есть какие-то по объемам господдержки?

- Наше видение - минимальный объем госпомощи фермерам на 2017 год должен составить 3 млрд гривен.

- Сколько нужно средств для поддержки отрасли?

- Хотелось бы назвать большую цифру. Но у государства нет на это средств. По моему мнению, незавершенная земельная реформа тоже тормозит этот процесс. В свое время государство бесплатно раздало людям миллионы гектаров земли. И сегодня этот капитал не работает - ведь ни в залог передать землю нельзя, ни продать право аренды. Если бы эти земли можно было отдавать в залог банкам, то ситуация выглядела бы более радужно. Сегодня же банки практически не кредитуют - слишком велика вереница банкротств и дефолтов.

- Сегодняшние аграрии жестко критикуют налоговые новшества. На ваш взгляд, возможен баланс между производителями регулировать путем дифференциации налогообложения?

- Я считаю, что все диспропорции нужно регулировать путем прямой поддержки, а не созданием специальных механизмов для отдельных субъектов в контексте налогообложения.

О ПРИВАТИЗАЦИИ, ГОСПРОДПОТРЕБСЛУЖБЕ И ОРОШЕНИИ

- Каков третий приоритет вашей работы?

- Это развитие сельских территорий. Он перекликается со вторым в части работы с мелкими хозяйствами на этих территориях. Мы планируем влиять на развитие территорий через налоги, которые остаются на местах, стимулирование нишевого производства, создание дополнительной стоимости и так далее.

Согласно концепции "3+5", которую мы скоро будем презентовать, три основных направления будут раскрываться через 5 векторов. Первые два, как я уже говорил, развитие органического и нишевого сельхозпроизводства, а также развитие рынков сбыта. Третий касается работы госпредприятий и приватизации нестратегических активов. Считаю, что в предприятиях, о которых часто говорят - Укрспирт, ГПЗКУ, Артемсоль - должен появиться элемент частной собственности и борьбы частной собственности за свои интересы. Исторически так сложилось, что государство очень редко было эффективным собственником. Поэтому приватизация, на мой взгляд, - наиболее правильный путь. В частности, путь поэтапной приватизации, когда желающие заходят в капитал предприятия, достигают результатов и докупают долю, если считают нужным.

- То есть вы идею приватизации поддерживаете?

- Безусловно. А что касается Укрспирта, то скажу следующее. Я считаю, что все без исключения заводы Укрспирта должны работать. Сегодняшняя практика, когда руководство ГП определяет, какие заводы работают, а какие нет, и является элементом коррупции, которая усугубляет все сложности предприятия. Поэтому сейчас министерство готовит пакет рекомендаций менеджменту Укрспирта запустить все заводы, чтобы директоры этих заводов имели возможность показать свою эффективность и в качестве, и в себестоимости. Это, мне кажется, большой шаг навстречу приватизации.

И второе. Я бы очень хотел, чтобы до конца года у нас появился конкретный меморандум по приватизации предприятия.

Я считаю, что все без исключения заводы Укрспирта должны работать. Сегодняшняя практика, когда руководство ГП определяет, какие заводы работают, а какие нет, и является элементом коррупции, которая усугубляет все сложности предприятия

- По кластерному принципу?

- Именно. Нужно разбивать географически, к сильным заводам прикреплять старые неработающие и продавать. Давать лицензию на 10-15 лет, проверять лицензионные условия, брать плату за лицензии и на старте иметь успешную приватизацию с довольно неплохими производственными показателями.

- А руководитель у Укрспирта появится?

- Там и.о. и конкурс, который остановлен по суду. Я, к сожалению, на судебное решение повлиять не могу.

- В вашем подчинении фактически оказался совершенно новый орган - Госпродпотребслужба…

- Верно, это еще один, четвертый вектор. Как известно, в процессе реорганизации часть ведомств была упразднена, и мы создали европейского типа структуру, приняли закон о качестве и безопасности пищевых продуктов. Но очень много подзаконных актов еще предстоит внедрить. Мне кажется, что это направление работы очень сильно переплетается с нашей экспортной способностью, с фермерами, органикой и качеством продуктов в целом. Ведь что бы мы ни говорили об успехе отрасли, все сводится к продукту.

И последнее, пятое направление - орошение. Работаем с Мировым банком над рядом проектов на сумму порядка 1 млрд евро. Нам надо минусы - засуху и много солнца - превратить в плюсы, чтобы иметь возможность собирать два урожая. Это поспособствует возрождению фермерства. И не только на юге Украины, как может показаться на первый взгляд. Ведь сегодня и Полтавская область - это уже зона рискового земледелия в контексте осадков и урожаев. Поэтому значимость проектов по орошению будет только расти.

О КАДРОВЫХ ВОПРОСАХ И АГРАРНОМ КОМИТЕТЕ ВР

- Когда вы пришли в министерство, дословно сказали, что "пришли сюда не для того, чтобы менять людей, но если возникнет необходимость, то ротации произойдут". Первое кадровое решение вами уже принято - экс-замминистра Инна Гребенюк не работает в министерстве. Какими будут ваши следующие шаги по формированию команды?

- На должность руководителя аппарата я взял человека из Министерства финансов, которое в части документооборота и работы аппарата гораздо динамичнее и эффективнее других ведомств. То есть, на решение повлияли не негативные характеристики предыдущего руководителя аппарата, а конкурентные преимущества нынешнего.

Что касается других заместителей, на данный момент они продолжают работать.

- То есть Ярослав Краснопольский, и Владислава Рутицкая в вашей команде останутся?

- Я не могу гарантировать, что они останутся, пока что я наблюдаю за их работой, они хорошие специалисты. Но, согласно закону, это политические фигуры, и я могу инициировать их увольнение в любой момент. А поддерживать или нет мою инициативу - право правительства.

Рубить с плеча и необдуманно увольнять кого-либо я не собираюсь. Потому что за каждым из заместителей - очень большая история, работа, знания, перспективы на будущее. Потерять все это в один момент только потому, что вот я пришел и захотел назначить кого-то другого - глупо. Даже если есть более эффективный кандидат. Сначала надо лучше узнать людей, которые уже работают, их сильные и слабые стороны. После этого станет понятно, кто из новых людей сможет усилить мою команду.

- Ваш предшественник Алексей Павленко вокруг себя собрал целую команду советников. Около десятка внештатных - на волонтерских основаниях, и один штатный советник - Александр Лиев, помогали ему на протяжении всего срока руководства министерством. Работаете ли в кем-либо из этих людей сейчас?

- Я слышал фамилию Лиева, но этого человека никогда не видел. Абсолютно уверен, что сейчас в министерстве его нет. Все советники предыдущего министра на момент его увольнения тоже уволились.

Могу точно сказать, что теневых кабинетов, советников по особым поручениям при мне в министерстве не будет.

Я слышал фамилию Лиева, но этого человека никогда не видел. Абсолютно уверен, что сейчас в министерстве его нет. Все советники предыдущего министра на момент его увольнения тоже уволились

- У вас сейчас есть советники? Планируете ли вы привлекать, например, в качестве советника, Алексея Павленко?

- У нас с Алексеем была довольно масштабная встреча, где он по каждому направлению дал мне понимание основных моментов. Пока что этой палучасовой беседы мне было достаточно. Но отношения у нас хорошие, и я думаю, что при случае всегда смогу позвонить и что-то спросить у предыдущего министра.

- А что касается работы подведомственных министерству структур - профильных лесного, рыбного агентства, земельного ведомства, планируете ли ротации там?

- На днях решением правительства был уволен глава Гослесагенства Александр Ковальчук.

- Касается ли эта ротация той ситуации, которая происходит вырубкой и экспортом леса?

- Безусловно. Ковальчук был окрылен идеей консолидации в одну структуру госпредприятий, которых в отрасли более 400. Но вместе с тем, у нас карпатские регионы, Винницкая, Житомирская области - на грани экологической катастрофы. Мы поговорили, и выяснили, что руководителю лучше сложить свои полномочия.

- Это коррупция или слабость руководителя?

- Не справиться с управлением отрасли и способствовать нелегальным промыслам в ней - понятия практически тождественные. Есть большой вопрос неконтролируемости лесхозов. Мое видение - без структурной мощной реформы в агентстве не будет результатов.

- У Яремы Ковалива и Максима Мартынюка таких проблем нет?

- Вопрос с подвохом. Сказать, что в каждом из направлений произошли колоссальные изменения, я не могу. Например, у Яремы - катастрофическая нехватка средств для реформирования отрасли. Мы даже на заседании бюджетного комитета перекинули ему 15 млн грн с другой программы, чтобы он мог закупить лодки для рыбных патрулей. Но там есть настрой и желание к изменениям.

- Как бывший глава аграрного комитета парламента, вы, наверняка, в хороших отношениях со своими экс-коллегами. Кто после вас будет главенствовать в комитете и каким вы видите взаимодейтсвие министерства и профильного парламентского сообщества?

- Кто станет новым главой, зависит от того, как проголосуют депутаты. Я оставил комитет очень сбалансированным, и считаю это одним из своих достижений. Работа секретариата тоже очень сбалансирована и эффективна.

О БИЗНЕСЕ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

- У вас на сайте написано, что вы являетесь до сих пор членом Общества спасения села.

- Это общественная организация, но активной деятельности в ее рамках я не веду.

- Кроме того, вы - управляющий партнер компании Градиент. В прошлом году, согласно декларации, вы на 13 млн гривен купили ценные бумаги. Как сочетается работа в коммерческой структуре, общественной организации с министерским постом?

- Я пришел из бизнеса, работал на очень высокооплачиваемых должностях. И этим кардинально отличаюсь от многих политиков. В прошлом году у меня были свободные средства и я решил, что будет эффективно разместить их в ценных бумагах. Закон позволяет это чиновникам. Поскольку я всю жизнь занимаюсь финансами и кое-что в этой сфере понимаю, решил вложиться в инвестфонд. Это пассивная инвестиция, такая же, как банковский депозит. Только мои деньги не в банке, а в работающих активах. Но куда и во что конкретно инвестирует Градиент (инвестиционная компания, фактически инвестфонд), я не знаю. Я даже не знаю, сколько инвесторов в этой компании.

- А какова ваша доля в Градиенте?

- Будет электронная декларация, там все увидите (улыбается). Я за нее охотно голосовал в парламенте и надеюсь, что очень скоро эта практика будет внедрена в Украине.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 17 мая 2016 > № 1755382 Тарас Кутов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 16 мая 2016 > № 1756096 Дмитрий Рощупкин

Интервью с директором Винницкого молочного завода "Рошен" Дмитрием Рощупкиным:

Два года назад на украинском молочном рынке появился новый завод – крупнейшая кондитерская корпорация ввела в эксплуатацию молочного гиганта мощностью переработки 600 т молока в сутки. Изначально планировалось, что предприятие будет работать только в тесной связке с самой корпорацией – снабжать молокопродуктами кондтерские фабрики. Но экономические реалии подкорректировали планы работы предприятия.

В своем интервью директор Винницкого молочного завода рассказал о том, как компания адаптировалась к экономическим реалиям, насколько конкурентна продукция завода на внешних рынках и как он оценивает шансы украинской "молочки" на европейском рынке.

- Винницкий молочный завод "Рошен"работает на рынке уже в течение двух лет. Чего удалось достичь за эти два года и как сейчас себя чувствует предприятие ввиду сложной экономической ситуации и сложностями с рынками сбыта?

- Мы начали работать в июне 2014 года. Изначально мы строились как предприятие, которое закроет все нужды корпорации Рошен в молочном сырье для производства кондитерских изделий. И проектировался завод – все участки, мощности, исходя из этой цели. Но к моменту запуска ситуация на кондитерском рынке изменилась – в 2013 году вступило российское эмбарго – наша задача была загрузить максимально эффективно наше предприятие и продавать продукцию не только в рамках корпорации, но и контрактоваться с другими производителями, потребителями, как на внутреннем рынке, так и на экспорт.

- Все ли задуманное и запланированное удалось?

- На сегодня, да. Мы запустили все участки и продуктовые линейки, работаем в соотвествии с международными требованиями.

- Вы говорите о европейских стандартах или каких-то других требованиях?

- Мы работаем и по европейским, и по общемировым требованиям. Кроме Европы у нас очень много стран, которые создают нам рынок сбыта. И там порой требования к качеству даже жестче, чем в ЕС. Я бы никогда не ограничивался одним словом – Европа. Это и Азия, и Северная и Южная Америка, и Африка, Арабские страны, Ближний Восток. То есть наши производственные процессы выстроены в соответствии стребованиями наших потенциальных и реальных покупателей.

- Вы говорите о стандартах качества. А какими сертификатами это подтверждено? Ведь зачастую производители любят декларировать качество, не подтверждая конкретними документами.

- В первую очередь, это ISO22000, в этом году получен сертификат FSSC - это, можно сказать, высшая лига в контроле пищевых продуктов. И, соответственно, благодаря этим сертификатам и сертификатам,которые мы получали для работы на отдельных рынках, такие, как Халяль – для рынков мусульманських стран, Кошер – для работы с потребителями кошерних продуктов в Израиле и других странах, мы наработали программу продаж на внешние рынки. Кроме этого, наши ключевые клиенты ежегодно проводят собственные аудиты производства и систем управления качеством нашего предприятия. Экспорт, который на сегодняшний день у нас ведется в более, чем 30 стран – достаточно мощное направление. Кроме того, мы достигли прогресса в качестве продукции для наших кондитерских фабрик.

- А вообще, не стоит забывать, что наша компания изначально выдвигала высокие требования к качеству молочного сырья для кондитерских изделий (ранее и для зарубежных поставщиков). Поэтому многие трейдеры на старте охотно начинали с нами работать, зная, что наша продукция успешно поставляется на кондитерские предприятия "Рошен".

- При этом, я хочу подчеркнуть, что не надо рассматривать узко понятие "качество" как набор физико-химических показателей и только. Это, прежде всего, работоспособность всей команды от этапа заготовки сырья и подготовки контракта до этапа прибытия контейнера на противоположный конец земного шара. Качественным должно быть также выполнение взятых на себя обязательств – многие наши постоянные партнеры с удовлетворением отмечали: "Вы одна из считанных украинских компаний, которая соблюдает графики и объемы поставок, причем на протяжении всего года, а не только в период "переизбытка производства".

- Все ли продукты, ассортиментные позиции, которые планировались, сегодня выпускаются?

- Практически все. Помимо стандартных сухих молочных продуктов, масла и сгущенного молока мы запланировали ряд продуктов, достаточно уникальных, которые производятся на просторах СНГ только нашим заводом, да и в мире производителей таких товаров единицы. Это карамелизированное сухое молоко, молоко с повышенным содержанием свободных жиров, сухие сливки, молочный жир и его фракции – олеин и стеарин. Все эти продукты мы производим сегодня, поставляем и на фабрики, и украинским потребителям, и на экспорт.

- Насколько загружены мощности завода сегодня?

- Изначальная мощность предприятия – переработка 600 т сырого молока в сутки с возможностью при необходимости увеличения мощности завода до 1200 т в сутки. Если говорить о загрузке, то мы на сегодняшний день исходим из экономической целесообразности переработки такого объема. Не проблема сегодня на предприятии его переработать, и в отдельные месяцы загрузка почти 100%. Среднегодовая загрузка на сегодня – около 550 т молочного сырья в сутки.

- Могли б Вы расказать, как распределяется продукция завода между фабриками Рошен, внешними покупателями на украинском рынке и экспортными поставками?

- Около 60-65% продукции в зависимости от сезона – это поставки в пределах корпорации, остальное –украинские партнеры и экспортные поставки в соотношении 10% на 90%.

- Расскажите, какие страны кормит молочный завод Рошен?

- Долго перечислять… Стартовали мы с традиционных для украинских экспортеров рынков – СНГ, Ближний Восток, Северная Африка. Но затем быстро вышли на рынки Юго-Восточной Азии, стран Персидского Залива, осуществили поставки в США, Канаду, Мексику, Панаму.В этом году мы смогли выйти с нашим украинским сухим молоком на Японию, сейчас готовимся к отгрузкам на Китай. Помимо сухого молока активно продаем масло и молочный жир. Всего за 2015 год продано 34 367 тонн различных молочных продуктов.

В последний год мы активно сотрудничаем с компаниями, которые являются мировыми лидерами по производству продуктов питания. Это такие компании как Nestle, Unilever, Kraft-Mondelez, Danone, трейдеры глобального масштаба и другие.

- Как вам удалось их убедить?

- Представители этих компаний приезжали на наше предприятие в течение двух лет, проводили у нас скурпулезные аудиты, исследовали все производственные процессы, качество работы персонала, сырьевую зону, систему контроля качества, в общем, – все производственные цепочки. Все аудиты прошли благополучно, на сегодняшний день мы имеем номер глобального мирового поставщика компании Nestle, пройден аудит в Unilever, в течение месяца, думаю, получим одобрение от Kraft-Mondelez (уже успешно осуществлена первая поставка).

- Насколько я знаю, да Вы и сами обмолвились, что совсем скоро планируете начать работу с европейскими потребителями...

- Да, буквально на днях.

- Каковы планы по работе с ЕС, которые одни аграрии называют обманкой из-за квотирования, другие – шансом с небольшой вероятностью выполнения по причине высокой конкуренции на рынке?

- Наличие еврономера отнюдь не означает начала поставок. Это некий пройденный этап, после которого стоит новый шлагбаум, множество процедурних моментов. Честно говоря, когда говорят, что Европа нам открылась, это выглядит забавно. Есть еще вопросы с квотами, пошлинами, но самое главное – наличие конкретного покупателя, готового переключится с европейского на украинский товар. И сегодня – это самое важное для нас, что такие покупатели у нас есть. Если идти в лоб и платить все пошлины, мы можем делать это хоть завтра – будет ли это экономически эффективно? Можно ради пиара взять это сделать разок-другой, например, осуществить поставки на литовскую или венгерскую кондитерскую фабрику. Но мы хотим глобального присутствия, признания качества и оптимальной экономики.

- С чего планируете начать – Литва и Венгрия или, может, ближняя Польша? И, главное – когда?

- Думаю, в этом году уже что-то пойдет. Хотелось бы, чтобы эти поставки были не тольков Литву и Венгрию, чтоб не говорили, что мы нужны только самим себе. Но начнем мы с этих уже знакомых рынков, а также с сотрудничества с трейдерами – некоторые из них уже подтвердили документально свои заказы на нашу продукцию в европейский регион. Мы действительно хотим сами себя проверить, нас колько мы конкурентны на том рынке. Сейчас парнеры готовы покупать нашу продукцию на таких же условиях, как и для других рынков.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 16 мая 2016 > № 1756096 Дмитрий Рощупкин


Украина > Агропром > oilworld.ru, 13 мая 2016 > № 1751907 Александр Лозыченко

Сезон-2015/16 – переломный и ключевой для рынка украинской сои

По мнению Александра Лозыченко, генерального директора ДП «Сангрант Плюс», 2015/16 МГ достаточно непростой для украинского рынка зерна и переломный для рынка сои и продуктов ее переработки. Украинские реалии оказали существенное влияние на работу в сфере агробизнеса. О результатах деятельности компании на зерновом и масличном рынках в текущем сезоне в эксклюзивном интервью АПК-Информ с Александром Лозыченко.

Справка

Компания работает на аграрном рынке Украины более 10 лет и является надежным партнером как для украинских компаний, так и на международном рынке. Основная специализация – закупки зерновых, масличных и продуктов переработки (масло подсолнечное, соевое, рафинированное, дезодорированное, бутылированное) на терминалах Одессы, Николаева, Херсона и в портах Азовского моря. Осуществляет отгрузки зерна балкерами от 3 до 50 тонн, масличных и масел контейнерами и во флекситанках. Ключевые рынки сбыта – страны Средиземноморья и Дальнего Востока.

В сезоне-2014/15 компания заняла 5 место в рейтинге покупателей соевых бобов украинского происхождения. Всегда открыта к диалогу и рада новым партнерам.

- Компания «Сангрант Плюс» является одним из крупнейших поставщиков украинской сельхозпродукции на мировой рынок. В 2015 году перед компанией стояла цель – войти в пятерку экспортеров по зерновым и масличным культурам в Украине. Удалось ли ее достигнуть?

- Усилиями команды коммерческого отдела в прошедшем сезоне нам удалось войти в пятерку экспортеров соевых бобов, отгрузки производились из Херсона, размеры партий варьировались от 11 до 3 тыс. тонн. Основные цели на будущее – отгрузка партий более 25 тыс. тонн из глубоководных портов и укрепление позиции по экспорту зерновых культур.

- Экспорт каких культур и продуктов переработки является основным для вашей компании в сезоне-2015/16? Какие объемы и в каком направлении уже поставлены на внешний рынок в текущем МГ?

- В текущем сезоне наряду с пшеницей, кукурузой и соей мы вышли на экспортный рынок с соевым шротом Пологовского МЭЗа (наша головная компания), а также начали экспортные отгрузки подсолнечного и соевого шрота других производителей на базе терминалов Одессы, Херсона и Мариуполя. Отдельно отмечу наше участие в погрузке самой крупной партии отечественного подсолнечного шрота из Украины во Францию размером 23 тыс. тонн в феврале 2016 г.

- Какие бы Вы дали предварительные оценки текущему экспортному сезону зерна?

- Сезон очень тяжелый, можно сказать, идет игра на выживание. Маржа как у экспортеров, так и переработчиков значительно ниже прошлогоднего уровня, связано это с сильнейшей конкуренцией, курсовыми рисками и нестабильными темпами реализации сельхозпродукции производителями. В свою очередь, политическая нестабильность и меняющаяся налоговая политика государства также оказывают влияние на условия торговли. Однако уменьшение маржи – это общемировой тренд, что отмечалось неоднократно на конференциях, где встречались представители крупнейших игроков мирового аграрного рынка.

- Какие особенности для рынка соевых бобов в первой половине текущего сезона Вы могли бы выделить?

- Урожай растет, качество бобов улучшается, также совершенствуются технологии по уборке, подработке и хранению. Нам удалось отгрузить несколько партий качеством не хуже 1 класса по стандартам USDA. Надо отметить, что этот сезон является переломным и ключевым с точки зрения выхода Украины на рынок продуктов переработки сои. Украинский соевый шрот уже считается довольно конкурентным. Этого удалось достичь за счет как новых технологий и улучшения качества бобов, так и сложившейся геополитической ситуации, которая не оставила другого выбора украинским переработчикам сои, кроме как искать новые рынки сбыта для своей продукции.

- Как Вы оцениваете в целом количество предложений сои на внутреннем рынке. Насколько сильно ощутима конкуренция при формировании сырьевой базы?

- Ключевые игроки, закупающие сою на экспорт и переработку, всем известны, конечно, конкуренция присутствует, но она и является двигателем торговли. Вследствие высоких логистических затрат в настоящее время у каждого игрока определен вполне конкретный регион закупок. Собственно он делится на три части, как и 5 лет назад, – Западная Украина (где соя набирает популярность, и посевные площади и валовой сбор уже вполне могут сравниться с показателями лидеров), центр и юг Украины. В каждом из этих регионов на сегодняшний день уже существуют крупные экспортно-ориентированные перерабатывающие предприятия.

- Как, на Ваш взгляд, будет развиваться ценовая ситуация на рынке сои во второй половине сезона-2015/16 на фоне снижения прогноза производства бобовой в Аргентине и засухи в Бразилии?

- Рост цен и повышение спроса уже вполне ощутимы на внешних рынках, но я бы не делал долгосрочных прогнозов относительно дальнейшего роста цен. В Китае, например, зафиксированы максимальные за все время переходящие остатки сои, и такая новость может нивелировать бычий тренд из-за недобора урожая в Аргентине и Бразилии. В то же время отмечается значительная зависимость масличного рынка от котировок нефти.

- После запрета ввоза украинской сои и соевого шрота в Россию была ли изменена география поставок?

- Россия могла бы стать отличным рынком сбыта для бобов и продуктов их переработки, а Украина– надежным и мощным поставщиком не только продуктов соевой группы. До 2014 года с компаниями из РФ и странами, куда продукция шла транзитом через Россию, была налажена работа и украинская продукция поставлялась вплоть до Урала и Дальнего Востока. Однако естественно в связи с событиями, свидетелями которых мы являемся, многие компании пересмотрели географию рынка сбыта. Надо отметить, что спрос белорусских покупателей растет и связано это в том числе с различного рода эмбарго и запретами в отношении в РФ, и до последнего времени, например, Беларусь готова была покупать наш шрот по премиальным ценам. Хотя, конечно, все знают о проблемах со взаиморасчетами с компаниями из этой страны.

- Какие, по Вашему мнению, новые направления для экспорта украинской зерновой и масличной сельхозпродукции являются наиболее перспективными? Существуют ли какие-то преграды для расширения географии экспорта такой продукции?

- Экспортный потенциал в дальнее зарубежье можно реализовывать путем накопления и отгрузок крупных партий товара. Также контейнерами украинская продукция АПК поставляется во все уголки планеты.Так можно конкурировать и с Аргентиной и США на таких направлениях, как Китай, Малайзия и страны арабского мира. Мы неконкурентны на сегодняшний день в одном очень важном моменте – это стоимость перевалки (дисбурсменты, куда входят и портовые сборы), в наших портах эти цифры завышены в два, а порой и в три-четыре раза по сравнению со странами-соседями (Румыния, Турция, Франция, которые являются фактически нашими конкурентами). На примере Турции можно видеть, как прозрачная политика, твердое желание представителей всех уровней управления способствовали созданию в этом государстве логистического центра, привлекли миллионы долларов в развитие портовой инфраструктуры, а также в мощности по переработке. Мы отстали от них на десятилетия, и виной тому нерадивые руководители, бюрократия и конечно же коррупция.

Все мы знаем историю с компанией Risoil. До сих пор никто из официальных лиц не прокомментировал происходящее, никто не наказан и не будет наказан – в таком государстве мы живем. Приведу пример: недавно и наша компания стала жертвой чиновника. 21 апреля была подана заявка на разовый пропуск судна Altenavi на погрузку 6000 тонн ячменя в речном порту Херсон в Госслужбу безопасности на транспорте, где руководит недавно назначенный Ноняк Михаил Васильевич. Разрешение выдано не было, судно это в Херсоне грузится раз в месяц, было принято решение грузить его на рейде – в результате более 20 тыс. долларов убытков, включая демередж. Кто нам их компенсирует? Никто… Разрешение было выдано 27 апреля, когда судно уже было полностью погружено.

Понимаете, после двух майданов, после люстрации, и если мы стремимся в Европу, этого всего не должно происходить.

- В последнее время Украина развивает сотрудничество в аграрной сфере со странами Каспийского региона, считая его перспективным. Учитывая опыт работы вашей компании с этим регионом, насколько можно увеличить объемы торговли сельхозпродукцией со странами региона, и какие из них наиболее перспективны для торговли с Украиной – Азербайджан, Иран, Казахстан или Туркменистан?

- На сегодняшний день мы имеем торговые отношения с Грузией, Арменией и Азербайджаном. После ввода запрета на транзит украинской продукции через РФ нам удалось продолжить работу с этим регионом и выйти на новые рынки путем увеличения торговых партий доставки их водным путем и поиска конечных потребителей. Рынок этот не велик, но довольно перспективен. По моему мнению, будущее все-таки за поставками на этот рынок продуктов переработки, нежели сырьевых групп.

- Логистическая составляющая при экспорте играет ключевую роль. Насколько ограничение Российской Федерацией транзита украинских товаров через свою территорию повлияло на темпы и объемы торговли вашей компании с Азербайджаном?

- Конечно же, грузопоток снизился, и это видно из статистических данных. Торговые отношения остались лишь с теми компаниями, которые могут себе позволить работать крупными партиями и использовать водный транспорт для минимизации логистических затрат. На сегодня существуют две рабочие схемы: 1) порт Украины, корабль - порт Грузии - вагон либо 2) вагон на пароме Ильичевск - порт Грузии. Но это все очень дорого, не забывайте, что раньше грузы отправлялись вагонами прямо с элеватора Украины, и ж/д тариф был ниже украинского аналога согласно принятому межгосударственному соглашению по регулированию тарифов в странах СНГ. Интерес украинских компаний по-прежнему очень велик, однако при минимальных затратах логистика до Азербайджана стоит выше $45 за 1 тонну, это без стоимости доставки товара в порт Украины. Это дорого. Для понимания: доставка 60 тонн сои из Аргентины в Турцию стоит $16, это с другой стороны планеты.

- Каковы, по Вашему мнению, перспективы перевозки сельхозгрузов из Причерноморского региона в Каспийский по Транскаспийскому маршруту? Рассматривается ли априори украинскими трейдерами логистика посредством контейнерного поезда?

- Надо заниматься этим вопросом, нужен орган или организация, которая будет продвигать этот проект. К сожалению, в настоящее время проект имеет все шансы умереть, а ведь доступ к этому рынку с дешевой логистикой может способствовать дополнительному спросу на нашу продукцию и расширить рынки сбыта. При создании инфраструктуры результаты не заставят себя ждать, и сотни компаний будут стремиться завоевать этот рынок. Ведь речь не только о продукции АПК. Будем надеяться на сдвиги в ближайшее время в этом вопросе.

- В последнее время растет активность торговли агропродукцией Украины с Ираном. Насколько интересным для вашей компании является Иран относительно экспортных поставок?

- Рынок очень привлекательный, однако мы до настоящего времени не имели поставок на иранские порты. Связано это, наверное, с рисками неоплаты и отсутствием механизма страхования таких рисков. Проблемы с задержками оплат и длительный простой судов у причала в связи с этим на сегодня так и остались факторами, препятствующими увеличению отгрузок, при этом рынок после снятия санкций уже перестал быть столь премиальным.

- Учитывая мировые тенденции на рынке зерновых и масличных и прогнозы урожая в Украине в 2016 году, какие перспективы для экспорта из страны Вы видите в новом 2016/17 МГ?

- Думаю, горизонта для украинского АПК нет, наш потенциал не раскрыт и на треть. Мировая потребность в зерне, сое и продуктах переработки растет из года в год, и это может позволить нам получить твердую экономическую опору. Однако надо прилагать максимум усилий, чтобы быть не только экспортерами сырья, но и завоевывать рынок продуктов переработки, на примере той же Турции, которая кормит мукой весь соседний регион и является крупнейшим экспортером данной продукции. Это при том, что эта страна импортирует больше, чем экспортирует, и достигла она этого всего путем правильной и твердой государственной политики, путем привлечения миллионых инвестиций в перерабатывающую и транспортную отрасли. Нужно учиться на таких примерах, и тогда за тонну пшеницы в государство может поступать не $180, а $200-250 за счет добавленной стоимости, создания рабочих мест, внедрения новейших технологий и привлечения инвестиций. Это и мука, и макаронные изделия, продукция птицеводства, животноводства, комбикорма.

Беседовала Елена Чередниченко

Украина > Агропром > oilworld.ru, 13 мая 2016 > № 1751907 Александр Лозыченко


Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 10 мая 2016 > № 1752212 Константин Бабкин

Константин Бабкин: «Для новой индустриализации у нас все есть»

Нильс ИОГАНСЕН

Российское сельскохозяйственное машиностроение внезапно продемонстрировало рост в 40 процентов. На фоне ряда иных отраслей это выглядит настоящим прорывом. О причинах и подводных камнях впечатляющей тенденции «Культуре» рассказал президент ассоциации «Росагромаш» Константин Бабкин.

культура: Экономика РФ испытывает сложности: тяжелее приходится именно обрабатывающим производствам, а тут такой результат.

Бабкин: Да, выглядим неплохо. Причин две: во-первых, снижение курса рубля, во-вторых, постановление правительства №1432, согласно которому производителям два года подряд субсидируют 25 процентов стоимости сельскохозяйственной техники. Это и стимулировало импортозамещение, то есть производство в России. По некоторым машинам наблюдается даже удвоение объемов, а по итогам 2016-го подрастем еще на четверть. Кстати, мировые продажи, наоборот, снижаются. Так, рынок небольших тракторов в США упал почти наполовину.

Цифры, конечно, приятные. Но, если посмотреть на российское аграрное машиностроение в мировом масштабе, то оно все равно составляет менее одного процента. На такой базе даже минимальный абсолютный прогресс в относительных величинах кажется ощутимым. И если мы хотим вернуть себе прежние позиции — более 80 процентов рынка РФ и СНГ, 10–15 процентов продаж в Европе, столько же по Азии и Африке, — нужно расти и расти. В ЕС наша страна поставляет около 150 комбайнов в год, это всего 1,5 процента данного сегмента. Увеличить до 7 процентов реально, в Восточной и Центральной Европе, в том числе в бывшей ГДР, нашу технику помнят и любят. Совсем недавно немцы купили 15 комбайнов «Ростсельмаша». В целом же на рынке сельхозтехники ЕС доля России — ничтожные 0,05 процента! Как видите, есть куда стремиться.

культура: А в РФ и по СНГ каковы позиции отечественных производителей?

Бабкин: По комбайнам — 60–70 процентов за «Ростсельмашем», по большим тракторам — «Кировский завод» держит 60 процентов, по малым и средним — вне конкуренции белорусы, у них 80 процентов продаж, позиции РФ нулевые. По оборудованию для животноводства и переработки продукции сельского хозяйства Россия тоже практически ничего не производит.

культура: Тем не менее «плюс сорок», по вашим данным, есть. Почему мы не видим победных отчетов от различных министерств и ведомств?

Бабкин: Потому что статистика разная. Минэкономразвития, наоборот, говорит о падении производства сельхозтехники. Госструктуры учитывают в том числе и крупноузловую «отверточную» сборку, а мы сейчас говорим о полном цикле. Кстати, импорт, замаскированный под наше производство, напротив, сильно упал.

культура: По постановлению №1432 какая именно техника субсидируется?

Бабкин: Пока только отечественная, при изготовлении которой оговорены определенные производственные моменты. Двигатели, КПП, прочие ключевые элементы конструкции должны быть российскими, а не привозными. Но Минэк считает свою статистику иначе, вразрез 1432-му документу. Вот и получается, что цифры ходят всякие разные...

культура: Каков процент импортозамещения по российской сельхозтехнике в целом и на «Ростсельмаше» в частности?

Бабкин: Теоретически, да и практически, тоже произвести мы можем все — вопрос в коммерческой целесообразности. Если говорить про комбайны, то «Ростсельмаш» импортирует около четверти комплектующих. По себестоимости получается больше — до половины затрат.

Что именно везем? Наиболее мощные моторы пока приходится ставить импортные, остальные — ярославские, частично — белорусские. Электроника — по большей части наша, из Екатеринбурга, от НПО автоматики имени Семихатова. Они разрабатывают системы управления для ракетных комплексов подводных лодок, но не только. Однако системы спутниковой навигации — для так называемого «точного земледелия» — покупаем у мировых лидеров, у них, собственно, все производители отовариваются. Гидравлика — на 50 процентов наша, смотрим, где лучше, надежнее и выгоднее. Точно так же действуют и другие предприятия.

культура: Вы сказали — теоретически можем произвести все. Выходит, если завтра Запад устроит тотальное эмбарго, справитесь?

Бабкин: Да. Года на два-три, конечно, просядем, но трагедии не произойдет. Несколько сузим модельную линейку, село при этом не пострадает. По некоторым особо высокотехнологичным позициям потребуется лет пять, потом тоже выйдем на полное самообеспечение. Причем опираясь исключительно на собственные силы, технологии и кадры. Ведь эмбарго действительно может оказаться и тотальным.

культура: Что нужно, дабы запустить процесс уже сегодня, когда подобные угрозы относятся к разряду вероятных?

Бабкин: Грамотная финансовая политика, остальное у нас имеется. Так, ежегодно в РФ появляется около 150 новых моделей сельскохозяйственных машин и орудий, предприятия отрасли не сидят сложа руки. Рынок емкий, имеет отличные перспективы. Поскольку продовольствия нам можно и даже нужно производить в три раза больше.

культура: А зачем? Россия на днях вышла на первое место по экспорту пшеницы, мировой рынок не резиновый...

Бабкин: Останавливаться на достигнутом нельзя. Китай на меньших площадях производит 600 млн тонн зерна, у него эффективность гораздо выше. Рынок не резиновый — да, факт. Надо бороться, расширять географию сбыта российского зерна, овощей, фруктов, молока и мяса, а не только пшеницы. Сегодня на рынках третьих стран (в ЕС наши продукты не пускают) и в самой РФ крестьяне с госдотациями 5 евро на гектар конкурируют с европейскими, где поддержка — 500 евро на гектар. И умудряются выживать. Наши сельские труженики справятся и без такой подпитки государства, они пережили 90-е, им теперь ничего не страшно. Нужна лишь грамотная финансовая политика — дешевые и доступные кредиты, низкие налоги, содействие несырьевому экспорту, защита внутреннего рынка и снижение стоимости топлива в два раза. То же самое, что и для машиностроения, я уже об этом говорил.

Повторюсь, надо выращивать больше. Однако государство сейчас сдерживает продажи зерна за границу, существует экспортная пошлина, стало быть, нет стимулов для роста производства. И это неправильно.

культура: Но пошлину ввели, чтобы не оголить внутренний рынок и не допустить роста цен на хлеб...

Бабкин: А стоимость батона и буханки в магазине почему-то продолжает расти... Болезнь лечат явно не теми методами. Люди не могут покупать постоянно дорожающие продукты, значит, необходимо сделать, чтобы их доходы увеличивались. То есть стимулировать производство и экспорт. У нас же профильные министерства поступают наоборот, умножая число бедных, не давая им возможность зарабатывать. Правая рука не знает, что делает левая: с одной стороны, грамотное постановление №1432, с другой — ограничение экспорта зерна.

Более того, сейчас готовится подписание «специнвестконтракта» с немецкой фирмой, согласно которому за совершенно символические инвестиции (80 млн рублей) ей дадут господдержку в 1,5 млрд рублей. Импортную технику, произведенную в Германии, хотят субсидировать за счет нашего госбюджета. Если документ подпишут, на всем отечественном сельскохозяйственном машиностроении можно будет поставить крест. Импорт все убьет.

культура: Вы упоминали уменьшение стоимости топлива вдвое. Как такое возможно?

Бабкин: Элементарно — путем так называемого «налогового маневра». В РФ более 70 процентов стоимости горючего приходится на налоги и акцизы, они постоянно растут. Поэтому даже в условиях удешевления нефти бензин и солярка дорожают. Напротив, экспортные пошлины для компаний планомерно снижают, иными словами, тяжесть нагрузки перекладывается на внутреннего потребителя.

Суть «маневра» — обнуление акцизов на нефтепродукты, продаваемые на внутреннем рынке, и увеличение экспортных пошлин. Топливо, а вместе с ним и электричество, а также прочие энергоносители тут же подешевеют более чем в два раза. Просто и эффективно.

культура: Прорехи в госбюджете, который и так не в лучшей форме, не образуется?

Бабкин: Определенное снижение доходов госбюджета действительно возникнет. Но оно совершенно несоизмеримо, скажем, с вложениями России в ценные бумаги США... Более того, получив дешевое топливо и энергию, российские предприятия резко активизируются, производство вырастет, налоговые поступления — тоже. И уже через год-другой госбюджет выиграет в разы. Вдобавок произойдет переориентация экономики — та самая, о которой так много любят поговорить. Из сырьевой — в перерабатывающую. «Новая индустриализация» — еще один популярный слоган текущего дня — станет воплощенной реальностью.

культура: Однако в 30-е индустриализация обошлась в гигантские деньги, в пересчете на современные — десятки, если не сотни миллиардов долларов. Где их взять?

Бабкин: Эти средства, можно сказать, под носом. Ежегодно государство констатирует: вывели 100 млрд долларов, в другом году — еще 80–100 млрд, и так далее. Будет бизнес развиваться, появятся для этого условия — никто ничего выводить не станет, наоборот, вернут и даже добавят.

Все в России есть. Сырье, технологии, грамотные, талантливые и работящие люди. Эти бесценные активы — залог безусловного успеха, надо лишь захотеть. А деньги... Да они по большому счету в такой ситуации не настолько уж нужны. Это во многом надуманная проблема.

культура: На Ваш взгляд — хозяйственника и политика, — как быстро можно развернуть страну к переменам?

Бабкин: Очень быстро. Поменять ставку ЦБ, кардинально снизить — моментально. Подготовка «налогового маневра» займет, допустим, месяц. Пересмотреть экспортные пошлины, ввести программы защиты российского рынка и так далее — тоже реально уложиться в минимальные сроки. Все это давно проработано, просчитано и одобрено бизнес-сообществом. За два-три месяца экономический курс России изменится коренным образом.

культура: При обсуждении «новой индустриализации» всегда всплывает тема национализации — прежде всего крупной промышленности. Как Вы, бизнесмен, к этому относитесь?

Бабкин: Для начала надо восстановить РАО ЕЭС, хотя строительство и эксплуатацию электростанций вполне можно доверить частникам. А вот передачу и распределение энергии — точно нет. ВПК — только «казенный», авиастроение, все атомные дела и железные дороги — тоже. В сырьевых отраслях опять-таки должна быть главенствующая роль государства, в обрабатывающих — нет. Там пусть работает частный капитал.

культура: Как Вы совмещаете такие патриотические воззрения и коммерческую деятельность? К тому же часть Ваших мощностей находится на территории явно недружественных государств — США и Канады.

Бабкин: Да, у «Ростсельмаша» три завода в Канаде, еще два небольших производства в Америке. Одну из моделей тракторов сейчас мы переводим в Ростов, будем делать там. Не собирать, а именно изготавливать — целиком. Перевозим станки, оснастку, обучили за границей персонал, так что вскоре появится очередная отечественная машина. Двигатель, правда, на первых порах оставим американский. Но КПП — наша, налаживаем производство в России. И других агрегатов тоже.

культура: Есть планы полностью перейти на собственные компоненты?

Бабкин: В каждом конкретном случае исходим из экономической целесообразности, мы же частная компания, если что, нам никто не поможет, не спасет от банкротства. Например, несколько лет назад, до девальвации и начала программы субсидирования, мы вели работы по выводу производства из России. Требовалось разместить заказы на три тысячи наименований изделий в Китае, под эту программу мы закрыли литейное производство в Ростове. Пришлось уволить 600 человек.

культура: То бишь поступили как настоящий капиталист-эксплуататор, для которого прибыль превыше всего.

Бабкин: Выбора не было — предприятие должно работать. В противном случае за воротами окажутся все, а это уже тысячи человек. К счастью, рубль подешевел, правительство приняло постановление №1432, и мы всех взяли обратно — литейный цех снова функционирует. Импорт нынче невыгоден, именно поэтому льем сами, от Китая пришлось отказаться.

Получается, что тогда рабочих уволил не совсем я, меня к этому вынудили. Экономическими рычагами. Собственно, такой вот простой пример из жизни нагляднейшим образом демонстрирует, как действует госрегулирование хозяйственной деятельности. Если предпринимателям создать условия, они быстро вернут заводы в Россию. И я в первую очередь.

Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 10 мая 2016 > № 1752212 Константин Бабкин


Россия > Агропром > fruitnews.ru, 10 мая 2016 > № 1748170 Алексей Красильников

Картофельные перспективы

Урожай картофеля в России в 2015 году оказался рекордным с 1994 года, что вызвало значительное снижение стоимости продукции на российском рынке. В результате ряд небольших производителей и компаний, для которых выращивание картофеля не является основным направлением бизнеса, могут сократить площади под картофелем или даже уйти с рынка, а крупнейшие производители, наоборот, постараются нарастить эффективность, для чего будут совершенствовать технологии и развивать переработку и экспорт картофеля.

Картофельный союз

Юбилейная конференция Картофельного союза пройдет 25 марта в Москве

Картофельный Союз организует работу консолидированного стенда участников рынка картофеля и овощей на выставке «Золотая осень – 2015» с 8 по 11 октября.

Картофелеводство и овощеводство на современном этапе

О Картофельном союзе, об объемах и перспективах производства картофеля, о семеноводстве, о будущем сезоне, о государственной поддержке и развитии переработки, а также об экспорте и импорте картофеля FruitNews рассказал Алексей Красильников, Исполнительный директор Союза участников рынка картофеля и овощей (Картофельный союз).

О Картофельном союзе

FN: Во первых, хочу поздравить Вас с пятилетним юбилеем Картофельного союза. Могли бы Вы рассказать о том развитии, которое Союз получил за последний год?

АК: Давайте начнем с того, что Картофельный союз был зарегистрирован и приступил к работе в 2011 году. Изначально в Союзе нас было 25 компаний, сейчас – около 60. Из них более половины – это непосредственно производители картофеля и овощей с общим объемом производства - около 1 миллиона тонн картофеля и более 300 тысяч тонн овощной продукции в год. Помимо компаний, занимающихся выращиванием картофеля и овощей, в Картофельный союз входят производители сельхозтехники и оборудования, поставщики посевного материала и средств защиты растений. Не буду называть отдельные компании, чтобы никого не выпячивать, но у нас на сайте все есть. О том, что мы сделали за этот период расскажу очень кратко: работали над законом о семеноводстве, вносили предложения по изменениям нормативного законодательства в части НДС и прочее. Союз постепенно растет, как в количественном составе, так и по географии. Вот недавно поступили заявления о вступлении уже из Красноярска. Раньше в нашей географии восток – это были Свердловск и Тюмень, сейчас уже – Красноярск и Якутия. К нам присоединились Союз картофелеводов Якутии и одно из больших хозяйств в Красноярском крае.

Об объемах и перспективах производства картофеля

Валовый сбор картофеля в сельскохозяйственных предпиятиях, КФХ и ИП в России в 1990-2015 гг. (тыс.тн)

FN: То есть география Союза расширяется. А какую долю рынка производства картофеля на данный момент занимают компании, входящие в Союз?

АК: Товарный сектор производства картофеля у нас представляют сельхозпроизводители, крестьянские фермерские хозяйства и индивидуальные предприниматели, которые в прошлом году произвели рекордный урожай – 7 млн 400 тыс. тонн и подошли уже к результатам 92-го – 93-го года. Когда-то был кризис в стране и, соответственно, в сельском хозяйстве. В современной истории России максимальный урожай был в 90-ом году - это 10,5 млн тонн, а в 2000-ых годах он опустился до 2,5 – 2,3 млн тонн. Вот сейчас поднялись на уровень 7,4 млн тонн. Из них, как я уже говорил, около 1 млн тонн приходится на наших участников Картофельного союза и можно посчитать сколько там процентов получится.

FN: То есть, примерно 13,5%? Долю рынка Вы тоже довольно быстро наращиваете.О размерах собранного урожая на 1 ноября 2015г. в разрезе категорий сельхозпроизводителей (млн.тонн) РОССТАТ

АК: Да, мы наращиваем долю рынка. Хотя результаты прошлого года нас не совсем радуют из-за перепроизводства картофеля. Население откликнулось на обвал рубля. Кроме того, Минсельхоз в лице Чекмарева призывал региональных руководителей обратиться к населению с тем, чтобы они вернулись на свои приусадебные хозяйства для производства картофеля и овощей. Это, конечно, был негативный посыл. И в результате многих факторов – это и увеличение в товарном секторе, и небольшое увеличение по площадям и производству в ЛПХ (личных подсобных хозяйствах) произвели мы 33,2 или 33,3 млн тонн картофеля.

FN:Динамика урожайности картофеля сельхозпредпиятий в 2000-2015 гг. (цн/га) РОССТАТ Как  Динамика площадей картофеля в товарном секторе в 2000-2015 гг. (тыс.га)из-за перепроизводства картофеля. Население откликнулось на обвал рубля.

подсчитывается произведенное ЛПХ, для меня до сих пор большая тайна.

АК: Да-да. Вот и я не хочу в это углубляться. Поэтому давайте все же будем крутиться вокруг аграрного сектора. Общие тенденции, которые мы видим по рынку говорят нам о том, что площади и урожайность растут. Если по площадям в 2005 года года было 213 тыс. гектаров, то в этом году площади картофеля уже на уровне 330 – 340 тыс. гектаров. И если кинуть лаг вперед на 5 лет до 2020 - 2021 года, то мы подойдем по площадям к 400 тыс. гектаров. Такая же положительная динамика есть и по росту урожайности с 90-х годов, когда средняя урожайность была 90 центнеров с гектара, а сейчас на уровне 218-220 центнеров с гектара. Практически в два раза урожайность выросла и на перспективу тоже есть положительные тренды. До 260 – 280 центнеров с гектара, я думаю, мы к 2020-ым годам поднимемся за счет новых технологий, которые повсеместно каждый год совершенствуются с помощью наших партнеров из Европы – технологии, техника, семенной материал.

О семеноводстве

АК: Высококачественный семенной материал мы завозим из Европы. И вот это отдельная тема для разговора о том, что в период реформ и реорганизации мы утратили, убили одно из звеньев в картофелеводстве – это семеноводство. То есть, да, у нас есть хорошие сорта, отечественные сорта, но система семеноводства - элитхозы так называемые, это звено было по различным причинам утеряно.

И сейчас для картофелеводов это большая головная боль. Если мы возьмем десятку крупнейших ведущих картофелеводческих предприятии России, то практически у каждого есть свои селекционно-семеноводческие центры, лаборатории микроклонального размножения. Люди понимают, что не имея качественного семенного материала хороших результатов и, соответственно, рентабельности просто невозможно добиться. Такие центры действуют в сотрудничестве как с семеноводами Европы, так и с нашими институтами – например с институтом Лорха (Всероссийский научно-исследовательский институт картофельного хозяйства им. А.Г. Лорха, прим. FruitNews) или Уральским НИИСХ (Уральский научно-исследовательский институт сельского хозяйства, прим. FruitNews). Это сотрудничество начинает динамично развиваться.

Сельхозпроизводители начинают в большой степени поддерживать селекционеров. В этом плане динамика положительная. Селекционеры начинают получать так называемые «роялти», то есть вознаграждения за свои сорта, работают за счет этого над выведением новых сортов. Напомню, что ежегодная потребность в семенном фонде в российском товарном секторе составляет около миллиона тонн – 1 млн – 1 млн 100 тыс. тонн. Порядка 25-35 тыс. тонн семян мы ежегодно завозим из стран Евросоюза.

Это вроде немного, но надо понимать, что это семена высоких репродукций, которые в течении 2-3 лет опускаются до тех репродукций, которые уже потом идут на торговые прилавки, на переработку и так далее. У нас сейчас, по моему, 406 сортов картофеля в Госреестре (Государственном реестре селекционных достижений, допущенных к использованию, прим. FruitNews) и большинство из них российские. Но если взять десятку наиболее распространенных в производстве сортов, на которые падает 60% всех производственных площадей, в этой десятке только три отечественных сорта, а все остальное - сорта зарубежной селекции. И когда возникали некие движения по запрету поставок картофеля из стран Евросоюза, глобально мы - участники Картофельного союза поддержали этот запрет, но в то же время мы попросили не приостанавливать поставки семенного материала из стран Евросоюза, потому что зависимость от них большая. А если рассматривать сорта идущие потом на технологическую переработку – картофель фри, пюре, крахмал, то здесь у нас зависимость от европейской селекции достигает 100%.

В дальнейшем мы хотим пролоббировать внедрение обязательной сертификации семенного материала в законопроект о семеноводстве. Чтобы это не было добровольно, как сейчас, а чтобы каждая партия семенного материала, находящаяся в обороте в России, подлежала обязательно сертификации на предмет ее качества, объемов и так далее. И здесь мы уже имеем определенную поддержку в Минсельхозе.

Продолжая работу в этом направлении, мы также стали соразработчиками нового межгосударственного стандарта, который будет действовать на территории стран ЕАЭС. Закончилось его обсуждение. Сейчас он пойдет на утверждение и вступит в силу в 2017 году. Там много интересного и положительного с точки зрения гармонизации с международными нормами. Там прописываются и требования к маркировке, условия этой маркировки. Это на перспективу.

О будущем сезоне

АК: Что говорить о будущем сезоне? Зарубежные аналитики провели анализ повышения минимальных температур в период май - июль по Центральному округу, по Южному и по Поволжью. Там виден тренд - с 90-го по 2015 год по всем регионам идет повышение температуры. Как следствие растет урожайность. Конечно, тут возникают риски засухи, в частности по Поволжью, где засуха уже участилась, но с этим можно будет бороться развитием мелиорации – как капельного орошения, так и других работ. И в частности, по будущему сезону синоптики недавно выдали прогнозы на аномальные высокие температуры в апреле – мае месяце. Может быть, это и июня коснется. С одной стороны это неплохо, то есть мы быстрее войдем в сезон. Но возникают другие риски – засухи и отрицательного воздействия на вегетацию картофеля.

FN: Последний неурожай у нас как раз был связан с засухой?

АК: Да, если вспомнить засуху 2010 – 2011 годов. К сожалению для потребителей, но к радости сельхозпроизводителей, последствия засухи благоприятно сказались на ценовой конъюнктуре и, соответственно, на рентабельности картофелеводов. Они получили прибыль в том сезоне, и не случайно уже в следующем сезоне многие другие предприятия, для которых картофелеводство или овощеводство открытого грунта не было специфичным производством, резко увеличили площади под картофелем и вошли в когорту картофелеводов. Как следствие, в 2012 году был рост площадей под картофелем с 300 до почти 400 тыс. гектаров. Практически на 100 тысяч гектаров площади увеличились. И тоже было серьезное перепроизводство, цены не было, и в результате потом многие с огорчением выскочили из отрасли.

FN: Если вернуться к 2015 году, то можно поздравить картофелеводов с таким рекордным урожаем, но в тоже время были проблемы и со сбытом и со стоимостью продукции.

АК: Они остаются до сих пор. Если говорить о том, что происходит сейчас, то у нас рынок стагнировал. Условно говоря, если взять предыдущие годы, то мы увидим, что цена постепенно снижается с ранней продукции до начала периода массовой уборки, на который, как правило, приходятся минимальные цены.

Потом начинается сезонный роОптовые цены на картофель, Московская обл., руб./кгст в конце октября и первых числах ноября. Это нормальная динамика. Уже в ноябре появляются издержки по хранению и цена начинает постепенный рост. Но в этот сезон 2015-2016 мы с октября месяца в цене стоим уже практически полгода. Только в марте на рубль цена поднялась.

Разница по сравнению с сезоном 2014-2015 составляет минус 60%. В конце марта, наконец-то, с 10 рублей поднялась до 11-ти рублей за килограмм и то, это средняя цена по России, а так где-то находится около 8-9 рублей за килограмм. Если сравнить динамику изменений по сезону, допустим, по Самаре – минус 60%, Свердловск – минус 60%, Ставрополье – минус 57%, Смоленск – минус 60%, Тамбов – минус 72%, Брянск – минус 78%. Представляете, я смотрю средние цены по Брянску – 4 рубля за килограмм.

Этот сезон оказался на грани убыточности. Были сезоны у нас неплохие, когда в среднем рентабельность по картофелю в России достигала 30-36%. В этом сезоне, я думаю, будет не выше 5-7%. А многие хозяйства получат отрицательную рентабельность, то есть убыточность. И скорее всего, это пагубно отразится прежде всего на мелких предприятиях - фермерских хозяйствах и индивидуальных предпринимателях, которые уже говорят, что будут сокращать площади. Серьезные операторы, которые устойчивы на рынке и взаимодействуют с торговыми компаниями или переработчиками, не намерены сокращать площади, но и увеличивать тоже не будут.

FN: То есть несколько меняется отношение в первую очередь мелких сельхозпроизводителей к картофелю. И на следующий год мы можем ожидать некоторое уменьшение объема урожая. Верно?

АК: Да. Если анализировать эту ситуацию, мы не имеем в этом году денег, соответственно, как это может отразится на урожае 2016-го года? Пожалеют расходовать средства на качественный семенной материал, то есть будут перебирать свои остатки. Некачественный семенной материал пойдет на посадки, раз. Возможно, кто-то будет экономить на применении средств защиты растений, что также пагубно отразится в итоге на урожае. Ну, и мелиоративные работы, и так далее. Плюс сокращение площадей. Не знаю, как погода отразится.

Погода у нас также является одним из основных факторов, которые влияют на урожай. В результате мы получим урожай меньшего объема, раз, худшего качества, два. В итоге, может быть, сезон 2016-2017 будет не таким провальным, как тот, что мы имеем сегодня.

О государственной поддержке и развитии переработки

АК: Товарность картофеля у нас, если веритьТоварность картофеля и овощей у сельхозпроизводителей России в 2008-2014 гг. РОССТАТ, % (реализовано в процентах от общего объема производства) Росстату, составляет примерно 63%, а были годы и 43% и 59%. В Европе уровень товарности составляет не менее 75 - 80%. Это, конечно, серьезные факторы недоработки. Здесь большая вина низкого качества и имеющегося дефицита картофеле- и овощехранилищ. Один момент, что их мало – есть недостаток. Второй момент – низкое качество технологий и мощностей хранения.

В рамках госпрограммы АПК 2013-2020 этой проблеме уделяется значительное внимание. Там предусмотрено ввести дополнительно 2,5 млн тонн емкостей картофеле- и овощехранилищ. Эта программа поддержки предусматривает компенсацию из федерального бюджета не менее 20% от затрат на возведение таких картофеле– и овощехранилищ. Плюс предусматривается поддержка из регионального бюджета - не менее 5%. Зависит, конечно, от региона. Так как есть обязательное требование софинансирования из бюджета регионов. А у нас есть регионы богатые, например Тюмень или Якутия. В Якутии чуть ли не до 70% затрат на капитальные вложения компенсируется из бюджетов обоих уровней. А есть регионы, мягко говоря, дотационные. И они, даже имея потребность в возведении таких картофеле- и овощехранилищ и имея федеральную поддержку, не могут себе позволить региональное финансирование таких проектов, соответственно, местные картофелеводы, овощеводы остаются полностью без поддержки по этому направлению. Там однозначно, если регион не выделяет из своего бюджета, федералы не выделяют из федерального бюджета. Средства вроде есть федеральные, но в регионе их не имеют права использовать.

FN: Есть ли какие-либо действующиеДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) программы поддержки переработки, экспорта картофельной продукции?

АК: Нет, это мы как раз говорили о том, что вот не мешало бы создать какую-либо госпрограмму поддержки. Дабы избегать таких вот кризисов при перепроизводстве, надо восстанавливать отрасль переработки. У нас сейчас ежегодно перерабатывается где-то 1 млн тонн. В Бельгии перерабатывается 86% продукции. Программы поддержки пока нет. Но нас услышали. Даже готовы рассмотреть предложения по поддержке или по развитию переработки картофеля. Но это пока слова и даже на бумаге ничего нет.

FN: Учитывая темпы развития отрасли, наверное, и внедрение проектов по переработке не за горами?

АК: Это большие затраты. У нас на стадии реализации есть два больших проекта по переработке. Это завод по переработке картофеля в картофель фри на базе Липецкой области в свободной экономической зоне. Он делался компанией «Белая Дача» под задачи снабдить McDonald’s так называемыми farm fritters. Как коллеги наши сказали, они надеются, что к концу этого года завод будет полностью запущен. Этот проект предусматривался еще в 2014 году, но он должен был быть реализован с учетом поддержки из фонда Европейского банка реконструкции и развития. 100 млн евро они должны были направить. Когда возникли негативные телодвижения в Европе и санкции были включены, ЕБРР блокировал кредит. И вот только в этом сезоне заказчики проекта достигли договоренностей с банком ВТБ, который выделил серьезный кредит и они надеются, что завод будет запущен в этом году. Его проектная мощность, по-моему, 120 - 140 тыс. тонн картофеля в год на переработку.

Аналогичный проект предполагался еще в Брянской области. Его мощность тоже около 100 - 120 тыс. тонн. Он даже был запущен. Первая линия этого завода была запущена в сентябре месяце. Причем они перепрофилировались. Изначально предполагалось производство картофеля фри, но потом завод был поставлен с линиями на переработку картофеля в пюре - хлопья. Когда завод запустился, экологи обнаружили какие-то выбросы вредных веществ в канализацию, и завод приостановил свою деятельность до устранения этих недостатков. Но местные операторы сообщают о том, что, к сожалению, денег – финансовых ресурсов на дополнительные фильтры или какие-то установки у них нет. То есть этот завод пока не работает.

Есть и другие проекты, но, еще раз говорю, это дорогостоящие мероприятия. Также можно упомянуть направление переработки картофеля на крахмал. В советские времена у нас была куча заводов с переработкой и на крахмал, и на спирт, но в процессе реформ ряд заводов приостановил свою деятельность и заводы были разрушены. Другая часть крахмальных заводов перешла на производство крахмала из зерна кукурузы. С кукурузой проще работать и можно работать круглый год - засыпал в элеваторы и работаешь. Если картофель у нас, мы будем работать, грубо говоря, с сентября по март-май, когда биологические сроки хранения картофеля истекают. А с кукурузой все же проще. Хотя картофельный крахмал наиболее дорогой на мировом рынке. Не случайно мы ежегодно импортируем крахмала около 15 - 17 тыс. тонн, а в 2009 году импорт крахмала достигал аж 32 тыс. тонн.

FN: Это результат развития местного производства или сокращения потребления?

АК: Не понятно. Новые заводы появляются и есть даже положительная динамика по экспорту крахмала из России, но объемы существенные. В последний 2015 год – это порядка 700 тонн. Видимо, да, наращивается оборот внутреннего производства. Может быть, производители перешли на использование крахмала из других продуктов.

А вот если говорить о картофельных хлопьях, это тоже очень интересный рынок. У нас порядка 3-4 заводов специализируется на этом продукте. Есть положительные сигналы о том, что растет производство картофельных хлопьев и гранул, и их экспорт. Вот тот же «Максим Горький» (ООО «Максим Горький» группы компаний «Национальная Земельная Компания», прим. FruitNews) они уже давно работают по поставкам своих хлопьев и в Европу, и в Латинскую Америку. А месяц назад первые контейнеры пошли и в Китай.

Об экспорте и импорте картофеля

FN: Я правильно понимаю, что картофельные хлопья у нас основной продукт экспорта?

АК: Да, вот в прошлом году 1,6 тыс. тонн составил экспорт картофельных хлопьев. Вот, как я говорил, крахмала было экспортировано 700 тонн, а хлопьев - 1600 тонн.

Если говорить об экспорте сырья, то он у нас наДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) минимальном уровне находится. За последнюю пятилетку объем экспорта картофеля составлял где-то 40 тыс. тонн в год. Но в прошлом году он вырос до 130 тыс. тонн. Это непонятная ситуация. У нас вдруг крупным импортером стала Украина. Можно говорить о том, что этот объем поглотили ДНР и ЛНР, так как по правилам Таможенной службы они формально относятся к Украине и помощь туда шла. Но можно предполагать, что часть этого объема шла дальше в другие регионы Украины.

Мы помним о том, что Украина в прошлом году подверглась жестокой засухе, плюс валютные колебания, то есть низкая цена картофеля в российских регионах, особенно в приграничных – тот же Брянск, Курск, Липецк, Белгород. Часть объемов картофеля, возможно, уходила оттуда в другие регионы Украины.

Традиционно у нас одним из стабильных лидеров по экспорту картофеля является Азербайджан. Ежегодно Азербайджан вывозит от нас 30-40 тыс. тонн картофеля, но также является и импортером – входит в пятерку импортеров. Из этой страны нам ежегодно завозят порядка 70-80 тыс. тонн раннего картофеля.

Если говорить в целом об импорте столовогоДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) картофеля, то есть много упреков в наш адрес, когда мы избавимся от импортного картофеля. Но надо говорить о том, что импортируется в основном ранний картофель. Это Египет, Пакистан, Бангладеш и другие страны. Их ниша - поздней весной и ранним летом, когда наш картофель уже заканчивается, а ранний картофель из наших регионов еще не начинает поступать. И импорт, как правило, максимума достигает в апреле – мае – июне. В прошлом году было импортировано 510 тыс. тонн.

Если мы говорим о том, что производим эти 32 виртуальных миллиона тонн, то нельзя говорить о том, что полмиллиона тонн нам как-то картину портят. Если потребитель хочет в апреле – мае купить ранний картофель и полакомиться, то запрещать это неразумно. Другой вопрос в том, что если увеличить товарную массу за счет более длительного хранения - увеличения качественных картофелехранилищ, и сдвигать сроки хранения до того же мая – июня, можно конкурировать с ранним импортом. Вот это хорошее направление.

Графики и таблицы предоставлены Союзом участников рынка картофеля и овощей (Картофельный союз)

Россия > Агропром > fruitnews.ru, 10 мая 2016 > № 1748170 Алексей Красильников


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 10 мая 2016 > № 1746277 Андрей Радченко

Руководитель ПАО "Аграрный фонд": Мы ищем возможность приобрести мощности для переработки зерна

Эксклюзивное интервью председателя правления ПАО "Аграрный фонд" Андрея Радченко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Андрей Анатольевич, "Аграрный фонд" по финансовым показателям за 2015 г. является самой прибыльной компанией в подчинении Минагропрода. С чем это связано? На чем удалось заработать в прошлом году?

Ответ: В первую очередь, мы зарабатываем, пусть и небольшую маржу, на реализации муки и продуктов переработки. Работаем по переработке зерна, в основном, с частными компаниями. Перерабатываемся также на элеваторах ГПЗКУ, но ее рассматриваем тоже как частную компанию. Очень ответственно относимся к стоимости логистики: не логично перерабатываться в Кролевце, на севере Сумской области, и вести муку во Львов. Поэтому мы и зерно пытаемся концентрировать там, где его перерабатываем. И концентрируем зерна столько, сколько потребляет тот или иной регион.

В этом году мы вышли на рынок розничных продаж муки. Цены там, безусловно, выше. В этом сегменте себестоимость выше, но и маржинальность тоже. Часто нам задают вопрос о том, сколько мы зарабатываем на экспорте зерновых. В отличие от ГПЗКУ, у нас нет такой задачи – экспортировать зерно из Украины. Наша компания – инструмент работы на внутреннем рынке, где мы поддерживаем сельхозпроизводителей, удерживаем на себе объем зерна для обеспечения продовольственной безопасности, продаем на внутреннем рыке продукты переработки. На экспорт мы продаем излишки, то, что не идет на переработку муки. Я назвал все основные направления, которые позволили нам оставаться прибыльной компанией без учета сомнительной задолженности.

Вопрос: Недавно компания BDO завершила аудит "Аграрного фонда", вы стали первой компанией в подчинении министерства, которая его опубликовала. Результатами аудита остались довольны?

Ответ: Нам есть чем гордиться. Проведение аудита и обнародование отчета – свидетельство того, что Аграрный фонд – открытая и прозрачная компания, а сам результат – достижение нынешней команды. Предаудит в прошлом году у нас начинал KPMG, выбирало эту компанию министерство. Когда аудиторские компании дальше дали свои предложении по срокам аудита, условия и стоимости услуг, Минагропрод выбрал BDO. Аудит был сделан за три года: 2013, 2014 и 2015. Украинские и международные стандарты учета конечно отличаются. Международные стандарты больше похожи на управленческую отчетность. Например, все знают о нашей проблеме с Брокбизнесбанком и "зависших" там депозитах после его банкротства. Пока в банк зашел ликвидатор и ведет процедуру ликвидации. Сейчас, по украинским стандартам отчетности, это все у нас висит как дебиторская задолженность и на финансовый результат не влияет. С точки зрения международного аудита, уже понятно, что эта сумма потеряна, поэтому аудиторы отнесли ее сразу на убытки. Если посмотреть аудиторский отчет, то на 31 декабря 2014 года у ПАО "Аграрный фонд" убыток 1,7 млрд грн. Это убыток, возникший из-за долгов Брокбизнесбанка. За 2015 год у нас прибыль в размере 410,8 млн грн. Кроме того, в 2015 году нам удалось сформировать резерв в 640 млн грн под сомнительную задолженность – потерю депозитов.

Вопрос: У аудиторов была возможность оценить запасы зерна на ваших складах?

Ответ: У аудиторов не было возможности сделать физическую инвентаризацию зерна, у нас ведь нет своих элеваторов. Они делали инвентаризацию на основании складских записок, которые мы им предоставляли. Мы сами делаем проверку с выездами на элеваторы. Берем пример с Нацполиции: проверяющие приезжают с камерами, все фиксируют. Было, конечно, большое сопротивление со стороны складов, но мы прошли этот путь, и сейчас у нас практически нет партнеров, которые бы этому препятствовали. Аудиторы BDO на всех 250 элеваторах, с которыми мы работаем, физически не присутствовали, но основывали свои выводы на тех документах, которые мы им предоставляли.

Вопрос: Расскажите, есть ли возможность, хотя бы частично, вернуть задолженность по депозитам в Брокбизнесбанке и Радикал банке?

Ответ: Мы не пытаем иллюзий на этот счет.

Вопрос: Но у них же должно быть какое-то залоговое имущество?

Ответ: Фонд гарантирования вкладов физических лиц, в первую очередь, будет возмещать депозиты физлицам. Если мы берем юридические лица – то тут сложная ситуация, потому что все они попадают в, условно говоря, "седьмую очередь" кредиторов и, конечно, активов банка не хватает. У этих банков активов не хватит даже на погашение долгов физлицам.

Вопрос: Где сейчас находится предыдущее руководство "Аграрного фонда", которое размещало деньги на депозиты в Брокбизнесбанке и Радикал банке?

Ответ: Александр Кирюк (экс-глава ПАО АФ – "Интерфакс-Украина") находится в Украине, ходит на все допросы и заседания судов. Пытался восстановиться в должности, но пока у него это не получилось.

Вопрос: Какой финансовый план поставило правительство перед вами на 2016 год, и какое количество дивидендов было уплачено в бюджет по итогам 2015 года?

Ответ: Согласно финансовому плану на 2016 год, запланировано 950 млн грн прибыли до налогообложения. Чистая прибыль должна составить 48 млн грн, поскольку 641,4 млн грн уйдет на погашение сомнительных долгов все тех же депозитов Брокбизнесбанка и Радикал банка.

Что касается дивидендов, то если по итогам 2014 годы мы заплатили 50% чистой прибыли, то в этом году мы заплатим 75%. При этом 5% пойдет в резервный фонд и 20% останутся нам для оборотного капитала. Нам в компанию никто лишних денег не влил. "Оборотки" не хватает, и мы ее зарабатываем сами.

Вопрос: Вы сказали, что основной доход генерируют продажи муки. Скажите, вы продаете муку для производства хлеба простой рецептуры?

Ответ: В Украине есть рынок, именно он должен определять и цены, и объемы потребления муки. Если государство хочет поддержать социально незащищенные слои населения, для этого должны быть госпрограммы или дотации. Если государство такое решение примет, то дотация должна быть адресной. Если государство не может этого сделать для конечного потребителя, то пусть делает тогда дотацию "Аграрному фонду". А вообще, Вы видели где-то в Украине хлеб простой рецептуры (состав компонентов – вода, мука, соль)? Может, маца так и печется, но еврейские общины не просят муку и не покупают ее у нас. Во все остальные виды хлеба добавляются разрыхлители, яичный порошок, дрожжи, молоко. Это уже не хлеб простой рецептуры. Когда к пекарю попадает мука, то она у него не только от "Аграрного фонда", и он не печет исключительно хлеб простой рецептуры. Теперь пойдите и разберите, из какой муки он что испек. Когда я разговариваю неформально с пекарями, они сами говорят, что вы никогда не узнаете, сколько я испек пасочек, батонов или хлеба из вашей муки. С февраля прошлого года мы ничего не продаем для производства так называемого "социального хлеба", и обладминистрации уже перестали к нам за этим обращаться.

Вопрос: То есть за последний год "Аграрный фонд" не отпускал муку по сниженным ценам никому?

Ответ: Бывают редкие случи заявок от обладминистраций с указанием, какому именно предприятию отпустить эту муку. Яркий пример – это "Сумська паляниця". Несколько месяцев назад поступило обращение от руководителя Департамента АПК Сумской ОГА А.Непочатова с просьбой отпустить этому предприятию муку на производство хлеба простой рецептуры. Я им написал: "Вы лоббируете интересы конкретного предприятия? Это же коррупционная составляющая". Ответа не последовало. Вопрос закрыт. Сейчас мы никому муку для хлеба простой рецептуры не отпускаем.

Одновременно с этим мы вышли на рынок розницы. Многим компаниям это не понравилось, потому что наша цена несколько ниже, чем их. Но именно в этом и состоит инструмент государства. У нас по сравнению с остальными перерабатывающими предприятиями, действительно большой оборот, позволяющий сформировать запас зерна на год и держать его. А у них оборотного капитала на два-три месяца. Частные предприятия в июле закупили зерно, переработали, а дальше, начиная с октября, начинают тормошить "Аграрный фонд", чтобы забирать дешевое зерно у него. Секундочку… Вы же коммерческие организации, ведите бизнес по-коммерчески: сходите в банк, обратитесь к акционерам, увеличьте оборотный капитал. В противном случае вы же нечестно поступаете с государством и тем более, с населением – конечным потребителем, о котором вы беспокоитесь. Обычно после этого дискуссия заканчивается.

Вопрос: К вам могут возникнуть вопросы от Антимонопольного комитета в части доли на рынке муки?

Ответ: Единственный вопрос, который нам могут задать – "Аграрный фонд" продает муку дешевле в розницу, чем участники Ассоциации мукомолов Украины. Некоторые говорят, что мы демпингуем на розничном рынке муки. А с другой стороны, у нас вопрос: а может АМКУ обратит внимание на остальных участников рынка, почему они так дорого муку продают? Мы не зашкаливаем с ценами на муку в рознице, у нас нет задачи получить сверхприбыль. Традиционно мы стараемся балансировать между рыночной ценой и, допустим, рентабельностью не менее 5%.

Вопрос: Расскажите о форвардной кампании в этом году. Почему аграрий, имея дефицит оборотных средств на посевную, должен выбрать вашу компанию для работы по форвардным контрактам?

Ответ: Мы не финансируем все отрасли подряд, как это делают банки. Мы сконцентрированы на аграрном секторе. Поэтому нам немного проще. Нам говорят: "У вас высокие процентные ставки". Нет, абсолютно не высокие. Наш средневзвешенный портфель по цене ровно такой же, как и банки выдают кредиты.

Вопрос: Так какой тогда смысл подписывать договор с вами, а не с банком?

Ответ: Мы не берем дополнительные средства за открытие счетов, выдачу кредита и расчетно-кассовое обслуживание, как это делают банки. Плюс: Аграрный фонд не требует двойной залог, как в банках. У нас залог – будущий урожай. Форвард – это микс между кредитом и обычным договором купли-продажи.

Вопрос: Как вы определяете уровень надежности компании, с которой собираетесь работать?

Ответ: Мы анализируем, что это за компания, какой у нее опыт, земельный банк, что она выращивает, есть ли у нее технологи. Мы отранжировали свои компании. Мы четко понимаем, что для нас мелкий фермер: это до 1 тыс. га земли с выручкой около 20 млн грн. Средний предприниматель: от 1 до 10 тыс. га, а свыше 10 тыс. га – это уже холдинги. В прошлом году на первые две группы приходилось 80% контрактов, 20% - на крупных производителей. На сегодня у нас в первых двух группах – 74 клиента при 120 заявках. При этом средняя заявка – 1000 тонн. В общей сумме – это 120 тыс. тонн. С крупными компаниями проще работать. У нас на каждую из них есть менеджер. На мелких и средних клиентов мы делаем "скоринговую" карту. Грубо говоря, клиент, у которого нет истории вообще, с не очень хорошим финансовым состоянием – это риск. Ставки финансирования для мелких и средних компаний у нас ближе к 25,5%, но есть несколько клиентов, которые работают даже по ставке 30%. Они новые и без истории, мы закладываем свои риски в стоимость контракта. Для крупных компаний ставка составляет 23,5%. Я бы хотел в будущем в центральном офисе сконцентрироваться на "скоринговых" моделях и на крупных холдингах, а все остальное - делегировать нашим представителям в регионах. Пусть они со своими клиентами занимаются и отвечают за них. В регионах у нас в среднем по четыре человека, то есть, около 100 человек по всей стране. Всего в "Аграрном фонде" работают 226 человек.

Вопрос: Каким видите развитие компании на ближайшие три года?

Ответ: Мы страдаем от того, что у нас нет своих собственных площадей для переработки. Мы бы хотели их приобрести. Форма этого приобретения может быть разной. Пока мы просчитываем, пытаемся вести переговоры с целью, чтобы у Аграрного фонда все-таки появились производственные площадки. Это позволит сократить расходы. Мы хотим этот вопрос обсудить с министром и в диалоге найти некоторую модель.

Когда-то в Украине был ГАК "Хлеб Украина". У них были элеваторные комплексы и КХП. Есть еще Госрезерв, у которого тоже есть элеваторы и мельницы. Это все советское оборудование на грани износа. Частный сектор представлен мельницами с мощностью переработки 30-50 тонн в сутки. Они маленькие, рассчитанные на работу в регионах. Инвестиция в мельницу – это дорогостоящее мероприятие. Средняя мельница турецкого производства (наиболее приемлемое соотношение цена-качество) на 300 тонн переработки зерна в сутки стоит около $2,5 млн (стоимость оборудования в Турции - ИФ). А если мы говорим о суммарной инвестиции в готовый комплекс, включающий вопросы с земельным участком вместе с оборудованием мельницы, оперативными емкостями хранения, складами для хранения готовой продукции, то именно поэтому в Украине так мало современных промышленных комплексов (не менее 300 тонн за сутки). Инвестиция в такой комплекс увеличивается почти вдвое.

Сейчас в Украине в мукомольной промышленности эксплуатируются старые государственные мощности, а модернизировать их никто не хочет. Но и государство не запускает программ для привлечения инвестора для всего этого. Я хочу поговорить с министром, чтобы мы были провайдером таких программ. Пусть мы будем первыми, но мы начнем что-то запускать. Мы думаем о современном оборудовании. Наша прибыль по прошлому году позволяет стать первыми в государственной программе развития перерабатывающей отрасли, ее модернизации и создании современных комплексов производства муки. Одним из достоинств новых предприятий также будет энергоэффективность и использование современных технологий. А это уже позволит не только экспортировать сырье, а и оставлять добавочную стоимость в Украине, стимулировать приток инвестиций и валютной выручки.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 10 мая 2016 > № 1746277 Андрей Радченко


Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > dknews.kz, 5 мая 2016 > № 1744894 Тулеген Аскаров

Одноэтажный Казахстан

Неожиданно вспыхнувшие страсти вокруг поправок в Земельный кодекс, принятых предыдущим составом парламента еще в прошлом году, в очередной раз вполне ясно показали – немалая часть наших сограждан до сих пор особо не вникает в суть и букву закона, предпочитая в основном ворочать им как дышлом и строить жизнь больше по понятиям.

Тулеген АСКАРОВ

Показательно и то, что эти страсти кипят на фоне огромных по площади заброшенных сельхозугодий, давно не обрабатываемых никем и заросших бурьяном, которым брезгует даже неприхотливая и видавшая виды отечественная скотина. И что особенно поражает, так это полное забвение в дебатах более главного вопроса – чтобы цивилизованно лелеять и возделывать землю, нужно для начала жить на ней по-человечески!

Кто не на земле, тот и шумит

Увы, и в этот раз общественная и чиновничья энергия как бурный поток горной реки после весенних ливней пробивает себе новое русло совсем в другом направлении. «Слуги народа» по давней бюрократической традиции, нимало не стесняясь, забрасывают даже в редакции частных СМИ свои топики для организации «потока объективной разъясняющей работы» в виде публикаций «в разных форматах». Не стесняясь, потому что редакциям предлагается авралить исключительно бесплатно, в том числе и усилиями их «золотых перьев», хотя государство уже давно оплачивает свои публикации в рамках госзаказа. С чиновничьей подачи оживились и официальные медиа вместе с приближенными к государству СМИ, начав хором запугивать казахстанцев ужасами «цветных» революций и искать доллары, якобы выплаченные протестующим кем-то с Запада.

Как черти из табакерки повыскакивали дежурные политологи, общественные активисты и тролли в интернете, дружно влившиеся во всеобщую какофонию, в которой начал утрачиваться изначальный смысл дебатов, превращающихся в какой-то фарс на грани трагикомедии. Наспех слепленные ток-шоу на телеканалах с детским лепетом участников, явно не владеющих темой и не имеющих отношения к аграрному сектору, вбросы в социальных сетях на грани фола, спонтанные акции протестов, проводящиеся почему-то в городах, а не на селе. В общем, настоящая информационная смута!

Куда-то вдруг пропали сейчас премьер-министр, министры сельского хозяйства и национальной экономики (с подачи последнего и были приняты поправки в Земельный кодекс). Взяли непонятную паузу и депутаты парламента, и еще недавно усиленно рекламировавшие себя партийцы всех мастей, вместо того, чтобы пойти в народ и редакции СМИ. В НДПП «Ауыл» ограничились публикацией заявлений на сайте этой партии. «Народные» коммунисты, которые могли бы тряхнуть по этому случаю испытанным большевистским агитпропом типа ленинского декрета о земле и его же лозунга «Земля – крестьянам, фабрики – рабочим», и вовсе не стали ничего публиковать на своем сайте, хотя и отдали там должное очередному дню рождения своего идейного вождя. В итоге за всю бездействующую армию «слуг народа» вновь пришлось отдуваться президенту страны, констатировавшему на недавно прошедшей Ассамблее народов Казахстана и без того очевидное – сельхозугодья у нас иностранцам не продаются, а больше всех сейчас кричат о земле те, кто не работает на ней.

Увы, даже чиновники самого высокого ранга давно хоронят отечественную качественную прессу, делая ставку на так называемые «новые» медиа. Более того, некоторые из «слуг народа» – к примеру, председатели Нацбанка – с гордостью не раз заявляли о том, что принципиально не читают казахстанских газет! Зато в списке чиновничьих пристрастий на первых местах явно фигурируют онлайн-ресурсы, поставляющие к их служебному столу информационную суррогатную кашу с ингредиентами из жизни поп-звезд, всевозможных «мисс» и бренд-амбассадоров, родившихся за рубежом младенцев и детенышей животных с аномалиями и прочих новостей, не имеющих никакого отношения к госслужбе. То, что некоторые из этих псевдоинформационных агрегаторов контролируются иностранными гражданами, чиновников, похоже, особо не волнует, поскольку они размещают госзаказ и на таких ресурсах. В итоге важная информация, публикуемая качественными отечественными СМИ и необходимая для принятия выверенных государственных решений, идеологической работы, проведения информационной политики государства, большей частью просто проходит мимо глаз, ушей и ума «слуг народа».

Стабильность – под крышей дома своего

Вернемся к земле. «ДК» уже не раз обращался к этой важной теме, предлагая давно проверенный в других странах исторический рецепт решения земельной проблемы – нужно просто дать возможность народу жить на ней достойно. А для начала казахстанцы должны получить землю в собственность, о чем, кстати, правительство побеспокоилось 10 лет тому назад! Ведь еще в 2006 году тогдашний премьер-министр Даниял Ахметов утвердил постановление Кабмина, согласно которому каждому казахстанцу предоставлялись бесплатно в частную собственность земельные участки под индивидуальное жилищное строительство в размере 10 соток. Удивительно, что произошло это в пору, когда в стране царил экономический бум, а цены на землю поднялись до космических высот!

И начни власти Казахстана тогда двигаться в этом направлении, сегодня наверняка бы немало говорилось о новом историческом феномене нашей страны – одноэтажном Казахстане по аналогии с известным определением в отношении США, данным этой стране классиками еще в довоенные времена. В книге «Одноэтажная Америка» Илья Ильф и Евгений Петров ясно написали по этому поводу, отчего становится так грустно человеку в удивительно красивом великом городе Нью-Йорке: «Дома так высоки, что солнечный свет лежит только на верхних этажах. И весь день не покидает впечатление, что солнце закатывается. Уже с утра закат». А ведь нормальный человек хочет жить так, чтобы видеть и рассвет, и небо, и звезды над головой, дышать свежим воздухом и приветствовать соседей, желая им хорошего дня. Одноэтажная часть страны – это не только пригород или сельская провинция, но еще и хранительница ее главных духовных ценностей, не говоря уже о земле – основе основ государственности.

В цивилизованной одноэтажной жизни дома, как правило, доступны не только для среднего класса, но и менее обеспеченных сограждан, что создает прочный фундамент для большой и крепкой семьи. В такой жизни спонсорам от девелоперского и строительного бизнеса не приходится тратиться на содержание домов малюток и мам, строить «доступное» жилье на пару с государством, которое, по сути, представляет собой общежития, за которые приходится рассчитываться чуть ли не пожизненно. В ней нет соотечественников пенсионного возраста, проведших всю жизнь на селе и получивших в итоге 5-6 соток земли, которые им не по силам обрабатывать и выкупить, из-за чего приходится сдавать участки в аренду, получая взамен плату натурой или деньгами. В той жизни нет и селян, живущих до сих пор в саманных домах без канализации, стесняющихся исходящего от них запаха навоза и грязи под ногтями.

А как живут там люди, журналистам «ДК», как и многим читателям нашей газеты, приходилось видеть не раз, – комфортабельные дома со всеми коммунальными удобствами, дешевая ипотека для их приобретения, хорошие дороги, подведенные к ним, устойчивая связь с доступом в интернет, супермаркеты и благоустроенные рынки, недорогие мотели и ресторанчики фастфуда. В итоге каждый занят своим делом: фермеры растят урожай и скот, сбытовики и кооператоры забирают выращенную продукцию, промышленники перерабатывают ее, строители и девелоперы прокладывают коммуникации и возводят новые дома.

Так что и в нашей жизни нужно просто расставить все по местам с выверенными верными акцентами. К тому же сейчас нет времени на участие в дебатах у главных фигур в этой теме – крестьян, занятых на посевной. Им-то не нужно напоминать о житейской мудрости, гласящей, что «посеешь в грязь, будешь князь», а «весенний день год кормит». Земля не ждет – прошли обильные весенние ливни, зеленеют и набирают соки нивы, сады и огороды, показывая отличные виды на урожай, резвится на пастбищах приплод этого года. И для селян сейчас важнее не слова, а конкретная поддержка всем необходимым для их труда, чтобы по осени снова заполнились закрома, гарантируя всем нам сытую зимовку.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > dknews.kz, 5 мая 2016 > № 1744894 Тулеген Аскаров


Казахстан > Агропром. Медицина > kapital.kz, 28 апреля 2016 > № 1735205 Алиайдар Амалов

Биотехнологии пришли в Казахстан

Отечественные инвесторы выбирают рискованный, но высокодоходный бизнес

В Казахстане готовится к запуску уникальное производство: биотехнологическая фабрика, которая будет выпускать сертифицированную органическую продукцию – удобрения и добавки (премиксы) для комбикормов. Причем продукция для сельского хозяйства – это лишь первый этап, в планах производство компонентов для косметики и фармацевтической отрасли.

Сказать, что Lotus Organics – первая в Казахстане фабрика подобного рода, мало: в мире всего несколько стран обладают соответствующими технологиями. Обо всех научных и производственных нюансах партнеры проекта не рассказывают, биотехнологии – сфера, в которой в принципе не принято делиться информацией. Говорят лишь, что в производстве будут использоваться ноу-хау и запатентованная технология выращивания микроводорослей – спирулины и хлореллы. Фабрика строится и запускается на средства частных инвесторов, без государственного финансирования.

О том, каково это – заниматься настолько рискованным, но в то же время высокодоходным бизнесом, в интервью «Капитал.kz» рассказал операционный директор Lotus Organics Алиайдар Амалов.

– Алиайдар, производство органических удобрений – сфера, в которой работает не так много предприятий в мире, причем это крупнейшие компании. Не страшно начинать бизнес в такой области?

– Конечно, боязно. Любое предприятие, любое начинание сопровождается огромным количеством рисков, в том числе теми, которые невозможно контролировать, – политическими, экономическими, экологическими и т.д. Производить ту продукцию, которую мы планируем выпускать, – рисковая «затея» с точки зрения технологий, во всем мире это так. Получится или нет – большой вопрос. Почему все же рискнули? Можно банально ответить: я хочу, чтобы Казахстан вошел в узкий круг стран (их, может быть, порядка десяти – двенадцати в мире), обладающих подобными технологиями. Да, этот мотив присутствует. Ни одно государство на территории СНГ, за исключением разве что России, где этой темой занимаются некоторые НИИ, работы в этой области не ведут. Но в то же время любой риск для инвестора ассоциируется не только с потерями, но и с потенциальными дивидендами. Биотехнологии – высокодоходный сектор, где к тому же важен человеческий капитал, поэтому мы и вошли в проект.

– Как вы узнали о том, что можно заниматься таким производством?

– У моих акционеров есть друзья – выпускники Стэнфордского университета. Как-то между ними зашел разговор о том, во что можно вложиться так, чтобы это были высокодоходные проекты, но не такие банальные, как добыча полезных ископаемых, например. Друзья сказали: есть ученый, который специализируется в сфере промышленной биотехнологии и ищет возможности для воплощения своих научно-практических разработок.

Не секрет, в СССР на базе нескольких академических институтов разрабатывалась программа «БИОСОЛАР», направленная на развитие технологий практического использования потенциала микроводорослей для применения в космосе. В первую очередь как источника белка, витаминов и биологического кислорода. Аналогичная программа стартовала тогда в США. Программы начинались в начале 1970-х годов, а свернули их в конце 1980-х, когда поняли, что межзвездных перелетов не будет. Советский Союз распался, а США ввиду достаточно серьезных вложений коммерциализировали свои изыскания, передав своим компаниям наработки для дальнейшей работы. Помимо этого, серьезный вклад в становлении промышленных биотехнологий сыграли Япония, Франция и позднее Израиль. Так в конце 1980-х – начале 1990-х появилась очень востребованная в наше время биотехнологическая отрасль.

В мировых медиа стали часто фигурировать названия объектов (продуцентов) микроводорослей – хлорелла, спирулина, дуналиелла, гематококкус. Специалисты заговорили о возможностях промышленного производства из микроводорослей широкого спектра ценных биопрепаратов, таких как провитамин А (бета-каротин, фикоцианин, гамма-линолевая кислота, Омега 3, и, наконец, лидер рынка – астаксантин). В настоящее время промышленная биотехнология специализируется в использовании как натуральных (нативных, природных штаммов микроорганизмов), так и целенаправленно генетически измененных форм – ГМО. Конечно же, мы считаем наиболее востребованным и правильным использовать чистые природные продуценты. Это природные органические микроводоросли. И, соответственно, то, чем занимаемся мы, не ГМО, а чистая органика.

– Тот ученый, которого вы упомянули, стал вашим партнером по проекту?

– Это Фархад Омаров, мы с ним встретились, пообщались и я ему поверил. Тем более у него был практический опыт работы в этой отрасли – в Азербайджане. В силу ряда причин он был вынужден переехать из этой страны в Турцию, где принимал участие в разработке новых технологий производства биоудобрений. Он разработал технологические основы промышленного производства биомассы микроводорослей для применения в производстве белково-витаминных кормовых добавок (премиксов), а также производства органических удобрений для сельского хозяйства.

На определенном этапе появились потенциальные турецкие партнеры, которые предложили нам построить фабрику в Измире. Но мы отказались, сказав им, что если будем что-то делать, то только в Казахстане, чтобы страна обладала этой технологией. Поэтому с турецкой компанией мы не договорились, а Фархад Омаров согласился сотрудничать с нами.

– И вы решили строить биотехнологическую фабрику на юге Казахстана?

– Сначала мы планировали создавать биофабрику в Актау, представлялось так: водоросли, значит, море. Но Фархад объяснил: нужна чистая пресная вода (желательно талая), нужен солнечный свет не менее 280 дней в году, и желательно, чтобы фабрика располагалась на высоте не менее 500 метров над уровнем моря. Алматы по ряду причин под эти параметры не подошел. Идеальной оказалась территория Казыгуртского района Южно-Казахстанской области: это горная местность, там есть река Келес – естественный источник талых вод, которые для такого производства подходят наилучшим образом, солнца больше 300 дней в году. Мы провели тесты, получили положительный результат: наши первые водоросли уже культивируются. Поэтому мы решили стартовать с первой биофабрики.

– Это же был риск, особенно с учетом того, на каком уровне развития находится у нас сельское хозяйство.

– Это все еще рискованное предприятие. Но, с другой стороны, что мы потеряем? Ничего, потому что если не купят казахстанские сельхозпроизводители, то мы поставим за рубеж: вся наша продукция востребована в других странах.

Органика – это достаточно дорогое удовольствие и к тому же, повторю, мало стран, которые обладают такими технологиями. Ближайшая к нам фабрика, которая может производить подобную продукцию – сертифицированную, запатентованную, – бельгийская Nutrix. Но везти из Бельгии к нам предельно дорого. Плюс к этому себестоимость производства там высока. Например, вода (один из основных компонентов), бельгийцы покупают ее по цене 6 евро за кубометр, это очень дорого.

– Вы могли бы подробнее рассказать о технологии?

– В мире она идентична, но на каждом предприятии свои технологические процессы, и оно не имеет права их раскрывать. Для того чтобы производить данную биомассу, нужно обладать депонированными штаммами этих микроводорослей и бактерий. Ближайшие к нам депозитарии микроорганизмов расположены в Германии и Испании, наши штаммы депонированы в Испании. В настоящее время они уже культивируются (растут) в нашей биотехнологической лаборатории. Проводится тестирование разных питательных сред. В результате мы получаем биомассу с высоким содержанием ценных органических продуктов, которая может быть высушена (получена водорослевая мука), но это не совсем желательный процесс, потому что это приводит к уменьшению ценности биомассы (из-за сушки). Мы идем по пути производства живой(!) биомассы и готовимся производить водные живые концентраты в растительном масле (это известные технологии сохранения бета-каротина). Есть еще вторая технология, мы ее не раскрываем. Но вот что интересно, продукт возможной доставки и хранения этих микроводорослей, оказывается, производится в Казахстане, и мы эту технологию можем применить, она не только значительно снизит себестоимость нашей продукции, но и повысит ее биоорганические качества.

Важный момент: многие считают, что микроорганизмы и бактерии – это опасно. Но эти микроорганизмы и бактерии бывают двух типов, в организме каждого человека живут триллионы бактерий и большинство из них полезны для нас.

– Биофабрика сначала будет выпускать только удобрения?

– Не только… На старте планируем специализироваться и в производстве органических премиксов. У них сфера применения широкая, сельское хозяйство – самый простой вариант «отбить» инвестиции, и мы начали именно с него. Премиксы, то есть витаминные добавки для птиц и животных, наиболее просты в применении и наиболее высокодоходны.

В Казахстане – я точно не знаю, но предполагаю – производится несколько десятков тысяч тонн мяса. Это можно сравнить по объему с одной фермой в Китае – представьте! Поэтому конкурировать на внешнем рынке «обычных» мясных продуктов достаточно проблематично. Но в мире производится очень мало органического мяса – крайне дорогого. И здесь Казахстан мог бы занять свою нишу, но это органика, поэтому на первом этапе мы не сможем сделать очень много, биопродукция очень ограничена в своем производстве. Нашу продукцию нужно вырастить, первую партию мы получим через три месяца после запуска фабрики. И ее хватит максимум для двух птицефабрик со средним количеством птиц 800 тыс. голов.

– Всего две птицефабрики – стоит ли из-за этого открывать такое производство?

– С точки зрения масштаба страны, может быть, и не стоит. Но что получит Казахстан от этого? Вхождение в «клуб» стран, обладающих подобными технологиями. Среди наших соседей таких стран немного (за исключением России, но там производство не промышленное, и Китая). Ближайший производитель – Бельгия, дальше – Швейцария, Германия, Голландия, но их продукция стоит порядка 55-60 евро за литр премикса. И то они могут и не продать: объемы производства в органике не те. Смотрите, в США есть компания «Тайсон Фудс», которая забивает 60 млн голов птицы в неделю. О какой органике может идти речь? Там чистая химия. Органики, которую мы предлагаем, может быть, хватит только на 3-4 фермы, производителям органики тяжело конкурировать с химией. Для производства химического аналога комплекса витаминных премиксов достаточно определенной площади, реактивов и «машины» – подключили к электричеству, и вы ни о чем не заботитесь, она будет производить. В органике все не так. Микроводоросли и бактерии нужно вырастить в определенных условиях, затем вы делаете концентрат, который опять расщепляется, когда нужно его добавить в корм, и опять вы должны бактерии дать жизнь, чтобы она работала уже в организме, куда она доставляется.

Конечно, нам сложно конкурировать с химическими корпорациями, но у всех производителей в мировом масштабе, у тех же AGFA, Novo Nordisk, La Roche, имеются подразделения, которые занимаются органическими удобрениями, и это их самые засекреченные и самые дорогие в плане работ подразделения. Понятно, накормить 7 млрд человек они не смогут. Но для них лучше накормить, условно говоря, 100 млн богатейших людей, которые готовы платить столько, сколько 7 млрд вместе взятые.

Наша фабрика, даже если выйдет на свою проектную мощность, не сможет обеспечить весь Казахстан органической продукцией, это невозможно. У нас не такая «зеленая» страна, очень много непригодных для культивирования органической продукции мест. И, самое главное, нет специалистов: почвоведов, биологов, биохимиков-технологов, нет даже простых специалистов по аквакультуре. Мы, к слову, сейчас думаем о том, чтобы готовить для себя биотехнологов новой формации. Мы ведем переговоры со швейцарским университетом Saint Gallen, чтобы он прислал сюда двух соискателей PhD в этой области, и они готовы приехать на юг Казахстана и работать, потому что им это интересно. Студентам из Алматы ехать к нам, к сожалению, неинтересно.

Вернемся к производству, количество запросов увеличится – мы, конечно, начнем строительство второй очереди, у нас уже есть договоренность с акиматом ЮКО, который готов предоставить земельные участки. Если же мы захотим выйти на промышленный масштаб, нужно будет строить не второй-третий-четвертый тестовый завод, а производство другого масштаба. Это уже совсем другой стандарт, другие производители оборудования, другие лабораторные комплексы, другие инвестиции.

– Те птицефабрики и животноводческие фермы, которые проявили интерес к вашей продукции, – казахстанские?

– Нет. К сожалению, весь объем, который может выпускать наша компания, мы уже сейчас можем законтрактовать для западных производителей. Турецкие рыбные фермы готовы его у нас покупать. Турция – номер один в мире по производству морского окуня в промышленном масштабе, для них органические премиксы с омега-3, являются основным компонентом корма. Со стороны голландских компаний есть интерес к солевым лизунцам с группой витаминных комплексов, которые состоят из наших микроводорослей и бактерий. Эти две страны готовы забирать всю нашу продукцию на корню. Но мы живем в Казахстане, а не в Турции или Голландии, мы хотим есть мясо и яйца – органику, а не химию. Очень плотно мы работаем с казахстанской компанией Alsad (производитель яиц), они помогают нам в разработке наших премиксов.

– Если птицы и животные будут потреблять эти премиксы, получится органическое мясо?

– Премикс не является основной едой для птиц и животных, это группа витаминных добавок, без которых они не смогут жить вне естественных условий, на фабриках и фермах. Чтобы продукция птицефабрики или животноводческой фермы считалась органической, они должны соблюдать множество условий – вплоть до содержания. Мы можем давать птицефабрикам и фермам необходимый премикс, но если они будут поить птицу водой, в которой присутствуют химические элементы, то продукция уже не будет считаться органической. Существует органический стандарт. Если птицефабрики и животноводческие фермы будут его соблюдать, то это будет уже другая продукция, по другой цене.

– То есть органические премиксы сделают продукцию более дорогой?

– В Казахстане – нет. Мы пока, условно говоря, не платим за воду, поскольку пользуемся талой водой, за землю (спасибо главе государства за такие условия для бизнеса). Поэтому, я считаю, мы сможем конкурировать даже с производителями химических премиксов, причем не думаю, что это как-либо скажется на конечной цене для потребителя.

– Вы же говорили, что крупным международным компаниям лучше производить для 100 млн человек…

– Это правильно, я согласен. Но есть одно «но»: не менее 70% себестоимости подобного рода органического препарата – это патенты и ноу-хау. И они у нас есть. Мы могли бы выставить нашим потенциальным покупателям огромную цену, мы ее и поставим, когда будем экспортировать, поверьте мне. Но наживаться на своих согражданах мы не хотим.

– И все же вы ожидаете интерес казахстанских компаний к тому объему, который будете первоначально выпускать?

– На птицефабриках и, скажем, в промышленном животноводстве, порядка 10-30% кормов составляют именно витаминные премиксы. Не секрет, именно на корма приходятся основные затраты в современном животноводстве. На птицефабриках 70% затрат при производстве мяса – это стоимость кормов. Птицефабрики только премиксы приобретают десятками тонн. Когда наш завод выйдет на свою проектную мощность, мы сможем обеспечить не более двух птицефабрик. Увеличить наши производственные мощности, развернуть новые линии для нас реально. В течение одного квартала (трех месяцев) мы сможем удвоить, утроить объемы, если будут заказы.

– Какие-то из казахстанских агроиндустриальных производителей сейчас закупают органические удобрения, премиксы?

– Точно скажу: нет. Просто потому что очень дорого. Его закупают домохозяйства: у вас дворик, пять кур и вы хотите, чтобы они несли хорошие яйца. Для понимания: 80 мг продукта, который мы собираемся производить, – спирулина, при производстве для человека, а не для флоры и фауны, стоит порядка 9 тыс. тенге. Это очень дорого.

Птицефабрика не может работать так, что 10% времени кур будут кормить кормом с органическими премиксами, а в остальные 90% времени будут давать химию. Фабрика должна быть либо полностью органической, либо полностью химической. И даже мировые лидеры, тот же La Roche, не смогут обеспечить все фабрики и фермы Казахстана, потому что производство ограничено.

– Какова общая мощность производства на вашей фабрике?

– На текущем этапе – 60 тонн концентрата в год.

– А себестоимость?

– На текущий момент себестоимость производства 1 кг концентрата спирулины в чистом виде составляет, по предварительным расчетам, от $3,5 до $4,2. Но эта цифра не включает стоимость масла и некоторые другие вещи. Китайские производители делают по $7.

– В Китае, наверное, производства нелегальные…

– Не в курсе. Любое производство нелегально, если у вас штамм бактерий не депонирован (не имеет международного паспорта) или вы не купили депонированные бактерии с официальным контрактом у его реального производителя, или нет патента. Точно знаю, китайцы купили определенные штаммы у немецких производителей. Но, судя по количеству и ценам многочисленных поставщиков, есть определенные сомнения в лицензионной основе китайской продукции. В китайских сертификатах отсутствует лицензионная информация и не указываются ни номера штаммов, ни коллекции, где они депонированы. Вообще же, все индустриальные биотехнологические компании имеют свои ноу-хау, имеют и корпоративные наработки. Здесь работают жесткие требования о сохранении рецептов. Я вам тоже не расскажу, потому что это и есть мой капитал.

– Сколько средств вы потратили на проект?

– Скажу так. Меньше, чем необходимо на разведочное бурение скважины нефти. Но вы должны понять, что основное наше вложение – технологии. Основные затраты – это исследования, разработки и внедрение в промышленное производство. Этот этап мы прошли.

– Государственное финансирование пытались привлечь?

– Нет, просто потому что акционеры хотят посмотреть, как будет развиваться производство. Если пойдет, то оно пойдет и без государственных средств.

– Какая часть инвестиций использовалась для покупки штаммов?

– Мы не использовали средства компании на покупку штаммов. Штаммы, которыми мы обладаем, это вклад, нашего акционера – их разработчика. Их владельцем являлся Фархад Омаров, теперь Lotus Organics. Он их придумал, запатентовал, депонировал и передал в уставный капитал компании. В собственности компании сейчас два штамма: цианобактерии – спирулина и микроводоросли хлорелла. Сейчас в стадии подготовки также ряд патентов. Ими также будет владеть Lotus Organics.

– По рентабельности конкретную цифру назвать можете?

– Не менее 50%. Это очень высокодоходный бизнес. К концу года мы «отобьем» все свои инвестиции, если будем двигаться по разработанному бизнес-плану.

– Когда ожидаете выйти на точку безубыточности?

– Очень скоро, скажем так. В этом проекте все просто – либо купят казахстанские птицефабрики и животноводческие фермы, либо мы поставим на экспорт. Если нам будут чинить препоны, мы просто свернем производство и уйдем в другую страну. Это не скважина или месторождение, все, что забирает с такого производства инвестор, – это знание. Даже если оставить завод, водоросли/бактерии погибнут буквально через месяц и вы ничего не сможете сделать, потому что у вас нет технологии. Производство каждого штамма – это научное «искусство». А инвестор уйдет в другую страну и сделает все там. Поверьте, очень много стран в мире готовы предоставить свои площадки под технологии такого рода.

– То есть вы готовы в непредвиденном случае свернуть производство?

– Если будут оказывать серьезное давление – в жизни же разные моменты бывают, – мы не то что готовы, мы так и сделаем. Пока все, что нам нужно, – просто чтобы не мешали.

– На какой стадии сейчас находится завод?

– Из 22 промышленных альгокультиваторов уже 18 готовы, остальные в процессе завершения. Сейчас готовятся специальные теплицы для комплексов, лаборатория практически развернута. Скажем, процентов на 55 работы уже завершены. Я думаю, скорее всего, в июне сделаем пробный пуск.

– Вы говорили, что сельское хозяйство – самый простой вариант производства органики. Какую еще продукцию вы планируете выпускать?

– Вторым пунктом у нас стоит продукция косметического характера. Спирулина и хлорелла – составляющие многих лекарственных препаратов и биокосметики. Но мы будем производить не конечный продукт – для этого у нас нет ни возможностей, ни желания. Есть предварительные запросы от европейских косметических компаний на пробные тесты наших микроводорослевых бактерий. К сожалению, ни в Казахстане, ни в одной из близлежащих стран нет предприятий, выпускающих косметику с таким уровнем органического содержания.

Третий этап – медицина. Там совсем другой стандарт. Хотелось бы, если получится, производить астаксантин. Уже ведем разработки в лабораторных условиях. В мире всего две страны, где астаксантин производят в промышленных масштабах – США, Израиль. Китай строит свой фабрику в Тибете по его производству. Также планируем выпускать природные биокомплексы омега-3. Производитель №1 омега-3, или рыбьего жира, в мире – Норвегия, где его получают из лосося. Но ареал и популяция лосося ограничены, а население Земли растет и есть большая потребность в этом продукте.

К сожалению, промышленное производство и астаксантина, и омега-3 из водорослей крайне нестабильно. Это достаточно дорогие продукты с очень высокой долей добавленной стоимости. К примеру, стоимость 1 литра концентрата астаксантина доходит до $12 тыс. Этот продукт – вершина, к которой мы стремимся.

Казахстан > Агропром. Медицина > kapital.kz, 28 апреля 2016 > № 1735205 Алиайдар Амалов


Казахстан. Франция > Агропром > kapital.kz, 25 апреля 2016 > № 1735355 Морган Сеги

Морган Сеги: Ресторанам кризис не грозит

Директор ресторана D.O.M. Морган Сеги рассказал о гастрономических предпочтениях алматинцев, поделился своим взглядом на жизнь казахстанцев и раскрыл секрет успеха любого ресторана

Ресторанный бизнес не должен сильно пострадать от ситуации в экономике. Кризис не влияет на потребность человека в еде. Если у вас вкусная еда, хороший сервис, демократичная цена, проблем с количеством гостей никогда не будет. Такое мнение в беседе с корреспондентом центра деловой информации Kapital.kz высказал директор ресторана D.O.M. Морган Сеги.

- На выставке «Искусство жить по-французски» генеральный консул Франции в Алматы Патрик Ренар сказал, что в южной столице практически не осталось французских ресторанов, так как они не выдерживают конкуренции. Тем не менее вы пошли против общей тенденции и, наоборот, недавно открыли французский ресторан. Что побудило вас к этому?

- Не считаю свой ресторан французским. Да, весомую часть меню составляют французские блюда, некоторые из них всерьез полюбили наши гости. Но я всем говорю, что наше меню – алматинская современная кухня, потому что в нем, как и в южной столице, смешивается множество культур. Например, мы делаем пасту по-итальянски, но вместо сыра пармиджано добавляем курт. Или сэндвич, состоящий из чиабаты и казы, закопченных на дыму деревянной тлеющей бочки, где прежде хранилось виски. Я знаком с Алматы более 15 лет, и меня всегда интересовало, почему здесь мало ресторанов с историей. Например, во Франции есть ресторан, который функционирует более 200 лет, он стал одним из символов городов, где находится. Я хочу, чтобы мой новый ресторан через 10, 50, 100 лет ассоциировался с Алматы как одна из его достопримечательностей, а не как еще одно развлекательное заведение.

- Нет ли опасений, что вскоре столкнетесь с той же ситуацией, о которой говорил консул?

- Для меня важнее гостеприимство. Моя работа - собирать людей в хорошем уютном месте с качественной кухней. А кризис не влияет на потребность человека в еде, он всегда хочет кушать, пить, праздновать хотя бы свой день рождения и в любом случае придет в соответствующее заведение. Если у вас вкусная еда, хороший сервис, демократичная цена, проблем с количеством гостей никогда не будет. К тому же наша кухня состоит в основном из местных продуктов, это важно. Потому что они всегда свежие, не путешествовали на корабле, самолете, поезде, и не нужно переплачивать лишние деньги из-за разницы в курсах валют. Мы привозим из Франции только особые сорта сыра, сливочное масло и алкогольную карту.

- Как, на ваш взгляд, обстоят дела на рынке ресторанного бизнеса? Легко ли открыть ресторан в Казахстане?

- Существуют определенные моменты, в которые необходимо вникнуть. Законодательные нюансы, получение алкогольной лицензии, наличие определенной суммы для старта. Элементарно нужны проверенные люди, которые сделают тебе ремонт качественно, а не как попало, попутно взвинтив цену. Мне повезло, что я открывал ресторан не один, а вместе с известной в Алматы семьей бизнесменов во главе с Данияром Калкабаевым. Это наше общее детище, и без его поддержки я не смог бы сделать все как надо. Если у вас есть местный партнер в бизнесе, то открыть здесь свое дело довольно легко.

- Ощущаете ли, что сейчас люди стали реже ходить в рестораны?

- Здесь азиатские традиции, поэтому люди любят кушать в ресторанах, собираться на ужин с семьей и друзьями. У нас маленькое меню, продукты всегда свежие, каждое блюдо мы создавали тщательно, работали над вкусом. Замечу, что у нас всегда пустой холодильник, мы только и успеваем готовить и подавать гостям.

- Нам известно, что в вашем ресторане обслуживание не включается в счет. В чем ваш интерес вводить в Казахстане европейские стандарты ресторанного бизнеса?

- Когда человек идет в ресторан, он не должен заниматься математикой. Он хочет кушать и знает сразу, сколько заплатит. У нас в меню есть запись о том, что наши цены без сюрпризов. Гость должен сразу знать, сколько потратит, поэтому обслуживание уже включено в стоимость блюда. В Европе это старая практика, когда зарплата официанта рассчитывается таким образом, и я не знаю, почему здесь это кажется чем-то новым. Не все наши блюда привычны для Казахстана. Например, подаем фалафер-котлеты из овощей, а нас спрашивают, где мясо. Или вегетарианский гамбургер, завтрак с рыбой. Запах французского сыра или тайского салата некоторых отпугивает, поэтому мы еще до заказа предупреждаем гостя об этом, чтобы он не пугался. Кто-то подтверждает свой заказ после этого, кто-то меняет. Я ощущаю, что здесь очень много людей, открытых всему новому. Мне приятно, что простой студент или художник, не выезжая из города, может с помощью нашей кухни совершить небольшое путешествие по миру.

- Насколько высок уровень гастрономической культуры в Алматы? Насколько сильно он близок к тому, что сложился во Франции?

- Немного некорректно делать такое сравнение, потому что азиатская и европейская культура немного отличаются. Здесь люди привыкли, когда в ресторане большие кресла, кальян, чтобы было пространство, где собрать всех друзей. Это традиции азиатской культуры. Во Франции привыкли обедать, ужинать в более тесной обстановке, в рабочем порядке, за одним маленьким столиком может собраться до 8 человек. Есть еще один важный момент, который очень хорошо заметен на примере ресторанов национальной кухни. Если вы зайдете в китайский ресторан в Париже или Лондоне, то там строго соблюдаются традиции в кухне, она такая же острая, как и в самом Китае, так как в Европе много гурманов, которые идут в китайский ресторан исключительно за традиционной кухней. Здесь чувствуется некоторая адаптация национальных блюд под требования широкой публики. Где-то не так остро, где-то более привычный для местных жителей способ приготовления мяса. Это не хорошо и не плохо, это такая тенденция.

- А есть ли какие-то модные барные тенденции? Что чаще всего пьют алматинцы, придя в ресторан?

- Раньше существовало клише, что в Алматы все люди пьют коньяк «Арарат». Так оно и было. Сейчас рынок открыт, большой импорт, есть возможность пить все. У нас неплохо идут виски, кальвадос-самогон из яблок, всем нравится. Есть любители у каждого напитка.

- Так ли важно местонахождение ресторана? Или за привлекательной концепцией, отменной едой и отличным обслуживанием люди готовы поехать хоть на окраины города?

- Есть два пути. Если у вас городской ресторан или кофейня, то они обязательно должны быть в центре. Потому что его аудитория - студенты, бизнесмены - приходит, чтобы пообедать в перерыве днем, им нужно расположение вблизи от места работы и учебы. Есть другой путь - банкетные залы для праздников. Если там есть большой паркинг, то он будет заполнен, даже если находится за городом.

- Почему выбрали именно Казахстан?

-У меня здесь много друзей. Впервые я побывал здесь на стажировке 15 лет назад по делам службы в посольстве. Познакомился с интересными людьми, в свое время помогал организовать здесь фестиваль электронной музыки на Космостанции. Потом я путешествовал, но последние 2 года живу здесь. Год поработал в Cafe de Paris, где и встретил Данияра Калкабаева, предложившего открыть вместе ресторан. У меня 3 диплома: я акробат, индустриальный дизайнер и ресторанный менеджер. Я пробовал себя по отдельности в каждой из этих сфер, но, только открыв свой ресторан, смог заниматься всем этим одновременно. Я участвовал во всем лично, создавал частично и дизайн, и меню. Хочу, чтобы мой ресторан стоял 200 лет, поэтому сделал дизайн монументальным, в виде дома. У меня всегда будет живая музыка в определенные дни, и даже акробатика присутствует - за это отвечают бармены. К тому же я люблю что-нибудь приготовить.

- Как ваши друзья и близкие восприняли переезд в Казахстан?

- Мои родители – художники, они любят путешествовать, понимают, что мир большой, культуры все уникальны. Мои друзья были удивлены, не знали, где находится Казахстан, да я и сам поначалу звонил знакомым, узнавал. Но сейчас понимаю, что Казахстан – модель мира, экономика состоит из всего, что есть в мире. Люди в Казахстане, находясь одинаково далеко от горячих точек, имеют возможность наблюдать за миром, подавать пример для жителей Земли, что можно жить в мире и согласии.

- Как относитесь к экспериментам на кухне?

- Я не классик в еде. Мне нравится классика тогда, когда она пользуется успехом. Например, французский луковый суп, который очень нравится алматинцам, хотя был изобретен 300 лет назад в Париже, чтобы наутро после вечеринки прийти в себя. Я художник, а не бизнесмен. У меня одна жизнь, и все, что я делаю, обязательно приправляю душой, любовью, а не ради денег. Я не могу открыть франшизу и делать по заранее написанным рецептам. Я на кухне рокер, мне нужно постоянно творить.

- Что вы намерены предложить алматинцам в будущем?

- Конечно, развивать ресторан, экспериментировать. Например, хочу предложить нашим гостям ужин без света, в полной темноте, продолжить работу над созданием алматинской современной кухни, экспериментировать со вкусами. К слову, многие с интересом воспринимают сочетания казахской традиционной пищи с европейскими ингредиентами. Но еще планирую открыть компанию, занимающуюся экотуризмом в Казахстане. Я здесь не первый год и замечаю, что множество людей стараются брать пример с Америки, Европы, ОАЭ, но ни разу не катались на лошади, плохо знают традиции своего народа, боятся степи, предпочитают передвигаться по городу на машинах. У нас во Франции тоже много людей забывают свою культуру, погрузившись во власть гаджетов, технологий, почти не выезжают на природу. Поэтому мне хочется внести свой вклад в развитие экотуризма, чтобы все больше и больше людей могли ощутить связь с природой и не забывали о традициях. Надеюсь, с каждым годом в Казахстане будет больше вкуса к своей культуре.

Казахстан. Франция > Агропром > kapital.kz, 25 апреля 2016 > № 1735355 Морган Сеги


Россия > Агропром > agronews.ru, 21 апреля 2016 > № 1729155 Василий Узун

Комментарий. Импортозамещение или международное разделение труда?

Что такое продовольственная безопасность в понимании России и остального мира? Есть отличия в формулировках. Есть отличия в постановке целей. Об этом по просьбе «Крестьянских ведомостей» рассказывает Василий Якимович Узун – главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики Российской Академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. Статья подготовлена на основе научных исследований Центра в 2015г. по теме: «Разработка методики проведения анализа и оценка состояния продовольственной безопасности России».

Всемирный продовольственный саммит (Рим, 1996 г.) дал следующее определение продовольственной безопасности страны: «Продовольственная безопасность существует тогда, когда все люди в любое время имеют физический и экономический доступ к достаточному количеству безопасной и питательной пищи, позволяющей удовлетворять их пищевые потребности и предпочтения для ведения активного и здорового образа жизни» (выделено мною, В.У.).

В Доктрине продовольственной безопасности Российской Федерации (2010 г.) продовольственная безопасность определена как «состояние экономики страны, при котором обеспечивается продовольственная независимость Российской Федерации, гарантируется физическая и экономическая доступность для каждого гражданина страны пищевых продуктов, соответствующих требованиям законодательства Российской Федерации о техническом регулировании, в объемах не меньше рациональных норм потребления пищевых продуктов, необходимых для активного и здорового образа жизни».

Эти два определения совпадают в части конечных целей политики продовольственной безопасности: обеспечение для каждого человека физической и экономической доступности продовольствия для ведения активного образа жизни. Однако уже из определений вытекают различия в механизмах обеспечения продовольственной безопасности: в российской Доктрине упор сделан на продовольственную независимость, т. е. на самообеспечение, Римский саммит такого требования не содержит. И еще одно важное отличие: в определении Римского саммита речь идет об удовлетворении потребности каждого человека с учетом его потребностей и предпочтений, а в российской Доктрине – об удовлетворении потребности по рациональным нормам, установленным Минздравом РФ.

Для выполнения требований Доктрины российская агропродовольственная политика вполне логично сосредоточилась на импортозамещении, т. е. сокращении участия в международном разделении труда. Это очень часто приводило к ограничению доступа отдельных групп населения к продовольствию в соответствии с их предпочтениями: бедные не могли купить дешевое импортное продовольствие, богатые – высококачественное дорогое. Приведенный в отчете анализ состояния продовольственной безопасности России свидетельствует о том, что вариант политики расширения участия в международном разделении труда является более предпочтительным:

— устоявшееся мнение о чрезмерной и нарастающей импортозависимости России не подтверждается фактическими данными: импортозависимость не чрезмерная (10-14%) и не нарастает по годам. Доля собственной продукции в конечном потреблении у России одна из самых высоких среди 36 анализируемых стран. Только в трех странах (Австралия, США и Турция) она была чуть выше, чем в России. Высокий уровень продовольственной независимости большинство стран обеспечивали не за счет самообеспечения, а благодаря импорту той продукции, которая в стране не производится или производится с высокими затратами, и экспорту своей конкурентной продукции;

— соотношение стоимости экспорта-импорта выросло с 12,1 % в 1997 г. до 47,6% в 2014 г. АПК опережает по объему экспорта ВПК. По некоторым видам продукции (зерно, масло растительное) Россия обеспечивает не только свое население, но и более 60 млн человек за рубежом. Несмотря на это соотношение между экспортом и внутренним потреблением в России самое низкое (4,5%) среди анализируемых стран, за исключением Японии (1%). Не большой импорт, а именно незначительный экспорт свидетельствует о чрезвычайной неэффективности агропродовольственного сектора России. В странах с развитым агропродовольственным рынком высокий уровень экспорта обеспечивается как за счет своей продукции, так и за счет экспорта переработанной импортной продукции;

— по отдельным видам продукции (масло животное, сыр, сухое молоко, говядина) импортозависимость достаточно высокая (35-60%). Вместе с тем политика импортозамещения по этим продуктам станет экономически оправданной только после резкого повышения качества производимой в стране продукции и снижения затрат на производство;

— рекомендуемые Минздравом РФ нормы потребления достигнуты или превышены по 6 группам продукции, а по четырем группам рациональные нормы не достигнуты. В среднем по всему населению рационы питания сбалансированы по энергии, белкам, в т. ч. животного происхождения;

— благополучная картина в среднем по всему населению существенно нарушена по группам населения с различным уровнем доходов. В трех самых бедных децильных (десятипроцентных) группах рационы не обеспечивают суточную потребность в энергии и белках животного происхождения, а в последних трех группах, наоборот, население переедает и страдает от ожирения;

— экономическая доступность продовольствия ограничивается низкой покупательной способностью самых бедных групп населения. В трех нижних децильных группах расходы на продовольствие превышали 40% всех потребительских расходов. Кроме того, в этих группах в рационе преобладали самые дешевые и низкокачественные продукты. Стоимость рациона в первой группе составляла лишь 56,5% к стоимость рационального набора продуктов. Ели бы семьи в этой группе потребляли продукцию по рациональным нормам, то их расходы на питание составляли бы почти 79,4%. В десятой группе рациональный набор продуктов питания семья могла купить, затратив лишь 12,5% доходов;

— уровень удовлетворения потребностей населения в продовольствии по рациональным нормам существенно различается по субъектам РФ. В двух субъектах РФ (Тыва и Калмыкия) фактический рацион был более чем на 30% дешевле оптимального (2014 г.), в десяти субъектах на 20% и более. Покупательная способность населения также существенно различалась по субъектам. Если в среднем по стране на сумму потребительских расходов можно было купить 3,5 фактических наборов продуктов питания или 3,3 рекомендуемых, то в Ингушетии – только 1,8 и 1,5.

По результатам проведенного исследования подготовлены следующие рекомендации Правительству РФ по совершенствованию аграрной политики с целью повышения продовольственной безопасности:

— внести уточнения в идеологию Доктрины продовольственной безопасности: вместо акцентов на продовольственную независимость, импортозамещение, самообеспечение сделать основной акцент на экономическую доступность качественного продовольствия для всех семей, включая и самые бедные, в том числе и за счет импортной продукции;

— включить в Доктрину в качестве целевых показателей: обобщенный уровень продовольственной независимости страны (по всем продуктам); уровень соответствия фактического рациона питания рекомендуемому; пороговый уровень удовлетворения потребностей для самых бедных семей, дающий право на продовольственную помощь; уровень технологической независимости агропродовольственного сектора;

— внести изменения в импортно-экспортную политику: регулировать надбавки на импортную продукцию при ее движении от границы до розничной торговли (по аналогии с регулированием набавок на отечественную продукцию); отменить меры регулирования, ограничивающие экспорт и разработать меры по его поддержке; от приоритетной поддержки импортозамещения перейти к приоритетной поддержке экспорта;

— разработать и осуществлять программу адресной продовольственной помощи беднейшим семьям, имеющим доходы в расчете на члена семьи ниже порогового уровня. Предварительно необходимо наладить учет таких семей, размер помощи в расчете на человека в месяц, перечень групп продуктов, категории производителей и продавцов, допускаемых к участию в программе. Если на первом этапе реализации программы продовольственной помощи в качестве порогового уровня доходов выбрать средний уровень, сложившийся в первой децильной группе, то на помощь будут претендовать примерно половина попавших в эту группу семей, т.е. около 7 млн человек. При размере помощи 1 тыс. руб. в месяц на человека общая сумма средств на продовольственную помощь по стране составит 84 млрд руб. в год;

— отказаться от продовольственного эмбарго. Целесообразность отмены диктуется следующими причинами: эмбарго стимулирует рост цен на продовольствие и доли расходов на питание в бюджетах семей, особенно беднейших; нарушаются права граждан на потребление определенных видов продукции; контроль соблюдения эмбарго затруднителен, особенно внутри ЕАЭС (ни одна из стран ЕАЭС не поддержала российское эмбарго, бизнесмены стран-союзниц находят окольные пути ввоза запрещенной продукции в Россию); ускоренное импортозамещение неэффективно; имеются более эффективные альтернативы продовольственному (например, эмбарго на ввоз автомобилей бизнес и премиум классов);

— создать орган управления земельными ресурсами страны; разграничить земли между Российской федерацией, субъектами РФ, районными и сельскими муниципалитетами; разработать легальные механизмы оборота земель в субъектах РФ, где нет частной собственности на землю; противодействовать латифундизации с использованием правовых и экономических методов; предотвратить незаконный захват земли иностранцами;

— ежегодно готовить доклад «О состоянии и угрозах продовольственной безопасности России» на базе официальных статистических данных и опросов руководителей и специалистов сельскохозяйственных организаций, фермерских хозяйств, перерабатывающих предприятий, торгово-посреднических организаций, включая импортеров и экспортеров, а также потребителей продовольствия. Подготовку доклада поручить Минсельхозу РФ, а его экспертизу – независимой экспертной комиссии, формируемой Советом национальной безопасности РФ из представителей научных учреждений и отраслевых союзов.

Автор: Василий УЗУН, д.э.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ

Россия > Агропром > agronews.ru, 21 апреля 2016 > № 1729155 Василий Узун


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > agronews.ru, 19 апреля 2016 > № 1730443 Мушег Мамиконян

Комментарий. Адресная продовольственная помощь может решить много проблем.

После многих лет устойчивого роста благосостояния народа наша страна столкнулась с макроэкономическими трудностями. В результате обострилась проблема социального неравенства и бедности. В такой ситуации особую важность приобретает поиск эффективных решений, которые возможны и в ограниченных бюджетных рамках.

Страна становится «бедной»

Вследствие совокупности внешних факторов, а также спада экономики РФ к концу 2014 года количество россиян, живущих на доходы ниже прожиточного минимума, увеличилось. По итогам 1 квартала 2015 года их стало на 3,1 миллиона человек больше, чем год назад. За чертой бедности оказалось около 20 миллионов россиян.

По оценке Аналитического кредитного рейтингового агентства АКРА в 2016-18 годах реальные доходы населения продолжат сокращаться, а значит — доля бедных продолжит расти. Зарплаты в бюджетном секторе по росту отстают от инфляции, а в реальном секторе экономики и вовсе стоят на месте. Покупательская способность резко снизилась, о чем свидетельствует падение оборота розничной торговли около 11% по 2015 году.

Особенно сложное положение складывается в многодетных семьях. Таких в России более полутора миллионов. Государство всячески поощряло рождаемость, но теперь наличие детей в семье снижает и без того уменьшающиеся доходы на работающих людей, которые оказались в сложной ситуации. А деньги нужны как на питание, так и на образование, культуру, быт и т.д. Следует учесть, что в таких семьях один из родителей часто не работает, оставаясь с детьми дома. Это, пожалуй, самая «болевая» точка общества и получается, что во многих таких семьях существует проблема даже с полноценным питанием, что абсолютно непозволительно в социально ориентированном государстве – в современной России с уже достаточно развитым производством продуктов питания.

Правительство старается решить эти вопросы. Но предлагаемые меры большей частью имеют слишком отдаленную перспективу или по инерции больше направляют на поощрение производства, чем на рост потребления, а помощь требуется здесь и сейчас!

Сложившаяся ситуация усиливает в обществе социальное неравенство, о котором много упоминалось в последние годы в связи со сформировавшейся после либеральных реформ 90-х структурой экономики, доступом к труду и капиталу.

Решение проблем значительной диспропорциональности доходов между разными социальными группами является предметом внутриполитических дискуссий, но обычно предлагаемые меры или радикальны по своей сути, или неприменимы с точки зрения развития и совершенствования рыночных инструментов стимулирования роста.

Весь дух желаний здорового общества требует отдачи обеих сторон, что предполагает и от Отечества бережного отношения к людям, к их здоровью, заботу о воспитании детей, повышении нравственности, формировании семейных ценностей, любовь к самой семье, а в социально-экономическом смысле это означает планомерную, всеобъемлющую поддержку развития человеческого капитала.

Конечно, такая поддержка охватывает массу аспектов взаимоотношений государства и его населения, но в силу сложившихся обстоятельств, раз мы временно оказались в трудном экономическом положении, должны действовать через более быстрые, эффективные проекты социальной поддержки населения. Именно потому, что дети России растут сейчас, обеспечение их роста в прямом и переносном смысле безотлагательно!

О каких же быстро реализуемых эффективных программах мы говорим, что предлагаем?

Есть апробированная в развитых странах программа, эффективно действующая на протяжении десятков лет. Это программа дополнительной продовольственной поддержки нуждающейся части населения.

Аналогичный проект «Дополнительной Продовольственной Помощи» обсуждается и в РФ. Даны поручения, есть некоторые документы ведомств, которые могут быть формализованы и эффективно реализованы.

Почему нельзя ждать, а следует безотлагательно принять именно эту программу и как антикризисную меру, и как меру структурных преобразований, и, что особенно важно, социальную.

Надо четко разложить и решить все проблемы бюрократического, организационного и финансового характера. О финансировании проекта «Дополнительной Продовольственной Помощи» надо поговорить отдельно, это не типичный пример по использованию бюджетных средств, а особый.

Это инструмент, который может не только решить проблему хотя бы с организацией питания малообеспеченных слоев населения, но и, одновременно, благотворно воздействовать на стратегически важные отрасли экономики. Здесь кроется одна из формальных причин затягивания внедрения столь важного проекта.

Дело в том, что «Дополнительная Продовольственная Помощь» воспринимается как мера поддержки производства основных продуктов питания, ее бюджет подпадает под зеленую, а не под оранжевую корзину по классификации мер поддержки производителей в рамках ВТО. И поэтому министерства и ведомства, Правительство РФ этот проект рассматривают как инструмент поддержки производства, а не как инструмент поощрения потребления. А в текущих российских условиях надо пересмотреть и выделить основную — социальную цель проекта.

Опыт успешной нейтрализации проблем кризиса 2008 года и стимулирования развития в текущих условиях, конечно, в полной мере неповторим, и это понимают все. Но зрелость рынков важнейших видов продовольственных товаров нам подсказывает новую, очень эффективную меру, которая важна как раз своей социальной значимостью для многочисленных нуждающихся семей, а уже потом — актуальна для поддержки рынков, что позволит и производителям продовольствия продолжить рост. Известно, что поддержка внутреннего спроса — одна из трех самых важных мер поддержки роста ВВП страны.

Это означает, что все, кто может повлиять на продвижение этой программы, должны посмотреть на нее с точки зрения не поддержки производства, а антикризисного инструмента социальной политики с наибольшим позитивным мультиплицируемым эффектом для всех сфер производства товаров и услуг, включая образование, медицину.

Почему эта программа важнее, чем другие

Дополнительная продовольственная помощь это:

— Доступ для детерминированных семей к крайне необходимым продуктам питания, обеспечивающим здоровье и развитие.

— Структурное улучшение питания с точки зрения увеличения доступа к белковым продуктам, что напрямую связано с поддержанием иммунитета, реализацией генетически наследуемых физиологических кондиций детей и здоровья подростков в семьях.

— На сумму «Дополнительной Продовольственной Помощи» предоставленной населению, когда грамотно предлагается именно самый важный для комплексного баланса пищевой и биологической ценности набор других продуктов и семья может направить освободившиеся средства для покупки большего количества продуктов для сбалансированного рациона, например, овощей и фруктов.

— Небольшие освободившиеся средства семья может распределить на важнейшие потребности: образование, спорт, культуру, медицину. Это многим покажется совсем незначительными суммами, но даже один, два похода в кинотеатр, в спортзал – это очень значимый вклад в человеческий капитал.

Отдельно следует сказать и о поддержке спроса для роста важнейших пищевых производств, которые в РФ уже или достигли полного импортозамещения, или уперлись в потолок, лимитированный спросом на рынке (птицеводство, свиноводство, мясопродукты), а некоторые отрасли успешно развивают экспорт продовольствия (масложировое, зерновое производства). Для всех этих отраслей сегодня более актуальным является поддержка внутреннего спроса и поддержка экспорта.

Дайте людям мяса

Особенно актуальна поддержка внутреннего спроса для огромной вновь построенной птицеводческой отрасли РФ. Стагнация цен (уже третий год цена не догоняет инфляцию), снижение рентабельности в условиях невозможности быстрого роста экспорта в существенных объемах — являются большим риском для капитальной стоимости современной высококонкурентной важнейшей отрасли, обеспечивающей 50-процентную долю в структуре потребления мяса. Такая же проблема надвигается в свиноводческой отрасли — 32% доли от общего потребления мяса в РФ. Это именно те отрасли с 82% потребляемого мяса, которые обеспечивают ценовую, а значит социальную стабильность на рынке животного белка.

Сейчас настало время расширить сужающийся с 2014 года рынок. Поддержка программы дополнительной продовольственной помощи населению является и актом экономического стимулирования роста, и актом социальной поддержки семей, экономически ущемляемых в кризисных условиях. Актом самым гуманным и ответственным по отношению к гражданам России.

Особенно теперь, когда население во многом вынужденно переходит на продукты с большим содержанием углеводов (сахаров), вместо важного белкового питания. Это проблему белковой недостаточности, что напрямую затрагивает здоровье граждан. Но загвоздка в том, что каждое ведомство в отдельности имеет много задач в рамках бюджетных субсидий, и в основном — это проекты стимулирования роста производства.

Возникает вопрос, а кто будет покупать новый объем продуктов? Ведь экономические возможности населения остаются вне этих программ. Разве ведомства не видят очевидные выводы статистики, констатирующий спад этих рыков? Импорт по этим позициям уже вытеснен!

Мы не видим другого инструмента, который настолько быстро и эффективно мог бы снизить социальное неравенство, напряженность и падение спроса. А одновременно помочь агропромышленникам. стимулировать спрос и тем самым опосредованно поощрить рост производства стратегически важных продуктов за счет внутреннего рынка.

Мушег МАМИКОНЯН, президент Мясного совета Единого экономического пространства

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > agronews.ru, 19 апреля 2016 > № 1730443 Мушег Мамиконян


Россия. ЦФО > Агропром > fsvps.ru, 18 апреля 2016 > № 1739589 Евгений Антонов

Интервью Евгения Антонова на официальном сайте Москвы: «о том, как Россельхознадзор защищает москвичей от некачественных продуктов»

До конца года Управление Россельхознадзора по городу Москве, Московской и Тульской областям проверит, из каких продуктов готовят в кулинариях торговых сетей. Глава ведомства Евгений Антонов рассказал в интервью mos.ru, что столичное управление Россельхознадзора в этом году также проследит за качеством молочной продукции, мяса и рыбы, а на рынки и ярмарки выходного дня, где москвичи часто отовариваются летом, придут тайные покупатели.

— Евгений Вячеславович, в Москве начался сезон работы ярмарок выходного дня, на столичных рынках всё активнее идёт торговля овощами, фруктами и зеленью. Как Россельхознадзор будет контролировать качество этой продукции?

— Мы будем проводить мониторинг безопасности продукции на московских рынках и ярмарках выходного дня, в том числе и методом контрольных закупок.

Помимо плановых проверок, с октября прошлого года мы получили возможность проводить рейдовые осмотры или обследования (приказ Министерства сельского хозяйства России № 475 от 16 октября 2015 года. — mos.ru). Наши специалисты приходят на рынок как покупатели. И если они увидят овощи и фрукты с признаками карантинных заболеваний, это станет основанием для официальных проверок после согласования с прокуратурой.

Что касается продукции животного происхождения, основное внимание, конечно, мы будем обращать на запрещённые к ввозу и фальсифицированные продукты. Например, нелегально ввезённое мясо или молоко и сыр с пальмовым маслом в составе.

И разумеется, наши проверки коснутся безопасности продукции и её соответствия микробиологическим и химико-токсикологическим нормам. То есть чтобы продукты не были заражены вредными микроорганизмами и не содержали вредных химических веществ.

Хочу отметить, что больные растения, овощи и фрукты не опасны для здоровья человека, они угрожают экологии той местности, где растут или куда оказываются завезены. Сырьё и продукция животного происхождения, заражённые вирусами, бактериями, могут быть опасны для других животных и для человека.

— Как Россельхознадзор в этом году будет следить за качеством мяса, овощей и фруктов на магазинных полках?

— Мы будем исследовать на показатели безопасности продукцию животного происхождения (молоко, мясо, сливочное масло, рыбу), которая используется в цехах приготовления продукции. Плановые проверки ждут торговые сети «Магнит», «Билла», «Седьмой континент», «Пятёрочка», «Лента» и другие. Осенью плановые проверки пройдут в магазинах «Икеа-дом».

Также ближе к осени, перед второй волной посадочных работ, мы проверим точки продажи саженцев и семян на наличие в посадочных материалах карантинных вредных организмов.

Задача Россельхознадзора — не допускать реализацию и использование сырья животного или растительного происхождения, которое может быть опасно для здоровья человека или экологии региона. Качеством готовой продукции занимается Роспотребнадзор.

В прошлом году мы проверяли достаточно большое количество магазинов по распоряжению Правительства России в рамках профилактики распространения африканской чумы свиней (АЧС). То есть мы проверяли только мясо свинины: откуда получают, каким образом используют и самое главное — каким образом утилизируются отходы его переработки. В основном АЧС распространяется через заражённое мясо свинины, попадающее в пищевую цепочку.

Так, 97 проверок в торговых сетях закончились возбуждением 140 дел об административных правонарушениях. Выписали нарушителям штрафы в размере 9,5 миллиона рублей, семь миллионов из которых уже взыскали в бюджет.

Главное то, что мы внимательно изучили безопасность сырья, которое используют сетевые магазины. Были отобраны 442 пробы мяса и фарша, и 167 из них оказались небезопасными.

В феврале и марте этого года состоялось пять судебных заседаний по поводу «Ашана», мы выиграли все. Сеть гипермаркетов оштрафована на сумму четыре миллиона 50 тысяч рублей. Однако в июне этого года мы будем проводить плановую проверку магазинов «Ашан». Россельхознадзор вернётся в «Ашан» и проверит уже весь спектр продукции животного происхождения. Будем смотреть молочную продукцию и рыбу. Хочется надеяться, что сеть извлекла уроки и мы увидим более ответственный подход.

— Где ещё в ближайшее время Россельхознадзор проведёт инспекции?

— В мае мы будем проверять крупные хозяйства, поставляющие овощи, фрукты, ягоды и зелень в столичный регион. ЗАО «Аграрное» и ЗАО «Матвеевское» — они производят салаты, огурцы, томаты — проверим на заражённость растений трипсом и табачной белокрылкой. Обследуем поля совхоза имени Ленина — основного производителя клубники, земляники и малины для Москвы. Будем проверять, есть ли фитофтороз корней.

В июне — августе будет обследование 15 картофелеводческих хозяйств по золотистой картофельной нематоде и бурой гнили картофеля.

— Вы назвали среди приоритетов выявление продукции, запрещённой к ввозу. Какой объём сельхозпродукции из стран, закрытых для ввоза, был обнаружен в Москве?

— В 2015 году мы зафиксировали 19 случаев нелегальных поставок овощей и фруктов в объёме 135 тонн. И 14 случаев нелегальных поставок продукции животного происхождения в объёме 3,5 тонны.

По первым месяцам этого года можно уверенно говорить, что поставки запрещённых продуктов в Москву снизились. Ввоза продукции животного происхождения мы пока не выявили, что касается растениеводческой продукции, то счёт конфискованного и уничтоженного товара идёт на десятки тонн.

— Недавно у России появились две новые страны-поставщика: Сирия начала поставки овощей и фруктов, микрогосударство в центре Европы Сан-Марино заявило о возможностях поставлять сыры и мясные деликатесы. Будут ли с особым вниманием отслеживать попытки провезти продукцию других государств через эти страны?

— Поставок из Сан-Марино мы ещё не видели. А из Сирии в Московский регион в феврале и марте поступили красные сладкие апельсины. А в мае будет завезена крупная черешня. Ни карантинных организмов, ни вредных веществ мы не обнаружили в пробах сирийской продукции. Но мы не исключаем попытки других стран, например Турции, осуществлять поставки своей продукции под видом сирийской, особенно используя морской транспорт. Поэтому сирийским поставкам будет уделено особое внимание со стороны нашей службы.

Россия. ЦФО > Агропром > fsvps.ru, 18 апреля 2016 > № 1739589 Евгений Антонов


Россия. ПФО > Агропром > premier.gov.ru, 15 апреля 2016 > № 1724019 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев выступил на пленарном заседании форума партии «Единая Россия» «Современное российское село».

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, дорогие друзья, коллеги! Мы сегодня собрались для того, чтобы обсудить, каким будет развитие нашего российского села. Давайте это сделаем, хотя коллеги уже многое сказали. Вот Василий Иванович Марискин уже, по сути, всё обрисовал. Я даже не знаю, есть ли смысл рассказывать, какие перспективы нас ожидают. Я почти со всем, что он сказал, согласен. И про то, что цены на молоко низкие, это, к сожалению, в значительной мере так, и мы должны сделать всё, чтобы цены были адекватными. А вот что кредиты не нужны, это, к сожалению, не так, кредиты всё-таки придётся брать. И по поводу того, что мы санкции введём против Европы и Америки – Василий Иванович, мы их ввели уже.

Итоги нашего форума, конечно, войдут в предвыборную программу нашей партии, и я практически уверен: на селе проголосуют за нашу программу. И почему проголосуют? Да потому что мы действительно многое сделали за последние годы, нам есть, что предъявить и есть, чем гордиться. Вот смотрите, коллеги говорили, уже на протяжении пяти лет подряд аграрный сектор входит в лидеры роста. Если бы об этом кто-нибудь сказал нашим предшественникам в 1990-е годы, они бы долго смеялись, когда рассуждали на тему того, что наше село подлежит реформированию, а от аграрного производства ничего хорошего ждать не нужно. И что теперь?

Когда другие сектора промышленности из-за экономических трудностей, к сожалению, съёживаются, село всё равно продолжает расти. Это очень важно, и мы должны сделать всё, чтобы эти темпы роста сохранить. Мы действительно собираем в последние годы рекордные урожаи, мы сами себя обеспечиваем продуктами – по значительному набору этих продуктов. Заметно повысили уровень продовольственной безопасности. Что особенно важно, наращиваем экспорт сельхозпродукции – я тоже об этом ещё скажу. Строим и новые дороги, и новые дома в сельской местности. Это действительно наши общие успехи, они стали возможными благодаря командной работе «Единой России», регионов, муниципалитетов, законодателей и Правительства, конечно.

Для нашей партии аграрная политика всегда была одним из приоритетов, даже тогда, когда, как я уже сказал, аграрное производство, село считалось убитой отраслью. Но мы все прекрасно понимаем, что сельский труд тяжёлый и всё, что мы получаем от сельских тружеников, достаётся в результате огромной работы – работы, направленной на то, чтобы накормить всю нашу страну. Поэтому российское руководство, наша страна в целом должна сделать всё, чтобы создать на селе нормальный быт, причём по уровню комфорта сопоставимый с городскими условиями. Это задача непростая, но абсолютно осуществимая. Для этого мы должны продолжить работу по нескольким направлениям. Я их назову – три основных направления.

Первое направление. Каждый, кто хочет работать на земле, должен получить такую возможность. Вот это важнейший тезис. Наша задача – создать для этого все условия. Хочешь стать фермером – земельный участок оформляется по упрощённой схеме. Грант от государства должен предоставляться без волокиты. Если есть работа, должна быть гарантирована зарплата и отчисления в бюджет сельских территорий, которые позволят повысить качество социальной инфраструктуры на селе.

Второе. Накормить страну качественными и доступными по цене продуктами. Да, есть отдельные виды сельхозпродукции, которые выращивать в нашем климате слишком дорого, но их немного.

Всю основную продовольственную корзину нам следует производить внутри страны, причём по каждой товарной позиции у людей должен быть выбор и по ассортименту, и по цене.

И третий постулат: мы должны вывозить больше продовольствия, чем ввозить. Наши сельхозпроизводители учатся бороться за потребителя и за пределами России. Надо иметь в виду эту перспективу (коллеги об этом здесь говорили), в том числе запуская новые проекты в рамках импортозамещения.

Понятно, что те самые санкции, о которых мы много говорим, и ответные меры, или контрсанкции, всё равно рано или поздно закончатся, хотя сейчас эти контрсанкции работают в пользу села, это абсолютно очевидно. К этому моменту нам нужно достичь такого состояния, когда наши продукты будут выигрывать у своих конкурентов и по стоимости, и по качеству, чтобы бренд «Сделано в России» стал гарантией удачной, качественной покупки.

Чтобы этого всего достичь, нам необходимо ещё много работать, хотя мы прошли уже некороткий путь. Кстати, обращаюсь ко всем присутствующим здесь: не надо стесняться об этом говорить и рассказывать. Идёт предвыборная кампания, я иногда слышу наших оппонентов, которые рассказывают о том, каким было прекрасным, например, сельское хозяйство в советский период. Здесь много молодёжи в зале, но я-то советский период помню – помню, как я ездил картошку собирать руками практически, помню, как магазины выглядели. Достаточно взглянуть на то, как выглядят сегодня наши поля, чтобы понять, какой огромный путь проделало наше сельское хозяйство за последние годы. Это нужно показывать, об этом нужно рассказывать. Это действительно повод для гордости, для гордости всей страны.

Я вспоминаю, как мы делали первые шаги по поддержке села в 2006 году, когда начинался национальный проект по развитию АПК. Знаете, что меня тогда поразило? Я ездил много по стране и встречался с разными аграриями на селе: у каждого, с кем я говорил, было колоссальное желание работать и добиваться результата, такое желание, которого я нигде не видел. И тогда я понял, что всё, что мы вкладываем (деньги, и немаленькие деньги) в развитие села, то, что начали делать чуть больше десяти лет назад, окупится сторицей. Так и получилось.

С тех пор у нас было немало успешных решений. Одним из них стала государственная программа по развитию сельского хозяйства, которая была запущена в 2008 году, затем мы её продлили уже на период до 2020 года. И хочу, чтобы вы это услышали от меня: знаете, сельскохозяйственный бизнес, производство на селе, жизнь на селе таким образом устроены в мире, что без поддержки государства никогда не обойтись. Мы это прекрасно понимаем и этой государственной поддержкой будем заниматься.

Каковы были результаты этой работы? Уровень производства в нашем аграрно-промышленном комплексе стал таким, что мы действительно смогли ввести ограничение на поставки продовольствия из целого ряда стран (очевидно, что лет 15–20 назад мы этого сделать не могли бы даже при самом худшем раскладе), потому что мы знаем, что мы способны себя накормить при совершенно незначительных объёмах импорта.

Взяв курс на импортозамещение в аграрном секторе, мы, конечно, обязаны учитывать и запросы потребителей. Люди хотят иметь выбор продуктов, причём с учётом своего дохода и просто вкусовых предпочтений. Поэтому сейчас мы закладываем основы для развития отечественного семеноводства, генетики, нашей селекции, вкладываемся в развитие этих научных направлений и, конечно, в создание сети оптово-распределительных центров по всей стране, чтобы в этой цепочке было минимальное количество посредников и цена на отечественную сельхозпродукцию была обоснованной, а не заоблачной. Это, конечно, проблема, которой ещё предстоит серьёзно заниматься.

Мы продолжим, конечно, совместный мониторинг цен на продукты. По понятным причинам цены не могут быть низкими, иначе это не выгодно для сельхозпроизводителей. Но они не могут быть и чрезмерно высокими, потому что это обернётся падением покупательского спроса, скажется и на доходах покупателей, и на прибылях аграрно-промышленного сектора. Поэтому очень важно, чтобы в этой сфере был баланс, взаимовыгодный для всех участников рынка. Именно в поддержании баланса и состоит роль государства.

Наша партия активно работала на селе все эти годы. Здесь уже упоминали Волгоград. В 2014 году мы провели съезд депутатов сельских поселений, чтобы сверить нашу стратегию, поговорить о будущем.

Серьёзное влияние на аграрный сектор оказывало и оказывает вовлечение неиспользуемых земель в сельхозоборот. Кстати, сегодня в Государственной Думе рассматривается законопроект, который направлен на совершенствование механизма изъятия сельхозземель у недобросовестных собственников. Этот документ был разработан депутатами фракции «Единая Россия». Конечно, некоторые положения ещё требуют уточнения. Надеюсь, что мы сможем окончательно договориться, потому что этого документа ждут, он действительно важен для нормального развития сельхозпроизводства.

В прошлом году, если говорить о государственной поддержке (цифра здесь называлась, я её ещё раз воспроизведу) была выделена практически рекордная сумма – 222 млрд рублей на реализацию государственной программы. По итогам 2015 года рентабельность сельхозпроизводителей составила более 22% с учётом субсидий. Напомню и то, что у нас в прошлом году был очень неплохой урожай – более 104 млн т, практически рекордный урожай кукурузы, сои, овощей, выросло производство картофеля, подсолнечника, сахарной свёклы. Поэтому нам действительно есть, что предъявить, но это не значит, что нам ничего не нужно делать, нам действительно есть, чего совершенствовать, и здесь руководители, которые выступали с этой трибуны, на площадках, свои предложения сделали. Есть предложения по изменению погектарной поддержки, в том числе методике изменения. Если вы считаете, что это целесообразно, мы всё ещё раз оценим и постараемся принять сбалансированное решение на пользу аграриям.

Действительно, мы стали заметно больше производить и мяса, и мясных продуктов, с тех пор как по нормам доктрины продовольственной безопасности были приняты необходимые решения. Мы обеспечиваем себя зерном, растительным маслом, картофелем, сахаром в полном объёме. Впервые по итогам прошлого года превышен пятый показатель доктрины – по мясу, но пока рост, как известно, достигнут за счёт производства мяса птицы и свинины. Хотя уже появились регионы, где увеличивается и производство говядины. Вчера на заседании Правительства (хочу вас также проинформировать) мы приняли ещё одно решение о выделении регионам субсидий на развитие мясного скотоводства. Речь идёт почти о 3 млрд рублей. За счёт этих средств регионы смогут поддержать наиболее экономически значимые программы по производству крупного рогатого скота.

Ситуация с производством молока действительно сложнее. Очень сложное производство само по себе, в силу его специфики. И окупаемость длинная, и само по себе оно, как правильно было сказано, от зари до зари, что называется. Показатель доктрины по молоку и молочным продуктам пока не достигнут, и здесь есть чем заниматься. Вместе с тем более чем в 40 регионах есть прирост производства.

Проблем много здесь, коллеги говорили об этом. Государственная поддержка, о которой было сказано, новые правила кредитования, компенсация части кредитной ставки – всё должно быть в поле внимания Министерства сельского хозяйства и Правительства в целом. Естественно, будем работать и с банками. И естественно, будем опираться на результаты нашей с вами работы, работы этого форума.

Экспорт. Доставка до границы здесь упоминалась, фрахт, работа по рынкам других стран – это действительно ключевые меры поддержки экспорта. Работа над этими направлениями Правительством будет продолжена, в том числе с использованием наших ведущих институтов развития. Ведь действительно экспортный потенциал нашего сельского хозяйства огромен, здесь коллеги уже говорили. Я сам, когда впервые эту цифру услышал, преисполнился огромным уважением к результатам, которые есть. Напомню, кто подзабыл. У нас экспорт вооружений в прошлом году (это не секретная цифра, я её назову) приблизительно 15 млрд долларов, а экспорт продукции сельского хозяйства – 20. Вот он, результат. Россия в начале XX века, как известно, кормила пол-Европы. Сейчас мир стал огромным – 7,5 млрд человек, поэтому у нас есть все шансы накормить и себя, и наших соседей, кто готов покупать нашу продукцию.

Есть и другие успехи. На 5,5% увеличились объёмы вылова рыбы и морепродуктов, выросло на 2% производство в пищевой и перерабатывающей промышленности. Потенциал огромный, возможности очень большие. Но мы не должны останавливаться на достигнутом. Правительство, регионы, муниципалитеты должны обеспечить приоритетное финансирование агропромышленного комплекса, естественно, с учётом существующих схем финансирования.

Что нужно сделать? Нужно работать по нескольким направлениям. Во-первых, нужно повысить качество бюджетной дисциплины. В федеральном бюджете на текущий год предусмотрено на реализацию мероприятий госпрограммы по селу около 215 млрд рублей. Коллеги говорят о том, чтобы выйти на уровень прошлого года. Постараемся это сделать, будем стремиться к тому, чтобы в полном объёме профинансировать, так же как и в прошлом году. Из них почти 160 млрд рублей – это целевые субсидии регионам. Но мы понимаем: эти субсидии для села ценны только тогда, когда они вовремя пришли. Мы недавно в Правительстве обсуждали, как идут весенние полевые работы. Выяснилось, что деньги, к сожалению, получили далеко не все, хотя посевная идёт, каждый день дорог. Такое отношение считаю абсолютно недопустимым. Было дано поручение довести деньги как можно быстрее. Я обращаюсь ко всем здесь присутствующим, вы представляете нашу партию, активистов нашей партии, работаете на селе: если есть какая-то информация о том, что не получено, я прошу вас сообщать об этом прямо в Правительство.

Есть ещё одно предложение – разработать регламент финансирования агропромышленного комплекса, чтобы мы чётко понимали, кто отвечает за срыв графика перечисления средств.

Второе. Мы выделяем деньги сверх так называемых бюджетных лимитов, чтобы закрыть наиболее острые потребности агропрома. Эти потребности известны, в том числе и потребности в сельхозтехнике. Вот тоже наши товарищи здесь выступали, об этом говорили.

Хочу вас проинформировать: я сегодня подписал распоряжение об увеличении субсидирования производства сельхозтехники. Предложения здесь звучали, включая предложение расширить круг тех, кто может участвовать в этой программе, и, конечно, чтобы, по сути, голосование за те или иные виды сельхозтехники, сельхозоборудования осуществлялось рублём. Это правильно. Мы по этому документу увеличиваем объём финансирования с почти 1,5 млрд рублей до 10, и ещё 0,5 млрд рублей направляется аграрным вузам, которые должны обновлять свой технический парк. Потому что специалистов-аграриев нужно учить на современном оборудовании, а не на том, на котором когда-то деды и прадеды учились. Кстати сказать, вузы впервые вообще такую поддержку получают.

Я помню, меня привели в аграрный вуз (не буду называть конкретный регион, чтобы никого не обижать), говорят, вот у нас там техника стоит. Я посмотрел, чуть не прослезился. Надо это всё менять.

Третье – доступ к недорогим кредитам. Ключевая вещь. Кто-то без кредитов живёт, счастливый человек, но не все. Конечно, это важно и для фермеров, и для крупных агрохолдингов, тем более что цены на горюче-смазочные материалы, на семена, на удобрения, на корма всё равно подвержены инфляции, они всё равно так или иначе растут, несмотря на меры по сдерживанию роста цен, которые мы предпринимаем. Поэтому для упрощения доступа аграриев к кредитным ресурсам нужно пересмотреть механизм субсидирования кредитной ставки по краткосрочным и инвестиционным займам (об этом коллеги только что говорили), чтобы реальный уровень процентной ставки для сельхозпроизводителей не превышал 5%. Я это полностью поддерживаю.

Четвёртое. Нужно использовать механизм гибкого государственного регулирования в тех случаях, когда мы можем повлиять на ценообразование. Мы понимаем с вами – у нас экономика рыночная, не все процессы находятся под прямым контролем государства, тем не менее мы будем стараться влиять на важнейшие сегменты экономики, которые сказываются на конечной цене сельхозпродукции, включая, естественно, и горюче-смазочные материалы, и удобрения.

Пятое. Поддержка частных предпринимателей, настоящих хозяев на земле, которые, собственно, и должны кормить нашу страну. Без фермеров, без сельхозкооперативов невозможно обеспечить создание конкурентной среды. По итогам 2015 года доля крестьянских хозяйств в общем объёме произведённой сельхозпродукции составляла более 10%. Мы продолжим выдавать гранты, о которых сегодня здесь говорили, и фермерам-новичкам, и семьям, которые заводят животноводческие фермы, в бюджете на это предусмотрено более 7 млрд рублей. Предложения по увеличению объёмов грантов рассмотрим, конечно, с учётом наших возможностей.

Я также хотел поддержать идею, которая звучала здесь в ходе обсуждения на площадках форума, – предоставить фермерам приоритетное право на аренду земельного участка сельхозназначения. Это понятно: кому ещё предоставлять такое право – у фермера оно и должно быть. И начинающие своё дело, и хозяева животноводческих ферм в перспективе могли бы получать такие участки в собственность без проведения торгов, конечно, при условии, что на этой земле действительно занимаются сельхозпроизводством.

Второй год мы выдаём гранты потребительским кооперативам, чтобы они могли обновить своё оборудование. В этом году мы намерены выделить вдвое больше средств по этой подпрограмме и направить средства в 42 региона.

В целом малое предпринимательство на селе развивается. И мы в «Единой России» видим, что у людей действительно есть желание заводить своё дело, заниматься своим бизнесом, пусть даже небольшим: 26% из тех, кто обратился в партийные приёмные по аграрным вопросам, оформляют права на земельные участки.

Людей волнует, как взять в аренду землю. Передача земли, действительно, тема сложная. Поэтому мы должны и законодательство менять, и создавать более простые условия, для того чтобы все эти участки оформлялись в собственность или в аренду.

Я обращаюсь к региональным отделениям партии: как можно активнее работать в сельской местности, чаще организовывать и выездные приёмы, тем более что из наших сёл далеко не всегда легко и быстро можно добраться до города, чтобы попросить о помощи и консультации.

То, о чём я сейчас говорил, – это, конечно, фундамент. Его основа нужна для того, чтобы возникло современное российское село. Но для хорошей жизни этого фундамента мало. Нужны коммуникации, нужны услуги здравоохранения, образования, социальной помощи. В конце концов, просто нормальный спортзал, местная пресса, о которой здесь красноречиво говорили выступающие. Только в этом случае люди будут уезжать за город для того, чтобы не просто провести выходные, а чтобы работать на селе, и повезут туда детей, останутся на селе.

Сейчас финансирование социальной инфраструктуры идёт через известную федеральную целевую программу. До 2020 года она действует.

За два предыдущих года было выделено около 70 млрд рублей в рамках программы устойчивого развития сельских территорий. За эти два года жилищные условия улучшили более 22 тыс. семей, которые проживают в сельской местности. Причём больше половины из них, что для нас особенно ценно, – это молодые специалисты, молодые семьи, которые приезжают для того, чтобы вдолгую оставаться на селе.

Повысился и уровень газификации. Когда мы этим всем начинали заниматься, у нас был самый низкий уровень газификации на селе. Когда я в эти цифры погрузился, помню, так обидно стало. Мы газифицировали огромное количество территорий, в том числе наших бывших союзных республик – современных государств. У них уровень газификации, у наших соседей… Мы к ним очень хорошо относимся, это наши друзья, но он там – 90–95%. А когда мы начали в «Газпроме» всё это делать по селу, уровень газификации на селе был 30%. Позор просто был. Хорошо, что эта программа начата. Она продолжается, она будет продолжена обязательно.

Не менее важной является программа снабжения питьевой водой. У нас местности разные и потребности в воде разные, нужно обязательно всё это делать.

Теперь про дороги. Как все знают, эта проблема для нашей страны не очень новая. Я только что вместе с вашим губернатором проехался за рулём и по Энгельсу, и по Саратову, как меня просили. А то вот мне пишут: вы приезжайте и прокатитесь по нашим дорогам. Я вот прокатился.

Ну что сказать? Конечно, мягко говоря, плохие дороги. Но мы не должны просто ограничиться тем, что сказать, что дорогие плохие и всё. Нам нужно сделать или, точнее, создать эффективно работающий механизм финансирования дорожного строительства, включая и сами работы, и проверку эффективности трат на эти самые дороги. Мы же их каждый год латаем, а потом, когда весна начинается, смотрим – всё то же самое.

Мы за прошлый год ввели, конечно, определённое количество новых дорог – и федеральных, и региональных, и муниципальных. Страна большая, деньги на это требуются колоссальные, но мы должны методично год за годом, километр за километром вводить новые дороги. И на это будут направляться специально предусмотренные денежные средства, включая, о чём, кстати, вчера говорил во время «Прямой линии» Президент нашей страны, и часть средств от увеличения акцизов, которые поступят в региональные дорожные фонды.

Чтобы охватить все стороны сельской жизни, мы утвердили Стратегию развития сельских территорий до 2030 года. Главные цели – это создание благоприятных социально-экономических условий на сельских территориях, это прирост населения, это рабочие места, это другой уровень и качество жизни и как естественный итог – повышение эффективности сельского хозяйства.

Всё это нужно делать быстрее, ведь базовые социальные услуги, такие как образование, как медицина, люди должны получать уже сегодня. Сегодня и сейчас. Никого сейчас не накормишь завтраками, чтобы эти услуги были когда-то оказаны. А потребность в этих услугах очень высокая. Я напомню, что число детей в детских садах на селе за три предыдущих года выросло более чем на 160 тыс. Это на самом деле хорошая цифра. Мы действительно смогли во многом переломить ситуацию с детскими садами. Повысилась рождаемость, мы вводили именно поэтому новые детские дошкольные учреждения, те самые детские садики, которыми так подробно, так плотно занималась наша партия. Обеспеченность детскими садами в сельской местности нужно поддерживать и дальше. Я полностью согласен с теми предложениями, которые сделаны. Потому что не может быть так, что мы на 1 января 2016 года эту проблему закрыли, во всяком случае для детей в возрасте от трёх до семи лет, и будем спокойно смотреть на то, как всё дальше будет развиваться. Если не будем вкладываться, опять через 10 лет придётся решать проблему детских садов. Нужно за этим следить обязательно.

«Единая Россия» предложила продолжить проект по модернизации образовательных учреждений, Правительство сейчас над этим активно работает. Уже с этого года мы взялись за ремонт и строительство новых школ – их в сельской местности не хватает, в две-три смены обучается более 300 тыс. учащихся на селе. Вчера на заседании Правительства мы распределили первые 25 млрд рублей на строительство и ремонт школ. Но мы понимаем: у нас много школ, они в разных местах расположены. Сельские школы в особенно трудном положении, потому что до них нужно добраться, большое количество малокомплектных школ. Но их все нужно привести в порядок или новые построить, и это для нашей партии важнейшая задача на ближайшие годы.

Большое значение для школ действительно имеет и подключение к интернету – это сейчас коммуникации, нужно этим обязательно продолжать заниматься. Также считаю перспективным продолжить подключение к интернету общедоступных библиотек, о чём здесь говорилось. Это правильно, как, кстати, и прозвучавшая здесь идея по поводу музеев. Это всё очень здорово и хорошо.

Сегодня мы продолжаем модернизировать библиотеки на селе. Они должны действовать не просто как библиотеки в прежнем понимании (место, где книжки выдают), но как современные информационные и просветительские центры. Это такое основное направление. Пока таких современных библиотек у нас не так много, но у проекта хорошие перспективы. Есть, кстати, предложение о том, чтобы подключить сельские библиотеки к важнейшим электронным ресурсам страны.

Абсолютно с этим согласен, давайте это сделаем.

Медицина. Конечно, нормальная жизнь на селе может быть только в том случае, когда для того, чтобы получить медицинскую помощь, не нужно будет ехать за тысячу километров. А страна у нас действительно очень большая и сложная. За два предыдущих года более 166 тыс. человек из малонаселённых пунктов получили возможность обращаться во вновь построенные ФАПы (фельдшерско-акушерские пункты), в офисы врачей общей практики. Это неплохой результат. В сельской местности наконец-то стали проводить диспансеризацию, в том числе с использованием выездных форм, и оказывать даже высокотехнологичную медицинскую помощь. Но работу эту необходимо продолжить. Самое главное, чего удалось добиться за последние годы, я действительно считаю это хорошим результатом, – в целом на село поехали медицинские работники. И здесь действительно помогла программа «Земский доктор», в основе которой был наш партийный проект. С 2012 года переехало более 19 тыс. специалистов. Причём мы очень внимательно следили за тем, как она реализуется, постоянно по предложениям партии обновляли эту программу. С 2016 года, как здесь было справедливо сказано, в ней могут принимать участие медицинские работники уже более зрелых возрастов – до 50 лет. Есть предложение по работе этой программы в других населённых пунктах, включая города в муниципалитетах, а также расширение этой программы на средний медицинский персонал. Конечно, очень хотелось бы это сделать, спору нет, но этот вопрос связан с деньгами. Но мы обязательно к нему внимательно отнесёмся и постараемся двинуться и в этом направлении.

Я уже сказал, очень важно, чтобы специалисты просто вовремя приезжали. Мы говорили и сегодня здесь об этом. Я как-то был у нас на Дальнем Востоке и спросил, сколько едет скорая помощь в одном из дальних населённых пунктов (а скорая помощь там – вездеход)? Шесть часов! Мы понимаем, что это такое. Поэтому нам нужно обязательно продолжить работу по переоснащению парка автомобилей и других санитарных автотранспортных средств.

Напомню, я в конце января подписал распоряжение о том, чтобы выделить на закупки скорых и реанимационных автомобилей дополнительно 3 млрд рублей, это поможет и селу, и нашему автопрому.

Есть и другие направления социальной политики, я не буду о них долго говорить, вы отлично понимаете, о чём идёт речь. Конечно, нужно сделать всё, для того чтобы можно было нормально заниматься спортом, хотя бы элементарные возможности получать для этого. Хорошее начинание, которое «Единая Россия» предложила, – это деньги на спортивные залы в сельских школах. Потому что, опять же я и по своей знаю практике, заходишь в сельскую школу, вроде так более или менее всё и ничего, и дети учатся, и приемлемо всё, а заходишь, смотришь спортзал, ну просто слёзы наворачиваются на глазах – там не то что спортом невозможно заниматься, там стоять-то страшно. Поэтому нужно эту программу обязательно продолжить, в 2016 году мы на неё выделяем 1,5 млрд рублей, даже больше.

Вот эти все процессы по обновлению села станут гораздо быстрее, если в них примут активное участие местные жители. Поэтому мы поддержали идею о предоставлении грантов организациям территориального общественного самоуправления.

Люди добровольно участвуют в их работе, занимаются благоустройством территорий, и это правильно, проводят культурные и спортивные мероприятия. За два последних года было почти 500 проектов. Я прошу актив партии в регионах наладить сотрудничество с такими структурами.

Вне всякого сомнения, для сельских жителей очень важны коммуникации, и не только дороги, но и информация. И в этом смысле для развития села огромное значение имеет и позиция журналистского сообщества. В нашем зале присутствует немало представителей местных средств массовой информации. Хочу вас поблагодарить за ваш труд, он тоже нелёгкий. Не просто нелёгкий, он ещё и менее «звёздный», чем, допустим, в столицах, но он очень нужный. Люди действительно идут к вам и за помощью, и за советом. И, кстати сказать – это тоже не секрет, – доверяют местным средствам массовой информации подчас гораздо больше, чем раскрученным, крупным, в том числе федеральным, именно потому, что эти СМИ, что называется, от земли.

Мы обязательно рассмотрим предложения, которые прозвучали здесь, включая казначейское сопровождение поддержки местных средств массовой информации (тема сложная, но затрудняет работу), а также расходы, которые средства массовой информации несут по линии почтовой связи. На то и на другое обязательно обратим внимание.

Уважаемые коллеги, друзья! Мы сегодня с вами говорили о предложениях, которые действительно должны способствовать развитию нашего российского села. Конечно, мы знаем, чего хотим добиться. Мы люди реальные, мы понимаем, какими ресурсами располагаем, но мы вкладываем наши знания и наши ресурсы с максимальной эффективностью, во всяком случае, стремимся к этому.

Предложения подготовлены. Не сомневайтесь, Правительство Российской Федерации их максимально тщательно рассмотрит. Один из наших коллег, выступая здесь, сказал: давайте жить ради села. Давайте, конечно, и так будем поступать, но предлагаю чуть-чуть поменять подход: давайте сделаем всё, чтобы в селе было жить хорошо. Давайте сделаем всё, чтобы наше село было и комфортным, и современным, и удобным.

И ещё. Нас учили когда-то, во всяком случае меня, в советский период в школе, что Россия в прежние времена была отсталой и – это был почти синоним – аграрной страной. Это не так. Мы должны быть современной, мощной аграрной державой.

Если уж захватил бразды правления, обычно не принято отдавать, поэтому я с вашего позволения итоги подведу. Значит, итоги какие? Уважаемые коллеги, нам нужно принять резолюцию сегодняшнего форума. Считаю, что те предложения, которые прозвучали, могут быть основой для работы во всех регионах нашей страны. Это, конечно, имеет значение не только для Поволжья, не только для Саратовской области, поэтому эти предложения будут обобщены и войдут в программу нашей партии на предстоящих выборах в Государственную Думу. Проект резолюции форума был передан вам при регистрации, находится у вас на руках. С учётом того, что прозвучало, с учётом инициатив, которые прозвучали, я предлагаю этот проект принять за основу, но дополнить его теми предложениями, которые звучали вот с этой трибуны, и теми предложениями, которые, наверное, у вас есть и которые вы направите, как и было сказано Сергеем Ивановичем (С.Неверовым), в письменной форме. Нет возражений? Договорились. Хорошо. Тогда, как у нас и принято, давайте всё-таки проголосуем. Кто за это предложение? Спасибо. Будем считать, принято.

Уважаемые коллеги, уважаемые друзья! Перед тем как я сюда пришёл, я с коллегами разговаривал и сказал следующее. Мы действительно сейчас очень многое обсудили, многое, но не всё. Необходимо будет ещё сверить часы, в том числе с учётом того, как будет идти сельхозкампания, как будет идти сбор урожая, и массы других моментов. Поэтому мы договорились, что мы окончательные предложения по поддержке села, по поддержке жителей нашей деревни, нашего сельскохозяйственного сектора выработаем где-то, может быть, к августу. Поэтому прошу вас всех также принимать в этом участие, а мы обязательно и на этой встрече подведём итоги. Таким образом, работа будет продолжена. Спасибо всем за участие. Удачи.

Россия. ПФО > Агропром > premier.gov.ru, 15 апреля 2016 > № 1724019 Дмитрий Медведев


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 14 апреля 2016 > № 1722796 Вячеслав Москалевский

Гендиректор Roshen: Я никогда не работаю в убыток

Интервью гендиректора корпорации Roshen Вячеслава Москалевского агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Вячеслав Александрович, сейчас многих интересует не только состав конфет Roshen, но и состав владельцев, структура управления и прочие корпоративные вопросы, о которых в обычной жизни потребитель и не задумывается. Про состав конфет мы тоже спросим, но давайте начнем с состава собственников.

Если мы правильно разобрались в корпоративной структуре, то ранее долями от 9% до 12% в Roshen владели Олег Свинарчук, Игорь Кононенко и Олег Зимин, к концу 2013 года собственников осталось двое: Петр Порошенко с 91% и вы с 9%, а сейчас вам уже принадлежит 13%, а еще четырем менеджерам по 0,5%. В компании действует план поощрения менеджеров?

Ответ: Нет, это оговаривалось с Петром Алексеевичем раньше. Но реально у меня действительно прибавилось много хлопот: я должен и отбиваться, и кризисные меры принимать, и все остальное. Поэтому моя доля выросла. А Игорь Кононенко, Олег Свинарчук и Олег Зимин давно вышли и не имеют никакого отношения к компании.

Вопрос: Как управляется доля Петра Алексеевича?

Ответ: Последний раз, когда Петр Алексеевич управлял этой компанией, это было в 2001 году.

Я – бывший начальник отдела сбыта, работаю в компании около 20 лет. Наша работа построена была изначально так: он мне не рассказывает, что надо делать, а меня устраивает, что на вопрос: чьи земли, я отвечаю – Маркиза Карабаса. На самом деле я просто информировал раз в квартал, что у нас происходит.

Я уже отравлен управленческими функциями. У нас вообще диктатура (смеется). И если это не будет устраивать, то я с удовольствием уйду, например, заниматься розами.

У нас на этой неделе будет представитель Rothschild. И мы просто договоримся, как мы будем работать. Я думаю, что вряд ли что-то поменяется в этой ситуации, так как Порошенко давно не принимает участия в управлении компанией.

Просто когда Петр Алексеевич сказал о передаче в управление--это одно, а юридически оформить это – совсем другое. Ведь все вопросы с передачей Roshen в Rothschild Trust должны были происходить с урегулированием украинского законодательства.

Вопрос: Вы выплачивали дивиденды в прошлом году?

Ответ: В прошлом году мы приняли решение не выплачивать, мы копим деньги на бисквитную фабрику. Периодически компания платит дивиденды, но так как Петр Алексеевич начал больше интересоваться политикой, чем бизнесом, то у него некуда тратить деньги.

Вопрос: В нынешних условиях вы не верите в продажу доли Петра Алексеевича?

Ответ: Почему? Пусть продает. Но думаю, что он долго будет продавать все это дело. И у Nestle, и у Mondelez есть тут свои заводы. С учетом экономической ситуации не думаю, что Украина для них приоритетный рынок.

Вопрос: Возможно Mars и Ferrero, у которых здесь нет производства?

Ответ: Ferrero, я думаю, скоро само будет продано, так как их собственник скончался. Продано к моему сожалению – в некоторых смыслах я антиглобалист, хотя признаю, что надо учиться их методам, чтобы как-то жить. Но неужели наша цель создать и продать США? А дальше что?

Вопрос: Вы не хотите увеличить свою долю в уставном капитале корпорации?

Ответ: Нет, не хочу. У меня нет таких средств, а долг на себя я брать не хочу. Я относительно счастливый человек. Если доля моя увеличится, то ничего в моей жизни не изменится, только я буду должен теперь деньги.

Вопрос: Вам сейчас конфеты не удастся делать в тишине, за вами постоянно следит общественность, журналисты.

Ответ: Следят за мной давно. Наверное, это связано с фактором Порошенко. Еще с 2003 года перед Оранжевой революцией мне жизни не дают.

Вопрос: В то время много дел было открыто, их сейчас снова вспомнили.

Ответ: Да, здесь были обыски, погромы. Потом был конфликт Порошенко с Тимошенко, если вы помните, потом был Виктор Федорович (Янукович), ограничения на рынке России. Теперь я понимаю, что русские готовились к войне, и первым фактором был запрет продажи продукции Roshen в России...

Так что так и живем - от одного информационного вброса до следующего.

Вопрос: Это вас закаляет или в какой-то момент хочется все бросить?

Ответ: Расстраивает, когда некоторые вещи уходят только в политическое поле. Например, все говорят, что как только Порошенко стал президентом, у нас стали появляться магазины Roshen. Но никто не говорит, что мы в прошлом году уплатили 1,3 млрд грн налогов, а нас даже не включили в список крупнейших налогоплательщиков. – Что это за свинство?! Я еще понимаю такую зависть, если бы я эти деньги украл, но если я их честно заработал и заплатил с них налоги? А что касается магазинов, то мы их начали развивать задолго до того, как Порошенко стал президентом. Они составляют порядка 3% объема реализации, и это попытка сохранить компанию на плаву – нам надо как-то продавать товар. У нас всего 41 магазин, и в этом году мы открыли только один магазин во Львове.

Вопрос: Когда компания приняла решение купить фабрику в России, в Липецке?

Ответ: Так получилось. Это было во времена "ввода пошлины на карамель". Я все-таки московский вуз заканчивал и чувствовал, что будут эти дебаты с Таможенным Союзом. Поэтому когда противоправно, по большому счету, ввели первую пошлину по карамели, мне стало ясно, что будут всю жизнь разбираться с Украиной, потому что любовь "великороссов" к "малороссам"-- она даже не в национальности. Человек, который ввел против нас пошлину, этот Онищенко – он же сам из Енакиево. Понимаете? Для них же вызов, что существует государство Украина, так как в таком случае не существует России. Но сказать этого они не могут.

Знаете, почему они не существуют? -Потому что Россия-- это не то, что есть сейчас. Они это название украли. Россия – это до 1917 года. А вот СССР – это не Россия. Им же немка Екатерина ІІ историю написала. Ну какая Россия без Киева? Так что им не Донецк нужен был. Им нужен был Севастополь и Киев...

Что касается Липецкой фабрики и планов по ее расширению, то когда мы начали работать в России, то стало ясно: рынок большой и чтобы решить на нем какие-то задачи, надо решать их на большие деньги. И пришлось искать в России место. Мы искали в разных местах: мы были в Орле, в Курске, в Воронеже и в Липецке. Почему Липецк? Фабрика, во-первых, продавалась, и, во-вторых, она была никому не нужна – это вообще хлебзавод был. Я сделал это честно за деньги своей компании. Было куплено вот это несчастье в Липецке.

Вопрос: А сейчас фабрика работает?

Ответ: Она как-то работает. И это все на фоне работы Следственного комитета.

Вопрос: Есть ли смысл в этой ситуации постоянных обвинений и тут, и там вообще держать Липецкую фабрику? Может, отдать ее за копейку, за рубль? Подарить работникам?

Ответ: Во-первых, я получил достаточно большие дивиденды, которые я все потратил здесь, в Украине, на благотворительность и продолжаю тратить. И считаю, что все это разрушить и отказаться – это безумие, ведь Украине нужны деньги. Я хочу подчеркнуть, что на фоне этой гибридной войны все деньги я вывел сюда и заплатил в Украине с них налоги.

Вопрос: Это происходило даже после аннексии Крыма?

Ответ: Да, даже после. А как же? У нас единая схема – украинская Центрально-европейская кондитерская компания, которая владеет украинским Roshen, она же владеет и российским предприятием. Все деньги выплатили в виде дивидендов и налогов, несмотря на угрозы "не вздумайте платить на Украину"

Вопрос: Но последний год Липецкая фабрика вряд ли она сработала с прибылью?

Ответ: Она продолжает быть прибыльной. Это проклятье, но я не работаю в убыток, я никогда не работаю в убыток. Вам сложно в это поверить?

Вопрос: В нынешних условиях, когда мы отписываем череду отчетностей за 2015 год, сложно.

Ответ: Еще раз: мне стыдно сказать, но у меня прибыль.

Вопрос: И в условиях прибыли нет смысла отдавать и кому-то дарить?

Ответ: Это 12 лет моей жизни! Я им ничего не отдам! И ситуация такая: я это делал сам, я не хочу им передавать работающее предприятие.

Потом там есть люди, они ничего плохого мне не сделали, и этот завод платит сюда дивиденды. Да, я не могу из-за наличия российского завода сказать, сколько я потратил на украинскую армию. Но, поверьте, я потратил очень много.

Пусть россияне заберут фабрику. Но они боятся, потому что это президентский актив. Пусть заберут, а я буду смотреть на работу МТС в Украине.

Вопрос: А что сейчас на недостроенной фабрике в Липецке? Проект расширения еще действителен?

Ответ: Там остался склад, фабрика заброшена. Стоит под открытым небом.

Вопрос: В начале этого года вы озвучивали стоимость фабрики в $200 млн, она правильная? Советник Петра Порошенко управляющий директор инвестгруппы ICU Макар Пасенюк говорит, что в ближайшие месяцы фабрика с высокой вероятностью будет продана.

Ответ: Я понимаю, что цена может обсуждаться, меняться, и если бы сейчас российская компания дала коммерческое предложение…, но они ж хотят за пять копеек забрать!

Вопрос: Если такое предложение – не за пять копеек – поступит, вы будете готовы его рассмотреть?

Ответ: Да, если нужно.

Вопрос: А продукция Липецкой фабрики реализуется в России или экспортируется?

Ответ: Чуть-чуть экспортируется в Казахстан, а так все – в России.

Вопрос: Россияне не бойкотируют продукцию Roshen?

Ответ: Некоторые бойкотируют, а кто-то нет. Продажи у меня падают. Но россиян же 140 миллионов, они договориться между собой не могут.

Вопрос: Что вы делаете, чтобы Липецкая фабрика до сих пор была прибыльной?

Ответ: Уже ничего не делаю. Это результат уже проделанной работы в прошлом. И фабрика до сих пор прибыльная. На пике она производила 15 тыс. тонн в месяц, я собирался сделать 30 тыс., но сейчас она делает 3 тыс. тонн. И продолжает быть прибыльной.

Вопрос: В это сложно поверить.

Ответ: Я вам расскажу, во что сложно поверить. Я до вас пообщался с Бориспольским городским советом: там обсуждался вопрос, почему они так мало получили в качестве долевого участия за земельный участок для нашей бисквитной фабрики, за который я им предложил 30 млн грн. Причем, мы очень рискуем, ведь в Раде лежит зарегистрированный законопроект об отмене паевого участия как такового. Вышел один депутат и говорит: "Почему 30 млн грн, если у нас только долги перед водоканалом 70 млн грн?"

У меня возникает целая серия вопросов: а кто наделал долгов на 70 млн грн? кто за воду не платил? какая связь между фабрикой и долгами? Наконец, больше 30 млн грн у меня просто нет. Вас возбуждает моя смета строительства? Какое это имеет отношение к оплате участка?

Вопрос: И чем завершилась история с выделением участка?

Ответ: Я подписал договор о паевом участии. Платить я буду 15 млн грн в 2016 году и 15 млн грн – в следующем.

Вопрос: Вам ставят в вину, что нужно было бы на аукционе землю купить.

Ответ: А я не собираюсь ее покупать, я ее в аренду хочу взять. Мне еще завод нужно построить. Когда я пришел, там земля была арендована:13 га было сдано в аренду людям, которые собирались там строить жилье. Но у них даже денег не было, чтобы арендную плату платить. Возникает вопрос: с чего надо начинать – с постройки завода, который начинает генерировать прибыль, или с покупки земли?

Вопрос: Изначально вы рассматривали Яготин и Борисполь. Почему отказались от Яготина?

Ответ: В Яготине у меня склад, есть земля, но в Яготине нет такого количества специалистов. Где я там рабочих найду? Когда в Яготине мы построили склад, я всем там создал проблему, потому что сотрудникам начал платить не по 1 тыс. грн. Я начал им платить киевские зарплаты.

Вопрос: Фабрика будет производить только бисквитную продукцию?

Ответ: Она будет производить только печенье. Этот рынок в мире всегда более емкий, чем рынок карамели. Нужно научиться это делать, но сначала нужно разобраться с мукой, ингредиентами.

У нас есть план развития, потому что компания де-факто работает с прибылью. Она хоть и упала в долларовом выражении, но мы зарабатываем: EBITDA у нас порядка 2 млрд грн в год.

Вопрос: Вы завершили ликвидацию Мариупольской фабрики?

Ответ: С 2013 года я эвакуировал Мариупольскую фабрику. Сейчас меня обвиняют в том, что я якобы знал, что будет война. Но откуда я мог это знать? Я знал, что мне в Россию надолго запретят ввоз конфет, и понял, что эта фабрика там лишняя.

Вопрос: Не рассматривали возможность продать актив?

Ответ: Какой человек купит там что-то? Там же война рядом. Хотя кризис там начался еще при Януковиче.

Вопрос: Ваша компания привлекала банковские кредиты?

Ответ: Совсем немного - $25 млн. Мы могли погасить, но я этого не делал, поскольку потом я этот кредит не возьму. Мы с банком держимся друг за друга, потому что им некому одалживать, и я не хочу пока кредит погашать.

Что касается финансового рынка, то я все жду, когда наш Нацбанк отменит ограничения по валютным операциям. Это же безумие. Ну, месяц, ну, два, но это ведь два года уже длится!

Вопрос: Как проблемы с транзитом кондитерской продукции по территории России затронули Roshen?

Ответ: Наш транзит через Россию шел во всех направлениях. В Азербайджан возили по железной дороге (страна больше, мне так выгоднее возить, поскольку транзитный тариф за вагон составлял $4,8 тыс., тогда как паромом - $7,3 тыс.).

Однако 29 декабря 2015 года мы отправили туда два вагона с нашими кондитерскими изделиями, 4 января 2016 года они прошли границу и уже 11 января были на станции Дербент, но застряли прямо перед территорией Азербайджана. Вагоны были задержаны дагестанской таможней. Они отправили в Роспотребнадзор запрос, можно ли пропускать украинские вагоны с продукцией, которая под санкциями РФ. Все это время – январь, февраль, март – мы писали письма в Роспотребнадзор, в дагестанскую таможню, в конечном итоге результатов не было. По словам таможенников, это связано с тем, что президент Азербайджана после сбитого Турцией самолета поддержал господина Эрдогана (президент Турции Релджеп Тайип Эрдоган – ИФ). 7 апреля нам разрешили вернуть вагоны. Когда эти вагоны будут в Купянске, я их отправлю в Ильичевск и доставлю морем, но 40% продукции придется выбросить, потому что срок годности ее истек.

Но ситуация настолько быстро ухудшается, что предвидеть, как будут развиваться события с транзитом через Россию, невозможно. А урегулирования вопроса со стороны Украины нет. Но россияне хотят ввести запрет и на транзит через РФ. Ну, что ж, будем искать другие решения.

Вопрос: Есть ли у компании планы расширения производства в других странах?

Ответ: Клайпеда была таким себе экспериментом, а Bonbonetti (завод в Венгрии - ИФ) куплен в те времена, когда он был относительно недорогим: EUR13 млн за всю фабрику – это немного, я думаю.

Какие-то долгосрочные планы не строю и живу сегодняшним днем: надо сейчас отдышаться и в себя прийти.

Когда я услышал, что в ответ на вопрос российских бизнесменов, продавать ли им украинский бизнес, Путин сказал: "Пока не надо", я понял, что будут информационные вбросы со стороны России. Надо четко понимать, что они нас ждут в составе Российской империи.

Вопрос: Украина может подписать с Турцией договор о зоне свободной торговли до конца 2016 года. Вы не боитесь роста импорта турецких кондитерских изделий?

Ответ: У нас благодаря Одессе всегда была зона свободной торговли с Турцией (смеется).

Да пусть приходят! Турция – специфическая страна. Туда продать что-то крайне сложно. Там очень мало импортных товаров, и есть часть законов, которые читаются между строк. Зато благодаря попыткам работать с Турцией мы стали экспортировать продукцию в Ирак. И Иран после санкций серьезно покупает.

Но в целом надо понимать, что не так много стран в мире, которые едят конфеты. На то, чтобы найти свое место в мировом разделении труда, нужно время.

Вопрос: Соглашение о Зоне свободной торговли с ЕС вам помогает?

Ответ: Рынок каждой страны – это особый рынок. Например, у меня есть операция в Афинах. Там популярны базары, и какая бы закупочная цена у продавцов ни была, цена продажи – EUR7/кг: что карамель, что конфеты. Но чтобы туда на прилавок попасть, надо к продавцу ходить несколько месяцев, чтобы он к тебе привык и поверил.

Так что нам нужно научиться поставлять туда наш товар. Я вам скажу, что с нашим продуктом даже каждый украинский город – это отдельный рынок.

Вопрос: Наверное, во Львове вы больше конкурируете со "Свиточем" Nestle, в Харькове-- с Харьковской бисквитной фабрикой? Во многих городах есть свой достаточно сильный игрок.

Ответ: Нет, не в этом суть. Разные привычки. Больше всего тортов едят в Киеве. Торты Roshen почему здесь появились? – Потому что тут их много едят. Если бы их здесь не ели, то Roshen бы их здесь не делал. А во Львове нет привычки покупать торт, они если покупают, то пирожные, но не торты. Они не понимают, зачем это. Каждый город уникален, есть свои привычки, и вам не удастся это навязать.

Так что пока у нас есть Львов, Харьков, Винница и Киев. И будем думать дальше. Нам же нужно учиться, - вы думаете, мы все умеем? Мы также не умеем, как и вы. Вот мы и учимся. Каждый новый город, который появляется в списке, – это все как заново.

Вопрос: А ваш молочный завод пытается выйти на рынок Европы или он выпускает продукцию только для нужд Roshen?

Ответ: Завод работает на экспорт и для нас. Экспорт – это сухое молоко, масло, молочный жир. В ЕС, как только получим разрешение, так и повезем молочку. Сейчас поставляем в Израиль, страны Персидского залива, Японию. Мы закупаем сырье в основном у ферм, но вынуждены докупать у населения.

Вопрос: Согласно рейтингу ТОП-100 Candy Industry выручка вашей компании в 2015 году составила $800 млн. Эта цифра соответствует действительности?

Ответ: Я не знаю, как они посчитали, но у нас $450 млн. Это без России. За первый квартал 2016 года у нас выручка в валюте "минус" 9%, в килограммах – "минус" 14% .За аналогичный период 2015 года в килограммах – "минус" 3%, в валюте – "минус" 25%. Мы падали четвертый квартал прошлого и первый квартал этого года. Тут столько факторов, что я перестал их анализировать.

Вопрос: Какая доля продаж приходится на внутренний рынок?

Ответ: В общей структуре продаж на Украину приходится 60-65%. Самое главное на сегодняшний день – увеличить долю других рынков. Нам частично удалось заменить российский рынок в поставках, но я даже не считаю, что потерял что-то. Сначала думал, что потерял, но, смотря на все эти события, я понимаю, что просто тогда случайно нашел.

Я не пренебрегаю рынком Украины, просто тут есть столько факторов, на которые я не могу повлиять вообще. Надеюсь, на внутреннем рынке должен быть перелом где-то в июне, когда удастся получить плюс в килограммах.

Вопрос: А сейчас какова динамика розничного рынка?

Ответ: Он падает. Растут сети, но закрывается много мелких магазинов. Меня недавно жена попросила зайти в центре в магазин за сметаной. Я пришел, а там шесть видов этой продукции! Я понимаю, что вся она несвежая.

Вопрос: Как в таких условиях формируются цены на вашу продукцию?

Ответ: Мы находимся сейчас во времена достаточно серьезного мирового финансового кризиса. Как я уже говорил, в четвертом квартале 2015 года и первом квартале 2016 года было очень серьезное падение именно потребления. И не только кондитерских изделий в Украине, но и различных товаров во всем мире. Жесточайшая дефляция постигла все развивающиеся рынки. Есть стоимость изделия, при котором оно продается, и есть стоимость изделия, при котором оно вообще не продается. Например, шоколадная плитка. Она продается по 14 грн, но по 20 грн она вообще не продается. Коробка конфет после 50 грн вообще не продается. Мы до последнего пытаемся снизить собственную рентабельность, менять формат упаковки. Потому что когда мы вышли на рынок Восточной Европы, выяснилось, что вообще большие коробки там давно уже не продавались. И нам нужно срочно переделать наш ассортимент.

Вопрос: А сколько всего в настоящее время наименований продукции выпускают предприятия Roshen?

Ответ: Свыше 300 наименований.

Вопрос: В каких сегментах стоит ожидать запуска новых продуктов? Сколько вы их запускаете в год?

Ответ: Сейчас мы стали меньше делать таких продуктов. Наша задача – полностью адаптировать свою продукцию для рынка Восточной Европы. Не запускать новинки, а переформатироваться – вот наша основная задача.

Вопрос: В последнее время в социальных сетях активно распространяются сообщения о якобы ухудшении качества продукции Roshen и удешевлении рецептур, использовании пальмового масла. Насколько оправданы эти утверждения?

Ответ: Когда человек говорит о качестве, то качество и пальмовое масло – категории несопоставимые. Если я пишу, что там есть пальмовое масло, то это качественный товар с пальмовым маслом. Скажите, неужели, если пиджак из шерсти, то он качественный, а если хлопчатобумажный – то некачественный? Хотя ясно, что хлопок дешевле, чем шотландская шерсть. Так что качество товара определяется ценой и его потребительскими свойствами.

Когда мы говорим о пальмовом масле, то это масло растительного происхождения, которое является сырьем для жиров. И основной потребитель пальмового масла – это наша маргариновая промышленность. Почему обсуждается пальмовое масло? – Потому что начали вырубать тропические леса и сажать пальмы.

Подсолнечное масло, арахисовое, какао-масло – все это виды растительных масел, которые имеют разный набор жиров. И есть определенные вещи, которые из какао-масла сделать невозможно. Мороженое, например. Когда вы покупаете "пломбир в шоколаде", то там шоколада вообще нет в принципе и быть не может.

Что такое шоколад? С точки зрения тех, кто его придумал, – индейцы майя, это вообще безобразие - добавлять туда сахар. Они делали шоколад из какао вместе с перцем чили. Потом туда стали добавлять сахар и убрали перец. Люди стали больше есть шоколада. Чем слаще шоколад, тем он дешевле, так как сахар дешевле какао-продуктов. Какао-масло плюс какао-продукты дают разные ощущения – все.

При выпечке шоколадного печенья мы используем какао-порошок. Что это такое? – Это отходы при производстве какао-масла. Берутся какао-бобы, обжариваются, промалываются и дальше под пресс, получается какао-масло. От этого процесса остается жмых, его перемололи, получился какао-порошок. А зачем он нужен? Его используют как краситель и ароматизатор де-факто.

Вопрос: Так что дело не в содержании пальмового масла, а в динамике рейтинга президента Порошенко?

Ответ: У нас всегда рейтинг любого президента будет падать. Это я знаю. И поэтому, слава Богу, продажи наши выросли не тогда, когда рейтинг у Порошенко был большой. Поэтому я рассчитываю, что даже если рейтинг президента дойдет до нуля, мы все равно не перестанем продаваться.

А заменой ингредиентов я не занимаюсь.

Вопрос: От вас общество ждет большой социальной ответственности.

Ответ: Мы пытаемся балансировать на грани, потому что в украинском обществе, к сожалению, существует такое понятие – "на шару".

Поясню на примере детских площадок. Я их перестал делать тогда, когда в Украине прошел слух, что у меня есть "шаровые деньги", которые можно "пробить". И на меня начали оказывать давление. Кто-то обнаглел до такой степени, что говорит: слушай, тебе все равно где ставить, а у меня выборы; так я скажу людям, что ты поставил детскую площадку благодаря мне. И когда вокруг меня начали появляться эти люди, я сказал: "Все, у меня закончились деньги, детских площадок делать не буду".

Но там, где удается построить нормальные партнерские отношения, там мы работаем. Например, с Харьковом: открыли там наш фирменный магазин и отремонтировали светомузыкальный фонтан. Два года подряд зимой ставили бесплатный каток для харьковчан.

В Киеве мы реконструируем Театр на Подоле. Открыть его в ноябре, как планировалось, не получится, поскольку это здание оказалось достаточно сложным архитектурным объектом. Когда мы начали проводить работы, вдруг начали обрушаться колоны. Выяснилось, что в них нет арматуры. Кто-то ее украл. Демонтаж превратился в сущий ад. Надеемся, что откроем его в марте следующего года.

Работа над театром – это тоже строительство фабрики, но другой. Люди, которые проектируют звук, акустику, это другие люди, не похожие на тех, которые строят фабрику. В Украине за все время независимости построили один театр – в Кировограде. Таким образом, для киевлян хочется сделать этот проект так, чтобы театр соответствовал самым лучшим мировым стандартам. И я вам гарантирую, что так и будет.

Вопрос: Это будет театр Roshen?

Ответ: Нет, это будет Театр на Подоле.

Вопрос: Вы говорили еще о намерении построить концертный зал в Киеве…

Ответ: Реальных предложений относительно места, где можно собрать 1000 человек, пока нет. Но я надеюсь, они когда-то будут. Для себя я вижу, что это может быть кинотеатр "Киевская Русь". Но сейчас начинаются стенания – мол, это не так просто. Хорошо, когда-то лодка приплывет. Зачем мне лишняя головная боль. У меня одна уже есть на Андреевском спуске – Театр на Подоле, и я лично назначил другую: я хочу до конца июля сдать отремонтированный центральный вход в Национальный музей истории Украины с улицы Владимирской. Мы нашли организацию, заключили договор. Я лично финансирую это, как меценат. Я родился в Киеве и помню с детских лет, что около музея была только входная лестница. Я ее хочу восстановить. Но теперь осталось найти решение, как быть с продавцами магнитов.

Следующая идея – привести всю территорию музея в надлежащий вид: отремонтировать дорожки, убрать мусор. Я понимаю, с одной стороны, какое количество проходимцев ходит в городскую администрацию, но я хочу больше делать, меньше говорить. Меня крайне расстраивает Пейзажная Аллея, которую загадили, не знаю зачем. Хочу почистить от лишних деревьев склоны, сделать открытым вид на Киев, как было изначально.

Плюс мы еще начали помогать "Охматдету", но не в строительстве нового корпуса. Пришли и спросили руководство больницы: какую помощь мы можем вам оказать, что мы на 50 млн грн можем сделать для больницы? Так и появился глобальный проект оказания благотворительной помощи. Сначала мы купили за 5 млн грн уникальный наркозный аппарат нового поколения в неонатальное отделение для недоношенных детей, благодаря которому новорожденным детям с маленьким весом до 1 кг можно делать операции.

Потом начали помогать поликлинике "Охмадета", которая находится рядом с Львовской площадью. Мы полностью реконструировали систему электроснабжения, восстановили систему вентиляции, которая не работала много лет, и заменили два лифта. В больнице "Охмадета" мы полностью заменили криогенную систему, сейчас проводятся работы по системной подаче медицинского воздуха. Купили для больницы уникальное медицинское оборудование, крайне необходимое врачам, которое поможет пациентам. И это еще далеко не весь перечень того, что мы делаем.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 14 апреля 2016 > № 1722796 Вячеслав Москалевский


Великобритания. Россия > Агропром. СМИ, ИТ > angliya.com, 13 апреля 2016 > № 1724912 Алексей Зимин

Алексей Зимин: «Кухня – это история имиджа»

Алексей Зимин производит впечатление остепенивше­го­ся байкера: за добродуш­ным выражением лица, апол­лоновскими кудрями и окладистой бородой скрываются километры опыта, жажда скорости, бульдожья хватка и разносторонние интересы. Такие люди «де­ла­ют погоду» в вверенной им сфере. А «за рулем» глян­цевого издания чувст­вуют себя так же уверенно, как и за кухонным столом, виртуозно дирижируя про­цессом приготовления блю­да, параллельно рассказывая о невероятных историче­ских перипетиях или объ­ясняя, что общего у литературы с едой.

– Gourmet стал первым в Рос­сии глянцевым журналом о еде. Какую цель вы себе ставили, будучи главным ре­дактором издания?

– Моей задачей было сделать продукт, нацеленный на муж­скую аудиторию, который было бы не стыдно положить дома на журнальный столик. Гастрономия в России до это­го точно никогда не была те­мой мужского разговора. Мы были флагманом гастрономической революции и, кроме практической и образовательной информации, стремились дать заряд энергии, чтобы люди стали внимательнее относиться к тому, что составляет большую, но почему-то не стилеобразующую часть их жизни. Ведь мы тратим много времени на еду и все, что с ней связано, поэтому эстетическая составляющая очень важна.

– Вы сказали, что Gourmet создавался как тема для мужского разговора. У GQ целевая аудитория – тоже мужчины. Сексистский подход получается, не так ли?

– Cексизм тут неуместен – женщинам часто тоже нра­вят­ся вещи, которые не явля­ются специфически женскими. В ну­левых для GQ делалось со­циологическое исследование, которое изучало тип потребле­ния глянца – мужские журна­лы появлялись один за дру­гим. Выяснилось, что основ­ную часть аудитории предс­тавля­ют как раз женщины. Даже у та­кого маскулинного и бру­таль­ного журнала, как «Мак­сим», 30-40 % принадлежит женской аудитории. С едой та же история: если мужчина один раз в год встал к мангалу или зак­ручивает эклеры, чтобы показать масштаб своей личности, то для женщины это рутина, поэтому задача журнала – и в ней тоже пробудить любопытство.

– Перефразирую – замученные рутиной женщины не творят «высокой кухни». Как быть с тем, что в самой профессии большинство шефов – мужчины?

– Доминирование мужчин ис­торически связано с укладом той части профессии, от которой женщина была дистанцирована в силу своей природы. До недавних времен кухня яв­лялась очень тяжелым для ра­боты местом: не было нор­маль­ных кондиционеров, пли­ты разогревались до 85 граду­сов, раскалялся воздух вок­руг, надо было таскать ящики ве­сом в сто килограммов. Сейчас появилась куча механизмов, упрощающих процесс приготовления пищи, и женская педантичность нашла наконец свое применение, и в профессии появилось много блестящих шеф-поваров – женщин.

– Сегодня люди все больше стараются разобраться в еде. Получается, что кухня – это разновидность моды?

– Безусловно. Когда-то модная и красивая одежда была привилегией определенного класса, но за годы экономического роста этот класс стал шире, и интерес к одежде плавно распространился на стиль жизни, а оттуда уже и в другие сфе­ры, в том числе и в еду. Нап­ример, в Англии это было связано с философским подходом к существованию человека на Земле: поощрялись уважительное отношение к курице, овощи, выращенные на своем огороде, свободно пасущийся скот.

– Значит ли это, что марки­ров­ки free-rаnge и organic – также своеобразная дань моде?

– Человечество всегда было очень религиозным, одни культы сменяли другие. Ког­да-то люди верили, что в 1666 году будет конец света, сейчас верят, что надо есть биологически чистые продукты. Все можно объяснить логически и подогнать под общественные настроения. Основная идея современности заключается в том, что можно уважительно сосуществовать друг с другом и с Землей, что во всем есть разумность – от велосипедной поездки до добычи руды. И это определяет отношение человека к потреблению.

– Тогда чем оправдывается существование ГМО на фоне всей этой модной биологической идиллии? Этот вопрос один из самых дискутируемых – надо ли запрещать генные модификации?

– Человек не вправе останавливать достижения науки. Атомная бомба, Чернобыль остановили человечество от дальнейших экспериментов с атомом. Но это произошло ес­тественным путем, все случившееся оправданно, потому что человечество не имеет достаточного количества энергетических ресурсов, вопрос в надежном управлении. Гене­тически модифицированные организмы – это история про попытку накормить человечество. В XVI веке Генрих IV мечтал о курице раз в неделю для своих подданных. Фран­цузы получили эту свою ку­ри­цу в итоге, а жители Сома­ли, например, нет. Есть куча людей – целые страны, части стран, беженцы, которые сис­темно не могут получить курицу раз в неделю.

– А почему бы на всей планете не распространить органическую пищу?

– Не удается наладить бесперебойное снабжение продуктами, потому что не вся земля одинаково приспособлена для форм органического хозяйст­вования. Людям в Норильске, например, тяжело развести органические огороды. Ну что они сумеют вырастить за полтора летних месяца? Поэтому науку останавливать не нуж­но. Если будет понятно, что ГМО – ужасная штука, она исчезнет сама собой – человечество отторгает какие-то вещи.

– Выходит, что вопросы питания гораздо серьезнее, чем представляет себе обыватель, и носят геополитический характер. А если говорить о национальной кухне, как она связана с политикой?

– Кухня – это всегда история имиджа. И ее популярность сильно зависит от политического и культурного строя.

На протяжении полувека гремела венская кухня. Сейчас она за­быта. Справедливо это – несправедливо, с падением Авст­ро-Венгерской империи изменилось мультикультурное пространство: исчез союз славян, немцев, австрийцев под католическим флагом, исчезла и венская кухня вместе с прекрасной эпохой модерна.

– Судя по сегодняшней попу­лярности еды, на первом мес­те американцы с фастфудом, потом японцы и китайцы, и финишируют французы, ко­торые добились того, что их кулинарные традиции под защиту взяло ЮНЕСКО. А у русской кухни есть шанс вый­ти на массовый рынок?

– С фастфудом, кстати, все очень понятно – бургер «Мак­доналдса» – это лучшее, что можно приготовить за эти деньги. В современном мире все является сложносостав­ным маркетингом. Но с людь­ми все не так просто. В Рос­сии, например, есть те, для кого определение «американское» само по себе является положительной характеристикой, а для кого-то по той же причине это не подходит. Ни в том, ни в другом подходе нет правды. Правда – в понима­нии сути явления. Итальян­ская кухня тому пример. Она очень настоящая. Это «айфон» в смысле еды. Она идеально подражает природе и является очень понятной человеку, который ничего не смыслит в свойствах продуктов. У повара там нет задачи удивить. Это не авторская кухня. С русской едой та же история.

– Получается, что мы любим итальянскую кухню не столько за вкус, сколько за историю, картинку?

– Мы так любим все итальянское, потому за этим стоит курортное счастье и солнце. Трудно любить еду, не прое­ци­руя это на источник ее про­исхождения. Я люблю мир Ближнего Востока за куль­тур­ные особенности – это ис­тория «мешанины»: бесконечной войны и вражды, дружбы и мира. Непонятно, где кончается Турция или Ос­ман­ская империя и начинаются Израиль, Иордания и государства Персидского залива. Ирак и Ливан – территории, возникшие в одно время на практически одинаковом наборе продуктов. Но ливанская кухня в мире популярнее, по­тому что за Ливаном, как за страной с кипарисами, кедрами и прочими соблазнами, стоит чуть больше игры.

– Если я правильно все пон­я­ла, русская кухня тоже прос­тая и настоящая. Бар ZIMA – это попытка популяризиро­вать русскую кухню? При соз­дании концепта задача стояла удивить или соответствовать ожиданиям?

– Я хотел сделать еду узнаваемую, понятную, но в то же время не лишенную авторской лихости. Классические блюда, как выражаются местные рес­торанные критики, with the twist. Я очень много путеше­ст­во­вал по России, в том чис­ле и в поиске интересных ре­цептов. Разумеется, в Zima они адап­тированы к ресторанной кухне и быстрой, уличной, стритфуд­ной технологии подачи. Напри­мер, в оливье у нас не одинаковый размер нарезки, как обычно, а четыре, разные для разных продуктов. Картошка режется крупнее моркови, по­тому что вкус моркови выразительнее, и если их резать одинаково, она уберет картошку. А лук и соленые огурцы – еще меньше моркови, чтобы они не тянули одеяло на себя. И т.д. Судя по тому, что никто не ругается на предмет аутентичности нашего оливье или борща, как минимум соответствовать ожиданием у нас получилось.

Вопросы задавала Маргарита Баскакова

Великобритания. Россия > Агропром. СМИ, ИТ > angliya.com, 13 апреля 2016 > № 1724912 Алексей Зимин


Россия > Агропром > forbes.ru, 12 апреля 2016 > № 1721272 Павел Седаков

Тепличные условия Юрия Ковальчука: миллиардера привлекло сельское хозяйство

Павел Седаков

обозреватель Forbes

«Ковальчук сейчас активно строится в Кашире. Это очень амбициозный проект», — рассказал Forbes владелец одного из подмосковных агрохолдингов и подтвердили два менеджера, знакомые с проектом. Речь идет о тепличном комплексе в Каширском районе, чьи овощи со временем могут занять до 15% рынка fresh-продуктов Москвы и Подмосковья. По словам собеседников Forbes, проект компании «Агрокультура Групп» стоимостью 5 млрд рублей реализуется на кредиты банка «Россия», основным акционером которого является Юрий Ковальчук. Тепличному комплексу удалось не только получить доступные деньги, но и дешевую «энергию из розетки» от Каширской ГРЭС.

Проект развивался ударными темпами: в декабре 2014 года была приняна проектная документация, строительство началось в апреле 2015 года, а в ноябре уже высадили первые семена огрурцов. Тепличные проекты обычно начинаются именно с огурцов — они быстрее созревают и приносят быстрые деньги — в 2016 году комплекс должен вырастить 8 700 тонн огурцов. Инвестиции в запуск первой очереди теплиц площадью 9,4 га составили около 2 млрд рублей. После запуска второй очереди на 12,5 га (инвестиции, по данным компании, 3 млрд рублей) комплекс планирует производить 18 000 тонн овощей — к огурцам добавят томаты и зелень.

Все четыре очереди теплиц общей площадью 76 га должны быть сданы к 2018 году — и тогда комбинат станет одним из самых крупных тепличных хозяйств в Центральной России.

Урожай составит 74 000 тонн овощей. «После запуска всех очередей комбинат сможет обеспечивать до 15% рынка Москвы и Московской области», — заявлял Герман Елянюшкин, заместитель председателя правительства Московской области.

Успех любого тепличного проекта складывается из трех основных составляющих: земля, энергия и рынок сбыта. «Нами было выбрано живописное место в Каширском районе в ста километрах от Москвы», — объясняет сайт «Агрокультура Групп» выбор площадки возле деревни Новоселки. Площадка для тепличного комплекса была выбрана неслучайно, говорит источник Forbes, знакомый с проектом — рядом находится Каширская ГРЭС, крупнейшая электростанция столичного региона. На ее долю — мощность электростанции составляет 1 910 МВт — приходится около 10% всей выработки электроэнергии московской энергосистемы.

В феврале 2016 года компания «РусЭнергоМир» построила для «Агрокультуры Групп» трансформаторную подстанцию 110 кВ, которую подключили к высоковольтной линии «Каширская ГРЭС-Мордвес». «Заказчик поставил предельно сжатые сроки, — отметил руководитель проекта Денис Минибаев. — Чтобы уложиться в график, компания максимально оптимизировала процесс проектирования, снабжения, строительства и финансирования». Общая мощность подстанции составляет 25 МВА и, как говорится на сайте «РусЭнергоМир», она потребуется заказчику для электроснабжения технологического освещения тепличного комплекса. В ОАО ОГК-1, в которую входит Каширская ГРЭС, Forbes отказались сообщили размер тарифа для тепличного комплекса, но, по оценкам экспертов, он может быть в 2-3 раза ниже тех, по которым платят обычные агропредприятия.

Дешевая «энергия из розетки» — это конкурентное преимущество для тепличного проекта. В себестоимости огурца 50% затрат приходится на освещение и обогрев. «Энергия с ГРЭС пойдет на освещение — досветку, обогрев у них газовый, — замечает собеседник Forbes, знакомый с проектом. — Если есть свободные мощности, энергетики заинтересованы в том, чтобы энергию продавать». Большинство современных тепличных комплексов строят с газовой генерацией, замечает один из конкурентов «Агрокультура Групп»: дешевого электричества немного — «мало кому удается сеть рядом с АЭС или ГРЭС». Например, у Алексея Антипова, основателя компании «Балтимор», партнером в его тепличном комплексе был акционер Сяського ЦБК Алексей Шмаргуненко — он нашел землю рядом с ЦБК и подключил теплицы к своей котельной.

Кроме дешевой энергии, владельцам «Агрокультура Групп» удалось получить кредиты на хороших условиях: «Деньги кредитные, но не Россельхозбанка — их финансирует банк Россия».

Основным владельцем банка является Юрий Ковальчук (42,3% с учетом пакета, принадлежащего жене). Сумму кредита в «Агрокультура Групп» назвать отказались. Представитель АКБ «Россия» сообщил, что не сумеет оперативно ответить на вопросы Forbes. По данным отчетности за 2014 год, на стадии проектирования комплекса сумма кредитных средств у компании составляла всего 35 млн рублей, отчетность за 2015 год не предоставлялась.

В «Агрокультура Групп» связи с Ковальчуком отрицают. «Ковальчук Юрий Валентинович к нашему проекту никогда не имел и не имеет никакого отношения, ничего не инвестировал и не инвестирует», — сообщил Forbes генеральный директор «Агрокультура Групп» Владимир Чернышов. По данным ЕГРЮЛ, Чернышову принадлежит 50% компании, еще — 50% фирме «Пересвет-Агро», дочерней компаниии банка «Пересвет», принадлежащего Русской православной церкви (РПЦ).

Перед началом посева семян огурцов тепличный комплекс освятил и провел молебен благочинный церквей Каширского района священник Валерий Сосковец.

«Была сложная ситуация, а они [«Пересвет-Агро»] оказались в нужное время в нужном месте», — говорил ранее Чернышов РБК. Тепличный бизнес для него самого в новинку. Чернышов несколько лет проработал гендиректором ООО «Озон», управляющей горнолыжным курортом «Игора» в Ленинградской области — ее совладельцем называют все того же Ковальчука.

Запрет на ввоз овощей из Европы и Турции, а также ставка Минсельхоза на увеличение вдвое площадей российских теплиц привлекли в этот бизнес сразу несколько членов списка Forbes. Недавно АФК «Система» Владимира Евтушенкова купила тепличный комплекс «Южный», один из крупнейших в стране. Свои теплицы есть уже у владельца ОАО «Магнит« Сергея Галицкого и автодиллера Александра Варшавского. Экс-владелец «Скартэла» Сергей Адоньев вместе с партнером Сергеем Рукиным построили тепличные комплексы в подмосковных Луховицах и Тюменской области. Агрохолдинг «Русагро» Владимира Мошковича начал проектировать крупный тепличный комплекс на 100 га, а сын Романа Абрамовича — Аркадий ищет подходящую площадку для реализации своего проекта. «Ажиотаж пошел, —подтверждает Михаил Глушков, исполнительный директор Союза производителей овощей. — Но сливки, обычно, снимают те, кто пришел первым».

Подробнее о том, как миллиардеры инвестируют в тепличный бизнес, читайте в майском номере журнала Forbes.

Россия > Агропром > forbes.ru, 12 апреля 2016 > № 1721272 Павел Седаков


Грузия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 6 апреля 2016 > № 1715171 Леван Стажадзе

«При Хрущеве в хачапури стало меньше сыра»

Юлиана БАЧМАНОВА

О первом директоре ресторана «Арагви» Лонгинозе Стажадзе рассказывает его сын, главный научный сотрудник Научно-практического Центра экстренной медицинской помощи департамента здравоохранения Москвы, доктор медицинских наук Леван СТАЖАДЗЕ.

культура: О Вашем отце почти ничего неизвестно. Мелькает лишь один эпитет — «легендарный». Вся надежда на Вас.

Стажадзе: Понимаете, у нас с отцом очень большая разница в возрасте. Ему было 44, когда я родился. Это первое. Второе — в те годы люди были скромны и сдержанны. Они не любили фотографироваться, а уж болтать — тем более. К тому же отец работал в таком месте и встречался с такими людьми, что дома старался ничем не делиться.

Папа родился в 1893 году в селе Абаноети, в семье крестьянина. Он был девятым из 11 детей. Жили они очень бедно, и его двенадцати лет отдали в услужение князю, на кухню. Мальчику пришлось по душе кулинарное искусство. А лет в 18 он перебрался в Тбилиси, устроился работать в кооператив по снабжению и так преуспел, что даже сумел купить домик. Однажды знакомый занял у отца деньги и пропал. Вскоре стало известно, что должник уехал в Москву. То ли это обстоятельство подвигло, то ли что-то другое, но вскоре папа оказался в столице.

Он думал, что Москва — такой же город, как Тбилиси или Кутаиси: все друг друга знают, на улице по нескольку раз в день видятся. И хотя его предупреждали, что столица — большая, Москва произвела на отца совершенно безумное впечатление. Здесь он прибился к каким-то грузинам и стал работать в столовой на Пушечной улице. Туда по вечерам заскакивали сотрудники НКВД — там было дешево и вкусно, а лобио можно было запивать чачей.

В какой-то момент об этой столовой проведал Берия. Как-то вечером к подъезду подкатили три машины — по тем временам серьезное событие. А папа как раз задержался допоздна. Вышли люди «в коже», и с ними человек в пенсне. Отец только по разговору догадался, кого принимает. Он со свойственной ему энергией все рассказал и показал Лаврентию Павловичу, и каким-то образом получилось, что они друг другу понравились. Берия отбыл, а через два или три года у ворот опять появилась машина с чекистами. Нашли отца, сказали «поехали» и «не бойся, все будет хорошо». Папа испугался — тогда всем говорили «поехали» и «не бойся». Привезли к Берии, а тот и сообщает: «Знаешь, я подумал, с Хозяином согласовал, давай мы тебе поручим сделать грузинский ресторан?» Отец, конечно, согласился с большой радостью.

А дальше закрутилось: лучшие архитекторы, лучшие специалисты по общественному питанию... «Мне было с ними очень интересно, но трудно», — рассказывал отец. Потому что образования у него было всего четыре класса сельской школы.

культура: Ходят слухи, будто в «Арагви» была секретная комнатка с записывающей техникой, разговоры прослушивались, а сам Лонгиноз Малакеевич служил агентом НКВД, да еще в чине полковника...

Стажадзе: В «Арагви» встречались разные люди — дипломаты, разведчики. О «тайной комнатке» мне ничего неизвестно, а отец настолько плотно был занят рестораном, кухней, культурной программой... Уверяю вас, если бы Лаврентию Павловичу понадобилось сделать из «Арагви» телефонную будку, он бы Лонгиноза Малакеевича даже не спросил. Кстати, с Берией папа общался гораздо реже, чем, например, с Анастасом Микояном.

культура: Ваш отец был в составе персонала Тегеранской конференции в сорок третьем, участвовал в организации банкетов в честь Победы в 1945-м и в 1947-м — в честь тридцатой годовщины Октября.

Стажадзе: Есть один эпизод, о котором мало кто знает. Отцу поручили организовать встречу Сталина с каким-то очень крупным деятелем. Ни разу в жизни он не произнес имени высокого гостя. Ни разу! Ходили слухи, что это мог быть Черчилль, но утверждать не берусь. Так вот, ему поручили сделать что-то необычное для вечерней встречи tet-a-tet. И дали карт-бланш. Отец высоко ценил московскую молочную телятину и считал, что равного сырья для кулинарии не существует. Хотя ресторан снабжался из Грузии, и было время, когда к поезду Москва — Тбилиси прицепляли специальный вагон с мукой для хачапури, для мамалыги, для мчади (лепешки, для которых требуется кукуруза специального помола), с травами, винами, коньяками, «Боржоми» и «Тархуном», но телятину использовали только московскую. И вот, отец со своими друзьями (сегодня их назвали бы дизайнерами) сделали из грузинских трав лужайку. Тархун, цицмати, охрахуши, кинза... И на этой лужайке стоял молочный теленок. Его неделю поили молоком в стойле, потом целиком сварили и обжарили — по какой-то очень специальной технологии. Позади теленка шумел водопадик из хванчкары. Вокруг стояли серебряные кубки. Серебряные тарелки, большие двузубые вилки и кинжалы, вроде маленьких мечей. Приборы отец подсмотрел у крестоносцев: те втыкали вилку в жареного быка, отрезали кусок и отходили на свое место пировать. Когда Иосиф Виссарионович пригласил гостя в зал, тот натурально обалдел, а Сталин был в полном восторге. Гость схватил вилку, отрезал мяса, зачерпнул вина, и оба расхохотались. И пошла у них беседа. Помню, спросил: «А если бы не понравилось?» — «Я бы с тобой тогда тут не сидел», — засмеялся папа. Время было суровое, и он прекрасно это понимал.

культура: Грузинская кухня считалась в Москве самой вкусной. Как бы Вы оценили вклад Лонгиноза Стажадзе?

Стажадзе: Отец привнес в московскую кухню хачапури. И при этом говорил: «Если кто-то назовет хачапури пирожком, аккуратно объясните, что это разные вещи». Помню, он сделал шефу выговор за то, что тот окрестил хачапури ватрушкой. И так же точно было с хинкали: «Если кто-то посчитает хинкали большим пельменем, растолкуйте ему, что у хинкали бульон внутри, у пельменя — снаружи, и вкус у них разный». Сациви до отца в Москве тоже никто не знал и не готовил. И купаты — настоящие, не проворотка, а рубленые. Сыры: сулугуни и гуда. И все подливы — ткемали, сацебели, тклапи... Это все папа привозил и внедрял. Был еще один козырь — цыпленок табака в орехово-чесночном соусе.

культура: Расскажите о посетителях «Арагви».

Стажадзе: Ресторан пользовался бешеной популярностью. Помню два великолепных зала в подвале — один сводчатый, с буфетом, а другой — с очень высокими потолками, на стенах — картины Ираклия Тоидзе, в том числе сюжет из «Витязя в тигровой шкуре». «Арагви» любили все. Помимо членов правительства, здесь часто бывали артисты Большого и Малого театров, мхатовцы вообще чуть ли не каждый вечер проводили тут.

Довольно много народу перебывало и у нас дома. Мама обычно готовила немного — хачапури и сациви. Но все радовались, несмотря на скромную кухню и общую квартиру. У нас стояло пианино, и люди приходили не столько поесть, сколько пообщаться — обстановка была всегда теплой, дружеской. Я очень любил Ольгу Лепешинскую. Юрий Федорович Файер к нам приходил — дирижер Большого театра, обаятельнейший человек. Певец Владимир Канделаки — он в свое время «гремел» в оперетте вместе с Татьяной Шмыгой. Владимир Преображенский — невероятно красивый, статный, высокий, партнер Улановой и Лепешинской. Оперная певица Вера Давыдова — мама была с ней дружна. А если заходила Фаина Раневская, то хохот стоял воистину гомерический. Немало было ученых. Папа обожал их слушать. Все время вздыхал: «Ах, если бы у меня было образование!» Нам, детям, всю жизнь говорил: «Учитесь, учитесь, учитесь!» И ради этой учебы ничего не жалел: книги доставал, знакомил с учеными, брал на беседы — туда, сюда — это для него было номером один.

Летчики приходили часто, писатели. Отец был особенно дружен с Фадеевым и художником Налбандяном — тот жил совсем рядом. Была у него книжка, еще со времен грузинской столовки, с автографом Маяковского: «Божественному Лонгинозу». Судя по почерку, поэт пребывал изрядно подшофе.

культура: Многие рассказывают, что в «Арагви» было не попасть, неприступные официанты, огромные чаевые...

Стажадзе: Наверное, люди имеют право так говорить, если приходили в ресторан в 60-х. Это был уже не тот «Арагви». Как только у власти оказался Хрущев, ситуация в стране мгновенно переменилась. Помню, как она меня обескуражила и поразила. Люди словно с цепи сорвались — квартиры и дачи стали наполняться коврами, сервизами, хрустальными люстрами, шкафы ломились от одежды, дорогие машины, расточительство и обжорство. Помню, зашел в тогдашний «Арагви». Хачапури было не узнать: теста много, сыра чуть-чуть. Из шести кусочков шашлыка три могли быть из некачественного мяса — разносортица. Разве отец допустил бы такое?

Грузия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 6 апреля 2016 > № 1715171 Леван Стажадзе


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 2 апреля 2016 > № 1709146 Игорь Абакумов

Комментарий. Минсельхоз провоцирует публичный скандал, грозящий отставками.

Подпись заместителя министра сельского хозяйства РФ Елены Астраханцевой под протоколом Правительственной комиссии, отрезающим от Тимирязевской сельхозакадемии свыше 100 гектаров земли под жилищное строительство, говорит либо о пренебрежении ведомством интересами аграрного образования, либо о конфликте интересов большой группы чиновников.

4 марта был подписан протокол Правительственной комиссии по развитию жилищного строительства и оценке эффективности использования земельных участков, находящихся в собственности Российской Федерации. Комиссия под председательством первого зампреда Правительства РФ Игоря Шувалова постановила изъять у РГАУ-МСХА имени К.А. Тимирязева свыше 100 гектаров опытных полей под жилищное строительство. (Ссылка на постановление — http://www.fondrgs.ru/files/docs/protokol_01_04.03.2016/prt_PK_1_04.03.2016.pdf)

Подписание было заочным, то есть без предварительного обсуждения. Кроме Елены Астраханцевой – заместителя министра сельского хозяйства РФ, постановление поддержали депутат Госдумы, первый зампред комитета по строительству Мартин Шаккум, министр юстиции Александр Коновалов, замминистра экономического развития Ольга Дергунова, министр строительства и ЖКХ Михаил Мень и еще десяток не менее ответственных товарищей, мнение каждого из которых могло остановить процесс изъятия земель у ведущего аграрного ВУЗа России.

Тимирязевская академия в известность об этом не была поставлена вообще. О постановлении здесь узнали, увидев незнакомых землемеров на опытных полях. Между тем Тимирязевка находится в прямом подчинении Минсельхоза РФ.

Что планируется отдать под застройку жильем? Опытное поле, на котором более 100 лет подряд проводится уникальный эксперимент биологического земледелия. Таких полей на планете всего два – одно (маленькое) в Англии, второе (большое) в России. Под бульдозер пойдет не менее уникальный Мичуринский сад с генетическим банком плодовых деревьев и ягодников. Кроме того, опытный птичник, ипподром и конный манеж. Таким образом, студенты лишаются учебной базы, ученые – экспериментальной.

Студентов в академии учится около 18 тысяч, в том числе из разных стран мира. И это социально активные люди. После того, как стало известно о протоколе, в сети появилась открытая для подписания петиция, адресованная Президенту России. (Ссылка на петицию — https://www.change.org/p/правительственная-комиссия-по-оценке-жилищного-строительства-спасем-нашу-тимирязевку?recruiter=97402730&utm_source=share_petition&utm_medium=copylink ). Петицию уже подписали свыше 20 тысяч человек. И это не только студенты.

Источник в Госдуме сообщил, что спикер Сергей Нарышкин намерен принять меры к защите Тимирязевки.

С резким заявлением по этому поводу выступил сенатор Николай Федоров – экс-министр сельского хозяйства РФ. (Ссылка — http://www.council.gov.ru/press-center/blogs/66075/ ). Он обратился к мэру Москвы Сергею Собянину с предложением разобраться в ситуации. По информации от источника в МСХ РФ, в бытность Федорова министром к нему поступали предложения что-нибудь построить в Тимирязевке, но он их однозначно отклонил. Аналогичные предложения поступали и министрам Алексею Гордееву, и Елене Скрынник, но ответ всегда был отрицательным. Надо понимать, что отказывать приходилось всемогущему тогда мэру Юрию Лужкову. Напомню, что ранее Тимирязевка и Минсельхоз находили смелость отказывать даже Никите Хрущеву – первому лицу СССР.

Нынешняя команда МСХ, очевидно, в административном смысле оказалась неоднородной и потому кажется намного слабее предыдущих. И этим обстоятельством не преминули воспользоваться девелоперы. Их интерес понятен: земли оцениваются без малого в 30 миллиардов рублей, а финальная прибыль застройщика, по экспертным оценкам, может составить миллиард евро.

То, что вокруг Тимирязевки сгущаются тучи, было очевидно в Кремлевском дворце в день празднования 150-летия академии. На торжестве не было ни министра сельского хозяйства, ни других членов Правительства, никого не было и из мэрии столицы. Приветствие Президента РФ зачитал нанятый конферансье. От МСХ академию и гостей поздравил лишь первый замминистра Евгений Громыко, который был явно не в своей тарелке и постоянно сопровождал свои реплики комментариями вроде «я стесняюсь», «я первый раз на такой сцене», что явно не соответствовало ни статусу мероприятия, ни ожиданиям зала, в котором находились академики РАН, члены зарубежных делегаций, студенты и аспиранты со всей страны. Немой вопрос «что это было?» остался тогда без ответа.

Только узкий круг посвященных знал, что еще накануне, в сентябре 2015 года мэр Москвы Сергей Собянин написал премьеру Дмитрию Медведеву письмо с предложением инвентаризации имущества академии «в виду наличия неиспользуемых по назначению» земельных участков. В октябре министр Александр Ткачев написал письмо премьеру с просьбой не допустить отчуждения земель академии, на которое Медведев наложил никого не обязывающую резолюцию «учесть в работе». Росимущество провело проверку, к которой подключились Минэкономразвития и ФАНО. Вывод комиссии: нарушений земельного законодательства не выявлено.

По мнению наблюдателей, весь сыр-бор начался с того, что вновь избранный по рекомендации МСХ ректор академии Вячеслав Лукомец – самый молодой академик РАН, до этого директор ВНИИ масличных культур (Краснодар) – без должного согласования с МСХ выдвинул в Минэкономразвития проект организации в Тимирязевке агротехнопарка. В проекте было немало современных предложений, но это произошло – во-первых – поверх головы МСХ, во-вторых, там содержался пункт о строительстве многоквартирного дома. Вот это, по мнению наблюдателей, и заинтересовало девелоперов. Дескать, где один дом, там и десять. И уже в декабре фонд «Развития жилищного строительства» и правительство Москвы было не остановить.

Минсельхоз, по невыясненным пока причинам, более не стал сопротивляться и даже заменил своего несговорчивого представителя в Правительственной комиссии по оценке эффективности использования земель на Елену Астраханцеву, которая спокойно подписала протокол от 4 марта об изъятии земель Тимирязевки. Как заместитель министра сельского хозяйства она курирует вопросы образования и противодействия коррупции в отрасли АПК России.

Указом Президента Российской Федерации от 11 сентября 2008 года № 1343 Российский государственный аграрный университет – МСХА имени К.А. Тимирязева включен в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов Российской Федерации. Этот Указ за подписью Президента Дмитрия Медведева начертан на мраморной доске в главном корпусе Тимирязевской академии. Если случится отъем земель, цена забвения указа будет около 30 миллиардов рублей – по кадастровой стоимости.

То, что Правительство в целом, а Премьер-министр и Минсельхоз в частности, в эти дни несут колоссальные репутационные потери, ни у кого не должно вызывать сомнений. Скандал, который они сами и инициировали, не может вызывать иллюзий выйти сухими из воды. Общественность – студенты, преподаватели, профессура, выпускники разных лет, имеющие влияние в государстве, местные жители — не дадут спустить «на тормозах» эту историю, уже требуя воздать каждому по делам его. И не в каком-то там будущем, а немедленно. Социальные сети взорвались комментариями. Уже высказались федеральные СМИ, следом очередь политиков-тяжеловесов и правоохранителей. Молчать никто не станет. Мало никому не покажется. Самое время писать прошения об отставках.

И последнее. В уважающих себя странах земли аграрных университетов являются их собственностью. Обременение одно — их нельзя продать, а использовать только для научных, хозяйственных и социальных целей университета. В России эти земли государственные, а в государстве работают люди разные – и патриоты, и коррупционеры. Вот где первопричина подобных скандалов. Одно постановление Правительства на сей счет может решить проблему – нужна политическая воля.

 Игорь АБАКУМОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 2 апреля 2016 > № 1709146 Игорь Абакумов


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 28 марта 2016 > № 1703130 Дауренбек Кударов

Дауренбек Кударов: Подсластим пилюлю!

Кондитеры не только справляются с кризисом, но и готовятся выйти на китайский рынок

Кризис – самое время открывать … кондитерские! Это не тема очередного бизнес-тренинга, и не последствие депрессии, в течение которой становишься большим ценителем тортов и пирожных. Это проверенная практика. Дауренбек Кударов свой бизнес начал в 2015 году, его опыт пришелся на пиковое, финансово непростое время. Как раз такое, когда у человека срабатывает рефлекс: тотальная экономия и в первую очередь на пышных ватрушках и кремовых безе. Удержаться в бизнесе помогла идея, или как говорят сегодня – креативная фишка. А та в свою очередь родилась после долгих маркетинговых исследований и четкое понимание всех проблем пищевой отрасли Казахстана. В интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz генеральный директор ТОО «Алматинские сладости» Дауренбек Кударов рассказал о своих успехах, о положении дел в отечественной «пищевке» и первых рекомендациях уже на правах опытного предпринимателя.

- Дауренбек, в бизнесе есть определенные стереотипы, назовем их так. Например, кондитерские, как мне кажется – это дело больше для женщин, нежели для мужчин. Отсюда вопрос – как определялись с направлением, почему именно кондитерская, как заходили на рынок?

- Конечно, в первую очередь, мы провели исследование, которое должно было ответить на вопросы – в каком направлении нам двигаться, с чего начинать? Было принято решение, что это должен быть продукт массового потребления, он должен быть основан на нашей, казахстанской сырьевой базе. Мы знаем, что Казахстан имеет очень большой сельскохозяйственный потенциал. Мы – одни из лидеров в регионе по производству пшеницы, зерновых культур. И именно поэтому мы решили открыть кондитерскую фабрику и начать с производства печенья – продукта массового производства, продукта, который потребляется каждый день. Единственный вопрос, который встал перед нами – как мы должны отличиться, чем мы должны выделиться, как заходить на рынок? Провели анализ рынка и поняли, что в данном сегменте нет полезных здоровью, или скажем так, их очень немного, кондитерских изделий. Поэтому и приняли решение производить печенье из цельно-зерновых злаков. Сегодня у нас уже несколько торговых марок, таких как «Дастархан - биозавтрак», «Топленка». Компания наша была организована в 2014 году, в 2015-ом мы получили поддержку через «Дорожную карту бизнеса» и запустились в полном объеме. Закупили оборудование и вот уже почти 8 месяцев, как мы работаем в режиме производства.

- То есть на стартовом этапе в ассортименте пока только печенье?

- Изначально в нашей стратегии было прописано, что мы будем заниматься не только печеньем. Это будет вся линейка кондитерских изделий. Но начали - да, с печенья. На сегодняшний день у нас более 15 наименований. Я думаю постепенно, пошагово мы будем развивать это направление. Самое главное к чему мы стремимся – все, что мы будем производить, оно должно быть полезным, доступным и очень высокого качества.

- Вот касательно полезности. Кто замерял данный уровень, кто подтвердил пользу Вашего печенья?

- Выбирая данное направление, мы изначально задались этим вопросом: как мы будем подтверждать свое качество, у кого можно просить совета, помощи? Сегодня мы тесно сотрудничаем с Казахской Академией питания. Практически все наше печенье было разработано совместно со специалистами Академии. Мы располагаем специальным логотипом, который свидетельствует о том, что данная продукция рекомендована Академией питания. Что это значит? Печенье выходит, мы сдаем анализ, проходим ДНК-анализ, продукт поступает в определенную комиссию, где выявляется его полезность, важность. Вся эта информация впоследствии, конечно же, указывается на упаковке.

- Вы сказали, что воспользовались поддержкой государства. Насколько своевременной она была и в целом, что это за опыт?

- От государства мы получаем сегодня всяческую поддержку. Это не только финансовая помощь. Как я уже говорил, по «Дорожной карте бизнеса» мы получили определенные средства, на эти деньги закупили оборудование, начали свой бизнес. Далее. От Национальной палаты «Атамекен», к примеру, мы получаем качественную консультативную поддержку. И нужно отметить, что с какой бы проблемой мы не обратились, всегда получаем совет с нужным решением. Я думаю, в дальнейшем мы все эти направления будем развивать, хотелось бы, чтобы все программы продолжались, не закрывались. Сегодня не секрет, что есть необходимость отходить от «нефтяной иглы», уходить от сырьевой экономики, развивать малый и средний бизнес, в частности, это сельскохозяйственная продукция и переработка сельскохозяйственной продукции с добавленной стоимостью. Конечно, до того, как мы получили данную помощь, у нас было большое сомнение – будет ли обещанное соответствовать действительности, разговоров ведь много вокруг данной темы. Сегодня могу сказать с уверенностью – господдержка есть и она весьма ощутимая. Вся проблема в том, что казахстанцы не приходят, не обращаются за ней. Хотите грамотно выстроенный бизнес – нужно обращаться, нужно искать, нужно разговаривать, нужно просить.

- То есть Вы не исключаете, что, возможно, снова обратитесь за помощью?

- Конечно. Мы понимаем, что сегодня есть определенные сложности, связанные с девальвацией, с изменением курса валют. Плюс, у нас очень могучие соседи, их компании давно на рынке и конкурировать с их продукцией предпринимателю, который только что открылся, всегда сложно. Поэтому нужна помощь, и консультативная, и финансовая. Здесь важно и то, как будет вести себя население Казахстана. Очень хотелось бы, чтобы мои соотечественники обратили внимание на продукцию местного производства, этим самым они помогают не только конкретному предприятию, но вносят вклад в развитие в целом всей экономики. А это новые рабочие места, это финансовые потоки, которые остаются у нас в государстве и не выходят за его пределы.

- А Ваши наблюдения, насколько охотно сегодня казахстанцы приобретают печенье местного производства? Как со спросом дела?

- Спрос присутствует. Но тем не менее, хотелось бы чтобы у каждого гражданина Казахстана была принципиальная позиция, чтобы он понимал, что в первую очередь нужно обращать внимание на продукт местного производства. Есть немало государственных программ формата «Покупай казахстанское». Недавно вновь были слова президента о том, что нужно чаще запускать подобные акции, они проводятся и это не может не радовать. Спрос растет, наш плюс еще в том, что местный продукт, это всегда дешевле, чем импортный. Более того, наше качество не только не уступает, оно лучше. Почему? Потому что люди, которые работают на местном рынке, на местном производстве, они имеют моральную ответственность перед страной, перед своими родственниками, перед соседями и перед гражданами всей республики. Ментальность у нас такая. Мы просто не можем выпускать некачественную продукцию, мы работаем на имидж. Открывали эту компанию ведь не для того, чтобы очень скоро закрыться. Мы хотим развиваться, чтобы на данном предприятии работали в будущем наши дети, внуки, правнуки.

- Имидж – это замечательно. А что касается амбиций, есть в планах выйти, может быть, на экспорт? Или Ваша компания ориентирована только на внутренний рынок?

- Экспорт на сегодня для нас остается приоритетным направлением. Мы ведем в настоящее время переговоры с компаниями из Российской федерации. В Москве есть несколько предприятий, с которыми мы уже начали сотрудничество, сейчас им отправлены пробные экземпляры, продукт полностью их устроил, остались некоторые нюансы. Плюс мы встречались с китайскими оптовиками, продавцами-дистрибьюторами. Им тоже наша продукция очень интересна. Вот что я хочу здесь добавить. В Китае есть такая особенность: оказывается, китайские потребители, узнав, что продукт изготовлен в Казахстане, имеют определенное доверие к данному продукту. Логика у них такая - в Казахстане не так сильно развита химическая промышленность, а значит, все наши продукты являются экологически чистыми, без генных модификаций. То есть в этом смысле мы еще недоразвиты, в хорошем смысле слова, и китайцы, когда видят казахстанский товар, они с удовольствием его покупают. Поэтому я думаю, что в ближайшее время мы выйдем и на китайский рынок. Китай сегодня повернулся лицом к Казахстану, хочет совместно развивать сельскохозяйственные направления, и по животноводству, и по зерновым культурам. Кроме того, рынок Киргизии и Ирана также перспективны для нас. Я думаю, в будущем мы будем поставлять нашу продукцию и на эти рынки.

- Дауренбек, хочу задать Вам вопросы, как непосредственному участнику пищевого рынка. Вы ведь изучали отрасль, согласитесь, в сегменте все далеко не так оптимистично, как кажется, глядя на Ваш бизнес. Показатели по тому же экспорту-импорту – не самые радужные…

- Да, внешнеторговая структура на сегодняшний день имеет отрицательное сальдо. Ввозится у нас в два раза больше, нежели мы экспортируем. Что касается пищевых предприятий, продовольственной безопасности, хотел бы тут обратить внимание на следующее: по расчетам некоторых экспертов потребность в кондитерских изделиях по городу Алматы составляет 66 тысяч тонн в год. А на сегодняшний день наши предприятия производят только десятую часть. Поэтому есть потенциал, который мы должны использовать. Оставшиеся 90% - это не импорт. Есть и другие регионы – Алматинская область, Южно-Казахстанская, Жамбылская. То есть оставшаяся часть потребности – это другие регионы Казахстана и конечно, импорт. Вот, к примеру, еще несколько интересных цифр. Например, потребность в мясе и мясопродуктах составляет 122 тысячи тонн ежегодно. В яйцах – ежегодно мы нуждаемся в 250 миллионах яиц. Потенциал очень высокий, есть очень много свободных ниш, куда должны заходить предприниматели и должны развивать именно этот сектор.

-А почему, как Вы думаете, казахстанцы не понимают, что «пищевка» - это своего рода кладезь для МСБ?

- Если говорить в целом о пищевой промышленности, и если в целом рассматривать приоритетные отрасли экономики, то таковыми для нашего города являются как раз пищевая промышленность, фармацевтическая, мебельная промышленность, машиностроение и так далее. При этом мы все прекрасно понимаем, что вопросы продовольственной безопасности они и на сегодняшний день по-прежнему актуальны. Все мы знаем, что в городе Алматы только по данным статистического агентства проживает свыше 1 миллиона 700 тысяч человек, это не считая тех граждан, которые приезжают сюда на работу. Поэтому повторюсь, вопрос продовольственной безопасности для города Алматы весьма актуален. В рамках данной задачи на сегодняшний день акиматом города Алматы, фондом развития предпринимательства «Даму», алматинским филиалом палаты предпринимателей города Алматы ведется усиленная работа для того, чтобы создать максимально комфортные условия для развития именно пищевого кластера. Я опять же могу назвать такие статданные: к примеру, за 2015 год внешнеторговый оборот продовольственных продуктов в Алматы составил 9 миллиардов долларов, из них 7 миллиардов – это импортная продовольственная продукция, которая зашла к нам. Здесь нужно понимать, что всю эту продукцию не только жители города потребили, но и вся республика. Это связано с тем, что Алматы - торгово-логистический центр Казахстана, и вся импортная продукция, а это около 40% от всего внешнеторгового оборота, она заходит через Алматы. Импорт на сегодняшний день составляет порядка 500 миллиардов тенге. Эта информация к тому, что здесь больше вопрос в неосведомленности казахстанцев в преимуществах данной отрасли. Но, как видите, работа и здесь ведется. На своем примере могу однозначно призвать: если есть предприниматели, которые еще определяются, в какой отрасли им лучше работать, то пищевая отрасль – на мой взгляд, весьма привлекательная ниша, сюда сегодня нужно бросить все силы и результат не заставит себя долго ждать.

- Спасибо, Дауренбек, за беседу, советы и успехов Вам в бизнесе!

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 28 марта 2016 > № 1703130 Дауренбек Кударов


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 24 марта 2016 > № 1698808 Евгений Корчевой

Комментарий. Евгений Корчевой: «Россия не собирается превращаться в свалку».

В последнее время в СМИ неоднократно проходила информация о том, что введение утилизационного сбора на сельхозтехнику приведет к её удорожанию и как следствие к снижению продаж. За разъяснениями мы обратились к директору российской ассоциации производителей сельхозтехники «Росагромаш» Евгению КОРЧЕВОМУ. Многих членов ассоциации введение утилизационного сбора также коснулось. Однако в «Росагромаш» не видят проблем с введением этого сбора — напротив, считают, что утилизационный сбор позволит не только успешно бороться со старой сельхозтехникой, но и поддержать предприятия, которые производят сельхозтехнику в России по полному циклу.

— Кто является плетельщиком утилизационного сбора?

— Бытует заблуждение, что плательщиками утилизационного сбора являются сельхозпроизводители, и что им придется больше платить за ту технику, которая уже у них имеется.

В Постановлении Правительства России от 06.02.2016 г. № 81 «Об утилизационном сборе в отношении самоходных машин и (или) прицепов к ним и о внесении изменений к некоторые акты Правительства Российской Федерации» четко указано кто является плательщиком утилизационного сбора. Так как данный сбор введен с середины февраля 2016 года, его оплачивают только импортеры, компании, которые завозят зарубежную технику – самоходные машины на территорию Российской Федерации.

Кроме импортеров утилизационный сбор оплачивают те российские производители, которые производят сельскохозяйственную технику, указанную в перечне Постановления Правительства.

Утилизационный сбор не распространяется на перепродажу машин внутри рынка. То есть, если один сельхозпроизводитель решил продать бывшую в эксплуатации машину другому сельхозпроизводителю, и ранее утилизационный сбор в предыдущие годы не был уплачен, требований к уплате утилизационного сбора к ним не будет. То есть, те машины, которые сегодня имеются у сельхозпроизводителя, утилизационным сбором облагаться не будут.

Утилизационный сбор оплачивают только импортеры и производители сельхозтехники на машины, которые были произведены после 10 февраля 2016 года.

Утилизационный сбор не распространяется на навесную и прицепную сельхозтехнику – сеялки, бороны, культиваторы и другие виды техники. Он распространяется исключительно на самоходные машины – это тракторы, зерноуборочные комбайны, универсальные самоходные машины, самоходные опрыскиватели, а также прицепы тракторные. При этом ряд самоходной техники, например, свеклоуборочные комбайны, не облагаются утилизационным сбором. Или, полуприцепы, которые имеют одну ось, в соответствии с разъяснением Минпромторга России, не облагаются утилизационным сбором.

— Для чего вводили утилизационный сбор? Зачем он нужен?

— Вводить утилизационный сбор нужно было обязательно, потому что у нас огромный поток бывшей в эксплуатации сельхозтехники из ЕС и третьих стран. Этот поток связан с тем, что в Европе часто повышаются экологические требования к сельхозмашинам. Соответственно к технике старой в этих странах применяется очень высокий налог. И содержание этих машин становится невыгодным.

Что делать с этой техникой? Есть два способа. Первый – утилизировать, что тоже стоит больших денег. Второй – продать на экспорт. Последний способ более выгоден, чем утилизация внутри страны, потому что за утилизацию они должны будут платить, а за продажу, напротив, получат реальные деньги.

Этот вал б.у. техники с годами рос (ежегодно в Россию ввозилось более 2 тысяч сельхозтракторов со старыми экологическими требованиями), и привел бы к тому, что через пять лет мы были бы завалены сельскохозяйственным хламом.

Россия не собирается превращаться в свалку. Да, у нас большие территории, но это не значит, что мы должны захламлять свою страну, превращать ее в свалку бывшей в эксплуатации сельхозтехники.

В тоже время сельхозпроизводители, которые покупают импортную б.у. сельхозтехнику несут материальные потери вдвойне. Во-первых, они переплачивают, когда покупают такую машину. Во-вторых, обслуживание этой машины стоит огромных денег. В итоге за пять лет эксплуатации такой техники сельхозпроизводитель переплачивает в два-три раза больше, чем, если бы он приобрел новую сельхозмашину. И в 10 раз переплачивает – если бы приобрел машину российского производства.

Поэтому альтернативы утилизационному сбору нет. Другим способом поток устаревших машин из ЕС и других стран не остановить.

— Как введение утилизационного сбора отразится на ценах на сельхозтехнику?

— По оценке Ассоциации «Росагромаш» средняя ставка утилизационного сбора для новых машин составляет от 3 до 10 процентов от стоимости техники. Это достаточно большая сумма. Но импортеры имеют огромную маржу, когда реализуют бывшую в эксплуатации машину в России. Например, наценка дилера по иностранной технике составляет от 30 до 45%.

Нам кажется, что у импортеров самоходной техники есть огромная возможность за счет уменьшения собственной маржи заложить стоимость утилизации в эту маржу. Да, их доходы чуть снизятся. Они должны понимать, что утилизация старой техники внутри страны будет стоить каких-то денег, и если государство берет на себя эту функцию, то за это нужно платить.

У импортеров есть возможность не повышать стоимость машины благодаря введению утилизационного сбора. И если импортер увеличивает стоимость своей техники на величину утилизационного сбора, это значит, что он хочет сохранить свои 30-40 процентов, которые он зарабатывал ранее. В таком случае рынок должен определить, будут покупаться такие машины или нет. Выиграют те импортеры, которые смогут оптимизировать цену, и заложат утилизационный сбор в стоимость машины за счет снижения маржи.

Что касается российских производителей. В соответствии с Постановлением Правительства России №1432 они не имеют права повышать стоимость машин больше, чем на величину индекса цен производителей промышленной продукции – 6,2%, устанавливаемый Правительством. Это меньше, чем уровень инфляции.

Некоторые члены Ассоциации «Росагромаш» приняли решение, что не будут вообще поднимать цены на свои машины, а часть из них поднимут на разрешенный государством уровень – 6,2%.

Мы чувствуем поддержку Правительства России, которое в этом году запланировало введение двух новых субсидий для производителей сельхозтехники (чтобы было выгодно внутри страны производить сельхозмашины). Это субсидии на компенсацию части затрат на содержание труда и на компенсацию затрат на рост электроэнергии.

Нам видится, что эти субсидии очень важны для отрасли, и когда они заработают, это позволит нам не повышать цены на свою продукцию.

— Звучат обвинения, что утилизационный сбор вводится в пользу крупных производителей сельхозтехники. Это так?

— Действительно, в соответствии с приказом Минпромторга, у так называемых крупнейших производителей появляется льгота по уплате утилизационного сбора. Не сразу, с момента выпуска машины, а по истечении квартала.

В соответствии с приказом Минпромторга России определены критерии, по которым министерство относит того или иного производителя к крупнейшим. Главное требование – не количество выпускаемой продукции, объем может составлять и одну единицу, а полный цикл производства на территории Российской Федерации. Данный факт говорит о том, что крупные, средние и малые производители сельхозтехники находятся в равных условиях.

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 24 марта 2016 > № 1698808 Евгений Корчевой


Россия > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2016 > № 1693714 Игорь Павенский

Рекордный экспорт российского зерна при действующей вывозной пошлине не является парадоксом – Русагротранс

Сезон-2015/16 вполне может стать рекордным для России по объемам поставок зерна на внешние рынки. Так, аналитики ЗАО «Русагротранс» в конце минувшего месяца озвучили данный показатель на уровне 33,65 млн. тонн, что является максимумом за всю историю наблюдения. При этом стоит напомнить, что данный показатель будет достигнут в условиях действия вывозной пошлины на основную зерновую позицию экспортного рынка России – пшеницу. Об этой особенности текущего сезона и многом другом мы побеседовали с заместителем директора департамента стратегического маркетинга ЗАО «Русагротранс» Игорем Павенским.

- Игорь Сергеевич, в начале нашего разговора хотелось бы узнать более детальную расшифровку ожидаемого рекордного показателя…

- Согласно нашим расчетам, которые основываются не только на таможенной статистике, идущей в этом году с опозданием, но и на информации по line-up из глубоководных портов и реальных отгрузках крупных экспортеров, с июля по февраль сезона-2015/16 из России было вывезено 26,18 млн. тонн зерна, в том числе пшеницы – 19,56 млн. тонн, ячменя – 3,66 млн. тонн, кукурузы – 2,7 млн. тонн. По нашей оценке, потенциал экспорта российской пшеницы в текущем сезоне составляет около 24,3 млн. тонн (с учетом муки), ячменя – около 4,1-4,2 млн. тонн, кукурузы – 4,3-4,4 млн. тонн, зернобобовых культур – около 850 тыс. тонн. Соответственно, в последующие месяцы мы увидим резкое «затухание» месячных объемов вывоза пшеницы, небольшой объем ячменя и существенные объемы кукурузы.

- Не кажется ли Вам парадоксальным достижение рекордного показателя в условиях действия вывозной пошлины на основную экспортную позицию – пшеницу?

- Парадоксального здесь ничего нет. Введенный механизм пошлины можно назвать весьма щадящим, и в условиях существенного ослабления рубля, а также отсутствия весомого роста внутренних цен экспортер получает дополнительную маржу. Более того, по ряду сделок пошлина не превышает минимального значения в 10 руб/т, в том числе за счет того, что уровень контрактных цен изначально ниже 13 руб/т на таких направлениях, как малые порты, порты Балтики, частично – азербайджанское направление. Кроме этого, зачастую в случае отправки морским путем пшеница проходит таможенное оформление на базисах до перевалки, что уменьшает облагаемую пошлиной базу. Так, средняя контрактная цена на российскую зерновую, согласно таможенным данным, была в январе-феврале 168-169 USD/т против 175-180 USD/т FOB глубоководные порты.

- Насколько изменилась география экспортных отгрузок российского зерна в текущем сезоне?

- Основная новость сезона – это выход впервые с 2011/12 МГ на первое место по импорту российского зерна Египта и смещение на вторую позицию Турции ввиду большей конкурентоспобности российского зерна на египетском рынке и снижения импорта в целом со стороны Турции по причине более высокого урожая зерновых в данной стране.

Также в июле-феврале 2015/16 МГ отмечен существенный прирост экспорта в Саудовскую Аравию – с 1,7 млн. тонн до 2,07 млн. тонн (ячмень), в Йемен – с 655 тыс. тонн до 920 тыс. тонн, Нигерию – с 582 тыс. тонн до 874 тыс. тонн. Кроме того, за 8 месяцев сезона-2015/16 существенно возросли поставки зерна в Южную Корею – до 547 тыс. тонн против 593 тыс. тонн за весь 2014/15 МГ.

В то же время, из-за снижения спроса и большей активности со стороны Казахстана, потеряли свои позиции в российском зерновом экспорте Азербайджан и Иран, в 2 раза уменьшились поставки в Судан (до 350 тыс. тонн).

- Как Вы отметили, основными покупателями российского зерна традиционно остаются Египет и Турция. Повлияли ли на объемы отгрузок обострение отношений России и Турции, а также намерения Египта ужесточить требования к качеству зерна?

- Можно сказать, что влияние указанных факторов практически не ощущалось. Объем экспорта российского зерна в Турцию с июля по февраль 2015/16 МГ составил 3,34 млн. тонн, что меньше, чем в прошлом сезоне (5,48 млн. тонн). Но это произошло, в первую очередь, за счет снижения потребностей Турции в пшенице и кукурузе.

Поставки в Египет в указанный период, наоборот, возросли с 3,27 млн. тонн до 5,48 млн. тонн. Отказов по кораблям в Египет из России не было и проигрыши на последних двух тендерах были связаны с существенным укреплением рубля и низкими закупочными ценами, на фоне отсутствия их существенного снижения внутри России. Помимо этого, из-за крайне активного экспорта в феврале и ранее, запасы пшеницы существенно истощились за счет южных регионов, что также повлияло на объемы отгрузок.

- Как бы Вы, в целом, оценили качество экспортируемого российского зерна и его конкурентоспособность на мировом рынке?

- Качество российской пшеницы в настоящий момент не уступает качеству зерновой из стран, осуществляющих торговлю на причерноморском рынке. И даже превышает его по отношению к пшенице из таких стран, как Франция, Румыния, Болгария, Украина. Необходимо также отметить повышение качества кукурузы, экспортируемой из России. Производители в Центральном Черноземье с ростом объемов производства и экспортных излишков научились достигать необходимых минимальных показателей по битым зернам, а также соблюдать требования по отсутствию амброзии.

- Насколько ценовая конъюнктура внешнего и внутреннего рынка сказывалась на объемах отгрузок российского зерна в текущем сезоне?

- Низкая ценовая конъюнктура на мировом рынке и умеренный рост цен на внутреннем рынке на фоне действующей пошлины, конкуренции со стороны интервенционного фонда и колебаний рубля не позволяли экспортерам получить существенную маржу. Но все же сочетание этих факторов позволило экспортировать те излишки, которые образовались на внутреннем рынке за счет высокого урожая пшеницы и рекордного валового сбора кукурузы.

- Одной из особенностей нынешнего сезона стало увеличение Россией производства и экспорта нишевых культур (горох, нут, лен). Чем, на Ваш взгляд, это обусловлено, и возможно ли развитие данного тренда в дальнейшем?

- Я бы не сказал, что по гороху и нуту Россия добилась в текущем сезоне чего-то рекордного, но действительно валовой сбор и экспорт были выше в сравнении с рядом предыдущих лет, в частности несколько будет превышен показатель 2011/12 МГ, когда экспорт российских зернобобовых составил 798 тыс. тонн.

Относительно льна необходимо отметить, что это культура безусловно доходная, но крайне «трудная» из-за высоких требований к качеству. Так, по значительному количеству судов с российским льном, поставляемых транзитом из Казахстана через Питер, были отказы, и в итоге грузы возвращались обратно в порт.

- Прежде чем говорить о перспективах экспорта в новом сезоне, хотелось бы поинтересоваться Вашим прогнозом урожая зерна в РФ в 2016 году…

- С учетом снижения в 2015 г. площади под озимыми зерновыми с 16,6 млн. до 16,1 млн. га и в целом благоприятной перезимовки с относительно невысокой гибелью посевов (около 10%), а также небольшого прироста площадей под яровыми культурами, прогноз «Русагротранса» относительно валового сбора зерна в России в 2016 г. составляет 96-102 млн. тонн. При этом возможно, что даже с учетом идеальной ситуации с озимыми на юге РФ, мы, тем не менее, получим небольшое снижение валового сбора и экспортного потенциала пшеницы.

- Можно ли уже сегодня хотя бы контурно прогнозировать основные оценки экспорта в 2016/17 МГ?

- Думаю, что с учетом хороших перспектив относительно пшеницы и кукурузы можно рассчитывать на экспорт в следующем сезоне на уровне 32-33 млн. тонн.

- Можете ли Вы уже сегодня спрогнозировать какие-то основные тенденции и факторы экспортного рынка российского зерна в новом МГ?

- Нашей задачей будет удержать завоеванные позиции на традиционных и новых рынках.

При этом возможно, что низкая ценовая конъюнктура и сложности, которые генерирует действие экспортной пошлины (длительное таможенное оформление, расчет пошлины, замораживание средств под пошлину и пр.), сохранит ситуацию невысокой маржинальности экспортного бизнеса. В связи с этим компании будут продолжать работать за счет оборота.

Наверняка будут происходить модернизация и наращивание мощностей в Новороссийске и Туапсе, а также в портах Азовского моря.

Есть вероятность, что несколько снизится импорт зерна Турцией, и малые порты Азовского моря вынуждены будут увеличивать рейдовую перевалку для отправки в более дальние страны. Одновременно из-за трудностей с финансированием закупок через GASC, возможно, часть объемов пшеницы, предназначенных для частных компаний, переориентируется с глубоких портов на малые.

- В завершение нашей беседы несколько слов о долгосрочных перспективах России на экспортном рынке зерна? Сумеет ли она сохранить, а, возможно, и укрепить свою роль в данном сегменте?

- С учетом того, что мировая внешняя торговля зерном за последующие 10 лет может возрасти с 315 млн. до 375 млн. тонн и российской долей в мировой торговле в 11%, у России в ближайшее десятилетие есть все перспективы нарастить экспорт зерна с 34 млн. до 40-42 млн. тонн. В первую очередь – за счет высококачественной мукомольной пшеницы и фуражной кукурузы.

Россия > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2016 > № 1693714 Игорь Павенский


Киргизия. Казахстан. РФ > Агропром > kg.akipress.org, 18 марта 2016 > № 1691955 Калысбек Жумаканов

ЕАЭС нужны гарантии, что животноводческая продукция КР здоровая и отвечает всем стандартам и нормам, - глава Госсанветинспекции К.Жумаканов

Калысбек Жумаканов, директор Госсанветинспекции

В прошлом году 12 августа Кыргызстан вступил в интеграционное объединение, которое на тот момент уже объединяло 4 страны — Евразийский экономический союз. К данной цели республика небольшими шагами шла с 2009 года и дважды подавала заявку (второй раз в 2011 году), однако задача была реализована только спустя 7-8 лет. На сегодняшний день, став полноправным партнером, у страны огромное множество планов мероприятий, которые она должна выполнить в рамках своего участия в союзе, в частности, это касается ветеринарного и фитосанитарного контроля. Как известно, 65% населения Кыргызстана проживает в сельской местности и одной из приоритетных отраслей страны выступает как раз-таки сфера сельского хозяйства, где особую часть занимает ветеринария — объем валовой продукции данной сферы в 2015 году составил 197 млрд 65,8 млн сомов или 106,2% к показателю 2014 года.

Однако несмотря на высокие показатели, отрасль на сегодняшний день решает скопившиеся проблемы в отрасли ветеринарии. Если с сельскохозяйственной продукцией растениеводства ситуация обстоит не так сложно, то здесь стране нужно решить такие проблемы как: создание убойных скотов, запуск программы идентификации животных, обучение специалистов и так далее. Для создания более точной картины в ветеринарной отрасли со вступлением Кыргызстана в Евразийский экономический союз, в том числе по экспорту мяса, получения хорошей оценки, проблемах, а также сложных переговорах с соседней страной Tazabek провел интервью с директором Государственной инспекции по ветеринарной и фитосанитарной безопасности Калысбеком Жумакановым.

- Кыргызстан в августе 2015 года вошел в Евразийский экономический союз, расскажите, как сильно изменилась сфера сельского хозяйства, в частности, ветеринарная составляющая после вступления в интеграционное объединение?

- После вступления Кыргызской Республики в данное интеграционное объединение мы можем сказать, что ветеринарная отрасль сильно изменилась. Во-первых, это новые требования, хотя они не новые. Эти требования и раньше были — требования Международного эпизоотического бюро, где Кыргызская Республика является членом с 1994 года, а данная международная организация в свою очередь является справочной организацией ВТО. Во всем мире торговля осуществляется по стандартам МЭБ, оно разрабатывает и вводит эти стандарты, и потом распространяет их в ВТО и государства должны соблюдать эти требования. Евразийский экономический союз также использует данные требования, что для нас было новым и у нас не соблюдались многие нормы и стандарты Международного эпизоотического бюро. Есть определенный порядок, каким должен быть ветеринарный надзор — начиная от стойла и до стола, с рождения животного и заканчивая убойным пунктом. Должен быть ветеринарный контроль и надзор. Ветеринарная служба должна гарантировать, что животноводческая продукция здоровая и отвечает всем стандартам и нормам. ЕАЭС как раз и требует соблюдения этих норм.

Второе, это наши лаборатории, лабораторная система тоже у нас была полупарализована. Многие лаборатории находятся в районах, всего их 28, но многие из них не соответствуют требованиям, потому что не оборудованы полностью, новые стандарты и требования не использовались в лабораториях. Потенциал лабораторных специалистов низкий, поскольку заработная плата низкая и хороший специалист там не будет работать на маленькой зарплате, хорошие специалисты уходили в разные проекты, где заработная плата выше. Они не обучались, не стажировались и тем более работают на старых оборудованиях 70-80 годов прошлого столетия. Здания лабораторий также не соответствуют требованиям, некоторые зональные лаборатории, которые находятся в областных центрах: в Таласе, Баткене, Караколе вообще старые, даже Иссык-Кульская лаборатория сначала была конюшней, потом переделали ее в лабораторию.

Третья большая проблема — это эпизоотическая ситуация, особенно по особо опасным болезням животных, в частности, трансграничные вирусные болезни, как ящур, чума, оспа мелкого рогатого скота раньше были отмечены вспышки и такая большая проблема была. Если на территории Кыргызской Республики отмечается где-нибудь в Джумгале или Алае вспышка ящура, значит закрывали границу и не могли экспортировать продукцию.

Что касается состояния наших пограничных ветеринарных постов, у нас всего 15 пунктов на сегодняшний день функционируют, из них 7 пунктов уже оборудовано в рамках ЕАЭС со средств российского гранта, но остается еще 8 постов.

Организация ветеринарного надзора на местах была проблемой, потому что государственная ветеринарная служба доходит только до районов, в каждом районе есть 7-8 государственных ветеринарных инспекторов, а дальше нет государственных ветеринаров. В селах работают частные ветеринары, они свободные предприниматели в области ветеринарии и их работа организована стихийно, когда хотели работать — работали, когда хотели отдыхать, отдыхали. Очень трудно было организовать действительный хороший надзор и контроль, поэтому страны-члены ЕАЭС сказали нам, что ваша служба по ветеринарному надзору и контролю не эквивалентна системам стран ЕАЭС. Это большая задача для нас.

Я работаю в течение 3 месяцев, за это время разработали план по реформированию ветеринарной службы и план реализации этих задач, которые были поставлены перед государственной ветеринарной службой по исправлению этих ошибок и недостатков. Мы разработали план и представили на рассмотрение правительству, правительство одобрило этот план и премьер-министр утвердил. Этот план рассчитан на 1 год и в течение одного года мы должны реализовать этот план и в конце получить такие результаты, что у нас ветеринарный контроль и надзор эквивалентен, лаборатории нормально оснащены, посты работают, местный государственный надзор осуществляется, эпизоотическое благополучие обеспечено. Данные проблемы нужно решить. Для этого надо делать очень большую работу, это большие пункты и каждый из них имеет по 10-20 мероприятий, если смотреть детально, надо разработать соответствующие постановления, распоряжения, изменения в закон, различные правила, инструкции.

Мы в течение 3 месяцев проделали определенную работу, например, подготовили 2 проекта постановления правительства по определению уполномоченного государственного органа в области ветеринарии. В законе говорится, что уполномоченный государственный орган ведет работу в области ветеринарии, сам уполномоченный орган не был определен, потому что Минсельхоз намеревался организовать его при министерстве, то есть разделить ветеринарную службу на 2 части. Как мы решили этот вопрос? Мы подготовили постановление правительства и уполномоченным органом определена Госветинспекция. Теперь мы сами разрабатываем нормативно-правовые акты и потом через Минсельхоз будем дальше продвигать законопроекты. Частные ветеринары если работали стихийно, теперь мы с ними заключили контракт, который предусматривает полномочия и ответственность частного ветеринара, полномочия и ответственность государственного органа, который заключает с ними контракт, им выделяется определенная территория, частный ветеринар знает свою территорию: сколько кошар, животных: начиная от собак и заканчивая крупным рогатым скотом. В начале года частный ветеринар совместно с районным управлением ветеринарии разрабатывают годовой план мероприятий и ветеринар в начале года уже знает, какой объем работы он должен выполнить, при этом мы им предложили прейскурант услуг, чтобы он был утвержден депутатами местного кенеша, чтобы было законно. Частный ветеринар знает, сколько он зарабатывает в год, мы подсчитали, он в год должен зарабатывать около 400 тыс. сомов в год. Он может выписывать ветеринарный сертификат, а раньше ветеринарные свидетельства и справки выписывались районными ветеринарами. Кроме того, раньше было так, что прививки делает частный ветеринар, а выписывает справки районный ветеринар. В то же время выписывающий ветеринарную справку ветеринар не знает, когда был исследовано животное и на какие заболевания , просто выписывает и получает деньги, то есть справки просто продавались. Теперь частный ветеринар сам лечит, у него своя территория и выписывает ветеринарную справку на каждый литр молока, на каждый килограмм мяса, на каждое животное. Наша задача — организовать жесткий контроль в пунктах реализации продукции, приема молочной продукции или мясных продуктов, на скотских рынках, чтобы туда не попало ни одно животное без ветеринарного сертификата. В любом случае владелец обращается к частному ветеринару, чтобы он имел право продать свое животное, а частный ветеринар гарантирует здоровье и качество продукции. Если мы обеспечим систему ветеринарного контроля и надзора, если это будет работать, тогда и населению будет легко, без страха и сомнения можно будет покупать продукцию и мы сможем экспортировать свободно, потому что есть гарантия. Частный ветеринар за своей подписью и фамильной печатью отвечает за продукцию, которую он проверил. С 11 марта эта система будет работать. Нам нужна будет помощь, поскольку одна ветеринарная служба не сможет это контролировать, мы просим сейчас милицию, чтобы на базарах в скотный день помогала, потому что есть разные люди и органы местного самоуправления тоже должны помочь в это направлении.

- Относительно пунктов пропуска, из 15 пунктов 7 обеспечены финансированием, а что будет с остальными 8? Как будет проходить их финансирование?

- По оставшимся 8 пунктам были предусмотрены средства из российского и казахского гранта,идут переговоры в настоящее время, но пока безрезультатно. Но мы не можем ждать, потому что мы должны обеспечить эквивалентность, поэтому мы из своего бюджета сейчас перемещаем средства: сокращаем транспортные расходы, командировочные расходы и все прочие приобретения, в итоге нашли 4 млн сомов и направляем на переоборудование и оснащение постов. Там должна быть система слежения, Интернет, нормальные условия, мы стараемся это делать своими силами и до 1 мая должны закончить.

Также мы предусмотрели средства из российского гранта в 6 млн долларов для оснащения лабораторий, особенно 2 лабораторий в центре города Бишкек и Ошский зональный центр. Эти 2 лаборатории мы хотим организовать как национальные референс-центры. Остальные лаборатории в областных центрах мы будем оснащать, надо построить новые лаборатории в 3 местах, но для этого нужны средства. Мы сейчас ведем переговоры с различными проектами, например, один проект уже обещает построить и полностью оснастить лаборатории в Иссык-Кульской области.

Возможно, будем сокращать количество лабораторий, у нас 28 лабораторий, может мы оставим в республике 5-6 лабораторий. Зачем эти лаборатории, если там нет нормального специалиста и нет оборудования?

- Какова сумма финансирования в целом на техническую поддержку?

- На лаборатории 6,5 млн долларов выделяется, также российский грант на обеспечение и внедрение системы слежения ветеринарных сертификатов, то есть каждый сертификат должен отслеживаться, например, один сертификат выписывается из Ат-Башинского района на определенное количество продукции, они должны быть в базе данных и российская и казахская стороны должны иметь доступ, чтобы отслеживать, потому что эта продукция может идти в Казахстан или Россию. У них тоже такая система, Казахстан сейчас тоже проводит эту систему и нам тоже дает доступ, чтобы следить. В странах ЕАЭС будет такая общая система — система отслеживания ветеринарных сертификатов. Ветеринарный сертификат — это товар.

- Грант, который выделяется с российской стороны, находится в процессе согласования или он уже выделен?

- 29 февраля мы направили экспертов в Россию, чтобы они решили вопрос финансирования наших лабораторий и внедрения информационной системы. В ближайшее время, очень надеемся, данный вопрос решится.

- К какому времени можно будет сказать, что ветеринарная отрасль Кыргызстана уже полностью соответствует требованиям ЕАЭС?

- Это очень сложный вопрос, потребуются годы, чтобы решить его. Мы усиленно работаем по всем фронтам, насчет лабораторий, насчет постов, насчет обеспечения должного ветеринарного контроля и надзора, на это денег не требуется, просто мы организовали партнерскую работу между государственной службой и частной ветеринарией. Можно сказать, мы реализуем закон «О государственно-частном партнерстве», мы их привлекаем и защищаем их частные интересы, они должны зарабатывать, при этом обеспечивать ветеринарное обслуживание, гарантию. Мы им даем печать, мы даже делегируем наши отдельные государственные полномочия. Какая разница — государственный или частный ветеринарный врач? Самое главное, чтобы он был профессионалом и отвечал требованиям, ели он хороший специалист. Поэтому мы организовали ветеринарную палату — это статуарный орган, который определен в законе «О ветеринарии». Он сейчас начинает работать. Прежде чем работать, любой частный ветеринар должен пройти регистрацию в ветеринарной палате, а ветеринарная палата проверяет его образование, проводит его регистрацию, имеется еще комиссия по образованию, по этике и регистрации. Комиссия проводит регистрацию и каждый год ветеринар должен предоставлять информацию ветеринарной палате, что он делал, какую работу проводил, где еще обучался, где в семинарах участвовал. Он предоставляет всю эту информацию, а ветпалата потом дает какие-то баллы его непрерывному ветеринарному образованию. Государство же не может частных ветеринаров обучать, а ветеринарная палата их обучает. В этом году он отвечает на 40 вопросов, это простые вопросы, чтобы начать работу, а в следующем году количество вопросов будет 80, в последующий год будет 120. Ветеринар занимается самообразованием и ветеринарная палата иногда может организовывать различные семинары по программе, они с нами согласовывают и и ветинститут организует центр повышения квалификации. Делается объявление, например, по искусственному осеменению, а если человек хочет этим заниматься и зарабатывать деньги, он придет и будет участвовать, потом получает сертификат и это регистрируется ветпалатой, которая ведет учет, сколько у нас специалистов по искусственному осеменению, по акушерству, по эпидемиологии, хирургов. Ветеринары тоже делятся, сколько работников лабораторий, тоже другая система. Мы ничего нового не придумали, это мировая практика. В Казахстане и России система немного отличается: у них до села работают государственные ветеринары, но наш бюджет не может поднять эту нагрузку, пусть лучше работают частные ветеринары. Например, сколько у нас стоматологов, сколько нотариусов, специалистов по продаже и обмену, дарения, сколько они проблем решают, и услуги оказывают населению, очередей нет, быстро осуществляют прием и передачу, при это они патент берут и государству платят. Отношения в обществе сами регулируются, пусть частные ветеринары сами оказывают услуги, а деятельность частных ветеринаров контролирует ветеринарная палата, это тоже негосударственный орган. Мы тоже идем впереди по сравнению с другими странами.

Эпизоотическое благополучие — это большой вопрос. Есть особо опасные болезни, по постановлению правительства проходит 22 болезней, но мы в связи с ограниченностью бюджета выделяли в приоритете 7 болезней, которые достаточно распространены, остальные болезни решались за счет самих владельцев животных. В прошлом году если мы получали 60 млн сомов, в этом году правительство выделило нам 130 млн сомов, то есть в 2 раза больше. В этом году у нас ветеринары будут обеспечены своевременными, качественными и эффективными препаратами. Мы уделяем этому очень большое внимание, проводили тендера, заключили контракты. В этом году мы будем обеспечивать достаточным количеством эффективных биопрепаратов. Это оказывает большое влияние на состояние эпизоотического благополучия. В прошлом и позапрошлом году наблюдалась нехватка вакцин, некоторые люди сами искали вакцины, а теперь против всех болезней будут хорошие вакцины в достаточном объеме. Мы их выделяем частным ветеринарам, они бесплатно получают, оказывают услуги, при этом они получают за свои услуги от фермеров, а вакцина будет бесплатной.

- Как обстоит ситуация с экспортом мясомолочной продукции Кыргызстана?

- До этого у нас была проблема в данном отношении, нас закрыли просто. 8 молочных предприятий имели право экспортировать свою продукцию в южные области Казахстана, дальше в Россию не пускали продукцию. Мы пригласили экспертов, каждый день пишем в Россию и Казахстан о том, какие работы проводим, какой план утвержден правительством, поскольку у нас есть определенные сроки. Недавно Россия открыла границу 15 нашим предприятиям: 12 молочных предприятий, 2 рыбных и 1 мясное предприятие. Производство данных предприятий должно отвечать стандартам и требованиям ЕАЭС, они достигли этого и теперь мы готовим еще 10 предприятий. Они обратились к нам и наши специалисты несколько раз ездили туда, делали замечания, отмечали недостатки и потом, когда они проходят наш внутренний аудит, внутреннее инспектирование, можно обращаться в ЕАЭС, чтобы они их тоже включили.

После чего данные предприятия включаются в единый реестр ЕАЭС и они имеют право экспортировать продукцию дальше. Все зависит не только от ветеринарной службы, но и от самих предприятий, государство оказывает поддержку: мы консультируем, оказываем помощь, они должны выполнять наши требования, после этого мы выдаем им ветеринарный сертификат на их продукцию. Это большая работа, мы думали, что вообще не сможем ни одно предприятие включить, а теперь 15 наших предприятий в реестре, они могут во все регионы России экспортировать свою продукцию. Наши предприятия теперь ищут контракты с Россией.

Китай выразил желание экспортировать нашу мясную продукцию, есть контракт с новым убойным цехом, они сказали, что хотят экспортировать мясо в Китай, Иран также намерен сотрудничать. Эти страны и в прошлом году тоже экспортировали Иран и Арабские страны.

- Какова ситуация с молочным сектором?

- По молоку 12 предприятий экспортируют продукцию. Самая главная задача — это эпизоотическое благополучие, которое мы должны обеспечить.

- С вхождением Кыргызстана в Евразийский экономический союз белорусская продукция стала поступать на внутренний рынок республики и стала вытеснять продукцию наших молочных предприятий на внешнем рынке. Прокомментируйте, пожалуйста, данный вопрос.

- Это не ветеринарный вопрос, это маркетинг, конкуренция. Насколько я знаю, в Белоруссии сохранились крупные производители и переработчики, их продукция может дешевле обходится. Наше молоко сборное, а во-вторых, может, мы дальше находимся от России, транспортные расходы. Но в любом случае, наша продукция качественная. Почему? Потому что у нас 320 дней в году солнечно, у нас корм естественный, пастбища во многих местах, у нас вкус другой и качество другое. Насчет конкуренции маркетинга, это уже другой вопрос.

- Многие жалуются, что в Кыргызстане нет нормального убойного пункта. Данный вопрос как-нибудь решается?

- Правительство КР дает задания, чтобы в каждом районе был убойный пункт, хотя бы один. Я был в Иссык-Атинском районе, мы встречались с айыл окмоту, акимом и нам сказали, что скоро будет хороший убойный пункт, строится логистический центр на 37 гектарах в Иссык-Атинском районе. В следующем году, наверное, будет совсем другая ситуация, правительство сейчас работает, требует везде, не только в области ветеринарии, нам надо немножко потерпеть. Кризис сейчас везде идет, не только в Кыргызстане.

- На сегодняшний день нерешенным также остается вопрос идентификации скота, в частности, сообщалось, что есть проблемы с казахской стороной. На каком этапе находится проект? Какова ситуация с польским кредитом, который был выделен на данный проект? Какая сумма освоена? Когда проект будет запущен полноценно?

- Эта большая работа передана нам 17 февраля, как мы стали уполномоченным органом в области ветеринарии. Минсельхоз закупал определенные товары, но проблема была в том, что Минсельхоз хотел организовать отдельный государственный орган по проведению идентификации, а этот орган требует дополнительных источников финансирования, поэтому были трудности и они отказались.

Мы сейчас разрабатываем детальный план по проведению идентификации, потребность определяем, хотя бы на бирку, на обучение частных ветеринаров. Мы хотим начать с Иссык-Атинского района и потом распространять по Чуйской области, потому что здесь молочный регион, переработка здесь находится, поэтому мы выбрали Чуйскую. Как решится вопрос финансов, как закупим бирки, мы будем еще разрабатывать ряд законов и постановлений, потому возникают некоторые проблемы между уполномоченным органом в ветеринарии и органами местного самоуправления, там есть ряд моментов, которые надо решить. Мы просто организуем и проводим работу, потом каждый айыл окмоту должен иметь центральный сервер, а частные ветеринары привлекаются, приносят материалы и информацию. Специалист айыл окмоту вводит данную информацию в компьютер и передает в центральный сервер, потому что кто дает справку о наличии скота? Ветеринар дает справку о здоровье животных, а территория же принадлежит айыл окмоту, он дают информацию и кто сколько имеет: участок, дом, количество животных, поэтому мы хотим эти вопросы решить. Сначала мы проводим это с помощью частных ветеринаров, обучаем, в законе также предусматривается, мы будем делегировать эти функции айыльным округам, в местные органы власти. Мы надеемся, как решится вопрос с финансированием и закупкой бирок, обучением, все остальное у нас закуплено, так и начнем заниматься проектом.

- В какие сроки обозначена реализация проекта?

- Мы планировали с конца марта, если успеем, потому что процедура государственных закупок тоже очень сложная.

- На чьи средства закупаются бирки?

- На средства государства закупаются бирки. Но владельцы животных должны возместить затраты.

- Ранее сообщалось, что в Кыргызстан в начале февраля прибыла миссия Международного эпизоотического бюро. Какие планы и цель данной миссии? Какие предприятия будут проверены?

- Это организовала Госветинспекция. Это очень солидный и авторитетный орган, потому что их оценка имеет большое влияние. Все мы руководствуемся нормативными документами Международного эпизоотического бюро, поэтому мы их пригласили. Мы пригласили их для того, чтобы они дали оценку, где мы находимся: оценка проводится по 5 балльной шкале, ее имеют европейские страны , Н: Бельгия, Франция, а Кыргызстан имеет оценку 1, в некоторых местах у нас 0 было, это было в 2007 году. В течение месяца они должны предоставить нам свой отчет, тогда мы узнаем, где мы находимся. Перед отъездом они делали маленькую презентацию, судя по этой презентации, они отмечают ситуацию в КР как «хорошую». Говорят, что у вас очень хорошие успехи, если такими темпами пойдете, то в ближайшие годы будет уже другая ветеринарная служба. Мы получим официальный отчет и посмотрим его, потом отчет будет представлен и ЕАЭС.

- Планируется ли приезд представителей Евразийской экономической комиссии?

- Как завершим все наши дела, думаю, пригласим их в августе, чтобы посмотрели, что мы сделали. У нас в запасе еще есть 5 месяцев, будем усиленно работать и потом пригласим их, может, покажем первые результаты идентификации в Чуйской области: частные ветеринары работают, эпизоотическое благополучие сохраняем, это будет большой успех для нас.

Киргизия. Казахстан. РФ > Агропром > kg.akipress.org, 18 марта 2016 > № 1691955 Калысбек Жумаканов


Россия > Агропром > regnum.ru, 18 марта 2016 > № 1691225 Игорь Бухаров

Девальвация рубля расчистила дорогу крупным торговым сетям от мелких игроков. Президент Федерации рестораторов и отельеров России, заведующий кафедрой менеджмента в гостиничном и ресторанном бизнесе университета «Синергия» Игорь Бухаров в интервью ИА REGNUM рассказал о том, как работают рестораторы в условиях кризиса.

ИА REGNUM: Как сильно сократила девальвация рубля спрос на ресторанные услуги?

Конечно, многие к такому повороту событий оказались не готовы. Многие продукты закупались за евро, и в результате валютных скачков потребитель стал вынужден платить за них в два раза дороже. Более того, стоимость продуктов внутреннего рынка также стала подстраиваться под динамику повышения цен. Это сразу же повлияло на покупательную способность.

Ресторанный бизнес оказался под ударом среди первых — поесть можно и дома, и это будет стоить дешевле, чем еда в предприятии питания. Важно учитывать, что рестораторы имеют дело не с продажей конкретного товара, как в магазине. Они предлагают определенную атмосферу, скатерть, свет, обслуживание, времяпрепровождение. И для многих российских потребителей здесь выбор очевиден. Первым делом люди отказываются именно от услуг.

Гастрономическая культура в нашей стране совершенно не такая, как в тех же многих западных странах, что определяет особенности ведения ресторанного бизнеса, накладывает специфические риски. За рубежом посетитель считает, что выгоднее пойти поужинать в ресторан. Тогда не нужно тратить время и деньги на хранение продуктов — например, в американских домах зачастую вовсе нет кухонь. У нас же отношение остается более традиционным, по крайней мере у старшего поколения.

Другим отличием выступает то, что ресторатор, как правило, предлагает услугу, за которую платят уже после ее потребления. В таком случае гость, в принципе, имеет право отказаться от оплаты. Конечно, тут же встает вопрос, почему он принимает такое решение. Но если выясняется, что раньше при той же цене вес блюда был больше, или изменились его вкусовые качества, и этот факт не нашел прямого отражения в меню, то это уже прямой обман посетителя. Он имеет полное право отказаться платить.

Оба этих обстоятельства означают, что ресторанный бизнес очень зависим от потребителя, а потому вынужден активно приспосабливаться к изменившимся условиям, чтобы не потерять лояльность гостей.

ИА REGNUM: Удалось ли рестораторам в конечном счете удержать потребителя? Как изменился сам ресторанный бизнес по прошествии двух кризисных лет?

Перед бизнесом стояло несколько стратегий поведения. С одной стороны, можно было приобретать продукты, которые стоят дешевле, но их качество ниже. Если вы будете кормить дешевыми комбикормами животных, их мясо станет гораздо дешевле, хотя и в то же время хуже по вкусовым качествам. В 1998, 2008 годах этим вариантом воспользовались весьма многие рестораны.

Можно было пойти на снижение качества или уменьшение порций и в этот раз. Но все же теперь предприниматели стали действовать иначе. Они полностью меняют меню, оставаясь в той же ценовой категории, и этот вариант действительно гораздо рациональнее, особенно если опять же вспомнить о специфике ресторанных услуг.

Ресторатору либо приходится искать такое блюдо, чтобы продать его примерно за ту же цену или с некоторой надбавкой, но не потерять при этом в прибыли — либо он должен оставить всё по-старому и ужаться в собственной марже.

В этих условиях все начали вытаскивать старые рецепты. Вдруг вновь стал популярен салат оливье, который был во всех советских ресторанах. И это единственный способ решить данную дилемму: чтобы люди не почувствовали себя обманутыми и сохранили свою лояльность, но при этом чтобы ресторатор не особенно потерял в доходах.

Гастрономические предпочтения, в конце концов, весьма подвижны, и рестораны пытаются на них активно влиять. Посмотрите, как быстро вернулись грузинские рестораны, когда пропали итальянские продукты. Среднеазиатская кухня стала популярна, когда японская утратила свои позиции. Да, остаются «Тануки» и другие сети, но они берут только лишь тем, что имеют огромные объемы закупок. Других вариантов для выживания на рынке нет.

Приспособиться, конечно, удалось далеко не всем. Рестораны высокой кухни выжили — к ним как ходили люди, так и ходят. Какой-нибудь «Макдоналдс» тоже ничего не теряет — основная его аудитория, молодежь, имеет иную гастрономическую культуру, чем у старшего поколения. Ее не заставишь посидеть с компанией дома, и посещение предприятия питания является в этой среде нормой.

Основной удар пришелся именно по множеству ресторанов средней ценовой категории. Крупные заведения, которые смогли удержаться на рынке из-за собственных крупных масштабов, меньших издержек на единицу продукции, сразу предложили цены, сравнимые с этими «середнячками». Люди большего достатка решили, что теперь пойдут к Аркадию Новикову. А те, у кого денег оказалось меньше, пошли в «Макдоналдс».

Как только «середнячки» лишаются хотя бы 15% посетителей, они сразу начинают испытывать проблемы. Раньше к ним ходило, условно говоря, 100 человек, теперь 15 не пришло. Если средний чек составлял 1000 рублей в день, то за месяц это означает потери в полмиллиона рублей. Для многих небольших ресторанов средней ценовой категории это стало той гранью, после которой им пришлось с рынка уйти. Чтобы выплатить налоги и заработную плату, они начали залезать в товарные кредиты у одного поставщика, затем у другого, не выплатили — пошли к следующему, в конечном счете загнали себя в угол и обанкротились.

До кризиса, да и сейчас, на рынке наблюдалась очень высокая предпринимательская активность, но квалификации у многих бизнесменов для ведения дела явно не хватало. В конечном счете многие мелкие игроки ушли с рынка, а выиграли крупные рестораны, крупные торговые сети. Мы, как федерация, выступаем за то, чтобы ресторанов, наоборот, было больше. Когда будет конкуренция, будет другая, более привлекательная цена, и, возможно, будет меняться наша гастрономическая культура в лучшую для рестораторов сторону. Но пока что сложилось всё иначе — девальвация, скорее, расчистила дорогу крупным торговым сетям от мелких игроков.

То, что у нас не так много опыта, тоже вполне понятно. Количество ресторанов, которое было в конце 80-х годов — составляло около 500 единиц, а сегодня достигло 7500. Это достаточно мало по иностранным стандартам — в другой стране это число может быть больше раза в три. Но так или иначе рынок эволюционирует, и в этот раз гораздо большее число рестораторов повело себя куда грамотнее, чем в прежние кризисные времена.

ИА REGNUM: Как поменялись на этом фоне отношения рестораторов с отечественным АПК?

На самом деле процесс налаживания более крепких отношений с внутренним производителем, а также переориентации на отечественную кухню, начался гораздо раньше 2014 года, когда были объявлены контрсанкции.

10 лет назад мы начали говорить о том, что пора начать работать с собственными продуктами, с той кухней, которая сложилась в нашей собственной стране. Пять лет назад мы уже сделали конкретные шаги. У нас есть отраслевая выставка ПИР ЭКСПО — очень серьезная крупная выставка, пятая в мире. Было решено: давайте прекратим мастер-классы французской, японской, итальянской кухни, юго-восточной и займемся собственной.

В результате два года назад мы подписали меморандум, который заключался в популяризации новой русской кухни, и, хотя готовился достаточно давно, наложился как раз на контрсанкции в августе.

Впрочем, потом возникло множество вопросов, что именно считать русской кухней. Шашлык — русская кухня или нет? Во Франции ведь жарка на шампуре тоже есть. Но мы по привычке считаем, что всё на территории России — русская кухня. Да и с региональными кухнями у нас тоже не все просто. Из кавказской кухни хорошо известен осетинский пирог. Осетинский, хотя у каждого народа, проживающего на территории Кавказа, есть точно такой же. Здесь, конечно, много условностей, а то и вовсе банальных маркетинговых ходов.

Однако так или иначе можно констатировать, что в каждом регионе могут найтись несколько продуктов, потенциал которых весьма велик, до миллиарда рублей в год. Это региональный продукт, под который можно получить крупный рынок сбыта на определенной территории.

Сюда входят традиционно выращиваемые ещё с царских времен продукты в различных регионах. К этому можно добавить, что сегодня мы имеем современные исследования природных, климатических зон. Исследовательские институты всегда могут подсказать, что и где можно выращивать с наибольшей отдачей.

В то же время в любом регионе есть и свой маленький сегмент для элитной продукции, который опять-таки, как ни странно, ориентирован именно на местное потребление, и это вполне устраивает поставщиков. Таким образом повышение требований покупателей к ресторанам вовсе не означает перехода на иностранный товар.

Такая ситуация отнюдь не уникальна. Можно приехать во Францию, найти там прекрасное вино за два евро, но которое продается исключительно на локальном рынке. Какова логика продавца в данном случае? Он рассуждает так, что раз и так хорошо покупают, то предпринимать какие-либо дополнительные усилия, искать новый рынок сбыта элементарно незачем. Тем более если речь идет о вывозе продукции за границу.

Контрсанкции, конечно, стали новым толчком для работы в этом направлении, работы на внутреннем рынке. Раньше было гораздо проще. Речь сейчас идет, конечно, о тех ресторанах, которые требуют высокого качества продуктов — рестораны высокой кухни. Если же взять среднестатистический ресторан по стране в целом, то он как работал, так и работает на российских продуктах. Не будет предприятие в Рязани закупать устрицы. Там даже потребности такой нет.

А вот многие престижные рестораны имели давно установленные контакты, например, во Франции. Связи эти были хорошо налажены за многие годы, а необходимости работать с местными фермерами особой не было. Тем более, что с местным производителем часто возникали различные проблемы. Повсеместны были опоздания с поставками, невыполнение тех или иных условий, колебания качества продукции. Отсутствие стандартов и налаженных связей еще сильнее демотивировали рестораторов, возникал замкнутый круг. Получался разговор слепого с глухонемым.

Обстоятельства во многом заставили рестораторов преодолеть эти трудности. По многим продуктам у нас уже произошло импортозамещение — по тому же мясу, овощам. И многое еще впереди. Однако теперь перед отраслью возникла другая проблема.

Сколько стоит, например, гектар земли в Италии? Допустим, 70 тысяч долларов. У нас, если земля располагается далеко от какого-нибудь города — сущие копейки. С такими площадями дешевой земли мы могли бы выращивать экологические чистые дешевые продукты не только для внутреннего потребления, но и на внешние рынки. Но для того, чтобы реализовать такой сценарий, нам не достает инфраструктуры.

Для аграрного рынка характерны значительные колебания цен от сезона к сезону, от года к году. Отсюда возникает проблема избытка предложения, которая стоит особенно остро для мелкого производителя. Излишек нужно где-то хранить, но у нас нормальной системы хранения — которая бы обеспечивала должную влажность, вентиляцию, в общем, нормальные условия для содержания продукции — такой системы у нас просто нет. И это кардинально отличает нас от многих западных стран.

В той же Бельгии аграрный рынок крепко интегрирован в другие отрасли, какой-нибудь картофель там не только всегда найдет место в хранилище, но и будет переработан самым рациональным образом. России до такой промышленной интеграции далеко. Здесь необходимо применять комплексный подход к решению проблемы.

ИА REGNUM: Наблюдается ли похожая картина в других отраслях? В том же гостиничном, туристическом бизнесе? Насколько проблема носит системный характер?

Это общая проблема для многих рынков в России. У нас часто любят говорить, что кто-то должен самостоятельно привлечь покупателя. С тем же туристическом бизнесом напрямую связан бизнес как ресторанный, так и гостиничный. Ситуация здесь полностью аналогичная. Мы построим одну гостиницу, рассуждают власти, и она обязательно создаст туристический поток в республику. Это нонсенс.

Мы сейчас видим, например, ситуацию в Москве. Здесь большое количество ресторанов. Есть отдельный вид бизнеса, который заключается в информировании потенциальных посетителей о преимуществах тех или иных заведений, об их особенностях. В регионах ничего подобного нету. Никакого контакта с потенциальным клиентом в принципе нет, и власти даже не пытаются как-то работать по этому направлению. Призывают приезжать, допустим, в Калугу, но не могут объяснить, что Калуга может предложить посетителю. Предложить она может много чего, но никто об этом никогда не узнает.

Во-вторых, всем кажется, что туризм — это, прежде всего, посещение музеев. Но это справедливо далеко не всегда. Многим людям просто нравятся красивые виды, красивый город, хорошие рестораны. Часто люди просто хотят хорошо провести время. А нас пытаются загнать обязательно в местный краеведческий музей. И чиновники неизменно мыслят именно такими узкими категориями. Вариант, что кто-то может просто приехать, посидеть в ресторане, развеяться в новой обстановке, кажется, в голову никому не приходит.

Поэтому надо чётко понимать, что если вчера все туристические компании работали на выездной туризм, сегодня им перестроиться на внутренний довольно сложно. Раньше люди тратили деньги, приезжали на туры в Египет и Турцию «всё включено». Пускай даже это достаточно условно, ведь на закрытых территориях выбор достаточно ограничен, но когда Ростуризм говорит, что мы везде сделаем то же самое, то это выглядит совершенно нереально.

Нужна и себестоимость продуктов внятная, и какая-то разумная альтернатива, всесторонний грамотный подход к информированию и популяризации. И это только вершина айсберга — у нас множество различных тарифных, налоговых недочетов, которые сдерживают развитие рынка, и размотать этот клубок не так-то просто. Например, гостиница платит НДС, а санаторий Минздрава — нет. И то, и другое — средства размещения. В первом случае вам оказывают спа-услуги, в другом — медицинский массаж. Во многом отличий существенных нет. Но за одно вы должны заплатить почему-то на 20% дороже. Проблема? Проблема!

Индивидуальные средства размещения — тоже проблема. Сильно вам хочется проживать в хостеле? Вряд ли. Но в то же время в пятиместном номере знакомые люди могли бы вполне разместиться. Дешевле? Дешевле. Но доступа к такой услуге часто нет. И таких деталей у нас традиционно много.

И хотя кризис заставил людей искать альтернативы своим устоявшимся предпочтениям, этот процесс проходит далеко не так гладко, как иногда думают. Турист приезжает на черноморское побережье, где располагается дешевый отель, и получает за деньги, на которые он раньше комфортно отдыхал в Турции, гораздо более низкий уровень сервиса. В следующий раз человек просто, скорее всего, поднакопит денег и вновь поедет куда-то за границу. Внутренний туризм, конечно, развивается, но нужно понимать, что резких скачков быть не может — переключение с одних рынков на другие дается с большим трудом.

В общем и целом, местные власти должны быть всегда в контакте с бизнесом. Только так можно чего-либо достичь. Когда департамент туризма у нас что-то пытается делать, то его решения часто не основаны на местных реалиях. Точно так же действует у нас и предприниматель: он часто решает свои проблемы самостоятельно и находится вне профессионального сообщества, даже не понимая, что происходит у его коллег.

Такая картина, к сожалению, весьма характерна для российского бизнеса, и в этом смысле говорить о позитивных сдвигах пока преждевременно. Но рынок развивается, и если сравнить текущую ситуацию с тем, что было 20 лет назад, то можно констатировать: вперед мы продвинулись достаточно далеко.

Россия > Агропром > regnum.ru, 18 марта 2016 > № 1691225 Игорь Бухаров


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 17 марта 2016 > № 1687687 Алихан Талгатбек

Казахстанские кондитеры отвоевывают позиции у импорта

Рынок может привлечь $100-400 млн инвестиций

Елена Тумашова

В советское время в кондитерской отрасли Казахстане действовало четыре основных игрока – Актюбинская, Костанайская, Карагандинская, Алматинская кондитерские фабрики. Вместе с обретением страной независимости на рынок «ворвалась» импортная продукция. Давление на местных производителей оказалось значительным: полки магазинов были забиты конфетами, карамелью, печеньем зарубежного производства. На рынке присутствовало очень много китайской, турецкой продукции. Выжить в таких условиях смогли не все из четырех «китов». Тем не менее отрасль не потерялась: в последние годы появилось несколько сотен мелких производителей, а ее старейший представитель – фабрика «Рахат» – обрел международного инвестора, что стало самой крупной кондитерской сделкой в истории страны. О том, что помогло кондитерскому производству выжить в 1990-е и что происходит на рынке сейчас, рассказывает вице-президент Ассоциации кондитеров Казахстана Алихан Талгатбек.

– Три крупнейших кондитерских фабрики Казахстана – «Рахат», «Баян Сулу», «Конфеты Караганды» – существуют с советских времен. За время независимости не было создано ни одного игрока подобного масштаба? Без фундамента на казахстанском рынке это невозможно?

– На самом деле имеются игроки, которые могут оспаривать третью позицию в первой тройке, это компании «Алматинский продукт» и «Хамле», которые уже вышли на достаточно большой уровень производства. Поэтому можно говорить о «большой пятерке» кондитерских компаний. То есть появляются новые игроки, которые создают достаточно серьезную конкуренцию уже имеющимся крупным участникам рынка.

– Что способствовало их появлению – поддержка государства или что-то еще?

– «Хамле» – это «дочка» турецкого кондитерского холдинга Ulker в Казахстане, создана на турецкие инвестиции; в основном производит рулеты (№1 на этом рынке), бисквиты, печенье, батончики Albeni. Компания «Алматинский продукт» создана на казахстанские инвестиции; изначально занималась халвой, постепенно включила в продуктовую линейку бисквиты, сейчас также производит карамель.

– Если говорить о «советских» фабриках, что помогло им сохраниться в 1990-е годы?

– У каждого из сохранившихся предприятий был индивидуальный сценарий выживания. Тем, кто уцелел, помогло в первую очередь, то, что имелся хозяин (в хорошем смысле этого слова), который занимался развитием, поддерживал производство. И что важно, остался коллектив, квалифицированные «старые» специалисты.

Несмотря на серьезное давление со стороны импорта два игрока не просто выжили, а еще и сумели превысить советские объемы выпуска продукции. Алматинская кондитерская фабрика (ныне «Рахат») создала производство в Шымкенте и теперь имеет две производственные площадки – алматинскую и шымкентскую. Костанайская кондитерская фабрика (сейчас называется «Баян Сулу») осуществила очень большие инвестиции в модернизацию, стала выпускать новую продукцию, качество значительно улучшилось – за счет этого произошел рост. Сегодня фабрика выпускает порядка 40 тыс. тонн кондитерских изделий.

Остальные испытывают серьезные трудности – отсутствие инвестиций, спад спроса на продукцию.

– Почему такая ситуация сложилась с актюбинским и карагандинским предприятиями?

– Актюбинская фабрика находится практически на границе с Россией: она первой приняла на себя удар российского и украинского импорта, ей было особенно тяжело. Помимо этого в свое время с предприятия много оборудования вывезли в Караганду (в определенный период карагандинская и актюбинская фабрики принадлежали одному владельцу, и он, скажем так, объединил их на базе карагандинского предприятия).

А карагандинская фабрика в конце 1990-х процветала – была №1 на рынке, даже крупнее «Рахата». До сих пор бренд «Конфеты Караганды» у всех на устах. Компания очень сильно развивалась, но, насколько я понимаю, сделала ставку на удешевление себестоимости – заменила натуральное сырье. Рынок это почувствовал, спрос на продукцию достаточно сильно упал, и с тех пор фабрика не может восстановиться.

– У «Конфет Караганды» в акционерах значилась британская компания…

– У «Рахата» тоже. На самом деле это скрытые казахстанские владельцы. Это одна из технологий защиты бизнеса от рейдерства.

– Был ли в то время реальный интерес иностранных инвесторов к казахстанскому кондитерскому рынку?

– Нет, большого интереса не было. Был интерес продавать здесь готовые кондитерские изделия, произведенные где-нибудь за рубежом, в Европе. Такой интерес есть и сейчас. Все крупные игроки, мировые лидеры, заинтересованы в захвате рынка. Производить в Казахстане им невыгодно, потому что у них есть мощности за рубежом и выгоднее наращивать их, чем заходить с производством на новый рынок. Единственное, компания Ulker создала «дочку» – «Хамле» – 15-16 лет назад, они инвестировали в создание нового производства.

– Интерес захватить рынок проявлялся конкретно?

– 50% отечественного рынка – это импорт. Иностранцы – те же украинские, различные мировые компании – хотят иметь 100%. Но мы бьемся, удерживаем свою долю рынка, пытаемся ее наращивать. Прошлый год, кстати, оказался очень неплохим: если на протяжении 10 лет соотношение между импортом и отечественной продукцией было 50 на 50, то сейчас происходит перевес в сторону местного производителя. Хотя в целом можно констатировать снижение потребления кондитерских изделий: это товар не первой необходимости, люди стараются экономить на нем.

– Получается, при снижении потребления идет рост отечественного производства…

– Объем рынка уменьшается, раньше он составлял 350 тыс. тонн в год, в 2016 года мы увидим порядка 320 тыс. тонн. Но импорт снижается более быстрыми темпами: если рынок проседает примерно на 10%, то импорт – до 30%. И вот эту разницу закрывает отечественный производитель. Уже по январю-февралю видно, что у всех отечественных фабрик идет рост – и значительный – по отношению к январю-февралю прошлого года.

В начале прошлого года отечественные кондитеры испытывали мощное давление со стороны российских и украинских коллег: в России произошла очень сильная девальвация, на Украине – еще сильнее. Многие казахстанские импортеры кинулись покупать продукцию, выпущенную в этих странах, потому что она оказалась намного дешевле отечественной. Это привело к всплеску импорта в течение первого полугодия. Сейчас ситуация разворачивается в сторону отечественного производства, импорт снижается.

– Украинские кондитерские изделия всегда были проблемой для казахстанских производителей. Как получилось так, что Украина заняла столь сильные позиции на казахстанском рынке?

– С советских времен «пищевка» – сильная сторона Украины, и внутри «пищевки» – «кондитерка». Там мощные кондитерские холдинги. Лет 10-15 назад порядка 85% всего импорта в Казахстане составляла украинская продукция. Но с созданием Таможенного союза ситуация сильно изменилась: на сегодняшний день порядка 75% – российский импорт. Но надо отметить тот факт, что некоторые кондитерские холдинги Украины открыли в России свои производства и теперь, выпуская продукцию в России, поставляют ее в Казахстан. Это считается российской продукцией, но под украинскими брендами.

– Из украинских брендов на рынке Казахстана Roshen – самый сильный?

– Холдинг Roshen построил очень крупную фабрику в российском городе Липецке, продукцию с этого предприятия поставляют в Казахстан. То есть продажи «Рошена» на нашем рынке в целом сохранились, хотя в последнее время, по нашим ощущениям (статистику мы не ведем), объемы этого производителя снижаются, видимо, в общей тенденции сокращения импорта. И при этом изменилась структура поставок: часть продукции идет с Украины, основной поток – из России.

– Если говорить о первой пятерке производителей на казахстанском рынке, какую долю они занимают?

– 80% от общего объема производства, 40% от общего объема рынка.

– Можно ожидать консолидации рынка в Казахстане?

– Едва ли. За счет кого возможна консолидация? Ну, Lotte имеет финансовые ресурсы, купит кого-то. Но я в этом сомневаюсь. Думаю, в ближайшие пять лет они будут заниматься развитием «Рахата», у них хорошая производственная площадка в Шымкенте, туда они и будут вкладывать. «Алматинский продукт»? У них тоже своя площадка, они развиваются. У «Конфет Караганды» большой потенциал развития, и они будут заняты его реализацией. Большие инвестиции планирует «Хамле», но они будут развиваться в рамках своей компании. Информацией о слияниях я пока не располагаю.

Другой вопрос – могут появиться новые игроки. Не исключен приход инвестора, в том числе украинского, который построит фабрику в Казахстане. Но информации об этом также пока нет.

– Значит, современный кондитерский рынок Казахстана все же интересен инвесторам?

– Он на одной волне с экономикой. Если инвесторы интересуются казахстанской экономикой в целом, то и «пищевкой» как одним из ее секторов – тоже. Интерес есть и со стороны отечественных, и со стороны иностранных инвесторов. Пищевые продукты будут потребляться всегда, эта отрасль менее повержена глобальным изменениям – росту или падению экономики, колебаниям цен на нефть и т.д. Вообще, сейчас интерес к «пищевке», в том числе к кондитерскому производству, больше, нежели раньше, когда в приоритете был нефтегазовый сектор, транспорт, логистика и т.п.

– Сколько инвестиций кондитерский рынок Казахстана может привлечь?

– Давайте считать от импорта. Если его объем сейчас составляет 150-180 тыс. тонн, из которых 50-60 тыс. тонн мы можем заместить без инвестиций, то остается порядка 110-120 тыс. тонн, для которых нужны инвестиции. Будем считать, что на 1 тыс. тонн необходимы инвестиции порядка $1 млн, то есть порядка $100-110 млн потенциально можно инвестировать только для того, чтобы закрыть отечественное потребление. Если мы будем наращивать экспортный потенциал – он составляет порядка 300 тыс. тонн, – тогда мы можем дополнительно привлечь $300 млн. Таким образом, можно говорить о цифрах $100-400 млн, в зависимости от конъюнктуры.

– Раз мы вернулись к вопросу об инвестициях, не могу не спросить о продаже 76% «Рахата» южнокорейской Lotte. Прошло уже практически 2,5 года с момента заключения сделки. Можно дать ей оценку? Насколько правильным был этот шаг?

– Правильным для кого? Для инвестора? Для него, я думаю, это выгодная инвестиция, потому что «Рахат» – лидер рынка, имеет хороший потенциал развития. Для самой фабрики? Сотрудники работают дальше, для них ничего не изменилось. Сейчас идет развитие шымкентской площадки – приобретена линия по выпуску печенья и вафель, но они, в принципе, и до инвестора работали в этом направлении.

– В 2014 году прошла еще одна сделка, возможно, менее заметная, чем продажа алматинского гиганта – смена акционера в «Конфетах Караганды» (с британской UIG Limited на APEX WAY). Что это дало фабрике?

– Пока ничего не дало. Компания «Конфеты Караганды» как работала, так и работает. Сейчас у них большие планы по развитию, по инвестициям, надеюсь, они продолжат работать в этом направлении, потому что другого способа развиваться на сегодняшний день нет. На старом оборудовании, со старыми технологиями сложно будет конкурировать: и «Баян Сулу», и «Рахат» провели техперевооружение, установили новейшее оборудование, которое контролирует рецепту, расход материалов, качество продукции.

– Сумма сделки тогда не разглашалась…

– У меня есть понимание по сумме, но я думаю, этически правильно, чтобы либо покупатель, либо продавец озвучил цифру.

– Сейчас 8,51% акций «Баян Сулу» принадлежат Единому накопительному пенсионному фонду. Когда состоялась эта сделка и почему определен именно такой пакет?

– Точно не помню, когда, но давно. Что касается размера инвестиций, думаю, фонды подобного рода по своей природе скорее портфельные, а не стратегические инвесторы, они заинтересованы в небольшом пакете акций, не хотят инвестировать, скажем, 25-30%. У фондов еще и ограничения есть, они не могут инвестировать больше 10% в одну компанию.

– Для ЕНПФ это хорошая инвестиция?

– Думаю, хорошая. В том плане, что много компаний – в Казахстане и в мире – обанкротилось, банковский сектор просел. А это надежная инвестиция: крупный игрок рынка, динамично развивается и, насколько я знаю, платит дивиденды.

– К вопросу о развитии отрасли. В Беларуси, насколько я знаю, кондитерский бизнес принадлежит государству. Может быть, такой подход был более правильным в свое время?

– В Беларуси три фабрики, которые производят 90% кондитерских изделий, и ими управляет пищевое объединение Белгоспищепром (которое руководит всей пищевой отраслью, включая молочные комбинаты, маслозаводы и др.). Казахстанская экономика отличается от белорусской, у нас частный бизнес более развит. Я считаю, что, учитывая такое разнообразие готовой продукции, рецептур и сырья, управлять огромной кондитерской машиной просто сложно. Возможно, у нас в какой-то момент тоже образуется частный холдинг, в состав которого войдут 2-3 фабрики, в том числе, может быть, в России. Но он будет развиваться постепенно и органически. Но вот так, в рамках одной госкомпании, объединить – это сложно, произойдет потеря конкурентоспособности.

– Как пять основных казахстанских игроков делят отечественный рынок?

– Примерные цифры за 2015 год: «Рахат» выпускает 70 тыс. тонн кондитерских изделий, «Баян Сулу» – 40 тыс. тонн, «Хамле» – порядка 10 тыс. тонн, «Алматинский продукт» – 15 тыс. тонн, «Конфеты Караганды» – около 7 тыс. тонн. Получается 142 тыс. тонн. Еще порядка 30 тыс. тонн приходится на прочих производителей.

– «Средний класс» в кондитерской отрасли Казахстана за годы независимости сложился?

– Я хотел бы отметить, что кондитерский бизнес все же сфера крупных фабрик: вход достаточно дорогой. Производственная линия сама по себе стоит 1 млн евро, плюс вспомогательное оборудование – получается 2 млн евро. Малые и средние производители просто не потянут такие расходы. Покупать мелкую линию – естественно, себестоимость значительно вырастет. К тому же небольшим компаниям сложно управлять логистикой и снабжением, потому что используются тысячи видов сырья (этикетки, гофра, молочное, масложировое сырье и т.д.); если они будут выпускать сложную кондитерскую продукцию, которой занимаются крупные игроки, то станут неконкурентоспособными.

Мелких и средних цехов в Казахстане много, может быть, 200-300. Они в основном специализируются на продукции с короткими сроками хранения, где крупные фабрики им конкуренцию не составят, поскольку просто не занимаются ее выпуском. Например, песочное печенье гигантам выпускать невыгодно, потому что его трудно транспортировать на большие расстояния (печенье хрупкое, получается много лома, сроки хранения из-за высокого содержания жиров короткие), ну а торты и пирожные – тем более.

Мелкие производители инвестируют в основном в простые продукты – печенье, а также в продукты с короткими сроками хранения, пот (торты, пирожное), потому что основное сырье для этой продукции – мука, сахар, жир, причем жир не самого высокого качества, это может быть маргарин, например. С этикеткой не надо связываться, гофру берешь – и, пожалуйста, выпускай.

Шоколад же – это высокие технологии в кондитерском деле, тут без специальной линии, которая стоит вместе с вспомогательным оборудованием 5 млн евро, не обойтись. Кто это потянет? Только крупные производители. И только они смогут конкурировать с импортом, смогут наладить экспортные поставки таких сложных продуктов.

– Вы как-то говорили, что кондитерские компании могут развивать экспортный потенциал в Узбекистан, Таджикистан, Афганистан.

– Вообще, в целом по странам СНГ, Средней Азии есть хороший экспортный потенциал. На сегодняшний день казахстанская продукция представлена на рынках всех сопредельных государств, помимо этого поставки осуществляются в Европу, в частности, в Германию, также в Монголию и Афганистан. Сейчас прорабатывается рынок Ирана.

В России рынок очень большой, но там и игроков очень много. Китайский рынок огромен, но специфичен. Наш продукт в основном востребован в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, дальше – абсолютно другие вкусовые предпочтения (например, карамель с перцем или еще что-то в этом роде, запах и вкус отличаются от привычных нам). К тому же китайский рынок очень защищен сертификатами, маркировкой. Чтобы поставлять туда продукцию, нужно пройти через множество препятствий. Но, я знаю, «Рахат», «Баян Сулу» поставляют на китайский рынок, объемы пока небольшие, но в целом потенциал большой. По экспорту в Россию лидирует «Баян Сулу», также, я знаю, поставки идут в Азербайджан, в Монголию были разовые поставки, по Грузии ведутся переговоры.

– Если фабрики будут развивать экспортный потенциал, не получится ли так, что они станут больше поставлять на экспорт, а в это время импорт займет казахстанский рынок?

– Фабрики в целом заинтересованы в увеличении объемов – за счет экспорта и за счет внутреннего рынка. Конечно, отечественным производителям предпочтительнее внутренний рынок, потому что не подвержен межгосударственным рискам – он в приоритете. Потом – развитие за счет экспорта. Поэтому я не думаю, что в «угоду» экспорту мы потеряем отечественный рынок, этого не произойдет.

– Также вы как-то сравнивали кондитерскую отрасль с машиностроением по мощности. Где эта мощность скрыта, в чем потенциал?

– Как я уже отмечал, наш потенциал по импортозамещению – порядка 150 тыс. тонн кондитерских изделий, примерно $300 млн. И по экспорту потенциал порядка 300 тыс. тонн – $500-600 млн. Текущий объем производства порядка $350 млн. Таким образом, можно достичь производства на уровне $1,2 млрд в год, в отрасли будет задействовано свыше 30 тыс. человек. Реализовать этот двойной потенциал – задача крупных игроков: во-первых, это их сегмент продукции, во-вторых, экономически бороться здесь может только крупный производитель.

– Можно ожидать потерю прибыли кондитерскими компаниями Казахстана в 2016-2017 годах?

– Давайте подождем хотя бы полгода, тогда увидим, что происходит. В целом я ожидаю рост объемов производства. Как это отразится на прибыли, предугадать сложно, потому что есть много других факторов, влияющих на этот показатель. Очень сильно дорожает сырье, будут расти, наверно, и коммунальные расходы. По мелким предприятиям мне сказать сложно, но с крупными игроками я в контакте, поэтому понимаю, что они будут в этом году повышать заработные платы.

– Какова рентабельность крупных казахстанских предприятий? В сравнении с мировым стандартом, например.

– В корпорации Nestle – 10-11%. На отечественных фабриках на протяжении многих лет было от 3% до 5%. В 2015 году произошел рост рентабельности до 7-8%. Это объясняется благоприятной экономической ситуацией. Но это расклад в тенге. В долларах, естественно, компании стали зарабатывать меньше.

– Себестоимость у крупных казахстанских фабрик и у зарубежных, например, российских, украинских, производителей сильно отличается?

– По себестоимости сложно говорить в целом. На сегодняшний день казахстанские производители конкурентоспособны по цене с российскими и украинскими фабриками, российский и украинский продукт продается дороже, чем казахстанский. Соответственно, можно предположить, что себестоимость казахстанской продукции ниже.

– Из-за засухи в Кот-д'Ивуаре и Гане дорожают какао-бобы. Как это отразится на казахстанских производителях?

– Какао-бобы вместе с сахаром и патокой входят в первую тройку видов сырья, формирующего себестоимость в «кондитерке». Какао-бобы на протяжении последних лет показывают сильную волатильность: снижались процентов на 30, понялись процентов на 50-60. Это, естественно, сказывается на себестоимости конечной продукции. К тому же какао-бобы – биржевой товар, котируется в фунтах или долларах, а мы себестоимость считаем в тенге.

– Ситуация с ценами на какао-бобы – в числе других факторов – повлияет на рентабельность казахстанских компаний в этом или следующем году?

– Кондитерские предприятия не могут поднимать цены столь же быстро, как меняются котировки на бирже. Если какао-бобы на бирже вырастут, например, на 15-20 %, то на повышение цен фабриками уйдет 3-4 месяца, в это время, значит, будет потеря рентабельности. В то же время, если цены на какао-бобы снизятся, фабрики так же не смогут снизить цены моментально, поэтому заработают большую рентабельность. В любом случае, этот фактор существенно влияет на рентабельность.

– Читала, что в Азии и Северной Америке потребители предпочитают горький шоколад, производство которого требует большого количества сырья какао. Как вы думаете, казахстанские кондитеры будут искать пути повышения прибыли за счет, например, выпуска другой продукции?

– Мы не можем диктовать рынку, что покупать. В Казахстане самой большой популярностью пользуется молочный шоколад. Если завтра динамика изменится, будем подстраиваться под рынок. Мы не можем просто «отключить» молочный шоколад и перейти на более дешевую продукцию. Другое дело – как удешевить. Мы этим вопросом занимаемся: пытаемся на бирже «ловить» какао-бобы подешевле, пытаемся кредиты брать подешевле, пользоваться дотациями. Фабрики ищут варианты, как сделать так, чтобы для потребителей готовый продукт получался дешевле.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 17 марта 2016 > № 1687687 Алихан Талгатбек


США. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 11 марта 2016 > № 1681102 Жолт Винце

Перенасыщенность рынка как ключевой фактор влияния - R.J. O'Brien

Основными темами мирового рынка масличных культур, а именно сои, по итогам половины сезона-2015/16 стали перенасыщенность рынка и рост конкуренции. Особенно это прослеживается в последних прогнозах USDA, согласно которым запасы соевых бобов в мире оцениваются на уровне 80,4 млн. тонн против 77 млн. тонн годом ранее. Рост производства сои в Аргентине и Украине, а также увеличение экспортных поставок из последней являются ключевыми факторами при формировании рыночной конъюнктуры. Единственные ли это причины сложившейся ситуации, и как будут формироватьсяцены во второй половине сезона? На эти и другие вопросы журналистам ИА «АПК-Информ» ответил эксперт и заместитель вице-президента ведущей американской инвестиционной компании R.J. O'Brien Жолт Винце.

- Господин Винце, как Вы оцениваете развитие ситуации на рынке масличных во второй половине 2015/16 МГ, учитывая начало поступления на рынок рекордного урожая южноамериканской сои, к оторый все же будет ниже изначальных ожиданий?

- Говоря о ситуации на мировом рынке масличных в целом, стоит отметить, что рынок в буквальном смысле перенасыщен. Так, оценки USDA являются прямым подтверждением этого. Согласно февральским прогнозам аналитиков, общее производство масличных культур в 2015/16 МГ составит 527,37 млн. тонн, что хотя и ниже прошлогоднего показателя – 534 млн. тонн, однако превышает уровень 2013/14 МГ на 23 млн. тонн. В результате конечные запасы достигнут 91,2 млн. тонн против 90,8 млн. тонн в прошедшем сезоне и 77,85 млн. тонн в 2013/14 МГ.

Стоит также отметить существенное ослабление спроса со стороны Китая по сравнению с предыдущими месяцами. Основной причиной являются те же высокие запасы масличных в стране – прогноз на текущий сезон 16,43 млн. тонн, включая 15,18 млн. тонн соевых бобов. Как результат, ожидаем роста конкуренции со стороны ключевых стран-экспортеров.

Что касается ситуации на южноамериканском рынке, то ожидаемый рекордный урожай сои, уборка которой не так давно началась в Бразилии1 (прогнозируемый объем производства – 100 млн. тонн), пока не может служить достаточным фактором влияния на формирование ценообразования. По нашим прогнозам, в краткосрочной перспективе цены на масличном рынке будут носить понижательный характер. Повышения стоит ожидать не ранее сентября-октября т.г.

- Насколько конкурентоспособной будет соя из США на мировом рынке во второй половине сезона, учитывая значительную конкуренцию со стороны южноамериканской продукции, а также высокий курс доллара и ослабление национальной валюты в Бразилии и Аргентине?

- Американская соя уже сейчас занимает позицию, аналогичную пшенице, а именно, потеря доли на мировом рынке, несмотря на стабильно высокие объемы производства второй год подряд – порядка 107 млн. тонн. Основной причиной является рост конкурентоспособности соевых бобов из Бразилии и Аргентины. Ослабление курса местных валют по отношению к американскому доллару, а также политика нового правительства Аргентины, а именно, снижение пошлины на экспорт соевых бобов на 5% – до 30%, являются ключевыми факторами.

В результате ожидается снижение экспорта сои из США до 46 млн. тонн против 50,2 млн. тонн, поставленных на мировой рынок в прошлом сезоне. При этом расширения географии поставок не ожидается, что также повлияет на долю американской сои в ТОП мировых экспортеров.

- Как будет развиваться спрос на сою со стороны Китая, учитывая достаточно высокие объемы закупки масличной в первой половине сезона, а также замедление темпов роста экономики в стране?

- Как я уже говорил ранее, несмотря на высокие темпы закупок сои с начала сезона, на данный момент отмечается существенное ослабление спроса со стороны Китая. При этом на протяжении ближайших шести-девяти месяцев спрос будет лишь снижаться. В свою очередь, понимание того, что для поддержания столь высоких запасов не только сои, но и рапсового масла и кукурузы необходимо достаточное количество финансов, может лишь усугубить экономическое положение страны.

Вместе с тем, если говорить о долгосрочной перспективе развития рынка сои, то спрос вновь будет высоким. Основным фактором станет недавняя отмена государством политики одного ребенка2. Я имею в виду тот факт, что в Китае проживает более миллиарда населения, и сейчас разрешено иметь больше одного ребенка в семье абсолютно всем, что соответственно лишь увеличит не только спрос на продукцию, но также существенно повысит темпы роста экономики в ближайшие 3-5 лет.

- Ожидаете ли Вы активизации продаж сои аграриями Аргентины, которые на данный момент реализуют продукцию не столь активно, как ожидалось после снижения пошлины на экспорт сои в стране?

- Я считаю, что аргентинские фермеры лишь снизят темпы продаж соевых бобов. Желание правительства страны активизировать продажи масличной не совпало с желаниями местных фермеров. Увеличение продаж хотя и отмечалось сразу после снижения пошлины, однако было кратковременным. Основная концентрация деятельности аграриев пришлась на пшеницу и кукурузу. При этом мелкие и крупные производители уже успели распродать свои запасы. В свою очередь, большинство крупных предприятий предпочитают сдерживать продажи, реагируя на валютные изменения и защищая себя тем самым от инфляции. По их словам, они ждут момента, когда американский доллар будет равен 18 аргентинским песо3.

- Как будет развиваться ценовая ситуация на рынке растительных масел в свете снижения производства пальмового масла и при этом высокого предложения соевого масла?

- На данный момент у нас есть два ключевых фактора влияния на ценообразование на мировом рынке растительных масел. Во-первых, это Индия, основной драйвер рынка в условиях рекордных импортных закупок. Ситуацию, наблюдающуюся в Индии, можно сравнить с той, которая произошла в Китае десять лет назад. А именно рост населения страны и соответственно спроса, с которым не смогло справиться внутреннее производство.

Вторым фактором является Аргентина, которая существенно повышает конкуренцию среди основных стран-экспортеров растительных масел ввиду растущих собственных объемов переработки и, повторюсь, «слабой» валюты.

В результате указанных факторов возможны лишь два сценария. В первом мы рассматриваем стандартный сезон, без каких-либо существенных отклонений от средних показателей в течение ближайших шести месяцев. В данном случае повышения цен ожидать не стоит. Если же уровень производства к осени превысит среднестатистический, то вполне вероятен сценарий номер два, а именно снижение цен.

- Что Вы думаете о зависимости цен на растительные масла от рынка нефтепродуктов в этом сезоне? Внесут ли какие-то коррективы последние новости о соглашении РФ, Саудовской Аравии, Венесуэлы и Катара о сохранении объемов добычи нефти на уровне, не превышающем январского, особенно без участия Ирана?

- Согласно статистическим данным, в январе т.г. объем производства нефти в Саудовской Аравии и России стал рекордным. Однако я бы не стал уделять данному факту слишком много внимания. Ведь рынок нефти на данный момент слишком перенасыщен. Говоря простыми словами, у нас очень много нефти при недостаточно высоком спросе. Кроме того, не стоит забывать о китайском факторе.

При этом ОПЕК, контролирующая около 2/3 мировых запасов нефти, заявляет о том, что входящие в нее страны не планируют снижать собственное производство. На их долю приходится порядка 35% от всемирной добычи, или половина мирового экспорта нефти. В свою очередь, хотя Иран не на первом месте в списке мировых производителей нефти, но после снятия санкций ему нужны деньги. Соответственно, лучшая возможность их заработать – это увеличить продажи нефти на мировой рынок. В результате конкуренция среди экспортеров нефти лишь возрастет, особенно в южноазиатском направлении, а именно – Южной Кореи, Индии и Малайзии.

Кроме того, многие страны сейчас находятся под «финансовым давлением» по причине валютных колебаний. Так, например, в России курс рубля по отношению к американскому доллару уже превысил уровень 72, и это еще не предел.

Также ввиду перенасыщенности рынка вполне вероятны финансовые проблемы и у США в ближайшие два месяца. Кроме того, скажу, что 2016 год только начался и цены на нефть могут снизиться еще существеннее.

Но давайте попытаемся спрогнозировать ситуацию на 2017/18 МГ.В случае если рынок решит проблему с высокими запасами, то вполне вероятен рост цен. Однако максимальные цены вряд ли когда-либо достигнут $90-100 за баррель. Максимум, который прогнозируем, - это $50-60. Реальная цена - это $60.

Что касается зависимости цен на растительные масла от рынка нефтепродуктов, то да, такое прослеживается. Вернее, прослеживалось до настоящего времени. Если посмотреть на график корреляции цен на соевое масло и нефть за последние несколько лет, то линии 2016 года расходятся. Цены на соевое масло растут, на нефть - снижаются. В дальнейшем, а именно в 2017 году, вполне возможен возврат к единой тенденции. Относительно текущего года достаточно сложно спрогнозировать ситуацию. Такого расхождения в ценах мы не видели уже несколько лет.

- Что Вы можете сказать о развитии рынков биодизеля и рапса?

- По последним прогнозам, ожидается увеличение объемов мирового производства биодизеля в 2016 году до 31 млн. тонн. Однако доля рапсового масла в производстве данного вида топлива может снизиться в основном за счет ЕС.

Что касается ситуации конкретно на рынке рапса, то основное внимание приковано к развитию данной отрасли в Китае. Многие китайские компании заявляют о желании снизить темпы импорта на фоне высоких конечных запасов рапсового масла. Такая политика может расцениваться только как негативный фактор и отразится на ценах как на рапс, так и на продукты его переработки. Цены на рапсовое масло становятся все ближе к соевому.

Единственным положительным фактором является Канада с растущими объемами производства и «дешевой»валютой.

- И в заключение выделите, пожалуйста, основные факторы влияния на ценообразование в сельскохозяйственном секторе в ближайшие 3-4 месяца.

- Валютные изменения. Зависимость валюты стран – основных мировых игроков, таких как российский рубль, бразильский реал, аргентинское песо, от американского доллара – это тот фактор, который стоит на первом месте уже не первый день. При этом существенных валютных изменений в ближайшие месяцы мы не прогнозируем.

Кроме того, политический и макроэкономический факторы, которые диктуют «погоду» на рынке США.

Однако, несмотря на все вышеуказанные факторы, темпы торговли сельскохозяйственной продукцией сохранятся на прежнем уровне.

В рамках конференции VegOils&Meals (Роттердам, отель Hilton), которая состоится 2-3 июня при поддержке порта Роттердама, Жолт Винце, R.J. O'Brien, выступит с докладом на тему: «Ценовые тенденции на мировом рынке сырьевых товаров: когда стоит ждать возвращения повышательного тренда?»

1 По состоянию на 19 февраля уборка сои в штате Мату-Гросу была выполнена на 39%, что превышает прошлогодние темпы (35%)

2 Политика Китая в отношении контроля рождаемости

3 Курс на 1 марта 1 USD = 15,9 ARS

США. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 11 марта 2016 > № 1681102 Жолт Винце


США. Весь мир > Агропром > camonitor.com, 4 марта 2016 > № 1673765 Серикжан Адилов

Доберется ли Monsanto до Казахстана?

Автор: Серикжан Адилов

Monsanto - это транснациональный гигант, который в течение последних сорока лет составляет для человечества меню завтрашнего дня с генномодифицированной начинкой. Несмотря на бушующие во всем мире скандалы, связанные с ее именем, компания продолжает проводить политику масштабной "оккупации", с каждым годом расширяя свое географическое присутствие, в том числе и на территории бывшего Союза. Россия и Украина уже стали "вотчинами" Monsanto. Похоже, на очереди Казахстан и Узбекистан.

"Еда Франкенштейна"

Имидж Monsanto, сфор­мированный более чем за вековую ее деятельность, не просто противоречив, как в случаях с другими мировыми конгломератами, он методично превращается в абсолютный негатив. Но это не мешает Monsanto считаться мировым лидером в биотехнологии растений и уверенно шагать по планете Земля, оставляя за собой выжженную пустыню.

Сегодня Monsanto, основной продукцией которой являются семена, в том числе с генно-инженерными признаками, гербициды, рекомбинантный гормон роста для животноводства и удобрения, - это оборот почти в 16 миллиардов долларов ежегодно, партнерство более чем с 160 странами мира, продажа 55 миллионов мешков семян в год и… скандалы, скандалы, скандалы.

"За последние десять лет Monsanto стала в массовой культуре воплощением страхов, лицом корпоративного зла", - констатирует журналист Лессли Андерсон, автор нью-йорк­ского издания Modern Farmer.

Общественное мнение уже давно окрестило генно-модифицированные продукты компании "едой Франкенштейна". И хотя совсем недавно, 19 февраля, известный американский деловой журнал FORTUNE в третий раз назвал компанию Mon­santo одной из самых уважаемых в мире по таким критериям, как инновационность, качество продукции, ответственность перед обществом и окружающей средой, изнанка деятельности этого гиганта продолжает просвечивать сквозь парадный прикид.

В середине 1970-х Monsanto приступила к реализации грандиозной программы, направленной на кардинальное изменение пищевой цепи планеты. В ее основу легла концепция глобального перехода от органической пищевой продукции к генетически модифицированным ее формам. Такой переход достигается повсеместным внедрением Roundup Ready System - системы многоуровневой адаптации зерновых культур к "Раундапу" (глифосату) - гербициду, используемому для борьбы с многолетними сорняками.

Monsanto постоянно заявляет: "Мы работаем над поиском надежных и экологически безопасных решений, способных накормить постоянно растущее население планеты". Но в это уже давно никто не верит. Конечно, генная инженерия может приносить пользу в разных сферах жизнедеятельности человека, в том числе и в сельском хозяйстве - повысить урожайность на скудных почвах или в неблагоприятных климатических условиях, сократить нагрузку на земельные угодья, снизить потребление воды и химикатов.

Но только не в случае с Monsanto, которая только рядится в образ Моисея, который, согласно библейской легенде, накормил целый народ всего сорока хлебами. Вся история развития Monsanto говорит о том, что экологическая безопасность, как, собственно, и здоровье, волновали компанию меньше всего.

Хроника смерти

Доктор Пушпа М. Бхаргава, основатель молекулярной биологии и биотехнологии в Индии, которую Monsanto давно превратила в свой испытательный полигон, написал свою хронику антидостижений Monsanto. Выглядит она так:

1969 год. Производство "оранжевого агента", использованного в качестве дефолианта правительством США во время войны во Вьетнаме. ("Оранжевый агент" содержал значительные концентрации диоксинов, которые вызывают рак и генетические мутации у соприкасающихся с ними людей - прим. ред.)

1976 год. Производство Cycle-Safe - первых в мире пластиковых бутылок для безалкогольных напитков. Выяснилось, что их использование может вызывать рак. Управление питания и лекарственных препаратов США запретило их производство.

1986 год. Компании предъявлено обвинение в халатности, приведшей к смертельному отравлению бензолом рабочего на фабрике "Шоколадный ручей" в Техасе. Она была вынуждена выплатить 100 миллионов долларов семье погибшего.

1990 год. Агентство по охране окружающей среды выявило фальсификации в исследованиях Monsanto 1979 года, якобы показавших, что загрязнение диоксинами не приводит к риску возникновения онкологических заболеваний. В тот же год компания потратила более 405 тысяч долларов на борьбу против законопроекта, направленного на поэтапное сокращение использования пестицидов, в том числе производимого Monsanto алахлора, который вызывает онкологические заболевания и способствует потеплению климата.

1991 год. Компания оштрафована на 1,2 млн долларов за попытку скрыть факт слива отходов в воды реки Мистик штата Коннектикут.

1997 год. Генеральный прокурор штата Нью-Йорк вынудил Monsanto изменить рекламу производимых ею глифосат- содержащих пестицидов (в первую очередь, "Раундап") как "вводящую в заблуждение".

2002 год. Суд штата Алабама установил, что завод компании осознанно сбрасывал токсичные отходы в реку, что повлекло массовые случаи смерти среди населения.

2005 год. Шесть ученых, работавших в правительстве Канады, сообщили Сенату, что Monsanto предлагала специалистам из Министерства здравоохранения взятки на сумму от 1 до 2 миллионов долларов за выдачу разрешения на коммерческое использование трансгенного бычьего гормона роста (запрещенного во многих странах) без проведения дополнительных исследований. В том же 2005 году Monsanto утаила данные исследования о безопасности трансгенной сои.

2009 год. Федеральный суд признал, что Департамент сельского хозяйства США нарушил федеральное законодательство, выдав Monsanto разрешение на коммерциализацию трансгенной сахарной свеклы.

2012 год. В немецком журнале "Архивы токсикологии" опубликовано исследование, выводы которого противоречат данным Monsanto о безопасности ее продукции. Ученые пришли к мнению, что растения, обработанные глифосатом, небезопасны для человека.

2015 год. Международное агентство по изучению рака опубликовало доклад, подготовленный на основании результатов исследования вещества глифосат ("Раундапа"). По оценкам специалистов, глифосат вызывает мутации ДНК и повреждение хромосом, увеличивая вероятность возникновения рака. А Массачусетский технологический институт пришел к выводу, что по вине Monsanto каждый второй ребенок к 2025 году будет аутистом…

Алга, Казахстан?

Компания с такой репутацией теперь активно "возделывает" просторы СНГ. К 1/6 части суши Monsanto питала интерес еще задолго до развала СССР. По некоторым данным, коммерческие связи с союзным правительством были налажены еще в конце 1950-х и поддерживались в течение длительного времени. Исторический факт: осенью 1987-го в научном центре Monsanto (Сент-Луис, Мис­сури) побывала делегация Госагропрома СССР.

Как сообщило советское телевидение, "…в настоящее время программы сотрудничества между фирмой Monsanto и Гос­агропромом Советского Союза внедряются на общей площади 30 тысяч гектаров в 13 различных местах 5 советских республик". Но вот подробности партнерства так и остались за кадром.

Многоговорящим фактом можно считать то, что свою деятельность в России Monsanto начала еще в далеком 1993-м, после чего активно наращивала свое присутствие. Российский офис компании заявил, что планирует в 2016 году утроить производство семян гибридов кукурузы. Кроме того, в ближайшей перспективе - строительство на территории РФ завода по производству семян. Аналогичный проект Monsanto намерена реализовать в Украине. Кроме того, по утверждениям СМИ, после смены власти в Киеве она активно скупает чернозем. С какой целью - вряд ли стоит гадать.

В меньшей степени компания проявляет свою активность в отношении Казахстана и Узбекистана, где имеет своих официальных представителей. Да, вы не ослышались: Monsanto тихой сапой до­бралась и до нашей страны.

В качестве партнера в Казахстане на официальном сайте Monsanto указано ТОО Rinda, расположенное в Алматы и имеющее представительства в Шымкенте, Таразе и Павлодаре. На интернет-ресурсе, посвященном 4-й международной выставке "Сельское хозяйство", говорится, что данное ТОО является представителем и дистрибьютором продуктов, изготовленных ведущими мировыми производителями, и называется имя - Mon­santo Seminis BV.

На официальном сайте самого ТОО уточняется: "Образование компании "Ринда" началось с поставки семян голландской компании Seminis (поглощенной в 2005 году Monsanto - прим. ред.) на рынок Казахстана. Сегодня тысячи фермеров Казахстана доверяют компании "Ринда" в выборе семян. Сотни тысяч тонн овощей, выращенных из семян концерна Seminis, поступает на рынки Казахстана. Мы предлагаем только лучшие семена, прошедшие испытания в европейских странах, в странах СНГ и Казахстане. Концерн Seminis занимает ведущую позицию по производству семян овощных культур в мире. Цель компании Seminis - выведение новых гибридов с отличными вкусовыми улучшенными питательными и другими качествами овощей".

Похоже, пока речь идет о забрасывании "про­б­­ных шаров". По край­ней мере, об этом говорят некоторые факты. В 2010-м "Зерновой союз Казахстана" выступал за принятие законопроекта, разрешающего внедрение ГМО в Казахстане. В 2014-м о перспективности развития генной инженерии в сельском хозяйстве говорил в своем послании глава государства.

Впрочем, учитывая, что никаких активных действий пока не последовало, следует предположить, что вопрос заморожен, продолжается взвешивание всех "за" и "против". А их, помимо угрозы здоровью и экологической безопасности, предостаточно.

Стоит ли овчинка выделки?

В последнее время ученые во всем мире все чаще говорят о несоответствии рисков, которые несет производство генно-модифицированных продуктов, экономической целесообразности. Отчасти потому, что фермеры, засевая поля семенами с ГМО, нередко попадают в самое натуральное рабство. Взять хотя бы пример Индии, где в 1998 году в рамках программы структурных преобразований МВФ для транснациональных корпораций был открыт зерновой рынок страны.

Как сообщают СМИ, Monsanto пришла в Индию первой, провела массированную рекламную кампанию, и десятки тысяч индийских фермеров доверчиво засеяли свои поля ГМ-зерном, адаптированным для Roundup Ready System. Речь идет о применении так называемого зерна "терминаторного типа", которое в результате генетических модификаций теряет способность к повторному плодоношению.

На практике это привело к тому, что собранный урожай совершенно не пригоден для использования в следующую посевную, и единственным выходом служат дополнительные закупки зерна у Monsanto, которая стала ежегодно повышать расценки на пестициды, что в итоге привело к разорению фермеров. И это далеко не единственный нюанс.

Оспаривается и, казалось бы, ставшее уже аксиомой утверждение о том, что ГМ-культуры позволяют фермерам получать более высокие урожаи с малым использованием химикатов. Исследования Северо-Западного научного центра экологической политики США доказали, что создание устойчивых к гербицидам сортов ГМ-растений только увеличивает расходы химикатов и обостряет проблему химического загрязнения окружающей среды.

К таким же выводам пришли и ученые в Вашингтоне. Проведенное в 2012 году университетом этого штата исследование показало, что в целом использование ГМО приводит к увеличению применения гербицидов.

Половина американ­ских фермеров борется с суперсорняками, которые являются устойчивыми к гербицидам "Раундап", выпускаемым Monsanto. Например, в Аргентине, которая активно выращивает ГМ-культуры, устойчивые к гербицидам, использование "Раундапа" за двадцать лет возросло в 70 раз - с 1 миллиона тонн до 70 миллионов тонн за сезон. Что же касается урожайности, то и тут учены в растерянности.

Исследователи университета штата Висконсин, финансируемого Министерством сельского хозяйства США, по существу, отрицают все аргументы в пользу увеличения урожая трансгенных продуктов. "Мы были удивлены, что не смогли найти действительно положительный эффект в урожайности трансгенных культур".

Еще один момент, на котором хотелось бы заострить внимание, - это интерес Monsanto к странам, традиционно славящимся производством зерна, хлопка, рапса и других культур, модифицированных компанией. Вряд ли его можно считать праздным. Скорее всего, в перспективе ставка будет сделана на ослабление конкурентных преимуществ стран, производящих орга­­нический, натуральный продукт отменного качества.

Впрочем, вряд ли нам решать, стоит овчинка выделки или нет. Мы вступили в ВТО, а одним из условий вхождения в эту организацию является открытие внутренних рынков для импорта генно-модифицированных посевных культур. Так что, скорее всего, о планах Monsanto относительно Казахстана мы все скоро услышим. Тем более что бизнес в России и Украине у компании идет не сов­сем гладко…

США. Весь мир > Агропром > camonitor.com, 4 марта 2016 > № 1673765 Серикжан Адилов


Россия > Агропром > agronews.ru, 25 февраля 2016 > № 1662251 Александр Рыбаков

Комментарий. Закон об органическом сельском хозяйстве застрял в Госдуме.

20 февраля ВНИИ кормов имени В. Р. Вильямса совместно с Союзом органического земледелия провели Всероссийскую научно-практическую конференцию «Продовольственная и экологическая безопасность России: многофункциональность кормовых растений и экосистем, биологизация и экологизация земледелия».

Здоровая почва – здоровый продукт

Место конференции выбрали не случайно. ВНИИ является крупнейшим научно-методическим, исследовательским центром по кормопроизводству России. Сюда съехались специалисты из Москвы, Украины, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Владивостока, Калуги, Владимира, Сочи, Татарстана. Жаль, что отсутствовали представители Минсельхоза РФ, сенаторы, депутаты ГД, от которых зависит принятие закона, но разговор получился обстоятельный.

Директор ВНИИ кормов Владимир Косолапов подчеркнул:

– Здоровая почва – основа эффективного кормопроизводства, овощеводства, садоводства. На этой базе создаются прекрасные полезные продукты питания. Разработана стратегия селекции кормовых культур, которая позволяет создать адресно-ориентированные сорта для конкретных почвенно-климатических и хозяйственно-специализированных условий. Всего создано свыше 700 сортов, в том числе нашим ВНИИ более 150, 85 из которых определяют кормовое ядро нашей страны: клевер луговой, люцерна, пастбищная луговая, Соната… Но мы создаем к этим сортам и микроорганизмы. Симбиоз растений и микроорганизмов повышает плодородие почв, урожайность увеличивается на 30% и выше. Получены великолепные сорта цитоцинозы из полевых растений, замечательные сорта в аридном земледелии – в Калмыкии, Астраханской области.

Член-корреспондент РАН Косолапов признал: в Европе, Австралии, Южной Америке, во всем мире органические угодья неуклонно расширяются, а Россия на этом фоне выглядит бледно. Ученые ВНИИ кормов будут всемерно поддерживать развитие органического земледелия.

Модератор панели, исполнительный директор Союза органического земледелия (СОЗ) Роман Гуров объяснил причины российского отставания:

– Во-первых, нет законодательной базы. По словам вице-премьера А. Дворковича, законопроект об органическом сельском хозяйстве находится в высшей степени готовности, и Госдума должна была принять его еще в 2015 году, но в 2016-м закон вряд ли примут, потому что законодатели готовятся к выборам 18 сентября и скорее всего принятие его произойдет в 2017-м. Объективно уже существуют госстандарты и, может быть, Госдума в срочном порядке до переизбрания примет этот закон.

Сегодня у нас много спекулируют на экологичности — органичности товара. Например, товар промышленного производства майонез не может быть органическим, но некоторые производители пишут на этикетках: органика. Чтобы жить долго и быть здоровым, нужен закон об органическом земледелии. С принятием нормативно-правовой базы Россия может стать полноправным игроком мирового рынка органической сельхозпродукции. Наибольшим потенциалом экспорта обладают зерновые и бобовые культуры. Их урожайность при органическом земледелии снижается на 25-30%, но цена возрастает на 50-100%.

Сейчас оборот в сфере органического сельского хозяйства в мире составляет около 100 миллиардов долларов в год. К 2020 году эта цифра достигнет 200-250 миллиардов долларов, и Россия может занять 10-15% этого рынка. В стране 40 млн га плодородной сельскохозяйственной земли не получало удобрений больше 20 лет, т.е., она подходит под производство органической продукции. Это сопоставимо с площадью всех органических земель мира вместе взятых (43,1 млн га).

Снизить затраты на корм

Замдиректора ВНИИ кормов по научной работе Илья Трофимов приблизил к земле, вернее, к кормам:

– ВНИИ кормов — головной организацией отрасли совместно с Отделением растениеводства РАСХН и МСХ России разработаны научные аспекты стратегии адаптивной интенсификации кормопроизводства на основе оптимального сочетания полевого травосеяния, лугопастбищного хозяйства по природно-экономическим зонам страны как основной предпосылки обеспечения животноводства кормами требуемого ассортимента и качества. Предусмотрены разработка и освоение новых экологоэволюционных, адаптивных методов селекции (экотипической, эдафической, фитоценотической, симбиотической, гаметной и пр.) многолетних бобовых и злаковых трав с высокой кормовой, белковой, семенной и средообразующей функциями и организация их семеноводства.

Из общей площади сельскохозяйственных угодий Юга России 89% являются эрозионно- и дефляционноопасными, из них 32% уже эродированы и дефлированы. Уменьшение запасов гумуса в пахотном слое 0–30 см за 100 лет составило в лесостепных и степных чернозёмах – до 70–90 т/га (средние темпы снижения – 0,7–0,9 т/га в год). Между тем, гумус, потерянный на пашне за 1 год, лугопастбищные экосистемы или многолетние травы могут возместить за 2−3 года. Оптимальная система севооборотов может обеспечить бездефицитный баланс гумуса, препятствовать ухудшению фитосанитарного состояния посевов и почвоутомлению на полях. Для этого необходимо оптимальное соотношение однолетних культур и многолетних трав. Севообороты − важнейшее средство борьбы с эрозией и дегумификацией почв. При этом многолетние травы на пашне − важнейшее средство восстановления и поддержания плодородия почвы.

В себестоимости молока и говядины затраты на корма составляют 50-70%. Снижение затрат на корма позволит удешевить животноводческую продукцию. Природные кормовые угодья (ПКУ) России занимают площадь 91 млн га, или более 41% площади сельхозугодий. На 1 человека в России приходится 0,64 га природных кормовых угодий (среди крупнейших стран мира — 6-е место).

На 1 га площади ПКУ в России приходится 1,3 га пашни, 0,2 головы КРС, в т. ч. 0,1 коровы, 0,2 овцы. Для сравнения укажем, что общая площадь ПКУ мира составляет 3210 млн га. И на 1 га площади ПКУ в мире приходится в 2,5 раза меньше пашни, и вдвое больше голов КРС и овец. Природные кормовые угодья России являются важным источником зелёных пастбищных кормов и сена. Затраты на корм при пастбищном содержании коров снижаются в 2 раза – с 60–65 до 30% в структуре общих затрат.

Потребление зерна в скотоводстве составляет около 40% от его общего расхода на кормовые цели, а доля концентрированных кормов в рационах составляет 25 – 26% и выше. Повышение качества объемистых кормов играет первостепенную роль в сокращении затрат зерна на корм скоту. Так, расход концентратов в рационах можно снизить минимум до 20%, а увеличить концентрацию обменной энергии, а также сырого протеина до 14 – 16%.

Считается, что при достижении указанных показателей в объемистых кормах в масштабах России можно сократить расход концентратов на 7 млн т, в том числе на 6 млн т фуражного зерна и 1 млн т белковых кормов с содержанием 400 тыс. тонн кормового белка. В масштабах страны в скотоводстве за счет повышения качества объемистых кормов можно сократить расход фуражного зерна на 2-2,5 млн т.

Замгенерального директора ООО «Био Технологии» Республики Татарстан Роман Титов рассказал о работе Регионального центра инжиниринга биотехнологий. Он поможет предприятиям малого и среднего бизнеса получить доступ к новым технологиям, модернизации и техническому перевооружению. Сельские бизнесмены смогут обратиться сюда за помощью в привлечении финансирования, источниками которого могут стать госпрограммы, инвесторы и кредитные организации. Большие перспективы у созданного в июне 2015 года инновационного кластера «Экопитание» для производства органических продуктов питания.

Ректор Нижегородского института управления и экономики АПК В. Козлов осветил актуальные темы подготовки кадров и внедрения сельскохозяйственных знаний в органическое земледелие. Ведущий научный сотрудник Института агроинженерных и экологических проблем сельхозпроизводства из Санкт-Петербурга В. Минин призвал к созданию органического кластера…

Фермеры – основные производители «органики»

Вписывается ли сейчас производство экопродуктов в реальный сегмент рынка? Сегодня органическую продукцию производят малые и средние сельхозпредприятия. Фермеры, в основном, продают свою продукцию прямо с поля, так как не могут выполнить требования торговых сетей.

Сельский предприниматель из д. Хрустали Калужской области Михаил Лощенов выращивает индеек. Он поведал о проблемах с ветеринарным обеспечением, со сбытом. Ветслужба области отказывается выдавать сертификат и не разрешает продавать натуральную продукцию в магазины. Приходится реализовывать индеек частным лицам. Он обратился за поддержкой к Союзу органического земледелия: оказать помощь в организации сетевых магазинов фермерской продукции.

Это проблема многих КФХ. Фермерам, которые хотят поставлять продукцию на полки супермаркетов, необходимы дополнительные инвестиции на обеспечение требований торговых сетей: предпродажную подготовку, транспортировку, хранение, юридическое и электронное сопровождение работы. К КФХ предъявляются такие же требования, как к крупному агрохолдингу с большим бюджетом и штатом сотрудников. Риск очень высокий. Штрафы превышают стоимость контракта. Для выхода на объем фермер должен инвестировать около 50% стоимости контракта. Выход в плюс — через 2-3 года. А будет ли он дальше работать с супермаркетом, определяется в первые полгода.

На конференции разговорился с мужчиной с пышной окладистой бородой (см. фото). Председатель совета Союза органического земледелия, руководитель опытного учебно-производственного хозяйства органического фермерства Алексей Сахаров рассказал:

– Мое хозяйство создано в позапрошлом году. Ныне отрабатываем технологию. Основная цель: аккумуляция, апробация и дальнейшее внедрение агрохимических приемов, которые необходимы в органическом сельском хозяйстве. Такая сетка подобных фермерских хозяйств должна вырасти в России. Потому что в отличие от интенсивного земледелия органическое сельское хозяйство не может быть унифицировано. Здесь мы работаем с живыми метаорганизмами в виде почвы. Стандартизированно к двум разным полям подойти невозможно, так как состав биоты, химсостав почвы разный и нашим аграриям необходимо давать основополагающие принципы органического земледелия, учить их самостоятельно мыслить.

– Какую роль отводите фермерским хозяйствам в этом нужном деле?

– Очень важную. Развитие фермерства во многом зависит от региональных властей. Но им зачастую легче работать с 1-2 агрохолдингами, чем с 1-2 тысячей ФХ. Между тем, ФХ во всем мире – основа стабильности сельского хозяйства. Фермеры более поворотливы, мобильны, но, к сожалению, имеют гораздо меньший доступ к ресурсам. Ныне в России порядка 70 сертифицированных хозяйств – фермерских и средних сельхозпредприятий. Более 50% – КФХ. По площади есть несколько сельхозпредприятий, которые с лихвой перекрывают десяток ФХ.

– Насчет удобрений внесите ясность.

– Органическое земледелие отрицает синтетические азотные удобрения. В органических азотосодержащих удобрениях строго регламентирована максимальная норма внесения органического азота на гектар, исключены все формы хлорных удобрений, например, калий хлор. Исключены суперфосфаты. В классическом конвенционном сельском хозяйстве можно достать справочник агронома, определить тип почвы, кислотность, посмотреть последний анализ почвы по минеральному составу, и все. Дальше по таблице определить, сколько внести удобрений под культуры. Здесь работают не с почвой, а с субстратом. В органическом сельском хозяйстве так не получится.

– Я вошел в магазин, вижу на прилавке «экопродукт». Как определить, что товар органического происхождения, есть ли в продаже аппараты для этого?

– К сожалению, таких приборов нет. Нет параметральной базы. Если бы она была, имелись бы техсредства объективного контроля, тогда бы отсутствовала необходимость сложной сертификации. Пришел – сдал на анализ – получи сертификат. А система сертификации требует очень длительного процесса контроля земли, семян, оборудования и механизмов, системы хранения, переработки, упаковки.

– Сколько органической продукции производится в России?

– У нас нет статических данных – никто не отчитывается. Могу сказать, что порядка 145-160 тыс. га заняты под сертифицированные органические сельхозугодия. Пока что это достаточно узкая ниша. Органическое сельское хозяйство может благополучно существовать параллельно с интенсивным.

С членом правления СОЗ Яковом Любоведским давно знаком. Он рассказал: «К сожалению, среди наших аграриев мало специалистов, способных профессионально работать в сфере органического сельского хозяйства. Первая причина — не умеют обходиться без химии, их так не учили. Вторая — коррупция и воровство. На Кубани на одной из встреч аграрии мне честно сказали, что биопрепараты им не интересны, только химия. Это выгодно. Транснациональная корпорация, у которой заказываешь агрохимикаты, предоставляет презенты: в среднем 5% от суммы сделки. За год эта сумма может доходить до 5-6 миллионов рублей».

То, что далеко не всегда продукты экологически чистые, поведала хозяйка ростовского интернет-магазина Ирина Ровер (РГ,5.12.2015): «Мы были в одном ЛПХ в селе Егорлык (Ростовская обл.). Хозяин радостно показывал нам флакончик с каким-то препаратом для улучшения аппетита у свиней и говорил: вот, они у меня теперь доски глотать будут. Представляете, что за мясо у таких откормышей»? Между тем, по мнению председателя АККОР Ростовской области Александра Родина, на Дону есть хорошая возможность развивать экологическое земледелие, так как здесь много выпавших из оборота земель.

Если брать за основу национальный стандарт органической продукции ГОСТ Р 56508-2015 «Продукция органического производства. Правила производства, хранения, транспортирования», то он вступил в силу с 1 января 2016 года.

Александр Ткачев: «За органикой будущее»

Закон о биологической продукции нужен, об этом заявил аграрный министр Александр Ткачев, отвечая на вопросы депутатов Госдумы. «Здесь у нас радикальное отставание от всего мира, и этот законопроект находится сейчас в формате Правительства, Минсельхоз, мы находимся в консультациях с другими ведомствами, – подчеркнул он. – За органикой будущее, и, если посмотреть опыт других стран — 50% этого рынка принадлежит Америке, 50% — Европе, цены значительно выше на эти продукты, они пользуются успехом. Но мы только в начале пути, у нас только 1% от мирового объема биопродуктов. Нужен закон. Мы должны стимулировать, поддерживать, помогать — в этом я уверен, залог будущего», — заявил Ткачев.

Не в бровь, а в глаз попал министр: «У нас — просторы, чистая земля, мы, наверное, еще не смогли замусорить, захламить и, в общем-то, понизить плодородие во многих частях нашей страны, и весь мир смотрит на Россию как на территорию чистых продуктов».

Правильные слова. Да вот только настроение членов Союза органического земледелия невеселое. «Весь 2014 и 2015 годы мы не вылезали из Госдумы, участвовали во всех рабочих совещаниях, бились за закон, были уверены, что документ в весеннюю сессию 2015 года поступит на рассмотрение ГД. Не поступил. Надеялись, что в осеннюю сессию будет внесен. Опять мимо. Причины непонятны», – возмущается Алексей Сахаров.

Президент РФ Владимир Путин в ежегодном послании Федеральному Собранию заявил: «Россия способна стать крупнейшим мировым поставщиком здоровых, экологически чистых качественных продуктов питания, которые давно уже пропали у некоторых западных производителей». «Или мы сейчас рванем на международный рынок или ляжем под всеми этими ГОСТами», – заявил сгоряча член правления СОЗ Яков Любоведский.

А пока господа россияне, кушайте заморский «экологически чистый» продукт – 90% сертифицированной продукции на нашем рынке по-прежнему импортируется. По этому поводу участник конференции, член Общественной палаты Андрей Тишков выразился прямо: ритейлеры травят нас импортной продукцией. Но кто лоббирует их интересы?

Что предпочитают россияне?

Исследовательский холдинг Ромир и Центр ОНФ провели исследование продуктовых предпочтений россиян. На вопрос: «За что вы готовы платить больше?» 56% ответили, что переплатят за продукты экологические чистые, 51% — за свежие, без заморозки и обработки, 46% — за отсутствие ГМО. В опросе 2012 года перечисленные показатели были на 2% ниже каждый, а вот по остальным критериям наметились расхождения. С нуля до 15% поднялось количество людей, готовых переплатить за отечественные продукты.

Говоря о своем понимании качественного товара, 90% отмечают больше всего отсутствие красителей и добавок. А вот доверие к зарубежным брендам падает: если в 2012 году 19% отдавали предпочтение известным маркам, то сейчас в соотношение популярность-качество верят только 5%. Как сообщает citytraffic.ru, при выборе товара, как и 4 года назад, люди смотрят на срок годности (80%), на состав (80%), 66% — на цену, а на страну-производителя — 28% против 33% в 2012. Примерно такую же отрицательную динамику демонстрирует и критерий «популярность марки»: раньше им руководствовались 22% россиян, сейчас — 16%.

Наша справка. По данным IFOAM, органическое сельское хозяйство сегодня практикуется в 172 странах, 82 страны имеют собственные законы в данной сфере. В 11 странах более 10% всех сельхозземель является органическими. США являются ведущим рынком органической сельхозпродукции с 24,3 млрд евро, за ней следуют Германия (7,6 млрд евро) и Франция (4,4 млрд евро).

Исследование Grand View Research, Inc. Observes показало, что рынок органических продуктов питания и напитков будет расти ежегодно в среднем на 15,5 % в течение 2016-2020 годов. Общий объем рынка органических продуктов составит по прогнозам около $ 212 млрд к 2020 году. По данным «Агроэкоинформ», потенциал рынка экологической продукции в России на 2020 год — 300 млрд рублей. Рынок отечественной сертифицированной продукции оценивается примерно в 1,2 млрд рублей, декларируемой как «эко» — порядка 200 млрд.

Автор: Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 25 февраля 2016 > № 1662251 Александр Рыбаков


Киргизия > Агропром > kyrtag.kg, 24 февраля 2016 > № 1666819 Рустам Осмоналиев

Рустам Осмоналиев, президент ассоциации птицеводов: «Сейчас стоит вопрос: быть или не быть птицеводству в Кыргызстане»

Проблемы сельхоз предпринимателей ни раз поднимались в высших государственных органах. Однако, очень мало говорили о птицеводах, хотя отрасль находится на грани, в критической ситуации. О том, как приходится сейчас выживать нашим птицеводам, как большим, так и малым, КирТАГ поговорил с президентом ассоциации птицеводов Рустамом Осмоналиевым.

- Какое на сегодня положение в отрасли птицеводства в стране?

- На сегодняшний день птицеводство испытывает огромные трудности, мы на грани потери отрасли. Влияние вхождения в Таможенный союз на нашей стране сказывается негативно. Казахстанские и российские яйца заходят на территорию страны по очень низким ценам, ниже, чем себестоимость яйца в нашей стране, к тому же контрабандным путем. Из-за большого наплыва яиц из Казахстана по низкой цене, с весны прошлого года цены на яйца местного производителя резко упали, с 6,8 сом до 3,8 сом за штуку. В 2016 году такое положение достигло критической точки. На юге страны, если фермеры продавали яйца оптом по 5,3 за штуку, то на второй неделе февраля цена стал 4,3 сом. При том, что себестоимость продукта на юге составляет 5 сом. Дальше идет спад сезона, появляются фрукты, в связи с тем, что мы ожидаем спад потребления, можно прогнозировать снижение цены еще на сом. Фермеры теряют деньги, они все на грани банкротства. Те оптовики перекупщики, которые завозят яйца из России и Казахстана, очень сильно роняют цену. Яйцо продают они там по 4 сома и наши фермеры не могут продавать яйцо на рынке, за счет того, что цены перебивают. На юге страны наблюдается просто катастрофическая ситуация. Там в основном мелкие производители, около 2 тыс. человек, которые занимаются производством яиц, терпят колоссальные убытки. На этой неделе мы едем на юг, по просьбе предпринимателей, они не знают, как и быть дальше, фермеры уже на грани. Мы должны обсудить текущую ситуацию, проблемные вопросы.

- В связи с чем сложилась такая ситуация?

- Есть несколько причин, такой плачевной ситуации. Основная проблема сейчас заключается в кормах. Кыргызстан является страной гор, мы не производим столько кормов, сколько требуется нашим производителям. Дело в том, что мы закупаем сырье, как у местных производителей, также импортируем из соседних стран, из Казахстана и России. Кроме того, мы закупаем с третьих стран ветеринарные препараты. Это все влияет на себестоимость яйца.

К примеру, себестоимость одного яйца в Бишкеке держится на уровне 4 сом, на юге около 5 сом. Как правило, к октябрю-ноябрю то сырье, то есть корма, которые мы покупаем у местных фермеров, на внутреннем рынке уже не остаются, поэтому мы вынуждены покупать корма извне. Стоимость сырья увеличивается за счет сезонного удорожания, НДС на импорт, транспортировки - это приводит к удорожанию кормов. А корма составляют 70% себестоимости яйца.

- По какой цене закупаются яйца с соседних стран? И какое качество импортируемых яиц?

- Мы обращались в таможенные органы, хотели узнать, по каким ценам они растамаживают товар еще до вхождения в союз. Сейчас они бесконтрольно проходят через границы, там они указывают цену ниже 4 сома. Грубо говоря, они закупаются по 3 сома за одно яйцо, может быть цена даже меньше. Вопрос качества товара остается под вопросом. Это, как правило, излишки на предприятиях России или Казахстана. Торговые сети закупают яйца, после 10 дней они его снова возвращают поставщику. Так как срок сохранения полезных свойств яйца всего 21 день, после оно уже теряет все свойства, перестает быть диетическим. У них есть еще 11 дней, чтобы снизить цену и переотправить нам. Но учитывайте, там транспортировка сколько занимает. И яйца к нам уже приходят, можно сказать пустыми, без необходимых для организма человека веществ.

- Сколько птицефабрик функционирует в стране?

- Вообще, больших птицефабрик, которые производят порядка 400 тыс. яиц вы день, у нас около семи сейчас. ОАО «Аккуу» (Сокулукския птицефабрика), племенной завод «Три Т» (Кантская птицефабрика), ОАО «Улар» (Чуйская область), ОсОО «Нэйчурал Агро», ОсОО «Оазис агро» (Чуйская область), птицефабрика «Брид» и есть компания, которая занимается производством кормов, обучением фермеров.

За последние 2 года уже закрылись крупнейшие птицефабрики по выращиванию кур бройлеров и производству яиц, это ОАО «Искра Азия» и ОАО «Шумкар». Под угрозой закрытия и остальные крупные птицефабрики, что может привести к потери отрасли в целом. В таком случае восстановление отрасли невозможно из-за утери основных фондов.

- Какую поддержку оказывает государство вашей отрасли?

- Государство предоставляет льготу предприятиям для всех отраслей сельского хозяйства. Но надо отметить, что отрасль птицеводства находится в более уязвимом положении. Так базовые факторы у животноводства и растениеводства есть. Для животноводства – это пастбища, для растениеводства – это земля и вода, и это все есть внутри страны в достаточном количестве. Но что касается отрасли птицеводства, внутренних факторов производства кормов недостаточно для удовлетворения годовой потребности, по этой причине в определенный момент восполнять недостаток кормовой базы приходится импортным сырьем. Здесь возникает косвенное налогообложение для птицеводства. Одна из причин удорожания кормов - это НДС на импорт сырья. Более точно рассматривая налогообложение птицеводов, мы обнаружили, что птицеводы, оплачивая НДС на импорт при входе корма, но продавая его без НДС, стали носителями бремени всех 12%. Таким образом, теряется смысл НДС, который является налогом на добавленную стоимость. Если бремя на импорт зерна для производства кормов будет снято, тогда цена кормов снизится минимум на 13%, так как откроется возможность в сезон кормов закупать больше и откроется возможность закупаться в сезон урожая непосредственно у источников сырья. Снижение себестоимости кормов позволит местным производителям стать более конкурентоспособными в условиях низкой стоимости импортных яиц. Повысится заинтересованность среди фермеров, будут открываться новые хозяйства, это окажет волновой эффект на развитие других областей. Больше услуг обучение птицеводов, больше кур, то есть создание и развитие принесет дополнительные поступления в бюджет в части подоходного налога, социальных отчислений, а также НДС, НСП и налога на прибыль. Мы сможем в сезон закупать больше кормов.

- Какой уровень экспорта в отрасли птицеводства?

- Какой экспорт, мы сейчас сами на грани разорения. Конечно, мы можем экспортировать в рамках таможенного союза, но мы пока не покрываем внутреннюю потребность. Мы не можем вырасти. Если, скажем, из 100% потребляемых яиц мы производим около 53-55%, порядка 45% яиц завозится извне. Мы могли бы увеличить производство и могли бы закрыть все 100%, а дальше выйти на экспорт, но сейчас доля экспорта - это мизер. У нас есть потенциал экспортировать и яйца, а также и племенную продукцию, у нас есть породистые куры, мы сможем поставлять цыплят в рамках ТС.

- Какие есть пути решения такой катастрофической ситуации в вашей отрасли?

- Мы обратились к премьер-министру Темиру Сариеву через инвестиционный совет при правительстве КР. Подняли проблемные вопросы птицеводства. Премьер-министром поручено министерству экономики и министерству сельского хозяйства выработать меры по поддержке отечественных производителей. По поручению главы кабмина, была создана рабочая группа. Минэконом и Темир Сариев нас поддержали, минэконом инициировал постановление о внесении изменений в законодательные акты, предусматривающее освобождение от НДС на импорт кормов, в корма входит порядка 9 позиций. Постановление внесено на рассмотрение правительства, теперь мы ждем, сейчас идут процедуры. Нас услышали, но сейчас идет вопрос времени. Насколько быстро это постановление будет одобрено. Нам это нужно ужей сейчас. В ближайшие два-три месяца мы просто вымрем. Мы сейчас держимся за счет собственных ресурсов, но мелкие фермеры, которые кормят свои семьи, вымрут в первую очередь, второй волной пойдут крупные хозяйства, через полгода мы можем полностью потерять отрасль. Сейчас стоит вопрос быть или не быть птицеводству в Кыргызстане.

- К чему может привести потеря отечественного птицеводства?

- Сейчас потеря отрасли может привести к социальному взрыву, более 5 тысяч человек потеряют работу, хозяйства, а также это угроза продовольственной безопасности страны. Население Кыргызстана уже потребляет 100% импортного куриного мяса, к этому может прибавиться и еще 100% потребления импортного яйца. Яйцо – продукт, входящий в минимальную продуктовую корзину, согласно нормативам, утвержденным правительством. Яйца являются легкодоступным по цене источником протеинов и аминокислот, необходимых для здоровья человека. И его очень сложно чем-то заменить, в продуктовой корзине, такого количества аминокислот нет ни в одном другом продукте. Тут затрагивается вопрос о продовольственной безопасности страны. Государство, не обеспечивающие внутреннее производство основных продуктов питания, в будущем станет зависим от импортеров, что может повлиять на суверенитет государства. К тому же очевидно, что в скором времени мы можем потерять не только отрасль по производству яиц, но и отрасль по производству кормов. А также производство сельхозпродукций, отруби, ячмень, сою. Фермеры не смогут сбывать произведенную продукцию, так как основную часть закупают птицеводы. Это же целая цепочка.

- Что даст отмена НДС на импорт зерна для кормов?

- Нам отмена НДС нужна сейчас, мы ежедневно закупаем корма сейчас.

Что даст отмена НДС? Мы сможем сохранить отрасль, а также сможем развивать дальше то производство, что у нас есть, кроме того, будет возможность возобновить бройлерное направление. Сейчас у нас по производству бройлерного мяса нет ни одного предприятия. Если нам сейчас помогут, то дальше мы сможет привлечь инвесторов и возобновить производство по бройлерному направлению, по производству куриного мяса. Получая возможность закупать корма без налогов, мы сможем покрыть 100% потребления яиц в стране, а дальше сможем выйти на экспорт.

Айша Чуштук

Киргизия > Агропром > kyrtag.kg, 24 февраля 2016 > № 1666819 Рустам Осмоналиев


Венгрия > Агропром > kurier.hu, 23 февраля 2016 > № 1663694 Арпад Ласло

«Робинзон» в Городской роще

Эксклюзивное интервью с владельцем одного из престижных ресторанов Будапешта Арпадом ЛАСЛО

Как давно существует ресторан «Робинзон»?

С 1989 года. То есть он был создан 26 лет назад, перед самой сменой строя, когда было принято решение разрешить открытие частных ресторанов. И мы оказались в первой шестерке. Я изначально хотел создать ресторан именно здесь, в Городской роще, в связи с чем было довольно сложно получить все необходимые разрешения.

А что на том месте было раньше?

Раньше такого размера острова, как сегодня, не существовало. Здесь был малюсенький островок с площадкой для выгула собак. Я решил увеличить площадь и построить ресторан, дав ему название «Робинзон». Естественно, сюда нужно было подводить все коммуникации - электричество, газ, канализацию, телефонные линии, и все это было непросто.

Сегодня ресторан выглядит так же, как и вначале, или были произведены более поздние перестройки?

За 26 лет мы перестраивались два раза. Но самые масштабные работы поводились 3 года назад. Атмосфера ресторана, с одной стороны, современна, с другой стороны - есть определенная стилизация под старину. Верхний этаж скорее напоминает лофт из-за больших стеклянных поверхностей и металла. Однако много декоративных деталей делают помещение очень домашним и уютным. Кстати, отсюда можно наблюдать и за работой кухни. Видно, как готовятся блюда. Можно сказать, что я снес первоначальное здание и сделал новое - уже двухэтажное. Теперь внизу имеется ресторан, а наверху мы сделали «стейкхаус». Кстати, у верхней части тоже имеется терраса с видом на озеро с фонтаном и Городскую рощу. Для верхнего ресторана мы импортируем мясо из США и Аргентины. Также специальное мясо мы привозим из Италии, из Тосканы. Притом покупаем его у мясника, который экспортирует свою продукцию всего в два места. К нам и в отель в Лас-Вегасе.

Какова концепция меню?

Я бы сказал, что мы готовим блюда французского типа. Но так как к нам приходит много иностранцев, то мы предлагаем блюда, ассоциирующиеся с венгерской кухней. Естественно, обязательно подаем гуляш и пёркельт. Традиционно мы готовим из продуктов качества премиум. Для этого мы покупаем куриц, к примеру, только в провинции на частных фермах. К тому же у нас очень креативный шеф-повар, которого зовут Лоранд Варга. Мы особое внимание уделяем недельным предложениям. То есть работаем только с такими продуктами, из которых можно приготовить вкусные блюда. В отличие от многих других мест, у нас нет летнего и зимнего меню.

У вас очень серьезный ресторан, каков персонал?

50 человек обслуживают гостей ежедневно. Из них только 20 - повара. Мы постоянно проводим тренинги для наших поваров. Нас, кстати, любят не только из-за качества блюд, но и из-за летней террасы. Она находится на уровне озера, и с верхней террасы открывается прекрасная панорама на все озеро.

Есть ли у вас постоянные посетители?

Да, и их очень много. Приходят иностранцы, представители фирм, заходят туристы. Мы находимся всего в 10 минутах от центра города, но, придя к нам, люди сразу оказываются на природе. Рядом расположены основные музеи, зоопарк. В следующем году здесь будет осуществлен огромный проект в Городской роще. Будут построены три новых музея. Так что можно сказать, что наш ресторан обслуживает площадь сравнимую с Княжеством Монако или Центральным парком в Нью-Йорке. Думаю, что в ближайшее время это будет самое посещаемое место в Будапеште.

Приближается весна. Когда вы собираетесь открыть террасу?

Все зависит от погоды, но, как правило, с апреля. С приходом первых теплых дней мы обязательно открываем окна. А когда становится тепло и вечером, то подаем на террасу и ужин. В общем, терраса открыта до конца сентября.

Этот район всегда считался дипломатическим.

Так и есть, близлежащие посольства часто проводят деловые встречи у нас. Мы проводим несколько десятков мероприятий в год для посольств и крупных фирм. Но из-за романтической атмосферы у нас проводят часто и свадьбы. Естественно, перед Рождеством свои мероприятия организуют фирмы. Притом хочу отметить, что кэтерингом мы не занимаемся. Дело в том, что наша кухня и обслуживающий персонал оптимизированы под размер нашего заведения. А у себя мы можем разместить одновременно до 320 человек. Но в связи с тем, что ресторан двухуровневый, то можем организовать отдельные мероприятия от 20 человек сепаратно.

Если кто-то из читателей «Российского Курьера» у нас еще не был, то мы ждем вас! Уверен, что вы будете довольны и порекомендуете наш ресторан своим родственникам и друзьям.

Александр ПОПОВ

Венгрия > Агропром > kurier.hu, 23 февраля 2016 > № 1663694 Арпад Ласло


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 22 февраля 2016 > № 1660953 Вячеслав Петрище

Генеральный директор Allseeds Вячеслав Петрище о состоянии масличного рынка и ближайших перспективах маслодобывающей отрасли Украины.

Глава Совета ассоциации "Укролияпром", генеральный директор Allseeds Вячеслав Петрище дал эксклюзивное интервью AgroPortal.com о состоянии масличного рынка и ближайших перспективах маслодобывающей отрасли Украины.

Начнём с наболевшего, Вячеслав Иванович, надо понимать, компания Allseeds намерена продолжать развитие своего маслодобывающего комплекса в порту "Южный"? Есть ли сдвиги в борьбе за собственный причал?

Вячеслав Петрище: Еще в июле мы попросили Одесскую облгосадминистрацию и местные органы позволить построить нам причалы, хотя бы один, для того, чтобы мы могли продолжить развивать свою инфраструктуру и свои инвестиции, потому что дальше развивать свои проекты мы не можем, не имея причала. Все инвесторы задают вопросы: как вы будете переваливать свои товары, будет ли у вас своя инфраструктура или вы будете заложниками компаний "ТИС' или Бахматюка?

Саакашвили нас тогда поддержал, но потом что-то пошло не так и по сей день мы не получили ответа от обладминистрации, хотя по закону они должны были ответить в течении месяца.

Повторюсь, мы запрос написали в июле. И с того времени начались бесконечные всевозможные мытарства к замам Саакашвили, но под Новый год мы неожиданно узнали, что земля под причалы, на которую мы рассчитывали, выделена тайным образом, без предупреждения заинтересованных лиц и публикации решений на сайтах соответствующих органов. Власти выдали разрешение господину Бахматюку на строительство трех причалов через его «дочку» «Энерго Продукт ЛТД».

Не так давно Саакашвили сказал, что разберется с этим вопросом, но он, судя по всему, не знает, что творят его замы.

Смотрите, в одесском регионе, вокруг Южного, все знают, что мы ищем причалы. Тем не менее, в срочном порядке было созвано заседание сельсовета, на котором присутствовал один из замов Саакашвилли, который упорно объяснял, что землю надо выделить именно компании Бахматюка без каких-либо альтернатив. Нас опять поставили перед фактом.

Как будете искать выход из ситуации?

Вячеслав Петрище: Мы подали в суд на неправомерные, по нашему мнению, решения облгосадминистрации и сельсовета. Нам, как минимум, должны были дать ответ, но его не последовало до сих пор. Мы же заявление на эти земли подали первыми, и оно должно было рассматриваться в хронологическом порядке. Как нам известно, Бахматюк подал заявление на землю под причалы намного позже и изначально получил на него отрицательный ответ. Нашу просьбу просто проигнорировали, все решения проводились без обсуждения с нами.

Как оцениваете ситуацию з возмещением НДС при экспорте зерна?

Вячеслав Петрище: Возврат к возмещению НДС при экспорте зерна уже привёл к подорожанию зерна в стране на 12-15%, и надо ожидать, что все продукты питания тоже могут подорожать. Смотрите, что получается — суммы НДС, уплаченные государству сегодня, в лучшем случае возвращаются бизнесу не на следующий день, а месяца через четыре. Платился НДС, скажем, при курсе 23 грн, а получать возмещение будем по сколько, по 29? Налицо реальные потери оборотных средств предприятиями, поэтому, считаю, продукты питания будут дорожать.

Ещё пример — за последние годы Украина открыла для себя много новых рынков сбыта для муки, чего не было никогда раньше. Прежде невозмещение НДС при экспорте зерна стимулировало переработку пшеницы в Украине и экспорт готовой продукции — муки, при котором НДС возмещался. При "новом" подходе мы превращаемся в страну банального экспорта сырья.

Что Вы предлагаете, не возмещать экспортный НДС?

Вячеслав Петрище: Надо заниматься развитием внутреннего рынка, стимулировать производство продукции с более высокой добавленной стоимостью, что неосуществимо без нормального кредитования экономики. Нужно компенсировать кредитные ставки предприятиям реального сектора. Я вообще не понимаю, откуда такие ставки в этой стране есть. О рисках я уже слышу, сколько себя помню. Девальвацию банкам нужно учитывать раз, инфляцию — два. Посмотрите, как спасали себя Америка и Европа. Банки у них поставили interest — ноль, в некоторых случаях — негативный. В Швейцарии надо еще доплачивать за депозит. Люди таким образом мотивировали население вкладывать средства не на депозиты, а в экономику, в акции предприятий. Доступные деньги, относительно дешёвые оборотные средства — важнейший рычаг повышения деловой активности в стране.

Как сейчас себя «чувствует» цена на масло на мировых рынках ввиду падения цен на нефть?

Вячеслав Петрище: Цены на масло падают из-за падения цен на нефть. Сегодня оно стоит уже 770 $/т. Аргентинское масло уже торгуется по 720 $/т, поэтому нам нужно ожидать того же.

Активизировалась ли торговля из Украины с Турцией после провозглашения российских санкций против этой страны?

Вячеслав Петрище: Пока нет, Россия продолжает грузить то же подсолнечное масло во "вражескую" Турцию. Думаю, они просто "погорячились" с этими своими анти-турецкими санкциями, и, если честно, то просто сами их испугались.

Есть ли проблемы с доставкой семечки в порт летом? Сколько времени фура может простаивать на подъезде в порт?

Вячеслав Петрище: Подсолнечник начинает поступать автотранспортом гораздо позже ранних зерновых культур — пшеницы и ячменя, когда очередь из фур в Южный растягивается до 30 км. С наступлением сезона массового поступления маслосемян эта проблема рассасывается. Кроме того, у нас в Allseeds в этом отношении все продумано, имеются площадки для отстоя транспорта в ожидании выгрузки на заводе.

Какие задачи ставите перед своей командой на 2016 год?

Вячеслав Петрище: На наступивший новый год у нас главная задача загрузить мощность уже действующего завода на 100%. Кроме того, начинаем строить его вторую очередь с расширения элеватора сырья, что является этапом строительства второй очереди маслоэкстракционного производства, призванного увеличить его мощность до 5 тыс. т в сутки. Для этого с китайской компанией Muyang мы в декабре 2015 года подписали контракт на поставку 40 000-тонного элеватора, имея в виду расширить своё элеваторно-складское хозяйство на заводе до 120 тыс. т. При этом мы также занимаемся такими стратегическими вещами, как борьба за причал в судах, вместо работы с инвесторами. Надеемся всё же, что г-н Саакашвили наведет порядок в своем окружении и мы вернемся к конструктиву в вопросе выделения нашей компании причала.

Рассматриваете ли возможность выращивать подсолнечник сами?

Вячеслав Петрище: Фермером становиться не хочу и не буду. Чтобы обеспечить сырьём свой завод предпочитаю закупку подсолнечника на рынке, следуя мудрой поговорке "Занимайся тем, что знаешь!"

А как насчёт торговли зернoм?

Вячеслав Петрище: Для этого нужен причал. Мы сейчас и шрот, и масло отгружаем через "ТИС".

Есть ли прогресс в договорённостях с Китаем по поставкам туда нашего подсолнечного шрота?

Вячеслав Петрище: Насколько мне, как председателю Совета отраслевой организации "Укролияпром" известно, там сейчас идёт техническая работа, переписка, мы ответили китайцам на их проект протокола по шроту, ждем их ответа. Поставки шротов в Китай — это наш, а не китайский, интерес.

Насколько загружены мощности вашего завода сейчас, испытываете ли дефицит семечки?

Вячеслав Петрище: В этом году отгрузки масла зимой снизились не потому, что зима и плохая погода, а потому что фермеры «уселись» на семечку и отдавать ее не хотят ни под каким предлогом. Для фермера семечка — «золотовалютный запас». И я могу их понять, ведь полная неразбериха с Налоговым кодексом. Когда, куда платить, сколько и чего? С другой стороны — девальвация.

Если же говорить об отрасли, то сегодня я знаю уже как минимум несколько заводов, которые просто остановились, потому что маржа отрицательная. Все тянулись, хотя бы январь в холода поработать, но сейчас тепло, и ряд заводов остановились. А если ещё возвратом к возмещению НДС откроют для семечки экспорт — то все, закрывайте эту отрасль в плановом порядке! Строили-строили заводы 15 лет, а теперь можно будет устраивать их похороны.

…Но, как бы там ни было, после зимы опять наступит весна и в конце февраля аграрию снова нужны будут средства на посевную.

Есть ли уже заключенные сделки с Ираном?

Вячеслав Петрище: Из того общения, что я имел недавно с иранскими бизнесменами и банкирами, с Ирана санкции сняли как бы «у цілому», но секторально они пока не «разморозились». Судя по всему, там нужно проделать много бумажной работы, пооткрывать корр-счета и пр. Мы ждём их реальной готовности полноценно торговать, оперативно производить расчёты за товар с нетерпением.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 22 февраля 2016 > № 1660953 Вячеслав Петрище


Россия. Франция > Агропром > gazeta.ru, 21 февраля 2016 > № 1660879 Бернар Дюкро

«За одну ночь стоимость маршрутов возросла на 25%»

Интервью с генеральным директором «Danone Россия» Бернаром Дюкро

Карина Романова

О зависимости от курсов валют, модернизации молочных заводов, использовании конкурентами пальмового масла и проблемах системы «Платон» в интервью «Газете.Ru» рассказал генеральный директор «Danone Россия» Бернар Дюкро.

Инвестиции растут и в кризис

— Бернар, как вы оцениваете результаты прошедшего года?

— Если говорить о результатах 2015 года, то есть два основных момента. Первый — прошлый год был достаточно сложным, но мы закончили его более успешно, чем начали, смогли добиться более стабильных показателей и в целом справиться с макроэкономическими проблемами.

Второй — нам повезло работать в сегменте на рынке питания, тем более рынок свежих молочных продуктов в России развит. Они являются одними из основных продуктов питания, поэтому рынок достаточно стабилен.

Приятно отмечать, что потребителям по-прежнему интересны новые продукты, разнообразие. Мы успешно запустили ряд новых продуктов, в том числе производимых по термостатной технологии.

— И тем не менее, несмотря на стабильность, вы сокращаете число собственных заводов. В 2015 году закрылись два завода, еще три — в 2014 году. Можно ли сказать, что дело все-таки в спросе?

— Закрытие площадок никоим образом не связано с изменениями в спросе. Для нас самое важное — иметь развитую индустриальную платформу, которая состоит исключительно из технологичных производственных площадок.

К сожалению, у компании не было возможности инвестировать в развитие и совершенствование заводов в Томске и Чебоксарах, которые были закрыты в 2015 году.

Нам потребовалось бы 800 млн руб., чтобы довести их до соответствия стандартам Danone и ужесточающимся требованиям законодательства. Учитывая размер площадок, экономически было бы нерезонно вкладывать такие средства.

Однако эти заводы не просто закрыты и брошены. Производственные мощности перенесены на близлежащие площадки. Из Чебоксар — в Саранск и Казань, а из Томска — на производственную площадку в Кемерово и Красноярск, все с гарантией дальнейшей закупки закупаемого для них сырого молока. Также сейчас мы занимаемся вопросами повторного трудоустройства сотрудников томского и чебоксарского производств.

— Бернар, уточните, пожалуйста, какая судьба ждет заводы в Томске и Чебоксарах? Если стоимость ремонта так высока, будете ли вы продавать их или же заводское оборудование? Выражал ли кто-либо интерес к приобретению этих активов?

— Предприятия выставлены на продажу. Пока подробности и дополнительную информацию я раскрывать не могу.

— А в какие площадки было целесообразно вкладывать деньги? Сколько вы инвестировали в российское производство за предыдущий год?

— В 2015 году мы вложили в развитие площадок более 6 млрд руб., причем наибольшая часть этих инвестиций была направлена на повышение стандартов качества продукции, повышение пищевой и экологической безопасности.

Сейчас наша задача — распределить производственные мощности на территории России ровно таким образом, чтобы обеспечить оптимальную логистику и оптимальное производство. И развитие наших производственных площадок идет параллельно с установкой очистных сооружений, то есть это не просто инвестирование в производственные линии.

Мы продолжаем начатую в прошлом году работу по повышению стандартов четырех производственных площадок, специализирующихся на производстве продуктов для детей до трех лет. Также была установлена новая производственная линия прессованного творога в Ялуторовске (Тюменская область), линия по производству термостатных продуктов в Самаре, были открыты очистные сооружений в Саранске и так далее. И работа по развитию наших производственных площадок — она непрерывная.

В 2012 году Danone объявила, что планирует инвестировать в развитие своих активов в России $700 млн, и с того времени мы поступательно движемся в рамках проекта. В 2015 году были вложены значительные инвестиции, в 2016 и 2017 годах мы в рамках обещаний.

— Каков объем инвестиций на 2016 и 2017 годы? Сколько осталось вложить?

— Уже освоено около 80% инвестиций. В 2015 году вложено более $100 млн.

— Тогда такой вопрос. Есть ли у Danone планы по покупке каких-нибудь новых заводов, новых активов?

— Сейчас мы идем по принципу развития имеющихся брендов и продуктов, запуска новинок на рынок. Пока это приоритетный путь, и, для того чтобы предлагать интересные потребителям товары, у нас есть все необходимое: 18 площадок, развитая инфраструктура, знание и наличие технологий и дальнейшие планы по развитию нашего портфеля. Мы не смотрим на то, что сейчас есть на рынке для покупки, но ничего нельзя исключать, ничего нельзя сбрасывать со счетов.

— Хотелось бы тогда уточнить ваше мнение по поводу конкретной производственной площадки. Мог бы Danone быть интересен один из молочных заводов в Вологодской области — Учебно-опытный молочный завод (УОМЗ) имени Верещагина, который власти пытаются выставлять на торги и предложить к приватизации?

— Как я уже сказал выше, нас удовлетворяет существующая индустриальная база. Но совершенно исключать какие-либо возможности я бы не стал.

«Пальма» на совести контролирующих органов

— Бернар, давайте перейдем к продуктам и потребителям. Люди наверняка сейчас стали более избирательными в кризис: за два года у нас двузначные темпы роста цен на молочные продукты. При этом на рынке существует серьезная проблема фальсифицированной продукции. Что Danone делает для решения этого вопроса, у вас есть какие-нибудь предложения?

— Нынешние условия действительно вынуждают потребителя быть гораздо более аккуратным при выборе продукта и стоимости, которую они платят за этот продукт. Два года назад произошел кризис цен на молоко. Разрыв между спросом и предложением, естественно, привел к инфляции цен на молоко и молочные продукты. Но мы как компания принимаем меры для развития молочного рынка в России, для нас важно развитие первостепенных партнеров — производителей поставщиков сырого молока. Поэтому работа с фермерскими хозяйствами, с молочными хозяйствами по увеличению и улучшению качества молока — это одна из самых надежных мер, которая гарантирует достоверность молочных продуктов или отсутствие фальсификатов. Поэтому наша задача не бороться с тем, что есть на рынке, а в том, что мы делаем для рынка. Мы доказываем, что у нас настоящий, натуральный продукт из натурального коровьего молока. Бороться с чем-то — это ответственность соответствующих органов и инстанций.

— И тем не менее с пальмовым маслом на рынке сейчас напряженная ситуация. Как из-за темпов роста импорта этого продукта, так и из-за сообщений властей, публикаций в СМИ. Выходят исследования, что из-за кризиса производители пытаются экономить в том числе и на составляющих своего продукта. Вы не думаете, что происходящая истерия бросает тень на все молочные компании, как маленькие, так и крупные?

— Если честно, даже не знаю, какой вам комментарий дать. Могу сказать только одно, что продукты, которые мы производим, натуральные. Все то, что написано на этикетке продукта, — это то, что в нем содержится. В первую очередь это наше обязательство — производить продукты наивысшего качества, натуральные для потребителей. А имиджевая тень или еще что-то, это… Может быть, людям извне тяжело понять наш настрой, но человек в Danone, тот, кто работает у нас, наверное, каждое утро просыпается с той мыслью, что своей работой он становится чуточку ближе к тому, чтобы предоставлять потребителям здоровые, качественные продукты, чтобы население России становилось каждый день чуть более здоровым. Я вас убедил в том, что в наших продуктах нет пальмового масла?

— Вопрос не в том, использует ли Danone пальмовое масло. Есть…

— Какие бы то ни было непрозрачные или прочие схемы производства были бы для нас нелогичными, если бы был большой риск для самих брендов и продуктов.

— Я перестрою вопрос. Были оценки, что около 10% товаров на рынке молочных продуктов — это фальсификат. То есть неназванные компании, видимо, в целях экономии или заработка используют в производстве пальмовое масло, но не пишут об этом на упаковке. И вы, разумеется, с ними тоже конкурируете. Вопрос в том, есть ли у вас как у участника рынка какие-либо предложения по унификации правил игры? Может, вы поддерживаете ужесточение наказаний за фальсификацию или же у вас есть другие идеи?

— Я еще раз, наверное, подчеркну, что наша задача — делать свою работу хорошо. А контроль и, скажем так, наказание за несоответствие правилам игры — это ответственность соответствующих инстанций, органов, которые должны эти действия отслеживать.

Мы просто по умолчанию полагаем, что все игроки и все производители, которые играют на этом рынке, соответствуют требованиям и правилам, выводят на этикетку все то, что должны выводить, а регуляторные службы это контролируют. Мы исходим из таких вот установок.

Как бороться с издержками

— Хорошо, тогда возникает логичный вопрос: как вы справляетесь с девальвацией рубля и соответствующим ростом цен на составляющие? Какие факторы больше влияют на цену продукта, какие меньше? В какой степени вы зависите от курсов валют?

— Мы видели инфляцию, потребители тоже это ощутили, это, безусловно, сказывается на потребителях. Поэтому наша компания пересматривает ряд вопросов, которые позволят максимально снизить эффект роста цен.

Условно факторы можно разделить на две группы. Есть то, на что мы можем повлиять, и есть то, на что мы повлиять не можем. Соответственно, приоритет в действиях — влиять там, где можно что-то изменить. А во всех вопросах, которые изменить нельзя, там нужно подстраиваться. И какие бы это меры ни были, нужно всегда работать над совершенствованием, повышением эффективности, для того чтобы непрерывно развиваться.

То, на что мы не можем повлиять, — это цены на молоко, но правительство принимает достаточные меры по поддержке фермерских хозяйств. Но если они получают поддержку, мы можем уже работать над улучшением качества поставляемого сырья, обеспечивать регулярность, системность поставок. Два года назад был кризис на рынке сырого молока, поскольку был разрыв между ценой и спросом и не было никакой системы регулирования. Ведь ценообразование на рынке сырого молока имеет свою сезонность — весной свободный выпас, коровы счастливы, молока много. Зимой цена может достигать максимальной точки, но благодаря мерам, принимаемым сейчас, этот самый пик сезонности купирован, он не настолько остро ощущается сейчас, как раньше.

Есть и другой немаловажный фактор, на который мы не можем влиять, — это курс валют. Он сказывается и на производителях — у них валютные затраты на корма и прочие дополнительные минералы для кормления животных и на нас.

— Как за два года изменилась средняя закупочная цена на молоко?

— Выросла более чем на 30%.

Однако, несмотря на то что на российское производство мы закупаем молоко от российских коров и продаем продукт российским же потребителям, более 15% наших затрат по-прежнему привязаны к валюте, к доллару.

— Это в вопросе молока или в целом?

— В целом для производства это более 15% от оборота. Откуда такие цифры и что они означают? Это и особые ингредиенты, и определенная упаковка, картонная или пластиковая, и сахар. Мы закупаем ингредиенты и составляющие здесь, у российских поставщиков, но они присутствуют на международных торгах, поэтому цена устанавливается в валюте.

Рассмотрим пример с упаковкой. Пластиковая упаковка — это ПЭТ-упаковка, и цены на ПЭТ-материалы являются международными, поэтому на это мы повлиять уже не можем. Есть мировые цены на гофрокартон — это все цены, установленные на международном рынке. Поэтому на них мы как компания влияния не имеем. Можно, конечно, вести переговоры, но все равно есть узкий коридор цен.

Понятное дело, что так устроен рынок, но это можно также воспринимать как некую аномалию.

Может, было бы полезно, если бы компании, которые сегодня имеют свое производство здесь и имеют закупщиков также на территории Российской Федерации, часть своей продукции продавали в национальной валюте, а не приравнивали к международным торгам.

С другой стороны, некоторые наши партнеры из числа международных компаний благодаря нашему сотрудничеству в прошлом году построили в России несколько производств. В Подольске появилось производство австрийской компании CCL, которая делает упаковку из эластичных материалов, они вложили €45 млн. Еще один поставщик упаковки, французская Contantia, вложила €25 млн в строительство завода в Краснодарском крае. В Серпухове появилась площадка австрийского производителя фруктовых наполнителей Agrana. Это, конечно, помогло нам в некоторой степени снизить влияние скачков курсов валют.

— Мы с вами обсудили цены на сырье и упаковку, то есть в целом стоимость производства. Но ведь есть еще один важный фактор — логистика, которая, учитывая географию нашей страны, тоже должна серьезно влиять на цену конечного продукта. Что происходит с затратами на транспортировку и отразился ли на них как-то ввод системы «Платон»?

— Это правда, логистические затраты оказывают высокий вклад в стоимость. Что касается системы «Платон», давайте скажем так: она не поспособствовала улучшению ситуации. Попробую раскрыть мысль.

Задумка и цель проекта «Платон» — они в своей основе верные. Оплата или взнос за пользование общественными дорогами имеют, естественно, свое разумное объяснение.

Конечно, мало кто радуется обязанности платить какой-то дополнительный побор, но в целом это логично. Но у меня комментарий к тому, как это произошло. Это случилось в середине ноября — резко, сразу, внезапно. Поскольку запуск системы не был тщательно проработан, он, безусловно, в один миг создал, скажем так, дополнительные трудности на рынках логистических услуг. Также внезапно была внедрена система штрафов, которая практически травмировала всех участников, привела к определенным срывам. К счастью, власти приняли правильное решение, когда для юридических лиц штрафы были снижены в 90 раз — с 450 тыс. до 5 тыс. руб.

Уменьшение штрафов наглядно говорит о том, что власти осознали, что что-то не так сделали. Однако урон был нанесен: буквально за одну ночь стоимость ряда наших маршрутов возросла на 25%. На южном направлении рост составил 80–100%.

Что нам сказали наши транспортные партнеры? «Вам нужны фуры, вам нужен грузовик — платите». Даже если мы пользуемся услугами одного логистического провайдера, они пользуются услугами транспортных компаний. Поэтому транспортная компания говорит: «Хотите машину — машина пойдет на маршрут, платите за дополнительные сборы, если что — штраф». Я убежден, что основная часть урона случилась именно из-за того, как система была введена.

— Можете назвать более конкретные цифры? Как «Платон» отразился на конечной цене продуктов?

— Конкретно у меня в голове несколько цифр, поскольку в зависимости от продукта, от региона и от маршрута цена возросла по-разному. В среднем дистанция между молочными фермами и нашими заводами составляет 400 км. Также нужно учесть путь от предприятия до точек продаж в городах — это около 600–800 км. В итоге «Платон» с его стоимостью 1,5 руб. на каждый километр, может, и не такие большие затраты по сравнению с ценой на сырое молоко, но все равно это существенный фактор. В марте тариф вырастет вдвое, что также повлечет последующий рост стоимости логистики.

Поэтому система «Платон» повысит наши прямые издержки и цена одной бутылки молока может вырасти на несколько процентов.

Однако конкретную цифру назвать не могу, поскольку за недавнее время слишком много составляющих изменило наши затраты и цены, и тут нельзя разобраться в том, сколько пришлось на какой элемент. Главная наша задача на 2016 год — максимально прозрачно и понятно сформулировать ценовую политику и понимать ее.

Тем не менее, если позволите, выскажу мое сугубо личное наблюдение к вопросу о том, как происходит процесс управления на рынке. Безусловно, сейчас трудная экономическая ситуация. Власти понимают, что необходимо принимать меры, и с этой целью они разрабатывают ряд программ, работают для обеспечения развития этой страны.

Но совокупность одновременных перемен создала вот это ощущение непредсказуемости и неведения будущего.

В текущей нестабильной экономической ситуации, на мой взгляд, власти необходимо создать понимание и видимость на будущее, как можно более понятно, как можно более прозрачно. И ряд одномоментных перемен — самый большой враг ощущения вообще понимания будущего, ощущения стабильности.

Россия. Франция > Агропром > gazeta.ru, 21 февраля 2016 > № 1660879 Бернар Дюкро


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 20 февраля 2016 > № 1657179 Леонид Громов

Комментарий. Роботы и молоко: больше, лучше, вкуснее.

Министр сельского хозяйства Калужской области Леонид ГРОМОВ рассказал обозревателю «Крестьянских ведомостей» об успехах и подводных камнях первой в России программы «100 роботизированных молочных ферм».

— Леонид Сергеевич, ваш регион в десятки раз опережает соседей по темпам роботизации молочного животноводства. Из примерно 400 российских доильных роботов 100 действуют в Калужской области. Зачем вам это понадобилось?

— Роботизированная ферма для современного сельского предпринимателя — это наилучший способ решения тех базовых проблем, с которыми он сталкивается. Мы не сразу пришли к такому выводу. Сначала перебрали все другие варианты. Они оказались хуже.

— Существует мнение, что роботизация не только решает проблемы, но и замечательно их создаёт. Начиная с того, что робот-дояр стоит от 10 миллионов рублей.

— Давайте по порядку. Сегодня на селе довольно непростая проблема с кадрами. Это если деликатно формулировать. «Человеческий фактор» в молочном животноводстве — постоянная головная боль. Гораздо более серьёзная, чем, допустим, на мясном комплексе. Там полдня или даже сутки, двое суток прогула или загула со стороны наёмного работника не создают критической ситуации. А для «молочки» это катастрофа. Владелец фермы буквально прикован к ней цепями. Должен постоянно следить за ситуацией и быть ко всему готовым. С установкой же роботов у него развязываются руки. Вы ведь представляете, как работают доильные роботы?

— Вполне.

— Корова сама выбирает удобное для неё время доения, подходит к установке, получает массаж вымени, с удовольствием отдаёт молоко, получает поощрительный корм. Молокоотдача увеличивается на 15 процентов. Значительно улучшается качество продукции. Сразу по двум причинам: во-первых, это бесстресcовое молоко. На сегодня даже не все специалисты понимают, насколько данное обстоятельство значимо. У такого молока и вкус другой, и даже состав отличается в лучшую сторону от стандартного. Во-вторых, робот обеспечивает стерильность всего процесса доения и следит за качеством. Человек в процессе вообще не участвует.

— Один робот обслуживает 50-70 коров. Для небольшой фермы в 100-140 голов нужно минимум две установки. Плюс строительство самой фермы, плюс обучение и переобучение фермера, сервисное обслуживание роботов. По опыту других регионов я знаю, что затраты на роботизацию фермы в 140 голов доходят до 150 миллионов рублей.

— Ну, довольно часто строительство новой фермы в чистом поле не требуется. Два робота прекрасно справляются с работой в стандартной ферме, рассчитанной на 200 коров. Во многих регионах пустует много таких помещений. И у нас тоже. Они прекрасно подходят для беспривязного содержания 140-160 коров по новой технологии. Это значительно снижает затраты, поскольку, что касается строительных работ на готовой ферме, там нужно только соорудить пристройку для роботов. Но без помощи государства фермер, конечно же, не потянет роботизацию. Тут даже обсуждать нечего. Поэтому мы разработали областную программу и предусмотрели в ней целый комплекс мер по поддержке фермеров. Во-первых, предприниматель, победивший в конкурсе и вошедший в нашу программу, получает грант на приобретение роботов. Если он ставит два робота, то грант составляет 10 миллионов рублей. Если один – около пяти миллионов.

— То есть вы компенсируете половину стоимости робота.

— Сорок процентов. На первом этапе, пока фермеры ещё раздумывали, мы компенсировали им 60 процентов стоимости робота. Кроме того, мы субсидируем участнику программы кредитную ставку – ведь без кредита робота не купишь, даже за полцены. В результате фермер имеет кредит под пять процентов годовых на пять лет. Кроме того, мы выделяем деньги на строительство дороги до фермы – в пределах 500 тысяч рублей. Выделяем субсидии за приобретение племенного скота для роботизированной фермы из расчёта 25 рублей за килограмм живого веса. С 2016 года вводится ещё одно направление субсидирования – сервисное обслуживание роботизированных установок.

— Я на днях разговаривал с одним из участников программы «100 роботизированных ферм» Владимиром Кошмановым. Он, как вы знаете, работает в Жиздринском районе. Владимир очень благодарен областному правительству и вам лично. Он получил, насколько я понял, все виды поддержки. Говорит, что пришлось заполнять огромное количество бумаг и вообще отмечает, что процедура непростая. Но относится к этому с полным пониманием. Прошлой осенью роботизированная ферма Кошманова начала работать. Сейчас она постепенно выходит на проектную мощность. Доятся около 100 коров из 140. Но закупочные цены на молоко невысокие. Владимир говорит, что они ниже 20 рублей за литр. А затраты сделаны огромные. Роботизация будет очень долго окупаться. По опыту других регионов – не менее восьми лет.

— Кошманов молодой фермер, он ещё не наладил связи и не производит продукцию в тех объемах, которые могут заинтересовать серьезного переработчика. Я знаю сельхозпроизводителей, которые продают молоко и по 28 рублей, и по 32. Есть и те, кто за свое молоко получает и более 80 рублей – в тех случаях, когда оно идет на производство продуктов с высокой добавленной стоимостью. У них затраты на роботизацию окупятся за четыре года и даже быстрее.

— Насколько я знаю, первые доильные роботы завёз в ваши края Александр Саяпин, знаменитый тульский фермер. Потом вы его переманили в Калужскую область.

— Да, с него, в общем, всё и началось. Александр Саяпин, без преувеличения, основоположник этого направления. Он в свое время проходил стажировки в Германии. В Америке работал два года. Потом вернулся, начал развивать фермерское хозяйство. Столкнулся с проблемой «человеческого фактора». Стал строить роботизированную ферму. Мы посмотрели, как у него всё работает. Потом ещё в Белоруссию съездили. У них в своё время тоже довольно активно начиналась роботизация молочного животноводства. Правда, сейчас уже белорусы сами к нам приезжают перенимать опыт.

Хочу ещё раз подчеркнуть, что решение о широком внедрении роботизации мы принимали обдуманно и, можно сказать, выстрадали его. Я в своё время тоже поездил по миру, много чего посмотрел. Первые роботы увидел лет 12 назад в Израиле. Но это было оборудование другого формата. К каждому роботу требовались ещё два работника, чтобы обслуживать механизмы. А потом появились европейские роботы. Целых пять компаний их выпускают. И мы дали возможность всем этим компаниям установить эти роботы у нас. Фермеры имеют возможность посмотреть их в работе и реально оценить.

— У Калужской области в последние годы впечатляющая динамика роста производства молока и продуктивности молочного стада. Можете дать раскладку – за счёт каких факторов это достигнуто, и какую долю вносят роботизированные фермы?

— Основным фактором роста объемов производства животноводческой продукции наряду с ростом продуктивности скота было и остается увеличение поголовья. Так, в целом по области количество КРС в 2015 году у нас выросло до 116,6 тыс. голов, что составляет 106,7 процента к предыдущему году. В том числе поголовье коров увеличилось до 46,7 тыс., это 106,2 процента к уровню 2014-го. Производство молока в сельхозорганизациях области за 2015 год составило 209,4 тыс. тонн, что на 14 процентов больше к уровню предыдущего года. Надой молока на корову вырос до 5644 кг, это на 596 кг или на 11,8 процента больше, чем было в 2014 году.

Средний надой молока по роботизированным фермам составил 6112 кг на корову, или на 468 кг больше, чем в среднем по области. Основной же рост объемов производства молока достигнут за счет повышения уровня продуктивности стада (15,7 тыс. тонн) на основе улучшения кормления молочных коров и увеличения численности поголовья дойных коров (на 10,2 тыс. тонн).

Конечно, основной молочный «вал» обеспечивают крупные товаропроизводители. Роботизированные фермы дают сейчас около 10 процентов молока от общего его производства в области, что сопоставимо в среднем со странами Европы. У них те же пропорции.

— То есть роботы это всё же дополнительный, вспомогательный резерв для развития молочного животноводства. На больших фермах без них прекрасно обходятся и у нас, и на Западе. Роботизация больше требуется в дальних районах. Там, где людей не хватает, и где фермер не хочет быть «рабом лампы».

— На крупных фермах роботизация тоже отлично себя показывает. Тут нет какой-то догмы. В каждом случае надо смотреть по ситуации.

— А ведь в глубинке робот объективно отбирает работу у местных жителей. То есть входят в противоречие две тенденции: фермер хочет застраховать себя от «человеческого фактора», не иметь от него головных болей. А местный человеческий фактор от этого ещё больше впадает в депрессию и пьёт палёную водку.

— Если бы «100 роботизированных ферм» была единственной нашей программой, такое предположение имело бы под собой какие-то основания. Но мы имеем в своем арсенале широкий спектр мер государственной поддержки, в том числе прямо направленных на создание новых рабочих мест на селе. Поэтому, уверяю вас, роботизация ферм не увеличивает сельскую безработицу и депрессивность глубинки, а выводит сельскую экономику на совершенно другой уровень.

— Какие средства потрачены на программу «100 роботизированных ферм» в целом по области, как участвовал в её финансировании федеральный бюджет, насколько эти схемы, по вашему мнению, годятся для других регионов?

— За 2014-2015 годы реализации программы ее участникам выплачено за счет областного бюджета 123,5 млн рублей и привлечено внебюджетных средств более 185,3 млн руб. Денежные средства из федерального бюджета не представлялись в связи с отсутствием условий софинансирования из федерального бюджета такой государственной поддержки. В принципе, каждый регион может пойти по нашему пути и выделить средства для реализации программы из областного бюджета.

— Есть ли существенные расхождения между теми планами, тем видением ситуации, что были у вас в начале пути — и теми, что есть сегодня, с высоты опыта, который, как известно, сын ошибок трудных?

— В целом реализация мероприятий идет по плану. Думаю, что это происходит потому, что мы работаем с каждым хозяйством индивидуально. На заседаниях инвестиционного совета при министерстве сельского хозяйства Калужской области, совместно с представителями банков и Государственного фонда поддержки предпринимательства Калужской области рассмотрены все потенциальные участники создания роботизированных ферм на территории области. По каждому участнику программы определены банк-кредитор и организация – поставщик оборудования, которого фермер выбирает по собственному желанию, исходя из конкретных условий своего хозяйства.

Приказом министерства сельского хозяйства Калужской области утверждён состав экспертной группы по технологическому отбору проектов по созданию роботизированных ферм на территории области. Экспертная группа после рассмотрения проекта, с непосредственным выездом на место его реализации в муниципальный район, даёт экспертное заключение. При наличии положительного экспертного заключения проект допускается на рассмотрение инвестиционного совета при министерстве сельского хозяйства Калужской области. Мониторинг выполнения мероприятий по созданию роботизированных молочных ферм на территории области ведется по каждому её участнику.

— Можете дать несколько конкретных подсказок коллегам из других регионов: вот так делайте, начиная проект, так лучше не надо, а вот так – ни в коем случае? Вообще, как считаете: может ваш опыт быть востребован в «среднестатистическом» российском регионе, нужен ли он там?

— Опыт организации молочных роботизированных ферм в Калужской области показывает, что каждый проект для того, чтобы он состоялся, должен быть обстоятельно просчитан. Необходимо осознавать, что в существующей экономической обстановке фермерскому хозяйству самостоятельно не под силу организовать подобное инновационное производство. Необходима всесторонняя поддержка – как финансовая, так и в иных вопросах – в частности, в разработке бизнес-плана, в обучении кадров, подборе высокопродуктивного скота и т. д. В Калужской области определяющим условием при организации этого вида бизнеса на селе стала комбинация взаимодополняющих программ – региональной программы «100 роботизированных ферм» и ведомственной целевой программы поддержки семейных животноводческих ферм, предусматривающей государственную поддержку в виде грантов.

Главными условиями успеха являются: сравнительно дешевые проекты строительства ферм содержания коров по холодному способу, приобретение здорового высокопродуктивного скота и обеспеченность его качественными сбалансированными кормами. Ведущую роль, естественно, играет управление производством на ферме. Для этого в области все управляющие фермами обязаны пройти обучение, которое организуется при областной школе подготовки и переподготовки кадров АПК, и в обязательном порядке сдать экзамен.

— Вы достигли западного уровня роботизации. Собираетесь на этом остановиться или будете перегонять Америку?

— Такая цель перед нами не стоит. Программа пока ещё не выполнена. У нас на сегодня работают 100 роботов, а не 100 роботизированных ферм. Будем выполнять программу. Кроме того, в этом году мы запустим завод по производству доильных роботов. Одна из европейских компаний, которая их производит, изъявила желание начать выпуск роботов в нашем регионе.

— Наверное, это хороший маркетинговый ход. Прогрессивные калужские фермеры и их успехи будут живой рекламой таких доильных установок.

— Мы называем это импортозамещением. Не обязательно завозить оборудование из-за границы, если можно локализовать производство в России и сделать его тем самым дешевле для нашего производителя.

Автор: Виктор ШАЦКИХ - специально для «Крестьянских ведомостей»

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 20 февраля 2016 > № 1657179 Леонид Громов


Россия > Агропром > agronews.ru, 19 февраля 2016 > № 1655296 Василий Узун

Комментарий. Чего хочет Минсельхоз: улучшить использование земли или увеличить выплаты ее контролерам и захватчикам?

Василий Якимович УЗУН, д.э.н., профессор, заслуженный деятель науки, главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики РАНХиГС при Президенте РФ – постоянный автор «Крестьянских ведомостей». По просьбе редакции он раскрыл очень острую тему землепользования.

В Послании Президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию РФ от 3 декабря 2015 г. была поставлена задача: «Нужно ввести в оборот миллионы гектаров пашни, которые сейчас простаивают… Прошу Правительство к 1 июня 2016 года подготовить конкретные предложения, включая проекты нормативных актов, а депутатов Государственной Думы и всех членов Федерального Собрания прошу внести поправки в законодательство в течение следующего года и в осеннюю сессию следующего года принять соответствующие законы».

Минсельхоз РФ оперативно среагировал на поручение Президента РФ и уже в декабре 2015 г. представил проект федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» и иные законодательные акты Российской Федерации». Как министерские чиновники поняли поставленную задачу, и каким образом предлагают ее решить?

Суть и масштаб проблемы

Президент РФ в Послании 2015 г. говорит о пашне (ее в России 121 млн га). В проекте закона речь идет уже о землях сельскохозяйственного назначения (таких земель в три с лишним раза больше – около 386 млн га). Столь расширительное толкование указаний Президента вряд ли оправдано. Исходя из того, что признаки неиспользования земель установлены для сельскохозяйственных угодий (для пашни, сенокосов, пастбищ и многолетних насаждений), а для остальных угодий (например, болот, оврагов и т.д.) проблемы использования не актуальны, в законе целесообразно ограничиться рассмотрением только сельскохозяйственных угодий.

Судя по пояснительной записке к проекту закона, основную задачу Минсельхоз РФ видит в вовлечении в оборот 19,4 млн га неиспользуемых земель сельскохозяйственного назначения, принадлежащих гражданам и юридическим лицам. Если целью закона является «оштрафовать и изъять», то такая постановка задачи оправдана, если же цель — вовлечение в оборот неиспользуемых сельскохозяйственных угодий, то она явно некорректна.

В России на 01.01.2013 г. было 220,2 млн га сельскохозяйственных угодий (данных за последующие годы Росреестр не публикует). Первая задача государства – закрепить эти земли за сельхозпроизводителями. В советское время такое закрепление осуществлялось по решению государственных органов, поэтому почти вся площадь была отдана, как тогда говорили, в вечное пользование колхозов, совхозов и хозяйств населения.

В рыночных условиях ситуация изменилась. Прежде чем претендовать на землю, сельхозпроизводитель оценивает, окупятся ли расходы на ее приобретение (аренду) и использование. Если расходы не окупаются, то земля остается у государства. На начало 2013 г. за сельхозпроизводителями было закреплено 191,1 млн га, т. е. государство не смогло передать сельхозпроизводителям 29,1 млн га сельхозугодий, в том числе 7,3 млн га пашни, залежей и многолетних насаждений, 6,9 — сенокосов. Незакрепленная за сельхозпроизводителями площадь в 1990 г. составляла 8,3 млн га. В последние 25 лет она систематически росла. В двадцати субъектах РФ более четверти сельхозугодий не закреплено за сельхозпроизводителями.

В проекте закона о введении в оборот этих громадных площадей нет ни слова. Однако причины отказа сельхозпроизводителей от этих земель очень часто связаны не только и не столько с плохим качеством и местоположением этих земель, сколько с высокими расходами на их оформление и регистрацию, с теми препятствиями, которые законодатели и чиновники чинят претендентам на землю. Это и не удивительно, ведь в стране с десяток федеральных ведомств, которые пишут законы о земле, регистрируют участки с землей, контролируют разные параметры, но ни одно ведомство не несет ответственности за введение земель в оборот. За не переданную пользователям государственную землю не с кого спросить. Поэтому брошенный Президентом в Послании 2015 года упрек «Слушайте, мы уже сколько лет об этом говорим? А воз и ныне там» никого в зале не смутил.

Часть закрепленных за сельхозпроизводителями сельхозугодий тоже не используется. В пояснительной записке к проекту закона указано, что из 196,1 млн га сельхозугодий в составе земель сельскохозяйственного назначения, по данным субъектов РФ, более 56 млн га не используется. Этот показатель видимо завышен, так как включает 5 млн га не закрепленных за сельхозпроизводителями сельхозугодий и их, вполне очевидно, отнять у сельхозпроизводителей ни по суду, ни без суда невозможно. С другой стороны, он, вероятнее всего, занижен, так как учитывает неиспользуемые сельхозугодия только в составе земель сельскохозяйственного назначения, и не включает неиспользуемые сельхозугодия в землях поселений и других категорий земель. По данным Всероссийской сельскохозяйственной переписи 2006 г. из закрепленных за сельхозпроизводителями земель не использовалось около 65 млн га (из 190,6 млн га, закрепленных за сельхозпроизводителями, только 126,4 были указаны, как используемые). Если добавить к этой площади не закрепленные за сельхозпроизводителями земли, то получим 94 млн га неиспользуемых сельхозугодий.

Косвенное подтверждение этому получаем при сравнении данных Росреестра и сводных годовых отчетов сельскохозяйственных организаций (СХО). По данным Росреестра из закрепленных за сельхозпроизводителями 191,1 млн га сельхозугодий, 119,8 было закреплено за СХО. Однако по сводному годовому отчету Минсельхоза РФ за действующими СХО в 2013 г. было закреплено только 84,2 млн га сельхозугодий, из которых лишь 3,9 млн га указаны как неиспользуемые. Куда делись еще 35,8 млн га? Они, скорее всего, не используются. Часть этой земли (8,2 млн га) принадлежит хозяйствам, которые уже ликвидированы, но их земли еще не переданы новым пользователям. Но есть еще хозяйства, которые находятся в стадии банкротства и их земли тоже не используются. Есть и такие, которые прекратили свою деятельность, все люди из них ушли, висят долги, процедура банкротства не возбуждена, за нее нужно заплатить, но некому. Таким образом, общая площадь переданных СХО, но не используемых сельхозугодий составляет 39,7 млн га.

За хозяйствами населения закреплено 71,3 млн га сельхозугодий. Эти земли выделены для КФХ, индивидуальных предпринимателей, ЛПХ, садоводов, огородников, дачников, ИЖС и т.д. Процент неиспользуемой площади здесь относительно небольшой. Однако в этой группе землевладельцев есть две категории, которым выделено почти 22 млн га сельхозугодий (собственники земельных долей – 13,2 млн га и собственники земельных участков – 8,7 млн га), однако используется эта земля или нет – неясно. Дольщики и собственники этих участков не передали их в аренду или пользование СХО или КФХ, не присоединили к ЛПХ. Вероятнее всего эти участки тоже не используются, так как население не может их выделить и зарегистрировать в связи с дороговизной процедуры. Если сложить не переданные сельхозпроизводителям земли, неиспользуемые земли СХО и хозяйств населения, то опять получим площадь порядка 90 млн га.

Из пояснительной записки к закону следует, что 36,6 млн га неиспользуемых земель – это государственные земли. В проекте закона не затронут вопрос о том, как их вернуть в оборот. Вместе с незакрепленными за сельхозпроизводителями землями получается огромная площадь – более 60 млн га. Из этого следует, что подавляющая часть оставшихся в государственной собственности земель не используется. Кажется, что вернуть их в оборот легко, ведь для этого не надо ни с кем судиться, проводить сложные процедуры изъятия участков и т.д.

Однако, не все так просто. Найти собственника основной части участков государственной земли трудно. Государственная земля может быть в собственности Российской Федерации, субъекта РФ, районного или сельского муниципалитета. Разграничение земель между указанными категориями собственников было предусмотрено Земельным кодексом еще в 2001 г., однако оно не проведено до сих пор: из 264 млн га земель сельскохозяйственного назначения разграничено лишь 20. Предъявлять претензии по неиспользованию неразграниченных участков некому, так как собственник неизвестен.

Механизмы вовлечения сельскохозяйственных угодий в оборот.

Разграничение и использование государственных земель сельскохозяйственного назначения (240 млн га)

Вставить в проект закона статьи:

а) о разграничении государственных земель на федеральные, субъектов РФ, районных и сельских муниципалитетов.

Определить орган управления, ответственный за эту работу, предусмотреть источники финансирования, сроки и порядок проведения работы.

б) о формировании участков неиспользуемых государственных сельскохозяйственных угодий и создании публичных каталогов неиспользуемых земель.

Определить органы управления, ответственные за проведение этой работы на каждом уровне управления, предусмотреть источники финансирования, сроки и порядок проведения работы

в) о подготовке неиспользуемых государственных земель к передаче в аренду или собственность новых владельцев.

Определить требования к подготовке участков: строительство подъездных путей, обеспечение электричеством, сетевым или индивидуальным водоснабжением и т.д. Определить органы управления, ответственные за проведение этой работы на каждом уровне управления, предусмотреть источники финансирования, сроки и порядок проведения работы

Запрет бесплатного перевода сельскохозяйственных угодий под застройку (закрыть главную лазейку для спекулянтов и коррупционеров)

В Послании Президент говорит, в первую очередь, о землях, «которые сейчас простаивают, находятся в руках крупных землевладельцев, причем заниматься сельским хозяйством многие из них не спешат». Некоторые землевладельцы действительно приобретали и продолжают приобретать земли сельскохозяйственного назначения в надежде перевести хотя бы часть площадей в земли поселений, дачные, садоводческие и иные участки, на которых можно вести строительство. При таком переводе стоимость участка возрастает в среднем в 100 раз. К. Маркс писал, что при рентабельности 300%, капитал готов на любые преступления. Вполне очевидно, что при рентабельности 10000% предприниматели и чиновники не только готовы, но и каждодневно совершают преступления. Строго говоря, в соответствии с российским законодательством получить указанные проценты можно, формально не нарушая действующее законодательство.

Перевод сельскохозяйственных земель в другие категории осуществляется по решению органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации (статья 8 Земельного кодекса РФ). Собственник земельного участка подает заявку на перевод, она рассматривается и принимается решение. Если решение положительное, можно считать барыши. Некоторые губернаторы подписывали в среднем одно такое решение в день. Формально за такое решение плата не предусмотрена. Фактические выплаты производятся по коррупционным схемам.

Для того, чтобы предприниматели осознали, что впредь им не удастся получить свои 10000%, в проект данного закона необходимо внести две статьи:

а) о запрете бесплатного перевода сельскохозяйственных угодий под застройку;

б) о продаже права застройки сельскохозяйственных земель.

В соответствии с действующим российским законодательством право частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения изначально было не полным. Из большого пучка прав было исключено право на застройку. Частный собственник, даже купивший землю сельскохозяйственного назначения у государства, право застройки не покупает. На этих землях строить нельзя. Чтобы строить, надо сначала перевести землю в другую категорию или изменить ее целевое назначение. Поэтому включение двух предлагаемых статей в проект закона не нарушит права землевладельцев.

Как только бизнес осознает, что заработать на сельхозугодиях можно только занимаясь сельским хозяйством, он сам, без судов и иных принуждений начнет избавляться от неиспользуемых земель.

Внесение обременений на неиспользуемые участки.

В проекте закона много места уделено ужесточению срока, в течение которого участок нужно подготовить к использованию и начать использовать. В реальной жизни действовавшие ранее и предлагаемые новые более жесткие ограничения легко обойти, так как в любой момент можно переоформить право собственности на аффилированное лицо и отсчет начнется сначала. Поэтому новые ужесточения не помогут, нужно закрыть имеющуюся лазейку. Для этого в проект закона целесообразно ввести статью:

а) обременение неиспользуемого участка.

Если проверкой установлено, что участок не используется, то на него накладывается обременение. Новые проверки на таком участке не нужны, отмена обременения должна быть заботой собственника. Обременение должно сохраняться даже при переходе участка к другому собственнику. Вполне очевидно, что цена на обремененный участок будет падать по мере приближения к установленному сроку, в течение которого участок мог быть неиспользуемым. По истечении такого срока по решению суда такой участок должен быть объявлен как неиспользуемый, выставлен на публичные торги и продаваться по рыночной цене претендентам на его использование. Если претендентов нет, то ни штрафовать, ни отбирать участок у прежнего владельца не нужно. В России много земель, использование которых экономически неэффективно. Если государство считает целесообразным их вовлечение в оборот, то оно должно не штрафовать собственников, а разработать меры господдержки освоения и использования таких земель или их передачи с нулевыми трансакционными издержками новым пользователям.

Распределение выручки от продажи неиспользуемых участков

Проект закона обязывает орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации в месячный срок приобрести непроданный неиспользуемый земельный участок в собственность за 50% его кадастровой стоимости. Во-первых, федеральный центр не может принуждать субъекты РФ тратить свой бюджет на такие цели. Во-вторых, компании, захватившие сотни тысяч гектаров земли и не заплатившие за них ничего, могут неплохо заработать. Например, при кадастровой цене 60 тыс. руб. за гектар компания, имеющая 150 тыс. га, может получить 4,5 млрд руб.

Чтобы избежать несправедливых выплат из бюджета за неиспользуемые участки, необходимо из законопроекта исключить указанное положение и ввести следующую статью:

а) Распределение средств, полученных от продажи неиспользуемых участков.

Вырученные от продажи неиспользуемого земельного участка средства передаются собственнику земли, кроме случаев: получения земли бесплатно (государственные земли, земли дольщиков, иным образом полученные бесплатно земли). В этом случае компенсации подлежат только затраты собственника на оформление земли, остальные средства направляются в бюджет субъекта РФ и муниципалитета, на территории которых находится участок. Если при продаже участка были затрачены бюджетные средства на его выделение и регистрацию, то они тоже должны компенсироваться из выручки.

Ставка на малый бизнес

Неиспользуемые земельные участки, как правило, не составляют единого крупного массива, а разбросаны по мелкоконтурным, часто удаленным от центральных усадеб участкам. Их использование неэффективно для крупного бизнеса, но может быть выгодно для малого. Ставка на освоение таких заброшенных земель должна быть сделана на фермеров и местное население. Соответствующую статью целесообразно включить в проект закона

Заключение.

Для выполнения поручения Президента и вовлечения неиспользуемых земель в оборот необходима коренная переработка проекта закона. Для этого нужно создать рабочую группу из квалифицированных специалистов, занимающихся данной проблемой, и поручить ей разработать концепцию закона, дать тщательный анализ сложившейся ситуации в целом по стране и в отдельных субъектах РФ, четко сформулировать цели, которые предполагается достигнуть. На этой основе разработать проект закона, а затем провести его тестирование в отдельных субъектах и районах. Только на основе такой работы может появиться выдерживающий критику проект закона, который создаст новые возможности для решения проблемы, а не новые трудности, которые могут привести к расширению площади неиспользуемых земель и к дальнейшему росту коррупции.

Автор: Василий УЗУН, главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики РАНХиГС при Президенте РФ

Россия > Агропром > agronews.ru, 19 февраля 2016 > № 1655296 Василий Узун


Франция. Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 17 февраля 2016 > № 1660974 Руслан Вдовенко

Новый старый бренд: как Danone собирается вернуться на рынок детского питания

Руслан Вдовенко, генеральный директор завода "Кремез", рассказал Delo.UA, сколько было инвестировано в новую линию по производству детского питания и как компания будет завоевывать новых покупателей

ТМ "Тема" появилась на украинском рынке детского питания в 2007 году и производилась на киевском заводе "Галактон" компании Danone. Доля рынка детской продукции бренда "Тема" в 2012 году была 60,4%. После закрытия киевского завода в конце 2014 года Danon сразу начал импортировать детское питание из России. Из-за конфликта между странами "Тема" в апреле 2015 года исчез с полок украинских магазинов. В конце 2015 года Danone наладила работу новых производственных линий на Кременчугском заводе и возобновила производство детского питания под измененным на украинский манер брендом "Тьома". Как компания планирует вернуть утраченные позиции на рынке детского питания, Delo.UA рассказал Руслан Вдовенко, генеральный директор завода "Кремез", производственной площадки Danone в Кременчуге.

Какой объем продукции производится на заводе в Кременчуге? Оцените объем инвестиций, вложенных в развитие предприятия.

Еще пару лет назад производственным флагманом компании Danone в Украине был завод в Херсоне. Теперь все изменилось. Благодаря вложенным инвестициям и проведенной реконструкции, завод в Кременчуге выпускает 55% от всего объема продукции компании Danon в Украине. Тут выпускают все традиционные виды "молочки", в основном под брендом "Простоквашино" и "Растишка". Мощности завода позволяют производить порядка 110 тысяч тонн продукции в год, но фактический объем производства составляет порядка 70 тыс. тонн.

Если говорить об объемах инвестиций, то Danone инвестировал в развитие предприятия порядка 25 млн евро.

Сейчас мы запускаем новую линию по производству йогуртов и сырков ТМ "Тьома". В дальнейших планах нет расширения производства. Будем вкладывать только в эффективность завода.

Детское питание производится на новых производственных линиях. Во сколько они обошлись компании?

На строительство линии было потрачено два года. Этот проект был непростым, поскольку реализовывался в условиях экономического кризиса, гривня сильно девальвировала. Мы долго решали, продолжать реализацию проекта или нет. Благо, что главный офис Danon поддержал нас. По понятным причинам стоимость проекта возросла со 100 млн грн до 200 млн грн. Это огромные инвестиции, сейчас мало кто в Украине в столь сложное времена инвестирует такие деньги.

Почему вы просто не перенесли производственные линии с "Галактона"?

Мы сами думали, что просто перенесем линии, но у нас не вышло. Мы занялись модернизацией оборудования, и теперь можно смело говорить, качество продукции стало на порядок более высоким. Мы ужесточили требования к упаковке, сделали ее герметичной. Если на "Галактоне" мы использовали готовые стаканчики, то теперь используется преформы. Для этого нам пришлось установить дорогостоящее оборудования компании Tetra Pak (Швеция) и Arcil (Франция). К примеру, лишь оборудование для упаковки творожков стоило нам 1,3 млн евро.

Кто поставляет вам молоко для детского питания?

Мы работаем с 50 фермами, но для детского питания мы выбрали две лучшие, с высоким качеством молока. Во-первых, это "Украинская молочная компания", которая находится в Киевской области и является лидером в своей области. Поголовье дойного стада боле 4 тыс. А также компания с датскими инвестициями "Разволожье". Количество голов там меньшее, 700, но эта ферма относится к высокопродуктивным: надой по стаду в день оставляет 14-17 тонн молока.

Существуют ли повышенные требования к качеству молока для детского питания?

Коровы, которые дают молоко для детского питания, должны иметь специальный рацион. При их выращивании не используют корма с пестицидами — лишь те, которые выращены на органических удобрениях. Выпас и лактация происходят в специальных экологически чистых зонах.

А почему не используете молоко ваших молочных кооперативов?

Территориально молочные кооперативы находится в Херсонской области, а это далеко от нас. В Полтавской области существует только 3 пилотных проекта. Это молоко идет к нам на завод, для производства традиционной "молочки". От общего объема сырья это всего лишь 1%.

Собираетесь ли в дальнейшем развивать кооперативы в Полтавской области?

Да, конечно. Мы будем продолжать работать над этой программой в этом регионе.

Где закупаете фруктовые наполнители для йогуртов и творожков?

Закупаем фруктовое пюре мы у компании "Аграна Фрут Украина" из Винницкой области. Они занимаются выращиванием всех видом фруктов и ягод, какие только могут быть выращены в нашем климатическом поясе.

Какая будет продуктовая линейка у нового "Тьомы"?

Мы будем производить творожки пяти разновидностей, один из них будет безвкусный. Также мы выпустили 4 йогурта. В дальнейшем мы займемся производством детского кефира. Сейчас этот продукт находится на стадии разработки.

Планируемые объемы производства детских сырков и йогуртов

Планируется нарастить производство до 4 тыс. тонн до конца 2016 года. Если оценивать этот объем в рамках компании Danone в Украине, то это 5% от общего производства компании.

Сколько будет стоить "Тьома"?

Цена будет не выше той, которую вы видите на аналогичные продукты на полках магазинов. Это порядка 8-10 гривень.

Как планируете вернуть утраченные позиции бренда на рынке, ведь за время импортных поставок у многих он начал ассоциироваться с товаром российского производства?

Цель переименования бренда — показать, что это украинский продукт, что при его производстве используется качественное отечественное сырье. Это поможет повысить лояльность к бренду.

Франция. Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 17 февраля 2016 > № 1660974 Руслан Вдовенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter