Всего новостей: 2629856, выбрано 636 за 0.144 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (82)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (20)Рошаль Леонид (20)Цыб Сергей (17)Бузиашвили Юрий (16)Онищенко Геннадий (16)Панюшкин Валерий (16)Чернова Наталья (16)Морозов Дмитрий (14)Алленова Ольга (13)Готье Сергей (13)Мурашко Михаил (12)Попова Анна (12)Шляхто Евгений (12)Амбиндер Лев (11)Андронова Анна (11)Каприн Андрей (11)Мурсалиева Галина (11) далее...по алфавиту
Россия. ЮФО > Образование, наука. Армия, полиция. Медицина > newizv.ru, 18 октября 2018 > № 2763459 Виктор Гульдан

Виктор Гульдан - о керченской бойне: "Очень странное преступление"

Следственный комитет России назначил посмертную психолого-психиатрическую экспертизу студенту Владиславу Рослякову, устроившему взрыв и стрельбу в политехническом колледже в Керчи.

Что могло повлиять на поведение керченского убийцы и самоубийцы в одном лице? «Новые Известия» обратились за комментарием к руководителю психологической лаборатории Московского Областного Центра Социальной и судебной психиатрии, доктору психологических наук, академику Виктору Гульдану.

- Виктор Викторович, сейчас выдвигают различные версии мотивов , которые могли подтолкнуть на столь жестокое и страшное преступление «керченского стрелка». Например, депутат Госдумы Алексей Пушков заявил, что «инцидент в керченском колледже, где учащийся совершил массовое убийство, навеян «иностранным кино».

- На мой взгляд, телевидение и кино тут не при чем. Сейчас появилась версия о том, что предполагаемый мотив преступления – конфликт с преподавателем колледжа. Если у молодого человека накопился негатив, если он был склонен к идее мести, он мог прийти к этому преступлению и без какого-то внешнего воздействия. Но для меня это в любом случае нетипичная ситуация. В моей практике были случаи, когда подростки проносили в школу оружие, стреляли, но они действовали спонтанно. А это преступление готовилось долго и тщательно. В таком возрасте юноши действуют иначе, часто - под воздействием эмоций. Росляков, как мы знаем, как минимум за месяц до этого приобрел оружие, изготовил взрывное устройство. По предварительным данным, он нашел инструкцию в Интернете… Настораживает еще один факт: сейчас в морге не могут опознать тела большинства убитых им людей. Это значит, что огнестрельных ранений было не так много, в основном люди погибали от взрывных устройств. Сколько было таких взрывных устройств? И мог ли этот молодой человек изготовить их в одиночку? Просто перестрелять 20 человек студент явно не мог, тут что-то другое.

И еще одна нестыковка. По версии следствия, он выстрелил себе в голову снарядом 12-го калибра. От такого выстрела его голова должна была разлететься вдребезги, пробить потолок… Однако, его голова при осмотре места происшествия была на месте. Нельзя исключать, что после бойни, которую он устроил, студента кто-то устранил.

- Глава Крыма Сергей Аксенов уже сообщил, что следствие устанавливает возможных сообщников Владислава Рослякова, напавшего в среду на политехнический колледж в Керчи. Аксенов тоже придерживается мнения, что студент не мог действовать в одиночку. Во всяком случае, подготовительные мероприятия он один осуществить не мог.

- Спецслужбам предстоит выяснить эти детали. Вообще, в этом преступлении много странного. Например, месяц назад Росляков приобрел оружие. Перед этим он должен был получить справку у психиатра. Как он ее получил? Если человек готовит преступление, одержим идеей мести, в беседе с психиатром он должен был проявить такие качества, как напряженность, малодоступность. Почему на это никто не обратил внимания?

- Получение справок у нас давно превратилось в формальное мероприятие. Человек платит деньги и получает справку хоть от дерматолога, хоть от психиатра, хоть от нарколога. Хоть для преподавания в школе, хоть для покупки оружия…

- К сожалению, бывает и так. Но в любом случае следствие должно опросить этого психиатра , благодаря которому Росляков приобрел оружие и разобраться с ним самым серьезным образом. Если выяснится, что справка была выдана формально или за деньги, то этот психиатр превращается в соучастника преступления.

- Какие внешние обстоятельства, по-Вашему, могли подтолкнуть студента колледжа к совершению такого страшного преступления?

- Все в совокупности. Социальный лифт не работает, вся психологическая обстановка в городе, да и в стране в целом – депрессивная, предрасполагает к мрачным мыслям. Наверняка был страх перед будущим, а тут еще конфликт в колледже с преподавателем… Я не исключаю, что молодой человек, устроивший бойню в керченском колледже, был болен. Не исключаю, что у него могла быть психопатия, либо бредовое расстройство. И тут возникает вопрос к колледжу, к врачам, к родителям: как подобное состояние молодого человека не заметили?.

- Россия перешла на инклюзивное образование, у нас фактически упразднены коррекционные школы и классы, считается, что мы - « общество равных возможностей». Порой это приводит к тому, что в одном классе, в одной аудитории оказываются психически больные и нормальные подростки. Как вы к этому относитесь?

- Если мы перешли к такой форме образования, то в каждом классе каждого учебного заведения должен быть штатный психолог. Не совместитель, который пол-дня классный руководитель, пол-дня ведет кружок, а в оставшееся время работает психологом. Это должен быть полноценный психолог на отдельной ставке, который должен тщательно отслеживать состояние каждого ребенка, каждого подростка от первого до десятого класса.

Россия. ЮФО > Образование, наука. Армия, полиция. Медицина > newizv.ru, 18 октября 2018 > № 2763459 Виктор Гульдан


Япония. США. Россия > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 6 октября 2018 > № 2750065 Михаил Югай

Рак и робот: как искусственный интеллект ставит диагноз

Михаил Югай

Генеральный директор Международного медицинского кластера

В онкологии своевременно поставленный диагноз — вопрос жизни и смерти для больного. В этом нелегком деле врачам все чаще помогают системы искусственного интеллекта

Злокачественные опухоли становятся причиной практически каждой шестой смерти. В 2015 году от диагностированного рака умерло 8,8 млн человек — каждый тысячный житель планеты. Онкологические заболевания занимают второе место среди основных причин смерти в мире. В России, по данным Росстата, среди причин смерти рак тоже на втором месте. Консалтинговая компания BCG проводила для Международного медицинского кластера исследование системы здравоохранения в России и выявила ряд направлений медицины, в которых необходимо улучшать ситуацию. На первом месте находятся онкологические заболевания.

Совокупный показатель распространенности злокачественных новообразований в 2016 году составил 2403 случая на 100 тыс. населения, что выше уровня 2006 года на 38,8%. По словам директора Российского общества клинической онкологии Ивана Тимофеева, увеличение этого показателя связано с улучшением диагностики.

Есть ли возможность еще повысить точность постановки диагноза на ранних стадиях онкологических заболеваний? В онкологии стоимость диагностической ошибки особенно высока. Специалисты отмечают, что основная сложность заключается не в обнаружении злокачественного процесса, а в выявлении его фенотипа. В последнее время ученые стали активно использовать для диагностики искусственный интеллект. Уже доказано, что использование умных систем позволяет повысить точность диагностики: так, результаты исследования агентства Frost & Sullivan показали, что технологии искусственного интеллекта повышают точность постановки диагнозов на 30–40%. Специалист по патологиям Энди Бек из Гарвардской медицинской школы считает, что дальнейшее использование ИИ-технологий позволит снизить уровень ошибок при диагностике на 85%.

Обучение на наглядных примерах

По данным World Cancer Research Fund, самыми часто встречающимися видами рака в 2018 году являются рак легких, рак молочной железы, колоректальный рак и рак простаты. Могут ли новые технологии помочь в диагностике этих видов рака, составляющих 48,8% от всех диагностированных в мире в 2018 году случаев?

Согласно исследованиям Американского онкологического общества в 2018 году, самая высокая онкологическая смертность — от рака легких. Процент выживаемости при раке легких составляет 17% для мужчин и 24% для женщин: такие низкие показатели объясняются большим числом случаев диагностики рака легких на последней стадии. Разработки для ранней диагностики рака легких ведутся активно, но, к сожалению, эффективных решений на сегодняшний день немного.

Стартап Optellum, основанный в Великобритании в 2016 году, направлен на разработку системы, позволяющей максимально быстро диагностировать рак легких. Там разрабатывают первое в мире автоматизированное программное обеспечение для оценки риска на основе компьютерной томографии. Для обучения алгоритмов специалисты собрали самую крупную в мире кураторскую базу пациентов с опухолевыми узлами. В отличие от врачей, не имеющих возможности определить, являются ли эти узлы безвредными, и вынужденных наблюдать за дальнейшим развитием образований, система, анализируя внутреннюю структуру утолщений, способна поставить правильный диагноз намного раньше. Научный и технический сотрудник стартапа доктор Тимор Кадир отмечает, что система позволяет диагностировать рак на ранних стадиях более чем у 4000 больных в год, что увеличивает их шансы на выживание.

В диагностике рака груди себя проявила нейросеть GoogLeNet, выявляющая метастазы в лимфоузлах молочной железы. После обучения на базе изображений с результатами биопсии система показала точность распознавания рака 89%, в то время как опытный врач-патолог, работающий без ограничения времени, определяет его с точностью 73%. Несмотря на впечатляющий результат, исследователи отметили, что искусственный интеллект не сможет заменить патоморфологов, так как система хуже справляется с выявлением доброкачественных новообразований. Поэтому лучшим вариантом будет совместная работа врача с системой, где искусственный интеллект будет выделять подозрительные изменения и новообразования, а специалист — определять, является ли опухоль злокачественной или нет.

Ученые планируют полностью перевести диагностику в автоматический режим, так как полученные результаты сопоставимы с результатами лучших диагностов.

В России также существует проект, способный минимизировать риск неправильного диагноза. Компания Unim проводит морфологическую диагностику онкологических заболеваний в цифровом виде. По статистике компании, 84% диагнозов, требующих подтверждения в их лаборатории в течение одного квартала, оказываются изначально неправильными.

В Японии команда Юичи Мори, доктора медицинских наук из Showa University, сосредоточила внимание на разработке искусственного интеллекта, способного диагностировать рак кишечника менее чем за минуту. Разработанная в 2017 году система проводит оптическую биопсию в режиме реального времени во время обследования. Для обучения искусственного интеллекта использовалось 30 000 снимков с колоректальными аденомами — доброкачественными опухолями, которые могут со временем превратиться в рак. Оценивая снимки 250 пациентов, система практически мгновенно выдавала результат, ставя диагноз с точностью 94%. Авторы исследования уверяют, что искусственный интеллект может обнаруживать раковые опухоли и игнорировать неопухолевые полипы во время процесса колоноскопии независимо от компетентности врачей, проводящих осмотр. Интеграция подобной системы по всему миру позволит приблизиться к ситуации в Южной Корее: там, если рак прямой кишки обнаружен на третьей стадии, это предмет особого разбора с участием министерства здравоохранения. Такая несвоевременная диагностика для корейских врачей равносильна полному провалу.

Рак простаты, занимающий четвертое место среди наиболее часто встречающихся видов рака, — одно из самых распространенных заболеваний у мужчин. Чрезвычайно важно диагностировать его на ранней стадии, когда опухоль успешно лечится. Заняться повышением вероятности выявления рака простаты решили специалисты из Китая. Команда профессора Гуо представила в марте 2018 года на Конгрессе Европейской ассоциации урологов систему искусственного интеллекта, которая, по мнению исследователей, в будущем сможет заменить врачей-диагностов. Систему обучали на образцах, где наличие рака не вызывало никаких сомнений. После этого способности системы опробовали на 918 образцах, взятых у 283 человек: точность постановки диагноза составила 99,38%. После проведения доклинических исследований ученые планируют полностью перевести процесс диагностики в автоматический режим, так как полученные результаты сопоставимы с результатами лучших диагностов.

Роботы в белых халатах

Наблюдая за подобными изменениями в медицинской сфере, многие специалисты чувствуют тревогу, боясь, что умные системы займут место человека. Но не стоит думать, что искусственный интеллект когда-нибудь полностью заменит врачей. Благодаря системе, вобравшей в себя и проанализировавшей огромный пласт информации, врачи смогут эффективнее и успешнее выполнять свою работу, получая помощь в постановке точного диагноза. Все упомянутые выше решения для диагностики злокачественных опухолей используют одну методику — изучение базы снимков опухолей и последующее сравнение с текущим случаем. Из этого можно сделать вывод, насколько важно увеличивать базу данных, фиксировать все разнообразие клинических случаев и делать этот массив данных доступным для изучения учеными всего мира. Использование подобной базы для разработки и совершенствования «умных» диагностических систем помогают человеку двигаться к цели: такому будущему, где случаи обнаружения рака на последних стадиях или постановка неправильного диагноза станут нонсенсом.

Япония. США. Россия > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 6 октября 2018 > № 2750065 Михаил Югай


Франция > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Медицина > inosmi.ru, 3 октября 2018 > № 2746182 Ролан Гори

Le Figaro (Франция): Макрон — голый король из сказки Андерсена

В интервью "Фигаро" французский психоаналитик Ролан Гори делится мыслями по поводу восхождения Эммануэля Макрона во власть. Молодой президент умеет хвататься за шанс и рисковать. Он талантлив, однако ему стоит вспомнить о том, что писал небезызвестный Макиавелли: тот, кому сопутствует удача, может беспрепятственно прийти к власти, но если он хочет сохранить ее, препятствия обязательно возникнут.

Элеонора де Ноуэль (Eléonore de Noüel), Le Figaro, Франция

В своей последней книге Ролан Гори приводит глубокие размышления о природе политической власти в свете сказки Андерсена о голом короле. По его словам, эта история прекрасно объясняет как приход Эммануэля Макрона к власти, так и отступление политики под натиском экономики и технократии.

«Фигаро»: Вы написали книгу о власти и решили начать со знаменитой сказки Андерсена о голом короле. С чем связан такой выбор? Как он иллюстрирует нашу эпоху?

Ролан Гори*: Эта книга, скорее, не иллюстрация нашей эпохи, а рассказ о том, что происходит в психологическом плане в наших отношениях с властью. Именно конформизм подталкивает нас к подчинению власти, чья легитимность зачастую проистекает из связанных с ней верований и ожиданий. Ни одна власть не устоит, если народ хочет свергнуть ее. Рано или поздно она рухнет. В этом заключается социальное и внутреннее согласие, о котором говорит нам сказка Андерсена. Власть нага и бедна без покровов и иллюзий, в которые мы ее облачаем. Взгляните на шекспировского «Ричарда II». Это великолепная книга о власти: в глубине короны есть только пустота, всем заправляет смерть.

- В вашей книге вы также отмечаете «момент» Макрона. Каким образом его приход к власти стал необычайным событием?

— «Момент Макрона», как мне кажется, стал самым настоящим чудом. Не в религиозном смысле понятия, а, скорее, в понимании Ханны Арендт (Hannah Arendt), то есть бесконечно маловероятным событием, которого никто не ждал. Эммануэль Макрон поднялся на волне стремления к демократии и сильных протестных настроений среди населения. Что представляет собой самый настоящий абсурд, поскольку Макрон отражает все, что так активно критикует это протестное движение: технократию, гипертрофированный либерализм, индивидуализм, европеизм.

Иначе говоря, возникло огромное недоразумение. Именно в этом мы подходим к образу голого короля: для избрания Макрону был нужен мираж, коллективная иллюзия, по крайней мере, у части населения. Ему нужно было с помощью ловкой пропагандистской риторики создать веру в новое начало, пригласить нас в новый мир, далекий от европейской технократии, партийных споров, жестких мер предыдущих правительств и в целом неолиберальной политики. Только на самом деле он представляет собой самого ярого оператора этого мировоззрения во имя экономизма, продуктивизма и американского либерализма.

Что будет после «момента Макрона»? Он умело сформировал систему, у которой есть три опоры. Прежде всего, это авторитет государственной власти в лице институтов V Республики. Далее, это неизвестные, но амбициозные и обязанные ему всем молодые люди, которые разделяют с «монархом» идею сильного, но гибридного государства, которое стоит на службе рынка. Они также являются хорошими знатоками технократии и деловых кругов. Наконец, это система управления населением и поведением с помощью цифровых инструментов. Демократия раскладывается на алгоритмы… В этом плане «Вперед!» очень напоминает Движение пяти звезд харизматичного Беппе Грилло (Beppe Grillo), который опирается на цифровые сети, чтобы обойти посредников.

- Но как, по-вашему, сформировалась такая иллюзия? Его противоречивость была заметна еще в самом начале кампании…

— В этом заключается одна из сильных сторон Эммануэля Макрона: он умеет пользоваться возможностями, хвататься за шанс и рисковать. Он талантлив, однако ему стоит вспомнить о том, что писал небезызвестный Макиавелли: тот, кому сопутствует удача, может беспрепятственно прийти к власти, но если он хочет сохранить ее, препятствия обязательно возникнут!

К тому же, его избрание нельзя назвать всенародным: воздержавшихся от голосования было примерно столько же, сколько и его сторонников. Его успех также во многом связан с дискредитацией традиционных партий в общественном мнении. В представлении французов правые (справедливо или нет) тесно связаны с презумпцией коррумпированности из-за возникших скандалов. Если слово противоречит делу, это ведет к дискредитации. Правые едва ли могли чего-то требовать, когда некоторых из их лидеров обвинили в финансовых нарушениях.

Что касается правительственных левых, они рассорились с традиционным электоратом. Их обвинили в предательстве после того, как они установили во Франции неолиберальную систему подобно другим европейским странам. То есть, они стали социал-либералами. Граница между правыми и левыми была стерта из-за прагматизма, который подталкивал западные демократии к технократическому управлению населением в рамках европейской логики жесткой экономии.

В результате у нас возник настоящий политический кризис, то есть кризис веры в слово: руководство не делает того, что говорит, и не говорит того, что делает. В этом и была сила Макрона. Он повторял: «Я делаю то, что говорю». Наверное, люди от такого отвыкли.

- Не становится ли дело Беналлы в такой ситуации символом президентского обмана, демонстрируя иллюзорность его обещаний прозрачности?

- Дело Беналлы стало огромной трещиной в стратегии главы государства. Проблему создает не только сам Беналла, хотя его проникновение на вершину госслужбы отражает недостатки макроновской системы: гибридизация госслужбы и частного сектора создает странную путаницу. Беналла — человек, который добился всего сам, однако грубая ошибка подорвала все его достижения. Как бы то ни было, эта проблема отражает пределы макроновской теологии: нельзя просто так примирить полагающуюся на авторитет государственную власть и свойственную для бизнеса практику. Иначе говоря, наступил момент истины для системы верований и практик власти.

Сможем ли мы признать, что король голый, и оставить эту пустоту, которая является неотъемлемой частью демократии, ее силой и слабостью? Получится ли у нас продумать другую модель власти, которая выполняет свои обещания, способна примирить экономику и социальную справедливость, свободу и равенство? Именно в этом сейчас заключается политический вызов. Фактор риска в условиях болезни наших либеральных демократий — это популизм в его разных ипостасях, нелиберальная система Виктора Орбана, под которую подвел теорию Фарид Закария (Fareed Zakaria).

Разочарование при виде рассеявшегося миража может подвести народы к тому, чтобы искать авторитарные фигуры. К такому выводу меня подталкивает и опыт работы психоаналитиком. Нагота отца прикрывается мантией деспотизма.

Мы живем в период рассеивания миражей и как никогда готовы сказать, что король голый. Как бы то ни было, этот шаг еще никогда не вызывал такую тревогу. Признать пустоту стало тем сложнее, что мы порвали с традициями и больше не знаем, на что ориентироваться. Несоответствия между прошлым, настоящим и будущим стало главным вызовом современности. Как идти в будущее, интегрируя настоящее, если у нас нет связи с прошлым, настоящим историческим прошлым, а не его чучелом или мумией? Наше общество забыло, что традиция может стать залогом свободы, когда история объединяет, а не разделяет. Место классических гуманитарных наук, о которых почти забыл Жан-Мишель Бланке (Jean-Michel Blanquer), дает народу его символическую силу и эффективность. Макрон знает это и говорит об этом, однако его политика противоречит словам.

- В практическом плане у президента остается еще четыре года у власти. Как можно добиться успеха в условиях такого образа наготы и растущего недоверия к нему?

— Я не могу предсказать, как все будет происходить. Важно помнить, что Макрон не одинок, и что у него есть технические средства (цифровые, технократические, финансовые, медийные), чтобы контролировать общественное мнение.

Его будущее отчасти также зависит от перспектив подъема экономики. Если значительная часть вашей риторики опирается на занятость, нужно, чтобы дела в экономике быстро пошли в гору. Кроме того, необходимо, чтобы в экономике больше создавалось рабочих мест, чем упразднялось, насчет чего уверенности пока нет. Его сила сегодня во многом опирается на слабость оппозиции. Ему нужно найти выход для стремления людей к демократии, которое сейчас слепо пытается нащупать путь между Харибдой нацеленного на прибыль неолиберализма и Сциллой антилиберализма, «орбанизации» Европы. Я думаю, что для этого необходимо реабилитировать слово, которое издавна лежит в основе наших демократий. Именно слово позволило ЮАР обрести гражданский мир, примириться с собой. Именно этого нам не хватает, чтобы вернуть веру в демократию. Цифровое управление может вылиться в настоящий кошмар, если не сопровождается словом. Я верю в силу слова. Я рассматриваю его как основу формирования и существования общего мира. Цифровые технологи не представляют угрозы для демократии, если, конечно, не заменят слово в мире, где мы все объединены, но одиноки, подключены к одной сети, но не связаны никакими отношениями. При этом они могут способствовать демократии, если создают условия для конкретных, материальных и искренних встреч. В противном случае политика как таковая исчезнет.

- Вы говорите о наготе власти. Можно ли сказать, что она сейчас голая, как никогда, под воздействием экономики и цифровых технологий?

— Безусловно. В нашу эпоху политика сдает позиции по отношению к рынку. Сейчас уже не политика управляет, а рынок регулирует, о чем говорил Заек и мечтали физиократы. Глобализация лишь усилила это явление, способствуя десакрализации мира и разочарованию в нем. В результате подъем экономического и технического рационализма создал условия для мракобесия и экстремизма. Превращение нации в «стартап», а префектов — в «государственных предпринимателей», как того хочет Эммануэль Макрон, может лишь обострить нужду в духовности, которую предрекал Андре Мальро (André Malraux). Если, конечно, цифровые технологии не станут новым богом современности, который покорит социальные сети. Тем не менее, как говорил Жорж Бернанос (Georges Bernanos), «опасность заключается вовсе не в машинах, потому что тогда нам нужно было бы силой уничтожить их подобно иконоборцам, которые сжигали образы, с гордостью утверждая, что тем самым рушат верования. Опасность не в росте числа машин, а в беспрестанном увеличении числа людей, которые с детства желают лишь того, что могут дать им машины».

- Вы, судя по всему, считаете нелиберальную демократию риском, на который народы готовы пойти из отчаяния. Но разве демократия обязательно должна быть либеральной?

— Думаю, нашим демократиям нужно нащупать равновесие между равенством и свободой, особенно учитывая, что свобода уже не та, что была во времена Просвещения, и переплетена с экономизмом. Единственный способ примирить два понятия — это братство. Такова мысль Бергсона, который считает братство основой демократии, поскольку оно представляет собой республиканскую ценность, которая примиряет двух «враждующих сестер»: свободу и равенство. Как мне кажется, мы оказались на перекрестке истории: люди нуждаются в справедливости, а не в благотворительности, которая, по Жоресу, тоже представляет собой форму социального угнетения. Как этого добиться? Эммануэль Макрон стал заложником свойственного Сен-Симону взгляда на историю и политику. Для него общество сводится к производственной среде, социальный прогресс является продолжением технического, а социальная справедливость представляет собой следствие экономических достижений. Глобализация же доказала, что все совершенно не так, и что диктатуры прекрасно приспосабливаются к финансовой системе рыночной экономики. Эммануэль Макрон стал апостолом предпринимательской теологии, которая уже продемонстрировала свою ограниченность по всему миру. Это теология новой элиты, которая оторвана от демократии и народа. Она культивирует массовый нарциссизм, что, вероятно, связано с отрывом демократии от самой себя.

*Ролан Гори (Roland Gori), психоаналитик, профессор клинической психопатологии Университета Экс-Марсель.

Франция > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Медицина > inosmi.ru, 3 октября 2018 > № 2746182 Ролан Гори


Казахстан. Япония > Медицина. Электроэнергетика > dknews.kz, 2 октября 2018 > № 2749586 Джун Хатазава

Джун Хатазава: Казахстан может многое внести в развитие мировой ядерной медицины

Профессор. Нейрорадиолог. Президент сообщества ядерной медицины в Японии и странах Океании. Глыба медицинской науки. Так коротко говорят профессионалы о докторе Хатазава. Скромный, небольшого роста, улыбчивый - таким воспринимают его собеседники.

Человек, чье имя широко известно в мировых кругах ядерной медицины, на этой неделе приехал в Казахстан с мастер-классом. Для профессора это первый визит в страну и Президентскую клинику, а также первая возможность вместе со специалистами Центра ядерной медицины Больницы укрепить взаимоотношения между странами, которые на собственном опыте знают, какова сила атома. Впрочем, мировая наука доказывает - эта сила способна не только уничтожать, а спасать.

Как с помощью ядерной медицины лечат рак на уровне клеток и болезнь Паркинсона в самом ее зачатке, почему Казахстану важно развивать эту отрасль науки и каковы ее перспективы в будущем - доктор Джун Хатазава рассказал в интервью.

Вы впервые не только в нашей стране, но и в Центральной Азии. Как вы оказались в Астане?

- Я приехал в Казахстан по приглашению докторов Центра ядерной медицины Больницы. В прошлом году я имел возможность познакомиться с ними во время их визита в Японию, в Йокохаму. До этого времени у меня не было ни одного друга во всей Центральной Азии, а теперь есть. Я здесь, чтобы поделиться опытом японской медицины в ранней диагностике таких заболеваний, как болезнь Альцгеймера, болезнь Паркинсона, эпилепсия и, конечно же, рак.

Возьмем, например, эпилепсию. Мы внутривенно вводим радиофармпрепарат и замеряем скорость кровотока в головном мозге. Область накопления введенного вещества, которую мы видим в результате на снимке, и есть очаг эпилепсии. В 90 процентах случаев приступы лечат медикаментами, оставшиеся 10 процентов пациентов нуждаются в хирургическом вмешательстве. Наше исследование показывает, где находится очаг эпилепсии, после чего нейрохирурги могут приступать к операции. Без этого метода доктора не смогли бы удалить очаг.

Вот на этих снимках видна ранняя стадия развития болезни Паркинсона. Этого пациента можно еще вылечить с помощью лекарств. В отличие от МРТ, который показывает структурное строение головного мозга, технология ядерной медицины - позитронно эмиссионный томограф (ПЭТ) - способен увидеть функциональные изменения в нем.

А на этих снимках пациент с раком предстательной железы. Черные точки по всему телу - это метастазы рака. Без лечения такой пациент проживет около трех месяцев. Мы же внутривенно вводим препарат с радиоизотопом и трейсером, который доставляет радиоизотоп конкретно к раковой клетке. Энергия таких изотопов убивает больные клетки. Такой метод прицельной, локальной терапии на сегодняшний день является новым в мировой медицине. Она способна уничтожать метастазы рака, которые распространяются по всему организму. До этого такого лечения не было.

Как сегодня вы себе представляете будущее ядерной медицины?

- Эта наука позволяет использовать атомную энергию в самых мирных целях - для диагностики болезней и их лечения. В прошлом ядерный потенциал использовался только как оружие, потом появились атомные реакторы, которые стали генерировать энергию для электричества. А теперь эта же атомная энергия помогает врачам заботиться о здоровье пациентов по всему миру. Впервые ядерная медицина появилась в клиниках США и Европы, потом подтянулись Япония, Китай и Южная Корея. Сегодня все больше стран по всему миру заинтересованы в том, чтобы внедрять новые технологии и развивать эту область науки. Ее будущее, я уверен, носит мирный характер.

Вы рассказали нам, что радиоизотоп способен уничтожать клетку рака, а как ее можно для начала опознать?

- Это происходит довольно просто. Раковые клетки усиленно потребляют глюкозу - она им помогает расти и делиться. Если определить содержание глюкозы в нашем теле, то можно увидеть раковые клетки. Конечно, наш организм в целом нуждается в этом веществе: в первую очередь, глюкозу потребляют мозг и сердце. Но если мы заметим интенсивное поглощение глюкозы, помимо сердца и мозга, вероятнее всего, это первый звонок о наличии раковых клеток.

Посмотрите на этот снимок. Мы ввели глюкозу в организм пациента: большая концентрация в мозге и в сердце, а вот эти маленькие точки - раковые клетки. Это невозможно увидеть на КТ и МРТ: для такой диагностики необходима технология ядерной медицины - ПЭТ.

Вы впервые приехали в Казахстан и впервые наблюдаете работу сотрудников Центра ядерной медицины в нашей стране и в Больнице. Как вы оцениваете уровень развития этой отрасли медицины у нас?

- Важный компонент в нашей науке - наличие оборудования - ПЭТ и его использование. Вторая важная деталь - это постоянные коммуникации сотрудников ядерной медицины с докторами из других отраслей - неврологами, кардиологами. Накануне, когда я только прибыл в Больницу, я выступил с небольшой презентацией. Меня очень порадовало, что пришло немало докторов-неврологов, которые работали, участвовали в дискуссии вместе с физиками Центра ядерной медицины. Это очень хороший показатель.

И третий момент заключается в качестве проводимых исследований. Здешние доктора и физики уже имеют довольно большой опыт и знания, взятые из мировой практики. Всех этих навыков достаточно, чтобы начать делать собственные исследования и вносить вклад в мировую науку. Это очень важно.

Какие рекомендации вы обычно даете докторам и ученым для успешного развития ядерной медицины?

- Я много езжу по миру с лекциями. Недавно я посетил несколько арабских стран - там очень высок процент болеющих меланомой (раком кожи). Таких показателей вы, например, не встретите в Японии или в странах Юго-Восточной Азии, так как эта болезнь в основном свойственна странам, расположенным внутри континента. В Казахстане, как мне известно, уровень пациентов с меланомой тоже немаленький. Специалисты в Японии не имеют большого опыта в лечении этого заболевания, а в вашей стране есть, и это ни в коем случае нельзя упускать науке - ведь вы как специалист из этой местности можете поделиться своим большим опытом и рассказать о конкретных случаях. Эта коммуникация должна существовать постоянно, таким образом развивается вся наука. Об этом я говорю своим коллегам.

Но все-таки ядерная медицина - не только передовая сфера медицинской науки: она требует немало усилий. Есть ли у нашей страны потенциал?

Исторически сложилось, что в Казахстане находится одна из сильнейших школ ядерной физики и накопился немалый опыт. Основа ядерной медицины - это радиоизотопы. Их производство необходимо для существования и развития ядерной медицины. Но производство и поставка этих веществ в мире сейчас очень нестабильна и очень высока в цене. Мне известно, что в вашей стране также есть план строительства собственного ядерного реактора, а ядерная медицина - как раз один из главных бенефициаров такого проекта не только внутри страны, а в глобальном масштабе. И Казахстан, на мой взгляд, является важным кандидатом в развитии мировой ядерной медицины. В этом и заключается одна из целей моего визита - поиск стабильных и прогрессивных партнеров, которые смогут производить и поставлять радиоизотопы на мировой рынок ядерной медицины. На сегодняшний день в мире имеются ядерные реакторы, но их технологии уже устаревают и через некоторое время им придется либо модернизироваться, либо закрыться.

Конечно, на этот счет, может быть, будет много разговоров: Япония, например, также имеет довольно печальную историю, связанную с ядерной наукой. Но люди в нашей стране понимают, какие возможности она открывает для человечества, для медицины, для прогресса. Вот эту мысль я пытаюсь донести каждый раз: мирный атом необходим для развития, лечения и выздоровления людей.

Так получается, что ваш визит в Больницу имеет значение не только для Президентской клиники: этот мастер-класс может стать первым шагом в дальнейшем сотрудничестве медицинских школ Казахстана и Японии?

- Я уже упоминал, что до прошлогодней встречи со специалистами Центра ядерной медицины Президентской клиники я очень мало знал о Казахстане, о развитии этой сферы медицины в вашей стране. Но с тех пор изменилось многое, и мой визит в Астану, надеюсь, укрепит нашу дружбу и сотрудничество. Например, мы уже договорились организовать программу обмена специалистами ядерной медицины Японии и Казахстана на постоянной основе.

Казахстан. Япония > Медицина. Электроэнергетика > dknews.kz, 2 октября 2018 > № 2749586 Джун Хатазава


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 2 октября 2018 > № 2748947 Бахыт Туменова

Как казахстанская медицина оказалась загнанной в угол?

Экспертный опрос на тему «Если бы я был министром здравоохранения…», который мы проводили на прошлой неделе, весьма удачно совпал по времени с презентацией в парламенте нового законопроекта, касающегося развития отечественной медицины. Нашими спикерами было озвучено много дельных рекомендаций министерству, но всех их объединяло одно – необходимость повышения авторитета профессии врача, без чего любая реформа будет лишена смысла. О том, можно ли вернуть доверие населения к системе здравоохранения и как это сделать, мы беседуем с президентом общественного фонда «Аман-Саулык» Бахыт Туменовой.

- Бахыт Ниязбековна, почему наше общество скептически относится к реформам в данной сфере?

- Сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, граждане возлагают большие надежды на то, что отечественная система здравоохранения изменится к лучшему, но, с другой, продолжают относиться к ней с недоверием. Слово «реформа» они воспринимают не иначе как ругательное, считая, что каждые новые перемены будут хуже предыдущих. И это неудивительно, если учесть, что мы вот уже более четверти века «внедряем медицинское страхование», «боремся с коррупцией», разбрасываемся декларативными обещаниями.

Что мы сегодня имеем? Инертность медицинского сообщества, патернализм и низкую степень ответственности самого населения за свое здоровье. Но все «шишки» адресованы только Минздраву, хотя в одиночку справиться с таким грузом проблем не в состоянии ни одно ведомство. Тут нужны совместные усилия государства и общества.

Мы хотим достичь хороших показателей только за счет усилий медицинских работников, забывая при этом о других экономических факторах. Но возможны ли высокое качество медицины и здоровая нация в условиях, когда у нас такие низкие прожиточный минимум и зарплаты бюджетников, в том числе медиков, когда люди по уши в кредитах, которые не в состоянии оплачивать, когда национальная валюта обесценивается и растет инфляция?

Проблема еще в том, что многие инициативы министерства сталкиваются с непониманием со стороны не только граждан, но и самого медицинского сообщества. Не хватает информированности населения и его участия в этом процессе. Считаю, что здесь министерству пора бы уже в полной мере использовать потенциал неправительственных организаций...

По сути, система оказания медицинских услуг оказалась заложницей всех начатых и незаконченных в стране реформ. В то же время именно на нее экстраполируется все недовольство граждан…

- Но ведь еще лет 20 назад ситуация с медициной в стране была лучше. Почему произошел спад?

- К началу «нулевых» годов мы стали приходить в себя после тяжелых первых лет независимости, пошли в рост нефтяные доходы, началась эра строительства, покупок дорогостоящего оборудования (на котором подчас некому было работать, а потому оно простаивало) на фоне всеобщей веры в то, что деньгопад будет вечным. Причем инвестиции шли не в первичную сеть, не на подъем семейной медицины ПМСП, а в основном на развитие стационарной службы.

Потом грянул кризис, затем другой... Насколько мне известно, в настоящее время затраты на медицину не дотягивают даже до 3-х процентов от ВВП. Хотя согласно рекомендациям ВОЗ, расходы на здравоохранение должны составлять как минимум 4 процента от ВВП, а в идеале – 8-10 процентов.

К тому же мы брали на себя высокие обязательства при отсутствии соответствующей базы и ресурсов. Например, поставили цель снизить показатели младенческой и материнской смертности: оснастили роддома соответствующим оборудованием, в том числе кувезами, приняли критерий ВОЗ, согласно которому младенцев, рожденных весом от 500 граммов, стали регистрировать как живорожденных (раньше «порог» был вдвое выше). Однако при этом размеры пособий на поддержку материнства и детства оставляли желать лучшего. Никуда не делась проблема подростковой беременности и абортов. Обвиняют в этом, разумеется, врачей, хотя ответственность за просвещение и воспитательную работу с молодежью должно нести все общество.

В последствиях того же самолечения, которым излишне увлекаются наши граждане, тоже виноваты всегда врачи, хотя к ним многие пациенты приходят уже с запущенными случаями. Люди ведь сначала предпочитают советоваться с аптечными работниками, на интернет-форумах или просто верят красивой рекламе... Я бы последнюю вообще запретила! Безудержная реклама лекарств в сети и на телевидении, как мы видим, ни к чему хорошему не приводит… Фармкомпании должны иметь право заниматься ею и доказывать эффективность своих препаратов в первую очередь медработникам, но не простым обывателям.

Или вот, к примеру, в развитых странах доля людей с инвалидностью достигает 10 процентов, а у нас – всего 3-4 процента. С чем это связано? На мой взгляд, с тем, что стандарты, по которым принимаются соответствующие решения, несовершенны. Врачи подтверждают инвалидность, а комиссии по медико-социальной экспертизе, находящиеся в структуре Минтруда и соцзащиты, их решения отвергают. Из-за таких расхождений, естественно, страдает престиж врача и в целом падает доверие к медицине.

Ну и, наконец, проблема коррупции. Считается, что медицина – одна из самых подверженных ей сфер. Но нельзя забывать, что мздоимство процветает там, где слабое гражданское общество. Не секрет, что пациенты (конечно, из-за страха за свое здоровье) часто сами предлагают деньги врачам, но не несут за это никакой ответственности. А должны отвечать обе стороны!

- Что можно сделать уже сегодня, чтобы облегчить жизнь врачей?

- Мне кажется, мы вконец загнали нашего врача. Он всем должен, но сам при этом абсолютно не защищен. Недавно в США провели исследование, которое выявило, что чаще всего на самоубийство идут именно медики и учителя. У нас, конечно, таких замеров никто не проводил, но я уверена, что в Казахстане похожая ситуация, если не хуже. То, что лучшие специалисты массово уходят из отрасли – прямое тому доказательство. Налицо психоэмоциональное выгорание. Я никогда не поверю, что врачу бывает безразлично, когда умирает его пациент…

Произошла врачебная ошибка? Нужно тщательно разбираться в каждом отдельном случае с участием опытных врачей, профессоров. Разбор должен быть честным, дотошным. И не с целью уничтожить врача, а с целью выявить причины ошибки. И делать это должны врачебные сообщества, а не акиматовские или медицинские чиновники, не имеющие за плечами соответствующей практики. Может быть, после таких разборов возникнет необходимость внести коррективы в стандарты лечения и диагностики или возобновить практику наставничества, когда молодого врача первые годы ведет более опытный коллега. Нельзя забывать, что сегодня насчитывается более 14 тысяч заболеваний, и каждое из них у разных людей может проявляться по-разному.

- Системе здравоохранения явно требуется перезагрузка. Что это может быть?

- Решением многих проблем может стать усиленное развитие первичной медико-санитарной помощи (ПМСП). Это то, чем сейчас активно занимается команда министра Елжана Биртанова. И это очень правильно! Алма-Атинская декларация ВОЗ по ПМСП, важность которой признал весь мир, была принята 40 лет назад, а мы только сейчас стали говорить о необходимости двигаться в этом направлении.

Чтобы читателю была понятна суть данной реформы, объясню просто. ПМСП - это как небольшие мини-маркеты у дома, в которых мы ежедневно приобретаем самые необходимые товары: хлеб, молоко, сахар. А крупные консультативно-диагностические центры - как гипермаркеты, к услугам которых мы прибегаем гораздо реже... Вывод напрашивается сам собой: в приоритете должна быть ПМСП. Только тогда, когда в стране четко и качественно заработает «первичка», начнет снижаться потребность в стационарном лечении. Последнее должно развиваться параллельно, а не в ущерб ПМСП.

Обеспечить гражданам легкий доступ к первичной медицинской помощи (прививки, осмотры, диагностика и лечение несложных заболеваний и т.д.) можно путем расширения количества учреждений ПМСП и повышения их доступности. Их должно быть столько, чтобы каждый человек мог спокойно дойти до них пешком за 10-15 минут. Убеждена, что если мы правильно реализуем намеченную реформу, то совершим серьезный разворот в сторону профилактической помощи. А она является самой главной.

В целом, на мой взгляд, в стране разработана достаточно неплохая концепция развития ПМСП. Но чтобы ее полноценно реализовать, потребуется время. Понятно, что министр хочет поскорее претворить в жизнь намеченные инициативы. Однако, как я всегда говорю, торопиться нужно не спеша.

Напоследок хочу пожелать всем здоровья и благополучия!

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 2 октября 2018 > № 2748947 Бахыт Туменова


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > premier.gov.ru, 27 сентября 2018 > № 2743631 Татьяна Голикова

Брифинг Татьяны Голиковой по завершении заседания Правительства

Т.Голикова : Сегодня Правительство Российской Федерации одобрило Основные направления деятельности Правительства до 2024 года.

Основные направления деятельности Правительства нацелены на исполнение национальных целей, которые обозначены в майском указе Президента 2018 года. Фактически под исполнение каждой национальной цели обозначены конкретные мероприятия.

Национальные цели будут реализовываться посредством национальных проектов, паспорта которых практически все одобрены на президиуме Совета по стратегическому развитию и национальным проектам. Дальнейшая работа в этом направлении начиная с 1 октября этого года будет осуществляться по рассмотрению федеральных проектов, которые включают в себя мероприятия, обеспечивающие и реализацию национальных проектов, и реализацию национальных приоритетов.

Кроме того, согласно сегодняшнему решению Правительства в суточный срок Основные направления деятельности Правительства будут доработаны с учётом замечаний, которые были высказаны в ходе обсуждения. К 1 октября фактически они обретут силу закона – для Правительства, безусловно.

Далее в срок до 15 ноября сего года заместители Председателя Правительства, ответственные за реализацию соответствующих национальных целей, вместе с курирующими ведомствами, которые определены ответственными за соответствующие национальные цели деятельности, подготовят планы, по которым будет осуществляться мониторинг достижения национальных целей и подведение итогов, а также определяться целесообразность корректировки или отработки дополнительных материалов, обеспечивающих достижение национальных целей.

Что касается социального блока Правительства, то Основные направления деятельности Правительства представлены достаточно широким спектром мероприятий. Мы отвечаем за четыре национальные цели, среди которых обеспечение устойчивого естественного роста численности населения Российской Федерации, повышение ожидаемой продолжительности жизни до 2024 года до 78 лет, до 2030 года – до 80 лет. Это две цели. Далее речь идёт о росте реальных доходов населения, снижении бедности в два раза – это тоже две цели. В рамках повышения реальных доходов населения предполагается также повышение пенсий выше уровня инфляции.

Мы реализуем отдельные мероприятия для достижения национальной цели по ускорению технологического развития Российской Федерации, увеличению количества организаций, осуществляющих технологические инновации.

Несколько слов о каждой из национальных целей – в добавление к тому, о чём во вступительном слове сказал Дмитрий Анатольевич.

Первое. Сегодня мы наблюдаем (мы об этом неоднократно говорили) существенное снижение рождаемости в результате демографического спада, который связан с последствиями Великой Отечественной войны. Мы в 2016 и 2017 годах имели уровень рождаемости, то есть число родившихся, 1,9 миллиона и 1,7 миллиона человек соответственно.

За семь месяцев текущего года (данные за восемь месяцев будут в ближайшие дни) количество родившихся составляет 928,9 тысячи человек. И к сожалению, пока за январь – июль мы имеем естественную убыль населения, то есть рождаемость ниже смертности. Хотя с точки зрения показателей смертности мы не ухудшили показатели, которые складывались по 2016 году.

Существенное влияние на первый показатель, то есть естественный прирост населения, оказывает как раз рост рождаемости и снижение смертности. На сегодняшний день мы закладываем прогноз по увеличению к 2024 году суммарного коэффициента рождаемости со сложившегося в 2017 году 1,62 (это количество детей, приходящихся на одну женщину) до 1,74.

Это очень серьёзная задача. Она будет обеспечиваться всем комплексом мероприятий, которые связаны с поддержкой демографии. Это все виды пособий на первого ребёнка, второго ребёнка (материнский капитал имеется в виду), на третьего и последующих детей – когда речь идёт о софинансировании обязательств субъектов в этой части.

Кроме того, предполагается, что в 2021 году будет обеспечена стопроцентная доступность дошкольного образования для детей в возрасте до трёх лет. В том числе за счёт создания свыше 250 тыс. ясельных мест и организации 1,9 тыс. дошкольных групп.

В выступлении Дмитрия Анатольевича было также отмечено, что будут снижены ставки по ипотечным кредитам до 6% для семей при рождении второго ребёнка и последующих детей.

Вся совокупность финансовых мер, которые заложены в одном из федеральных проектов национального проекта «Демография», позволит обеспечить мерами поддержки почти полтора миллиона российских семей.

Что касается снижения смертности, то здесь ставятся достаточно серьёзные задачи, для того чтобы обеспечить естественный прирост. Показатели национального проекта «Здоровье», которые нацелены на это, предполагают, что смертность будет снижена на 12,1%, то есть речь идёт о снижении более чем на 200 тысяч смертей.

Какими реальными мероприятиями это будет достигаться? На сегодняшний день речь идёт о профилактике, для чего планируется дальнейшее развитие центров здоровья и кабинетов медицинской профилактики. Предполагается, что за шесть лет консультации получат более 33 миллионов наших граждан. Профилактические осмотры пройдут более 100 миллионов наших граждан.

Кроме того, как было отмечено в выступлении Дмитрия Анатольевича (я ещё раз хочу акцентировать на этом внимание), развитие инфраструктуры будет обеспечено по основным социально значимым заболеваниям, которые дают основной вклад в смертность, – это сердечно-сосудистые и онкологические заболевания. Будет переоснащено 600 региональных и первичных сосудистых отделений, и практически во всех субъектах Российской Федерации появится сеть центров онкологической помощи.

Кроме того, будет продолжен начатый в 2018 году проект по строительству детских больниц.

Реализуется задача, обозначенная в указе Президента, по доступности оказания медицинской помощи в сельских населённых пунктах. Предполагается замена и создание 1560 ФАПов и врачебных амбулаторий и приобретение 1300 врачебных мобильных комплексов.

Важно также отметить, что частично ситуация, которая складывается с доступностью медицинской помощи, продиктована нехваткой квалифицированных специалистов в сельских населённых пунктах и малых городах. Поэтому законом о бюджете Фонда обязательного медицинского страхования предполагается привлечь в эти населённые пункты порядка 27 тысяч врачей и 133 тысяч специалистов среднего медицинского персонала.

Министерством здравоохранения совместно с высшими учебными заведениями медицинской направленности разработаны планы по выпуску таких специалистов, и сейчас в рамках изменения законодательства об обязательном медицинском страховании предполагается отработка совместно с регионами страны механизмов привлечения и закрепления врачей и среднего медицинского персонала в сельских населённых пунктах и в малых городах.

Ещё один федеральный проект я упомяну применительно к демографии – это проект «Современная школа», который у нас является составляющей проекта «Образование», тем не менее влияет на демографическую ситуацию в стране. Речь идёт о внедрении здоровьесберегающих технологий в образовательный процесс. Предусмотрено развитие инфраструктуры образовательных организаций, повышение доступности образования в сельской местности, что создаёт предпосылки для снижения оттока из сельских населённых пунктов и возможности получения образования по месту рождения и жительства.

Существенный вклад в продолжительность жизни будет вносить такой федеральный проект национального проекта «Демография», как «Старшее поколение». Дело в том, что мы начиная с 1 января 2019 года пытаемся осуществлять эту работу на принципиально новом подходе. Речь идёт о разработке программы активного долголетия на тех базовых принципах, которые сегодня продекларированы и приняты Всемирной организацией здравоохранения. Это долговременный уход, долгосрочная помощь для граждан пожилого возраста. Мы намерены провести мероприятия, связанные с согласованием действий системы здравоохранения и системы социального обслуживания по выявлению на основе стопроцентного охвата диспансерным наблюдением этой категории граждан, постановке на учёт, оказанию геронтологической помощи и, безусловно, развитию на новом уровне, но в привычном для нас понимании домов престарелых. Сейчас мы будем разрабатывать новую концепцию учреждений социального обслуживания для граждан пожилого возраста, которые будут давать возможность не только постоянного пребывания, но и временного, и дневного пребывания, а также оказания профилактической и врачебной помощи этим гражданам.

Что касается обеспечения устойчивого реального дохода граждан, роста пенсионного обеспечения выше уровня инфляции как ещё одной национальной цели, здесь мы базируемся на ключевой роли роста экономики. В прогнозе социально-экономического развития (он одобрен одновременно с бюджетом и будет направлен в ближайшее время в Государственную Думу) предполагаются темпы роста экономики более 3%, которые, естественно, будут оказывать положительное влияние на решение задачи устойчивого роста реальных доходов населения.

Кроме того, все составляющие, которые связаны с обеспечением реальных доходов, получают финансовую поддержку не только в трёхлетнем бюджете, который в обозримом будущем будет рассматриваться, но и в шестилетней перспективе, поскольку это одобрено в рамках прогноза социально-экономического развития.

О чём идёт речь? Речь идёт о повышении минимального размера оплаты труда. Об этом мы уже говорили. Ежегодно минимальный размер будет повышаться и будет эквивалентен прожиточному минимуму трудоспособного гражданина, установленному по II кварталу года, предшествующего новому финансовому. Для 2019 года это 11 280 рублей. Кроме того, мы обеспечиваем темпы роста фонда оплаты труда для наших бюджетников темпами роста фонда заработной платы, которые закладываются в прогноз социально-экономического развития, для того чтобы сохранить тенденции и уровни, которые сложились во всех отраслях бюджетной сферы, подпадающих под майский указ (597-й) Президента Российской Федерации 2012 года.

Будет обеспечена индексация заработной платы работников, не подпадающих под указ. Она будет осуществлена по уровню инфляции начиная с 1 октября каждого года на протяжении всего прогнозируемого периода.

Кроме того, будет обеспечена индексация всех социальных пособий по уровню фактической инфляции.

Что касается пенсий, мы уже неоднократно говорили, что в течение первых шести лет с 1 января каждого года будет осуществляться индексация выше уровня инфляции, эквивалентная среднегодовому увеличению пенсии на тысячу рублей, с 12-тысячным среднегодовым доходом. Безусловно, для каждого гражданина эта цифра будет разной – в зависимости от уровня заработка и стажа, который он имел, когда трудился.

Соответственно, к 2024 году среднегодовой размер страховой пенсии неработающих граждан должен составить чуть больше 20 тыс. рублей. И далее, после 2024 года, индексация также будет осуществляться, но двумя этапами: с 1 февраля – по фактической инфляции предыдущего года, с 1 апреля – по темпам роста средней заработной платы, но не выше доходов Пенсионного фонда. В любом случае наши расчёты показывают, что, исходя из оценок инфляции и прогноза социально-экономического развития, мы будем иметь индексацию пенсий выше уровня инфляции.

Следующая тема – наверное, одна из самых сложных, и это национальная цель – снижение в два раза уровня бедности в Российской Федерации. Безусловно, этому будут способствовать условия и мероприятия, о которых я сказала выше, по росту реальных доходов населения. Мы будем мониторить ситуацию. Сейчас мы видим, что меры, которые у нас есть, пока не дают нам возможности обеспечить снижение в два раза. Поэтому мы в настоящее время работаем с экспертным сообществом как по проекту «Демография», так и по необходимости выполнения показателя снижения бедности в два раза. И предполагаем, что в 2019 году и по проекту «Демография», и по национальной цели снижения бедности выйдем с дополнительными мерами по поддержке наших граждан.

Почему я увязываю это с проектом «Демография»? Потому что ключевое значение для влияния на показатель бедности имеет состояние семей, которые на сегодняшний день имеют детей. Их поддержка является наиболее чувствительной для показателя снижения бедности.

Что касается участия нашего блока в национальной цели по ускорению технологического развития Российской Федерации.

Здесь мы обеспечиваем реализацию мероприятий, связанных с национальным проектом «Наука», который получает такой статус впервые с 1 января 2019 года. К 2024 году, согласно указу Президента, Российская Федерация должна войти в число пяти ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования и разработки в областях, определяемых приоритетами научно-технологического развития. Если коротко, мы предполагаем, что за этот период будет создано 15 научно-образовательных центров на базе научных организаций и организаций высшего образования в кооперации с организациями реального сектора экономики.

Кроме того, будет создано 14 центров компетенций Национальной технологической инициативы и обеспечена деятельность не менее 16 научных центров мирового уровня. Кроме того, мы должны обеспечить – это очень сложная задача – темп роста внутренних затрат на исследования и разработки выше темпов роста ВВП. Мы все понимаем, что такой рост невозможно обеспечить исключительно государственными ресурсами, средствами федерального бюджета, а, напомню, наука – это исключительно федеральные полномочия. Поэтому предполагается в рамках национального проекта «Наука» организовать работу таким образом, чтобы вовлечь наше предпринимательское сообщество, наши крупные акционерные общества с государственным участием, государственные корпорации к научным разработкам в секторах, которые являются приоритетами научно-технологического развития.

Кроме того, будет обновлена на 50% приборная база ведущих научных организаций, организаций, выполняющих исследования и разработки, и сформирована передовая инфраструктура исследований и разработок.

Наконец, ещё один блок – это сфера образования. К 2024 году предполагается, что во всех школах – по данным Росстата, на сегодняшний день их более 41 тыс. – будет проведена оценка качества общего образования на основе практики международных исследований. Это делается для того, чтобы реализовать показатель, который обозначен указом Президента: попадание в десятку стран по качеству общего образования.

Мы к такой работе на сегодняшний день готовимся и надеемся, что она будет реализована и цели достигнуты. Мероприятия, которые мы закладываем в рамках национального проекта «Образование», позволяют нам на это рассчитывать.

О чём идёт речь? Предполагается строительство новых школ, реконструкция старых. Будет создано не менее 100 тыс. новых ученических мест. Будет обеспечен стабильный и быстрый интернет. И в субъектах Российской Федерации не менее 500 тысяч детей будут заниматься по программам с применением современных цифровых технологий.

Кроме того, предполагается усилить переподготовку школьных учителей. Более половины из них будут охвачены национальной системой подготовки и повышения квалификации.

Получит дальнейшее развитие дополнительное образование детей. Мы предполагаем, что будет создано 245 детских технопарков «Кванториум», 340 мобильных технопарков для детей, проживающих в сельской местности и малых городах. На базе этих структур смогут заниматься порядка 2 миллионов детей.

К 2024 году 80% детей в возрасте от 5 до 18 лет будут охвачены дополнительным образованием. Не менее 900 тысяч учеников 6–11-х классов примут участие в проекте ранней профориентации «Билет в будущее».

В регионах предполагается создать сеть центров выявления и поддержки развития талантов с системами отбора, аналогичными тем, которые сегодня используются в образовательном центре «Сириус».

Мы также планируем создать более 100 центров опережающей профессиональной подготовки и 5 тыс. мастерских, оснащённых современным оборудованием по стандартам WorldSkills.

В завершение, уважаемые коллеги, я хотела сказать: всё, что я вам сейчас назвала, и более широкий спектр мероприятий, которые сейчас готовятся, по направлениям, которые я обозначила, полностью обеспечены финансовыми ресурсами в федеральном бюджете. И в настоящее время ведётся системная работа с регионами, чтобы мероприятия, которые их касаются, а это в основном три национальных проекта – «Демография», «Образование» и «Здравоохранение», – были предусмотрены также в бюджетах регионов и чтобы в их региональных паспортах был обеспечен выход на стратегические национальные приоритеты, обозначенные указом Президента.

Вопрос: Вы упомянули, что в 2019 году Правительство разработает дополнительные меры по борьбе с бедностью. Вы не могли бы подробнее рассказать, какие варианты вы рассматриваете?

Т.Голикова: Пока не могу. Мы понимаем, в каком направлении нам нужно двигаться, но поскольку это не только социальный блок, но ещё и ряд сфер, которые оказывают влияние на уровень бедности населения в Российской Федерации, то озвучивать сейчас было бы неправильно. Я просто к этому хочу добавить, что косвенно на уровень бедности в нашей стране оказывают влияние все сферы, даже, скажем, развитие сети дорожного строительства, поскольку оно обеспечивает доступность услуг. То же касается жилищно-коммунального хозяйства и городской среды, поскольку это и тарифы, и состояние жилищного фонда, что является определяющим с точки зрения обеспечения жизнедеятельности и комфорта наших граждан. Поэтому сейчас в рамках Основных направлений деятельности Правительства не просто обозначаются мероприятия, но и фиксируются механизмы, посредством которых будет осуществлено достижение национальных целей. Забегая вперёд, скажу, что не только адресной помощью населению это определяется.

Вопрос: Сегодня Алексей Кудрин в Госдуме сказал, что уровень бедности в России остаётся высоким. Ваша оценка такая же – уровень бедности остаётся высоким? Или стабильным?

Т.Голикова: Алексей Кудрин не сказал ничего нового, поскольку речь шла о 2017 годе. Рассматривался вопрос исполнения бюджета 2017 года, безусловно, Алексей Леонидович приводил показатели, которые характеризуют исполнение бюджета 2017 года. Действительно, по 2017 году показатели бедности были достаточно высокими, и ровно поэтому и в послании Президента, и в указе Президента от мая 2018 года снижение бедности в два раза было обозначено как национальная цель страны.

Что касается прошедшего периода, то сейчас мы наблюдаем пусть не такую пока явную, как нам бы хотелось, но положительную тенденцию по снижению числа бедных. Вы знаете, что за первое полугодие текущего года по сравнению с первым полугодием прошлого года снижение составило 1,1 миллиона человек.

Судить по первому полугодию достаточно сложно: первый квартал всегда осуществляет серьёзный вклад в показатель бедности, потому что в первом календарном квартале меньше рабочих дней, чем во всех других. Поэтому показатели, как правило, держатся на очень высоком уровне. Думаю, есть смысл дождаться показателей третьего квартала 2018 года, чтобы каким-то образом оценить складывающиеся тенденции.

Но это снижение – 1,1 миллиона – очевидно, связано с повышением уровня заработных плат, то есть с выполнением задач, обозначенных в Указе №597 от 2012 года: повышение минимального размера оплаты труда дважды, как вы помните, – с 1 января 2018 года и с 1 мая 2018 года. А также с плановыми индексациями и, что немаловажно, с тем вкладом, который осуществляет озвученный Президентом в конце 2017 года пакет демографических мер.

Мы сначала, по результатам пяти месяцев 2018 года, были обеспокоены тем, что граждане неактивно пользуются финансовыми ресурсами, которые мы им предоставляем в рамках поддержки рождения первенца в семье. Но сейчас ситуация, по данным за девять месяцев, серьёзно поменялась. Если мы до этого предполагали, что у нас будет складываться существенная экономия по этим объёмам ассигнований, то сейчас мы это уже не подтверждаем. Это мероприятие становится востребованным, и количество семей, которые получают пособие на первого и, конечно, на второго, третьего ребёнка и последующих детей, неуклонно растёт. И вот эта часть меняет показатели бедности.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > premier.gov.ru, 27 сентября 2018 > № 2743631 Татьяна Голикова

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Медицина > snob.ru, 24 сентября 2018 > № 2746387 Дилором Камилова

Дилором Камилова: Чем опасен тренд «сначала карьера, потом семья»

Кандидат медицинских наук и акушер-гинеколог — об идеальном возрасте для рождения детей и о том, почему успешное ЭКО пациентки старше 60 — не повод для профессиональной гордости

Сноб. Мы часто слышим истории о том, как люди сознательно решили «пожить для себя» и заняться карьерой, а уже потом рожать детей. Существует ли какой-то «предельный возраст», до которого женщина может забеременеть, или сейчас мы действительно можем стать родителями тогда, когда захотим?

Мы все помолодели социально, но не биологически. Сейчас человек до 45 лет считается молодым, а еще в начале XX века женщина в этом возрасте считалась старой. Однако эволюция организма не может произойти так быстро: функции яичников по-прежнему истощаются в 45 лет.

Мы не можем изменить биологически запрограммированные возможности организма. Вероятность забеременеть и выносить ребенка сокращается уже после 35–38 лет. Причем в женском организме происходят не просто гормональные изменения, а изменения в самих яичниках и тканях, при которых ухудшается генетическое качество яйцеклеток. Так задумано природой: женщина не должна родить и вскоре умереть — в течение долгого времени она должна помогать своему ребенку. Кстати, для мужчин вопрос «Когда мне пора стать отцом?» менее значимый: у них угасание репродуктивных функций начинается после 50–55 лет.

Сноб. Сколько лет было вашей самой возрастной пациентке, которой вы делали ЭКО?

Несколько лет назад у нас родила женщина, которой было 64 года. И честно говоря, я не считаю это поводом для профессиональной гордости: врач должен уметь остановиться. Разумеется, она рожала с донорскими клетками. Есть случаи, когда без донорских яйцеклеток рожают и в 45, и в 47 лет. Но это скорее исключения из правил.

Дело ведь не в том, чтобы выносить. В беременности важно качество половых клеток и эмбриона. Не секрет, что чем старше женщина, тем выше риск рождения детей с хромосомными патологиями. Большая часть хромосомных нарушений летальные — такой эмбрион не выживает. Но часть из них невыраженные: дети рождаются с синдромом Дауна и другими нарушениями, и риски у женщины в возрасте увеличиваются в геометрической прогрессии. Мы часто повторяем нашим пациентам одну и ту же мысль: все надо делать вовремя. И если у женщины в планах отсроченное материнство, то она может заморозить свои яйцеклетки.

Сноб. Как это происходит на практике?

Это означает, что необходимо сделать первую половину процедуры ЭКО — получить яйцеклетки. Проводится стимуляция, у пациентки забирают фолликулярную жидкость из яичников и яйцеклетки криоконсервируют — замораживают в жидком азоте. Они хранятся в клинике и ждут своего часа. Так же и мужчины могут заморозить свой репродуктивный материал. Часто это актуально для тех, кому предстоит пройти химиотерапию, потому что при этом половые клетки очень страдают. Или еще один не зависящий от возраста риск — рак молочной железы и рак шейки матки. Современные методы криоконсервации позволяют сохранить качество материала так, чтобы через десять лет женщина смогла им воспользоваться, когда у нее самой яйцеклеток не останется.

Сноб. Какие еще есть пути у тех, кто не успел завести ребенка, кроме суррогатного материнства, банков спермы и ЭКО?

Инсеминация — когда берется материал мужа, специальным образом обрабатывается, выделяются сперматозоиды, и ими опыляют яйцеклетку.

Есть донорские яйцеклетки — например, женщина во втором браке, они с мужем захотели общих детей, но по возрасту делать это уже поздно. Тогда можно воспользоваться донорскими яйцеклетками молодых здоровых женщин до 35 лет.

Кстати, я часто встречаю женщин, которые прибегают к суррогатному материнству, «потому что не хотят портить фигуру». Но для суррогатного материнства должны быть серьезные показания, например, отсутствие возможности выносить ребенка из-за порока сердца. Это угроза для жизни. Или отсутствие матки — есть такие синдромы, при которых нарушена закладка органов.

Сноб. Год назад ученые провели эксперимент: организмам новорожденных ягнят в течение месяца дали развиваться в искусственной матке. Многие из них остались в живых. Значит ли это, что скоро мы сможем вырастить и ребенка в искусственных условиях?

Гипотетически да. Но в реальности мы культивируем эмбрионы в лабораториях максимум пять-семь дней. Шесть-семь дней — это очень редкая практика, когда эмбрион отстает в развитии, обычно решение о переносе в полость матки или криоконсервации принимается на пятый день культивирования.

Сноб. Сколько эмбрион живет в замороженном виде?

Десятилетиями. У нас есть пациенты, чьи эмбрионы хранятся в криоконсервации и у которых уже несколько детей «из пробирки».

Сноб. Какой образ жизни помогает максимально сохранить фертильность до 35–40 лет?

Каких-то строгих указаний нет. Понятно, что если у человека нет вредных привычек, то и вредных факторов, которые на него воздействуют, меньше. Регулярная половая жизнь у молодых людей не должна быть беспорядочной — это чревато инфекциями, спайками и непроходимостью маточных труб.

У курильщиков, наркоманов и людей с ожирением репродуктивный потенциал снижен, по некоторым позициям даже в несколько раз. Увеличение индекса массы тела — это снижение репродуктивной мощности в два-три раза на каждую единицу.

Сноб. Что произойдет раньше: репродуктивный возраст человека увеличится в результате эволюции или мы сможем становиться родителями в любом возрасте с помощью технологий?

Думаю, что в ближайшем будущем мы научимся выращивать новые яичники из стволовых клеток. Но, честно говоря, сейчас для технологий есть более важная задача. Мы видим, что сегодня у многих молодых девушек снижен запас яйцеклеток в яичниках, и это очень странно: им никогда не делали операций, они не проходили серьезного гинекологического лечения, и тем не менее их возможности забеременеть уменьшаются. Может быть, причина заключается во внешних факторах: еда, экология, бытовая химия. Но сказать точно пока трудно.

Беседовала Василиса Бабицкая

Россия > Медицина > snob.ru, 24 сентября 2018 > № 2746387 Дилором Камилова


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 24 сентября 2018 > № 2744765 Олег Петренко

Глава НСЗУ Петренко: "Клиники должны понять, что медреформа – это не игра, и НСЗУ – это орган власти, а не просто источник финансирования"

Эксклюзивное интервью главы Национальной службы здоровья Олега Петренко агентству "Интерфакс-Украина"

Чего было больше за время работы с начала создания НСЗУ – достижений или неудач?

Достижений, по-моему, гораздо больше, чем можно было себе представить даже по самому оптимистичному сценарию. Нам удалось провести две волны подписания деклараций, подписать 623 договора с учреждениями "первички", осуществить уже три оплаты. Это, мне кажется, говорит само за себя. Здесь не нужно много объяснять, почему это достижение: это было сделано впервые в Украине.

В первую волну с 25 мая по 5 июня в реформу вошло 161 заведение: мы ожидали около 50, а получилось в три раза больше. Все эти медучреждения с 1 июля начали получать деньги. Первая оплата превысила четверть миллиарда. Вторая волна проходила с 25 июля по 15 августа, мы заключили 462 договора. В целом мы сейчас имеем 623 договора с учреждениями первичного уровня, среди которых 538 - это коммунальные некоммерческие предприятия (КНП), 85 - частные. Если частных (с учетом физлиц-предпринимателей) в первую волну было всего семь, то во вторую уже 73 – это значительное количество. И мы, и медучреждения убедились в том, о чем говорили очень давно – деньги пошли за пациентом.

Это не значит, что трудностей не возникает или не будет возникать. Мы меняем давно устоявшуюся систему, на которой удавалось паразитировать многим. И сопротивление нашим действиям будет расти по мере того, как мы охватываем все больше медицинских учреждений. Ведь основные деньги "ходят" не на уровне "первички", но специализированной медицинской помощи, где дорогие препараты, оборудование и услуги.

Была разница в первой и второй волне?

Разница между первой и второй волной была, на мой взгляд, обусловлена тем, что в ходе первой волны никто не верил в реформу, особенно ФОПы. Но те, кто поверил, те получили деньги, при этом мы не говорили им, в каких банках открывать счета. Поэтому вторая волна пошла более активно, люди поверили, что мы вообще сможем осуществлять эти выплаты. Ясно, что за этими достижениями стоит самоотверженная и, возможно, даже на грани человеческих возможностей, работа небольшого коллектива НСЗУ. Во время первой волны подписания это было менее 30 человек, которые, честно говоря, работали по 20 часов в сутки.

А сейчас у вас сколько людей?

Сегодня уже около 70, и мы еще набираем сотрудников. Мы объявляем конкурсы на вакантные должности практически каждую неделю, в первую очередь, в те подразделения, которые сейчас очень важны. Вытянуть конкурсы на все 100 вакантных должностей НСЗУ нам сейчас физически невозможно, поэтому мы выбираем по 10-15 ключевых должностей, и каждую неделю объявляется конкурс.

А сейчас какие вакансии наиболее актуальные для вас?

Как это ни странно, но сейчас продолжается набор в договорной отдел, потому что он будет очень большим, в подразделения первичной медпомощи, подразделения, связанные с реимбурсацией лекарственных средств, которая уже со следующего года будет осуществлена через НСЗУ. Кроме того, важны все административные подразделения, которые будут обеспечивать работу офиса. Если честно, то мне казалось, что это легко, но оказалось, что это очень непросто сделать.

Почему? Есть недостаток кандидатов?

К сожалению, кандидатов гораздо меньше, чем хотелось бы. С одной стороны, конкурсная процедура должна позволять многим людям претендовать на равных условиях на соискание должностей в государственной службе, а с другой – на конкурсы в разные госстурктуры ходят одни и те же люди, которые не всегда соответствуют тем ценностям и компетентности, которые нас устраивают. Поэтому много конкурсов остается без победителей.

Насколько для кандидатов интересна заработная плата в НСЗУ?

Для того чтобы прийти на работу в НСЗУ, нужно иметь желание что-то изменить в этой стране, в этом государстве. Базовая ставка в НСЗУ не является конкурентной со среднерыночной зарплатой, но в целом она обеспечивает базовые потребности. К тому же мы можем выплачивать премиальные, чтобы те люди, которые делают значительный объем работы, работая за пятерых, иногда по выходным, иногда с 07:00 до 23:00, получали вознаграждение.

Вы сказали о премии: в одной госструктуре премии превышали 150 тыс. грн в месяц. У вас такие премии?

Вы шутите? На содержание всей Национальной службы здоровья в год выделено 211 млн грн. К сожалению, все немного скромнее, но немножко больше, чем средняя зарплата в Киеве.

НСЗУ разместилось в районе метро "Почайна" - это не центр города, что довольно непривычно для государственной структуры…

В здании Министерства здравоохранения на ул. Грушевского у нас было два кабинета. Там нет возможности разместить службу, тем более что служба, согласно штатному расписанию, должна иметь только в центральном аппарате 350 человек; кроме того, должны быть территориальные подразделения в Киеве и Киевской области. Соответственно, речь идет о штате в 300-400 человек. Мы считаем, что нам необходим новый современный офис. Пока мы имеем возможность работать с этим зданием на "Почайне", сделаем ремонт. Правда, на 2018 год средств на ремонт нет, но есть определенные средства, которые позволяют нам сделать проектно-сметную документацию. Есть подтверждение от Министерства финансов о готовности профинансировать расходы, которые позволят нам как минимум привести здание в порядок. Я очень хочу, чтобы те люди, которых я собираю, - а это очень сильная команда, которая продемонстрировала феноменальный результат, - имели хорошие условия для работы. НСЗУ берет не количеством сотрудников, а их качеством: мы создаем новый центральный орган исполнительной власти с человеческим лицом и с интеллектуальной составляющей. Люди, которые с девяти до шести носят бумажки, не смогут у нас работать. Нам нужно делать реформу.

Когда будет третья волна подписания договоров, будет ли четвертая?

Эти волны, или этапы связаны с особенностью этапов развертывания реформы. Волны – это дань бюджетному законодательству, мы не можем выйти из правового поля и квартального распределения бюджета. Сейчас в реформе 623 учреждения, в целом мы оцениваем их количество примерно в 1200. Дело в том, что сейчас медучреждения активно реорганизуются, автономизируются, объединяются, разъединяются. Мы получаем эту информацию от Минздрава и от местных властей, с которыми мы постепенно налаживаем систему взаимодействия. На местах тоже должны понять, что появился новый центральный орган исполнительной власти – НСЗУ, выступающая в качестве единого национального заказчика и плательщика, и часть функций от Минздрава и департаментов здравоохранения перешла к ней. По "первичке" это уже поняли – за две волны подписания договоров в реформу вошли почти 50% всех медучреждений. Это территории, на которых проживают около 23 млн человек, более половины населения Украины. Это очень существенная часть.

А как будут обслуживать людей, которые проживают на этой территории, но не заключили декларацию?

Они будут получать медицинское обслуживание, но за них медучреждение получит меньше, чем за декларантов: 240 грн. Мы все же советуем каждому украинцу выбрать семейного врача, с которым можно построить доверительные отношения, который будет знать историю и проблемы, и сможет помогать гораздо более эффективно, чем случайный врач, у которого оказалось окно в графике приема.

Частные заведения считают, что это не очень конкурентно, ведь коммунальные клиники будут получать деньги, даже не подписав декларации, а частные не будут…

Частные учреждения могут сказать также, что Бюджетный кодекс предусматривает оплату коммунальных услуг для коммунальных некоммерческих предприятий (НКП), которыми в результате автономизации стали коммунальные медучреждения. И это тоже неконкурентно. Но нужно, чтобы вы посмотрели на это не со стороны "зрады", а со стороны "перемоги": в Украине впервые за всю историю состоялся тектонический сдвиг: выполняя статью Конституции о равенстве всех форм собственности перед законом, НСЗУ заключила контракты с частными клиниками и оплатила им услуги бюджетными средствами. До сих пор государство частным провайдерам любых медицинских услуг никогда ничего не платило. Сейчас происходит кардинальное изменение, и это, естественно, непросто: в ходе изменений выявляются проблемы, которые накапливались 25 лет. Сейчас если частные медучреждения в рамках договора предоставляют гарантированный перечень услуг безвозмездно в момент оказания помощи, то мы им платим за это. Это уже революция. Я думаю, что в ближайшее время мы, скорее всего, не уравняем частные и коммунальные клиники в отношении коммунальных платежей, потому что это предписание Бюджетного кодекса, на мой взгляд, к этому нужно будет прийти через год-два-три, для этого требуется определенное время. Но проблемы с вакцинами и с больничными в частных клиниках, надеюсь, будут решены достаточно быстро. Думаю, что к концу года по этим параметрам мы выровняем условия, в которых работают государственные и частные медучреждения.

"Красный список", оплата 240 грн по субвенции за тех, кто не подписал декларацию - это карт-бланш для не очень эффективных клиник. Это определенная подушка безопасности для тех, кто не верил в реформу. Но с 2020 года, когда новая система государственных гарантий развернется в полном объеме, понятия "красный список" вообще не будет.

Сколько, по вашим прогнозам, в следующем году останется медучреждений в "красном списке"?

Сейчас у нас заключено около 16,4 млн деклараций - это "зеленый" список. По нашим расчетам, сейчас в Украине около 38,8 млн населения. То есть уже более 40% населения заключили декларации. Если динамика будет сохраняться, мы рассчитываем, что к концу 2019 года около 70% населения будет уже в "зеленом" списке. К концу текущего года мы выйдем примерно на 50-55%. Хотя это оптимистический прогноз, ведь динамика вначале растет быстро, а потом замедляется. В Польше, например, на 85% вышли за пять лет.

Недавно одна из коллег рассказывала, что в частной клинике, с которой она заключил декларацию, ей сказали, что все входящие в гарантированный пакет анализы - платные. Прокомментируйте эту ситуацию.

Некоторые частные заведения, несмотря на то, что мы очень рады их участию в реформе, не очень понимают свою роль в происходящих изменениях. Например, 17 частных клиник, которые вошли в реформу во вторую волну, имеют 0 деклараций. Клиники подписали договор с НСЗУ и теперь думают, каким образом его выполнить. Соответственно я бы очень хотел, чтобы те клиники, которые входят в реформу, даже крупные клиники, которые очень широко используют договор с НСЗУ для пиара, прочитали закон и порядок предоставления первичной медпомощи. Клиники должны понять, что медреформа – это не игра, и НСЗУ – это орган власти, а не просто источник финансирования. Мы оплачиваем оказанные услуги, и проверяем медучреждения. Если подобные факты дважды подтверждаются фактическим контролем, мы расторгаем договор. Если частная клиника не хочет с нами работать на наших условиях, мы не сможем ее заставить. Если у частной клиники нет деклараций, мы ей платить не будем. И не будем платить за договор.

Как НСЗУ планирует контролировать распределение и использование средств?

Контрольная функция – одна из важнейших. Возможно, мы сейчас не уделяем этому достаточное внимание из-за отсутствия достаточного ресурса, но подразделения контроля активно развиваются. У нас уже есть подразделение мониторинга договоров, в котором достаточно людей для начала контроля именно первичной практики.

В целом НСЗУ предусматривает три вида контроля: автоматический, автоматизированный и фактический.

Именно по данным автоматического контроля система просигнализировала нам о странном заключении в одной из клиник всех 100% деклараций по методу верификации по документам, в то время как в среднем по стране 96% всех деклараций заключают методом верификации по СМС, и только 4% с помощью верификации по документам. Автоматизированный контроль показал, что эта клиника сильно выпадает из медианного значения, и мы начали внимательнее изучать это медучреждение. Затем мы увидели, что из 44 тыс. деклараций 20 тыс. в этой клинике заключили за 15 дней с одной учетной записи. Это невозможно, так как декларации должны были бы заключаться со скоростью одна декларация в минуту круглосуточно. Это не является незаконным, но у нас есть подозрения, что порядок заключения декларации был нарушен, возможно, получился какой-то скрипт/алгоритм, который помогал переносить в систему ранее полученные данные.

Так нельзя делать?

Физически это возможно, но это нарушение порядка. Когда декларация заключается в системе, тогда вы работаете с конкретным человеком, конкретным пациентом, он может проверить свои данные.

В случае нарушения, о котором я говорю, нельзя было представить себе, что три часа ночи пациенты сидят в очереди и подписывают декларацию. После автоматического и автоматизированного контроля был осуществлен фактический контроль, наши сотрудники выехали в эту клинику и попросили показать каждую сотую декларацию из тех 44 тысяч – ни одна из них не была распечатана системой, они все были заполнены вручную, ручкой был вписан номер из системы, на 2/3 деклараций не было подписи пациента. Это кардинально не соответствует порядку выбора врача, поэтому весь этот массив деклараций мы были вынуждены признать заключенным не по закону и деактивировать его. В этой клинике было всего 628 нормальных деклараций. Мы за них заплатили, а за остальные – нет. Сейчас они активно перезаключают декларации. Договор у них существует, мы его не разорвали, хотя у нас есть такие полномочия, но мы понимаем, что здесь не было злого умысла, такое бывает. Но впоследствии, если это будут мошеннические действия, тогда мы будем обращаться в правоохранительные органы.

Справедливости ради стоит сказать, что это не всегда злой умысел, но это нарушение процедуры, определенной законом. Без четкого соблюдения процедуры и порядка реформирование системы невозможно и не должно происходить. Медучреждения должны понять, что мы не машина, которая просто выплачивает деньги. Мы контролируем, за что платятся бюджетные средства.

Это был один такой случай по всей Украине?

Да, один из 161 заведения, которые сейчас имеют контракты. Я, правда, не уверен, что подобных случаев больше не будет, но надеюсь, что уже через полгода у нас будет полностью укомплектованный департамент мониторинга договоров, который будет выявлять такие отклонения.

Можно ли будет пожаловаться в НСЗУ на какое-то определенное медучреждение?

Мы хотим быть системным органом, а система предусматривает обратную связь. Мы сейчас активно работаем над созданием собственного контакт-центра, горячей линии, которая будет обрабатывать все виды обращений. Это будет одним из каналов автоматизированного контроля. Например, если мы увидим, что на какое-то медучреждение больше жалоб, чем в среднем, мы его проверим. И если фактический контроль покажет, что есть какая-то проблема, мы можем приостановить оплату до выяснения обстоятельств. А если мы найдем проблемы, которые могут расцениваться как мошеннические действия, мы можем обратиться в правоохранительные органы и разорвать контракт.

Как вы оцениваете развитие реформы в регионах? Где реформа идет активно, где не очень?

Тут картина очень динамичная. Хороший пример – Сумы, где в первую волну в реформу вошло одно частное медучреждение, а во вторую – 29 НКП, т.е. больше половины всех учреждений первичной помощи. Так же было в Чернигове, Тернополе, Волынской области, Львове, где во вторую волну в реформу вошли почти все медучреждения.

Что их стимулировало?

Я сейчас вспоминаю, как это было: была пятница, 13 июля, в 14.00 – началась "истерика", в положительном смысле, особенно от физлиц-предпринимателей – на их счета пришли деньги, прямо из казначейства, не нужно было подавать никаких отчетов. Они могли открыть счет в любом банке, мы это не регламентируем, мы - оператор казначейских средств. Мы заключили договор – им пришли средства. Многие не верили, что эта проплата пройдет, ведь платежи из казначейства - это сложно, но мы сделали систему дистанционного обслуживания, одну из первых в Украине. Благодаря казначейству и поддержке Минфина мы за два месяца разработали инструментарий, который реально позволяет фактически дистанционное электронное обслуживание. Это не сканированные документы с мокрыми печатями, это реальный реестр. Затем у нас будут аптеки, учреждения вторичной медпомощи, все процессы должны происходить автоматически. Это очень большой объем работы.

Какие у вас мощности, чтобы обрабатывать такой массив электронных данных? Вы арендуете серверы или все реестры хранятся у вас на рабочих компьютерах?

Сейчас у нас пока небольшое количество данных, но мы активно работаем и их будет больше. Мы будем работать с данными у себя в НСЗУ, в том числе, для процессинга договоров, оплат и медицинских данных. Потом мы будем проводить мониторинг потребления услуг, для этого потребуются дополнительные мощности. Сейчас уже объявлен тендер на закупку информационной системы НCЗУ.

Вы будете разрабатывать свою систему НСЗУ?

Нет, есть готовые продукты, например, Oracle, Microsoft, которые обеспечивают работу и платежи в аналогичных НСЗУ госорганах в Великобритании, Польше, Эстонии. Мы будем использовать хорошо зарекомендовавшие себя продукты, мы ничего не будем придумывать сами.

Как НСЗУ будет работать со специализированной и высокоспециализированной медпомощью? Фактически на первичном уровне медпомощи в процессе реформы идет перераспределение и контроль средств, а на вторичку и третичку нужно будет привлекать какие-то дополнительные ресурсы?

Фактически даже на первичке медучреждения получили дополнительные ресурсы. Мы стремимся к тому, чтобы первичка со временем перетянула на себя часть случаев, которые сейчас идут на вторичку, соответственно, на ней будет меньше потребления. И там будут идти процессы, связанные с реструктуризацией.

Мы также будем подписывать договоры со всеми больницами, ведь с 2020 года все медицинские услуги будут предоставляться в рамках контракта с НСЗУ. Для того, чтобы медучреждение получило средства из госбюджета, оно должно будет иметь договор с НСЗУ. Если коммунальное медучреждение, например, районная больница не захочет заключать договор с НСЗУ, его будет содержать местный бюджет.

НСЗУ будет работать по базовому тарифу. Мы отвечаем, за что мы платим, кому платим и как платим. За что платим – это перечень медуслуг, которые покрывает бюджет. Так делается во всем мире, мы ничего не придумываем. Не слушайте людей, которые очень мало понимают в здравоохранении, но которые используют такие слова, как страхование. Деньги ниоткуда не берутся: если для страхования нет источника, то его нет.

Вторая часть вопроса - кому мы платим. Вероятно, мы будем платить не всем. То есть, скорее всего, со временем появятся больницы, которым мы не будем платить, и будут больницы, которым мы будем платить не за все услуги.

Например?

Например, самый простой и банальный пример, хорошо понятный всем. Согласно европейской практике, для того, чтобы роды были безопасными, в роддоме или в родильном отделении должно быть не менее 500 родов в год. А врач, который там работает, должен принимать хотя бы одни роды в день. Если эти показатели меньше, то качество медпомощи снижается и в таких больницах рожать опасно.

И вы закрываете такие больницы?

Мы ничего не закрываем. Мы говорим, что мы покупаем определенный вид услуг у тех, кто отвечает определенным критериям. Мы не будем покупать услуги хирургии там, где хирурги не делают операции и не будем покупать услугу родовспоможения, где не проводятся роды. Если какой-то из установленных нами критериев в клинике не будет соблюдаться, мы не будем отвечать за финансирование этой клиники за счет госбюджета. Эту клинику сможет содержать местная власть, если захочет.

Т.е. вы все-таки будете побуждать местные власти к закрытию клиник?

Как мы можем это сделать, если у нас сеть медучреждений не может быть сокращена? У нас есть много юристов, много людей, которые должны работать над вторым разделом Конституции, совершенствовать понимание социально-экономических правил. Украине нужно сделать много домашних заданий. Мы не популистская организация, мы - центральный орган исполнительной власти и мы опираемся на экономику. Если у нас есть данные, что в какой-то клинике есть стены и врачи, а услуги не предоставляются, мы не будем ее финансировать. Точнее сказать, мы вообще не будем "финансировать учреждения", мы оплачиваем медицинские услуги, предоставленные людям.

Когда может быть подписан первый договор с медучреждением вторичного и третичного уровня?

С 1 апреля 2019 года. Тогда будет запущен пилотный проект по работе со специализированными и высокоспециализированными медучреждениями в Полтавской области. Полтавская область лучше других готова к реализации этого направления, здесь два года собирали данные. До 1 апреля 219 года все больницы Полтавской области, за редким исключением (психиатрия и инфекционные), будут автономизированы.

Если сегодня на оплату вторичных и третичных медуслуг не хватает средств, то откуда они появятся, если клиники заключат договор с НСЗУ?

Мы будем оплачивать за пролеченные случаи на основе тарифа. Базовый тариф будет включать в себя амортизацию оборудования, работу врачей, лекарства. Это тариф, который все включает и работает в 90% случаев. Но есть особые виды услуг, специализированные, с применением дорогих препаратов. Если лекарства в базовом тарифе составляют 7-10%, то, например, в онкологии, кардиохирургии доля лекарственных средств и средств медицинского назначения превышает 50%, поэтому здесь формируется другой вариант тарифа. Он учитывает, в том числе, дофинансирование и будет зависеть от имеющихся у нас средств.

Мы выступаем как маленький медицинский Минфин: есть определенная сумма денег и мы должны сказать, что мы сможем сделать за эти деньги. Если правительство, а тем более парламент, дадут нам дополнительные деньги, мы будем рады, но нам нужно будет решать, кому мы даем, а кому - нет. Но госбюджет ведь не бездонный. Наша задача - эффективно и справедливо распределить те средства, которые парламент решит выделить на здравоохранение. При этом мы оперируем четкими прозрачными и обязательными правилами, которые все понимают.

Ваши оппоненты, депутаты говорят, что нет возможности покрыть, например, всю онкологию за счет бюджета…

Те оппоненты пусть создают благотворительные организации, но мы им четко скажем, что у нас есть средства на первую линию, на два препарата. И мы сможем обеспечить этот объем за государственные средства. Но мы не генерируем ресурсы, мы ими управляем. Сколько нам дали, столько мы и потратили. Но мы должны прийти к четкому пониманию - где и сколько не хватает, а не так, как сейчас, когда государство строит расчеты на предположениях. Когда будут данные, мы четко сможем сказать, на что не хватает. И будем думать, где искать. Сейчас выборы, сейчас хороший период, чтобы повышать финансирование здравоохранения. Любая политическая сила заинтересована в улучшении медицинской системы, которая влияет на всех без исключения избирателей. При этом важно, чтобы здоровье и жизни людей не становились разменной монетой в политической конкуренции.

Вы сказали, что в следующем году будет запущен пилотный проект в Полтавской области. А когда по всей Украине?

С 1 января 2020 года единственный способ финансирования медицинских услуг для граждан Украины и граждан, приравненных к ним в правах, будет через НСЗУ по принципу "деньги идут за пациентом". С 1 января 2020 года это должно быть. Мы делаем все, чтобы эта система работала, и чтобы мы были готовы. С 1 апреля 2019 года к НСЗУ перейдет программа реимбурсации "Доступные лекарства", она трансформируется. Думаю, что через три месяца будем к этому готовы.

А закупками вы тоже будете заниматься?

Централизованными - нет. Но все централизованные закупки будут проинвентаризированы, препараты, которые можно будет получать в аптеке, будут переданы в программу реимбурсации – в госпитальном сегменте это снизит часть тарифа. Централизованные закупки сузятся до минимума, возможно, останутся в иммунизации, лечении туберкулеза, ВИЧ\СПИД - то, что государством закупается в большом количестве. Все остальное пойдет через реимбурсацию, через аптеки или войдет в тариф на медобслуживание.

Как вы прокомментируете бюджет на 2019 год?

Предложенный правительством проект бюджета предусмотрел достаточное финансирование наших программ на следующий год. В то же время, нужно понимать - денег на здравоохранение слишком много не бывает. Чем больше денег выделит государство, тем больше медицинских услуг войдет в бесплатный пакет медуслуг. В любом случае, роль НСЗУ - найти оптимальный способ распорядиться теми деньгами, которые есть, чтобы помочь как можно большему количеству людей. Поэтому следующий год очень важен для всей системы здравоохранения, ведь в результате пилотных проектов мы наконец-то получим качественную статистику и расчеты для формирования программ госгарантий в будущем.

В последующие годы мне очень хотелось бы видеть полноценный переход на среднесрочное бюджетное планирование. Система здравоохранения не должна финансироваться от года к году, ведь учреждения должны планировать и закупать дорогостоящее оборудование, нанимать персонал, внедрять инновации. Чтобы построить качественную систему, нужно думать более длительными временными категориями.

Как будут распределяться дополнительные деньги на медицину?

Помимо программы государственных гарантий для первичной медицинской помощи, которая заработала в этом году, мы реализуем два пилотных проекта в специализированной медицинской помощи - для амбулаторного лечения и для лечения в стационаре. Кроме этого, с 1 апреля 2019 года мы возьмем на себя реализацию правительственной программы "Доступные лекарства" - реимбурсации, то есть возмещения стоимости основных препаратов для лечения самых распространенных серьезных заболеваний, которые эффективно лечатся амбулаторно. До этого времени задача НСЗУ - вовремя подписать и зарегистрировать в электронной системе договора с достаточным количеством аптек, в которых люди смогут получать препараты.

Хватит ли денег для покрытия программы реимбурсации? На первичку? На вторичную медпомощь?

Пока что на программу реимбурсации в бюджете предусмотрели 1 млрд грн. По нашим расчетам это покроет только половину потребностей пациентов. Поэтому мы надеемся, что и правительство, и Верховная Рада смогут учесть эту проблему и найти дополнительный миллиард на лекарства от сердечно-сосудистых заболеваний, бронхиальной астмы и диабета II типа - самых распространенных и опасных для жизни.

Нашлось в бюджете 2 млрд грн для пилота госгарантий в амбулаторной специализированной помощи - в эту программу смогут войти автономизированные медицинские учреждения, то есть те, которые зарегистрировались как коммунальные неприбыльные предприятия. Еще 966,8 млн грн предусмотрено на пилотный проект в стационарной медицинской помощи в Полтавской области. Учитывая, что надежных статистических данных пока нет ни у кого, мы рассчитываем, что этих средств хватит, чтобы пилотные программы принесли плоды. Не в последнюю очередь они нужны, чтобы мы собрали качественную статистику для расчетов на будущее.

На оплату же первичной медицинской помощи, по нашим расчетам, выделенных из бюджета средств будет достаточно, и при этом мы сохраним тарифы на текущем уровне.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 24 сентября 2018 > № 2744765 Олег Петренко

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 13 сентября 2018 > № 2734561 Вероника Скворцова

Интервью Министра Вероники Скворцовой «Комсомольской правде»

ЖЕНЩИНЫ ОБГОНЯЮТ МУЖЧИН

– Вероника Игоревна, на ВЭФ в рамках сессии «Создание условий для жизни людей» будет обсуждаться продолжительность здоровой жизни на Дальнем Востоке. Как известно, в числе приоритетов национальных целей развития России сейчас стоит задача повысить ожидаемую продолжительность жизни в нашей стране до 80 лет. Как выглядят эти показатели в Дальневосточном регионе сегодня, в том числе в сравнении с общероссийскими?

– В последние годы нам удалось достичь серьезного роста продолжительности жизни россиян. Только за 2017 год она увеличилась на 0,8 года (а у мужчин – больше чем на год), достигнув национального исторического максимума – 72,7 года. В прошлом году был отмечен самый низкий уровень смертности за последние 20 лет. Сейчас наша задача – к 2030 году достичь продолжительности жизни до 80 лет.

Если говорить о Дальнем Востоке, то здесь продолжительность жизни тоже увеличилась, причем существенно: с 62 лет в 2005 году до 70,1 в 2017 году. Вместе с тем, конечно, сохраняются и проблемы. Так, например, на Дальнем Востоке продолжительность жизни мужчин трудоспособного возраста все еще ниже общероссийской, что требует отдельных усилий.

ДЛЯ ПОЧТЕННОГО ВОЗРАСТА – ОСОБЫЙ ПОРЯДОК

– Планируется ли применять какие-то специальные меры, особенные медицинские и организационные подходы для дальнейшего повышения продолжительности жизни в регионе и в целом по стране?

– Главные меры по увеличению продолжительности жизни сосредоточены в двух национальных проектах – «Здравоохранение» и «Демография», разрабатываемых нами для реализации положений Указа Президента Российской Федерации В.В. Путина.

Нацпроект «Здравоохранение» предполагает комплексные мероприятия по снижению смертности, в частности от сердечно-сосудистых заболеваний и онкологии, повышению качества и доступности помощи. Эти мероприятия позволят уже к 2024 году снизить смертность от болезней системы кровообращения на 23,4%, а от новообразований на 8,4%.

Особое значение имеют меры по так называемому общественному здоровью: таргетированные меры по снижению бремени основных факторов неинфекционных заболеваний. Одновременно с этим планируется усилить индивидуальную профилактику через профилактические осмотры и диспансеризацию, то есть систему выверенных скринингов здоровья. В 2017 году профилактические осмотры и диспансеризацию прошли 48,5 млн детей и взрослых, что в 1,5 раза больше, чем в 2013 году. Планируется уже к 2021 году выйти более чем на 80 млн человек, а в 2024 году – не менее чем на 70% населения, а это свыше 100 млн. человек. Это позволит не просто увеличить продолжительность жизни, а продолжительность здоровой жизни, как было поручено президентом страны.

ТАБАК УХОДИТ ИЗ СТРАНЫ?

– Известно, что серьезный вклад в активное долголетие вносит здоровый образ жизни. Как бы вы оценили привлекательность ЗОЖа для россиян, распространенность такого образа жизни у нас в стране? Есть ли изменения за последние годы?

– По мнению экспертов Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), совместный вклад медицинской помощи и наследственных факторов в здоровье составляет не более 40%, тогда как 50% – это здоровый образ жизни. Системная работа на этом направлении позволила за прошедшие годы существенно сократить потребление алкоголя на душу населения почти на 40%, табака – на 22% у взрослых и в 2,5 раза у подростков. Это не осталось незамеченным международным сообществом: ВОЗ назвала Россию в числе лидеров по внедрению мер по борьбе с неинфекционными заболеваниями.

Конечно, нельзя останавливаться на достигнутом. Дальнейшие наши шаги в этом направлении определены в проекте «Укрепление общественного здоровья», являющемся частью нацпроекта «Демография». Главная задача – впервые сформировать в нашей стране систему общественного здоровья. Среди стратегических шагов – формирование среды, способствующей ведению гражданами здорового образа жизни, коммуникационные кампании, региональные и муниципальные программы по общественному здоровью, корпоративные программы укрепления здоровья.

Весь этот комплекс мероприятий позволит к 2024 году увеличить число россиян, приверженных здоровому образу жизни, снизить продажи табака более чем на 23%, продажи алкоголя – на 9%. А это означает снижение смертности и увеличение продолжительности жизни.

РАДОСТЬ МАТЕРИНСТВА

– Эксперты говорят, что по мере роста продолжительности жизни сдвигаются разные этапы – продлевается детство, позже заканчивается молодость и т.д. В том числе люди позднее заводят семью, женщины откладывают рождение первого ребенка, ссылаясь на построение карьеры. Могли бы вы пояснить как глава Минздрава и как врач: как не переборщить с откладыванием вопроса деторождения?

– С появлением ребенка в жизни семьи появляются не только новые обязательства и ответственность, но и новый смысл, радость и счастье, яркие краски. Сегодня государством созданы все возможные условия для того, чтобы женщина получила всю необходимую медицинскую помощь. Выстроена трехуровневая система перинатальной помощи. Активно развиваются вспомогательные репродуктивные технологии, такие как экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО). Начиная с 2013 года количество женщин, которым проведено ЭКО, увеличилось с 10 до 65 тыс. в 2017 году.

Но, конечно, никто не заменит ответственности самой будущей матери. Речь идет прежде всего об отказе от курения, употребления алкоголя и о приверженности здоровому питанию и ведению физически активной жизни.

«ТАКИХ ПРИМЕРОВ НЕТ НИГДЕ В МИРЕ»

– Открытие перинатальных центров в России сегодня находится под особым контролем главы государства. Расскажите, какие государственные программы, направленные на сохранение материнства и детства, сегодня уже внедрены. Смогло ли это повлиять на повышение безопасности родов для матери и ребенка?

– Принципиально новым этапом в развитии отечественной службы родовспоможения стала федеральная программа по развитию сети перинатальных центров. Это беспрецедентная инициатива. Мне неизвестны примеры в мире, когда по личному указанию главы государства по всей стране была бы возведена сеть высокотехнологичных, современных перинатальных центров.

Трудно даже поверить: на протяжении последних лет в нашей стране практически каждый месяц по поручению президента открывается новый перинатальный центр, оснащенный передовым оборудованием и обеспеченный подготовленными кадрами. К концу 2018 года мы откроем 7 перинатальных центров, а по итогам программы их станет 94.

Программа (по развитию перинатальных центров. – Прим. ред.) стала крупнейшим инфраструктурным проектом в здравоохранении за последние годы, но я хотела бы в первую очередь сказать не о стройке, а о тех целях, ради чего все начиналось, и о полученных результатах. Благодаря программе по развитию перинатальных центров удалось беспрецедентно для нашей истории снизить уровень младенческой и материнской смертности. Сегодня эти уровни в России – самые низкие за всю историю.

Более того, в половине российских регионов младенческая смертность снизилась до показателей стран старой Европы. Напомню, что по плановым расчетам показатель младенческой смертности должен был в 2017 году составить 7,5 на 1 тысячу родившихся живыми, но нам удалось снизить его до 5,6. За семь месяцев этого года мы достигли показателя 5,2 случая смерти на тысячу родившихся живыми. За шесть прошедших лет младенческая смертность снизилась на 35%.

Значительно уменьшилась и материнская смертность – в 2017 году она составила 8,8 на 100 тыс. родившихся живыми. За последние пять лет мы снизили материнскую смертность более чем на 22%.

Поэтому об эффективности государственной политики в вопросе родовспоможения говорят эти независимые цифры, но главное, что за ними – сохраненные жизни детей и матерей.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 13 сентября 2018 > № 2734561 Вероника Скворцова


Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены. Медицина > mvd.ru, 13 сентября 2018 > № 2732052 Светлана Чупшева

Помочь тем, кто помогает.

Вклад волонтёров в решение социальных проблем, охрану общественного порядка, поиск пропавших людей, экологию и многие другие сферы жизнедеятельности общества поистине неоценим. Но те, кто готов безвозмездно делать наш мир лучше и добрее, сами нередко нуждаются в помощи. Генеральный директор Агентства стратегических инициатив (АСИ) Светлана Чупшева убеждена: добровольческое движение в России начнёт развиваться активнее, если органы власти поддержат его ресурсами, будут информировать о реализуемых проектах, привлекут специалистов для обучения волонтёров.

Требуется обратная связь

- Светлана Витальевна, в мае этого года вступил в силу закон, регулирующий добровольческую деятельность в стране. АСИ участвовало в его разработке. Расскажите, пожалуйста, чем была вызвана необходимость принятия этого законодательного акта?

- Закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам добровольчества (волонтёрства)» аккумулировал в себе и упорядочил все положения, относящиеся к этой деятельности. В нём закрепляются и уравниваются понятия «добровольчество» и «волонтёрство» и определяется правовой статус юридических лиц и граждан, оказывающих помощь на безвозмездной основе. Чтобы больше людей разных возрастов, желающих заниматься благотворительностью, имели такую возможность, предусмотрено создание единой информационной системы. Сегодня мы всех ориентируем на портал «Добровольцы России», созданный на президентский грант Ассоциацией волонтёрских центров. Это своеобразный навигатор по всей стране, объединяющий порядка 90 тыс. добровольцев и более 3 тыс. организаций. Здесь можно получить информацию о программах и акциях федерального, регионального масштаба, о необходимом обучении, найти центры волонтёрской деятельности, друзей, соратников и партнёров по различным проектам.

Наконец, приняты изменения и в налоговом законодательстве. Теперь расходы, которые несёт организатор добровольческой деятельности, не рассматриваются как доходы волонтёров. Речь идёт о предоставлении жилого помещения, об организации проезда, питания, а также об обеспечении оборудованием, амуницией и о нематериальных активах, за которые ранее каждый доброволец делал налоговые отчисления. И это у людей вызывало непонимание. Сегодня вопрос решён, и я считаю это победой наших волонтёров.

- Кроме законодательного урегулирования своей деятельности, в какой конкретной помощи нуждаются добровольцы?

- Волонтёрам не хватает ресурсов - например, помещений, где они могли бы собираться, канцтоваров или печатных материалов. Они нуждаются и в обучении, так как при оказании помощи разным категориям населения существуют свои особенности. Умение работать в команде - навык, который также необходим в добровольческой деятельности. Для многих неравнодушных граждан, занимающихся благотворительностью, важно и признание того, что они делают нужную работу. Поэтому оказание информационного содействия и популяризация волонтёрства в СМИ, разработка мер поощрения могли бы стать для них моральной поддержкой.

В вышеназванном законе определено, что должны сделать федеральные, региональные и муниципальные структуры для развития волонтёрской деятельности. Были приняты подзаконные акты, чтобы задействовать этот механизм. АСИ разработало Стандарт поддержки добровольчества. И полсотни субъектов Российской Федерации уже подтвердили свою готовность стать пилотными площадками для его внедрения. Региональные власти создают на местах коллегиальные органы, которые определяют стратегию оказания конкретной помощи добровольцам и информационную политику в этом вопросе, назначают ответственных лиц. Открываются ресурсные центры - площадки, где волонтёры могут встречаться и проводить мероприятия, обучаться необходимым навыкам оказания помощи. Чтобы вся эта работа наполнилась качественным содержанием, определенно нужно время. Но понять, в правильном ли мы идём направлении, сможем уже в конце этого года. А для этого важна обратная связь. Поэтому мы просим представителей неправительственных некоммерческих организаций высказывать своё мнение - где и какая необходима поддержка на уровне региональных властей, чтобы люди могли реализоваться в добровольческой деятельности. На площадке нашего агентства также поддерживаются отдельные волонтёрские проекты в сфере образования, наставничества и социальной направленности.

- Проводился ли анализ: в каких отраслях добровольцы наиболее востребованы и хотят оказывать помощь?

- Являясь членом Экспертного совета по президентским грантам, я имею возможность видеть хорошую выборку из нескольких тысяч добровольческих проектов со всей страны. Большая доля из них приходится на здравоохранение и социальную сферу. Здесь есть потребность в помощи, не какой-то абстрактной, а конкретной. И люди готовы идти в эти сферы, менять к лучшему жизнь своих соотечественников, оказавшихся в сложных ситуациях. Немало желающих осуществлять волонтёрскую деятельность и в системе образования. Лично моё ощущение, что по этим направлениям помощь добровольцев наиболее востребована и эффективна. Но это не умаляет значимости волонтёрской работы и в других областях. Например, по поиску пропавших людей.

Код безопасности

- Отряды «Лиза Алерт» находят единомышленников по всей стране. К обучению добровольцев навыкам поиска пропавших людей подключились профессионалы из силовых ведомств. Требуется ли ещё какая-то поддержка волонтёрам этого движения?

- Ни одна государственная структура не может за короткое время организовать 500-1000 человек на поиск пропавших людей. Поэтому помощь в этом важном деле волонтёров «Лиза Алерт» неоценима. Эта добровольческая организация имеет колоссальный человеческий ресурс. Поисковые отряды представлены сегодня в 44 регионах России. Волонтёры «Лиза Алерт» за 10 лет своей деятельности нашли порядка семи тысяч пропавших, почти две тысячи из них - дети. В прошлом году в Карелии в коворкинге «Точка кипения» прошла встреча Президента России с представителями некоммерческого сектора и лидерами волонтёрских движений. Здесь рассматривались меры поддержки этим организациям. Руководитель отряда «Лиза Алерт» Григорий Сергеев выступил с инициативой о создании Центра поиска, который смог бы стать площадкой, объединяющей усилия как федеральных органов власти, так и региональных - МВД, МЧС, в определённых случаях - Следственного комитета и Министерства обороны - для быстрого реагирования в организации поиска пропавших людей. Глава государства поддержал идею: было дано поручение силовым структурам и АСИ проработать этот вопрос и создать такой центр. В 2017 году он был зарегистрирован в Москве, его возглавил Григорий Сергеев. Также было рекомендовано создать центры по организации быстрого реагирования при проведении поисков в регионах. На одной площадке мы собрали представителей МВД, МЧС, Следственного комитета и Минобороны. Между силовыми ведомствами и центром подписан и согласован единый регламент взаимодействия. На федеральном уровне он уже представлен. В нём чётко определены ресурсы каждой из структур и в какой момент с подачи заявки какая организация должна её отрабатывать. Но ещё нужна разъяснительная работа на местах, чтобы выстроить такое взаимодействие. Остаются открытыми вопросы по статистике: кто будет собирать и анализировать информацию, чтобы выработать максимально эффективные решения по профилактике пропаж. Центр поиска уже запустил образовательные программы. Для родителей и детей даются простые алгоритмы: как пользоваться компасом, ориентироваться в лесу, предупредить несчастные случаи, если ребёнок потерялся в городе. На площадке АСИ и на базе лагерей «Артек» и «Океан» около 900 человек прошли базовое обучение.

Мы надеемся, что Центр поиска сможет стать такой структурой, где аккумулируются методический материал и лучшие практики по поиску людей и выстраиванию взаимодействия волонтёров с органами власти. С его помощью можно максимально вовлечь добровольцев в регионах, которые пройдут базовое обучения по поиску в природной среде. К проведению таких занятий уже привлекаются профессионалы из органов внутренних дел, спасатели. Но пока не так широко, как хотелось бы. Вместе с представителями силовых ведомств мы формируем мотивационную часть: планируется, что награды за успешную деятельность по поиску пропавших будут получать и сотрудники ведомств, и волонтёры. Если все мы будем работать в одной команде, результат от этого только улучшится.

- Обучение школьников навыкам безопасного поведения в лесу и в городе на базе летних лагерей - это актуально, но, наверное, недостаточно. Может быть, в систему образования включить специальный курс, например, проводить такие занятия в рамках уроков ОБЖ?

- Такой проект уже существует и проходит апробацию в ряде школ на уроках технологии. Как известно, этот предмет появился вместо традиционного труда. К слову, АСИ выступило разработчиком концепции этого урока, его насыщения. Курс, который мы назвали «Код безопасности», реализуется вместе со школьниками. Подростки сами его преподают своим ровесникам или детям помладше в рамка общеобразовательной программы. Они рассказывают, как себя вести, чтобы не потеряться, и что делать, если это уже произошло. А также обучают навыкам безопасного поведения во время пожара, стихийных бедствий и так далее. Наша задача - сделать эти занятия массовыми. И мы надеемся не только на ресурсы волонтёров, но и на поддержку Министерства образования.

Такие разные, такие похожие…

- Могли бы вы обрисовать обобщённый порт­рет российского волонтёра: возраст, социальный статус, что им движет?

- Волонтёры, которых я встречала, в том числе на площадках АСИ, - это абсолютно разные люди - по возрасту, компетенции и мотивации. Эту тему мы даже обсуждали с организаторами добровольческой деятельности, представителями благотворительных фондов. И у нас тоже не получилось какого-то обобщённого портрета волонтёра. Да он и не нужен. Каждый доброволец хорош по-своему. Объединяет таких людей, пожалуй, одно - желание быть полезными тем, кто нуждается в заботе и поддержке, не за какое-то вознаграждение, а по велению души. Вот, например, учредитель благотворительного Фонда помощи хосписам «Вера» Анна (Нюта) Федермессер рассказывала, что у них волонтёры по характеру уравновешенные, спокойные, отчасти даже флегматичные. Видимо, именно такие качества необходимы людям, ухаживающим за паллиативными больными. Что касается поисковиков, то среди них довольно часто встречаются личности с определённой долей здорового авантюризма, идущие по жизни с драйвом. А на спортивных мероприятиях мы видим большое количество молодых волонтёров. В основном это студенты. Они могут выделить время на обучение и нахождение на соревнованиях, проявляют интерес к спортивным мероприятиям и, как правило, свободно владеют одним или несколькими иностранными языками.

- Раз вы упомянули добровольных помощников на спортивных мероприятиях, то нельзя не отметить огромное количество добрых слов, которые прозвучали в адрес российских волонтёров, помогавших в проведении Чемпионата мира по футболу-2018. Благодаря чему удалось организовать эту работу на высоком уровне?

- По моему мнению, развитию волонтёрского движения в России дали толчок Всемирная летняя Универсиада, проходившая в 2013 году в Казани, и Олимпиада в Сочи. При проведении этих масштабных спортивных мероприятий был получен ценный опыт по организации деятельности добровольцев и их обучению. И эту команду хорошо подготовленных людей не хотелось терять. Им надо было дать возможность проявить себя и в других проектах. И она представилась. В этом году волонтёры внесли колоссальный вклад в проведение чемпионата мира по футболу в Москве. На мундиале были успешно применены технологии вовлечения, обучения, отработки этапов взаимодействия представителей различных структур с волонтёрами. И сегодня ФИФА транслирует опыт России как лучший на международном уровне.

- В поддержании общественного порядка на массовых мероприятиях, в том числе спортивных, совместно с полицейскими участвуют и казаки. В Краснодарском крае, к примеру, таких добровольных помощников уже тысячи. Однако наряду с волонтёрами в папахах появились и профессиональные дружины, несущие службу за деньги…

- Когда ты получаешь вознаграждение за свою работу, то переходишь из категории волонтёра в разряд штатного сотрудника. Доброволец - это жизненная позиция, когда человек хочет делиться своими умениями, знаниями и опытом не за деньги. К своему статусу волонтёры относятся очень трепетно. Но в то же время зачастую доброволец эволюционирует в профессионала: ты можешь, будучи волонтёром, приобрести какие-то навыки и потом применить их в выбранной профессии. В этом нет ничего плохого. Волонтёр - это серьёзная ступень и к предпринимательству, потому что позволяет получить опыт, востребованный в бизнесе. Возможность развить лидерские качества, умение собирать команду и работать без ресурсов, реализуя конкретные проекты с конкретными результатами, - это ценно и, наверное, помогло бы каждому человеку в его профессиональной деятельности.

- А у вас был личный опыт волонтёрства? Может, в юности вы участвовали в добровольческом движении?

- На системной основе - нет. А что касается помощи знакомым и незнакомым людям в беде или в трудных для них моментах жизни, то, наверное, каждый из нас может считать себя волонтёром. Сегодня, занимаясь поддержкой социальных проектов профессио­нально, я очень болезненно реагирую на проблемы, связанные с детскими домами, с семьями, оказавшимися в кризисной ситуации. Задача АСИ и моя личная - решить на системном уровне эти и другие сложные вопросы, получить поддержку Президента и предложить новые подходы и модели тиражирования программ помощи тем, кто в ней действительно нуждается.

Беседу вела Елена КУЗНЕЦОВА

Визитная карточка

Светлана Чупшева родилась в Праге. В 2001 году с отличием окончила Самарскую государственную экономическую академию. Начиная с 2000 года работала в главном отделении Банка России по Самарской области, затем в правительстве региона. С 2004 года занимала должность генерального директора Рейтингового агентства правительства Самарской области, а также возглавляла Государственное учреждение «Агентство по экономическому развитию Самарской области». С 2009 года - советник заместителя председателя правительства Самарской области - министра экономического развития, инвестиций и торговли Самарской области.

С 2011 года - корпоративный директор Агентства стратегических инициатив (АСИ). 10 августа 2015 года назначена директором направления «Социальные проекты» АСИ.

С 13 февраля 2017 года - генеральный директор Агентства стратегических инициатив. Награждена Почётной грамотой Президента России, имеет благодарности Президента России и мэра Москвы.

Воспитывает четверых детей.

Наша справка

Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов (АСИ) - российская автономная некоммерческая организация, созданная Правительством России для реализации комплекса мер в экономической и социальной сферах.

Отряд «Лиза Алерт» назван в честь Лизы Фомкиной, которая потерялась в лесу вместе с тётей, и английского слова alert (в переводе - «сигнал тревоги»). Пять дней после пропажи ребёнка об этом никто не знал. Когда новость попала в Сеть, люди сразу объединились и начали поиски. Лизу нашли на десятый день, но она была мертва. Пятилетняя девочка умерла от переохлаждения на девятый день после пропажи. Если бы о несчастье узнали чуть раньше, её можно было бы спасти. Именно после этого случая и появился отряд «Лиза Алерт», объединяющий добровольцев, действующий на общественных началах, на основе доброй воли, взаимовыручки и бескорыстия.

По данным ООН, каждый седьмой житель Земли в той или иной форме принимает участие в волонтёрской деятельности.

Благотворительный фонд «Вера» создан в 2006 году. Он назван именем Веры Миллионщиковой - основателя и главного врача Первого московского хосписа. Сегодня его возглавляет дочь основательницы Анна (Нюта) Федермессер. Фонд поддерживает только тех пациентов, чьи болезни невозможно вылечить, но которым можно помочь: снять боль, убрать тяжёлые симптомы, сделать жизнь насыщенной и полноценной до конца. Такая помощь называется паллиативной.

(Щит и меч № 34, 2018 г.)

Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены. Медицина > mvd.ru, 13 сентября 2018 > № 2732052 Светлана Чупшева


Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 13 сентября 2018 > № 2732051 Юрий Богдасаров

Психиатры всех служб, объединяйтесь!

Психическое здоровье - одно из основных требований при приёме на службу в полицию. Поэтому эксперты по душевным недугам участвуют как в деятельности военно-врачебной комиссии, где кандидаты на должность проходят медицинское обследование, так и в профессиональном психологическом отборе. О некоторых аспектах и трудностях этой работы рассказал врач-психиатр, главный специалист Центра психофизиологической диагностики ФКУЗ «Центральная медико-санитарная часть МВД России» подполковник внутренней службы Юрий Богдасаров.

Через «тернии» профотбора - к звёздам на погонах

Задача психиатрической службы органов внутренних дел не ограничивается только тем, чтобы не допустить в ряды стражей правопорядка людей с отклонениями и пагубными пристрастиями. Врачи решают большой спектр вопросов, связанных с так называемым медицинским сопровождением действующих сотрудников - начиная от профилактики и диагностики психосоматических расстройств до их лечения в стационаре и реабилитации.

Профотбор в системе МВД России осуществляется уже 45 лет. Однако все эти годы процесс не был регламентирован нормативно-правовыми актами. Заключения о профпригодности кандидата на службу носили рекомендательный характер для руководства.

В 2012 году процедура получила правовую основу. Постановлением Правительства Российской Федерации были утверждены Правила профессионального психологического отбора, согласно которым судьбу претендента на службу в органы внутренних дел теперь решает специальная комиссия, в которую входят специалисты разных подразделений.

И если кадровики изучают деловые качества будущего полицейского, то медицинские психологи выявляют факторы риска - а именно отклоняющегося или общественно опасного поведения. К ним относится злоупотребление спиртными напитками, наркопотребление, склонность к суициду. В процессе психологических и психофизиологических исследований применяются различные методики и специальные технические устройства, в том числе и полиграф.

Если медицинским психологам некоторые реакции кандидата в ходе тестирования кажутся неадекватными, его направляют к психиатру для дополнительного обследования.

- Возможно, в беседе с врачом выяснится, что претендент просто не понял смысла некоторых вопросов, - поясняет Юрий Богдасаров. - Такое бывает. Но есть и вероятность выявления серьёзной проблемы. Как бы ни скрывал кандидат, например, болезненное пристрастие к спиртному, существуют определённые маркеры, указывающие на наличие этого фактора риска. У злоупотребляющего алкоголем, к примеру, могут замедлиться зрительно-моторные реакции, сформироваться и другие вредные последствия для организма на психосоматическом уровне. То же самое наблюдается и у наркозависимых лиц. А проведение химико-токсикологического анализа докажет или опровергнет подозрения медиков. Как известно, метаболиты наркотических средств и психотропных веществ легко обнаруживаются в моче даже по прошествии недели после их употребления. Есть установленные шкалы в психометрии, которые определяют предрасположенность человека к суицидальным действиям. Иногда к нам приходят молодые девушки со следами порезов (самоповреждений) на руках, объясняя это подростковой реакцией на неразделённую любовь. Но теперь-то, уверяют претендентки на службу, они повзрослели и поумнели, и больше такое не повторят. Однако мы понимаем: если один раз человек пытался уйти от проблемы таким способом, велика вероятность, что он ещё раз пойдёт по этому пути. В некоторых случаях суицидальное поведение является симптомом таких заболеваний, как тяжёлая депрессия, галлюциноз.

По словам медика в погонах, после того как стали выявлять факторы риска на уровне профотбора, сотрудников с подобными отклонениями в поведении стало значительно меньше.

Без паники: за вами наблюдают

Многие полицейские ежедневно попадают в ситуации, связанные с необходимостью быстро принимать решения, рисковать жизнью. Психика испытывает колоссальные нагрузки. У одних организм выдерживает трудности без серьёзных последствий. У других, бывает, не справляется. От частых стрессов, усталости и недосыпания сотрудник становится нервным или, напротив, апатичным.

- Если мы взяли на службу здорового человека, имеющего определённый запас психологической прочности, то должны сделать всё возможное, чтобы сохранить его работоспособность и хорошее самочувствие на протяжении всей профессиональной деятельности, - продолжает Юрий Владимирович. - Психологи, врачи-психиатры - все работают в этом направлении. Однако пока несколько разрозненно.

Психологи подразделений видят сотрудника каждый день. И заметив какие-либо отклонения в его поведении, должны рекомендовать консультацию у психиатра. Но, как правило, в таких ситуациях у многих стражей порядка начинается паника: человек боится заполучить «страшный» диагноз и лишиться работы. Переубедить его сложно. Кабинет врача по душевным болезням он предпочтёт обходить стороной. И, скорее всего, запустит заболевание, которое может начать его разрушать. Иногда глаз психолога, что называется, «замыливается», и он перестаёт замечать изменения в поведении сотрудника. К психиатру больной, вероятно, попадёт, но уже доведя себя до крайности: когда от его неадекватных действий пострадают окружающие либо он сам.

Деятельность психиатров медико-санитарных частей МВД России рассредоточена по разным подразделениям: военно-врачебная комиссия, центр психофизиологической диагностики, поликлиника, госпиталь, реабилитационный центр. И, как показывает опыт, отсутствие чёткого взаимодействия не позволяет достаточно эффективно проводить работу по сохранению и укреплению психического здоровья сотрудников.

Одна команда или «бригадный подряд»

В разработанной Концепции развития психиатрической службы в системе МВД России предлагается сосредоточить специалистов в едином структурном подразделении - Центре психического здоровья. В его штат планируют включить все должности врачей-психиатров, психиатров-наркологов, психотерапевтов, медицинских психологов, входящих в состав соответствующих структурных подразделений Медицинской санитарной части: поликлиник, госпиталей, амбулаторий, ЦПД, ВВК, центров реабилитации. А создаваться новая структура будет на базе Центра психофизиологической диагностики.

В рамках реформирования службы планируют также внедрять «телефоны доверия» и медико-психологической помощи при кризисных состояниях.

- В мае текущего года были запущены пилотные проекты в Крыму, Курской и Кировской областях, где в качестве эксперимента начали отрабатывать «бригадный» метод в вопросах диагностирования, лечения и реабилитации сотрудников, - рассказывает Юрий Богдасаров. - Психиатры и психологи совместно принимают решение о профпригодности кандидата на службу, а затем в тесном взаимодействии отслеживают динамику его психического состояния в рамках диспансеризации. При ухудшении самочувствия и настроения пациента психолог направляет его к психиатру, а затем оценивает результаты лечения, имея возможность наблюдать за состоянием сотрудника в процессе его деятельности. И при необходимости проводит психологическую коррекцию. То есть он не только занимается экспертизой состояния полицейского, но и обслуживает лечебный процесс. Ожидается, что такой командный подход повысит степень ответственности специалистов за качество профотбора и позволит видеть целостную картину психического здоровья сотрудника, вовремя реагировать на его изменения. Итоги апробации нового подхода к оказанию психиатрической помощи будут подводиться в начале следующего года. Если результаты эксперимента оправдают ожидания, такой метод начнут внедрять и в других регионах страны.

А Концепция будет принята.

Давай поговорим!

Есть расхожее выражение: все болезни от нервов. И опытный врач подтвердит: причиной таких серьёзных заболеваний, как гастрит, язвенная болезнь, гипертония, диабет, ожирение может быть перенесённый стресс. Человек идёт к терапевту с жалобами на головные боли, бессонницу, нарушение аппетита, и тот в рамках своего круга знаний назначает обследование и лечение. Однако симптомы не исчезают и могут даже усилиться. Значит, причину недомогания надо искать в другом - в психическом состоянии пациента.

- После того как в апреле прошлого года Всемирный день здоровья был посвящён теме депрессии и объявлена кампания по борьбе с этим недугом, психиатрическая служба МВД России вышла с инициативой о взаимодействии с врачами общей практики по выявлению этого опасного заболевания и других психосоматических расстройств, - отмечает эксперт. - Терапевты стали более вдумчиво подходить к набору жалоб обратившихся к ним сотрудников. Пациентов с симптомами, которые могут быть свидетельством перенесённого стресса и переутомления, теперь направляют на консультацию к психиатру. Сегодня уже можно говорить о том, что инициатива оправдала себя. Медики стали выявлять больше сотрудников, нуждающихся в помощи в восстановлении психического баланса. И эта работа продолжается. Главное, у больных, получающих адекватное лечение, улучшается самочувствие и настроение - стабилизируется давление, исчезают другие неприятные симптомы, влияющие на качество жизни и работоспособность.

Иногда человеку, годами обивающему пороги кабинетов узких специалистов, достаточно пройти несколько сеансов психотерапии, чтобы добиться положительной динамики. Давно замечено, что лечение словом может быть очень эффективным при невротических расстройствах. Неслучайно девиз кампании, направленной на борьбу с депрессией, звучит так: «Давай поговорим!» Когда человек проговаривает, вербализирует проблему, он начинает её лучше понимать и делает шаги к решению. К сожалению, мы всё больше сворачиваем в виртуальную реальность, утрачиваем межличностные, речевые контакты.

- Следуйте мудрому принципу: если не можете повлиять на ситуацию, постарайтесь изменить отношение к ней, - даёт простой совет врач-психиатр. - Даже дежурная улыбка способна улучшить наше психологическое состояние. Когда мы механически поднимаем уголки рта, задействуются определённые мышцы, и наш мозг начинает стимулировать выработку серотонина - гормона удовольствия. Поэтому чаще улыбайтесь и научитесь замечать позитивные моменты в жизни. А если чувствуете, что физические и душевные силы на грани истощения, проконсультируйтесь со специалистом. Не оставайтесь наедине со своими проблемами.

Елена КУЗНЕЦОВА

Наша справка

«ВОЗ считает депрессию одной из глобальных проблем, стоящих перед здравоохранением планеты. На сегодняшний день, согласно статистике международной организации, полмиллиарда жителей Земли страдают этим заболеванием. Названные цифры отражают только тех, кому был поставлен диагноз, латентно протекающие случаи депрессии не учтены».

«Полиграф, или, как его называют в народе, детектор лжи, применяется в медицинских организациях с единственной целью - уточнить вероятность суицидального характера самоповреждений. Никакие другие вопросы медики не имеют права задавать при этой процедуре».

«Психогигиена - это умение строить здоровые межличностные отношения - без агрессии, неоправданных обид, в согласии с миром и окружающими».

(Щит и меч № 34, 2018 г.)

Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 13 сентября 2018 > № 2732051 Юрий Богдасаров


Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > snob.ru, 5 сентября 2018 > № 2733297 Валерий Панюшкин

Индустрия блага

Валерий Панюшкин

Современная благотворительность должна быть столь же эффективной, как промышленное предприятие. Иначе любые пожертвования будут просто выброшены на ветер

Впервые слово «производство» применительно к благотворительности я услыхал от президента Русфонда Льва Амбиндера совсем недавно. Для Амбиндера это естественно: задолго до того, как создать один из двух крупнейших в стране благотворительных фондов, он был экономическим журналистом, писал про промышленность Кузбасса. Сейчас один из главных в Русфонде проектов — регистр доноров костного мозга, а это лаборатория и база данных, чистое производство, которое производит человеческие фенотипы. Амбиндеру сподручно представлять себе благотворительный фонд как завод. Он произнес слово «производство», и я подумал, что термин этот поможет нам решить главную проблему современного третьего сектора — проблему эффективности.

За двадцать с лишним лет своей новейшей истории благотворительные фонды в России по-разному понимали свою задачу.

Сначала — как служение. Я хорошо помню те времена, когда благотворительностью занимались сумасшедшие бессеребренники, которым втемяшилось в голову спасти кого-нибудь конкретного. На свои ли деньги, или на чужие, они покупали космически дорогие лекарства для какого-нибудь ребенка, даже если врач утверждал, что нет надежды. Бродили по домам умирающих, которых оставили без помощи врачи, чтобы хоть как-то оказать помощь, хоть добрым словом. Кормили дюжину бездомных, организовав дело так громоздко, что на потраченные деньги и человекочасы можно было бы заказать бездомным кейтеринг из ресторана «Пушкинъ». Но это были святые подвижники, они про деньги вообще ничего не понимали. Галина Чаликова, Вера Миллионщикова, Лиза Глинка — таких людей больше нет, они совершенно повывелись.

Им на смену пришло поколение помоложе (и я был в его рядах), которое, может быть, просто не имея энергии святых подвижников, сообразило, что на деньги, за которые отправляют десяток пациентов лечиться в Европу, можно было бы здесь в России построить новую больницу. Это поколение, как с писаной торбой, носилось с «системной благотворительностью», всерьез полагая, что системность — ответ на все вопросы.

Если есть некая социальная проблема, то должен быть, следовательно, благотворительный фонд, который этой проблемой занимается. У этого фонда должна быть системная организация — менеджеры направлений, бухгалтерия, PR, GR… За короткое время в России насоздавалась тьма системных благотворительных фондов с менеджерами направлений, бухгалтерией, пиаром и джиаром, но, несмотря на всю свою системность, многие из этих фондов действительно полезны, а другие совершенно никому не нужны. Действительно выгоднее построить больницу, чем направить сотню пациентов лечиться за рубежом. Но, построив больницу, надо ведь уметь управлять ей. Надо набрать врачей, причем хороших, а не плохих, надо привлечь пациентов, надо, наконец, организовать отопление и уборку.

Не хочется никого обижать, но, по моим ощущениям, примерно половина фондов, организовав себя как системный проект, теперь понятия не имеют, что со своей системностью делать. Построили школу для умственно-отсталых сирот, но в школе две сироты, и ничему не научились. Построили реабилитационный центр, но не нашли реабилитологов, которые умели бы что-нибудь, кроме как заваривать чай. Построили пациентскую организацию, но по-английски не читают, в теме своей понахватались, а не разобрались, и потому сидят, пьют чай да дают друг другу антинаучные советы. Хорошо если просто имитируют деятельность, а не вредят делу.

Благотворительное сообщество и само чувствует, что что-то идет не так. Обширное общественное движение приводит к мизерным результатам. Пока вращаешься в кругу подопечных и коллег, кажется, что свернул горы. На улицу выходишь — мамочки, Арканар! Хочется что-то сделать, но что сделать — не придумали, а по традиции принялись бороться с мошенниками и писать доносы.

Я ломал над этим голову до тех пор, пока однажды Амбиндер при мне не употребил применительно к благотворительности слово «производство». Этот термин кажется мне очень полезным оселком, на котором можно себя проверить и поправить.

Что мы производим? Что мы делаем? В каких единицах можно измерить производимый нами продукт?

Если задать эти вопросы, то выясняется, что благотворительные фонды, которые мы интуитивно считаем хорошими, на эти вопросы отвечают с легкостью.

Фонд «Подари жизнь» производит детей, вылеченных от рака крови. Фонд «Вера» производит человекочасы, прожитые умирающими без боли. Русфонд производит проверенные письма матерей, по которым читатель или телезритель может безбоязненно жертвовать деньги на лечение больного ребенка. Теперь вот еще взялся производить человеческие фенотипы для поиска доноров костного мозга. Фонд «Ночлежка» производит людей, вернувшихся с улицы домой.

А что производит фонд, которому помогаете вы? В каких единицах это благо измеряется? Много ли единиц этого блага произведено фондом за последний год? И растет ли производство?

Автор — главный редактор Русфонда

Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > snob.ru, 5 сентября 2018 > № 2733297 Валерий Панюшкин


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 4 сентября 2018 > № 2722149 Алексей Алексенко

Распознать депрессию: роботы станут психиатрами

Алексей Алексенко

Редактор Forbes

В Массачусетском институте технологий разработана модель нейронной сети, способная распознавать в устной и письменной речи человека признаки того, что он страдает депрессией

В классическом тесте Тьюринга происходит беседа между искусственным интеллектом и человеком. Если человек приходит к выводу, что в ответах собеседника что-то не так — возможно, он разговаривает с бездушной машиной, — считается, что искусственный интеллект завалил экзамен. Пока компьютер способен пройти тест Тьюринга только в самом примитивном виде. Однако машины, оказывается, умеют кое-что другое: они и сами могут проанализировать речь человека и понять, что с этим человеком не все так просто. Например, что он страдает психическим расстройством.

На конференции Interspeech 2018, проходящей в эти дни в Индии, представлена работа ИТ-специалистов из Массачусетса. Их программа анализирует человеческую речь — например, аудиоинтервью или письменные ответы на вопросы — и с высокой точностью предсказывает, страдает ли собеседник депрессией.

По данным специалистов, симптомы большого депрессивного расстройства (БДР) хотя бы раз в жизни испытывал каждый шестой житель планеты. Большинство таких состояний остается недиагностированным, однако в развитых странах это одна из самых частых причин обращения пациентов за профессиональной психиатрической помощью. Кроме БДР, специалисты нередко говорят о депрессии как симптоме других психических состояний. Суммарный экономический ущерб от депрессии приближается к ста миллиардам долларов в год.

Для первичной диагностики депрессии и БДР психиатр задает пациенту целый ряд вопросов о его образе жизни, настроении, привычках. На основании ответов делаются выводы о наличии симптомов расстройства. Компьютер уже давно пришел на помощь врачам-психиатрам: разработаны компьютерные тесты, где пациент должен ответить на определенный набор вопросов, а алгоритм оценивает вероятность наличия заболевания. Однако эти тесты используют фиксированный набор вопросов, что сужает область их применимости.

Алгоритм, предложенный специалистами из Кембриджа, устроен по-другому. Он способен анализировать любой вид человеческой речи и не привязан к определенным вопросам и даже темам разговора. Такая программа может, к примеру, стать основой приложения для смартфона, которое будет анализировать характеристики речи владельца и своевременно предупреждать его о необходимости визита к специалисту. Свой подход авторы назвали «бесконтекстным моделированием».

Самообучающийся алгоритм, построенный по принципам нейронной сети, получил в свое распоряжение большую выборку образцов речи разных людей, среди которых были пациенты с БДР. Компьютер выделил в них характерные признаки заболевания. Например, человек, страдающий депрессией, чаще использует определенные слова-маркеры («грустно» или «хуже»), речь его более монотонна и характеризуется понижающейся интонацией, паузы между словами длиннее, а темп речи замедлен. Все эти признаки и раньше ассоциировались с депрессией, но в данном случае алгоритм сам принимал решение, насколько тот или иной признак показателен и надежен.

Эффективность программы оценивалась по двум параметрам: какая доля страдающих депрессией была выявлена алгоритмом и у какой доли пациентов, которых программа сочла страдающими депрессией, действительно был такой диагноз, поставленный врачом-психиатром. Средние результаты: 71% и 83% соответственно. Подобная точность была совершенно недоступна всем предыдущим алгоритмам. Интересно, что компьютеру оказалось проще анализировать письменную речь: для постановки диагноза было достаточно в среднем семи ответов на произвольные вопросы, тогда как при анализе устной речи требовалось около тридцати произнесенных фраз.

Как это нередко бывает с алгоритмами искусственного интеллекта, исследователям пока неясно, какие именно речевые паттерны преимущественно использует машина для принятия решения. Это им предстоит установить. Другое направление работы — использовать алгоритм для диагностики других психических состояний, например, деменции.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 4 сентября 2018 > № 2722149 Алексей Алексенко


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 4 сентября 2018 > № 2722148 Сергей Рыжиков

«Сотрудники приходят и плачут». Зачем в «1С-Битрикс» наняли психоаналитика

Сергей Рыжиков

Генеральный директор «1С-Битрикс», сооснователь «Битрикс24»

Владельцы и топ-менеджеры «подрабатывают» личными психоаналитиками для своих сотрудников. Зачем глава «Битрикс-24» нанял специалиста в штат и какие результаты принес этот социальный эксперимент?

Стресс входит в список главных заболеваний XXI века, по мнению World Health Organisation. Экономика планеты ежегодно теряет сотни миллиардов долларов из-за стрессов и выгораний сотрудников на рабочих местах. США оценивает потери в $300 млрд, Германия — в €29,2 млрд, Австралия — в AU$5,3 млрд, Франция — в €3 млрд.

По данным Международной организации труда (МОТ), от стресса и выгорания ежегодно умирает 2,3 млн человек. Каждые 15 секунд кто-то прощается с жизнью прямо на рабочем месте. В нашей стране, по статистике Роструда за 2017 году, причина 83% случаев смерти россиян по болезни на рабочих местах — это заболевания сердца и сердечно-сосудистой системы.

Продолжительный стресс приводит к психологическим деформациям крайней степени — депрессии и выгоранию. Фоном проходит «лечение» проблемы алкоголем, наркотиками и асоциальным поведением. Россияне совершенно точно входят в «группу риска» — мы уверенно держим шестое место в глобальном рейтинге стран-трудоголиков, работаем по 1985 часов в год и все равно отстаем по производительности от других стран, например, Евросоюза — на 81%.

Психолог на войне

Яркий факт — средняя продуктивность сотрудников, которые «отпахали» за неделю 55 и 77 часов, будет примерно одинаковой. Но у трудоголика на 33% вырастает шанс «заработать» серьезное заболевание. На личном уровне мы тоже это признаем. 60% россиян считают стресс главным негативным фактором в своей работе, 60% всех прогулов также происходят из-за стрессов. Воспринимают ли владельцы и топ-менеджеры компаний проблему стресса, «офисного дискомфорта», жестоких дедлайнов или недружелюбного коллектива всерьез? Нет. В реальности она волнует только 14% российских руководителей.

На самом деле транснациональные корпорации уже несколько десятков лет крайне серьезно относятся к проблеме ликвидации стрессов своих работников. Они прибегают к помощи штатных психоаналитиков. С 1940-х годов в психологии даже появилось отдельное направление — Industrial-Organisational Psychology (I-O psychology). Дисциплина появилась во многом благодаря американскому психологу Роберту Йеркесу. Во время Первой мировой войны он разработал тесты психологической совместимости Army Alpha и Army Beta. Эти документы помогли правительству США эффективно нанимать и распределять персонал в своей армии. Во время Второй мировой войны американское военное начальство снова привлекло Йеркеса и его команду для работы в вооруженных силах. Во время этой кампании он занимался вопросами морали и ментального климата в армейских подразделениях. Результат работы психолога в армии получился настолько впечатляющим, что услугами Роберта заинтересовались сразу два промышленных гиганта — Standard Oil и General Electric. Это — один из первых известных случаев доказанной пользы от работы психоаналитика в штате организации. Сегодня в США специалистов по I-O Psychology привлекают даже боссы футбольных команд NFL. Напомню, все 32 команды этой лиги входят в список топ-50 самых дорогих команд мира.

В России услугами штатных психоаналитиков пользуются ЦБ, МВД, РЖД, Deloitte. Но массовой культуры «гигиены мозга» в нашем деловом мире пока нет. Владельцы и топ-менеджеры «подрабатывают» личными психоаналитиками для своих сотрудников. В итоге страдает прибыльность компании и в какой-то мере — экономика всей страны.

Личный опыт

Есть много ситуаций, в которых человек сам себе не может помочь, а компания или сами руководители не могут разобраться. Кажется, все это — «личный мир» сотрудника, который, к слову, неизбежно влияет на бизнес. Ведь именно в этой области скрыт огромный потенциал для бизнес-успехов сотрудника. У многих сотрудников, после определенного уровня зарплаты, мотивация не работает линейно. Говорить об этом с боссом, как правило, он не хочет. Другая ситуация — у человека крах на личном фронте, он просто не может работать.

В западной деловой культуре есть такое понятие — performance-менеджмент, цель которого оценить, растет или падает эффективность сотрудника. Если показатели падают, психоаналитик может сильно помочь разобраться в вопросе «почему у сотрудника упали показатели?».

Вы даже не представляете, сколько бизнес-процессов может застревать внутри корпорации из-за того, что менеджеры одного проекта не работают, а выясняют между собой личные отношения! В команде «Битрикс24» работала одна сотрудница техподдержки — большая умница и профессионал. Однажды она пришла ко мне увольняться: выяснилось, что клиент нанес ей тяжелую психологическую травму во время деловой переписки. Эта ситуация заставила меня задуматься о важности работы психоаналитика в компании. Особенно — в IT-компании или хедж-фонде с их огромными нагрузками на интеллектуальный и эмоциональный ресурс человека. Я принял решение провести внутри компании мощный эмоциональный эксперимент и ни разу не пожалел об этом.

Разговор по душам

Лично для меня самый сложный этап эксперимента был в том, чтобы сказать топ-менеджерам, что им нужны услуги психоаналитика. Очень важно сразу «на берегу» объяснить сотрудникам разницу между психиатром, психологом и психоаналитиком. Психиатр занимается душевными расстройствами, психолог помогает, поддерживает и сопровождает, психоаналитик же помогает осознать существующую проблему. Это то, что нужно для несильно утомительных бесед в переговорной комнате на 1-2 часа в неделю. Чтобы не возникло недопониманий, я провел вводную лекцию, объяснил, зачем и почему этот проект важен, какую пользу он может принести каждому сотруднику, как сильно можно «прокачать» осознанность и личностный рост.

Кто-то согласился сразу, кто-то сказал, что подумает. Кому-то хватило одного сеанса, кому-то оказалось недостаточно даже десяти встреч. Работу с психоаналитиком выстроили так: небольшую часть платы за услуги (500 рублей) человек должен был внести сам, остальное оплачивала компания. Продолжительность сеанса час. Разумеется, что вся информация, которую обсуждал сотрудник и психоаналитик, становилась строго конфиденциальной. Менеджер мог задавать во время сеанса абсолютно любые вопросы: и о работе, и нет.

Большинство топ-менеджеров компании прошли в первую волну сеансов. Очередь дошла до руководителей среднего звена — тут-то проект и показал просто невероятную пользу! Через несколько недель я уже увидел первые результаты в бизнесе. На большинстве собраний, совещаний и скайп-конференций сотрудники стали проще договариваться друг с другом, сократилось число ситуаций, когда коллеги переходили в открытую оппозицию. Другое наблюдение в ходе эксперимента связано с личной историей. Одному из руководителей не хватало внутренней уверенности в том, что он — босс, но по мере общения с психоаналитиком ситуация поменялась в лучшую сторону. Сотрудник стал более спокойным и уравновешенным и начал более уверенно справляться с задачами своего уровня.

После этого я написал сообщение на всю компанию и пригласил поучаствовать в эксперименте всех сотрудников «1С-Битрикс». Мы создали в общем календаре регулярные слоты для сеансов. Очень скоро нагрузка на психоаналитика достигла такого уровня, что его пришлось взять на работу в штат. Сейчас его график расписан на три недели вперед.

Выводы

Что изменилось в нашей компании спустя год? Во-первых, заметно улучшился микроклимат, количество улыбающихся людей выросло в разы. Кроме того, наличие психоаналитика в штате оказалось важным дополнительным фактором для кандидата при выборе нового места работы, заметили наши HR-менеджеры. Точных замеров эффективности эксперимента пока не проводили. Но на будущий год планируем оценить некоторые бизнес-показатели, на которые прямо или косвенно влияет эта новая практика.

Спустя 12 месяцев я спросил нашего психоаналитика, как она оценивает проект. «Это удивительно, — ответила она, — но люди очень часто находятся в таком эмоциональном и психологическом состоянии, что работать, кажется, просто невозможно. Есть сотрудники, которые просто приходят и плачут. В этих диалогах выкапывается огромный слой нерешенных проблем в семье и на работе». Все это колоссально влияет на работу. Социальная ответственность и забота компаний о психологическом комфорте своих сотрудников может приносить реальный экономический эффект, причем очень быстро. Мы не ставили никаких глобальных целей, но этот эксперимент получился одним из самых мотивирующих проектов внутри нашей компании.

Помимо решения базовых психологических проблем сотрудников, корпоративные психоаналитики учат анализировать психологические портреты потенциальных кандидатов в социальных сетях, помогают в подготовке рекомендаций для отделов кадров, подборе персонала, настройке и поддержки психологического климата в рабочих группах (в том числе — в период кризисов в команде). Также подобный специалист способен помочь адаптироваться новым сотрудникам, смотивировать прежних и поддержать их уровень здорового work-life balance, а также организовать и проконтролировать выполнение различных корпоративных программ по улучшению здоровья и здорового образа жизни для сотрудников. Это неограниченное поле задач и возможностей.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 4 сентября 2018 > № 2722148 Сергей Рыжиков


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 3 сентября 2018 > № 2720049 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания.

Из стенограммы:

В.Скворцова: Главное решение – это одобрение национального проекта «Здравоохранение» и федеральных проектов, связанных со здравоохранением, которые входят в национальный проект «Демография».

Нужно сказать, что в целом Министерство здравоохранения курирует 10 федеральных проектов: семь самостоятельных в рамках национального проекта «Здравоохранение», восьмой – по экспорту медицинских услуг, два проекта – в национальном проекте «Демография».

Это главный результат.

Вопрос: Какие деньги выделяются на проект?

В.Скворцова: На национальный проект «Здравоохранение» выделяется более 1,36 трлн рублей. Это огромная сумма, на шесть лет. Больше половины этих средств будет израсходовано в течение первых трёх лет – 2019, 2020, 2021 годов.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 3 сентября 2018 > № 2720049 Вероника Скворцова


Россия > Образование, наука. Медицина. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 3 сентября 2018 > № 2720045 Дмитрий Медведев

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и национальным проектам.

О национальных проектах «Наука», «Образование», «Демография», «Здравоохранение».

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Вступительное слово Дмитрия Медведева на заседании президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и национальным проектам

Мы продолжаем работу по подготовке национальных проектов.

Сегодня рассмотрим предложения по двум проектам – «Наука» и «Образование». Нужно определить сроки и показатели эффективности, а также объёмы бюджетных денег, которые требуются для того, чтобы достичь конкретных результатов по каждому из проектов.

Кроме того, поговорим о доработанных предложениях к национальным проектам «Здравоохранение» и «Демография». Мы их рассматривали в июле.

Начну с проекта «Наука».

Понятно, что научная база нам необходима для технологического лидерства. В России немало талантливых учёных. Необходимо создать условия для эффективной работы, чтобы новые разработки становились конкретными технологиями, продукцией, услугами.

У нас действует Стратегия научно-технологического развития России, в которой определены приоритеты государственной политики в научной сфере до 2035 года. Мы дополняем её национальным проектом. В его структуру входят три федеральных проекта.

Коротко остановлюсь на некоторых моментах.

Во-первых, нам нужно улучшить инфраструктуру научных исследований. Задача очевидная, но не самая простая. Это и обновление приборной базы, и повышение эффективности использования уже существующих объектов. И за шесть лет необходимо создать новые установки класса «мегасайенс».

Нужно подключиться к исследованиям Мирового океана. Мы недавно даже с коллегами из Правительства специальную лекцию на эту тему слушали. Необходимо подключить к исследованию Арктики и Антарктики специальные научно-исследовательские суда неограниченного района плавания. В общем, там много задач.

Во-вторых, нужно создать сеть научных центров, которые будут тесно связаны с университетами. Это поможет привлечь в науку молодёжь.

В-третьих, продолжим работу по кооперации научных разработок с реальным сектором экономики. Спрос на продукты и услуги, которые возникают в так называемой умной среде, у нас растёт. А новые технологии открывают для бизнеса самые широкие перспективы.

Теперь несколько слов о национальном проекте «Образование».

Успех в этой сфере – фундамент для результативного выполнения остальных национальных проектов. Потому что образование даёт людям почти неограниченные новые возможности – для заработка, карьерного роста, самореализации, творчества. И хорошо подготовленные кадры, которые способны к быстрому обучению, – это основа любой современной экономики.

В рамках национального проекта «Образование» мы запускаем 10 федеральных проектов.

Скажу о главных целях. За шесть лет мы должны войти по качеству общего образования в мировую десятку стран-лидеров. Создать условия для гармоничного развития детей, чтобы они учились, занимались спортом, участвовали в различных творческих проектах. Для этого будем использовать успешный опыт нашей работы по модернизации образовательной среды. Продолжим реализацию начинаний, которые доказали свою эффективность.

Таких примеров у нас достаточно. Это и решение задачи по доступности дошкольного образования. Напомню, мы создали более 1,6 млн дополнительных мест в детских садах. Это и развитие системы подготовки высококвалифицированных рабочих кадров. И работа по дополнительному образованию детей – за пять лет, с 2012 года, число учащихся по дополнительным программам выросло вдвое, а детей, которые занимаются техническим творчеством, стало больше в четыре раза. Поэтому особое внимание уделим центрам дополнительного образования.

Сейчас мы работаем над тем, чтобы дать возможность родителям, если они хотят, беспрепятственно отдать детей в ясли. Продолжим наш проект по школам. Будем строить новые здания, реконструировать старые, закупать оборудование. Особенно этого ждут в регионах, где дети до сих пор вынуждены учиться в три смены. Это самая сложная ситуация, и она подлежит абсолютному решению, здесь никаких компромиссов быть не может.

Второе направление работы – оперативное внедрение в систему образования цифровых технологий, возможность освоить которые должна быть у людей любого возраста. Фактически мы создаём единое пространство для непрерывного образования.

Благодаря дистанционным технологиям люди гораздо легче смогут получить вторую профессию, повысить квалификацию. Эти технологии помогают учащимся в малых городах, сельской местности получить доступ к дополнительным консультациям. Кроме того, использование электронного документооборота полезно и учителям, потому что это снижает административную нагрузку.

Есть необходимость рассмотреть национальный проект, посвящённый здравоохранению. Как я уже сказал, мы к этому проекту обращались. Тем не менее нужно пройтись ещё раз по основным направлениям работы. Посмотрим, что здесь необходимо сделать.

И ещё один проект – «Демография». Он масштабный, касается каждого, кто живёт в нашей стране. В рамках этого направления будем решать вопросы поддержки семей с детьми, людей старшего возраста, увеличения продолжительности жизни и привлечения людей к здоровому образу жизни, популяризации спорта.

Отдельное внимание – матерям, которые хотят быстрее вернуться на работу после рождения детей. Это также связано с проблемой очередей в детские сады и ясли.

Всё это потребует значительных ресурсов. Деньги весьма солидные – не менее 3 трлн рублей. Важно, чтобы они принесли конкретные, ощутимые результаты.

Есть ряд других вопросов технического плана. К ним тоже обратимся.

Россия > Образование, наука. Медицина. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 3 сентября 2018 > № 2720045 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 31 августа 2018 > № 2718361 Дмитрий Медведев

О расходах федерального бюджета на 2019 год и на плановый период 2020 и 2021 годов в части демографии, здравоохранения, образования, науки, молодёжной политики и социального обеспечения.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Продолжаем серию совещаний по работе над федеральным бюджетом на 2019-й и два последующих года.

Сегодня проведём ещё два совещания, обсудим вопросы по расходам на социальную сферу, расходам внебюджетных фондов. Речь пойдёт о средствах, которые будут выделяться на демографию, здравоохранение, образование, науку, молодёжную политику и социальное обеспечение. По всем этим направлениям надо обеспечить качественную и эффективную государственную поддержку (мы с вами понимаем, что этого ждёт огромное количество наших граждан), в том числе – чтобы реализовать цели развития, заявленные в майском указе Президента. Многие из названных мной тем отражены в национальных проектах, которые сейчас готовятся в Правительстве. Я провёл целый ряд совещаний, мои коллеги проводили совещания – принятые по их итогам решения следует обязательно учесть в бюджетном процессе.

Теперь коротко остановлюсь на некоторых вопросах.

Первый – демография. Успешная реализация демографической политики означает, что детей будет рождаться больше, а люди будут жить дольше. Это, наверное, наши главные цели. Чтобы поддержать семьи с детьми, в бюджете предусмотрены средства на выплату материнского капитала. Кроме того, регионы получают субсидии на выплату тем семьям, где рождается третий (или последующий) ребёнок.

Мы также работаем над созданием системы долговременного ухода за пожилыми людьми и инвалидами на дому. У тех из них, кто нуждается в стационарном социальном обслуживании, также должна быть возможность получить такой уход. Из-за того, что многим интернатам и домам престарелых необходим капитальный ремонт (это не секрет, они у нас, к сожалению, в весьма сложном состоянии находятся), возникают очереди. Чтобы решить эту проблему, мы включаем соответствующие мероприятия в национальный проект «Демография».

Вторая тема – здравоохранение. Мы продолжаем работать над повышением качества нашей медицины по всем направлениям. Это и оказание первичной медпомощи, и доступ к высокотехнологичной медицине, и снижение смертности от наиболее опасных для жизни и здоровья заболеваний, включая сердечно-сосудистые, онкологические. Развиваем систему профилактики и ранней диагностики.

Важно, чтобы люди могли получить медицинскую помощь в нормальных условиях. Поэтому – и это очень масштабная задача – мы продолжим строить новые и реконструировать старые здания больниц, поликлиник, других медицинских организаций.

Ещё одна тема, которая постоянно отслеживается, – это доступность лекарств и медицинских изделий. В бюджете предусмотрены средства на развитие фармацевтической и медицинской промышленности. Тем более что за последние годы она у нас развивалась весьма и весьма неплохими темпами.

Третье – социальное обеспечение, включая индексации социальных выплат.

Что касается пенсий. С 1 января 2019 года мы продолжим индексировать страховые пенсии для неработающих пенсионеров. Мы также будем индексировать зарплаты работникам бюджетной сферы.

Кроме того, в работе над бюджетом нужно учесть и будущие изменения в пенсионной системе. Предстоит реализовать целый комплекс вопросов, о чём в среду говорил Президент в своём обращении. Работать будем в рамках деятельности министерств и ведомств. Учитывая тему сегодняшнего совещания, обращаю внимание на несколько позиций.

Будет подготовлена специальная программа по переподготовке для граждан предпенсионного возраста, чтобы люди старших возрастов получили дополнительные гарантии сохранения работы. Тема актуальная, постоянно поднимается во время встреч на пенсионные темы. Для этой категории граждан необходимо увеличить максимальный размер пособия по безработице уже с 1 января следующего года.

Также необходимо предусмотреть в законодательстве право работников предпенсионного возраста получить два дня, оплаченных работодателем, чтобы пройти диспансеризацию. И реализовать целый ряд других решений, о которых было сказано Президентом и которые вытекают из законопроекта, подготовленного Правительством.

Четвёртое – наука и образование. Планируя их развитие, следует учесть задачи, которые были заявлены. Речь идёт о лидерстве – как по качеству системы образования, так и по уровню научно-технологического развития. Это значит, что и у дошкольника, и у школьника, и у студента, и у опытного профессионала должна быть возможность не только получить необходимые знания и навыки. Они должны иметь доступ к дополнительному образованию, включая занятия спортом и творческие специализации. А преподаватели и учёные могли бы работать на современном оборудовании, вовремя проходить переобучение и нормально зарабатывать.

Конечно, вложения в науку окупаются не сразу. Но обновлять инфраструктуру, на базе которой проводятся исследования и появляются новые открытия, нужно, безусловно, уже сейчас.

И пятое – это поддержка молодёжи, которая заключается в первую очередь в предоставлении возможности получить образование. Хорошее образование – это будущая хорошая работа.

Важная часть молодёжной политики – проведение молодёжных образовательных форумов. Они бывают и всероссийскими, и региональными, и местными. Многие здесь присутствующие участвовали в них. Участники форума не только общаются, но и получают возможность представить свои проекты, побороться за гранты, проявить свои творческие способности. И это тоже, безусловно, очень важно.

Давайте обсудим все эти вопросы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 31 августа 2018 > № 2718361 Дмитрий Медведев


Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 августа 2018 > № 2735087 Юрий Шелыгин

Главный колопроктолог России Юрий Шелыгин: «Во Владимирской области будет внедрен скрининг с целью ранней диагностики колоректального рака»

С 23 по 25 августа в Суздале прошла Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Достижения современной колопроктологии». О развитии этой отрасли медицины информационному порталу департамента здравоохранения рассказал президент Ассоциации колопроктологов России, главный колопроктолог Минздрава России, директор Государственного научного центра колопроктологии имени А.Н. Рыжих, член-корреспондент РАН, профессор, доктор медицинских наук Юрий Шелыгин.

– Юрий Анатольевич, по данным ВОЗ ежегодно в мире уровень заболеваемости раком ободочной и прямой кишки (колоректальным раком) достигает миллиона случаев, а уровень смертности – свыше 500 тысяч. В последние десятилетия рак толстой кишки выходит на лидирующие позиции среди злокачественных новообразований всех локализаций. С чем вы связываете такой стремительный рост патологии?

– Ответ на этот вопрос до конца не известен. Эта тенденция прослеживается в большинстве цивилизованных стран. Провоцирующих факторов много – и увеличение продолжительности жизни, и экология, и питание. Растет не только заболеваемость колоректальным раком. Всё чаще людей поражают воспалительные заболевания кишечника – язвенный колит, болезнь Крона. Эта патология увеличивает риск развития колоректального рака. В целом у нас примерно такие же тенденции, как и во всем мире. Скорее всего, одна из причин – определенный тип питания. Появились новые технологии пищевого производства, которые внедрены во многих развитых странах.

В этой связи очень актуален скрининг колоректального рака с целью ранней диагностики. На стадии скрининга можно выявить предраковые заболевания. В большинстве случаев любой рак проходит стадию трансформации доброкачественных новообразований, полипов и т.д. Развитие раковой опухоли можно предотвратить путем удаления такого рода доброкачественного образования через колоноскоп. Своевременное выявление полипа в кишечнике позволяет избежать обширного полостного оперативного вмешательства.

У нас есть планы по развитию скрининга колоректального рака во Владимирской области для выявления этой онкопатологии на ранних стадиях. Я уже разговаривал с руководством департамента здравоохранения администрации Владимирской области на эту тему. Будет заключено соответствующее соглашение между Государственным научным центром колопроктологии и профильным департаментом. Сейчас этот вопрос прорабатывается.

Есть определенные стандарты скрининга колоректального рака, они разработаны и в нашей стране. Если мы говорим о случайном (спорадическом) раке, то чаще всего он поражает людей в возрасте старше 50 лет. Начиная с этого возраста следует обследовать население с помощью тестов на выявление скрытой крови в кишечном содержимом, и очень хорошо, что данный вид исследования включили в диспансеризацию.

В случае выявления скрытой крови необходимо обследовать всю толстую кишку, ее сегменты – ободочную, прямую кишку. Например, методом колоноскопии или сигмоидоскопии, поскольку рак часто локализуется в левых отделах толстой кишки. Таким образом можно достичь хороших результатов в ранней диагностике и снизить смертность от онкопатологии.

– Но здесь существует определенный психологический барьер. Многие пациенты стесняются обращаться к проктологу. Болезнь переходит в более серьезную стадию. Эффективность лечения снижается…

– Да, мы должны проводить информационную кампанию для профилактики колоректального рака в прессе, на телевидении, в Интернете, во всех информационных источниках. Счастье людей в их собственных руках. Мы можем реализовать программу скрининга, но для этого сами пациенты должны вовремя прийти к специалисту. И не нужно этого бояться. Это ваша жизнь, здоровье, ответственность перед самим собой и близкими.

– В чем будущее колопроктологии? Какие новые технологии появляются?

– В лечении злокачественных заболеваний активно развивается междисциплинарный подход. И это не только онкологи, но и терапевты. Как я уже говорил, чаще всего рак поражает людей после 50 лет, когда уже имеются сопутствующие заболевания – перенесенные инсульты, инфаркты, варикозная болезнь вен нижних конечностей, сахарный диабет и прочая патология. Все специалисты должны подключаться, чтобы подготовить пациента к оперативному вмешательству или лучевому лечению, химиотерапии.

Убежден, что будущее колопроктологии – в профилактике. Мы должны достичь того, чтобы как можно меньше ставился вопрос об «отрезании». Я хирург, и, может быть, это странно звучит из моих уст. Получаю настоящее удовольствие, когда нам удается внедрить методы лечения без удаления органа.

Современные технологии очень быстро развиваются. На нашем веку в колопроктологии произошла даже не одна технологическая революция, а несколько таких революций – в методиках лечения, в оснащении, в диагностическом оборудовании, в лекарственных средствах.

Вот сейчас в рамках нашей конференции открывается сессия по эндоскопии, где будут обсуждаться возможности выполнения органосберегающих операций через эндоскоп, в том числе возможность лечения через колоноскоп начальных форм рака путем резекции (частичного удаления) стенки кишки.

Это успешно делает наш коллега, бывший соотечественник, гражданин Соединенных Штатов Сергей Вениаминович Канцевой. Профессор приехал в Суздаль и поделится своим опытом. Он разработал технологию, создал специальное устройство для ушивания дефекта стенки толстой кишки с применением колоноскопа. То, что раньше казалось фантастикой, становится явью. Одна из российских компаний сейчас регистрирует это устройство, чтобы идея ученого вернулась в Россию.

Есть технология удаления начальных форм рака и крупных доброкачественных новообразований. Если раньше такие новообразования в слепой кишке или в восходящей ободочной кишке требовали полного удаления пораженных фрагментов, то теперь эти образования можно точечно удалить через колоноскоп. Опухоль удаляется вместе со слизистой оболочкой, когда остаются только мышечные и серозные слои. Да, это сложная многочасовая работа, но зато какой эффект!

Когда мы рассматриваем хирургическое лечение новообразований прямой кишки, мы тоже говорим о современных специальных технологиях. Опухоль удаляется вместе с окружающей клетчаткой, причем без широких разрезов и проникновения в живот, а через естественное отверстие. Затем дефект ушивается с помощью специального устройства. Такие операции тоже делают в России.

Не далее как в прошлом году наш сотрудник Станислав Викторович Чернышов, обобщив данные 400 собственноручно прооперированных пациентов, защитил докторскую диссертацию на тему «Органосохраняющее лечение аденом и аденокарцином прямой кишки». Это молодой человек, ему 39 лет. Он заведующий хирургическим отделением онкопроктологии.

– Представляется важным внедрять современные технологии не только в столичных клиниках, но и в регионах, чтобы высокотехнологичные операции были доступны и на местах.

– Есть такое понятие, как маршрутизация. В любой профессии, особенно в хирургии, очень важно иметь концентрацию пациентов и рационально выстроенные потоки. Хирургия – это рукоделие. Наилучший успех там, где операции в хорошем смысле на потоке, где большая практика. И это характерно для всех стран.

Сошлюсь на статью ведущего американского колопроктолога Стивена Векснера, опубликованную три года назад в британском научном журнале «Colorectal Disease». Профессор Векснер первым выполнил лапароскопическое удаление правых отделов ободочной кишки, первым провел колопроктэктомию по поводу язвенного колита. В общем, эксперт в нашей отрасли знаковый.

Так вот что я с удивлением узнал из статьи профессора. Оказывается, в США нет единого канцер-регистра. В каждом штате – свой регистр, а общей базы нет. У нас специализация, а там принцип семейного врача. Американский хирург может оперировать и щитовидную железу, и варикоз нижних конечностей, и онкопатологию.

Когда профессор Векснер посмотрел канцер-регистры нескольких штатов, то выяснил, что около 50 процентов всех операций по поводу рака прямой кишки выполняются с формированием постоянной стомы (противоестественного заднего прохода). Если бы использовались более продвинутые технологии, то от стомы можно было бы отказаться, а это, как вы понимаете, совсем другое качество жизни.

Стивен Векснер приходит к выводу, что должна быть концентрация таких пациентов в специализированных клиниках. С этой целью он даже организовал в Соединенных Штатах специальное общество. По подсчетам эксперта, через каждую такую клинику в год должно проходить не менее 40 пациентов с раком прямой кишки. Это пороговая цифра, когда можно получить хороший результат лечения.

Давайте откроем во Владимире специализированный центр, где будут выполнять трансанальные микрохирургические вмешательства, подслизистые резекции. И что получится? Не найдется столько в области пациентов, нуждающихся в таком типе оперативных вмешательств. А ведь эта технология требует серьезных вложений средств, дорогостоящего оборудования. Это не рационально и не принесет нужного эффекта.

Да, когда речь идет о часто встречающихся заболеваниях, о диагностике, пациент должен получать такую помощь в регионе. Почему мы хотим сотрудничать с Владимирской областью в программе скрининга? Сотрудники нашего центра будут чаще приезжать во Владимир, обучать докторов технике выполнения колоноскопии, трактовке диагностических данных. Сейчас эндоскопист с помощью современных технологий может с высокой степенью вероятности предположить, есть процесс озлокачествления или нет. Точность диагноза – более 90 процентов.

Сейчас обсуждается вопрос создания референсных центров с целью улучшения ранней диагностики онкопатологии. Задача центров – анализировать поступающие данные из региональных медучреждений для верификации результатов, рассмотрения сложных случаев, консультирования и т.п. Современные технологии это позволяют.

Что такое хорошая патоморфологическая лаборатория? Она должна быть оснащена очень хорошим оборудованием. Мы скоро откроем новый корпус в центре колопроктологии. Целый этаж в нем будет отведен под патоморфологическую лабораторию. В лаборатории стоит автоматическое оборудование, но автоматы полностью человека не заменят. Они лишь упростят работу специалистам. Клиническое мышление не теряет актуальности.

В англоязычной медицинской литературе есть такой термин – «операторозависимый метод». Это касается рентгенологических, патофизиологических исследований, ультразвуковой диагностики. Автоматы также используются в клинико-биохимических лабораториях. Результаты там выдаются автоматически. Основная же часть исследований требует заключения врача-специалиста.

Мы знаем, что сейчас есть программные продукты, которые могут поставить диагноз. Однако без специалиста все равно не обойтись, и у него должен быть хороший опыт.

– В минувшую среду вы посетили колопроктологическое отделение Владимирской областной клинической больницы. Что вы можете сказать об увиденном? Как оцениваете региональную профильную службу?

– Я увидел, что во Владимирской области есть команда, которая хочет улучшить качество медицинской помощи, намерена всеми силами добиваться этого улучшения. Да, здание хирургического корпуса требует обновления. Всё со временем устаревает. Но то, что вы смогли организовать и реконструировать операционную, – большое благо. В операционной установлены светодиодные операционные лампы последнего поколения, хороший операционный стол. От этого зависит качество хирургии. Ваши колопроктологи хорошо подготовлены: участвуют во всех мероприятиях, организованных Ассоциацией колопроктологов России, осваивают лапароскопические технологии. У вас работают очень грамотные специалисты.

Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 августа 2018 > № 2735087 Юрий Шелыгин


Россия > Медицина > snob.ru, 21 августа 2018 > № 2746377 Сергей Калюжный

Профессор Сергей Калюжный: Будущее медицины — лекарства с «движком» и искусственный интеллект вместо врача

Доктор химических наук Сергей Калюжный, советник председателя правления по науке — главный ученый РОСНАНО, уверен, что в недалеком будущем нас ждет множество прорывов в области медицины

Нанолекарства

Каждый второй россиянин умирает из-за болезней сердца и системы кровообращения. «А если с сердцем все в порядке, то вот для вас три наиболее вероятных исхода — рак, Альцгеймер или рассеянный склероз», — говорит Сергей Калюжный.

Роснано в первую очередь инвестирует в лечение этих заболеваний. Например, в компанию «Нанолек», которая разрабатывает нанолекарства для сердечно-сосудистых, онкологических и инфекционных заболеваний. Другая компания в инвестиционном портфеле Роснано, Panacela Labs, Inc., сосредоточилась на нанолекарствах для онкобольных. А Selecta Biosciences лидирует в области нановакцин. Среди ее разработок нановакцины против вируса папилломы человека и малярии, а также вакцина для лечения диабета I типа. «Фармсинтез» исследует терапевтическую вакцину от рассеянного склероза, запатентованную американской компанией Xenetic Biosciences.

«Нанотехнологии решают задачу адресной доставки препаратов в пораженный орган. К лекарству можно приделать специальный движок, который, например, узнаёт раковые клетки, находит их и прикрепляется к ним», — объясняет Калюжный.

Разработки в области наномедицины начались еще в 1950-е годы. Почти полвека спустя, в 1995 году, американское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) одобрило первое нанолекарство — препарат для лечения некоторых типов рака «Доксил». С тех пор на рынке появилось больше 40 различных нанопрепаратов, 9 из которых борются с раковыми опухолями.

«С помощью нанотехнологий лекарство можно упаковать в специальную оболочку, — рассказывает Калюжный. — Это решает проблему с токсичностью — пока лекарство двигается к пораженному органу, оно защищено, не высвобождается и не поражает по пути здоровые клетки».

Около 90–95 процентов состава обычных препаратов стреляет мимо, говорит ученый. Адресная доставка и пониженная токсичность помогают преодолеть это, а заодно и уменьшить дозу активного вещества.

С увеличением средней продолжительности жизни люди стали доживать до болезней, до которых не доживали раньше.

Больше болезней — нужно больше лекарств. Больше лекарств — больше испытаний на животных.

«Это не нравится зоозащитникам. К тому же животные стоят дорого. Нанотехнологии позволяют выращивать органы на чипе вне человеческого тела. Это удобно для тестирования лекарств, быстрее и дешевле. Конечно, после проверки на таких органах все равно нужны испытания на животных, но их требуется намного меньше. И возможно, в будущем мы сможем совсем от них отказаться».

«Еще одно преимущество нанофармацевтики — пролонгированность действия, — продолжает Калюжный. — При раке и других тяжелых болезнях пациент получает инъекции несколько раз в сутки. С нанолекарствами достаточно одной инъекции в день: в ней будет несколько доз, которые будут выходить постепенно через заданные промежутки времени. Плюс нанофармацевтика решает проблему биодоступности: с веществами работают на молекулярном уровне, повышая их растворимость».

Ядерная медицина

«ПЭТ-Технолоджи», одна из компаний, созданная при участии Роснано, построила в России самую крупную сеть центров позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ). Их используют для ранней диагностики и лечения рака, а также в кардиологии и неврологии.

«Всего в стране около 30 таких центров. Мы были пионерами: разработали бизнес-модель и за четыре года построили 11 центров в разных городах Центральной России. В 2017 году 73 тысячи пациентов обследовались у нас. Глядя на это, частные компании тоже стали строить ПЭТ-центры», — говорит Калюжный.

Эти центры сами производят радиофармпрепараты, но пока работают на зарубежном диагностическом оборудовании. Разработкой российского занимается госкорпорация «Росатом».

Еще одно направление ядерной медицины, которое развивает Роснано, — брахитерапия, лечение аденомы простаты при помощи специальных микроисточников — «пистолетов» и «пулек» с малой дозой радиоактивного изотопа иода. «Пульки» выстреливают точно в опухоль в простате, и радиоактивный препарат уничтожает вокруг себя злокачественные клетки. При этом его концентрация настолько мала, что он не может повредить здоровью других органов больного или людей, которые находятся рядом с ним. Такой метод лечения рака простаты внедрила компания «Бебиг», наладившая собственное производство микроисточников при финансовом участии Роснано.

«Россия — главный производитель изотопов в мире. Часто наши препараты вывозят в Германию, запаковывают там в удобный для использования формат и возвращают к нам уже совсем по другой цене. А мы локализовали это производство в России — делаем "пульки" сами», — говорит Калюжный.

Генетическая медицина

В 2003 году закончилось прочтение полного генома человека — всех трех миллиардов букв, из которых он состоит. Проект стоил три миллиарда долларов. Сейчас, 15 лет спустя, прочитать свой геном можно меньше чем за тысячу долларов.

«Только что вы с ним будете делать? Мы думали, что, как только прочитаем геном, сразу все станет понятно. Но нет! К счастью, ученые поняли, что можно строить ассоциации (искать связи между последовательностями ДНК и развитием заболеваний). Например, есть метод GWAS — полногеномный поиск ассоциаций. Оказалось, что у людей с похожими заболеваниями похожие участки генома», — рассказывает Калюжный.

«Я бы инвестировал во внедрение GWAS. Конечно, все люди разные, но в их ДНК есть сходства. Это как любовь: умные писатели говорят, что есть только 28 сюжетов любви. В них вписывается всё: кто кого бросил, кто кому не ответил взаимностью… всего 28! Я не говорю, что у нас такое же маленькое количество типов генома. Но, допустим, выделим 200 вариантов — и станет намного понятнее, как лечить людей.

Еще одно перспективное направление для инвестиций — редактирование генома. Есть разные наследственные болезни, очень тяжелые, как правило. А ведь дело всего лишь в одной неправильной буковке! Так можно вытащить яйцеклетку, вырезать из генома неправильную буковку, поставить правильную, вернуть яйцеклетку в организм матери — и ее ребенок родится без этого дефекта.

И наконец, индуцированные стволовые клетки. На ранних этапах развития эмбриона начинается дифференциация эмбриональных клеток: у ребенка образуются клетки сердца, легких и других органов. Раньше нам казалось, что после дифференциации вернуть клетки в эмбриональное состояние невозможно. Но оказалось, что можно. Можно взять, скажем, клетку кожи и при помощи индуцированного воздействия (операций, выключающих гены, ответственные за клеточную специализацию, и гены, активные в стволовой клетке) вернуть ее в эмбриональное состояние и вырастить новый орган. И это будет ваш орган, из ваших клеток».

Искусственный интеллект

«В краткосрочной перспективе я бы вкладывался в то, что называют биоинформатикой, — говорит Калюжный. — Сейчас наши врачи лечат болезнь, а не пациента. Но, так как все мы очень разные, болезни у нас проявляются тоже по-разному. Лечить надо пациентов, а не болезни. Один и тот же тип диабета может у разных пациентов протекать по-разному.

Понять, как именно нужно лечить конкретного больного, можно при помощи искусственного интеллекта, который будет анализировать большой массив данных и подсказывать врачу, что у условной Маши болезнь проявляется так же, как и у пациентов X, Y и Z. И вот Х лечили так — и он умер, а Y и Z по-другому — и они выжили. Персонализированная медицина — это то, что нас ждет уже через 10–15 лет.

Как сейчас лечат рак? Облучением. А то, что половина пациентов после химиотерапии умирает в течение года — ну, медицина бессильна. Надо формировать базу медицинских знаний, настолько глобальную, что мозг человека даже не сможет ее охватить. А искусственный интеллект — сможет. И сможет поставить диагноз точнее и быстрее опытного врача. Но последнее слово должно быть за врачом, потому что пока мы не проработали все этические вопросы. Если пациент умрет, то кто виноват? Искусственный интеллект или врач?»

Россия > Медицина > snob.ru, 21 августа 2018 > № 2746377 Сергей Калюжный


Россия > Химпром. Медицина > rusnano.com, 21 августа 2018 > № 2710419 Сергей Калюжный

Профессор Сергей Калюжный: Будущее медицины — лекарства с «движком» и искусственный интеллект вместо врача.

Доктор химических наук Сергей Калюжный, советник председателя правления по науке — главный ученый РОСНАНО, уверен, что в недалеком будущем нас ждет множество прорывов в области медицины

Нанолекарства

Каждый второй россиянин умирает из-за болезней сердца и системы кровообращения. «А если с сердцем все в порядке, то вот для вас три наиболее вероятных исхода — рак, Альцгеймер или рассеянный склероз», — говорит Сергей Калюжный.

РОСНАНО в первую очередь инвестирует в лечение этих заболеваний. Например, в компанию «НАНОЛЕК», которая разрабатывает нанолекарства для сердечно-сосудистых, онкологических и инфекционных заболеваний. Другая компания в инвестиционном портфеле РОСНАНО, Panacela Labs, Inc., сосредоточилась на нанолекарствах для онкобольных. А Selecta Biosciences лидирует в области нановакцин. Среди ее разработок нановакцины против вируса папилломы человека и малярии, а также вакцина для лечения диабета I типа. «Фармсинтез» исследует терапевтическую вакцину от рассеянного склероза, запатентованную американской компанией Xenetic Biosciences.

«Нанотехнологии решают задачу адресной доставки препаратов в пораженный орган. К лекарству можно приделать специальный движок, который, например, узнает раковые клетки, находит их и прикрепляется к ним», — объясняет Калюжный.

Разработки в области наномедицины начались еще в 1950-е годы. Почти полвека спустя, в 1995 году, американское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) одобрилопервое нанолекарство — препарат для лечения некоторых типов рака «Доксил». С тех пор на рынке появилось больше 40 различных нанопрепаратов, 9 из которых борются с раковыми опухолями.

«С помощью нанотехнологий лекарство можно упаковать в специальную оболочку, — рассказывает Калюжный. — Это решает проблему с токсичностью — пока лекарство двигается к пораженному органу, оно защищено, не высвобождается и не поражает по пути здоровые клетки».

Около 90–95% состава обычных препаратов стреляет мимо, говорит ученый. Адресная доставка и пониженная токсичность помогают преодолеть это, а заодно и уменьшить дозу активного вещества.

С увеличением средней продолжительности жизни люди стали доживать до болезней, до которых не доживали раньше.

Больше болезней — нужно больше лекарств. Больше лекарств — больше испытаний на животных.

«Это не нравится зоозащитникам. К тому же животные стоят дорого. Нанотехнологии позволяют выращивать органы на чипе вне человеческого тела. Это удобно для тестирования лекарств, быстрее и дешевле. Конечно, после проверки на таких органах все равно нужны испытания на животных, но их требуется намного меньше. И возможно, в будущем мы сможем совсем от них отказаться».

«Еще одно преимущество нанофармацевтики — пролонгированность действия, — продолжает Калюжный. — При раке и других тяжелых болезнях пациент получает инъекции несколько раз в сутки. С нанолекарствами достаточно одной инъекции в день: в ней будет несколько доз, которые будут выходить постепенно через заданные промежутки времени. Плюс нанофармацевтика решает проблему биодоступности: с веществами работают на молекулярном уровне, повышая их растворимость».

Ядерная медицина

«ПЭТ-Технолоджи», одна из компаний, созданная при участии РОСНАНО, построила в России самую крупную сеть центров позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ). Их используют для ранней диагностики и лечения рака, а также в кардиологии и неврологии.

«Всего в стране около 30 таких центров. Мы были пионерами: разработали бизнес-модель и за четыре года построили 11 центров в разных городах Центральной России. В 2017 году 73 тысячи пациентов обследовались у нас. Глядя на это, частные компании тоже стали строить ПЭТ-центры», — говорит Калюжный.

Эти центры сами производят радиофармпрепараты, но пока работают на зарубежном диагностическом оборудовании. Разработкой российского занимается госкорпорация «Росатом».

Еще одно направление ядерной медицины, которое развивает РОСНАНО, — брахитерапия, лечение аденомы простаты при помощи специальных микроисточников — «пистолетов» и «пулек» с малой дозой радиоактивного изотопа иода. «Пульки» выстреливают точно в опухоль в простате, и радиоактивный препарат уничтожает вокруг себя злокачественные клетки. При этом его концентрация настолько мала, что он не может повредить здоровью других органов больного или людей, которые находятся рядом с ним. Такой метод лечения рака простаты внедрила компания «Бебиг», наладившая собственное производство микроисточников при финансовом участии РОСНАНО.

«Россия — главный производитель изотопов в мире. Часто наши препараты вывозят в Германию, запаковывают там в удобный для использования формат и возвращают к нам уже совсем по другой цене. А мы локализовали это производство в России — делаем „пульки“ сами», — говорит Калюжный.

Генетическая медицина

В 2003 году закончилось прочтение полного генома человека — всех трех миллиардов букв, из которых он состоит. Проект стоил три миллиарда долларов. Сейчас, 15 лет спустя, прочитать свой геном можно меньше чем за тысячу долларов.

«Только что вы с ним будете делать? Мы думали, что, как только прочитаем геном, сразу все станет понятно. Но нет! К счастью, ученые поняли, что можно строить ассоциации (искать связи между последовательностями ДНК и развитием заболеваний). Например, есть метод GWAS — полногеномный поиск ассоциаций. Оказалось, что у людей с похожими заболеваниями похожие участки генома», — рассказывает Калюжный.

«Я бы инвестировал во внедрение GWAS. Конечно, все люди разные, но в их ДНК есть сходства. Это как любовь: умные писатели говорят, что есть только 28 сюжетов любви. В них вписывается все: кто кого бросил, кто кому не ответил взаимностью… всего 28! Я не говорю, что у нас такое же маленькое количество типов генома. Но, допустим, выделим 200 вариантов — и станет намного понятнее, как лечить людей.

Еще одно перспективное направление для инвестиций — редактирование генома. Есть разные наследственные болезни, очень тяжелые, как правило. А ведь дело всего лишь в одной неправильной буковке! Так можно вытащить яйцеклетку, вырезать из генома неправильную буковку, поставить правильную, вернуть яйцеклетку в организм матери — и ее ребенок родится без этого дефекта.

И наконец, индуцированные стволовые клетки. На ранних этапах развития эмбриона начинается дифференциация эмбриональных клеток: у ребенка образуются клетки сердца, легких и других органов. Раньше нам казалось, что после дифференциации вернуть клетки в эмбриональное состояние невозможно. Но оказалось, что можно. Можно взять, скажем, клетку кожи и при помощи индуцированного воздействия (операций, выключающих гены, ответственные за клеточную специализацию, и гены, активные в стволовой клетке) вернуть ее в эмбриональное состояние и вырастить новый орган. И это будет ваш орган, из ваших клеток».

Искусственный интеллект

«В краткосрочной перспективе я бы вкладывался в то, что называют биоинформатикой, — говорит Калюжный. — Сейчас наши врачи лечат болезнь, а не пациента. Но, так как все мы очень разные, болезни у нас проявляются тоже по-разному. Лечить надо пациентов, а не болезни. Один и тот же тип диабета может у разных пациентов протекать по-разному.

Понять, как именно нужно лечить конкретного больного, можно при помощи искусственного интеллекта, который будет анализировать большой массив данных и подсказывать врачу, что у условной Маши болезнь проявляется так же, как и у пациентов X, Y и Z. И вот Х лечили так — и он умер, а Y и Z по-другому — и они выжили. Персонализированная медицина — это то, что нас ждет уже через 10–15 лет.

Как сейчас лечат рак? Облучением. А то, что половина пациентов после химиотерапии умирает в течение года — ну, медицина бессильна. Надо формировать базу медицинских знаний, настолько глобальную, что мозг человека даже не сможет ее охватить. А искусственный интеллект — сможет. И сможет поставить диагноз точнее и быстрее опытного врача. Но последнее слово должно быть за врачом, потому что пока мы не проработали все этические вопросы. Если пациент умрет, то кто виноват? Искусственный интеллект или врач?»

Источник: Сноб

Россия > Химпром. Медицина > rusnano.com, 21 августа 2018 > № 2710419 Сергей Калюжный


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука. Медицина > stroi.mos.ru, 17 августа 2018 > № 2725720 Марат Хуснуллин

Марат Хуснуллин: за пять лет в Новой Москве построим 90 школ и детских садов

За пять лет в Новой Москве построят 90 школ и детских садов, а также 15 современных поликлиник. В интервью «Вечерней Москве» заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин рассказал о планах по развитию двух самых молодых столичных округов.

— Марат Шакирзянович, что сейчас для всей территории столицы два присоединенных к Москве округа — Троицкий и Новомосковский?

— Во-первых, мы считаем эти два округа мощным драйвером развития всего мегаполиса, а еще это долгосрочный мегапроект, получивший шесть лет назад название «Новая Москва».

Развитие этих территорий привлекает новые инвестиции, обеспечивает современные производства и рабочие места, увеличивая налоговую базу города. Во-вторых, это комфорт для самих горожан. Создание на этих территориях новых точек притяжения позволяет москвичам осознанно выбирать свой уклад жизни и желаемый тип городского ландшафта.

И в-третьих, мы видим, как развитие новых территорий, создание здесь новых рабочих мест разгружает центральную часть Москвы, балансирует нагрузку на социальную и транспортную инфраструктуру.

— Вы начали говорить про налоговые поступления. А какова база для их роста в дальнейшем?

— Рост государственных и частных инвестиций в Новую Москву приносит налоги и закладывает перспективу для получения городом доходов в следующие десятилетия. Основной предпосылкой инвестиционного интереса является транспортный каркас. К 2023 году в Новой Москве будет сформирована удобная транспортная сеть.

— Что она будет включать?

— Мы развиваем сеть метро. Будет продлена Сокольническая линия метро от «Саларьево» до «Коммунарки». Строительную готовность обеспечим уже к концу этого года.

Совсем скоро Калининско-Солнцевская линия дойдет до «Рассказовки». Есть планы и по строительству нового участка: желтая ветка продлится от «Рассказовки» до «Внуково». Таким образом, метро придет в международный аэропорт.

— А дорожное строительство продолжите?

— Безусловно! Продолжится реконструкция Калужского, Киевского и Боровского шоссе, будут строиться новые поперечные дороги-связки. Кроме того, вокруг Москвы будет построено еще одно транспортное кольцо — Центральная кольцевая автодорога длиной 525 км. Только представьте: примерно такое же расстояние отделяет Варшаву от Берлина и Москву от Курска. А часть новой магистрали пройдет по территории Новой Москвы.

— Марат Шакирзянович, а какие цифры можно озвучить по строительству недвижимости? Что сделано за прошедшие шесть лет?

— Всего за шесть лет с момента присоединения этих территорий к столице там уже введено 13,6 млн кв. метров недвижимости, что вновь позитивно сказывается на доступности жилья в Москве. Здесь создано 106 тыс. рабочих мест, что превысило рост количества населения. Это яркий пример сбалансированного развития территории. Фактически уже сегодня все трудоспособное население Троицкого и Новомосковского округов имеет возможность найти работу на этих же территориях.

— А какие планы до 2023 года?

— В течение ближайших пяти лет, до 2023 года, население Новой Москвы увеличится на 350 тысяч жителей, будет создано еще как минимум 100 тысяч новых рабочих мест, построено 90 школ и детских садов, 15 современных поликлиник.

Цифры и факты:

За шесть лет в Новой Москве построено и введено две станции метро Сокольнической линии, 101,3 километра дорог, 19 мостов, тоннелей и эстакад, 58 объектов социального назначения.

ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука. Медицина > stroi.mos.ru, 17 августа 2018 > № 2725720 Марат Хуснуллин


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 августа 2018 > № 2705592 Александр Панов

Дивный новый мир. Зачем нужны большие данные о здоровье пациентов

Александр Панов

руководитель практики «Медицина и здравоохранение» «Пепеляев Групп»

Возможности применения больших данных в здравоохранении огромны, полноценное их внедрение приведет к настоящей революции. Терапия станет намного эффективнее и доступнее, появится полноценная медицинская профилактика, люди будут знать вероятность наступления тех или иных заболеваний и своевременно принимать меры

За последние два десятка лет появилось и исчезло много перспективных бизнес-идей в сфере технологий, которые привлекали самых разных инвесторов: спекулятивных и консервативных, квалифицированных и неквалифицированных. Кривая хайпа выносит те или иные концепции на передний край общественного интереса, но, исчезая из новостей, они не исчезают из реальности. Интерес к любым проектам со словом «блокчейн» в наименовании постепенно сменяется оценкой перспективы самой технологии и все более успешными проектами, которые скоро станут новой повседневностью.

Концепт больших данных появился относительно давно, но за последние три-пять лет он получил постоянную прописку в словаре инвесторов, топ-менеджеров и даже передовых чиновников. Считается, что большие данные — это данные, которые обладают так называемым свойством пяти V: большой, очень большой объем (Volume), скорость обновления данных (Velocity), разнообразие данных (Variety), достоверность данных (Veracity) и монетарная ценность этих данных (Value). Граница критериев постоянно смещается, недавно говорили о трех, завтра могут начать говорить о семи свойствах данных. Но очевидно, что приходит новая цифровая реальность, где данные о людях позволяют предсказывать их поведенческие паттерны, а потом и формировать их. Тем временем относительно малозаметно и, на удивление, почти без неизбежного хайпа появляются технологии, которые, возможно, сделают уже в скором будущем мир таким, каким человечество его никогда не видело. Речь идет о больших данных в здравоохранении.

Что такое большие данные в здравоохранении и зачем они нужны?

Данные можно поделить на две большие группы. Первая группа — все данные о вашем здоровье (анализы важнейших биологических показателей, нейрофизиологические данные, геномные данные и пр.). Вторая — данные окружающей среды, которые могут оказать влияние на ваше здоровье (состав пищи, атмосферы, экологические данные).

Что же медицина и фармацевтика? Легко пояснить на примере клинических исследований препаратов. Это длинный, трудоемкий и дорогой процесс, но исследования нужны, чтобы препарат был разрешен к обороту. Объем данных самых значительных клинических исследований по распространенным заболеваниям — это данные тысяч, иногда десятков тысяч человек. На основании этих данных производится оценка безопасности и эффективности лекарств. При сборе большого количества данных, особенно геномных, проводить клинические исследования будет гораздо легче, нежелательные явления и показания для препаратов будут определяться точнее и намного быстрее.

Огромный массив данных о физиологии человека очень скоро даст совершенно иные возможности для диагностики. В какой-то степени будет воспроизведена ситуация, когда элитный продукт станет общедоступным. Регулярное (раз в неделю и чаще) наблюдение у врача исторически доступно небольшому количеству людей, но медицинские изделия, использующие интернет вещей, дают возможности мониторинга определенных показателей в режиме реального времени.

Еще большие перспективы для больших данных в сфере персонализированной медицины, а также в сегменте, который можно назвать «лекарство на заказ» (drug on demand). Большие данные могут создать ситуацию, когда препарат будет кастомизироваться определенным образом под конкретного человека. По всей видимости, это не приведет к демократизации лекарственных средств, так как нового действующего вещества из 3D-принтеров ожидать не приходится, а R&D-расходы фармацевтических компаний исключительно растут. Но появится целый голубой океан для бизнеса, а эффективность терапии значительно увеличится.

Возможности применения больших данных в здравоохранении огромны, полноценное их внедрение приведет к настоящей революции. Терапия станет намного эффективнее и доступнее, появится полноценная медицинская профилактика, люди будут знать вероятность наступления тех или иных заболеваний и своевременно принимать меры.

Как получить большие данные?

Некоторое время назад в мире начали внедряться электронные системы здравоохранения полного цикла. Как правило, они включают в себя следующие компоненты: возможность записи к врачам, электронную карточку больного, электронный рецепт, который выписывает врач и который доступен онлайн для фармацевта. В отдельных странах такие решения связаны с применением телемедицинских технологий — консультацию от врача можно получить дистанционно.

Страховая компания Aetna активно использует большие данные при работе по знаменитому Obamacare. Однако новое измерение больших данных еще только появляется — текущих данных еще недостаточно много. Полноценная система, основанная на больших данных, может заработать только как раз при внедрении IoMT (интернета медицинских изделий). Такие изделия уже существуют, и этот рынок стремительно расширяется. Обрабатывать данные будут системы, основанные на искусственном интеллекте, однако использование данных в настоящий момент сопровождается большими правовыми сложностями.

Почему это так неочевидно с правовых и этических позиций?

Люди в дивном новом мире больших данных получат больше здорового долголетия, но меньше приватности. Вопрос о приоритете и соотношении индивидуальных прав и коллективной пользы остается открытым. Мировая концепция персональных данных разрабатывалась в тот момент, когда ценность данных стала очевидна, но возможности ее автоматизированной обработки были еще невелики. Подвергается постоянной эрозии и критике альфа и омега регулирования персональных данных — добровольное целевое информированное согласие субъекта персональных данных на их обработку и дальнейшие действия. Чем больше цифровизация, тем больше угрозы для личной жизни конкретного человека, таргетированная реклама у большей части людей вызывает исключительно неприятие.

Как не анонимизируй большие данные о здоровье для использования в целях общего блага, всегда есть возможность идентифицировать конкретного человека. Такая возможность будет и у государства, и у частных субъектов (например, корпораций). Следующий уровень — это доступность геномных данных. Легко можно вообразить себе сюжет биопанка — отбора детей по их способностям, предписанные браки и прочую евгенику. Однако прошлое показывает, что кроме очевидных книжных сюжетов масштабные инновации обязательно вызывают еще самые неожиданные последствия. Точка в этом вопросе не поставлена — новые, с иголочки, европейские правила о персональных данных (GDPR) скорее говорят о приоритете индивидуального права на приватность.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 августа 2018 > № 2705592 Александр Панов


Россия. ДФО > Армия, полиция. Медицина > redstar.ru, 15 августа 2018 > № 2717423 Вадим Савичев

«Боевая психология» в действии

На предстоящих манёврах «Восток-2018» специалисты психологической службы Вооружённых Сил РФ планируют протестировать новейшие технологии и методики.

Крупнейшим мероприятием боевой учёбы, а по сути – итогом подготовки войск, за этот год станут предстоящие манёвры «Восток-2018». Подготовка к мероприятиям по плану учения в настоящее время выходит на финишную прямую. О том, как к предстоящим манёврам готовятся военные психологи, «Красной звезде» рассказал заместитель начальника психологической службы Вооружённых Сил РФ полковник Вадим САВИЧ.

– Вадим Витальевич, какие основные задачи решают специалисты психологической службы сейчас, в рамках подготовки к «Востоку-2018»?

– Круг этих вопросов достаточно широк. В частности, уже организовано изучение психологических особенностей военнослужащих, которым предстоит принимать участие в манёврах. Проводится полноценная диагностика личного состава с целью выявления лиц с отклоняющимся поведением. Решение о допуске этих людей на учение будет приниматься командирами подразделений на основании выданных нашими специалистами рекомендаций.

Кроме того, военные психологи участвуют в формировании первичных воинских коллективов. Речь идёт об экипажах боевых машин, расчётах, различных командах. Очень важно, чтобы эти люди понимали, дополняли друг друга, могли взаимодействовать на этапах выполнения задач. С помощью различных групповых упражнений, занятий, тренингов наши специалисты помогают решать вопросы выстраивания таких коммуникаций, способствуют сплочению коллективов.

Третья ключевая задача, которая выполняется специалистами психологической службы, связана с подготовкой командиров с точки зрения освоения ими технологий индивидуального, «точечного» взаимодействия с личным составом. Надо понимать, что в настоящее время численность групп психологической работы не позволяет иметь специалистов в каждом подразделении: по действующему регламенту один психолог приходится на 450–500 человек, такая норма – принятая во всем мире практика. Поэтому очень важно подготовить первичное командное звено – командиров взводов, их заместителей, командиров отделений – к работе в качестве психолога. Особенно это касается работы в части профилактики отклоняющегося поведения, психодиагностики – кто, как не командиры первичного звена, смогут заметить изменения в состоянии психики у своих непосредственных подчинённых?

– Какое сегодня в целом имеет значение психологическая работа при организации боевой подготовки, повседневной деятельности войск?

– Если говорить о мероприятиях боевой учёбы, то работа психологов касается самых различных элементов. Особенно это важно при усложнении процессов подготовки, при изменении условий выполнения упражнений, смене полигонов. Здесь важна своевременная адаптация личного состава, привлекаемого к проведению этих мероприятий, а это как раз сфера внимания специалистов психологической службы. И в конечном итоге всё это отражается на качестве выполнения боевых задач, которое при правильной организации работы непременно возрастает.

Свидетельство важности задач, решаемых военными психологами, – то внимание, которое уделяется работе психологической службы со стороны руководства Минобороны России. Два года назад было принято решение о формировании в войсках психологического актива и внедрении системы «боевой психологии». Сейчас в шести военных вузах на специальных двухнедельных курсах организовано повышение квалификации, куда привлекаются офицеры уровня командиров взводов-рот. Это те командиры, которые способны грамотно вести индивидуальную работу с личным составом. Примечательно, что многие из них имеют боевой опыт, в том числе при выполнении специальных задач на территории Сирийской Арабской Республики. На наших курсах преподаются основы военной психологии, раскрываются особенности организации психологической работы. В этом году решено расширить эту деятельность: курсы повышения квалификации будут организованы ещё в семи высших военных учебных заведениях.

Психологическая служба пополняется техническими средствами, позволяющими сделать работу более эффективной

– Вадим Витальевич, раз уж мы коснулись профессиональной подготовленности, то каков нынешний портрет специалиста психологической службы Вооружённых Сил?

– Военные психологи – это на 80 процентов гражданские специалисты. Поэтому, чтобы погрузить их в специфику воинской деятельности, организована система повышения квалификации. Подготовка ведётся точечно – по формам и методам работы, с упором на конкретные методики и практику. Скажем, сегодня в обиход вошли учебно-методические сборы, организуемые в масштабах объединений. Такой порядок позволяет учесть специфику деятельности конкретного рода войск или вида Вооружённых Сил. Мы давно отошли от практики проведения масштабных мероприятий, своего рода «психологических съездов». Сейчас упор делается на работу с небольшими по численности группами.

Надо понимать, что ни один гражданский вуз сейчас не преподаёт будущим специалистам-психологам навыков психологической работы, связанной с военной спецификой. Это, например, реабилитация участников боевых действий, а также особые мероприятия, которые мы называем «работа с горем». Все эти специализированные элементы мы отрабатываем в процессе практической деятельности. Я считаю, что в системе психологической службы Вооружённых Сил РФ сложился действенный алгоритм подготовки, который включает в себя и курсы повышения квалификации, и учебно-методические сборы, в том числе по узким тематикам. Например, одно из таких сборовых мероприятий было недавно посвящено участию психологов в отборе граждан на военную службу по контракту. Также регулярно проводится аттестация специалистов психологической работы, для чего назначаются выездные комиссии, которые выявляют уровень квалификации наших специалистов непосредственно на местах. Частью системы подготовки стали и конкурсы на лучшего специалиста, которые организуются ежегодно. Отмечу, что победители этих состязаний имеют возможность померяться силами в конкурсах психологов уже в масштабе всех силовых структур.

– Возвращаясь к теме «Востока-2018», хотелось бы узнать, планируется ли апробация на этих манёврах каких-то новинок, имеющих отношение к организации психологической работы, тех же технических средств или новых методик?

– Действительно, в последнее время психологическая служба пополнилась техническими средствами, позволяющими сделать нашу работу более эффективной. В том числе получено оборудование, с которым специалисты могут работать в поле. Мы заинтересованы в том, чтобы подобные средства – мобильные, компактные – были, что называется, у психолога в его походном рюкзаке, позволяли уверенно отрабатывать весь комплекс мероприятий работы с личным составом в полевых условиях. Подобные устройства мы хотим протестировать и в ходе специализированного учения по морально-психологическому обеспечению войск, которое пройдёт в преддверии «Востока-2018». Одновременно планируем более тесно пообщаться с представителями военной науки, оборонных предприятий на предмет соответствия их разработок реальным потребностям психологической службы.

Сейчас неплохие технические средства в арсенале военного психолога есть; правда, они больше стационарные, предназначены для работы в пунктах постоянной дислокации. Скажем, специализированное автоматизированное рабочее место психолога уже зарекомендовало себя как достойная психодиагностическая платформа. Если же говорить о новинках, то к их числу отнесу прежде всего комплект «Травма», с помощью которого можно моделировать поражения различных участков тела, вырабатывая у военнослужащих психологическую стойкость к восприятию увиденного. То есть задача психолога здесь не расслабить человека, как это делается в пунктах психоэмоциональной разгрузки, а, напротив, с помощью различных визуальных эффектов мобилизовать его психику, подготовить к выполнению тех или иных задач в реальных боевых условиях.

Дмитрий СЕМЁНОВ, «Красная звезда»

Россия. ДФО > Армия, полиция. Медицина > redstar.ru, 15 августа 2018 > № 2717423 Вадим Савичев


США > Медицина > forbes.ru, 15 августа 2018 > № 2702797 Алексей Алексеенко

Одобрено к применению: новый способ заставить ваши гены молчать

Алексей Алексенко

Редактор Forbes

Государственный регулятор США одобрил первое лекарственное средство, основанное на принципе РНК-интерференции — метода, позволяющего «заглушить» работу генов, вызывающих опасное заболевание

Сегодня главные надежды в борьбе с наследственными заболеваниями связывают с техникой редактирования генов CRISPR, описанной в 2008 году. К сожалению, эта технология пока не достигла той степени зрелости, которая необходима для широкого применения в медицине. Тем временем на этой неделе FDA одобрила первое лекарственное средство, основанное на другом явлении — РНК-интерференции, на которое возлагали большие надежды на рубеже тысячелетий, еще в «докрисперную» эру.

Новое лекарство — патизиран — предназначено для лечения транстиретинового амилоидоза, тяжелого наследственного заболевания, при котором поражение печени вызывает целый каскад процессов в разных органах, включая нервную систему. Один из самых очевидных симптомов — сильно замедленный темп ходьбы. Средство разработано компанией Alnylam, базирующейся в штате Массачусетс. Компания была основана в 2002 году, через четыре года после того, как было открыто явление РНК-интерференции, и за четыре года до того, как Эндрю Файер и Крейг Мелло получили за это открытие Нобелевскую премию.

Принцип РНК-интерференции (РНК-и) состоит в следующем. С каждого работающего гена считывается мРНК, которая затем доставляется из ядра в цитоплазму клетки, на «белковые фабрики» рибосомы, где по инструкции этой мРНК синтезируется белок. Чтобы нарушить этот процесс, необходимо остановить мРНК где-то на пути к рибосоме. Это можно сделать, если в клетке появится другая РНК, комплементарная исходной, то есть способная образовать с ней двойную цепочку. Такие продукты клетка безжалостно уничтожает. Таким образом, если вам нужно заглушить работу гена, достаточно каким-то способом ввести в клетку РНК, идентичную по последовательности небольшому фрагменту этого гена.

В начале 2000-х эта идея вызвала большой энтузиазм у фармакологических компаний. Оставалось решить практическую задачу: как доставить РНК в клетку? РНК — очень нестойкая молекула, и если просто ввести ее в кровоток, то никаких шансов добраться невредимой до органа-мишени у нее нет. Эта задача оказалась куда более серьезной, чем ожидали исследователи. В 2008 году Эдвард Тентхофф, аналитик нью-йоркского банка Piper Jaffray, рекомендовал своим клиентам не вкладываться в акции Alnylam. К 2010 году большинство фармакологических компаний, включая всех гигантов, потеряли интерес к РНК-интерференции и прекратили исследования. А в 2016-м, после неудачных клинических испытаний, закрывать РНК-направление едва не решились и в Alnylam.

Между тем ученые наконец-то увидели возможность доставить РНК в клетку без препятствий. Для этого ее подвергали химической модификации или заключали в липидные (жировые) наночастицы. Оказалось, что такие частицы накапливаются в печени и почках пациентов, а потому было решено сконцентрироваться на тех заболеваниях, при которых нарушается экспрессия генов в печени. Одно из них — транстиретиновый амилоидоз. Во время клинических испытаний у больных, получивших новое лекарство, заметно увеличилась скорость ходьбы, в то время как в контрольной группе за время испытаний скорость ходьбы снизилась.

Разумеется, на амилоидозе никто останавливаться не намерен. После того, как первое РНК-лекарство получило официальное одобрение, фармакологи ожидают лавинообразного роста новых предложений. В Alnylam, к примеру, работают над средствами доставки РНК в головной и спинной мозг.

Как будут сосуществовать РНК-лекарства и будущие препараты, основанные на технологии CRISPR? Во-первых, следует отметить, что РНК — один из элементов системы CRISPR, и разработка методов эффективной доставки ее в клетки может дать толчок и этой конкурирующей технологии. Во-вторых, методы РНК-и и CRISPR имеют принципиальное различие. РНК-и обеспечивает лишь временные перемены в генетической регуляции, и воздействие может быть в любой момент прекращено. Редактирование генов CRISPR вызывает перманентные изменения в геноме. С одной стороны, однократное лечение кажется более привлекательным, чем пожизненный прием препарата. С другой стороны, опасность возможной неудачи в этом случает неизмеримо выше. По всей видимости, оба метода в будущем станут применяться наравне друг с другом, в зависимости от состояния пациента, и не вступят в прямую конкуренцию.

США > Медицина > forbes.ru, 15 августа 2018 > № 2702797 Алексей Алексеенко


Россия > Медицина > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700675 Дмитрий Морозов

Таблетка первенства. Почему в России так мало собственных лекарств

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

Распад СССР отбросил отечественную фармацевтическую отрасль далеко назад. Становление новой российской фармы начиналось с самого простого — с создания воспроизведенных препаратов

Количественное преобладание воспроизведенных препаратов (дженериков) и биоаналогов над оригинальными разработками — это общемировая тенденция, обусловленная как экономическими и социальными факторами, так и перспективами развития фармы вообще. Преобладание воспроизведенных препаратов на фармрынке — это одна из основ его функционирования. В разные годы можно было наблюдать лишь изменение соотношения количества дженериков и оригинальных препаратов, но глобально пропорции не менялись: инновационных препаратов всегда было меньше.

Сразу оговорюсь, что под инновационным препаратом мы будем понимать принципиально новую молекулу, не описанную ранее химическую структуру или же модифицированное до неузнаваемости изначально известное химическое соединение. Если речь идет о пептидах, полипептидах, крупноразмерных белках, то в инновационном препарате они кардинально отличаются по аминокислотной последовательности или другим ключевым характеристикам химической структуры от имеющихся на рынке предложений. Обязательным условием для отнесения лекарства к инновационным является наличие патента на него.

Инновационные препараты, действующие на принципиально новую мишень, относятся к категории first-in-class («первый в своем классе»). Создание с нуля до выведения в продажу first-in-class препарата сопряжено с высоким риском неудачи, требует длительного времени, от 7 до 12 лет и огромных инвестиций — от $2 млрд. Для того, чтобы вложения «отбить», нужно продавать максимальный объем нового препарата по максимальной цене — и здесь-то кроется подводный камень.

Уже в течение 10 лет, с кризиса 2008-2009 годов, главные потребители лекарств, госбюджеты разных стран, жестко экономят, переориентируясь с дорогих современных эффективных лекарств на более дешевые дженерики и биоаналоги. Так же ведут себя и потребители — физические лица. В результате срок возврата инвестиций увеличивается. Это привело к тому, что крупные фармкомпании, изначально специализировавшиеся на выпуске первых в классе препаратов, массово разворачиваются в сторону воспроизведенных препаратов, создавая в своих недрах целые подразделения, занятые разработкой и выпуском аналогов. Кроме того, все большую долю в продуктовом портфеле крупнейших компаний занимают так называемые «следующие в классе» препараты (next-in-class).

Это лекарства, в основе которых лежат новые молекулы, но действующие на известные мишени. То есть механизм их действия понятен, мишени четко заданы. На создание такого лекарства уходит значительно меньше времени (в среднем 5-7 лет) и денег — здесь счет идет на десятки миллионов долларов. И ведь это тоже инновационный препарат, собственная разработка компании, просто более простая и дешевая.

Развитие мирового фармацевтического рынка определяется концептуальными и технологическими трендами, в числе которых персонализация медицины, переход на цифровое здравоохранение и пациентоориентированная модель лечения, активное использование биотехнологических и генных препаратов, биоинженерии. Это новый этап развития, на который современная наука только-только вступает, поэтому обширной «кормовой» базы в виде запатентованных веществ и препаратов здесь пока нет, она еще только нарабатывается.

Это видно и по статистике: принципиально новых молекул в последние пару лет появляется очень мало. Основные движения в патентном праве сейчас связаны с попытками так или иначе использовать имеющийся арсенал разработок — поиграть с формой введения лекарства, концентрацией действующего вещества или составом сопутствующих веществ. Это дает возможность продлить жизнь оригинальных препаратов на рынке и выиграть время для доведения до ума принципиально новых лекарств следующего поколения. Эту тенденцию в полной мере отражает статистика главной мировой инновационной фармацевтической площадки — США. В 2017 году американским FDA одобрены 80 дженериков, 5 биоаналогов, 46 оригинальных препаратов, но только 15 из них first-in-class. Причем 2017-й был в этом плане годом-рекордсменом: в предыдущие лета зарегистрированных first-in-class-препаратов было меньше.

Начать с чистого листа

Российская фарма находится в несколько иной ситуации. Так исторически сложилось, что «кормовой базы» в виде оригинальных препаратов предыдущего поколения у нас нет. Распад СССР обеспечил отечественной фарме катастрофическое устаревание материально-технической базы, отток квалифицированных кадров, распад НИИ, обнуление государственного финансирования НИОКР и вынужденный отказ от исследовательской деятельности. Становление новой российской фармы начиналось с самого простого — с создания воспроизведенных препаратов, next-in-class.

Отечественные компании, поставившие перед собой цель развиваться в области собственных разработок, в кратчайшие сроки учились копировать и создавать биоаналоги и дженерики. Это важная работа как для становления R&D-центров компании (они получают необходимый опыт и осваивают передовые технологии), так и для потребителей (они получают востребованные эффективные лекарства по доступным ценам). Ну а с ходу, с нуля начинать творить собственные инновационные препараты, first-in-class, объективно невозможно, это все равно что посадить только-только освоившего арифметику первоклассника считать интегралы или доказывать теорему Максвелла.

Благодаря стартовавшей в 2011 году государственной программе «Фарма-2020» те игроки, которые были вовлечены в процесс разработки инновационных препаратов, познакомились с современными методами исследований, модернизировали технологическую и научную базу, привели производственные процессы в соответствие с мировыми стандартами.

На данный момент фармацевтическая отрасль в России сформировалась и является самодостаточной. В стране успешно работают компании, способные производить собственные инновационные препараты мирового уровня, активно выходят на рынок новые российские игроки, которые производят субстанции и сырье. По данным Роспатента, медицина сегодня является одной из сфер, в которой выдается наибольшее количество патентов: в 2017 году ведомство зарегистрировало 429 таких документов.

Основная проблема сегодняшней российской фармы — переход от разработки и производства воспроизведенных препаратов к оригинальным. Это непростая задача, но она имеет решение. Во-первых, необходимо изменить вектор стратегии развития отрасли в целом и отдельных компаний в частности, создать условия для того, чтобы у них были время и возможность сформировать базовую технологическую платформу для рывка вперед. Это дело не одного года — инновационные разработки требуют качественной перестройки мышления, прежде всего в части ориентированности не на процесс, а на результат. Единственный способ ускорить эти изменения — это формирование соответствующей корпоративной культуры в отечественных фармацевтических компаниях, ориентация отрасли на перспективные потребности рынка, а не на сиюминутные выгоды.

Первым шагом в этом направлении может стать изменение системного подхода к планированию R&D. Нужно отталкиваться от стандартов лечения: спрогнозировать, какое заболевание какими лекарствами в перспективе пяти-семи лет может лечиться, что из этого будет нужно государству. И уже исходя из этого государство сможет выстраивать стратегию поддержки фармацевтических компаний, а те будут уверены в том, что их высокобюджетные инновационные разработки окажутся востребованы рынком. Именно так мы сможем создать стройную систему российской фармы, ориентированной на обеспечение страны продукцией собственного производства, и уйти от сложившейся практики поддержки и стимулирования отдельных, пусть и перспективных очагов роста.

Высокий уровень собственных разработок в области инновационных лекарств позволяет российским фармацевтическим компаниям доминировать на отечественном рынке. Следующим шагом в развитии, исходя из общей логики, должен быть выход на международный уровень. Однако здесь российские компании сталкиваются с трудностями финансового характера. Освоение зарубежных рынков требует огромных затрат, которые в основном связаны с обязательными доклиническими и клиническими испытаниями препаратов в целевых странах. Молодая российская фарма пока еще не в состоянии самостоятельно их осилить. На данном этапе экспорт инновационных фармацевтических технологий возможен только при активной поддержке и содействии государства. Ну а пока эти механизмы обсуждаются и прорабатываются, отечественные фармкомпании не стоят на месте, а разрабатывают и выводят на рынок новые эффективные препараты, нужные российским пациентам.

Россия > Медицина > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700675 Дмитрий Морозов


Россия > СМИ, ИТ. Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 13 августа 2018 > № 2699773 Михаил Осеевский

Встреча Дмитрия Медведева с президентом ПАО «Ростелеком» Михаилом Осеевским.

Рассматривались вопросы обеспечения медицинских и образовательных учреждений высокоскоростным доступом к сети Интернет.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Михаил Эдуардович, хочу Вас проинформировать: я подписал распоряжение Правительства о выделении в рамках перераспределения бюджетных ассигнований с 2020 на 2019 год 5 млрд рублей, которые предусмотрены для Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций, для того чтобы в рамках этого финансирования при участии вашей компании была обеспечена процедура подключения медицинских учреждений к информационно-телекоммуникационной сети Интернет.

То есть, иными словами, процесс подключения медицинских учреждений к широкополосному доступу в интернет продолжится. Как ваши успехи на этом направлении? Тем более что это поручение Президента, это действительно очень важное направление оказания медицинских услуг.

М.Осеевский: Действительно, Дмитрий Анатольевич, хорошая новость, спасибо за это решение. Оно позволит «Ростелекому» как исполнителю этой программы завершить все фактические работы уже в этом, 2018 году, и только расчёты пройдут уже в следующем году.

Мы в прошлом году подключили более 3 тыс. медицинских учреждений, и сейчас в работе более 6 тыс. И в целом вся региональная инфраструктура Российской Федерации будет подключена к высокоскоростному интернету. Это даёт нам возможность сделать следующие шаги по развитию цифровых технологий.

Я в первую очередь здесь отметил бы необходимость создания в каждом регионе централизованных архивов хранения медицинских изображений (это томограммы, ангиограммы, рентгенограммы). Мы видим, что в тех регионах, где такие проекты уже работают, реально повышается эффективность использования дорогостоящего оборудования, когда в районных больницах проходят обследование, а затем в центральных клинических больницах регионов или федеральных органов высококвалифицированные специалисты уже определяют диагноз.

Уже сегодня в облачных хранилищах «Ростелекома» более 6 млн таких изображений. Мы также считаем необходимым обеспечить на базе созданной инфраструктуры возможность ведения электронного документооборота для врачей, в первую очередь ведения электронных карт больных. Мы такие технологии имеем, но хотели бы просить Правительство рассмотреть наше предложение по их развёртыванию по всей стране.

Мы также провели анализ и считаем возможным на базе созданной инфраструктуры в ближайшие три-четыре года обеспечить подключение школ к высокоскоростному интернету. У нас более 50 тыс. школ нуждаются в такого рода технологиях. Это позволит сделать серьёзные шаги по цифровизации образования, вести в электронном виде журнал учёта посещаемости и успеваемости, прямо на уроке демонстрировать современный электронный контент из федеральной библиотеки, демонстрировать материалы самих учащихся. Поэтому просили бы Правительство и эту инициативу рассмотреть.

Д.Медведев: Если возвращаться к теме медицинских услуг и консультаций, которые ведутся в том числе с использованием доступа к высокоскоростному интернету, то это действительно очень важное направление с учётом масштабов нашей страны и того, что медицинская помощь определённым образом выстроена в регионах – и в районных больницах, и в областных клинических центрах, – и в конечном счёте в федеральных центрах, которые тоже у нас есть по всей территории страны. И внедрение этих технологий будет весьма и весьма продуктивным.

Нужно обратить внимание на вопросы защиты этих баз данных от несанкционированного вмешательства, потому что это чувствительные темы, это всё связано со здоровьем людей. И я надеюсь, что ваша компания, я имею в виду ту деятельность, которой вы занимаетесь, тоже будет этому уделять внимание.

Что касается школ, то мы проводили подключение их к сети Интернет приблизительно 10–11 лет назад. Я когда-то специально эту инициативу формулировал, и мы её продвигали. Тогда у нас было чуть больше 50 тыс. школ по всей территории страны, сейчас их меньше. И тогда мы это сделали, но, правда, это не высокие скорости, это подключение, которое велось тогда по телефонным линиям. Всё это уже вчерашний день. Поэтому, конечно, школы все тоже должны быть подключены к высокоскоростному интернету. Только в этом случае можно получать качественный образовательный продукт и использовать различные возможности в ходе уроков.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 13 августа 2018 > № 2699773 Михаил Осеевский


Россия > Агропром. Медицина > fsvps.ru, 9 августа 2018 > № 2707030 Ольга Подкопаева

ХАССП: интервью заместителя начальника отдела оценки рисков безопасности пищевой продукции подведомственного Россельхознадзору ФГБУ ЦНМВЛ Ольги Подкопаевой для журнала «Мясная промышленность».

Чуть более трех лет назад российские предприятия, работающие в области пищевой промышленности (изготовление, хранение, перевозка, реализация или утилизация пищевой продукции), обязали иметь работоспособные процедуры ХАССП. Однако до сих пор внедрение систем менеджмента безопасности пищевой продукции (далее – СМБПП) вызывает у пищевиков множество вопросов. Нужно ли сертифицировать эту систему менеджмента отдельно или достаточно ее разработать и применять? Кто должен создавать необходимую документацию по пищевой безопасности для предприятия? Какой стандарт выбрать для своего предприятия? На эти и другие вопросы отвечает заместитель начальника отдела оценки рисков безопасности пищевой продукции подведомственного Россельхознадзору ФГБУ ЦНМВЛ Ольга Подкопаева.

— Ольга Сергеевна, разъясните, является ли требование к сертификации системы менеджмента безопасности пищевой продукции обязательным и каким нормативным документом это требование регламентируется?

— Согласно Техническому регламенту Таможенного союза ТР ТС 021/2011 «О безопасности пищевой продукции» (ст. 10, п. 2) «… изготовитель должен разработать, внедрить и поддерживать процедуры, основанные на принципах ХАССП». Про сертификацию же самой системы в этом документе не упоминается. Сертификация систем менеджмента безопасности пищевой продукции, которые основаны на принципах ХАССП, в России носит добровольный характер.

— Что мотивирует предприятия проходить добровольную сертификацию?

— Например, предприятие уже имеет действующую СМБПП и желает провести оценку ее соответствия. В этом случае компания обращается в компетентный аккредитованный орган по сертификации и в случае положительных результатов аудита получает заветный сертификат. Другой вариант — предприятие является поставщиком для ритейла, и наличие сертифицированной СМБПП становится своеобразным бонусом при заключении контрактов на поставку продукции. Часто определенные требования к наличию сертифицированной СМБПП выдвигают иностранные заказчики. Кроме того, такая сертификация может потребоваться для предприятий, которые участвуют в тендерах.

— Какова предыстория создания общеизвестных стандартов по пищевой безопасности в России?

— В «нулевые» годы никаких технических регламентов Таможенного союза не существовало. В 2001 году вышел ГОСТ Р 51705.1-2001, который был разработан на основе требований директивы Совета Европейского Сообщества 93/43 «О гигиене пищевых продуктов». Название этого документа говорит само за себя: «Управление качеством пищевых продуктов на основе принципов ХАССП». Здесь нет понятия системы менеджмента пищевой безопасности и нет попыток привести его к единой структуре с вышедшим в том же году ГОСТ Р ИСО 9001-2001, устанавливающим требования к системе менеджмента качества. Возможно, поэтому многие предприятия не воспринимают его всерьез. И, по-моему, напрасно. Тем предприятиям, которые только начинают разработку системы ХАССП, необходимо ознакомиться именно с этим стандартом. После его изучения сложится четкое представление о том, что представляет собой «анализ рисков и критические контрольные точки». Здесь объясняется методика оценки рисков пищевой безопасности, а также работа по построению системы ХАССП в целом. Для своего времени это был очень полезный стандарт. Кстати, и сегодня можно пройти сертификацию на соответствие требованиям данного ГОСТа.

— Но все же большей популярностью сейчас пользуются другие стандарты.

— Да, жизнь не стоит на месте. Предприятия, которые хотят построить и совершенствовать уже полноценную СМБПП, обычно выбирают широко распространенный стандарт ISO 22000. В России он был принят в 2007-м, на два года позже европейского «оригинала», и стал обозначаться как ГОСТ Р ИСО 22000-2007. Он устанавливает требования к организациям, участвующим в цепи создания пищевой продукции. По поводу цепи поставки вспомним принцип Кодекс алиментариус: «от грядки до вилки». Этот стандарт описывает требования к построению полноценной системы менеджмента безопасности пищевой продукции, гармонизирован со стандартами ИСО серии 9001 и использует некоторые его термины и определения. Более того, приведено соответствие элементов этого стандарта с ИСО 9001, что должно помочь тем предприятиям, которые уже имеют систему менеджмента качества.

ISO 22000 требует от предприятий четко разделять виды мероприятий по обеспечению пищевой безопасности на три этапа. Первый – программы обязательных предварительных мероприятий (в соответствии с законодательными и другими нормативными документами). Второй – оперативные программы обязательных предварительных мероприятий (обязательно в рамках конкретного техпроцесса). И третий – планы ХАССП (что делать, если после выполнения первых двух программ риск пищевой безопасности по-прежнему существует). Внедрив и (или) сертифицировав данную систему, предприятие получает мощный инструмент, позволяющий предотвратить выпуск небезопасной продукции.

В мире существуют и другие стандарты на СМБПП, например, IFS и BRC. Они также несут в себе элементы анализа рисков и определения критических контрольных точек. Многим предприятиям интересна схема сертификации FSSC 22000. Однако надо понимать, что это не самостоятельный стандарт, а лишь схема, по которой предприятие может пройти сертификацию. Тем не менее, наряду с BRS и IFS, она входит в Глобальную инициативу по безопасности пищевой продукции - GFSI, девиз которой «Сертифицирован однажды – признан везде». Некоторые ритейлеры признают сертификацию по стандартам, входящим в GFSI, и в случае положительных результатов освобождают предприятие от аудита со стороны торговой сети. Пройти сертификацию по данной схеме сложно, и все же в России с каждым годом увеличивается число сертифицированных по GFSI предприятий пищевой отрасли.

— С какими проблемами чаще всего приходится сталкиваться предприятию в процессе внедрения СМБПП?

— Требования к построению СМБПП актуальны для всех без исключения предприятий пищевой промышленности. Объем документации, безусловно, будет зависеть от размеров предприятия и других особенностей бизнеса. Но если предприятие приняло решение соответствовать ISO 22000, все требования этого стандарта должны быть выполнены.

К одной из главных проблем следует отнести неверное распределение полномочий среди персонала. Часто всю работу по обеспечению функционирования системы осуществляет один сотрудник. К тому же, эта работа ведется лишь «на бумаге» для успешного прохождения аудитов. В результате — на любой проверке любой шаг в сторону от конкретного сотрудника оборачивается провалом для предприятия. Залог успешного внедрения СМБПП – это объединение знаний, навыков и опыта всех сотрудников для построения системы. Так, очень полезным при проведении того же анализа рисков может стать «мозговой штурм», когда ключевые специалисты подразделений предприятия собираются за одним столом. Даже если предприятие обращается к помощи консалтинговой фирмы, каждый сотрудник должен быть вовлечен в работу, проводимую консультантами, и участвовать в обсуждении и разработке документации.

— Можно ли приобрести готовую документацию и адаптировать ее под конкретное предприятие пищевой промышленности? Не удобнее ли это для организации, особенно для небольшой?

— Руководители часто стремятся упростить процедуру сертификации и готовы приобрести пакет стандартных документов «под ключ». Теоретически это, разумеется, возможно. Но… любой шаблонный документ потребует адаптации под конкретное производство. Каждое предприятие уникально по своему кадровому составу, оборудованию, осуществлению техпроцессов и т.д. Более дальновидно создать документ «с нуля», согласовать его со всеми заинтересованными подразделениями, опираясь на требования ТР ТС, СанПиН, стандартов на СМБПП. В результате предприятие получит полностью подходящую документацию, а не адаптированную и не всегда корректную версию документов другой организации. Значит ли это, что шаблонами пользоваться нельзя? Конечно, нет, но надо быть в постоянном диалоге с консультантами и не работать с фирмами, которые не будут консультировать по адаптации и внедрению документов. Сопровождение консалтинговой компании на этапе самостоятельной работы с шаблонами исключительно важно.

— Реальность такова, что в России немало предприятий, которые не могут себе позволить современное оборудование, просторные помещения, новый транспорт…

— Прежде, чем разрабатывать СМБПП для предприятия, необходимо вспомнить, из чего, собственно, состоит система ХАССП? А состоит она из предварительных условий – базовых требований к зданиям, сооружениям, оборудованию, технологиям, программам оперативных мероприятий. И лишь затем идут выявленные критические контрольные точки (которые при грамотном выполнении базовых требований и налаженной ежедневной работе могут и вовсе отсутствовать). Требования к содержанию программ обязательных мероприятий описаны в ISO 22000. В нашей стране требования обязательных предварительных мероприятий – это требования СанПин, ГОСТ, ведомственных строительных норм и т.д. Если все это уже существует на предприятии, то и затраты на внедрение СМБПП будут минимальны. А если предприятие не вкладывается в инфраструктуру, в персонал, в технологию, у него нет средств на выполнение базовых требований, внедрять СМБПП придется долго и дорого во всех смыслах.

— Руководители небольших предприятий иногда утверждают, что небольшие размеры не позволяют им выполнять все требования системы ХАССП. Так ли это на самом деле?

— Да, бывает сложно доказать, что нет глобальных отличий в базовых требованиях к, например, маленькому мясоперерабатывающему предприятию и к большому. Если, к примеру, не должно быть пересечения поточности от сырья к готовой продукции, то это нужно выполнять. Случается, что санитарную уборку на предприятиях производят бытовыми моющими средствами, аргументируя это тем, что предприятие маленькое, уборку делают раз в неделю, да и финансирование на профессиональные моющие средства отсутствует. Такой подход недопустим.

— А в чем вы видите основной риск на мясном производстве?

— В мясной промышленности, как на крупных, так и на малых предприятиях основная опасность исходит от поставляемого сырья. Пытаясь удешевить производство и быть более конкурентоспособными, предприятия зачастую покупают более дешевое сырье, которое, конечно же, может не только ухудшить качество, но и оказаться попросту опасным (речь идет не только о приеме животных со скрытыми заболеваниями, но и о наличии гормонов и антибиотиков). Подобные проблемы есть и в остальных отраслях. На качестве нельзя экономить. Все должно быть соразмерно нормальному сырью и ингредиентам. В идеале при внедрении системы ХАССП и правильном подходе по распределению обязанностей предприятие получит значительную выгоду в результате уменьшения небезопасной продукции, грамотного построения работы каждого сотрудника, детальной отчетности и прослеживаемости на всем технологическом промежутке. Конечно же, огромную роль необходимо уделять фермам по выращиванию живка, контролируя корма, профилактические мероприятия, лечебную практику, условия содержания и т.д.

Сейчас активно развиваются предприятия с огромными мощностями производства, использующие современное и абсолютно новое оборудование, новую технологию, новые подходы к производству. Нормативная база отрасли порой не успевает учитывать новые особенности производства при мегаобъемах и, тем более, разрабатывать или менять требования к данным предприятиям. В результате возникает риск развития патогенной микрофлоры совершенно в неожиданных местах. И для того чтобы обнаружить это слабое место и причину, требуется немало времени, немало ресурсов и опыт сотрудников.

Нам часто приходится сталкиваться и с новыми предприятиями малой мощности, которые только запускают производство. Удивительно, что при немалых затратах на постройку цеха и закупку оборудования сама постройка нередко непригодна к данному виду деятельности, поскольку не был учтен ряд необходимых помещений при составлении плана предприятия. Конечно, при функционировании такого цеха в первую очередь возникнет риск развития патогенной микрофлоры, и избавиться от него будет трудно, ведь причину (отсутствие необходимых помещений для работы) исправить будет крайне сложно, если не невозможно.

Большие проблемы с безопасностью продукции все чаще возникают при работе неквалифицированного персонала. Здесь риски могут быть любые: привнесение патогенной микрофлоры на любом этапе технологического процесса из-за пренебрежения требованиями к гигиене персонала, завышенные количества различных химических веществ в продукции из-за несоблюдения технологии и рецептуры, различные посторонние предметы в готовой продукции.

Это самые распространенные риски на мясном производстве, конечно, в каждом конкретном случае они будут индивидуальны.

— Как правильно выбрать орган по сертификации и консалтинговую компанию для разработки и внедрения СМБПП? Какие документы консультанты должны предоставить заказчику?

— В соответствии с Федеральным Законом РФ «Об аккредитации» (№ 412-ФЗ) орган по сертификации, выдающий сертификаты соответствия систем менеджмента, должен быть аккредитован. Такая аккредитация осуществляется в целях обеспечения доверия к результатам оценки соответствия и создания условий для взаимного признания государствами-торговыми партнерами Российской Федерации результатов оценки соответствия.

Для обеспечения доверия к сертификатам на системы менеджмента и их признания на территории России, Таможенного союза, СНГ и стран, заключивших торговые соглашения с Россией (ВТО), орган по сертификации, выдающий сертификат, должен иметь действующий аттестат аккредитации, выданный Росаккредитацией, и быть внесён в государственный реестр аккредитованных лиц. Единственным аккредитующим органом, который вправе проводить аккредитацию органов по сертификации, является Федеральная служба по аккредитации. Процедура аккредитации органа по сертификации непростая и затратная.

Что касается консультантов, то сейчас нет требований к тому, кто конкретно может заниматься разработкой и оказывать подобные услуги (не путать с проведением аудита по сертификации, там работают исключительно эксперты). Консультации по разработке может давать и частное лицо, и сотрудник предприятия, а также любой человек, который имеет соответствующий опыт. Лучше, конечно, за помощью обращаться к профессионалам, которые имеют соответствующие производственной отрасли базовое образование и опыт. Важный момент: консультации по разработке системы ХАССП не могут оказывать те консультанты или эксперты, которые в дальнейшем будут вас сертифицировать. Это запрещено ГОСТ Р ИСО/МЭК 17021-1 – 2017 п.4. Здесь идет речь о заинтересованности сторон и отсутствии беспристрастности к выполнению требований СМБПП предприятием.

— Как в целом «приживается» обязательное внедрение СМБПП на российских предприятиях?

— Конечно, период адаптации не прошел для предприятий безболезненно. Большая часть производителей понимала, что нужно работать не только над количеством продукции, но и над ее качеством и безопасностью. Другие же не спорили, а покупали документы, которые просматривались только при проверках надзорными органами. Оставшейся (меньшей) части представителей предприятий подобный подход к ведению производства знаком еще с советских времен. Именно с такими предприятиями и сотрудниками получалось легко, а самое главное - результативно работать.

Сейчас можно услышать отзывы предприятий, проработавших по системе ХАССП, о том, что им очень нравится система планирования, распределение ответственности, нравится смотреть на предприятие и технологию со стороны потенциального риска и угроз безопасности продукции, которую они производят. Их устраивают система предоставления информации руководству и анализ со стороны руководства, внутренние аудиты не в наказание, а в помощь единому общему делу. Приятно идти на рабочее место, зная, что есть группа, которая действует в одной направленности – в интересах потребителя. Многие предприятия отмечают, что стало легче работать, а за качество и безопасность своей продукции можно ручаться, имея хорошую доказательную базу, построенную и отработанную изнутри, своими силами - систему ХАССП.

К сожалению, при очевидной пользе от предполагаемого внедрения СМБПП на предприятиях приходилось сталкиваться и с неработоспособными системами, не имеющими ничего общего с обеспечением безопасности пищевой продукции. Встречается довольно много «покупных» сертификатов при полностью отсутствующей СМБПП. Причем специалисты органов по сертификации, выдающие такие сертификаты, даже не утруждают себя приездом на предприятие для проведения сертификационного или инспекционного аудита. В результате при попытке, например, заключить договор на поставку продукции в какую-либо крупную торговую сеть предприятие не проходит аудит по заказу данной сети и заключение контракта срывается. Надо сказать, что большую роль во «вживаемость» системы ХАССП в сердца и мысли сотрудников предприятий сыграли и играют до сих пор торговые сети. Они как никто другой заставляют СМБПП работать не на бумаге, а на деле.

Материал подготовила Полина Макаренко, журнал «Мясная промышленность», № 3 август 2018.

Россия > Агропром. Медицина > fsvps.ru, 9 августа 2018 > № 2707030 Ольга Подкопаева


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 9 августа 2018 > № 2700574 Алексей Шершнев

Гендиректор медкомпании ilaya: "Об эффективности медреформы мы будем судить по дисциплине платежей от НСЗУ"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" генерального директора медицинской компании ilaya, первой среди частных клиник заключившей договор с Национальной службой здоровья (НСЗУ), Алексея Шершнева

- Почему вы приняли решение о вхождении вашей клиники в реформу?

- У меня и нашего главного врача Ирины Быковой была идея создать клинику, которая продает здоровье, а не медицинские услуги. Это может быть только, когда есть абонентская плата за некий пакет услуг, который позволяет человеку быть здоровым. Мы это видели как CheckUp (профосмотр) или медосмотр, плюс какой-то набор безлимитных или лимитированных услуг. У нас над разработкой такого пакета работала научная группа – практикующие врачи, эксперты с кафедры семейной медицины. Это не был произвольный набор каких-то услуг, нужно было соблюсти компромисс, не назначать лишних обследований, но так, чтобы это было информативно. Так у нас родились пакеты медуслуг - некие годовые программы, ориентированные на разные возрастные группы, для мужчин, женщин, детей,

Но тут Минздрав объявил о реформе системы здравоохранения, концепция которой в части первичной медпомощи, по большому счету, является аналогом нашей программы - некая абонентская плата, которую платит государство. Правда, с очень обрезанным перечнем услуг, по сути, это только консультация семейного врача. Но, с другой стороны, если к нам приходил пациент и осознанно платил за пакет, которым пользовался, то в случае медреформы, фактически этими услугами воспользуется только часть пациентов, подписавших декларацию. Это, возможно, позволит нам выйти на какую-то минимальную окупаемость.

По большому счету мы за год до старта реформы начали то, что подразумевает реформа. Поэтому, когда реформу приняли и предложили клиникам заключать договора с НСЗУ (Национальная служба здоровья Украины), я сразу для себя принял решение войти в реформу. Конечно, нам еще предстоит изучить объем ответственности, чтобы не попасть в жесткие рамки.

И еще очень важный момент относительно участия частных клиник: в отличие от государственных: мы не ожидаем роста наших доходов от участия в реформе, максимум, на что мы можем рассчитывать, это безубыточность, но и к ней еще нужно будет прийти за счет какого-то количества деклараций.

- Сколько, по вашим расчетам, нужно деклараций для безубыточности?

- Где-то около тысячи.

- А сколько у вас их сейчас?

- Сейчас около 600. На самом деле мы никому не отказываем в декларациях, просто люди медленно идут. Об этом мало знают, хотя мы стараемся пропагандировать эту услугу. Мы вывесили рекламу на фасаде, что мы подписываем декларации, еще планируем проводить промоакции. Правда, после того, как НСЗУ заключила с нами договор, все пошло быстрее, люди начали обращаться активнее. Подписание декларации - это процесс достаточно формальный, нужен паспорт, код, код авторизации. Спасибо НСЗУ, что она упростила этот процесс, что все подписывается в электронном виде, но все равно нужен код авторизации. Мы не можем кого-то подписать заочно или рассчитывать, что к нам и так придут пациенты, поэтому мы стараемся активно привлекать декларантов.

С другой стороны, нас смущает то, что государство пока оставило государственным медучреждениям оплату за "приписанное население", т.е. без подписанных деклараций. Это привело к тому, что частные клиники оказались в абсолютно неконкурентных условиях, так как госклиники, за приписанных к ним "на участок" людей, которых они в глаза не видят, автоматически получают 240 грн. А частные клиники не получают такой финансовой подушки, и это ставит нас в неконкурентные условия. Надеюсь, что это, как и заявлено, продлится только до конца 2018 года, иначе это будет не только несправедливо, но и будет прямо нарушать антимонопольное законодательство. Сейчас мы тратим собственные деньги на содержание семейного врача пока не "достигнем" экономически оправданного количества деклараций. Для нас участие в медреформе это пока убыточная история, и государство не особо помогает эту убыточность сократить, предоставляя преференции нашим государственным конкурентам. Как юрист, я считаю, что, в будущем этот факт заслуживает рассмотрения АМКУ.

- Вашей клинике сложно было найти семейного врача с необходимым уровнем квалификации?

- Мы взяли не интерна, который бы нам ничего не стоил, наоборот, мы взяли опытного специалиста, что бы он людям нравился. А это порой непросто, потому, что люди к семейному врачу приходят очень разные, часто просто приходят поговорить на отвлеченные темы. Нам пришлось поработать над тем, чтобы врач мог заниматься своей работой в комфортных условиях…

Одним словом, отвечая на вопрос, почему мы вошли в реформу, скажу так: мы в целом поддерживаем реформу и ее идею, однако не всегда поддерживаем имплементацию реформы. Но мы не разочарованы, мы понимаем, что все делают какие-то ошибки, особенно в процессе каких-то изменений. Об эффективности реформы "первички" мы будем судить и по дисциплине платежей от НСЗУ. Пока она четкая.

От НСЗУ к нам пока не было замечаний. С точки зрения качества работы их и не должно быть, ведь мы к такой модели организации медпомощи на первичном уровне пришли сами и сами ее внедряли еще до реформы. Я думаю, что будущее будет за такой моделью, граждане должны привыкнуть к семейному врачу и любой вопрос по своему здоровью будут начинать с него. На самом деле, многие украинцы и так имели своего врача – знакомого, соседа, родственника, которому звонили и спрашивали, что делать в том или ином случае. Теперь это будет закрепленная законодательством услуга, за которую платит государство. Это справедливо, нормально и нужно эту практику развивать.

- Для многих людей важно не только спросить, что делать, но и получить больничный. Вопрос с возможностью частной клиники выписывать больничный уже решен?

- Есть нюанс. Частные клиники и раньше могли выписывать больничные при условии аккредитации, но аккредитацию они могли пройти только после двух лет работы. Поэтому, если вы создали свою клинику или открыли свой ФОП как семейный врач, то вы не можете получить аккредитацию, а значит, вы не можете выписывать больничный. В то же время вы не имеете права пройти аккредитацию, если не проработали два года. Минздрав обещает устранить эту коллизию в ближайшее время.

В целом я хочу отметить, что медреформа вообще не касается медицины, это больше реформа финансовой модели.

- Это хорошо или плохо?

- Основой любого нормального сервиса, в том числе и здравоохранения, является правильная финансовая модель. В Украине нет глобальных проблем с неумением лечить, у нас проблема с системой справедливого финансирования, конкуренции, стандартов качества, и ответственности. Здесь нет ни одного медицинского вопроса. Когда немедицинская основа здравоохранения будет сформирована, тогда можно будет отшлифовывать и саму медицину – какие технологии и протоколы использовать, ориентируясь на то, на что есть деньги.

- У других частных клиник тоже были абонентские пакеты, как у вас. Почему они не вошли в реформу?

- Я хочу немного вас поправить: не то, чтобы мы были самыми умными на планете, но пакеты частных клиник – это просто продажа диагностических услуг. У нас же была идея сделать человека здоровым, и поддерживать его здоровье, поэтому мы до минимума сократили наши пакетные предложения. Более того, мы предлагали пациенту пройти дополнительное исследование только в случае, если что-то настораживало врача, мы не стараемся загрузить все наши диагностические мощности и провести все виды анализов. У нас основная цель, чтобы люди "прикипели" к нам, чтобы люди нас воспринимали, как привычку, чтобы иметь пакет у нас стало нормой, как нормой является проходить техобслуживание автомобиля или покупать страховку. У нас CheckUp (профосмотр) имеет свою логику: мы на входе оцениваем состояние здоровья человека по определенной шкале, проводим "CheckUp-ы", наблюдаем за динамикой, чтобы пациент был в постоянном контакте с семейным врачом. У нас есть клиенты, которые приобретают такие годовые пакеты, их немного, но они есть. И их конечно меньше будет, чем подписанных деклараций.

Достигая безубыточности с "декларациями", параллельно мы получаем лояльных клиентов, которым можно предложить дополнительные услуги. В этом объективная выгода, потому, что борьба за клиентов на частном рынке достаточно ожесточенная, на это тратятся огромные бюджеты, и отсутствие этих затрат - это уже выгода.

- Что может вас заставить свернуть эту программу, прекратить сотрудничество с НСЗУ?

- Такие действия, которые мы наблюдаем сейчас с оплатой за "приписанное население", которая создает неконкурентную преференцию каким-то игрокам. Но, честно говоря, я сейчас вариант выхода из реформы не особо рассматриваю, не вижу проблем с реформой, просто нужно время, чтобы убедить граждан прийти именно к нам.

- Вы говорили, что для того, чтобы врач себя окупал, нужно 1000 декларантов, а у вас сейчас меньше, т.е. сейчас врач себя не окупает?

- Ну, это в прямом смысле, без учета дохода от дополнительных услуг. Со временем наша система позволит высчитать, насколько комфортно работать с бюджетным финансированием. Если мы посчитаем, что это минус, и это нам вообще неинтересно, то тогда свернем наше участие в реформе. Войдут ли другие частные клиники в реформу, во многом зависит от Минздрава и НСЗУ. Пока нельзя сказать, что частные клиники слетелись на государственные деньги. Фактически мы в Киеве в июле были первой и единственной частной клиникой. Сейчас, я знаю, что и другие уже подключаются. Но, чтобы было развитие, нужна конкуренция.

- Вас это не настораживает, может быть, вы ошибаетесь с оптимистичной оценкой реформы?

- Нет. Но хотелось бы, чтобы Минздрав всегда помнил, что реформу прорекламируют только частные клиники. Государственные медучреждения, если в них не инвестировать дополнительные средства, могут ее периодически дискредитировать.

- Правда ли, что реформа для частных клиник - это канал для продажи вторичных медуслуг?

- Да. У нас все нормально с вторичной, специализированной медпомощью. Вопрос в том, что Минздрав утвердил довольно странную методику расчета тарифов для вторичной медпомощи. В ней есть нормы, которые вызывают вопросы, это немного нетранспарентная методика, которая, по моему мнению, не совсем соответствует закону о реформе. Например, из тарифа убраны затраты на содержание тяжелого оборудования, вообще не предусмотрена норма рентабельности (прибыли). Таким образом, будет искусственно заниженный тариф, и частные клиники не смогут работать по таким тарифам в убыток. И это путь в никуда, так как очень быстро это банально приведет в упадок материально-техническую базу государственной клиники. Выходом могла бы стать возможность сооплаты, и те люди, которые были бы готовы доплатить разницу и прийти в частную клинику, пришли бы и доплатили. Но в постановлении правительства, которым утверждена методика, ни слова об этом не сказано, т.е. постановление очень нерабочее. Заниженный тариф без сооплаты чреват не только отсутствием интереса со стороны частных клиник, но и грозит дефолтом государственных, ведь даже у них должна быть прибыль и деньги на развитие.

- Т.е. вы свои тарифы на вторичную и третичную (специализированную и высокоспециализированную - ИФ) медпомощь считать по предложенной Минздравом методике не можете?

- Не можем, потому, что мы не можем работать в убыток.

Вообще, со вторичной медпомощью много вопросов. Я думаю, что первые попытки внедрения во вторичной медпомощи принципа "деньги за пациентом" покажут проблемные места. И не нужно сбрасывать со счетов, что мы имеем дело с бизнес-сообществом, кто-то из частных клиник может подать в суд, ведь пока что методика расчета тарифов на медуслуги нарушает, как минимум, антимонопольное законодательство.

- Т.е. нарушение именно в том, что оно ограничивает участие частных клиник в реформе вторичной/специализированной медпомощи?

- Да. Это регуляторный документ, который регулирует деятельность субъектов предпринимательства, проект постановления должны были обнародовать и согласовать. Если эта процедура и была, то, как эту методику согласовал, например, АМКУ? Какие бизнес-ассоциации дали свое заключение? Насколько я помню, президент просто не подписал бы закон о реформе "первички" без принятия этого постановления. Таким образом, у меня есть сомнения, что реформа без нормальной методики будет работать выше первичной медпомощи.

Ну и еще раз самое главное: если утвержденная методика расчета стоимости медуслуг будет применяться в том виде в каком она существует сейчас она стратегически убьет государственные клиники, ведь у них затрат больше, чем у частных, им нужен более высокий тариф. Я имею в виду весь объем их накладных расходов, коррупции, завышения цен при закупках, неэффективности. Только частные клиники по социальным программам могут работать с минимальной рентабельностью, продавая при этом дополнительные услуги.

- Как развивается ваш биотехнологический проект, программа по лечению раненых военнослужащих?

- Когда начались военные действия на востоке Украины, мы через фонд People Project нашли деньги на программу лечения ранений, основанную на клеточных биотехнологиях – выращивали кости раненым бойцам, которым по традиционной методикам должны были ампутировать конечности. Мы три года работали на этих финансах, в итоге получили, немалый я бы сказал, коварный убыток.

- Что значит коварный?

- Потому, что он не сразу появился, и был неочевидным. Когда мы лечили много солдат, наш денежный поток позволял обслуживать затраты, но когда поток пациентов сократился, затраты не уменьшились, а денег стало меньше. Мы надеялись привлечь к финансированию этого проекта государство, считали, что государство начнет лечить своих солдат, но государство так не думало, Минздрав решил, что лучше дешево проводить ампутации, чем дорого сохранять раненым конечности. В результате мы накопили долг, начали терять лицо перед крупными поставщиками, пришлось покрывать задолженности из прибыли и сворачивать проект.

- Этот проект сейчас свернут?

- Да, но он не может быть свернут полностью, мы сейчас долечиваем несколько солдат, это длительный процесс.

Тем не менее, несмотря на убыток, мы от этого проекта получили некий нематериальный актив. За счет определенного массива данных по успешному лечению солдат, мы смогли провести в США переговоры с одним из инвестиционных фондов, который поможет нам привлечь инвестиции для развития нашей технологии - лечения аваскулярного некроза головки бедренной кости с помощью клеточных технологий.

- Это вместо замены сустава?

- Да. Вместо замены сустава в определенных случаях можно применять лечение стволовыми клетками. Это изобретение позволяет нам сделать и международный патент, мы сейчас активно этим занимаемся. Если все сложится, то получится, что вложив когда-то несколько миллионов долларов в реабилитацию раненых, и, фактически, закопав эти инвестиции, мы получаем некие активы, которые можно монетизировать и вложить в новую компанию. Возможно, мы создадим продукт, который будет приносить нам очень хорошую прибыль.

- Он будет развиваться в США?

- Конечно. Он может и в Украине продаваться, но проблема в том, что наш Минздрав предпочитает зарубить отечественную технологию, и покупать ее потом втридорога, потому, что американский продукт будет намного дороже. У нас в США уже есть биотехнологическая компания, которая будет продавать продукт, основа для которого разработана в Украине.

Ну и сама клиника Ilaya, имеет прибыль, мы занимаемся ЭКО - это нормальный бизнес, хотя это очень конкурентный рынок, лидеры этого рынка перебивают нас рекламой, они, как правило, давно на рынке и известны. Но мы выплываем за счет того, что создали три года назад компанию в Испании, офис в Валенсии, который привлекает на ЭКО иностранных пациентов, и мы там зарабатываем деньги.

- Вы говорили о проекте строительства клиники…

- Мы сейчас занимаемся проектом создания госпиталя на территории Киевского региона, который будет работать по американским стандартам, но будет относительно доступным, ведь медпомощь американского уровня вы сможете получить, не выезжая в США. Мы ориентируемся на дипломатов, иностранных специалистов, которые привыкли к другим стандартам медпомощи. Это хорошая тема, которая развивает здравоохранение.

- А на какой стадии проект?

- Сейчас он на стадии разработки проектной документации. Это сложный проект, я им занят постоянно, и он изменит сектор. Если кто-то побывает в американском госпитале, он не уведит там оборудования, которого у нас нет, он не увидит каких-то супер-врачей, которых у нас нет. Но в глаза бросится работающая система, стандарты качества, грамотный менеджмент. Это не пустые слова, это стандарты аккредитации, которые так организовывают процессы оказания медицинской помощи, что ребенок не может быть инфицирован во время операции, и пациент с открытой травмой головы не будет ждать операции сутки и т д.

- Вы верите в страховую медицину?

- А зачем в нее верить? Она есть, это просто механизм финансирования, когда человеку экономят его деньги, при этом страховая контролирует стандарты, чтобы не было сверхдиагностики и ненужных назначений.

- Почему украинские страховые компании не предлагают индивидуальную медицинскую страховку?

- Потому, что это дорого и наши граждане не имеют культуры страховать все, что можно. Если будет внедряться индивидуальное медстрахование, то страховым компаниям нужен будет такой компонент, как оценка состояния вашего здоровья, тот же CheckUp. Если диагностика покажет, что у вас прокуренные легкие, поэтому страховка не покроет риски легочных заболеваний, включая онкологию, вы захотите такую страховку? А другой вам не предложат: страховка не будет за чужой счет покрывать ваши проблемы, которые вы сами себе создаете. Здесь как в автостраховании: если вы попали в ДТП, будучи в состоянии алкогольного опьянения на неисправном автомобиле, ваши расходы никто не покроет. Это не какие-то мои фантазии, это правила в мире страхования.

- Вы работаете со страховыми компаниями?

- Мы работаем, но в формате корпоративного медстрахования. К сожалению, страховые компании заинтересованы только в недорогих, демпингующих операторах медицинских услуг, потому, что только тогда у них математика позитивная. Страховым компаниям сегодня в Украине неважно, какое у вас оборудование, какой специалист, и лечит ли он реально или нет. Им важнее, чтобы как можно дешевле, и чтобы клиника за застрахованных пациентов еще давала скидку. Иногда страховая находит медцентр, который на это соглашается, но, как правило, соглашаются не владельцы клиник, а топ-менеджеры, и делают они это, чтобы повысить показатели, либо скрыть реальную убыточность. Но есть и другой вариант: коррупция, когда страховая и менеджеры клиник делят между собой откаты. Мы много раз пытались работать со страховыми, но все упиралось в то, что им было все равно, качественная ли у нас услуга, и сколько она объективно стоит, им было важнее, что какая-то клиника давала более низкую цену. Мы были не готовы снижать свои стандарты качества. Например, эндоскоп после каждого пациента мы моем в моечной машине, а не протираем тряпочкой, поэтому у нас не будет низкой цены. Вы можете сами увидеть: услуги клиник класса "А", "А+" в страховых продуктах, как правило, доступны только ТОП-менеджменту. Но привычка платить за медуслугу не по-хитрому, когда припекло, а платить заранее, за диагностику, это привычка богатых, успешных, правильных людей. У нас таких не очень много, поэтому индивидуальное медицинское страхование пока не приживается.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 9 августа 2018 > № 2700574 Алексей Шершнев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 8 августа 2018 > № 2699711 Андрей Ганишев

Здоровая страна - надёжная полиция.

С чего начинается служба в органах внутренних дел? С медицинского обследования. Именно врачи первыми дают заключение о пригодности кандидата к работе в полиции. О здоровье молодых людей, пополняющих ряды подразделений, по большому счёту - о завтрашнем дне правоохранительных органов, в рамках совместного проекта газеты «Щит и меч» и радиостанции «Милицейская волна» в программе «Прямой разговор» мы беседовали с начальником Центральной военно-врачебной комиссии, доцентом кафедры психолого-педагогического и медицинского обеспечения ВИПК МВД России полковником внутренней службы Андреем ГАНИШЕВЫМ.

- Андрей Валентинович, какие требования в отношении здоровья и психологического состояния предъявляются сегодня к кандидатам на службу?

- Раньше они определялись в зависимости от вида деятельности той или иной службы в целом. Затем основным фактором стали условия работы по различным направлениям внутри самого подразделения. Ситуация кардинально изменилась совсем недавно, после выхода приказа МВД России от 2 апреля 2018 г. № 190. Им утверждены новые требования к состоянию здоровья граждан, поступающих на службу в органы внутренних дел, а также действующих сотрудников в зависимости от конкретных должностей и особенностей работы каждого человека, возложенных на него функций. Отныне показатели здоровья входят в квалификационные требования к должности. То есть теперь в одном и том же подразделении могут служить сотрудники, к состоянию здоровья которых предъявляются различные критерии.

- Может ли быть принят на службу молодой человек, не служивший в армии именно по состоянию здоровья?

- Может. Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что требования к состоянию здоровья устанавливаются соответствующими органами исполнительной власти, в которых человек проходит службу. Они могут быть различны для представителей Минобороны, МВД, ФСБ, иных силовых ведомств. То есть кандидат, имеющий ограничения к военной службе из-за какого-либо заболевания или физического недостатка, после углублённого обследования вполне может быть признан годным к работе в органах внутренних дел на предполагаемой должности.

- А регламентируется ли, допустим, рост будущих полицейских? Есть ли какие-то стандарты в этом плане?

- Наверное, стандартами это назвать нельзя, но, например, касательно роста во всех странах существуют некоторые требования к этому параметру. Считается, что полицейский должен быть несколько выше среднестатистического местного жителя, чтобы окружающие его видели и могли при необходимости позвать на помощь. Скажем, рекомендованный рост сотрудника в Финляндии - не менее 175 см, в Дании - 177 см, в США - от 172,7 до 190 см в зависимости от штата. В Великобритании - от 175 до 190 см. У нас до недавнего времени эти требования тоже существенно отличались и определялись видом деятельности. Сейчас мы пересматриваем данные параметры, поскольку наша страна большая и компактного проживания разных этнических групп, как за рубежом, не наблюдается. Поэтому в новых нормативах предельные показатели несколько снижены и составляют, к примеру, для самой боевой - первой группы предназначения - минимум 165 см. Для второй, в которую входят все оперативные должности, нужно быть не ниже 160 см. Для третьей нижний предел установлен в 155 см. А для работы в четвёртой, как мы говорим, тыловой группе достаточно подрасти до 150 см.

Зато в большую сторону никаких ограничений нет.

- Скольких претендентов ежегодно освидетельствуют военно-врачебные комиссии?

- Порядка 100-120 тысяч человек.

- И многим из них удаётся пройти комиссию?

- Положительное заключение получают практически все, кто мотивирован на службу. Однако 9-10 % по состоянию здоровья всё же признаются негодными. Фактический отсев кандидатов больше, но это связано с тем, что комиссии по проф­отбору не рекомендуют использовать их в правоохранительной деятельности.

- Какие недуги вы наиболее часто выявляете у сегодняшних кандидатов на службу?

- Больше всего приходится фиксировать заболеваний органов зрения и опорно-двигательного аппарата. Далее идут нарушения системы кровообращения, связанные в основном с клапанными пороками и отклонениями от нормы, другие аномалии в строении сердца. Нередко выявляем желудочно-кишечные болезни - часто это результат неправильного питания юношей и девушек.

Собственно, анализируя медицинские показатели кандидатов на службу в МВД, абитуриентов наших учебных заведений, можно с уверенностью говорить о здоровье российской молодёжи в целом.

- Раз уж мы затронули столь важную национальную проблему, как по-вашему, изменилось ли состояние здоровья современного молодого поколения по сравнению с тем, что было в советское время? И правда ли, что уже нет здоровых выпускников?

- Бесспорно, изменилось. В прошлые годы 40-50 % выпускников школ являлись абсолютно здоровыми. И понятно почему. Действовала масса спортивных секций, физкультура была обязательным предметом, в учебных заведениях велась начальная военная подготовка. Сейчас по-другому. Даже уроки физкультуры носят рекомендательный характер. И что мы получили в итоге? В 2012 году лишь 20 % выпускников школ могли быть отнесены к первой группе по состоянию здоровья. Сегодня, по данным Научно-исследовательского института гигиены и охраны здоровья детей и подростков Министерства здравоохранения России, этот показатель снизился до 4 %. То есть остальные 96 % уже имеют какие-то отклонения.

- Тенденция довольно тревожная…

- Я бы сказал, катастрофическая. За 25 лет произошло ухудшение на 70 %.

- А это не может не сказаться на комплектовании органов внутренних дел. Где здоровых новобранцев искать, если молодёжь поголовно с болячками?

- Иногда мы слышим упрёки, мол, у нас некомплект, а коль здоровых нет, надо медицинские требования снижать. Но ведь задача ведомства - охранять правопорядок, а не набирать явно нездоровых людей, чтобы вакансии заполнить. Если на службу выходят сотрудники с серьёзными недугами, способны ли они полноценно выполнять свои задачи? А ведь каждый гражданин должен быть уверен: полицейский его защитит, он здоровее преступника, ловчее и выносливее. Всегда, завидев сотрудника органов внутренних дел, невольно задаёшь себе вопрос: сможет ли он оградить тебя от посягательств на твои личные права и свободы?

- Медицинское освидетельствование кандидатов на службу - всего лишь первый этап работы ведомственных врачей. Но ведь здоровье действующих сотрудников продолжает находиться под контролем. Как МВД следит за этим?

- На мой взгляд, уровень деятельности медицинской службы МВД России достаточно высок. В каждом территориальном органе внутренних дел субъектов РФ действуют медико-санитарные части, к которым прикреплены все сотрудники. Ежегодно в обязательном порядке проводится профилактический осмотр каждого. Если выявляются заболевания, назначается лечение. Всё чётко отработано.

- Андрей Валентинович, дайте совет: как правильно поддерживать своё здоровье?

- Совет один, и очень простой: если что-то беспокоит, лучше сразу обратиться к врачу. Казалось бы, банально, но на самом деле практика показывает: наши граждане боятся идти к специалисту. Многие предпочитают справляться своими силами или получать консультации в аптеках. А позднее незначительные, на первый взгляд, проблемы весьма негативно и серьёзно сказываются на здоровье. Потому повторю: не бойтесь ходить к врачам!

Беседу вели

Роман ЧУПРОВ

и Андрей ШАБАРШОВ

(Щит и меч № 29, 2018 г.)

Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 8 августа 2018 > № 2699711 Андрей Ганишев


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 7 августа 2018 > № 2696176 Сусана Халилова

Директор по маркетингу "Фармака": "В начале программы "Доступные лекарства" фармкомпании не могли угадать необходимое количество препаратов "

Эксклюзивное интервью директора по маркетингу и продажам ПАО "Фармак" Сусаны Халиловой

- Какие наиболее ярко выраженные тренды вы видите на фармрынке на середину 2018 года?

- В первом квартале мы наблюдали, с одной стороны, активизацию госпитальных закупок по процедуре закупок с участием международных организаций, а с другой – так и нерешенные проблемы с закупками, которые регулируются Национальным перечнем основных лекарственных средств (Нацперечень), вступившим в силу во второй половине 2017 года. Были достаточно конкретные дискуссии относительно отсутствия некоторых категорий препаратов в Нацперечне, что делает невозможной их закупку за средства бюджета. Но, к сожалению, вопрос пока не решен. Несмотря на официальные заявления по расширению Нацперечня, фармакомпании неоднократно получали четкий месседж от Минздрава, что Нацперечень расширяться не будет. Ясность в этом вопросе помогла бы нам и другим фармацевтическим компаниям при планировании.

Что касается программы "Доступные лекарства", то создается впечатление, что дальнейший количественный рост продаж препаратов по ней приостановился. Ажиотаж спал, сформировалось более-менее четкое количество пациентов, которые в ней участвуют. Мы слышим от коммунальных аптечных предприятий, что периодически аптечные учреждения и сети, чтобы удовлетворить запросы пациентов, вынуждены для покрытия расходов закладывать в программу собственные деньги, несмотря на то, что госпрограмма должна работать бесперебойно. Особенно по инсулинам, ведь от наличия денег на реимбурсацию инсулина зависит человеческая жизнь.

Это тенденции госпитальных закупок. Что же касается розницы, то в целом рынок растет и развивается по всем направлениям более-менее одинаково.

- Вы говорил, что Нацперечень фактически не расширяется. Почему так происходит?

- По информации, размещенной на сайте Государственного экспертного центра (ГЭЦ) в открытом доступе, мы видим, что пока ни одна заявка на включение в Нацперечень не была принята. По всем заявкам идут отказы по тем или иным причинам.

- У вас тоже есть отказы?

- Мы пока заявки не подавали, так как пытаемся для себя выработать оптимальную тактику участия в этом процессе. Понятно, что фармкомпании должны инициировать расширение Нацперечня, но хотелось бы, чтобы государство приняло принципиальное решение – расширяет оно его или нет, сколько денег готово дать под закупки входящих в него препаратов. Однако с момента открытой публичной дискуссии на эту тему прошло уже полгода, но ничего не меняется. Многие больницы уже закупили основные препараты из перечня даже впрок, и не понимают, что дальше - таких препаратов им больше не нужно, а не входящие в Нацперечень они купить не могут. Кто-то пытается писать обоснования для закупок вне перечня, и такие закупки даже происходят. Но это, как правило, касается очень крупных медучреждений, имеющих сотрудников, которые могут обосновать необходимость в них. Остальные медучреждения пока ждут.

Но не хотелось бы, чтобы клиники на все имеющиеся деньги закупали ненужные им препараты только потому, что они входят в Нацперечень.

- Почему вы пока не подаете заявки на включение в Нацперечень?

- Многие наши препараты уже вошли в Нацперечень при его формировании. Просто так, на всякий случай, подать заявку нельзя. Есть отработанный механизм: больница формирует потребность, фармкомпания выходит на тендер и выигрывает или проигрывает. Главным фактором является соотношение цены и качества.

Если продукта в Нацперечне нет, то это исключительно розничный рынок, где действуют другие правила, более жесткие. Там приходится сталкиваться с конкуренцией брэндов и небрэндов, генериков и оригинальных препаратов. Это совершенно иные расходы на маркетинг и другие стратегии. Поэтому нам очень хотелось бы понимать будущее Нацперечня, будет ли он объединяться со списком препаратов по программе "Доступные лекарства", будет ли распространяться на программы реимбурсации, будут ли закупки, которые проводятся за средства госбюджета, проводиться по Нацперечню, как это декларирует Минздрав. На сегодня это все разные перечни, что не очень удобно.

И главное - мы хотим понимать стратегию государства в этом вопросе. На одной из последних встреч в Минздраве был задан конкретный вопрос: будет ли расширяться Нацперечень. И.о. министра (Уляна Супрун – ИФ) ответила, что нет. И это - несмотря на официальные приглашения подавать заявки на включение в Нацперечень. Но до сих пор в него не пропустили ни одной заявки - все, что в нем есть, вошло при его формировании в 2017 году.

-Почему?

- Подача заявки на включение в Нацперечень - огромная работа. Специалистов на рынке, которые понимают, как это делать, нет. Пока мы ставим пред собой глобальную задачу - подать до конца года несколько заявок, возможно, две-три, не больше. Нас настораживает, что перечень доступных лекарств пока не расширяется, нозологии не добавляются. Как лидеру рынка нам очень хочется участвовать во всех этих программах и реформах, но с определенного момента.

- Насколько необходимо фармрынку такое активное регулирование государством? Нацперечень, программы реимбурсации как бы диктуют компаниям, что производить. Не должен ли все-таки рынок быть совсем свободным?

- В отношении производства лекарств полной свободы быть не должно, потому что каждая компания понимает свободу по-своему. Во всех развитых странах фармацевтика всегда очень жестко регулируется государством. Нацперечень не является чем-то новым и уникальным, в других странах давно существуют аналоги этого документа. Но глобальное отличие Украины в том, что наш документ не защищает национального производителя. В других странах такие документы написаны не только, чтобы навести порядок в закупках, но и для поддержки национального производителя, а у нас этого нет. Все молекулы, входящие в Нацперечень, могут быть обеспечены национальными производителями. Даже если в него включат молекулу, которая в Украине не выпускается, то при наличии госзаказа местные компании наладят ее производство в течение 2-3 лет и национальной фармой можно будет покрыть весь спектр лекарственных средств.

- В какой форме должен быть этот заказ – заказ конкретной компании или всем?

- Всем производителям. Если же никто из отечественных компаний к установленному сроку не произведет препарат, то государство купит у иностранцев.

В начале программы "Доступные лекарства" был просто "сумасшедший дом" - фармкомпании не могли угадать необходимое количество препаратов. Прошел год и мы примерно понимаем, сколько и каких препаратов нужно, пациенты немного успокоились и не закупают впрок по 2-3 упаковки. Потребовалось время, чтобы наладить процесс. А если бы государство в самом начале сказало, сколько денег потратит на определенную молекулу или озвучило бы примерное потребление того или иного препарата, было бы намного проще.

Я считаю, что это должен делать аналитический отдел Минздрава.

- А аналитики фармкомпании не могут это просчитать?

- Нет. Мы можем оценить потребление только на основании какого-то периода. Количество некоторых, очень старых молекул, даже не увеличилось – значит, пациентам они не были нужны. Но они вошли в перечень доступных лекарств. К возможности спрогнозировать потребность мы пришли только через год.

- Говоря о стратегии розничных продаж, вы затронули тему конкуренции брендов. Насколько сегодня тема брендирования актуальна для фармрынка?

- С юридической точки зрения есть формулировка: "хорошо известная торговая марка". С точки зрения маркетинга - есть понятие бренда. Это то, во что компания вкладывает деньги и что является ее активами. Для фармрынка это особенно актуально, ведь мы работаем на рынке как генерическая компания. После того, как на оригинальную молекулу заканчивается патент, появляется много желающих производить генерики, и каждая генерическая компания соответственно создает свой бренд. В любом генерическом бизнесе бренд - это маркетинговые активности, которые направлены на узнаваемость бренда. Мы стремимся к тому, чтобы у потребителя была четкая ассоциация с "Фармаком".

- В настоящее время на украинском фармарынке есть проблема, что разные компании называют свои продукты одинаково?

- Да, у нас есть такая проблема, например, в отношении "Корвалола". "Корвалол" - это бренд, который "Фармак" развивал с 60-х годов прошлого века, формировал у потребителя ассоциацию. "Корвалол" - это не название молекулы, это название бренда, но сегодня на рынке есть еще один "Корвалол" от другой компании. В нашем понимании - это вне закона. Никто не говорит о том, что нельзя производить корвалол как лекарственное средство, но называть его нужно иначе, потому что таким брендом владеет именно "Фармак". Не могу сказать, сколько сейчас компаний производит подобный продукт с другим названием, но мы сталкиваемся с "корвалолом" конкурента, и хотелось бы, чтобы все участники рынка понимали, что это нарушение закона. Выводить на рынок продукт с хорошо известным названием гораздо легче, даже если вставить в бренд название своей компании, ведь потребители не очень понимают разницу.

- Насколько дешевле может обойтись выведение на рынок продукта под "чужим" брендом?

- Мы выводим около 20 препаратов в год, это генерики. И мы понимаем, что такое развитие бренда. Строить свой бренд на основе чужого в разы дешевле и легче, ведь у потребителя уже есть четкая ассоциация с молекулой.

Кроме того, потребитель не всегда понимает разницу между продуктами, технологиями производства, качеством сырья, уровнем контроля качества.

- Сейчас есть законодательные инициативы, которые должны, по идее, привести к тому, чтобы в Украине производилось больше генерических препаратов, а патентная защита приняла более приемлемую форму. Как выстраивать маркетинговые стратегии, если законодательство будет способствовать увеличению производства генериков?

- Опять таки, существуют брендированные генерики и небрендированные. Компании сами принимают решение, выводить на рынок бренд или нет. В качестве примера можем привести собственную молекулу "амлодипина", участвующую в программе "Доступные лекарства", и у нас есть ее брендированный препарат. Мы это делаем потому, что хотим быть более узнаваемыми, хотим, чтобы этот препарат четко ассоциировался с "Фармаком".

-Много ли в вашем портфеле препаратов, которые вы планируете брендировать?

- Нет. Как правило, решение принимается сразу – будет это брендированный или небрендированный генерик. Например, если формула не новая, если ей уже лет 30, то как бы мы его не назвали, на рынок это не повлияет - и пациент, и врач понимают, что это такое, маркетинговой ценности у этого бренда не будет.

- Могут ли общеупотребительные названия становиться брендами? И наоборот?

- При определенных условиях бренды с течением времени могут стать и общеупотребительными названиями. Безрецептурные препараты – это острая конкурентная борьба, в которой пациент лично принимает решение о совершении покупки.

- А как "Фармак" придумывает названия своим брендам?

- У нас в компании есть номенклатурная комиссия. В нее входят сотрудники маркетинга, патентные поверенные, юристы. Есть база данных, по которой наши поверенные проверяют, чтобы мы ни с кем не вступили в конфликт. В законодательстве есть определенные требования к названиям, например, не использовать сочетания букв уже существующих брендов. И мы иногда удивляемся, когда видим наименования чужих продуктов.

Мы ориентируемся на выведение брендированных препаратов. Согласно стратегии нашей компании, мы декларируем выведение от 15 до 20 новых продуктов ежегодно, а это 15-20 новых брендов.

Чтобы бренд стал узнаваемым, в среднем нужно около двух-трех лет. Стоимость создания и развития бренда зависит от статуса препарата – отпуск по рецепту или без рецепта.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 7 августа 2018 > № 2696176 Сусана Халилова


Украина > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2018 > № 2694307 Светлана Панаиотиди

Госуполномоченный АМКУ: "Предмет закупки будет формироваться по принципу "один препарат - один лот"

Эксклюзивное интервью государственного уполномоченного АМКУ, члена постоянно действующей административной коллегии по рассмотрению жалоб о нарушении законодательства в сфере публичных закупок Светланы Панаиотиди

- Как АМКУ планирует урегулировать ситуацию с бюджетными закупками лекарственных средств?

- АМКУ дал рекомендации МОЗ и МЭРТ относительно порядка формирования предмета закупки. Речь идет о том, чтобы закупки проводились по принципу: один МНН (международное непатентованное название – ИФ) – один лот. Недавно прошла рабочая встреча, на которой в очень широком кругу представителей фармрынка, мы обсуждали совместный проект Методических рекомендаций МОЗ и МЭРТ, которые были разработаны в исполнение рекомендаций АМКУ. Я ожидаю, что их принятие внесет достаточно существенные и позитивные изменения в региональных закупках лекарственных средств.

- Можно ли ожидать, что новые Методические рекомендации будут направлены против участия в закупках дистрибьюторов, которые могли объединить в один лот разные препараты, разные дозировки и формы выпуска?

- Ни в коем случае. При подготовке рекомендаций мы учли, в том числе, предложения дистрибьюторов. Как бы странно не звучало, дистрибьюторы при закупках тоже подают жалобы на объединение в один лот большого количества лекарственных средств. Мы считаем, что изменения позволят участвовать в торгах и конкурировать всем, кто и сейчас участвует в торгах. Наверное, вряд ли все 100% производителей будут выходить на торги, но активные будут, и будут конкурировать друг с другом и с дистрибьюторами. Я ожидаю, что изменения приведут к снижению стоимости в региональных закупках - к ним я отношу все закупки, которые осуществляются не через международные организации: департаменты охраны здоровья, институты, медучреждения и т.д. На самом деле только централизованные закупки, которые осуществляет Минздрав через международные организации за средства госбюджета, формируются по принципу "один МНН – один лот", остальные, в большинстве своем региональные, в настоящее время объединяют все в один лот, даже лекарства c наркотиками, хотя для торговли ими требуется специальная лицензия. Все это очень сокращает количество потенциальных участников торгов.

Отдельным пунктом так же не рекомендуется устанавливать в тендерной документации требование гарантийного письма от производителя, в котором указано название конкретного участника, номер процедуры, объем, и "как бы" гарантию поставки. Они широко применяются в действующей практике закупок и еще больше сужают круг потенциальных участников. Производитель ведь может кому-то дать такое письмо, а кому-то нет. А по сути, письмо никоим образом не гарантирует заказчику поставку продукции, гарантировать поставку ему будет победитель торгов, заключая договор и принимая на себя обязательства.

Если проанализировать некоторые закупки лекарственных средств в системе ProZorro, то можно увидеть, что есть закупщики, которые все закупают полотово, без искусственного объединения. Например, так начал проводить закупки Национальный институт рака - и по некоторым препаратам цена падает в два раза, в торгах участвуют пять участников, а не два, к чему все уже привыкли. Я вижу, что желающих принимать участие становится все больше, и думаю, что изменив подход, мы расширим конкуренцию и снизим цены.

- Почему было принято решение об изменении подхода к формированию лота?

- Накопилась критическая масса проблем, которые получили широкий резонанс. В конце прошлого года в АМКУ начали поступать много жалоб. Жалобы по тендерам как раз касались объединения большого количества препаратов в один лот, того, что компании, даже предложив более низкую цену, не могу выйти на торги, если у них, например, в ассортименте только один онко-препарат, а объединенный лот должен включать 20 наименований разных нозологий. Если мы говорим о дорогостоящих препаратах, то экономия может составить до 20%. Это действительно большие деньги, на которые можно купить больше лекарств.

- И все-таки, такой подход не сделает бюджетные закупки невыполнимыми для дистрибьюторов?

- У дистрибьюторов все равно будет возможность принимать участие в торгах. И они не откажутся от тендеров, поскольку все равно покупают лекарственные средства и заинтересованы их реализовать.

- Они же не будут работать себе в убыток?

- Ни в коем случае. Я не верю, что кто-то в этой стране будет работать себе в ущерб. Но давайте смотреть на торги не с точки зрения субъекта хозяйствования, а с точки зрения государства: государство хочет купить лекарства дешевле.

- Участники закупок рассказывали, что в первое время работы системы ProZorro цены упали, торги стали прозрачными и все стало хорошо. Но примерно через полгода все поняли, как работает ProZorro, и начались системные нарушения, связанные с тем, что условия торгов были прописаны под одного поставщика. Как с этим бороться?

- Наши новые рекомендации - это как раз и есть способ борьбы с этим. Но я бы хотела озвучить наш принцип: если кто-то из участников видит, что тендерная документация прописана под кого-то конкретно, необходимо подавать жалобу. Всегда нужно пользоваться своим правом оспаривания условий тендерной документации, аргументировать, почему они дискриминационные. Я вам точно могу сказать, что если мы определяем, что условия дискриминационные, мы обязываем заказчика внести изменения в тендерную документацию. Внесет он изменения или нет, это уже его выбор и ответственность, к сожалению, у нас нет механизма влияния за невыполнение решений коллегии (Коллегия АМКУ – отдельный орган, уполномоченный рассматривать жалобы по тендерам). Есть единичные случаи, когда заказчик злостно не выполняет наши решения, но в большинстве случаев преимущественно наблюдается уважение к органу обжалования АМКУ и заказчики с большой ответственностью относятся к рекомендациям. К сожалению, у нас пока мало кто привык отстаивать свои права - есть активные жалобщики, но есть и те, которым это не нужно. Но возможность цивилизованно отстоять свои права на самом деле стимулирует прозрачность закупок.

Сейчас вся информация о закупке есть в системе, можно собрать аналитику, поэтому я точно убеждена, что система ProZorro - это к лучшему. То, что будет сопротивление, будут попытки обойти систему, это понятно. Всегда кто-то будет говорить, что система сложная, неудобная, что они так не привили. Но должен быть более прозрачный, более экономный для государства механизм закупки лекарственных средств. Это социальный товар.

- То есть вы уверены, что новые рекомендации будут полезны для бюджета?

- На 100%. Я уверена, что учреждения здравоохранения в какой-то момент времени поймут, что такой механизм позволяет им экономить и больше закупать, и, как следствие, лечить большее количество людей.

- Нужно ли ожидать, что на рынке уменьшиться количество игроков?

- Наверняка, основные участники останутся на рынке. Очевидно, что никто не исчезнет, возможно, появятся новые. Иногда компании заявляют об уходе с рынка из-за каких-то проблем, но пока никто не ушел. Это я говорю обо всех участниках – и производителях и дистрибьюторах. Лекарства нужны постоянно, население не становится здоровее, поэтому никто никуда не уходит. Если же будут появляться новые схемы, будем с ними бороться.

- Ранее на местах выступали против принципа "один препарат – один лот", мол, очень много бумажной работы, документов, а в клиниках этим некому заниматься…

- У больших закупщиков, в том числе у местных департаментов здравоохранения, клиник всегда есть какой-то человек, который занимается тендерами. Закупать эффективно и результативно должен человек, который в этом компетентен и который будет добросовестно делать эту работу не в качестве дополнительной нагрузки. Если для торгов будет определен отдельный человек, не будет никаких жалоб и проблем с подписанием договоров или формулировкой условий закупки. Если просчитать экономию и возможность закупать больше лекарств, то можно найти второго человека, который будет заниматься этим направлением. А когда клиники будут автономизированы, будет возможность и зарабатывать и выделять необходимое количество людей.

- Давайте вернемся к методическим рекомендациям. Что это будет за документ?

- Это общий приказ Минздрава и МЭРТ об утверждении методических рекомендаций. Он будет рекомендовать закупать лекарства по принципу "один препарат – один лот". Приказ будет подписан и.о. министра здравоохранения Уляной Супрун и министром экономического развития и торговли Степаном Кубивым. Я буду делать максимально для того, чтобы этот документ вышел уже в ближайшее время.

- То есть это будут не обязательные для выполнения требования, а только рекомендации?

- Пока это будут методические рекомендации. Но, как правило, закупщики побаиваются, что в случае проверки их спросят, почему они не учли рекомендации и почему в учреждениях, которые закупают полотово, препарат получился дешевле. В настоящее время такие закупки уже проводят, например, Днепропетровская ОДА, Национальный институт рака и др.

- Гослекслужба обнародовала проект нового порядка получения сертификата GMP, который вызвал широкую дискуссию. АМКУ и участники рынка высказали к нему ряд серьезных замечаний. Однако Гослекслужба не согласилось с критикой, заявив, что это был просто рабочий документ. Удалось ли достичь взаимопонимания в вопросе усовершенствования порядка получения сертификата GMP?

- Гослекслужба просто у себя на сайте обнародовала проект нового порядка, а не для общественного обсуждения. И поскольку участники рынка неоднократно высказывали замечания к действующим процедурам, мы созвали рабочую встречу, чтобы проанализировать обнародованный документ и понять мнение участников рынка. В ходе этой встречи мы поняли, что данный проект не только не решает существующие проблемы - непрозрачная ситуация по срокам, дополнительные экспертизы, привлечение экспертов и т.дю, но и создает новые.

Я предложила Гослекслужбе и Минздраву обнародовать этот документа в порядке, предусмотренном для общественного обсуждения и провести полноценное обсуждение. Сейчас ожидаю реакцию от Минздрава относительно официальной публикации этого проекта, и если она будет, АМКУ сможет вносить свои предложения и замечания. В порядке инициативы они были направлены и в адрес Гослекслужбы, и МОЗ. Если официального обнародования проекта в ближайшее время не будет, то я вижу только одно решение – предложить Кабмину дать какие-то рекомендации Гослекслужбе по регулированию проблем с получением сертификата GMP.

- В чем заключается главный вопрос к Гослекслужбе в отношении этого документа?

В проекте остаются те же проблемы, которые есть сегодня, только все полномочия по сертификации передаются госпредприятию "УФИЯ". Порядок остается непрозрачным.

На самом деле, это очень важный вопрос, так как от этого зависит доступ лекарств на рынок, поэтому я, как государственный уполномоченный, отвечающий за фармацевтический рынок, обязана принять участие в его решении. И если я вижу, что создаются какие-то административные барьеры для производителей, отечественных или иностранных, я буду бороться за создание прозрачных правил игры. Чтобы производители понимали, что нужно делать, каким образом привлекаются эксперты, в какие сроки и т.д.

- По вашему мнению, готовы ли госорганы, Гослекслужба предоставить такие прозрачные правила игры?

- Я надеюсь, что все госорганы, в том числе Гослекслужба, АМКУ и Минздрав нацелены на то, чтобы создать в государстве прозрачные условия. И такая позиция должна быть у всех госучреждений.

- Гослекслужба сейчас отвечает на ваши письма?

- Мне показалось, что Гослекслужбе не понравилось, что я "залезла на их территорию", но, надеюсь, это просто трудности перевода и коммуникаций. Со стороны АМКУ была просто инициатива помочь в подготовке эффективного нормативно-правового акта, тем более, что это в рамках наших полномочий, равно как и обязанность, чтобы нормативно-правовые акты органов власти не вредили конкуренции или не создавали барьеры для входа на рынок.

- А Минздрав, что говорит?

- Минздрав пока молчит, но после завершения отпускного периода я будут инициировать встречу, чтобы понять, на какой стадии находится процесс и будут ли вноситься изменения или останется старый порядок. Даже если будет принята тактика "ничего не менять", АМКУ будет вносить предложения по изменениям. У нас есть поддержка всего рынка, всех ведущих ассоциаций и производителей, причем, как иностранных, так и отечественных. Все участники рынка идут на встречу, обращают внимание, вносят предложения, инициируют обсуждения. Откровенно говоря, я не вижу оснований, почему этот вопрос не решается. Я не медик, не фармацевт, я – юрист, и как юрист и госуполномоченный я вижу, что влияет на сроки выхода лекарственных средств на рынок и на их стоимость.

- Вы могли бы прокомментировать некоторые корпоративные кейсы, например, расследование в отношении компаний "Санофи", "Сервье" и их дистрибьюторов?

- Я люблю говорить о победах. Относительно "Сервье" вы знаете, что АМКУ выиграл в Верховном суде дело по иску фармдистрибьютора БаДМ. Это было дело о согласованных действиях с компанией "Сервье", оно касалось как раз контракта фармпроизводителя с дистрибьютором, в котором была совокупность условий, ведущих к антиконкурентным согласованным действиям. Это так называемые известные фармацевтические дела. Теперь по этому делу БАдМ должен заплатить суммарно почти 1,8 млн грн - 902 тыс. штрафа и почти столько же будет начислено пени. Дистрибьютор отказался заплатить штраф и пеню добровольно и это придется делать в принудительном порядке, что продлит срок взыскания денег в бюджет.

У меня в расследовании есть еще несколько аналогичных дел. Вот как раз 2 августа было вынесено решение по антиконкурентным согласованным действиям между "Рош Украина" и дистрибьюторами - БаДМ, "Бизнес-центр Фармация" и "Альба Украина", которая уже в стадии прекращения. Еще есть несколько дел, которые завершаются и вскоре будут вынесены на рассмотрение АМКУ.

По компании "Санофи" мы судимся сейчас в первой инстанции. Для меня очень важно, чтобы мы это решение отстояли в суде, потому что это решение, которое может изменить правила игры на рынке. "Санофи" - специфический кейс, поскольку, на мой взгляд, договор между "Санофи" и дистрибьютором был прописан таким образом, что способствовал вытеснению и недопущению с рынка генериков. На самом деле по некоторым препаратам компании патентная защита истекла 20 лет назад, но условия продажи были таковы, что стимулировали дистрибьютора закупать именно оригинальный препарат. Мы сейчас говорим о бонусах, скидках, о том, что должно способствовать снижению стоимости лекарственного средства для конечного потребителя, но на самом деле оседает между производителем и дистрибьютором как дополнительная маржа. Посмотрим, что скажет суд. Это важный кейс, я вижу влияние этих дел на ситуацию на рынке. Когда рынок меняется в лучшую сторону, это хорошо. Раньше это была удобная тихая гавань, где все живут по каким-то установленными самими же участниками рынка правилам игры, которые иногда называли "правилами делового оборота на фармрынке", говорили что "мы так привыкли". На самом деле, ретро-бонусы появились примерно в 2008 году, не так уж давно. Они не являются плохими или хорошими, вопрос в том, как их используют, для чего и к чему это приводит.

- Если объяснять простым языком, получается, что фармпроизводитель выплачивал бонусы дистрибьютору за то, что дистрибьютор представлял на рынке оригинальный препарата, а не генерик?

- Что касается "Санофи", то да. Что же касается "Сервье", ретробонусов, то речь шла о том, что производитель и дистрибьюторы договорились, кто из них и на каком рынке представляет товар. Только он и больше никто. Такие договоренности в соответствии с нашим законодательством являются антиконкурентыми. Только сейчас, после наших расследований, от этих практик начинают отходить. Многие считают, что они вправе нарушать, если не наступает наказание, но когда за нарушением следует наказание, компании начинают работать более дисциплинированно. Более того, рынок меняется еще и потому, что участники начинают обращаться за рекомендационными разъяснениями по контрактам, чтобы понять, может это привести к нарушению конкуренции или нет.

- Есть ли основания предполагать наличие сговора между дистрибьюторами?

- Если бы у меня были обращения относительно горизонтальной договоренности, мы бы уже начинали расследование. И сразу же возникнет вопрос: по каким препаратам?

- Разве можно такие контракты производителя с дистрибьюторами реализовывать без подобных договоренностей?

- Это вертикальные договоренности, крупные дистрибьюторы реализовывают приблизительно те же препараты. Например, у меня есть заявление народного депутата о сговоре между двумя дистрибьюторами по программе "Доступные лекарства", я сейчас это исследую. Участникам рынка направлены требования, некоторым это очень не понравилось, но мы проанализируем в любом случае, необходимо иметь безупречные доказательства того, что они согласовывают какое-то поведение на рынке относительно какого-то либо каких-то препаратов.

- Кейс с "Санофи" и ее дистрибьюторами может привести к каким-то изменениям на фармрынке?

- Изменения уже происходят. Дистрибьюторы начинают думать над условиями контракта и их последствиями. Сейчас, после наших расследований и публикаций о них, я вижу, что они меняют ситуацию. Поэтому я планирую вынести совместные рекомендации всему рынку - и дистрибьюторам, и производителям.

- Когда это может быть?

- У меня еще три расследования. Думаю, до конца года мы их вынесем на комитет, поэтому рекомендации могут появиться в следующем году. Слушание дела - не очень быстрый процесс, может длиться несколько месяцев.

В следующем году ситуация с закупками лекарств может серьезно измениться. Будут рекомендации относительно внедрения принципа "один препарат – один лот", будут судебные решения по делам, будут разъяснения компаниям о применении наших рекомендаций. В своей совокупности это приведет к снижению стоимости единицы лекарственного средства, которое будет покупать государство, и того, что будет идти на так называемый внутренний рынок, в аптечный сегмент.

- Как ваше расследование восприняли дистрибьюторы?

- Ненормально, равно как и производители.

- На вас пытались давить?

- Давление было. Я не буду говорить как, в каких обстоятельствах, и кто давил, но было очень сильное сопротивление с разных сторон. Поэтому я очень ждала и вынесения решения комитетом и судебных решений.

- Насколько суды поддерживают вашу позицию?

- По всем делам каждый ответчик подает отдельный иск. По иску БАдМа по контракту с "Сервье" мы выиграли Верховный суд, по иску "Сервье" мы выиграли апелляцию, будет Верховный суд и, надеюсь, он нас поддержит.

По "Санофи" ситуация интересная – "Оптима" и "БАдМ" выиграли первую инстанцию за одно заседание. Это очень сильно меня удивило, потому что там дела очень объемные, их нужно долго изучать. Но суд принял такое решение - принимаем. Мы подали апелляцию. Я не могу представить ситуацию, в которой мы не будем судиться. Судебные разбирательства, скорее всего, продляться долго, но я надеюсь, что в следующем году будет финал. В любом случае, я готова судиться и в Верховном Суде. Я туда хожу сама и защищаю свои расследования.

- А ваши оппоненты готовы?

- У них сильные наемные юристы, которые, безусловно, отстаивают свою позицию. Для этих фармкомпаний это, в том числе, репутационные дела, потому что они проходят комплаенс и для них важно, чтобы не было оговорок о штрафах, расследованиях, поэтому они будут нанимать лучших и сильных юристов. От нас в суды будут ходить исполнители, участвовавшие в расследовании дел, юристы и я.

- Когда АМКУ доберется до отечественных производителей? Или к ним нет замечаний?

- У меня в работе есть расследование против одной отечественной компании, в ближайшее время мы будем выносить его на комитет. У отечественных компаний несколько другие практики, и их также нужно исследовать, насколько они конкурентны.

Есть дело о злоупотреблении монопольным положением одной отечественной компании. В ближайшее время оно будет вынесено на рассмотрение комитета, я завершила расследование.

- Когда оно будет вынесено?

- Полагаю, осенью.

- Вы принимаете участие в работе по созданию национального закупочного агентства?

- Да. Мне предлагали принять участие в конкурсе на главу этого агентства, когда он будет объявлен, но согласиться я не смогу. Во-первых, здесь у меня контракт с государством на семь лет, и у меня очень ограниченный перечень оснований, по которым я могу уволиться, да и процедура моего увольнения сложная, так же, как и назначения.

А во-вторых, эти три года были непростыми. Ко второму такому кейсу, боюсь, я уже не готова. Здесь - это год за два, а то и три. Если говорить о работе в Коллегии по обжалованию госзакупок, например, то бывают дни, когда мы принимаем сто решений по жалобам суммарно миллиардов на пять, например. Это очень большая ответственность и большая моральная и физическая нагрузка. Короткие сроки, большое количество жалоб, огромный массив документов. А ведь есть еще моя работа как государственного уполномоченного, отвечающего за фармацевтические рынки: расследования, сговоры, антиконкурентные действия органов власти.

Человеку, который придет возглавлять Национальное закупочное агентство, нужно иметь крепкие нервы, и нужно быть сильным, чтобы противостоять внешнему давлению, поскольку в некоторых случаях нужно будет очень радикально все менять.

Если говорить о назначении министра здравоохранения, то ведь всегда была борьба за одну вещь - за закупки. Никого ранее не интересовали изменения, реформы. Когда обсуждали, кто будет министром здравоохранения, всегда обсуждали, кто будет закупать. Я лично считаю, что Минздрав не должен закупать, потому что это внутренний конфликт интересов. Поэтому то, что сейчас этого напрямую не делается, хорошо.

- И все-таки - будет создано это агентство или нет?

- Я думаю, будет создано, даже надеюсь, что в ближайшее время.

- Участники рынка говорят, что нам не были нужны международные закупки, что все можно закупать через систему ProZorro...

- Все можно, наверное. Но давайте сделаем срез того, что было до международных закупок, до 2014 года, когда завалили закупки, и сколько времени пришлось все это разгребать. И кто ответил за это? Никто.

Сейчас международные закупки догнали все сроки, вошли в нормальный ритм, несмотря на сопротивление и информационные войны. Вот это важно. Весь наработанный международными закупками опыт должен быть передан Национальному агентству. Это очень сильный вызов, давление на него со всех сторон будет огромное. Агентство должно будет собрать хороших экспертов, будут анализировать все, что касается эффективности препарата, людей, которые смогут сформировать разумную номенклатуру и корректно собрать потребность. Во главе агентства должен стоять хороший менеджер, который будет принимать трудные решения. Об этом неудобно говорить, но если в стране на закупку лекарств есть сумма, а лекарства нужно купить на 2Х, то чья-то потребность не будет удовлетворена. Поэтому решения закупочного агентства должны быть очень взвешенными и обоснованными. Нужна и команда и поддержка. Надеюсь, это будет.

Украина > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2018 > № 2694307 Светлана Панаиотиди

Полная версия — платный доступ ?


Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > kremlin.ru, 6 августа 2018 > № 2693779 Александр Моор

Встреча с врио главы Тюменской области Александром Моором.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с временно исполняющим обязанности губернатора Тюменской области Александром Моором. Обсуждались актуальные вопросы социально-экономического развития региона. Глава государства, в частности, подробно интересовался процессом строительства крупного медицинского центра в области.

В.Путин: Александр Викторович, как ваш медицинский город?

А.Моор: Наш медицинский город, я Вам отдельно презентацию покажу, развивается, строим.

В.Путин: Вы его строите с 2007 года?

А.Моор: С 2007 года, двигаемся.

(Демонстрирует презентацию.)

Здесь у нас и федеральные, и областные деньги. Это все здания, расположенные на едином земельном участке, комплексно связанные единой инфраструктурой.

Часть из них уже построена: шесть объектов построены в разные годы, в том числе федеральный центр нейрохирургии, который за федеральные деньги построен; областная больница, которую мы модернизировали; медсанчасть «Нефтяник», в которой в этом году закончен комплексный капитальный ремонт и завезено новое оборудование (там делаем роботизированные операции); радиологический центр, морфологический центр…

В.Путин: У вас шесть объектов построено и ещё два строятся?

А.Моор: Да. У нас в этом же проекте реализуется частный проект – центр «Мать и дитя». И мы построили три дома, где будет предоставляться жильё для работников: врачей и среднего медицинского персонала. Вот, соответственно, строящийся центр «Мать и дитя» и дома, уже заканчивается работа, вводим в эксплуатацию и будем людям предоставлять.

И, соответственно, у нас есть два объекта, которыми мы должны закончить проект, – это онкологический центр и областная детская больница. По областной детской больнице мы сейчас активно работаем с Минздравом с включением в национальный проект, а по онкологическому центру – история вопроса имеет четырёхлетнее движение.

Я бы просил Вас о помощи. В 2014 году вместе с Минздравом и Минфином отрабатывалось кредитование по этому проекту через Международный банк реконструкции и развития.

Мы прошли все этапы, была полностью согласована концепция, потом в силу объективных причин она не состоялась. И после Вашего Послания Федеральному Собранию Минфин сам на нас вышел, поскольку стоит задача по онкологии, а наш проект в высокой степени готовности.

В.Путин: Источники надо поискать… Объект надо заканчивать – это совершенно точно.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > kremlin.ru, 6 августа 2018 > № 2693779 Александр Моор


Украина > Медицина. Финансы, банки > interfax.com.ua, 2 августа 2018 > № 2693114 Константин Ярынич

Константин Ярынич: "Медуслуги вторичного и третичного уровня государство не может себе позволить, но об том сегодня многие намеренно умалчивают"

Эксклюзивное интервью главы подкомитета по вопросам медицинского образования и науки комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Константина Ярынича агентству "Интерфакс-Украина"

- Как вы оцениваете восприятие медицинской реформы - в профессиональной среде, в депутатском корпусе, на местах?

Сегодня есть проблемы с пониманием медреформы и среди депутатов разных уровней, и среди врачей, и среди пациентов. Абсолютно не просчитанна реформа второго и третьего уровня медицинской помощи. Пока не ясно, когда при таком подходе начнется эта реформа, и насколько удастся улучшить медицинское обслуживание наших граждан. Очевидно какие-то изменения в этом направлении начнутся в 2020 году, но как жить до 2020? Насколько те изменения, которые проводятся сегодня на первичном уровне, доступны и возможны на вторичном и третичном, в специализированной и высокоспециализированной медпомощи? Как будут существовать областные, районные и городские больницы, специализированные клиники, какая будет калькуляция стоимости медуслуг, где взять деньги для их оплаты? Ответов на эти вопросы, к сожалению, пока нам никто не может дать. Неопределенность пугает всех.

- Что именно вызывает вопросы в отношении реформирования системы здравоохранения?

Сначала хочу пояснить, какая реформа происходит на первичном уровне: мы приняли решение, что государственное финансирование в его существующем объеме пойдет на финансирование первичного уровня в части работы врачей и содержания учреждений, в которых они работают. Концептуально понятно, что на первичном уровне, таким образом, есть полное финансирование. Сейчас, по мере подписания деклараций, после начала проплат через НСЗУ (Национальная служба здоровья Украины) мы посмотрим, какие же платежи придут, к кому они придут, за что? Когда реформа первичного уровня начнет работать, будет видно, сколько ты наблюдаешь пациентов, и за скольких ты получаешь деньги. Пока медики находятся в ожидании, какие зарплаты они получат завтра. Например, если врач в поликлинике набрал только 200 пациентов из 2000, которые рекомендует Минздрав, то будут ли они получать финансирование за этих 200 или нет?. С другой стороны, получит ли врач, с которым подписали 2000 пациентов декларации, свой законный доход, если медучреждение, в котором он работает, не заключило договор с НСЗУ о медобслуживании? И какой доход будет у коллег первичного звена, часть пациентов которого еще не подпишут декларации до 2019 года? Будут ли им оплачиваться "неподписанные пациенты", которые, тем не менее, есть? Сейчас идет процесс запуска реформы, но медики понимают, что много в нем зависит не только от их работы. Здесь нужно учитывать и уровень подготовки региона, и заинтересованность населения: в каком-то районе все готовы подписывать декларации, а в каком-то не приходят вообще, и не ясно, как быть с ними?

- Какие вопросы вызывают наибольшее непонимание в реформе вторичного и третичного уровня?

Проблема в том, что если на "первичном" уровне правительство обещает хоть какой-то доход, то для вторичного и третичного уровня вообще все призрачно. Давайте не будем забывать, что вскоре будут президентские и парламентские выборы, а в 2020-м еще и местные. Ни мы, ни наши избиратели не знают, как врачи второго и третьего уровня "переживут" эти два года. Как врач, который стоит в операционной с утра до вечера и получает зарплату в 4,5 тыс. грн, до 2020 года будет смотреть на семейного врача-терапевта, которому обещают не менее 20 тыс. грн дохода? И что будет, если до 2020 года поменяются политические настроения и отношение к медреформе изменится – будут ли изменения в системе вторичной и третичной медпомощи?

Клиникам на сегодняшний день отвечают: автономизируйтесь и зарабатывайте деньги. Автономизация это очень хорошо. Например, главврач готов свою клинику автономизировать, у него для этого все готово. Но как клиника будет зарабатывать деньги, если нет калькуляции, расчетов и не понятно, на чем она должна зарабатывать? Получается, что клиникам дали право зарабатывать, но не дали инструментов.

- Но ведь Минздрав декларирует, что если есть утвержденный тариф, то автономизированные клиники могут им пользоваться…

Меня очень удивило высказывание и.о. министра здравоохранения, что администрации клиник, на самом деле, имеют возможность выплачивать дополнительные деньги медикам, врачам, медсестрам. И.о. министра заявила, что в нормальных клиниках медсестры получают и по 9-10 тыс. грн. Я хочу увидеть этих медсестер и услышать, каким образом администрация это делает, если в целом по отрасли денег даже на минимальные зарплаты хватает только на 80%. Каким образом и где мы будем брать деньги, для того, чтобы сегодня, когда мы еще не перешли на рельсы автономизации, платить медикам адекватные зарплаты? Как мы должны прожить этот промежуток времени, чтобы не прекратить работу системы здравоохранения по всей стране. Пока ни вторичный, ни третичный уровень, ни депутаты, ни местные власти этого понять не могут. Я уверен, что в этом есть либо недоработка, либо непонимание Минздрава. Когда и.о. министра здравоохранения сказала, что, так как у нас есть реформа "первички", то у нас уже есть страховая медицина, это вызвало только смех в зале, ведь страховая медицина это как раз то, что направлено на решение проблемы финансирования вторичного и третичного уровня. С "первичкой" мы решили, но где брать деньги на специализированную медпомощь – неясно, ведь бюджет закрывает, максимум, на 30% ее потребности. Где взять еще 70%? Как правило, эти 70% как раз и обеспечивает страховая медицина. Бюджет не может обеспечить таких объемов, хотелось бы ясности в части того, как мы увеличим финансирование со 100 млрд грн до 300 млрд грн за счет бюджета...это невозможно. Дополнительный источник как раз и находится в сфере страхования, и Минздрав должен стимулировать этот вопрос, ведь иначе мы не сведем концы с концами. И основное: почему мы до сегодняшнего дня все-таки не имеем утвержденной стратегии развития системы здравоохранения. Ее нет. Все должно быть прописано, мы должны сказать всем, что будет страховая медицина. И тогда, независимо от того, кто возглавляет Минздрав, у нас будет закон, который будет работать.

- Чиновники Минздрава неоднократно говорили о постепенном переходе к страховой медицине до 2020 года. Что вас настораживает?

А я сейчас смоделирую ситуацию, в которой мы окажемся, когда у нас пройдут выборы и возможен этап безответственности: допустим в 2020 году мы получим всех новых на всех уровнях – новых депутатов, новое правительство. Есть очень большой риск, что такая новая власть скажет о медреформе, что это не их затея, и реформа прекратится. И если изменения на вторичном-третичном уровне остановятся, начнется недовольство в медицинской среде. Сегодня мы чудом сдерживаем недовольство медиков хотя бы постепенными шагами, нацеленными на лучшее, но рано или поздно, кто-то авантюрно призовет недовольных под свои знамена, наобещав "светлое будущее уже сейчас", а это большой риск для всей страны. Кто-то может спровоцировать медиков и столкнуть лбами, потому что может появиться причина, ведь медики первичного уровня уже будут получать нормальный доход, а специализированная и высокоспециализированная медпомощь не будет, ведь для того, чтобы платить в больницах нормальные зарплаты, нужно привлекать дополнительное финансирование. Но в законах этого нет, и министерство не предлагает действенной модели увеличения средств в области медицины.

- Когда-то из законопроекта о государственных гарантиях предоставления медицинских услуг и лекарственных средств (законопроект №6327, закон о медреформе) убрали механизм сооплаты, именно по настоянию парламентариев, которые опасались введения платной медицины. Рассматривается ли идея возвращения механизма сооплаты?

Да мы убрали сооплату из закона. Тогда Минздрав, который инициировал сооплату, уверял, что сооплата - это временное явление, но в законе должно быть прописано то, что будет действовать на постоянной основе. В законе должно быть прописано дополнительное финансирование, и если это прописано в законе как сооплата, то это один путь, если как страховые фонды – другой путь. Но сейчас в законе дополнительных источников, кроме бюджета, нет вообще.

- Есть шанс, что будут внесены изменения в этот закон?

Нет, сейчас мы можем говорить только об отдельном законе про страховую медицину. Это будет возможностью и сохранить вторичный и третичный уровень, и понимать, за счет чего они будут финансироваться. Та медпомощь, которая оказывается на первичном уровне и та, которая на вторичном-третичном несоизмеримы по финансовым затратам. Сегодня специализированная медпомощь финансируется всего на 30%, я боюсь, что когда мы начнем корректно калькулировать эту услугу, то сумма может быть колоссальной.

- Как эту ситуацию может изменить закон о медстраховании?

Если появляется закон о страховании, в нем буде прописана возможность дополнительного финансирования: либо сам пациент страхуется, либо его страхует работодатель. Таким образом, появится дополнительный источник средств.

- У нас же есть закон про финансовые гарантии? Этого закона недостаточно?

Финансовые гарантии, прописанные в законе, касаются только небольшого количества услуг, которые может позволить себе государство. Медуслуг вторичного и третичного уровня государство не может себе позволить, но об том сегодня многие намеренно умалчивают. Такая медпомощь может быть профинансирована только при условии дополнительных финансовых отчислений. Это должен быть дополнительный налог с работающих. А для тех, кто не работает, должно включиться государство. Такой принцип мы должны увидеть в прописанной и утвержденной стратегии реформирования, но пока мы занимаемся лишь маленькими тактическими шагами, не видя конечной цели.

Я не знаю, что будет в 2020 году, потому что денег в бюджете на оплату медуслуг на вторичном и третичном уровне может хватить в объеме 10%. Бесплатной медицины не бывает, кто-то за нее должен платить.

Есть значительные сложности, с которыми нам придется столкнуться, когда не хватит денег на то, чтобы покрывать госбюджетом услуги вторичного и третичного уровня, и они полностью лягут на плечи пациентов. Если раньше люди платили за медикаменты, то теперь будет и доход врача, и расходы, и налоги и т.д. Тогда сумма счета возрастет в разы. Поэтому сегодня первоочередной задачей является не реформа первички и подписание деклараций, а программа реформы вторичного и третичного уровня, ведь основные медуслуги оказываются именно там.

- Что говорят в регионах по поводу реформы первичного уровня?

Я считаю, что реформа первичного уровня это самое простое, потому что там есть 100%-е финансирование. Возможно, где-то не очень активно подписываются декларации, где-то не очень активно идет автономизация, но негатива я не вижу. Есть риски, связанные с тем, что в реформу может зайти только громада, населенный пункт, но реформе первички никто не сопротивляется, ведь она несет позитив: кто будет сопротивляться тому, что врачи будут получать больше, что пациенту начнут оказывать должное внимание, улучшится качество обслуживания и подготовка врачей? На первичном уровне я не вижу никаких проблем.

Есть риски для второго уровня: медучреждения с низким уровнем оказания медпомощи могут оказаться без финансирования, ведь финансирование пойдет за пациентом. Если в клинике не будет грамотного менеджмента, ей будет тяжело развиваться, а работа менеджера, в том числе, и заключается в привлечении финансирования. К сожалению, многие руководители клиник привыкли к потоку пациентов, при этом ничего не делая. И когда пациенты поедут в другие клиники, это будет крах для главврача, который так и не стал менеджером. Для административного управления нужны другие навыки. Это пока не активно звучит в медийном пространстве, но нужно, чтобы врачи об этом уже думали.

- Как, по вашему мнению, к реформе относятся главврачи?

Большинство ждут. Около 90% заняли выжидательную позицию и ждут 2020 года. Нужно не забывать, что мы входим в эру юридических отношений. Если раньше медучреждение работало без юристов, то сегодня для того, чтобы пройти автономизацию клинике нужно их привлечь. Где взять этих юристов и менеджеров здравоохранения? Кто будет помогать автономизироваться? Сегодня в реформе должны принимать участие два основных специалиста – главврач-менеджер и юрист. Но и тех, и других у нас недостаточно.

Поэтому Минздрав, как центральный орган исполнительной власти, который реализует государственную политику в сфере здравоохранения, должен уже сегодня начать активную разъяснительную работу среди медработников и менеджмента второго и третьего уровней медпомощи, и за эти полтора года, что остались до запуска реформы, на уровне подзаконных актов дать ответы на все те вопросы, без разрешения которых реформа специализированной медпомощи вряд ли заработает должным образом.

Украина > Медицина. Финансы, банки > interfax.com.ua, 2 августа 2018 > № 2693114 Константин Ярынич


Россия. ЦФО. СКФО > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 28 июля 2018 > № 2699696 Альберт Беленький

Спрятанная красота.

В прошлом году начальник МСЧ УМВД России по Брянской области подполковник внутренней службы Альберт БЕЛЕНЬКИЙ полгода находился в составе ВОГОиП МВД России. Приказом министра внутренних дел по Чеченской Республике Альберт Эдуардович награждён медалью «За отличие в службе». Кроме того, он привёз в Брянск Почётную грамоту руководителя ВОГОиП МВД России генерал-майора полиции Владимира Алая.

- Желание связать жизнь с медициной было осознанным с ранних лет. Поэтому после средней школы поступил в медучилище. А по окончании Саратовского военно-медицинского университета с отличием и золотой медалью прошёл специализацию по хирургии. Далее служил военным врачом в составе поисково-спасательных подразделений авиации на Дальнем Востоке и военно-транспортной авиации в Твери, а затем - в ракетных войсках стратегического назначения в Калужской области. В 1999 году, уволившись из Вооружённых сил, вернулся в родной Брянск, где девять лет проработал в гражданских медицинских учреждениях, начав с должности врача-хирурга и дослужившись до заместителя главного врача по хирургии.

Травмы боевые и бытовые

С 2008 года началась моя служба в органах внутренних дел. И хотя я нахожусь на административной работе, любимую специальность не забываю - частенько захожу в хирургический кабинет, общаюсь с коллегами.

В командировке на Северный Кавказ мне пришлось возглавить медицинское отделение нашей группировки в Ханкале. Сложился дружный коллектив врачебного подразделения, собранный из разных уголков России. Врач-стоматолог - доктор из Якутии, руководитель госпиталя - из Самары, начальник Центра санэпиднадзора - из Костромы.

Но поскольку не было штатного хирурга, этот пробел пришлось восполнять самому. За время пребывания в ипостаси «главного полицейского врача» в Ханкале мне пришлось сделать более 50 операций, как правило, по устранению последствий травм: минно-взрывных ранений, дорожно-транспортных происшествий, а также полученных в быту. С последними обращались и местные жители из числа обслуживающего персонала.

Помню, пришла женщина, у которой мясорубкой до кости повредился палец на руке. Она была бледна, напугана. Её сопровождал муж. Однако, когда сняли бинт, кое-как намотанный на палец, пациентка держалась очень мужественно, а супруг, увидев кровь, потерял сознание…

Нам, военным медикам, нужно было круглосуточно быть начеку. Неоднократно приходилось совершать вылеты. В условиях горной местности вертолёт не всегда мог найти место для посадки, поэтому однажды коллеге пришлось в люльке спускаться с 30-метровой высоты за раненым с обильным кровотечением.

Как-то ночью поступила информация о четверых пострадавших. Мы в полной боевой экипировке вылетели в район проведения спецоперации. Командир эскадрильи, не рискнув приземляться в кромешной тьме, посадил вертолёт лишь на рассвете, да так виртуозно, что лопасти машины задевали кустарники, растущие на горном склоне. При работающих двигателях мы стали оказывать помощь бойцам и заносить их в кабину.

Что хранят катакомбы?

Мне довелось лицезреть горный мёртвый город, сложенный целиком из камня в Веденском районе Чеченской Республики, которому около тысячи лет. При этом все постройки целы! Они являют суровую горную красоту. В подземной части мы нашли огарки свечей и остатки недавнего ужина. Было ощущение, что и сегодня древние катакомбы хранят много тайн и, возможно, кого-то прячут…

Явил нам Кавказ и ещё одну свою достопримечательность, но быстро её спрятал. Это высокогорное озеро Кезеной-Ам, расположенное на высоте более 2,5 тыс. м над уровнем моря. Не успели мы насладиться зрелищем и сделать несколько эффектных снимков, как в считаные секунды небо заволокло облаками: температура воздуха снизилась градусов на 15, а видимость стала буквально нулевой.

Но самое удивительное на Кавказе - люди. Первое, что бросается в глаза, - чрезвычайно почтительное и уважительное отношение местных жителей к старшим по возрасту, либо владеющим социально-значимыми профессиями. При появлении доктора в госпитале все присутствующие встают. Вне стен медучреждения военный врач также пользуется высоким рейтингом доверия. Когда я выбирал в охотничьем магазине нож, работник продал его за символическую цену - монету в 10 рублей, так как узнал меня - я оперировал его дочь.

Но, вообще говоря, кавказцы - чеченцы, дагестанцы, ингуши - так же, как и русские, пишут стихи, любят сладкое, смотрят на небо и боятся боли, впечатляются женской красотой, мужской силой и берегут детей, очень переживая за них. Но вместе с тем эти люди с другими установками и иным менталитетом. У них гость - дело святое. Находясь в кавказском доме в этом качестве, чувствуешь комфорт и радушие. Но за его пределами ты сам за себя. Впрочем, к нам жители Кавказа относились терпимо, даже дружелюбно.

Записала Марина АЛИМОВА

(Щит и меч № 128, 2018 г.)

Россия. ЦФО. СКФО > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 28 июля 2018 > № 2699696 Альберт Беленький


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690745 Константин Ефименко

Президент Biopharma: Развивать службу крови в Украине необходимо на основе государственно-частного партнерства

Эксклюзивное интервью президента группы компаний Biopharma Константина Ефименко агентству "Интерфакс-Украина"

- Начнем с итогов 2017 года: как вы оцениваете успехи компании, отразился ли на ее деятельности пожар на складе сырья?

- Для Biopharma 2017 год был достаточно успешным – оборот компании составил 950 млн грн, несмотря на то, что пожар, произошедший в сентябре, полностью уничтожил склад вместе со всем сырьем. Из-за этого пришлось приостановить на некоторое время ряд бизнес-процессов.

- Вы уже возобновили полноценную работу после ЧП?

- Мы восстановили работу склада. На месте сгоревшего здания все снесли и построили новый склад, полностью его оборудовали, начиная от холодильников, стеллажей, электропогрузчиков, которые работают с четвертым уровнем, предусмотрели также комнаты отбора проб, вентиляции и запустили его в работу. У нас прошла проверка GMP, выводы позитивные.

- Каким был объем убытков?

- Объем убытков составил порядка 120 млн грн, но у нас все было застраховано в компании Colonnade Insurance Group, с которой мы тесно сотрудничали. До настоящего времени компания уже возместила 70 млн грн и еще 50 млн грн мы ожидаем в ближайшее время.

Сама стоимость конструкции составляла 42 млн грн. Столько же мы израсходовали на возобновление склада. Все остальные средства нам компенсировали за утрату сырья и убытки, которые мы понесли в результате того, что не работали в нормальном режиме на протяжении трех месяцев. То есть, на рынке возникла дефектура (недостаток) наших препаратов и страховая компания нам все это покрыла. Речь идет о 25 млн грн той прибыли, которую мы не получили за три месяца.

- Какие новые рынки компания освоила за последнее время?

- Biopharma вышла на рынок Индии. Мы зарегистрировали наши препараты из компонентов крови за два месяца. Для Индии это рекордно сжатые сроки за всю историю их фармрынка. Первые поставки начались в сентябре 2017 года. Сейчас мы проводим регистрацию анитрезусного иммуноглобулина и фактора свертывания крови VIII.

Помимо этого, в 2018 году мы заключили контракт с британской компанией, который позволяет нам экспортировать свои иммуноглобулины в 10 стран Африки.

Ранее мы также осуществляли поставки в ряд дальних стран, таких как Монголия, Вьетнам, Камбоджа, Уганда, Парагвай и еще несколько государств. Контракты были небольшими, поскольку у нас отсутствуют необходимые мощности для обеспечения крупных объемов: в настоящее время производство Biopharma полностью загружено до середины ноября. Как только мы введем в эксплуатацию новый завод-фракционатор, мы сможем увеличить объемы производства препаратов крови и эти проблемы с недостатком мощностей, конечно, закроем.

- Помимо этого, у вас есть планы по производству новых препаратов в ближайшее время?

- Мы дополняем свои продукты в трех основных направлениях – педиатрия, гинекология и препараты крови (в госпитальном сегменте). В частности, мы вывели на рынок свечи "Гексия", "Биоспорин фемина". В этом году мы намерены представить лактобактерии для здоровья женщины "Флактония G" ("Флактония джи") и еще несколько продуктов по этому направлению. Мы также занимаемся в настоящее время маркетингом ряда педиатрических препаратов: средства для улучшения усваивания молока у младенцев с непереносимостью лактозы, пробиотиков для детей в каплях, назальных капель, спрея и пастилок для горла на основе прополиса, таблеток от кашля, сиропа от кашля, а также ибупрофена для педиатрического сегмента. Кроме того, для взрослых мы выводим на рынок продукт для регидратации с пробиотиком, который используется для восполнения водного баланса.

Часть из этих препаратов уже прошла регистрацию и производится, начиная с 2017 года, часть из них мы выведем на рынок до конца 2018 года. Определенно все из перечисленных препаратов, кроме ибупрофена, до конца 2018 года будут в аптеках.

Помимо этого, мы разрабатываем пробиотик для повышения иммунитета "Субалин Иммуно". У нас есть результаты исчерпывающего исследования, согласно которым после применения этого препарата дети либо меньше болеют, либо в случае заболевания быстрее выходят из состояния болезни. Кроме того, мы в ближайшее время намерены выпустить "Биоспорин тревел" - продукт для тех, кто путешествует. Без применения каких-либо химических препаратов человек получает позитивное действие в виде предотвращении проблем с пищеварением при резкой смене места пребывания и, соответственно, климата, пищи, воды. Уже сейчас к "Биоспорину" проявили интерес наши американские партнеры. В настоящее время мы совместно с одной компанией из США создаем совместное предприятие. Biopharma будет владеть 50% компании. Сейчас юридическая фирма Baker McKenzie работает над соответствующим акционерным соглашением. Таким образом, Biopharma сможет вывести свой пробиотик на американский рынок. Думаю, что уже в октябре текущего года мы осуществим первые поставки.

В целом хочу отметить, что сегодня в мире к пробиотикам очень большое внимание. Интерес продиктован рынками США и Европы, где была получена очень серьезная доказательная база относительно эффективности соответствующих препаратов. Как следствие, объем рынка пробиотиков в США на сегодня составляет около $4 млрд в год, что в два раза больше, чем весь фармацевтический рынок Украины. Поэтому у меня была мечта - добиться выхода компании на рынок США.

- А как обстоит ситуация с выпуском препаратов госпитального сегмента?

- Мы сегодня выводим на рынок новое поколение антирезусного иммуноглобулина. Сам препарат мы производим уже 40 лет, но сейчас модернизируем форму выпуска, которая полностью будет соответствовать европейской. Препарат, в частности, будет выпускаться в преднаполненном шприце. Помимо этого, Biopharma разрабатывает и планирует вывести до конца 2019 года 16%-ный и 20%-ный иммуноглобулин для подкожного введения.

Учитывая потребности страны, мы также работаем над специфическим иммуноглобулином против столбняка и рассчитываем, что сможем вывести его на рынок до конца 2019 года.

Работаем также над внесением изменений в показания для традиционно производимых нами иммуноглобулинов "Биовен Моно" и "Биовен", которые применяются, в том числе, при лечении детей. Для этих целей мы проводим масштабное мультицентровое клиническое исследование "Биовена" в трех странах – Украине, Беларуси, Казахстане. В будущем, возможно, добавим Польшу .

Biopharma также приступила к клиническим испытаниям препарата фактора свертывания крови VIII.

- Изменит ли ситуацию с присутствием Biopharma на европейском рынке запуск фракционатонатора плазмы крови?

- Раньше компания перерабатывала 60-70 тонн плазмы в год. Начиная с 2017 года, мы приблизились к 100 тоннам, а в этом году намерены увеличить объем переработки уже до 140 тонн. Пока это теоретический максимум, на который в настоящее время способны мощности Biopharma. С запуском осенью 2018 года первой очереди фракционатора, мы значительно увеличиваем объем переработки плазмы – до 250 тонн в год.

Поскольку у нас "все о бизнесе", мы будем интересоваться всеми направлениями, где будут видны перспективы получения прибыли. В первую очередь, конечно, будем расширять объемы продаж в Украине, которая, к слову, сегодня потребляет на одного человека в десятки раз меньше препаратов крови, чем соседняя Беларусь. Со США я вообще не сравниваю.

Будем также усиливать свои позиции на внешних, традиционных для нас рынках, где присутствуем на протяжении длительного периода времени – Беларусь, Казахстан, Узбекистан, Азербайджан, Армения, Таджикистан, Кыргызстан, Грузия.

Вместе с тем, самым перспективным для нас является рынок Индии, а после нее – Африка. Именно там мы будем усиленно наращивать свое присутствие.

Что касается Европы: в Словакию, Чехию осуществляются поставки двух наших пробиотиков. Мы также смотрим на рынок Польши. Но в принципе мы не сильно ориентируемся на страны ЕС. Украину в Европе все уважают и относятся к ней как к демократической стране, но когда речь идет о деньгах, все достаточно консервативно. Рынки защищены, и просто так туда не зайти. Поэтому наша цель – движение на восток.

В целом мировой рынок крови и компонентов составляет $252 млрд, из которых 75% контролирует одна страна, поэтому следует отметить, что Biopharma заходит в один из таких больших рынков.

- Когда будет запущена вторая очередь фракционатора?

- До конца 2019 года, максимум первый квартал 2020 года. Это будет самый современный, единственный биотехнологический фармацевтический завод в Украине, единственный на всем постсоветском пространстве, а также в восточной Европе – в Финляндии, Норвегии, Дании, а также в Африке, за исключением одного института в ЮАР. Подобный завод есть в Латинской Америке, но там он не работает – построенный в Мексике фракционатор пока не запущен.

- Кроме производства антистолбнячного иммуноглобулина, есть ли у компании планы по производству других специфических иммуноглобулинов или сывороток?

- Это не наша специфика, мы туда идти не будем. Наш приоритет – пробиотики и, безусловно, бизнес, связанный с фракционированием плазмы крови. Сегодня к специфическим иммуноглобулинам в мире тенденции нет. Наши иммуноглобулины сегодня имеют титры против многих вирусных заболеваний. Из специфических иммуноглобулинов - антирезусный иммуноглобулин, который применяется при резусконфликте во время беременности. Риску развития резус-конфликта подвержены около 10% беременных. Мы будем, безусловно, развивать иммуноглобулин антистолбнячный и у нас есть комбинированный иммуноглобулин человека нормальный, который может применяться для постконтактной профилактики кори и при лечении других заболеваний

- В каком формате в настоящее время осуществляется государственно-частное партнерство с Сумским областным центром службы крови?

- Сумской областной центр крови принадлежит нам на 75% и, соответственно, на 25% нашему партнеру – Сумскому областному совету. Это яркий пример качественного государственно-частного партнерства. Мы инвестировали в СОЦСК свыше $3 млн. Кроме того, мы открыли в этой области наши плазмацентры в Шостке и Конотопе. В сентябре мы получаем новые аппараты для плазмафереза и доведем количество до 30 кресел и аппаратов в Сумах и по 15 в Шостке и Конотопе. Суммарно будет 60 кресел. Сейчас около 35.

- Что вкладывает в центр облсовет?

- В денежном эквиваленте - ничего. Вкладываем полностью мы. В то же время, по распоряжению Управления охраны здоровья из госбюджета станция получает часть комплектующих и реагентов для заготовки компонентов крови в лечебно-профилактические учреждения Сумской области.

- Планируете ли вы открывать подобные центры в других регионах?

- Давайте сначала проговорим проблему. Нам нужна плазма для того, чтобы делать продукт. В мире ежегодно сокращается количество переливаемой плазмы и на первый план выходят препараты целенаправленного действия, изготовленные из плазмы. В Украине применение препаратов крови значительно меньше, чем в развитых странах, что имеет для населения страны серьезные последствия. По официальным данным на 1 ноября 2017 года, в Украине насчитывается 240 тыс. ВИЧ-инфицированных людей. Это без АР Крым и части Донецкой и Луганской областей! По мнению ряда специалистов, эта цифра в разы, возможно, даже в два-три раза выше. По той же самой официальной статистике Министерства здравоохранения Украины, около 20 тыс. человек ежегодно инфицируются ВИЧ. Точной статистики нет, но, предположительно, часть из них - во время переливания компонентов крови.

В Украине нигде, кроме Сумского центра службы крови, нет круглогодичного, ритмичного и 100%-ного обследования компонентов крови на гемотрансмиссивные инфекции. В Сумах обследование проводится только на автоматических анализаторах закрытого типа производства Roche и Abbott методом ИХЛА–ЭХЛА и полимеразной цепной реакции (ПЦР-анализ). Используются оригинальные тест-системы для данного вида оборудования, сертифицированные для службы крови. Данные автоматически переносятся в информационную систему, что исключает человеческий фактор.

Исследование крови в других центрах в большинстве случаев осуществляется ручным методом, грубо говоря, они капают кровь в пробирку и потом изучают ее на наличие инфекции, а это совсем другая вероятность ошибки. Поэтому у нас в стране такое количество первичного ВИЧ-инфицирования от переливания крови. В Украине, качество компонентов крови ни одной станции переливания, кроме СОЦСК, не соответствует требованиям завода-фракционатора. Поэтому мы вынуждены самостоятельно развивать плазмацентры.

Параллельно с получением соответствующего качества плазмы мы также хотим и можем решить проблему с инфицированием гепатитами В, С, ВИЧ и сифилисом через переливание крови. Это вопрос десяти лет, и нам для этого не нужны деньги государства, помощь или советы. Мы без посторонней помощи занимаемся решением этой проблемы: Biopharma построила центры в Сумах, в Шостке, в Конотопе. Сейчас мы также занимаемся строительством двух плазмацентров в Харькове. Уже взяли в аренду помещение площадью 700 кв. м и планируем взять в аренду еще одно помещение площадью 1,5 тыс. кв. м.

Мы также намерены построить еще по одному центру в Днепре, где уже арендовали помещение (733 кв. м) и в Черкассах. Со временем будем строить в других областных центрах.

В настоящее время мы собираем около четырех тонн плазмы в месяц и рассчитываем, что в первом квартале 2019 года сможем увеличить объем сбора в пять раз – до 20 тонн ежемесячно. То есть, главная задача здесь состоит в том, чтобы самостоятельно обеспечить фракционатор необходимым количеством качественной плазмы – 240-250 тонн. Если все будет идти хорошо, мы справимся с этой задачей до конца 2018 года.

- На какой стадии сейчас находится запуск центров?

- По Харькову и Днепру утверждены концептуальные проекты, получены разрешения и начаты демонтажные работы, утверждены проекты по строительству. Планируем, что в Харькове запустим первый свой центр осенью, в Днепре – точно в декабре.

- Какой объем финансирования необходим для их запуска?

- В каждый из них будет вложено от $1 млн до $2 млн. В небольшой в Харькове – $1 млн, в Днепре - порядка $2,2 млн.

- Могли бы вы прокомментировать концепцию реформирования системы крови, предложенную Минздравом?

- Мы уже 25 лет читаем разные концепции, они становятся все лучше и лучше, но сама ситуация катастрофически ухудшается с каждым днем. Мы уже не обращаем внимания ни на какие концепции. Нас государство поддерживает в плане развития государственно-частного партнерства. И мне кажется, что нас услышали.

Концепция предусматривает выделение 3 млрд грн на развитие плазмоцентров. Но по все прекрасно понимают, что этих денег нет. А мы за свои средства развиваем службу крови. Если вы побываете в Сумском центре крови и в другом, то отпадают все вопросы. Мы верим в свою страну, строим заводы в ней. Инвестиции Biopharma в первый пусковой комплекс – завод препаратов крови и инъекционный завод (ампульная линия, флаконная, шприцевая, цех лиофильных продуктов, цех пробиотиков), а также инвестиции во фракционатор после завершения его строительства совокупно составят более $90 млн за последние семь лет. Мы инвестируем в нашу страну, верим в нее, но при этом мы хотим построить систему крови в формате государственно-частного партнерства.

- Вы говорите о государственно-частном партнерстве. Какова роль в нем государства?

- В тех областях, где мы намерены строить новые центры, местные власти через управления здравоохранения сдают нам в аренду помещения на коммерческих условиях. Если говорить о Сумском областном центре службы крови, то в рамках этого партнерства мы отпускаем компоненты крови европейского качества по минимальной стоимости. Сумская область вместе с областным центром по количеству населения сравнима с Киевской (без Киева). Но при этом Сумы тратят на компоненты крови 5 млн грн, в то время как Киевская область – 35 млн грн.

- Как вы относитесь к текущей реформе системы здравоохранения? Повлияют ли эти изменения на потребление ваших препаратов?

- Мы внимательно следим за всеми происходящими переменами, и подстраиваемся под эти условия. В то же время у Biopharma нет достаточной компетенции, чтобы говорить о том, как правильно развивать первичную помощь. Многое из того, что делает Минздрав, по моему мнению, правильно, хотя как эксперты мы можем давать советы только в вопросах реформирования службы крови. Ни в одной из стран постсоветского пространства, в том числе в европейских странах, которые ранее находились под влиянием бывшего СССР – я говорю о Польше, Словакии, Болгарии, бывшей Югославии и Румынии - нет завода фракционатора. В Украине он есть. Это наша компетенция – реформирование службы крови.

Сумской областной центр службы крови планирует до конца 2019 года получить сертификаты Европейского медико-биологического агентства о соответствии нашей плазмы крови европейскому уровню. Коллеги уже заключили контракт с немецкой компанией, которая проводит необходимую подготовку. То есть, у нас есть опыт реформирования службы крови: мы понимаем, как отстроить производство компонентов, увеличить количество кадровых доноров и реформировать эту систему в целом. Сегодня зарубежные партнеры, ознакомившись с работой Сумского центра во время проведения предварительного аудита на соответствие его требованиям европейских стандартов, пришли в восторг. Они не могли даже представить, что в Украине может быть построена такая система. Поэтому мы можем давать советы. Но только в сфере службы крови.

- Что необходимо со стороны государства для реформирования системы службы крови?

- Мы как частная компания заинтересованы, чтобы служба крови в Украине активно развивалась, поскольку нам нужна безопасная качественная плазма для работы фракционатора, и мы бы хотели, чтобы жители нашей страны были здоровы.

Для реформирования службы крови государству нужно вкладывать деньги в станции переливания. Никакие законы или подзаконные акты здесь не помогут. В Украине достаточно специалистов, которые знают, как менять систему, но государству надо инвестировать в нее деньги.

В каждый центр переливания крови, а они, как правило, типовые, нужно вложить около $3 млн. Вопрос только в том, сможет ли государство инвестировать эффективно и правильно. Именно для этого и необходимо партнерство между государством и частными компаниями.

Мы готовы вкладывать в подобные проекты финансовые ресурсы. Если посмотреть на пример с Сумским центром, то сумма инвестиций превысила $3 млн, и это при том, что закрытые комплексы по ИХЛА-ЭХЛА и ПЦР-анализа мы получаем безоплатно от производителя под реагентные программы. То есть, мы покупаем реагенты и тест-системы для обследования плазмы, а их производитель безоплатно предоставляет нам свое оборудование. В этой схеме все в выигрыше – Biopharma строит систему, вкладывает деньги в центры крови, получает плазму для производства своих препаратов, а местные органы власти, департаменты и управления здравоохранения получают качественные компоненты крови, проверенные на все инфекции ИХЛА-ЭХЛА и ПЦР-анализами, и закрывают потребность своих медицинских учреждениях именно в компонентах крови.

Подчеркну, что в связи с отсутствием лицензий на изготовление препаратов крови на станциях, плазма, которая не используется для переливания больным, накапливается и будет утилизирована по окончании срока ее хранения, поскольку они с ней ничего не смогут сделать. Чтобы наладить производство препаратов из этой плазмы крови необходимо вложить около $90- 100 млн, как это делает Biopharma. Я уже не говорю о годах, необходимых для того, чтобы эти препараты вывести на рынок.

В существующей сегодня системе, в государственных учреждениях плазма образуется только при взятии крови и ее компонентов, однако мы не можем брать эту плазму у государства, поскольку, как я уже сказал, ее проверяют только одним методом и ручными системами. Кроме того, ни одна станция переливания крови не применяет технологию шоковой заморозки плазмы, из-за чего мы не можем собрать с нее факторы свертывания.

Кроме того, в случае такого партнерства мы предоставляем местным властям систему учета для работы с кадровыми донорами. Такое партнерство помогло бы всем. Проблема инфицирования ВИЧ и гепатитами огромного количества украинцев через систему крови – это серьезная проблема, о которой мы должны говорить. Вокруг каждого из зараженных есть как минимум 10 близких людей – родители, дети, муж/жена, друзья. Т.е. умножьте тысячи пациентов на 10 и представьте, сколько человек каждый год становится несчастными, получают стресс. Ведь и для больного, и для всех его родственников жизнь меняется навсегда. Мало радости жить с такими инфекциями как гепатит С или ВИЧ. С некоторыми болезнями на каком-то этапе полноценно функционировать уже не получится. Это уже будет человек с теми или иными ограниченными способностями и возможностями.

Но это все можно решить и очень просто. Для этого не нужны миллиарды. В рамках такого государственно-частного партнерства мы в состоянии решить эту проблему, и чем быстрее мы это поймем, тем быстрее мы сможем начать менять ситуацию. У меня такое ощущение, что нас начинают слышать. Поэтому, какая разница, какие там концепции и программы? Пока их переписывают, проблема никуда не девается. Насколько мы видим по опыту, самостоятельное развитие государством системы крови ставит под сомнение эффективность использования средств, которые закладываются в соответствующие программы. Например, если говорить о том, почему сегодня в Украине не собирается плазма методом плазмафереза, то следует сказать, что расходные материалы для центров на местах, где стоят аппараты производства Baxter, закупались по $40 за шт. Biopharma покупает такой же комплект по $5,3 за шт.

- Это в рамках условий сотрудничества с производителем оборудования?

- Нет. Это потому, что мы частная компания. Поэтому необходимо выяснять вопросы, почему у нас в стране 120 установленных аппаратов Baxter не работают, и по какой причине цены на сет-пакеты для одной донации составляю $40 за шт. У Biopharma все расходы учтены. Мы должны зарабатывать деньги, и разница – в $34,7 на комплекте.

- Кадровые доноры обеспечивают безопасность крови, ее компонентов и плазмы?

- Инкубационный период ВИЧ-инфекции составляет шесть месяцев, поэтому столько же длится карантин. Если человек ВИЧ-инфицирован только два месяца, то маловероятно, что анализы это покажут. И если его плазма попадет в препараты или какие-либо другие продукты из плазмы крови, то реципиент однозначно заразится. Хотя анализы донора на инфекцию продемонстрируют негативный результат.

Если человек ходит и сдает плазму крови, к примеру, пять лет, то это говорит о том, что он, как минимум, ответственно относится к своему здоровью. Кроме того, сдавая плазму у нас, он каждый раз получает точный безоплатный анализ как на инфекции, так и на общие показатели крови – сахар, эритроциты и прочее.

Работа с кадровыми донорами лежит в основе службы крови во всем мире. Если человек пришел один раз и не вернулся - по утвержденному стандарту, собранная у него плазма должна уйти на утилизацию. Так делают в наших центрах. Руководитель любой станции переливания крови все это прекрасно знает и понимает, но у него нет денег. А затраты на утилизацию почти такие же, как и на донацию. Хороший центр крови может не получиться, даже если есть деньги, но если их нет, то он точно не получится.

Потенциал работы с кадровыми донорами был утрачен, но в рамках государственно-частного партнерства мы готовы предоставлять станциям переливания крови свою программу для такой работы.

Мы зарабатываем и в Украине, и на экспортных рынках, и нам необходимо дальше вкладывать в завод-фракционатор, в разработку новых продуктов, в развитие службы крови на основе государственно-частного партнерства. Но мы можем решить три глобальные проблемы в стране.

- Первая проблема, которую вы намерены решить, это ВИЧ-инфицирование через переливание, а две другие?

- Первое – это создание центров службы крови, которые позволят увеличить количество кадровых доноров, динамическое и качественное их обследование. В конечном результате это сведет к минимуму заражения гепатитами В, С, ВИЧ и сифилисом через переливание крови.

Вторая проблема – 100%-ное обеспечение беременных женщин Украины антирезусным иммуноглобулином для создания условий рождения здоровых детей.

Третья проблема - это гемофилия. В Украине в настоящее время около 2500 граждан с этим заболеванием. Мы бы хотели обеспечить качественными препаратами эту категорию больных не только для оказания неотложной помощи, но и для профилактического введения факторов свертывания. Это позволит создать им условия для нормальной, полноценной жизни.

Возможно, на это потребуются десятки лет, но у нас в стране есть возможность решить все три проблемы, и мы полны сил и уверенности, что сделаем это.

Если другие частные компании последуют нашему примеру, каждая возьмет какое-то определенное направление, и не будет жаловаться, на то, что государство не помогает, а направлять все свои усилия на решение этой проблемы, то получится как у Чехова: "Какой прекрасной станет земля, если каждый человек на введенном ему метре сделает все от него зависящее".

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690745 Константин Ефименко

Полная версия — платный доступ ?


Россия. ЦФО > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 25 июля 2018 > № 2685441 Андрей Воробьев

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Московской области Андреем Воробьёвым.

Обсуждались, в частности, вопросы развития здравоохранения, а также возможность создания в регионе особых экономических зон.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Андрей Юрьевич, мы с Вами встречаемся в специализированном учреждении, которое занимается лечением онкологических заболеваний, в том числе радиологическими направлениями. Посмотрели, всё это выглядит очень достойно, сейчас говорили на совещании об этом. Хорошо, что такие объекты появляются, в том числе в рамках государственно-частного партнёрства.

Но я, естественно, понимаю, что развитие здравоохранения в Московской области не исчерпывается только такими центрами. Что сделано? Какие задачи Вы в настоящий момент решаете?

А.Воробьёв: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, за возможность обсудить здесь, в нашем онкологическом диспансере, актуальные темы.

У нас большая программа. Мы очень надеемся войти в национальные проекты и дальше расширять здесь хирургический корпус и приобретать самое высокотехнологичное оборудование для лечения.

Благодаря федеральной программе мы в прошлом году перинатальный центр сдали, и смертность у нас в два раза упала – сейчас она одна из самых низких в мире при родовспоможении. Того же самого, уверен, мы и в онкологии добьёмся.

Большое внимание уделяем первичному звену. Жители требуют от нас, чтобы поликлиники работали безупречно, чтобы врачи были общей направленности и узких специальностей. Мы предусматриваем разные программы поддержки врачей, дополнительные средства выделяем на это. В частности, для терапевтов и педиатров мы доплачиваем 32 тыс. В общем, здравоохранение в фокусе нашего внимания, и мы проводим большую работу.

Конечно, это было бы невозможно без успехов в экономике, потому что на всё нужны деньги. И наша стратегическая задача – думать о бюджете, о создании рабочих мест. У нас успешно работают индустриальные парки, экономические зоны.

Одно из обращений, которое я хотел бы сегодня Вам адресовать, связано с открытием двух особых экономических зон. Хотел бы с Вами этот вопрос обсудить. Одна из них может быть в Кашире, а другая, совместно с банком ВТБ, – мы хотели бы обсудить возможность её открытия в Домодедове.

Д.Медведев: Об этой идее я знаю, она уже достаточно давно анализируется. Я так понимаю, что сейчас Вы хотите вернуться к ней вместе с ВТБ.

А.Воробьёв: Да, причём нам от Правительства не нужны деньги на создание инфраструктуры. Инфраструктура там есть.

Таможенных и налоговых льгот достаточно для того, чтобы приходили инвесторы и создавались новые предприятия.

Мы в этом году неплохо идём в части наполнения бюджета, растём на уровне 9–10%. Экономика показывает рост 3,6%. Конечно, хотелось бы больше, хочется прорыва. Поэтому очень активно поддерживаем бизнес, снижаем административные барьеры. Это в свою очередь нам позволяет различные социальные программы реализовывать, мы с Москвой очень тесно работаем по агломерации. В частности, с 1 августа ввели дополнительные льготы на проезд на железнодорожном транспорте для всех наших пенсионеров. С сентября тоже нашли возможности поддержать старшее поколение в части проезда на общественном транспорте. У нас работают различные другие социальные программы.

В общем, держим постоянную связь с жителями, стараемся максимально быстро реагировать на их запросы.

Россия. ЦФО > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 25 июля 2018 > № 2685441 Андрей Воробьев


Россия. ЦФО > Медицина > premier.gov.ru, 25 июля 2018 > № 2685419 Дмитрий Медведев

О развитии онкологической помощи населению Российской Федерации.

Совещание.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил Онкорадиологический центр Московского областного онкологического диспансера. Председатель Правительства осмотрел лабораторию по изготовлению препаратов на основе изотопов, а также высокотехнологичное оборудование центра.

Онкорадиологический центр оснащён высокотехнологичным медицинским оборудованием, позволяющим реализовать самые современные методы диагностики и лучевой терапии (радиотерапии) злокачественных опухолей.

Диагностика опухолей осуществляется с помощью методов позитрон-эмиссионной томографии (ПЭТ), сцинтиграфии, магниторезонансной томографии и компьютерной томографии. Доступны как современные методики лучевой терапии (радиотерапии), так и методы высокоточного облучения опухолей (радиохирургия).

Онкорадиологический центр является компонентом формирующегося в Московской области онкологического кластера. В одном месте, на территории Московского областного онкологического диспансера пациенты получают полный цикл современной диагностики и специализированного, в том числе высокотехнологичного, лечения международного уровня.

Онкорадиологический центр построен в государственно-частном партнёрстве и начал работать в апреле 2018 года.

Совещание о развитии онкологической помощи

Из стенограммы:

Д.Медведев: Мы проводим наше совещание в Московском областном онкологическом диспансере, который только что осмотрели. Конечно, это уникальное медицинское учреждение, абсолютно современное, недавно открылись и хирургический корпус, и онкорадиологический комплекс. Люди здесь получают весь спектр медицинской помощи – от ранней диагностики и до лечения. Причём лечения, естественно, высокотехнологичного, с использованием самых современных радиологических методик. Большинству пациентов помощь здесь оказывается в рамках обязательного медицинского страхования, то есть бесплатно.

Интересно, кстати, что этот онкорадиологический центр в Балашихе – это ещё и первый концессионный проект в ядерной медицине в нашей стране. Построен в рамках государственно-частного партнёрства с участием Российского фонда прямых инвестиций. Даже в этом смысле интересно, как всё организовано, надо подумать о возможности распространения подобного опыта и на другие регионы, если это окажется целесообразным. Такие центры, безусловно, являются важной частью системы оказания онкологической помощи в нашей стране.

Онкология остаётся одной из главных причин смертности, она стоит на втором месте после сердечно-сосудистой патологии. Поэтому мы такое внимание уделяем этой проблеме. Сегодня во многих случаях онкология успешно лечится. Хорошая динамика спустя пять и более лет после установления диагноза наблюдается больше чем у половины пациентов. Хотя, конечно, и эти показатели являются недостаточными.

Чтобы изменить ситуацию, добиться лучших результатов, нам нужно разработать и выполнить общенациональную программу по борьбе с онкологическими заболеваниями. Эта задача была поставлена Президентом в послании, в ряде других документов, и она должна обеспечить достижение такой важнейшей нашей стратегической цели, как повышение продолжительности жизни к 2030 году до 80 лет.

В майском Указе Президента №204 определены конкретные целевые показатели, на которые нужно выйти к 2024 году. Главный из них – это снижение смертности от онкологии. Соответствующие цифры известны.

У нас подготовлен новый национальный проект «Здравоохранение». 23 июля по этой теме выступала Министр здравоохранения у меня на совещании. Также Вероника Игоревна (В.Скворцова) была у Президента, докладывала по этому поводу.

Недавно мы рассматривали паспорт проекта на президиуме Совета (Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и национальным проектам). Особое место в нём занимает федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями». В него включён комплекс мер по всем направлениям диагностики и лечения рака, которые будут выполняться как на федеральном уровне, так и в регионах, им сейчас как раз нужно подготовить паспорта своих проектов с учётом единых подходов.

Что нужно сделать, на что я хотел бы обратить внимание в начале нашего совещания?

Первое – это, конечно, профилактика и ранняя диагностика. Как известно, рак в самом начале зачастую протекает без симптомов. И главное здесь – фактор времени. Ранняя диагностика зачастую помогает или полностью излечить человека, или продлить ему жизнь на долгие годы. Я напомню, что ещё 10 лет назад эта болезнь на ранней стадии выявлялась приблизительно в 16% случаев. Сейчас это больше половины, то есть 56%, и мы стремимся к тому, чтобы эти цифры увеличить.

К 2024 году планируем перейти на ежегодный профилактический осмотр всех граждан. А с этого года у нас введён новый порядок проведения диспансеризации. Теперь каждый человек один раз в два года будет проходить скрининг, обследование на самые распространённые виды онкологии. Кроме того, врачи будут уделять повышенное внимание людям с высоким риском развития онкологии – по определённым критериям. Конечно, многое зависит от стремления самих людей проходить диспансеризацию.

Второе – это инфраструктура. Конечно, важно, чтобы, вне зависимости от того, где человек живёт, ему были доступны самые современные методы диагностики. И поэтому просто необходимо сокращать срок от первого обращения к врачу до постановки диагноза и начала лечения.

Для этого мы прорабатываем вопрос о создании во всех регионах межрайонных центров амбулаторной онкологической помощи. Они могут быть созданы на базе имеющихся многопрофильных больниц, работать на муниципальном уровне. Но главное, чтобы в них было всё необходимое оборудование, чтобы специалисты были готовы быстро провести исследования и поставить диагноз.

Параллельно планируем создать в регионах так называемые референс-центры, где в сложных случаях можно перепроверить результаты обследования. Это поможет избежать ошибок в постановке диагноза и, конечно, повысит качество диагностики.

Будем также модернизировать региональные онкодиспансеры и ряд других организаций, у которых есть потенциал и база для лечения онкологии. Фактически нужно создать сеть современных, хорошо оборудованных специализированных центров, которые, используя успешный опыт региональных сосудистых центров, показавших уже, в общем, неплохие результаты, тоже будут работать. По их примеру в регионах может быть внедрена централизованная система организации онкологической помощи. Это значит, что человека сразу будут стараться доставить туда, где ему будет оказана наиболее эффективная помощь, вне зависимости от уровня её сложности. Но, конечно, этого ещё нужно достичь. В том числе речь идёт и о центрах ядерной медицины.

Очень важно, чтобы самое пристальное внимание уделялось детям. Мы недавно приняли решение о расширении и реконструкции Национального медицинского исследовательского центра детской гематологии, онкологии и иммунологии. Там будет построен корпус ядерной медицины, его планируется открыть в 2022 году. На это мы выделяем деньги из федерального бюджета.

Третье – это кадры. Очевидно, что в онкологических центрах должны работать врачи самой высокой квалификации. Причём нужны разные специалисты. Те, кто обслуживает сложнейшие радиотерапевтические комплексы, как, например, здесь есть, создаёт новые препараты, радиотехнологии. Инженеры, радиологи, радиохимики и медицинские физики. Всё это междисциплинарные специалисты, которых мы стараемся сейчас готовить. Ну и, конечно, фармацевты, лаборанты, морфологи и ряд других. Для них будет действовать программа подготовки и переподготовки.

Есть ещё целый ряд дополнительных условий. Об этом подробнее скажет Министр здравоохранения. Пожалуйста, Вероника Игоревна (обращаясь к В.Скворцовой).

В.Скворцова: Я хотела бы ещё раз подчеркнуть, что для того, чтобы исполнить основные национальные задачи, поставленные перед российским здравоохранением (увеличить продолжительность жизни населения и снизить смертность), нам необходимо использовать максимально весь смысловой ресурс. Реализация онкологической программы позволит нам уменьшить число смертей в 2024 году более чем на 23 тысячи и, кроме того, существенно повысить качество жизни наших граждан – и детей, и взрослых.

Важно отметить, что национальный проект «Здравоохранение» построен так, что из восьми федеральных проектов четыре являются направленными, целевыми проектами, связанными с исполнением основных задач, поставленных Президентом в послании и Указе №204, и четыре – это проекты, обеспечивающие, соответственно, возможность реализации первых четырёх.

Борьба с онкологическими заболеваниями тесно сопряжена с реализацией таких федеральных проектов, как развитие национальных медицинских исследовательских центров – кураторов онкологической службы по регионам, обеспечение онкологической программы квалифицированными кадрами, а также создание единого цифрового контура в здравоохранении.

За последние годы, с 2012 по 2017 год, в целом системе здравоохранения удалось увеличить пятилетнюю выживаемость при онкологических заболеваниях и снизить одногодичную летальность. Это произошло благодаря тому, что мы перешли с 2013 года на систематическую диспансеризацию, включившую в свой состав онкологические скрининги, и сумели в несколько раз увеличить раннюю выявляемость онкологических заболеваний. Причём для заболеваний, которые наиболее распространены на территории нашей страны (скажем, репродуктивной системы женщины, онкологические заболевания молочной железы), у нас ранняя выявляемость (первая, вторая стадии) уже превысила 70%. Это и дало возможность резкого снижения летальности и смертности.

Стандартизованные показатели смертности в нашей стране практически соответствуют средним по Европейскому союзу. Имеются в виду стандартизованные показатели по структуре населения стран. Вместе с тем мы пока ещё отстаём по выявляемости, в том числе ранней выявляемости, и первичная заболеваемость у нас на треть ниже, чем в странах Европы. И отстаём по показателю одногодичной летальности. Мы сумели выйти на 22,5%. В Евросоюзе этот показатель ниже 16%.

Важно отметить, что у регионов, которые сумели при подготовке программы включить основные координирующие механизмы, показатели уже соответствуют европейским и даже ниже европейских. Мы находимся на территории Московской области. Хочу отметить, что, по последним данным (за первую половину этого года), одногодичная летальность – 13,5%. И общая смертность уже ниже среднероссийской, она составила 147 на 100 тысяч. Это один из лучших в мире показателей. То есть наши усилия работают.

По организационной модели онкологической службы, о которой Дмитрий Анатольевич уже рассказал. Я хотела бы только отметить следующее: первой, базовой ступенью является формирование системы, когда каждый человек может пройти онкоскрининг на все основные виды рака. И кроме того, когда все врачи – и первичного звена, и узкие специалисты – будут иметь тотальную онконастороженность и не пропускать первые признаки онкологических заболеваний.

Для этого в конце 2016 года была разработана дистанционная образовательная программа. Она внедрена с начала прошлого года. 80% терапевтов первичного звена уже сертифицированы по этой программе, и сейчас она распространяется на врачей общей практики, педиатров и узких специалистов.

Второй уровень: при подозрении больные направляются в межрайонные амбулаторные онкологические центры, которые формируются в населённых пунктах с населением от 50 тысяч человек на базе уже существующих многопрофильных стационаров, консультативно-диагностических центров и поликлиник.

Как Вы уже сказали, мы планируем сформировать 18 референс-центров, по шесть по каждому направлению. Это томографические исследования – МРТ, КТ. Они находятся в каждом федеральном округе (два округа соединены – Южный и Северо-Кавказский). Каждый федеральный округ имеет референс-центр, и они выходят на федеральные, головные референс-центры. Важно отметить, что они все в едином цифровом контуре, и цифровые изображения могут дистанционно передаваться – МРТ, КТ, морфология, иммуногистохимия.

И третье направление, наиболее новое для нашей страны, – молекулярная генетика для определения опухолевых мутаций.

Главная задача всей диагностической системы сводится к тому, что мы, где бы человек ни проживал, должны формировать правильно код онкологического заболевания по международной классификации, который включает не только локализацию и стадию процесса, но и правильно поставленный морфологический и иммуногистохимический диагноз и генетику мутаций. Важно отметить, что даже если один компонент – генетика – различается, то при всех остальных схожих тем не менее применяются разные международные протоколы. Например, рак молочной железы – пять протоколов, отличающихся только генетической мутацией.

В настоящее время подготовлено 77 клинических рекомендаций и 940 моделей пациентов – онкологических больных. Каждый протокол полностью создан в виде алгоритма и, что самое главное, полностью разбит на клинико-статистические и экономические группы, которые позволили нам просчитать стоимость каждого клинического протокола.

Кроме того, клинические рекомендации включают утверждаемые нормативно критерии качества, которые ложатся в основу регламентов экспертизы качества медицинской помощи.

Я бы хотела отметить, что, пока не сформирован единый цифровой онкологический контур, мы ввели специальную систему учёта лечения и диагностики онкологических заболеваний через систему обязательного медицинского страхования, добавив дополнительные поля, которые нам показывают, какие клинико-статистические группы используются, какие химиотерапевтические препараты используются, объём и качество оказываемой помощи. Пока это позволяет собирать информацию и ретроспективно оценивать ситуацию за прошедший месяц. Будущее системы управления качеством сводится к тому, что в рамках единого контура будет введена система электронного бенчмаркинга и по каждому пролеченному случаю будет определяться качество лечения и полнота оказанной помощи.

Как я уже отметила, центры амбулаторной онкологической помощи не будут в рамках программы строиться или создаваться сызнова. Они формируются на базе уже существующей инфраструктуры, которой у нас достаточно, и фактически меняют логистику и маршрутизацию пациентов при подозрении на онкологическое заболевание.

В то же время для нас принципиально, что, как только мы понимаем, какой клинический протокол нужен для лечения пациента, он должен направляться в то онкологическое учреждение, которое может оказать помощь в соответствии с этим протоколом. И в идеале это должна быть одноэтапная система, за исключением случаев, когда биопсия возможна только интраоперационно. В этом случае система является двухэтапной.

На сегодняшний день в стране 96 онкологических диспансеров. Общее количество коек превышает 37 тыс. Это лучше рекомендуемых международных показателей. То есть обеспеченность у нас формально достаточная. И в рамках программы мы предлагаем модернизировать имеющиеся региональные онкологические центры или онкологические отделения многопрофильных больниц в соответствии с принятым уже порядком, паспортом минимально достаточным. Мы предложили всем регионам 146 позиций оборудования, включающих всё необходимое тяжёлое оборудование, в том числе радиологическое. И по этому перечню будет проходить переоснащение.

В настоящее время на территории нашей страны уже 56 ПЭТ-сканеров. Из них две трети – частные ПЭТ-сканеры, которые работают в системе государственных гарантий, по тарифам программы государственных гарантий бесплатного оказания помощи, это система ОМС. На межрегиональном уровне опции будут несколько расширены за счёт работы «горячих коек» и таких методов, как брахитерапия.

И конечно, возглавляют нашу пирамиду, систему федеральные центры, которые обладают опциями в том числе протонной терапии. Сейчас у нас работают два протонных ускорителя, но в декабре будет сдан центр в Димитровграде и добавятся ещё четыре протонных ускорителя, в том числе детский и ускоритель для микрообъектов.

Таким образом, проект состоит из 11 групп мероприятий, все они проработаны, в том числе со всеми 85 субъектами Российской Федерации. Они все финансово оценены. И мы очень надеемся, что реализация совместно с регионами всех 85 региональных сегментов единого федерального проекта позволит нам выйти на те показатели по снижению смертности, летальности и улучшению выживаемости после онкологических заболеваний и качества жизни, которые ставите перед нами Президент и Вы.

А.Воробьёв: Для нас очень важно, что совещание по одному из национальных проектов по актуальной теме – борьба с онкологией – проходит у нас здесь, в Подмосковье.

Мы системно работаем в рамках указа Президента по снижению общей смертности. Благодаря поддержке Правительства России нам удалось добиться заметных результатов – смертность снижена на 20% за последние пять лет.

Первая большая программа, которая нами совместно с федеральным Правительством была реализована, – по строительству сердечно-сосудистых центров. Эти центры позволили нам в полтора раза снизить смертность от инфарктов и инсультов, это 20 тысяч сохранённых жизней за пять лет.

Мы также завершили большую президентскую программу по развитию родовспоможения. Мы в прошлом году сдали пять перинатальных центров. И сегодня в Подмосковье смертность упала практически в два раза и составляет 3,7 промилле (пять лет назад было почти 8). Такой результат достигнут во многом благодаря созданию трёхуровневой системы родовспоможения, где третий, наивысший уровень – это центры материнства и детства, перинатальные центры.

Что касается онкологии, мы также выстраиваем трёхуровневую систему. За пять лет нам удалось снизить смертность от онкологии на 24%: было 230 случаев на 100 тыс., сейчас 170. Мы в России переместились с 70-го места на 23-е. Это заметный прорыв. Каким образом мы добились этого результата? Вы в своём выступлении сказали, что диспансеризация и раннее выявление онкологии – залог решения этой проблемы, победы над этой болезнью. Поэтому мы очень активно оснащаем наши консультативно-диагностические центры. Очень активно рекламируем диспансеризацию. Сегодня у нас каждый человек может своевременно пройти диспансеризацию. За 2018 год мы выявили 13 тыс. случаев онкологии, из них на ранней стадии – половину.

Что касается инфраструктуры по борьбе с раком, за последнее время мы тоже серьёзно продвинулись. Онкорадиологический центр, на территории которого мы находимся, – этот комплекс сдан в конце прошлого года. Два ПЭТ-центра, радиологических корпуса, – здесь, в Балашихе, и Подольске – самые ультрасовременные в стране. И с первого дня по системе ОМС (то есть не нужно платить дополнительные средства) наши граждане могут получать здесь лечение и проходить высококачественное обследование.

Мы активно внедряем телемедицину, то есть второе мнение. Количество тяжёлого оборудования у нас растёт: МРТ, КТ-обследования. В 8–10% случаев врачи пользуются вторым мнением, чтобы наиболее точно поставить диагноз. Конечно, особое внимание уделяется новообразованиям. И каждый врач, работающий на таком оборудовании, безусловно, особое внимание обращает на эти проблемы.

Что касается наших планов на будущее, то наш онкологический центр не справляется, поэтому мы хотели бы войти в федеральную программу – построить новый современный комплекс. Сегодня главный врач сказал, что каждый день в нашем центре делается 30 операций, а потребность практически в два раза больше. Мы очень надеемся, что в ближайшее время завершим проектирование и приступим к созданию этого очень важного для нашего региона проекта. Что касается КДЦ, то мы хотим его дооснастить и проводить химиотерапию в амбулаторных условиях. Это тоже очень востребовано. Спасибо РФПИ, эти два современных комплекса построены, как Вы заметили в своём выступлении, по концессии – мы не затратили бюджетных средств.

Что касается медицины вообще, то на встречах с жителями озвучивается огромный запрос на модернизацию здравоохранения. Мы стараемся уделять внимание высоким технологиям, но, конечно, не забываем о первичном звене – привлечении терапевтов, педиатров, своевременном снабжении лекарствами наших стационаров. Ведётся масштабная работа: за пять лет мы увеличили бюджет на здравоохранение со 120 млрд до 170 млрд рублей. Это всё делается в рамках федеральных решений, указа Президента.

Очень рассчитываем, что наша совместная работа, привлечение лучших врачей в эти центры даст заметный результат.

Россия. ЦФО > Медицина > premier.gov.ru, 25 июля 2018 > № 2685419 Дмитрий Медведев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Медицина > kremlin.ru, 23 июля 2018 > № 2683133 Вероника Скворцова

Встреча с главой Минздрава Вероникой Скворцовой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. Глава Минздрава информировала Президента о внедрении в отрасли новых перспективных программ, направленных на профилактику различных видов заболеваний и оказание качественной медицинской помощи населению. Отдельно рассматривались вопросы развития экспорта медицинских услуг и ситуация в сфере лечения онкологических заболеваний.

В.Путин: Добрый день! Поговорим о развитии отрасли в целом?

В.Скворцова: Владимир Владимирович, в майском Указе и в Вашем Послании обозначены очень серьёзные задачи и цели, стоящие перед здравоохранением. Фактически они выливаются в исполнение национальной цели по увеличению продолжительности жизни и снижению смертности во всех возрастных группах.

Вместе с нашими демографами мы остановились для изучения на самом оптимистичном прогнозе – возможности снижения смертности – и заложили показатели, которых мы будем стараться достичь, даже лучше самых оптимистичных прогнозов.

Мы проанализировали, каким образом можно максимально снизить смертность. По лучшим прогнозам Росстата, это может быть к 2024 году минус 160 тысяч смертей. Мы попытаемся достичь минус 228 тысяч. У нас есть всего три такие возможности: это борьба с сердечно-сосудистыми заболеваниями (самый большой вклад в суммарный результат), с онкологическими заболеваниями (несколько ниже) и снижение смертности у детей всех возрастных групп. Здесь, конечно, речь идёт прежде всего о сохранении здоровья наших поколений. Это три основные компоненты, которые легли в основу нашего национального проекта «Здравоохранение».

Важно отметить, что 50 процентов успеха в достижении этих показателей заключается в развитии первичной помощи и профилактике разных видов. И это четвёртая компонента. И, кроме того, это наши «сквозные» программы, которые необходимы для обеспечения основных результатов, это смысловое наполнение. Фактически качество медицинской помощи, которое сейчас уже обеспечивают созданные по Вашему поручению национальные профильные медицинские исследовательские центры.

Фактически это «отраслевые генералы», каждый возглавляет и руководит медицинскими профильными подразделениями всех 85 регионов, это квалифицированные кадры, это отдельные программы и цифровые технологии. На основе этого анализа и составлен национальный проект. Он состоит из восьми федеральных проектов: четыре основных – смысловых, три сквозных – обеспечивающих. И восьмой проект, который Вы нам поручили тоже реализовать, – это развитие экспорта медицинских услуг.

Нужно отметить, что за два года мы достаточно резко увеличили въездной медицинский туризм, уровень [поднялся] с 20 тысяч до более 110 тысяч. В прошлом году это уже было 250 миллионов долларов, которые позволили нашим медицинским организациям дополнительно развиться. Мы ставим перед собой амбициозные задачи на последующий период, я так думаю, что мы выполним задачу в четыре раза увеличить объём [экспорта медицинских услуг]. Может быть, и больше увеличим.

В основе реализации всех этих федеральных проектов мы заложили пять принципов, которые будут работать в каждом проекте. Прежде всего это профилактика. Это и здоровый образ жизни, мотивирование и параллельно создание условий [для этого]. Это федеральный проект в национальном проекте «Демография», и он уже сейчас активно реализуется силами лучших российских психологов, социологов, плюс нормативная база и инфраструктура.

Вы дали нам поручение перейти в течение шести лет на ежегодный профилактический осмотр всего населения страны. В прошлом году у нас диспансеризацию прошли 48,5 миллиона человек, вместе с профосмотрами – 58,4 миллиона человек. Мы планируем уже к 2021 году выйти более чем на 80 миллионов и, соответственно, на 90 процентов населения (это более 130 миллионов) в 2024 году.

Важно отметить, что профосмотры меняют своё качество, регламенты обновлённые. В этом году мы запустили три современных онкологических скрининга на наиболее распространённые виды рака, и на перспективу у нас есть план дополнительно поднять планку профосмотров.

Второй момент – это качество медицинской помощи. Это достаточно сложный сегмент абсолютно для всех наших проектов, поскольку в России никогда не было единых национальных стандартов качества. За последние пять лет мы разработали с нашим экспертным сообществом впервые консенсусные документы, клинические рекомендации, критерии качества. Сейчас они уже широко внедряются по стране. Задачей национальных медицинских центров является их внедрение в профильных подразделениях всех регионов нашей страны.

И конечно, кадры, которые должны будут это реализовывать. Достаточно жёсткие стоят задачи на эту тему в Указе. Мы планируем уже в 2021 году выйти на 92-процентную укомплектованность первичного звена средним персоналом и 88-процентную – врачами. Фактически на тотальную укомплектованность мы выйдем в 2024 году. Расчёты эти все есть. Параллельно мы укомплектовываем сердечно-сосудистую и онкологическую службы.

В этом году уже более 100 тысяч врачей занимаются дистанционно через федеральный портал непрерывного медицинского образования. Мы выйдем, включив туда средний персонал, фактически на два миллиона сотрудников в 2024 году. И из года в год мы вводим аккредитацию, допуск к профессиональной медицинской деятельности, которая позволяет нам фактически допускать к работе на соответствующих должностях только тех, кто соответствует критериям.

Важнейшее направление – это доступность медицинской помощи, большая часть Указа посвящена этому. Уже к концу 2021 года мы полностью обеспечим доформирование первичной медико-санитарной помощи, в том числе на селе. Начиная с этого года в этом году мы построим 315 ФАПов [фельдшерско-акушерских пунктов] и врачебных сельских амбулаторий, закупим 206 мобильных комплексов для населённых пунктов с численностью населения до 100 человек. У нас есть чёткая линейка: каждый год мы знаем, что мы будем делать, в 2021 году проблема перестанет существовать.

Мы не только построим новые ФАПы там, где их не хватает. Хотела бы обратить внимание, что мы работаем на основе геоинформационной системы, которую мы сделали в конце 2015 года. Система живая, обновляемая, и для каждого населённого пункта мы видим в стране, для всех 157 тысяч [населённых пунктов], риски несвоевременного получения того или иного вида медицинской помощи. Мы обновим около 1200 ФАПов, которые находятся в состоянии, близком к аварийному.

Кроме того, мы к 2021 году создадим во всех регионах страны центральные диспетчерские (на самом деле половина регионов уже их имеют), которые фактически соединят скорую наземную помощь и скорую санавиацию. Для нас очень важно уйти от территориально-административного принципа и оказывать помощь той бригадой, которая находится наиболее близко к человеку, которому она требуется.

Безусловно, мы уже активно развиваем телемедицину сейчас. К концу года полностью будет сформирована вертикально интегрированная телемедицинская связь между нашими 22 национальными центрами и, соответственно, всеми 85 регионами. Мы надеемся, что с 2019 года мы пошагово начнём внедрять и новые принципы телемедицины «врач – пациент».

Конечно, не могу не сказать, Владимир Владимирович, о комфортности и уважительности медицинской помощи. Я помню, как менее чем год назад, в августе, мы были вместе в Кировской области и смотрели одну из первых так называемых бережливых поликлиник, поликлиник комфортных. Вы спросили тогда: «Будут ли другие такие?» Сейчас уже 1147 в 40 регионах, и мы планируем в течение трёх лет 3800 поликлиник и детских поликлинических отделений полностью погрузить в эту систему, и потом более половины взрослых [поликлиник] мы тоже успеем погрузить до конца 2024 года.

Это реально работает, тиражирование этой [системы] не снизило её эффективности. Мы действительно видим от двух до пяти раз снижение времени ожидания и уход от очередей. Кроме того, этот блок имеет ещё один компонент – это развитие страховых представителей этого института. Сейчас их уже 9000, они работают всё лучше и лучше.

В.Путин: Чтобы они были прямо в медучреждениях?

В.Скворцова: Они присутствуют в медучреждениях. В прошлом году они 22 миллиона взрослых пригласили СМС-оповещениями на профилактические осмотры, и 60 процентов людей отреагировало в течение трёх недель. Мы видим, что люди, когда видят какое-то человеческое участие, реально откликаются и отвечают.

Сейчас мы делаем специальные программы для страховых представителей, чтобы они говорили человеку о том, в какую группу здоровья он попал, помогали находить правильных специалистов для диспансерного наблюдения, то есть они становятся членами команды. Мы закладываем такой показатель в нацпроекте, чтобы каждая страховая медицинская организация в каждом из регионов создала офис защиты прав пациента, чтобы уйти от судебных разбирательств, внедрить современные методы медиации и, соответственно, досудебное устранение первичных конфликтов.

И конечно, инновации. Мы активно развиваем наш кластер, направленный на инновационное развитие. 2016 год связан у нас с вакцинологией, и мы сделали несколько отечественных оригинальных препаратов, в том числе [применяемых] при особо опасных инфекциях. В прошлом году это были автоматизированные приборы, определяющие биопатоген.

В этом году у нас идут 25 проектов, мы делаем акцент на онкологию прежде всего. Уже к концу следующего года у нас появится несколько уникальных тест-систем. Мы выйдем на методы жидкостной биопсии, которая позволяет задолго до клинической манифестации предполагать возникновение рака. И это персонифицированные методы лечения.

В.Путин: Тут есть кооперация с фармацевтической и медицинской промышленностью.

В.Скворцова: Очень активная.

В.Путин: Помните, говорили неоднократно, ОПК особенно обижается, что у них нет заказов.

В.Скворцова: У нас будут на самом деле уникальные препараты. Уже сейчас мы запускаем технологии. Это технологии, когда из человека берут его Т-лимфоциты, модифицируют и запускают обратно, и через шоковое состояние, иммунный сбой, человек выходит из болезни.

Онковакцина, причём персонифицированная. Это будет очень интересно, и аналогов пока в мире таких вакцин нет. И онколитические вирусы.

Работает молодая, очень интеллектуальная и оптимистично настроенная команда, собранная практически из всех регионов.

В.Путин: За границей тоже развивают это направление.

В.Скворцова: Мы знаем, соответственно, аналоги, которые они развивают, и фактически опираемся уже на тот опыт, который есть у них, и мы хотим пойти дальше. Исходя не просто из опухолевого биоптата, а из возможности с помощью биоинформационных технологий, математических, определять реперные белки, которые значимы для развития опухоли конкретного человека, и делать «коктейль» из различных белковых препаратов, который может просто вызывать регресс опухоли. Она просто уходит.

У нас есть опыт, так скажем, упрощённого подхода. Один из пациентов у нас получил такое лечение в этом и в прошлом году, и мы видим результат. Потому что речь шла о глиобластоме, уже коме и отёке мозга. На этом препарате ушёл отёк, потом уменьшилась опухоль, человек вышел на работу, с тех пор прошёл уже почти год.

Мы делали уже три подкола этой вакцины. Мы видим на ПЭТ-исследовании, что сохраняются «горячие точки», то есть точки роста, мы не можем пока полностью взять и вылечить его. Нам нужно просто глубже ещё погрузиться и найти одновременное влияние на разные локусы этой опухоли. Поэтому я так думаю, что это правильный путь и будут результаты.

Можно про онкологию два слова сказать?

В.Путин: Конечно.

В.Скворцова: Хочу показать, Владимир Владимирович, с 2012 года у нас есть определённые позитивные результаты, увеличилась пятилетняя выживаемость, снизилась одногодичная летальность. Но если посмотреть стандартизованные показатели смертности по онкологии, мы очень близки к Европе. Это стандартизованный показатель по структуре населения. Вместе с тем мы пока отстаём в выявляемости, они выявляют намного больше и на ранних стадиях. И летальность у них ниже, у нас 22,5 процента, у них – 17 процентов.

Мы поставили к 2024 году цель – достичь европейских показателей, так скажем, чуть выше их сегодняшнего уровня. Мы разработали программу, которую разрабатывали более 60 наших ведущих профессоров, онкологов, радиологов, радиофизиков, радиохимиков и так далее. Если сумеем её реализовать, мы всю российскую медицину выведем на качественно иной уровень.

Суть этой программы заключается в том, что в первичном звене мы формируем тотальную настороженность через онкоскрининги. В том случае, если есть предположение, мы формируем межрайонные амбулаторно-онкологические центры (их несложно сформировать, они не требуют никакого строительства, это абсолютно организационное мероприятие), которые позволяют в течение двух недель поставить диагноз. В случае сомнений мы формируем 18 референс-центров, которые работают, в том числе в цифровом формате, по морфологии, иммуногистохимии и МРТ, КТ. Задача этого первого периода стоит в формировании правильного диагноза на основе международного кода. К сожалению, сегодня наш код диагностический в большинстве регионов заполняется лишь наполовину – локализация и близкие и отдалённые метастазы. Но много ошибок в морфологии, иммуногистохимии и совсем не смотрится генетика.

Скажем, опухоль молочной железы у женщины одной и той же локализации, но может быть пять генотипов, и это пять разных протоколов лечения с разными абсолютно препаратами. Фактически мы подготовились к этой программе. Мы создали 77 клинических рекомендаций, а внутри их 940 моделей пациентов.

Это первая стадия. А следующая стадия уже лечится совсем по-другому, например рак желудка. Мы не просто прописали это всё. Мы просчитали каждый блок, мы всё сделали с точки зрения международных кодов, с понятным абсолютно распределением препаратов внутри каждой группы.

Таким образом, мы ставим задачу перед всей страной. Вместе с лучшими федеральными силами мы всё это законтуриваем на основе информационной онкологической программы. Фактически, как только диагноз предположительный в амбулаторном звене возникает, открывается интерфейс онкологической программы. И дальше мы каждого больного будем видеть на всех этапах, следить за полноценностью терапии и своевременностью.

Наша задача, чтобы сразу больной направлялся туда, где могут оказать помощь в соответствии с клиническим протоколом. Это знание обновлено с созданием минимально достаточного уровня паспортов и для регионального уровня, и окружного, и федерального.

Мы надеемся с 2021 года уже подключить в программу госгарантий протонную терапию как самый высокий уровень ядерной медицины. В декабре мы откроем [центр ядерной медицины] в Димитровграде. Это четыре новых протонных ускорителя, среди этих четырёх два уникальных. Скажем, детский ускоритель протонный, он второй в Европе. Кроме того, специальный ускоритель для очень маленьких опухолей, менее полутора миллиметров, если это, например, меланома глазного яблока.

В развитии мы очень надеемся, что вместе со всеми регионами мы сможем это реализовать без искажений. От этого, собственно, зависит результат. Но если мы научимся единым, качественным подходам, то вся медицина будет вытянута просто на другую ступень. Будем стараться.

В.Путин: Хорошо. В некоторых странах с развитой системой здравоохранения летальность всё-таки меньше 17.

В.Скворцова: Есть 12, но пока, если брать Евросоюз, у них показатель 17; 16 с чем-то, под 17.

В.Путин: Хорошо. Программа хорошая, конечно.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 23 июля 2018 > № 2683133 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > ria.ru, 20 июля 2018 > № 2696097 Эдуард Карамов

Эксперт ООН по СПИДу Эдуард Карамов: вакцина от ВИЧ появится через 10 лет

Эксперт Объединенной программы ООН по СПИДу, профессор Эдуард Карамов в интервью РИА Новости рассказал о проблемах, связанных с ВИЧ и СПИДом в России и мире, о том, какие сложности возникают при создании вакцины и когда можно будет говорить о победе над ВИЧ. Беседовала Людмила Белоножко.

— Сколько человек в мире ежегодно заражается ВИЧ-инфекцией?

— Сейчас ежегодно заражается около 1,5 миллиона человек и умирает около 1 миллиона. Каждый год на 400-500 тысяч есть прирост новых случаев инфекции. В настоящее время в мире живет около 37-38 миллионов человек с ВИЧ-инфекцией, но умерло уже более 40 миллионов. То есть вирус иммунодефицита человека — этиологический агент ВИЧ/СПИДа — это один из крупнейших убийц на рубеже двух столетий.

— А как в России обстоят дела?

— По сравнению с Европой у нас заболеваемость выше. Мы входим в топ-10 стран, наиболее пораженных ВИЧ/СПИДом. У нас в среднем ежегодно заражается около 100 тысяч человек (в 2016 и 2017 годах несколько меньше). Число ВИЧ-инфицированных у нас больше, чем в Китае, при том, что население у нас в 10 раз меньше. В Китае уделяют этой проблематике особое внимание, и у них есть чему поучиться.

— Почему проблему ВИЧ так сложно решить?

— ВИЧ — один из самых высоко изменчивых биологических агентов в мире. У нас приводят в качестве эталона вирус гриппа, который быстро меняется, каждый год появляются новые штаммы, каждый год надо создавать новую вакцину. В случае с вирусом гриппа мы знаем, как делать вакцину, поэтому когда начинается новая эпидемия, специальные лаборатории быстро выделяют новые штаммы гриппа и передают их крупным фирмам-производителям и те в течение двух месяцев изготавливают новую вакцину. А в случае с ВИЧ непонятно, как делать вакцину, многие научные вопросы не решены.

— Когда может быть создана такая вакцина?

— Сейчас проводится большое число клинических испытаний. В разработке находятся несколько интересных кандидатных вакцин. Много говорят о мозаичной вакцине. На самом деле есть несколько кандидатных вакцин, которые показывают хорошие результаты уже в развернутых клинических испытаниях, поэтому я думаю, что это перспектива не далекого будущего, а ближайших 10-12 лет.

Во всех странах мира более 30 лет ведутся масштабные исследования по созданию средств борьбы с ВИЧ-инфекцией. Окончательного решения нет. Антиретровирусная терапия предусматривает пожизненный прием коктейлей из двух, трех и более химических препаратов, токсичность которых сама по себе может быть причиной смерти.

— Какие проблемы предстоит решить ученым для создания вакцины против ВИЧ?

— Есть три "проклятых вопроса", которые мешают созданию вакцины. Во-первых — это высокая изменчивость вируса. Во-вторых, нет перекрестной защиты — вакцинация против одного штамма не защищает от других, то есть невозможно создать универсальную вакцину. Сейчас в мире существует 9 субтипов этого вируса и больше 70 рекомбинантных форм (вариантов) вируса. В России распространен вирус А6, а американцы делают вакцину против вируса В, эта вакцина не защищает от нашего вируса.

У нас главный вирус пришел с юга Украины в конце 90-х годов и захватил все постсоветское пространство, а в последние годы вместе с мигрантами-рабочими из Центральной Азии проникают рекомбинантные вирусы (между субтипами А и G). Эти вирусы в свою очередь начинают рекомбинировать с нашим главным вирусом А6, возникают новые штаммы, надо постоянно следить за этим процессом.

Особенность российской эпидемии, в отличие от американской, где большая часть инфицированных — это мужчины, имеющие секс с мужчинами, еще и в том, что у нас доля таких людей меньше 1,5%. Но у нас более 50% инфицированных — это внутривенные наркоманы. А с ними надо вести специальную работу, потому что наркоманы часто прерывают лечение. В результате у нас распространяются штаммы ВИЧ, устойчивые ко многим лекарствам. К наркоманам надо применять стратегию длительного сопровождения, контролировать процесс приема лекарств, потому что без этого они представляют угрозу не только для себя и своих близких, но и для всего общества.

А третья проблема — отсутствие лабораторных животных, на которых можно испытывать вакцину. Шимпанзе, у которых циркулирует вирус наиболее близкий к человеческому, заражаются, но не заболевают. А вирус макак, который приводит этих животных к быстрой смерти, сильно отличается от вируса человека, поэтому все испытания вакцин приходится проводить на людях.

— Каким образом проводятся испытания?

— Как проверить, работает вакцина или нет? Берут большую когорту людей, часть которых получает вакцину, а остальные — плацебо (пустышку). Когорту рекрутируют в таком регионе или такой группе риска, где прирост этой инфекции составляет не меньше 10% в год. Таким образом, в контрольной группе из 5000 человек заразится около 500, а в группе из 5000 вакцинированных число заразившихся будет меньше (если вакцина эффективна). Такие исследования длятся не менее 3-5 лет. Это огромная тяжелая работа, но ее надо делать. Никто не сделает вакцину для России на российских штаммах ВИЧ, это никому не нужно. Создание вакцины против ВИЧ — ключевое решение проблемы ВИЧ/СПИД.

— А в России проводятся такие исследования?

— К сожалению, в России такие исследования практически свернуты. В октябре 2015 года на специальном заседании правительства РФ анализировали ситуацию с ВИЧ/СПИД. Сегодня эпидемия поразила более миллиона российских граждан, почти 300 тысяч из них умерло.

Это очень серьезная проблема для нашей страны. Что такое 300 тысяч человек — это население большого города, причем это люди в возрасте от 16 до 40 лет — это молодые люди, которые могли бы оставить потомство. Возможно, они его и оставят, но кто будет воспитывать этих детей, они останутся сиротами. А их родители, которые могли бы рассчитывать на помощь своих детей в старости, этой помощи не получат. Мы уже несем колоссальный демографический урон от ВИЧ/СПИДа.

— Какие исследования были проведены в России?

— Реализация первой отечественной программы по разработке вакцины против ВИЧ в России была начата в 1997 и остановлена в 2005 году. Эти годы не были потеряны даром, были созданы три отечественные кандидатные вакцины против ВИЧ, все они прошли доклинические испытания в трех центрах — в Москве, в Санкт-Петербурге и в Новосибирске. В 2006 году, когда наша страна была хозяйкой саммита "Большой восьмерки", Россия вместе с другими участниками поддержала идею разработки вакцины против ВИЧ. При прямой поддержке президента Путина с 2008 по 2010 годы была профинансирована отечественная программа испытания кандидатных вакцин. Все три отечественные кандидатные вакцины прошли первую фазу клинических испытаний. После этого госфинансирование было прекращено. Это привело к тому, что распались серьезные научные коллективы, которые занимались этой проблемой.

Кстати, вакцина, которую сделали московские иммунологи, входила в шорт-лист лучших кандидатных вакцин мира.

Был еще конкурсный грант Минпромторга по программе "Фарма 2020", его выиграл питерский научный коллектив в 2013 году, а в феврале 2016 года финансирование закончилось. Питерские ученые успели провести вторую фазу клинических испытаний вакцины.

— Какая вакцина на сегодняшний день является наиболее эффективной?

— Лучшая вакцина, которая на сегодняшний день проверена, была испытана в Таиланде, итоги были опубликованы в конце 2009 года. Вакцина вводилась несколько раз в течение первого года, и затем два года велись наблюдения. Оказалось, что эта вакцина в течение первого года защищает 60%, а через 3 года — 31 % людей. Это маловато, надо не меньше 60-70%.

— Как вы считаете, наши власти осознают значимость проблему ВИЧ?

— Правительство в последние годы и министерство здравоохранения в том числе уделяют этой проблеме большое внимание. Еще в 2015 году премьер-министр Дмитрий Медведев поручил Минздраву и другим министерствам и ведомствам разработать государственную стратегию противодействия ВИЧ-инфекции в России. Сейчас эта стратегия принята, она нацелена на повышение осведомленности граждан, которых информируют о мерах по профилактике заболевания (пропагандируя здоровый образ жизни, семейные и морально-нравственные ценности). Это правильно и необходимо, но не надо забывать, что эпидемия ВИЧ — это биологическая угроза, в том числе существованию страны. Эффективное противостояние эпидемии возможно только при активном участии науки в разработке новых лекарств, микробицидов (препаратов предотвращающих половую передачу ВИЧ) и вакцин. А пропаганда ЗОЖ должна только дополнять меры специфической борьбы с ВИЧ-инфекцией.

Министр здравоохранения Вероника Скворцова хорошо знает проблему. За последние годы удалось существенно улучшить лекарственное обеспечение ВИЧ-инфицированных. Сейчас порядка 33-34% получает лечение, а совсем недавно было только 10%. То есть за несколько лет Минздраву удалось добиться серьезных успехов даже в сложных финансовых условиях.

Проблема ВИЧ-инфекции — это не только проблема Минздрава. Это проблема всей страны. Должен быть создан межведомственный орган, в который должны входить многие министерства и ведомства от министерства образования и министерства науки до правоохранителей и законодателей.

Министерство науки должно играть значительную роль в решении этой проблемы. Кто должен разрабатывать новые лекарства? Кто должен давать гранты нашим химикам, биологам для создания новых вакцин, новых микробицидов? Это и Миннауки, а не только Минздрав. Должна быть создана межведомственная комиссия, которую должна курировать администрация президента или правительство, потому что эта проблема выходит далеко за рамки одного министерства. Неправильно поручать эту работу только врачам. Это стратегическая ошибка, которая была сделана в России.

— Какие новые проблемы, связанные с ВИЧ, появляются в последнее время?

— Еще одна большая беда, это совместная инфекция ВИЧ-туберкулез. У нас приблизительно треть всех новых случаев ВИЧ-инфекции осложнены туберкулезом. Это страшная беда. Инфекция становится гораздо более агрессивной, молниеносной. Эти люди не живут долго, им не хватает одной антиретровирусной терапии, им обязательно нужна мощная терапия и от туберкулеза. Но в этом направлении очень активно работает Минздрав и главный фтизиатр Минздрава профессор Ирина Анатольевна Васильева.

— А лечебная вакцина для уже зараженных людей разрабатывается?

— В последнее время большое внимание привлекают лечебные вакцины, те которые можно давать людям, которые уже заражены. Такая вакцина не предназначена для профилактики инфекции. Она поддерживает на высоком уровне Т-клеточный иммунитет, который может контролировать уровень репликации вируса даже в отсутствие антиретровирусной терапии. Мы готовимся к испытаниям лечебной вакцины против ВИЧ "Московир", которые, надеюсь, начнутся в будущем году.

— Когда мы сможем говорить о победе над ВИЧ?

— Наверное, не раньше чем через 25-30 лет. Многие сейчас говорят о победе над ВИЧ, имея в виду создание высокоэффективных схем антиретровирусной терапии, когда постоянный прием лекарств позволяет контролировать вирусную нагрузку, но радикально решить эту проблему можно будет только с созданием комплекса мер биомедицинской профилактики, включающих эффективные вакцины, микробициды и средства доконтактной профилактики.

Людмила Белоножко

Россия > Медицина > ria.ru, 20 июля 2018 > № 2696097 Эдуард Карамов


Россия > Финансы, банки. Медицина > forbes.ru, 18 июля 2018 > № 2680089 Алексей Руденко

Бесценные годы. Почему выгодно страховать свою жизнь

Алексей Руденко

генеральный директор ООО СК «Сбербанк страхование жизни»

Гарантированная доходность по полисам НСЖ составляет в среднем 2-3,5% годовых в рублях, что точно не больше, чем у депозитов. Тем не менее спрос на этот продукт в последние годы активно растет. С чем это связано?

Бытует мнение, что российские клиенты инвестируют лишь на короткий срок. И статистика подтверждает этот вывод — депозиты чаще всего открывают на срок до одного года, а доля альтернативных инструментов в кошельке клиента не превышает 10%. Но одновременно мы наблюдаем активное развитие сегмента накопительного страхования жизни.

НСЖ — это, по сути, тот же полис страхования жизни, защищающий по рискам смерти, несчастных случаев, различного вида проблем со здоровьем и потери трудоспособности, который еще позволяет накапливать и сохранять средства. Деньги, которые клиент платит в качестве взносов по договору НСЖ, инвестируются страховой компанией в финансовые инструменты — это приносит застрахованному инвестиционный доход.

Полис НСЖ — инструмент отнюдь не краткосрочный: средний срок заключенных на рынке договоров составляет более 10 лет. Последние два года сборы страховщиков по НСЖ растут на 30-40% в год. Это весьма впечатляющая динамика на фоне других финансовых инструментов, которые позиционируются как альтернатива депозитам. Например, по данным «Эксперт РА», объем средств на индивидуальных инвестиционных счетах (ИИС) клиентов в управляющих компаниях составил к концу 2017 года примерно 20 млрд рублей (этот рынок бурно развивается с 2015 года). А по НСЖ только в 2017 году сборы страховых компаний превысили 50 млрд рублей.

Рост интереса к НСЖ вполне закономерен. Из-за существенного падения процентных ставок россияне стремятся перейти от простой стратегии инвестирования средств в депозиты разных банков к диверсификации своего портфеля с помощью альтернативных инструментов. А полис накопительного страхования жизни выглядит достаточно эффективным финансовым инструментом для решения этой проблемы.

Мало, но с гарантией

По полису НСЖ есть гарантированная доходность, которая составляет 2—3,5% годовых в рублях. Заключая договор о страховании сегодня, клиент фиксирует эту доходность на весь срок действия полиса — до 20 лет и более. Гарантированные доходности по НСЖ находятся на этом уровне последние полтора десятилетия.

Когда ставки по депозитам превышали 10%, такой уровень гарантии был для клиентов не слишком интересен. Теперь, когда доходность депозитов опустилась до уровня 5-6% и есть все основания ожидать дальнейшего снижения, гарантия в 3% становится ощутимой ценностью. А если посмотреть на процентные ставки по банковским вкладам в развитых странах Европы (во Франции — 0,53%, в Дании— минус 0,5%), то через несколько лет полис НСЖ может стать для клиента действительно золотым.

Снижение процентных ставок следует за снижением инфляции до беспрецедентно низких для России уровней (по данным Росстата, 2,5% за 2017 год). Отсюда больше уверенности у клиента при финансовом планировании. У него появляется желание заглянуть за горизонт одного года и выйти на новый уровень инвестирования.

Налоговые вычеты и низкие комиссии

Средства по полисам НСЖ инвестируются в инструменты fixed income — ОФЗ и корпоративные облигации. Такой портфель позволяет зарабатывать реальную доходность (сверх гарантированной) стабильно более высокую, чем ставка по депозитам.

При этом 90% полученного дохода распределяется по счетам клиентов. Кроме того, в рамках социального налогового вычета клиент может ежегодно возвращать 13% от уплаченных по НСЖ взносов. Это тоже становится подспорьем к инвестиционной доходности по договору.

Также при заключении договора НСЖ «фиксируется» состояние здоровья клиента. Что это значит? При продаже НСЖ проводится так называемый медицинский андеррайтинг. В случае проблем со здоровьем полис НСЖ для клиента будет дороже, так как страховая компания применит надбавку при расчете индивидуального тарифа. После того как полис заключен, тариф остается неизменным, что бы не происходило со здоровьем. Поэтому покупать программу выгоднее всего в молодом возрасте, когда со здоровьем все в порядке.

Страховщики, в отличие от других участников финансового рынка, например управляющих компаний и НПФ, не взимают вознаграждение в виде процента от активов под управлением, а берут только процент от уплаченных взносов. Для клиента эта особенность означает, что чем длиннее программа страхования, тем она выгоднее по сравнению с альтернативами. В пересчете на сумму активов под управлением «комиссия за управление» страховщика при 20-летней программе НСЖ составляет меньше 1% с учетом ожидаемого дохода. Сравните эту цифру с 3%, которые приходится ежегодно отдавать за активное управление ПИФами.

При этом для 5-летнего полиса НСЖ такая комиссия может достигать 5% годовых и выше. Поэтому ориентироваться нужно на долгосрочные полисы — на 20-летнем горизонте инвестирования у инструмента НСЖ практически нет конкурентов.

Выходит, что долгосрочность продукта НСЖ из недостатка превращается в главное преимущество. Со временем такие полисы станут еще интереснее для страхователей. Например, появится возможность выбора инвестиционной стратегии (консервативной, умеренной, агрессивной). Соответственно, можно будет точнее «настроить» НСЖ под свои цели.

Главные недостатки

Как и у всякого финансового продукта, у НСЖ есть свои минусы. Главный— это необходимость регулярного пополнения договора на протяжении длительного периода времени. Каждый год клиент должен уплачивать страховой взнос, а для этого нужна хорошая дисциплина и финансовые возможности.

Если клиент в силу каких-то обстоятельств пропустит очередной взнос, то страховая компания расторгнет договор и вернет лишь 30% взносов (если договор расторгнут вначале действия), или 90% (если договор расторгнут ближе к окончанию). Об этом условии страховые компании обязаны проинформировать клиентов при оформлении. Как показывает статистика, в премиальных каналах большинство клиентов понимают эти ограничения — прекращают оплачивать взносы менее 10% клиентов в год.

Кроме этого, надо помнить, что договор может быть заключен в любой валюте. И те, кто выбирают иностранную валюту, должны учитывать риск роста курса доллара или евро. Может получиться так, что из-за роста курса сумма взносов в пересчете на рубли вырастет.

Альтернативные инвестиции станут постепенно все больше выходить в массовый сегмент, средняя сумма взноса по НСЖ будет снижаться. По нашим прогнозам, в ближайшие годы сегмент продолжит расти двузначными темпами — прежде всего за счет расширения клиентской базы.

Россия > Финансы, банки. Медицина > forbes.ru, 18 июля 2018 > № 2680089 Алексей Руденко


Россия > Агропром. Внешэкономсвязи, политика. Медицина > oilworld.ru, 17 июля 2018 > № 2689286 Максим Протасов

Глава Роскачества Максим Протасов. О переменах на потребительском рынке, поправках в техрегламенты и методики контроля.

Глава Роскачества Максим Протасов рассказал в интервью «Российской газете» о переменах на потребительском рынке, поправках в техрегламенты и методики контроля, а также развеял многие потребительские мифы.

Максим Александрович, какие мифы про еду у нас особенно распространены? И как часто они подтверждаются?

Максим Протасов: Один из последних мифов, которые мы развенчали, это то, что пиво якобы делают из порошка. На самом деле оказалось, что это не так. Пиво в нашей стране изготавливают из солода и несоложенных продуктов путем процесса брожения.

Много страхов по поводу полифосфатов, мол, вся мясная и рыбная продукция обязательно накачена влагой и полифосфатами, которые ее удерживают. Но наши исследования показали, что и это не так. Подобные слухи ходили и про хлор. С его помощью якобы продляют "срок годности" продукта. Но и они не подтвердились.

А пальмовое масло - миф?

Максим Протасов: Пальмовое масло - притча во языцех. Многие думают, что оно есть во всех продуктах питания. Не во всех.

Исследования молочной продукции показали, что растительные жиры ("пальма") встречаются достаточно редко. Есть производители, которые обманывают потребителей, используя растительные жиры, но, как показывает практика, они после публикации исследований Роскачества либо уходят с рынка, либо начинают работать честно. Если ты производишь продукт с растительными жирами, не называй его "молоком" или "творогом". Но большинство уже точно работают честно.

Страхи всегда рождаются от незнания. Мы надеемся, что, повышая грамотность потребителей, постепенно перейдем от страхов к информированности.

Год назад вы говорили, что надо изменить нормирование антибиотиков. Получилось?

Максим Протасов: Если говорить о меде, это уже утверждена система дополнительного мониторинга Россельхознадзором.

Если об антибиотиках, которые в Европе нормируются, а в России - нет, то предложения по их нормированию в нашей стране находятся уже на рассмотрении в Евразийской экономической комиссии для внесения их в техрегламенты для пищевой продукции. Мы предложили нормировать их для мясной продукции, молочной, для меда.

А как насчет ТУ - технических условий? По ним могут приготовить любой продукт, но качество его не гарантировано.

Максим Протасов: Это вопрос не только ТУ, это общая проблема идентификации продуктов и "честной этикетки".

Когда человек хочет купить шоколад, он предполагает, что в продукте будет большое количество какао-бобов и масло какао. Но производитель может разработать для себя техусловия, снизить количество какао-продуктов, добавить эквиваленты и сказать, что это шоколад. Вспомните, какие дебаты были за рубежом при определении "Choko" или "Sweet", что такое кондитерский шоколад, а что - шоколад.

Сейчас в нашей стране готовится законопроект, по которому товары должны будут точно соответствовать своим названиям. Если ты разработал ТУ, по которым в шоколаде нет бобов и масло какао, значит, ты должен назвать этот товар любым другим не гостированным наименованием, но не шоколадом. Когда проект нормативного акта будет готов, он будет вынесен на общественное обсуждение.

Правда ли, что при изготовлении колбасы в фарш попадают крысы? И что ее делают часто не из мяса, а шкур и копыт?

Максим Протасов: ДНК крыс и мышей мы в колбасе и сосисках не нашли. А вот продукция, сделанная не из исключительно чистого мяса, нам попадалась.

Потребители могут открыть результаты этих исследований на портале Роскачества и посмотреть, в какой продукции мясной переработки мы видим субпродукты, но опять-таки - страхи сильно преувеличены.

Вы начали выстраивать рейтинги товаров, предъявляя требования не столько по ГОСТам, сколько к качеству. Почему?

Максим Протасов: Все наши коллеги в других странах мира делают именно рейтинг продукции. Это позволяет поднастроить требования и представить пользователям именно потребительские сравнительные испытания.

Мы до недавнего времени работали в формате "товар с нарушениями законодательства или без них". Говорили потребителям: этот товар с нарушениями, он не соответствует действующему ГОСТу или обязательным требованиям. И объясняли, что в нем не так.

Но, учитывая, что техническое регулирование пока неидеально, не всегда учитывает современные возможности производства, новые потребительские запросы, мы поняли, что нужно убирать из исследований юридические тонкости.

Например, отличный сыр "Российский", выпущенный по ГОСТу, но вес которого на 20 граммов меньше заявленного на упаковке, с точки зрения закона попадет в товар с нарушениями. В то же время сыр под названием "Российский", выпущенный по техническим условиям (ТУ) с 30-дневным созреванием вместо 60 дней, сделанный из низкокачественного сырья, формально будет товаром без нарушений, "качественным и безопасным".

Юридически Роскачество не могло предъявить каких-либо претензий. И это не мы придумали, такова действующая ситуация на рынке. Благодаря сравнительным рейтингам, в которых самое главное - потребительские свойства продукции, подобная история теперь исключена: если сыр качественный, но с недовесом, он потеряет какое-то количество баллов, но все равно будет выше в рейтинге, чем недозревший сыр.

Роскачество влияет не только на сознание потребителей, но и на законодательство. Что еще в нем изменится с вашей подачи?

Максим Протасов: Мы представили свыше 20 предложений по изменению технического регулирования, внедрению методик, которые необходимы для правильного контроля.

Помните, мы выявили проблему с детской ясельной обувью - когда техрегламент по безопасности имел абсурдные требования, изначально невыполнимые для производителя? За год минпромторг совместно с профильным Инновационным центром текстильной и легкой промышленности разработали изменения, и сейчас они находятся на рассмотрении в Евразийской экономической комиссии.

Вы еще коньяк проверяли, треть была сделана из спиртов не виноградного происхождения.

Максим Протасов: Именно так. Хотя в законе четко написано: коньяк - это продукт из переработки виноградного спирта, содержащийся не менее трех лет в дубовых бочках.

Вот только методики, которая точно проверяет, из каких спиртов сделан напиток, нет. Классическая история - требования есть, а как проверить, никто не знает. Нам совместно с профильным научно-исследовательским институтом удалось валидировать и применить зарубежную методику изучения природы спиртов. Теперь планируется внесение изменений в законодательство, чтобы она вошла в перечень документов технического регулирования.

По школьной форме есть подвижки? Или дело заглохло?

Максим Протасов: Тему школьной формы, надеюсь, в этом году "доиграем" окончательно - все производители будут шить форму из качественных тканей, внедрят входной контроль сырья.

Когда мы тестировали школьную форму в первый раз, это было два года назад, оказалось, что около 80 процентов одежды для обучающихся не соответствовали техрегламенту. Год назад ему не соответствовало уже 20 процентов.

Мы рассчитываем, что в этом году детской одежды из плохих тканей мы не выявим. Но здесь и минпромторг выступает мотиватором улучшений: производителям, которые работают на качественных российских тканях, третий год предоставляются субсидии.

Но школьную форму и из Китая завозят.

Максим Протасов: Пошив школьной формы в России почти полностью локализован. То, что ткани завозят в том числе из Китая, это правда, но через тесты готовой продукции мы отслеживаем их качество. Импортеров готовой одежды для обучающихся немного.

Вы сопоставляете в своих исследованиях отечественные и импортные товары. Какие выигрывают?

Максим Протасов: Мы делали такие исследования в нескольких категориях. Одна из них - кетчупы. Мы сравнивали товар под известной международной маркой, произведенной на российском заводе и в другой стране. Разницы не увидели.

Сейчас подобный эксперимент мы повторили и с известными марками пива. Исследования показали, что разницы нет. Если делать из хорошего сырья, по "правильной" технологии на хорошем оборудовании, то получается идентичный продукт.

И неудивительно, что многие международные марки сейчас уже выпускают свою продукцию в России, порой даже не сообщая об этом потребителям.

Как это?

Максим Протасов: Есть очень известные итальянские производители макаронных изделий, их продукция хорошо продается в России, и стоит она недешево. Но мало кто из потребителей знает, что на самом деле эти "итальянские" макароны изготавливаются в нашей стране. Да, на итальянском оборудовании, по итальянским рецептам, но в России, с использованием российского сырья. А на маркировке этих макарон довольно трудно найти информацию о месте производства. Один из этих производителей даже отказался от заслуженного Знака качества, чтобы продолжать позиционировать себя не как российский продукт, а как итальянский. Но это, конечно, исключение из правил.

Известно, что часть продукции портится во время доставки и хранения. Это показали и ваши исследования. После вскрытия проблемы началось ее устранение?

Максим Протасов: Да. Многие торговые операторы после работы, которую мы провели, переоснастили свои холодильные мощности. Если еще год назад мы периодически сталкивались с тем, что термометр в холодильнике показывал одну температуру, а наши приборы - другую, то сейчас такие случаи стали редкостью. Теперь стоит задача переоснастить распределительные центры торговых сетей и дистрибьюторский автопарк, чтобы машины, которые возят товар между производителем и торговой точкой, были оснащены холодильниками с точными датчиками.

Производители на вас часто обижаются?

Максим Протасов: Нечасто. Во-первых, многие и сами знают свои слабые места. А во-вторых, они понимают, что это бессмысленно. Мы за 2,5 года исследовали больше 3,5 тысячи товаров. Те или иные нарушения найдены в каждом пятом - в семистах товарах. Сомнения в результатах возникли не более чем у двух десятков производителей.

Мы, в отличие от наших международных коллег, которые до оповещения потребителей никогда и ничего не рассказывают производителям, поступаем иначе, потому что наша задача - вести системную работу и дать возможность производителям и торговле исправиться. Это не значит, что мы не расскажем потребителям правду. Расскажем. Но и дадим возможность производителю начать исправляться.

Вы сообщаете производителям заранее о том, что планируете проверить товары, которые они делают?

Максим Протасов: О том, что начинается работа по исследованию конкретной категории, отрасли узнают примерно за год - мы приглашаем их на рабочие группы нашего проектного технического комитета, начинаем обсуждать, каким стандартам должен соответствовать товар, чтобы получить госзнак качества. Заранее этот стандарт вывешиваем на портале Роскачества.

Но конкретно о регионе, торговой точке, времени и месте закупок ни один участник рынка не знает. Если мы выявили некачественные товары, производитель и после этого может поменять рецептуру, маркировку, поставщиков сырья и, улучшив свой продукт, обратиться к нам с просьбой перепроверить качество. Мы проводим такие повторные исследования, и, если действительно качество товара улучшилось, извещаем об этом потребителей, вносим изменения в рейтинги товаров. Но информация о былых "грехах" не удаляется. И даже если производитель исправился, претендовать на Знак качества он еще долго не сможет. Знак качества должен ассоциироваться не только с высоким качеством, но и с его стабильностью.

Вы сказали, что производители входят в технический комитет, который разрабатывает опережающие стандарты. А свои условия они не диктуют?

Максим Протасов: В техническом комитете есть отраслевые рабочие группы, в них могут войти производители. Но также в них входят специалисты научно-исследовательских институтов по этому направлению, ученые, технологи, представители профильных органов власти, отраслевых объединений. Так что мнение одного или даже группы производителей не может быть доминирующим, тем более если с ними не согласны представители научной школы, другие эксперты.

Были смешные случаи. Например, когда готовили стандарт для одного соуса, стол разделился на две половины, первая заявила: соус с адекватным сроком годности невозможно делать без консервантов, вторая парировала: а мы давно делаем, дело просто в соблюдении чистоты на производстве! Естественно, мы в стандарт Роскачества внесли критерий - этот соус для получения Знака качества должен быть только без консервантов. Это не значит, что те, кто делает с консервантами, ушли с рынка. Они просто не получили Знак качества.

Что вы планируете исследовать в ближайшее время?

Максим Протасов: Первое, мы идем в ногу со временем, занимаемся исследованием безопасности и качества цифровых продуктов - мобильных приложений, различных компьютерных программ.

Второе. Мы собираемся регулярно проверять сезонную продукцию, даже если она не брендирована - арбузы, грунтовые овощи. Изучим их качество, где и как они продаются, на что надо обратить внимание при покупке.

Третье. Мы намерены совместно с Росстандартом проверить качество бензина. Его тестирование планируем запустить в этом году. Будем вместе с Росстандартом выбирать регионы, где будут проводиться его закупки исходя из существующей статистики риска.

Источник: "Российская газета"

Россия > Агропром. Внешэкономсвязи, политика. Медицина > oilworld.ru, 17 июля 2018 > № 2689286 Максим Протасов


Россия. СФО > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 13 июля 2018 > № 2671898 Владимир Шумный

Экс-директор ИЦиГа СО РАН Владимир Шумный об освобождении генетики от статуса лженауки

ФИЦ «ИЦиГ СО РАН» – крупнейшее фундаментальное научное учреждение страны, занимающееся генетическими исследованиями. Совсем иначе было в конце 1950-х гг., когда первые ученые-энтузиасты еще только съезжались со всей страны в Новосибирск, а генетика формально оставалась в статусе «лженауки». Многолетний (на протяжении 60 лет) сотрудник Института цитологии и генетики СО РАН, занимавший в том числе пост директора института, а ныне советник РАН, академик Владимир Константинович Шумный рассказал Аcademcity.org о первых годах возрождения отечественной генетики, строительстве Академгородка и радиационном облучении.

– Владимир Константинович, как же так получилось: в СССР продолжается торжество «лысенковщины», генетику власть отказывается признавать настоящей наукой, но в новосибирском Академгородке возникает целый Институт цитологии и генетики?

– Действительно, в тот момент Лысенко был еще в фаворе, Хрущев к нему прислушивался и в генетику не верил. Но свою роль сыграли наши физики, руководившие советским атомным проектом – академик Курчатов и его коллеги. Им необходимо было изучить воздействие, которое оказывает радиация на живые организмы, определить безопасные дозы облучения. Учитывая, что многие последствия проявляются и в последующих поколениях, решить эту проблему без генетических исследований было невозможно. Поэтому Хрущеву нехотя, но пришлось пойти на создание в структуре Сибирского отделения Академии наук СССР Института цитологии и генетики. Но жизнь у института в первые годы была непростой.

Директор-организатор, тогда член-корр АН СССР Николай Петрович Дубинин, был через два года уволен. Его преемник – Дмитрий Константинович Беляев – несколько лет работал в статусе «исполняющего обязанности», в институт постоянно приезжали ревизии, а Хрущев во время каждого визита в Академгородок поднимал тему о закрытии ИЦиГ.

И Лаврентьеву приходилось проявлять чудеса дипломатии, чтобы спасти нас. Так что свободно мы вздохнули впервые лишь после отставки Хрущева, когда Лысенко был смещён со своих постов, а табу на генетику окончательно снято.

- Вернемся к 1950-м годам. Как для Вас началась работа в ИЦиГ?

– В то время Николай Петрович Дубинин еще работал в московском Институте биофизики на улице Профсоюзной, где у него была лаборатория радиационной генетики. А возле здания этого института стоял небольшой домик, на котором повесили табличку «Институт цитологии и генетики СО АН». Именно в этом домике Дубинин осуществлял набор первых сотрудников в новый институт. К нему и пришла наша группа пятикурсников биолого-почвенного факультета МГУ с целью устроиться на работу. Николай Петрович с нами побеседовал, сразу распределил по лабораториям и написал Михаилу Алексеевичу Лаврентьеву письмо с просьбой зачислить нас в Сибирское отделение Академии наук, в Институт цитологии и генетики. Согласование было относительно недолгим, и уже в мае 1958 года я приехал в Новосибирск.

– Насколько мне известно, в создаваемый Институт потянулись не только вчерашние студенты, но и ученые, которые до «лысенковщины» уже успели многого добиться на этом поприще.

– Да, это так, в Институт приехало немало ученых, входивших до войны в знаменитые школы советских генетиков – «кольцовскую» (в Москве) и «вавиловскую» (в Ленинграде). Но после 1947 года они были отлучены от науки. Например, Юрий Петрович Мирюта ряд лет был вынужден работать бригадиром в одном из колхозов. Или Пётр Климентьевич Шкварников, заместитель Дубинина, первым приехавший в Новосибирск для организации работы на месте будущего института. Известный советский генетик, в 1939 году ставший заместителем директора Института генетики АН СССР Вавилова, после войны (а он всю войну провел на фронте) был направлен председателем колхоза в Крыму. Зоя Сафрониевна Никоро, много лет занимавшаяся наукой под началом С.С. Четверикова, почти десять лет была вынуждена работать сначала педагогом-воспитателем в детском туберкулезном санатории, а затем пианисткой эстрадного оркестра ресторана «Голубой Дунай» в Одессе. Что далеко ходить, и сам Дубинин после печально известной августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 года несколько лет был вынужден заниматься орнитологией, к которой раньше он почти не имел отношения.

Для этих ученых, как и для многих, кого я не упомянул, работа в нашем институте стала единственным возможным путем для занятий генетикой.

– Какими Вам запомнились первые годы работы в Новосибирске?

– Когда я сюда приехал, Академгородка, как такового, еще не было. Тогда все Сибирское отделение базировалось в одном здании на Советской, 20, где на каждый институт приходилось несколько комнат. Впрочем, и сотрудников было не так уж много. К примеру, в нашем институте числилось тогда человек сорок-пятьдесят, но половина еще дорабатывала на прежних местах работы, и в Новосибирск к тому моменту переехало не более двадцати сотрудников. Что интересно, мы не только работали вместе, но и жили все в одном общежитии. Я помню, что Лаврентьев снял для этих целей одно из зданий в районе известных в городе «обкомовских дач». Там мы и поселились, по несколько человек в комнате, причем, все перемешались, генетики жили с экономистами, физики с химиками… В результате мы постоянно общались друг с другом, учились друг у друга. Доходило до смешного, когда наши соседи по комнате, экономисты, в время одной из перепалок стали обмениваться биологическими терминами: «Ах, ты, гомозигота», «От гетерозиготы слышу». Ну а если серьезно, то Лаврентьев сознательно стимулировал это смешение ученых из разных наук. Так создавалось то уникальное научное сообщество Академгородка, которое стало основой для превращения его в уважаемый во всем мире научный центр. Центр, где многие результаты получены в результате мультидисциплинарных проектов, на стыке наук.

– А параллельно с формированием этого сообщества шло и строительство самого Академгородка…

– Строительство шло довольно быстро, потому что Лаврентьеву удалось добиться от Хрущева привлечения военных строителей по линии Министерства среднего машиностроения. В сферу этого ведомства входил ряд серьезных проектов, включая атомный и космический, так что они умели быстро возводить самые большие и сложные объекты. Но для нас новоселье несколько затянулось. Хотя ИЦиГ был в числе первых десяти институтов, ставивших «первую очередь» строящегося Академгородка. И нам выделили площадку на будущем проспекте Лаврентьева, там даже стояла табличка с названием института. Но осенью 1958 года нашу табличку сняли, это был еще один «привет» от сторонников Лысенко. На том месте построили Институт катализа, а мы еще некоторое время ютились «по квартирам». Порой в буквальном смысле слова.

– Это как?

– Одновременно со зданиями институтов шло строительство жилых домов на Морском проспекте. Хотя это сейчас проспект, а тогда это была скорее просека в лесу, на которой возводили дома. Мы тоже участвовали в его создании – сажали после работы возле домов березы, многие из которых растут до сих пор.

А в самих домах некоторые подъезды отдавали под размещение лабораторий институтов, чьи корпуса еще не были достроены. И на протяжении нескольких лет ряд лабораторий Института цитологии и генетики проработал в доме, где позже находился магазин «Альбумин», выходило по квартире на лабораторию.

Конечно, там поместились далеко не все, в ИЦиГ к 1959 году работало уже около двухсот человек. Другие наши лаборатории разместили в уже построенных институтах: часть – в Институте гидродинамики, часть – в Институте автоматики и так далее. И только в начале 1960-х годов мы, наконец, получили в свое распоряжение здание, которое по сей день является главным корпусом Института цитологии и генетики.

– Вы говорили о том, что первоначально задачей Института было определить безопасные дозы радиационного облучения. Как она была решена?

– Радиационная генетика стала одним из главных направлений работы института с момента его создания. Тем более, Дубинин и раньше занимался этой темой в Институте биофизики. Саму лабораторию радиационной генетики возглавил известный представитель ленинградской школы генетиков Юлий Яковлевич Керкис. Они впервые смогли обнаружить дистанционный эффект радиации у млекопитающих. Тогда же удалось установить минимальную дозу облучения (10 рентген), которая способна вызвать мутации в клетках человека. В сентябре 1960 года эти данные были представлены Научному комитету ООН и легли в основу определения порога радиационной безопасности. Эти данные не утратили актуальности и сейчас. Современный человек часто взаимодействует с радиационным излучением – во время полетов на самолете, прохождения рамок металлодетектора и т.п. И то, что эти контакты не ведут к болезням и мутациям, – заслуга новосибирских генетиков, определивших пределы безопасного воздействия радиации на организм. Но, что не менее важно, за эти годы были сформированы лаборатории и по другим основным направлениям генетики на тот момент. И Дмитрию Константиновичу Беляеву вместе с коллегами удалось доказать, что польза государству от генетики заключается не только в вопросах радиационной безопасности. Так удалось сохранить институт, который стал одним из центров возрождения генетики как науки в нашей стране. Хотя это было очень непросто, и в первые годы весь коллектив находился в довольно «подвешенном состоянии». Все эти проверки, инспекции, давление со стороны лысенковцев, конечно, нервировали. Но мы работали, стараясь не оглядываться на трудности. Надо сказать, этим духом была пропитана атмосфера не только ИЦиГ, а всего Академгородка. И это оказалось лучшей стратегией для его развития.

Источник: academcity.org

Россия. СФО > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 13 июля 2018 > № 2671898 Владимир Шумный


Россия > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 10 июля 2018 > № 2691879 Владимир Салев

Эксперт: Новые акцизы для парфюма и косметики с экономической точки зрения могут стать губительными для рынка.

Минздрав поддержал законопроект Минфина, которое предложило с 2019 года взимать акциз в 523 рубля за 1 литр безводного спирта с парфюмерно-косметической продукции.

При этом компании, которые смогут подтвердить факт использования легального спирта для изготовления продукции, смогут получить налоговый вычет на сумму акциза. Остальным придется уплачивать налог, и это приведет к сокращению нелегального производства, уверены в Минздраве. Однако российский бизнес думает иначе.

- Мы четко понимаем, что это реакция ведомств на социально-политический заказ руководства страны после участившихся случаев отравления алкоголиками спиртосодержащей косметикой. С экономической точки зрения введение акцизов не только не решит проблему производства дешевой суррогатной косметики, но и создаст дополнительные барьеры для ответственных производителей, - рассказал «ВМ» эксперт Торгово-промышленной платы России, директор Российской парфюмерно-косметической ассоциации Владимир Салев. При этом он напомнил, что качественная косметика стоит дорого и вряд ли рассматривается любителями «тройного» как «любимое лакомство».

- Суррогатные производители все равно найдут лазейку, чтобы наладить выпуск дешевой спиртосодержащей косметики. Для нас же важно, чтобы предлагаемые министерствами акцизные сборы возвращались в виде налоговых вычетов по понятной и простой схеме. Мы помним конец 1990-х, года рынок работал по схожему образцу, но чтобы получить налоговые вычеты, нужно было пройти массу инстанций. Для многих проще и выгоднее было ничего не доказывать и просто заплатить лишнее, - подчеркнул Владимир Салев, выразив надежду, что это негативный опыт будет учтен при реализации реформы.

По словам главы профильной ассоциации, сегодня рынок и так хорошо регулируется: компании, имеющие лицензию заносятся в Единую государственную автоматизированную информационную систему Федеральной службы по регулированию алкогольного рынка РФ.

- Наши компании отчитываются перед регулятором на всех этапах – от получения, хранения и до реализации готовой продукции, - подытожил специалист.

Напомним, Минфин предлагает с 2019 года взимать налог в 523 рубля за 1 литр безводного спирта и 107 рублей за 1 литр денатурированного спирта. Изготовитель сможет получить налоговый вычет после того, как с помощью документов подтвердит, что сырье использовали на заводе. Проект разработан по поручению президента Владимира Путина.

Подобная мера позволит производителям фактически не платить акциз. Изготовители нелегальной алкогольной продукции, покупающие этиловый спирт якобы для производства парфюмерно-косметических средств, но использующие его не по назначению, не получат налогового вычета и будут вынуждены заплатить высокий акциз, сообщили ранее в Минздраве.

Источник: Вечерняя Москва

Россия > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 10 июля 2018 > № 2691879 Владимир Салев


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 10 июля 2018 > № 2674215 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания.

Из стенограммы:

В.Скворцова: Сегодня на президиуме мы рассматривали проект национального проекта «Здравоохранение». Этот национальный проект межведомственный, в его реализации будут принимать участие 10 федеральных органов исполнительной власти, Российский экспортный центр и все 85 регионов страны.

Проект состоит из восьми федеральных проектов. Главная задача, которая стоит перед данным проектом, – исполнить те цели, которые были сформулированы Президентом Российской Федерации в Указе от 7 мая 2018 года №204. Это снижение смертности трудоспособного населения от двух основных причин – сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, а также снижение младенческой смертности. Кроме того, это повышение качества и доступности медицинской помощи и в целом качества жизни людей, поскольку от здравоохранения качество жизни напрямую зависит.

Первый федеральный проект посвящён улучшению доступности, качества и комфортности первичной медико-санитарной помощи. Для этого запланировано завершение формирования сети медорганизаций в первичном звене, включая труднодоступные районы страны и сельскую местность. До 2021 года запланировано строительство более 360 новых объектов сельского здравоохранения – это ФАПы, врачебные сельские амбулатории, – обновление более 1,2 тыс. объектов и закупка мобильных медицинских комплексов разных модальностей для населённых пунктов, где проживает менее 100 человек.

Всё это делается для того, чтобы в населённых пунктах с численностью жителей более 100 человек первичная медицинская помощь была в шаговой доступности, то есть не более 6 км от места нахождения человека – это где-то час пешком или 15 минут на общественном транспорте.

Важно, чтобы при этом более чем в два раза увеличился охват населения профилактическими осмотрами. Задача, поставленная Президентом, – чтобы каждый россиянин мог раз в год пройти профилактический осмотр. Это очень серьёзная задача. Мы понимаем, что эти осмотры должны быть не формальными, количественный рост не должен формализовать профилактические осмотры и диспансеризации. В течение ряда лет мы боролись с этой формализацией, с приписками и сейчас от них ушли. Очень важно, чтобы дальнейшее увеличение охвата было реальным.

Следующий момент – внедрение так называемых бережливых технологий, то есть среды комфортности в поликлиниках – и детских, и взрослых. Мы надеемся, что более 7 тыс. поликлиник и поликлинических отделений до 2024 года войдут в эту зону комфортности. Это удобно работающая регистратура, отсутствие очередей при записи на приём и у кабинетов врача, комфортное прохождение диспансеризации, разделение потоков здоровых и больных пациентов и так далее – всё, что отработано в пилотном режиме в первых 300 объектах по проекту «Бережливая поликлиника».

Кроме того, будет завершена региональная централизация диспетчерской службы скорой медицинской помощи, что очень важно для правильной маршрутизации пациентов, если случается какое-то острое состояние или заболевание, и наращивание объёмов санитарной авиации – это очень важно для удалённых труднодоступных районов страны.

Этот проект сопряжён с проектом по улучшению кадровой ситуации в российском здравоохранении, поэтому отдельный блок в проекте посвящён доукомплектованию врачебных должностей, должностей среднего медицинского персонала в медицинских организациях первичного звена. Целевой показатель – достичь 95% укомплектования. Это очень высокий показатель и по врачам (ликвидация дефицита более 22 тысяч врачей), и по среднему медицинскому персоналу.

Второй федеральный проект посвящён снижению смертности от сердечно-сосудистых заболеваний и повышению качества и доступности помощи больным сердечно-сосудистыми заболеваниями, начиная от профилактики, включая популяционную профилактику, развитие здорового образа жизни и индивидуальную профилактику. Это также тесно связано с первым проектом – с прохождением профосмотров, диспансеризацией и коррекцией выявляемых факторов риска. В этом проекте мы ставим перед собой задачу внедрить современные клинические рекомендации и протоколы лечения всех пациентов и переоснастить всю сеть первичных сосудистых отделений и региональных сосудистых центров. Их сейчас 609.

Параллельно мы ставим перед собой задачу перевести часть первичных сосудистых отделений – около 30 – на уровень региональных сосудистых центров, дооснастив их дополнительно ангиографами. Это позволит нам примерно в два раза увеличить объём рентгенэндоваскулярных вмешательств, стентирований, ангиопластик при остром коронарном синдроме, что является жизнеспасающими операциями.

При переоснащении особое внимание будет уделено и оснащению ранней реабилитационной службы в рамках работы данных сосудистых подразделений. Задачи стоят перед нами в этом проекте очень амбициозные. Мы должны снизить смертность от болезней системы кровообращения с 587 до 450, то есть более чем на 130 тысяч. Это значит, что в 2024 году более чем на 200 тысяч сократится число смертей по сосудистым причинам. И решить её можно только комплексно – от профилактики до реабилитации.

Третий проект – это проект по борьбе с онкологическими заболеваниями. Он комплексный и сложный. Суть его заключается в том, что формируется тотальная настороженность к онкологическим заболеваниям в первичном звене, для чего специальному обучению подлежат не только все участковые врачи, но и узкие специалисты, работающие в первичном звене. Разработана специальная иллюстрированная программа, информационная, дистанционная, которая позволяет пройти первичное тестирование и после этого повысить уровень своей квалификации по усвоению этого материала. В настоящее время уже 80% участковых терапевтов прошли эту программу и сертифицированы по усвоению материала. Нам необходимо подключить к ней и участковых педиатров, и узких специалистов, и врачей общей практики, семейных врачей.

Второй момент – это формирование амбулаторных онкологических служб на межрайонном, межмуниципальном уровне. В чём суть этих служб? Они должны при подозрении, которое возникло у любого человека, в течение 14 дней провести полное обследование и установить диагноз в соответствии с международным кодом. Единственное, надо иметь в виду, что не при всех опухолях можно на этом этапе провести морфологическое, иммуногистохимическое исследование. Только в том случае, если это можно сделать вне операционного вмешательства.

Третий момент – это переоснащение более 100 региональных учреждений, оказывающих помощь онкологическим больным. Это касается и таких направлений, как радиохимия, радиотерапия, радиохирургия. Соответственно, повышение уровня, дальнейшее развитие федеральных онкологических центров с формированием сети протонных центров – наиболее инновационной части ядерной медицины. Параллельно мы создаём сеть референс-центров для второго экспертного мнения по таким самым сложным диагностическим методам, как морфология, иммуногистохимия и томография – компьютерная и магнитно-резонансная. Планируется создать 18 таких центров. Отдельная часть программы – это не просто устранение дефицита кадров в онкологической службе, а создание новой генерации кадров, включая не только медицинские кадры, но и немедицинские. Мы это будем делать в сотрудничестве с Министерством науки и высшего образования. Вместе с ними формируем кластеры по подготовке радиохимиков, медицинских физиков, радиофизиков – тех специалистов, без которых мы не можем развивать радиологию.

Четвёртый проект – это совершенствование медицинской помощи детям, в том числе развитие детской инфраструктуры. Этот проект включает развитие профилактического направления и внедрение новых профилактических технологий. Исполнение поручения Президента по модернизации детских поликлиник и поликлинических отделов детских стационаров – это 3,8 тыс. объектов. Мы должны это сделать в первые три года. Кроме того, это строительство и реконструкция корпусов детских стационаров. В настоящее время мы вместе с субъектами Российской Федерации по отработанным критериям определяем перечень необходимых к строительству объектов. Этот проект должен позволить нам не просто снизить младенческую смертность до лучших мировых показателей (до 4,5 на 1000 родившихся живыми), но параллельно снизить детскую смертность до 4 лет включительно и смертность детей до 17 лет включительно. И, естественно, улучшить в целом состояние здоровья детского населения.

Пятый проект посвящён кадровой политике в здравоохранении. Прежде всего это устранение дефицита кадров в первичном звене, о чём я уже сказала, и формирование системы подготовки кадров, медицинских и немедицинских, для сосудистой, онкологической и детской служб. Для этого будет проводиться целый комплекс мероприятий. Кроме того, активное внедрение дистанционных программ обучения и непрерывного повышения квалификации медицинских кадров через федеральный портал непрерывного образования. Полное внедрение системы аккредитации как допуска к профессиональной деятельности медицинских работников. К концу 2021 года все медицинские работники должны быть аккредитованы, не только врачи, но и средний медицинский персонал.

Следующий проект посвящён цифровой медицине. Это системообразующий проект, поскольку мы должны будем к 2022 году создать в каждом из 85 регионов полноценную информационную систему, соответствующую жёстким единым критериям, с подключением всех медицинских организаций к этой региональной информационной системе. То есть внедрить во всех медицинских организациях информационные медицинские системы, также соответствующие определённым требованиям. Создать единые, централизованные серверы, цифровой архив изображений, цифровой архив лабораторных исследований, централизованные региональные диспетчерские скорой помощи, причём не только автодорожной скорой помощи, но и санитарно-авиационной, – то есть те системы, которые позволяют обеспечивать преемственность оказания медицинской помощи между медицинскими организациями и мониторировать качество оказанной медицинской помощи, маршрутизацию пациентов и так далее.

Кроме того, предусмотрено развитие телемедицины. Причём мы планируем уже до конца текущего года завершить формирование вертикально интегрированной телемедицины – между нашими ведущими национальными медицинскими исследовательскими центрами по профилям, за которые они отвечают, и региональными организациями третьего уровня. И в течение ближайшего периода времени обеспечить под методологическим руководством национальных медицинских центров внедрение современных технологий, современных клинических рекомендаций, протоколов лечения во всех 750 региональных организациях третьего уровня.

Развивать вторую опцию телемедицины – «врач – пациент» – также планируется поэтапно, начиная с 2019 года.

Хотелось бы отметить проект по развитию экспорта медицинских услуг. Для нас он тоже важный, поскольку он поднимает имидж российской медицины в мировом пространстве и, кроме того, привлекает дополнительные ресурсы для развития наших медицинских организаций. Здесь потенциал у нас очень большой – за последние два года мы нарастили число иностранных пациентов с 20 тысяч до более 110 тысяч и уже привлекли в российские медицинские организации 250 млн долларов в прошлом году. Задача, поставленная Президентом, – увеличить объём поступлений в четыре раза, до миллиарда долларов в год, соответственно увеличив экспорт. Для этого, безусловно, необходимо наладить тотальный учёт всех иностранных пациентов и, кроме того, разработать специальную коммуникационную кампанию, которая будет работать в большом числе стран мира.

В целом в настоящее время все эти проекты покрыты финансово, и это тот случай, когда у нас практически нет разногласий с финансово-экономическим блоком. У нас полностью выверенные потребности всех восьми федеральных проектов. Общая сумма достаточно велика, она превышает 1,3 трлн рублей. Безусловно, сложность реализации этого проекта связана с тем, что основные полномочия по реализации оказания медицинской помощи отданы в нашей стране субъектам Российской Федерации. Наша задача – так построить управление этим нацпроектом, чтобы не было искажений при реализации в регионах. Для этого мы планируем на основе в целом одобренного национального проекта создать 85 региональных проектов. Они будут индивидуализированы по конкретным потребностям конкретного региона, они будут все счётные, понятные, с целевыми показателями, выстроенными по годам. Мы будем не просто контролировать, но и помогать очень активно регионам, для того чтобы можно было добиться поставленных целей. Если это всё будет осуществлено так, как хочется, это действительно переведёт российскую медицину на другой качественный уровень, и это почувствует всё население, каждый человек.

Вопрос: 85 региональных проектов, расписанные под каждый регион, это части большого?

В.Скворцова: На основе. Большой проект очень подробно выписан по большому количеству индикаторов, натуральных и финансовых. Но каждый регион имеет свои особенности заболеваемости, смертности, территориальные особенности, разный уровень урбанизации и процент сельского населения. Поэтому каждый из маленьких фрагментов национального проекта будет отдельно продуман и оцифрован для каждого региона на основе созданной нами в конце 2015 года геоинформационной системы. Мы видим каждый населённый пункт. Мы договорились с Министерством экономического развития, чтобы мы регулярно получали информацию об изменении численности жителей в каждом муниципалитете, это очень важно, чтобы понимать потоки миграции внутри страны. Всё, что мы будем делать, – это счётно, под определённое количество жителей каждого населённого пункта. Такая работа будет впервые проведена, она будет не некой абстракцией, а привязанной к конкретным территориям и людям. Это будет 85 разных национальных региональных проектов, но при этом с обязательным перечнем всех мероприятий, просто доля мероприятий будет несколько варьироваться – так же, как стройки новые: где-то они нужны, а где-то нет.

Вопрос: Вы сегодня обсуждали развитие детской медицины. Всё благотворительное сообщество, 50 фондов, что называется, встало на уши после новости о том, что в отношении Екатерины Конновой, мамы ребёнка, больного эпилепсией, хотели завести уголовное дело. Речь идёт о покупке в интернете противоэпилептических лекарств, противосудорожных лекарств. Эти лекарства не зарегистрированы, не сертифицированы в России, не входят в перечень жизненно важных. И сейчас все апеллируют к Минздраву. Не собираетесь ли вы менять ситуацию в этой сфере, потому что именно эти лекарства детям помогают, а мамы вынуждены идти на уголовно наказуемое преступление?

В.Скворцова: Во-первых, у нас перечень жизненно важных препаратов постоянно меняется и расширяется. Вы знаете, что за прошлый год он расширился на 60 международных непатентованных наименований. Сейчас, включая вакцины, это 734 МНН, это 7 тыс. торговых наименований. По уровню тех гарантий, которые государство даёт, аналогов в мире нет. Более того, мы внесли специальное изменение в постановление Правительства, и сейчас перечень обновляется не раз в год, как это было, а по необходимости. Если в министерство поступает сигнал от главных специалистов или любого другого лица (физического или юридического) о том, что нас просят рассмотреть возможность внедрения в список нового препарата, то это обсуждается по совершенно понятной и прозрачной процедуре, которая транслируется онлайн на всю страну. Любой человек может следить за этим обсуждением. Поэтому ограничений нет. Но есть чёткое понимание, что должно быть в этом перечне, включая и эффективность, и качество, и безопасность, и клинико-фармакологическую, и фармакоэкономическую эффективность. Это тоже очень важный момент. Это первое.

Второй момент. Даже в том случае, если препарат не включён, мы даём в течение пяти рабочих дней – по регламенту (а в реальности – меньше трёх рабочих дней) разрешение на его ввоз под потребности конкретного пациента. Это законодательно подтверждено.

Что касается конкретного случая, о котором Вы говорите. Безусловно, эпилепсия – это особое состояние, синдром, при котором детям надо помогать, и помогать эффективно, как и взрослым. Поэтому, если такая информация к нам в министерство придёт – от мамы или от благотворительных организаций, – мы однозначно эту ситуацию вместе рассмотрим.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 10 июля 2018 > № 2674215 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > forbes.ru, 9 июля 2018 > № 2667918 Александр Островский

Кровное дело. Как «Инвитро» становится сетью лечебных клиник

Александр Левинский

Обозреватель Forbes

Масштабно мыслить в «Инвитро» начали давно. Когда-то основатель компании Александр Островский хотел создать крупную сеть госпиталей, но отказался от этой идеи

В декабре 2017 года совладельцы компании «Инвитро», объединяющей в пяти странах более 1 000 пунктов по приему медицинских анализов и девять крупных лабораторий для их обработки, собрались в офисе, расположенном в Центре нейрохирургии им. академика Н. Н. Бурденко. Генеральный директор и основатель компании Александр Островский вышел из переговорной. Покупку медицинской фирмы «Лечу» обсуждали без него. «У меня был конфликт интересов», — объясняет Островский. Ведь именно он создал фирму «Лечу» и владел в ней долей 33,3%. Обсуждение не затянулось, совладельцы «Инвитро» были хорошо знакомы с этим бизнесом. Уже в мае 2018 года «Инвитро» оформила сделку по покупке «Лечу» (сумма сделки не раскрывается). «Это незначительное событие, как если бы мы выкупили бизнес у нашего крупного франчайзи», — скромничает Островский. В 2017 году выручка «Лечу» (сеть объединяет 84 медицинских центра) составила около 1,5 млрд рублей, выручка «Инвитро» значительно больше — 13,99 млрд рублей. Тем не менее поглощение «Лечу» стало для «Инвитро» важным событием. «Мы меняем парадигму, — рассказывает генеральный директор. — И становимся из лабораторно-диагностической компании медицинской».

Сетевой анализ

В советское время Островский работал анестезиологом-реаниматологом в Институте нейрохирургии им. Н. Н. Бурденко и в конце 1980-х из-за материальных трудностей, как многие врачи, искал варианты подработки. Однажды его позвали в медицинский кооператив «Пчелка», занимавшийся, в частности, лечением пчелиным ядом. «Я должен был сидеть и ждать, когда кто-нибудь начнет умирать от укуса пчелы, — вспоминает Островский, — но никто не умирал, а мне было скучно и тоскливо».

Денег все равно не хватало до тех пор, пока в 1993 году Островский вместе с коллегами не создал на территории института компанию «Объединенная медицинская биржа» (ОМБ), поставлявшую оборудование и расходники клиникам и лабораториям. Островский стал директором ОМБ и поехал на выставку медоборудования в Дюссельдорф, где встретил Алексея Мошкина, заведовавшего в Институте нейрохирургии лабораторией анализов. В ожидании обратного рейса разговорились в аэропорту, и Мошкин предложил сделать собственную лабораторию, поскольку на рынке тогда были только медленные государственные, а врачи и пациенты хотели получать результаты анализов быстро. Островский понял, что на складе ОМБ есть все необходимое оборудование. Акционеры ОМБ идею поддержали и создали в компании специальное подразделение, вложив в новый бизнес $30 000.

Два года лабораторное подразделение существовало без больших успехов. Островский то и дело обращался к акционерам за финансовой подпиткой, и, когда он в очередной раз пришел просить деньги на покупку машины для доставки биоматериалов от заказчиков (такой услуги тогда ни у кого не было), ему предложили закрыть лабораторное направление.

Но Островский не сдался, отдал в компанию собственный автомобиль и уломал коллег продолжать бизнес. И тут все переменилось. Лаборатории удалось заполучить первого крупного клиента — поликлинику МИДа, а дальше, по словам Островского, заработало сарафанное радио, поскольку сервис был качественным. К ним пошли частные медцентры. Однако у совладельцев (и менеджеров) ОМБ и лаборатории возник конфликт интересов: продавцу оборудования было выгодно, чтобы игроков становилось больше, а лаборатории — чтобы конкуренция была ниже. Акционеры решили, что двум бизнесам нужен развод.

В 1998 году Островский зарегистрировал компанию «Инвитро», где ему и Мошкину принадлежало по 25%, а остальное — другим акционерам ОМБ. Это была первая в России лабораторно-диагностическая фирма.

В 2001 году, узнав о возможности быстро делать анализы, в лабораторию пошли массовые клиенты, и Островский обратился в дирекцию Института нейрохирургии им. Н. Н. Бурденко с просьбой об аренде дополнительных площадей для процедурного кабинета. Но институт не разрешил создавать конкурента собственной лаборатории. «Если бы мы здесь организовали кабинет, никакой сети «Инвитро» не было бы», — рассуждает теперь гендиректор.

В 2002 году партнеры взяли в аренду 50 кв. м в центре Москвы в Газетном переулке по $300 за 1 кв. м в год. Вскоре Островский увидел, что в лабораторию выстроилась длинная очередь и многие люди уходят, не дождавшись приема. И тогда он понял, что нужно открывать новые офисы, в том числе за Садовым кольцом. Он был уверен, что 20 кабинетов хватит на всю Москву, однако рынок оказался значительно более емким.

В начале 2005 года было уже 10 процедурных кабинетов, и «Инвитро» пришлось создавать собственный кол-центр, получавший более 1500 звонков в день. Бизнес можно было развивать, однако найти инвестиции и подходящие площади в Москве было сложно. В компании рассматривали разные варианты роста сети и остановились на франчайзинговой модели. По оценке Островского, партнерская сеть позволила бы увеличить оборот на 20%. Вместе с консультантами из компании «Магазин готового бизнеса» (МГБ) «Инвитро» проанализировала московский рынок франшиз, изучив бизнесы, схожие по затратам с созданием процедурного кабинета (от $30 000 до $35 000). Выяснилось, что в условиях более низкой, чем в других отраслях, конкуренции, их франшиза может быть не менее привлекательной, чем кафе или парикмахерская. Трехлетний договор предусматривал паушальный взнос в размере $7 000, ежемесячные роялти в $1 000 и скидку в 30% к стандартным расценкам лабораторных анализов.

В феврале 2005 года франчайзинговый проект был запущен в Москве и Московской области, а в апреле — в регионах. Информацию распространяли через МГБ, который проводил первичные собеседования с соискателями и получал 30% от паушального взноса. Запустили рекламу, обходившуюся в $1 000–2 000 в месяц.

Первые три партнера пришли из регионов, и лишь потом потянулись москвичи. За пять месяцев франчайзинговый проект «Инвитро» вышел на самоокупаемость. К декабрю благодаря франшизе количество офисов увеличилось вдвое. В 2007 году у «Инвитро» было уже 50 офисов в семи городах, система автомобильной доставки анализов и две лаборатории — в Москве и Санкт-Петербурге. В 2010 году было 228 офисов в 67 городах России, из которых собственных всего 17. К тому времени подросли и конкуренты, но у ближайшего, «Ситилаба», было всего 70 офисов, в основном франчайзинговых. У нынешнего основного конкурента — компании «Гемотест» — сейчас 530 офисов. Столько же, сколько у «Инвитро» имеется франчайзи. И еще столько же у компании Островского собственных офисов. Число собственных лабораторий, обрабатывающих анализы, выросло до пяти.

Франшиза «Инвитро» стала первой в своем сегменте, что обеспечило быстрый рост и высокую долю рынка. Второй составляющей успеха стал арендный подход. Компания не строила собственных объектов и не привлекала стороннего финансирования. Владелец сети «Гемотест» Рудем Газиев рассказывал Forbes, что привлечение заемного финансирования для строительства собственных зданий «оказалось ошибкой, которая увеличила отставание от лидера — «Инвитро» — минимум на три года». Сейчас у «Инвитро» два вида франчайзинговых программ: одна для Москвы, Московской области и крупных городов, вторая для небольших городов. По первой инвестиции составляют 2,3-4,9 млн рублей, паушальный взнос от 300 000-500 000 рублей до 700 000 рублей в Москве, роялти 28 000 рублей в месяц. За каждое исследование франчайзи получает вознаграждение 35% в Москве и 40% в регионах. По второй программе предполагаются инвестиции 900 000 рублей, взнос — 150 000 рублей, роялти — 2% от оборота, вознаграждение — 40%. Выход на окупаемость начинается с шестого месяца работы.

Первая лаборатория компании могла проводить до 750 видов исследований (сейчас вдвое больше), и владелице первого же франчайзингового кабинета Ирине Алексанян из Обнинска пришлось нанять врача для бесплатных консультаций и рекомендаций, какие именно анализы нужны пациенту. Со временем медицинская составляющая в «Инвитро» только росла. У Ксении Поляковой, которая купила первую франшизу восемь лет назад, сегодня пять офисов в Москве. Еще она владеет небольшими медицинскими центрами, расположенными рядом с ее точками «Инвитро». По ее подсчетам, медцентры — традиционные мини-клиники у дома — приносят примерно столько же, сколько офис «Инвитро» после расчетов с франчайзером. В каждом лабораторно-клиническом офисе работают врачи. Чаще всего это гинекологи и врачи по ультразвуковой диагностике. Всего в офисах «Инвитро» работает сейчас около 1 000 врачей.

Высоко «Лечу»

В 2005 году Островский с партнерами зарегистрировал фирму «МС Груп», управлявшую одной мини-клиникой. Идея была простой: пациенты клиники сдают анализы в «Инвитро», а офисы «Инвитро» направляют своих клиентов к врачам клиники. Модель оказалась работающей, а накопленные «Инвитро» навыки франчайзинга придали ускорение бизнесу. Через пять лет сеть мини-клиник «Лечу» объединяла уже 40 центров (30 из них по франшизе). В клиниках работали до семи специалистов, но обязательно были терапевт, гинеколог и специалист по УЗИ. Инвестиции в такую мини-клинику составляли не менее 3,6 млн рублей, паушальный взнос — от 300 000 рублей, роялти — от 40 000 рублей.

Оксана Крупина владеет шестью офисами «Инвитро» и тремя мини-клиниками «Лечу» — двумя из сдвоенных офисов с подругой-партнером. Первый офис «Инвитро» они открыли на юго-западной окраине Москвы в начале 2009 года, арендовав и оборудовав помещение площадью 70 кв. м. И буквально через месяц поняли, что нужен более просторный офис, так как пациенты выстраивались в очередь на улице. Через два месяца они взяли в аренду большие площади и купили под них франшизу «Лечу». «Объединение «Лечу» и «Инвитро» позволит компании привлекать больше пациентов на амбулаторный прием», — считает Крупина.

В апреле 2017 года в «Инвитро» появилась должность медицинского директора, им стала Наталья Колесникова, проработавшая 16 лет в американских клиниках, включая больницы страховой фирмы Kaiser Permanente, которые организуют медицинское обслуживание на самом передовом уровне. По словам Колесниковой, «Инвитро» реализовала основные планы развития лабораторно-диагностической сети, новое стратегическое направление компании — врачебные услуги.

«Слияние «Лечу» с «Инвитро» — отправная точка, — объясняет Колесникова. — А задача — выстроить медицинскую франшизу, которую можно будет собирать как конструктор с комбинацией разных врачей-специалистов». В одну из комбинаций, как планируется, будут входить терапевт, педиатр и гинеколог с расширенным диагностическим звеном — рентгеном, КТ, МРТ. Новые клиники будут работать под брендом «Инвитро», а другие модели — иметь более разнообразные конфигурации. Пока ни одного лечебного центра не открыто, идет сложный процесс лицензирования, подготовки юридических документов, рассказывает Колесникова. Сеть мини-клиник под брендом «Лечу» сохранится.

Масштабно мыслить в «Инвитро» начали давно. Когда-то Островский хотел создать крупную сеть госпиталей, но отказался от этой идеи. «Это очень дорогие проекты при невнятной политике государства», — говорит он. Впрочем, возможно, один реабилитационный центр «Инвитро» все же откроет. По словам Островского, это перспективное направление, которым в стране почти никто не занимается.

В 2014 году владельцы «Инвитро» продали 30% акций нескольким фондам прямых инвестиций под управлением компании Russia Partners. «У нас была задача провести IPO за рубежом и получить оценку $1 млрд, — рассказывает Островский, — и для этого мы их привлекли». Кризис и санкции поумерили аппетиты, но от идеи выхода на биржу компания не отказывается.

Россия > Медицина > forbes.ru, 9 июля 2018 > № 2667918 Александр Островский


Россия > Медицина > ria.ru, 6 июля 2018 > № 2699988 Ольга Ткачева

Гериатр Ольга Ткачева: сейчас женщину в 55 лет сложно назвать пожилой

Недавно правительство предложило повысить возраст выхода на пенсию с 60 до 65 лет для мужчин и с 55 до 63 лет для женщин. Реформа будет поэтапной и начнется со следующего года. О том, почему это неизбежный процесс, как повышение пенсионного возраста может повлиять на здоровье трудящихся и что нужно делать, чтобы как можно дольше оставаться активным, рассказала в интервью корреспонденту РИА Новости Ирине Альшаевой главный гериатр Минздрава РФ, доктор медицинских наук, директор Российского геронтологического научно-клинического центра Ольга Ткачева.

— Отличается ли отношение к пожилому человеку в России и в западных странах?

— Во многих странах мира понятие "успешное старение", которое включает в себя не только физическое здоровье, но и социальное здоровье, духовность, внешний вид и чувство цели уже стало привычным. У нас этот термин только начал приживаться. Мы сейчас начинаем понимать, что старение — не финал жизни и что старость тоже может быть перспективной, плодотворной и счастливой. Однако в нашем обществе так же, как и в других странах, присутствует пока явление эйджизма — дискриминации по возрасту, например, при устройстве людей пожилого возраста на работу.

— Как вы относитесь к проекту повышения пенсионного возраста в России?

— Я считаю, что повышение пенсионного возраста это неизбежный процесс. Меняется демографическая ситуация не только в России, но и мире. Мы никуда от этого не денемся. Сегодня 55-летнюю женщину сложно назвать пожилой. А мужчина в 60-летнем возрасте часто находится на пике свой карьеры. Я считаю, что увеличение пенсионного возраста неизбежно, возраст выхода на пенсию растет вместе с увеличением периода активной жизни человека. Человек должен быть задействован в жизни общества значительно дольше.

В целом опыт европейских стран, США, Японии показывает, что повышение пенсионного возраста не повлияло на тенденцию увеличения продолжительности жизни, которая отмечалась до этого.

Опыт Австрии, когда целенаправленно проанализировали изменения после повышения пенсионного возраста, показал, что повышение пенсионного возраста не повлияло на обращение за медицинской помощью и различные социальные выплаты (например, по инвалидности), что косвенно свидетельствует о том, что повышение пенсионного возраста не привело к ухудшению состояния здоровья населения.

— Обращалось ли правительство России за рекомендациями в Минздрав, к вам, прежде чем приступить к разработке проекта повышения пенсионного возраста?

— Конечно. В России проводились крупные эпидемиологические исследования, которые касались людей 55-65 лет и старше. Я предполагаю, что с учетом результатов научных исследований принималось решение об увеличении срока выхода на пенсию.

Национальным медицинским исследовательским центром профилактической медицины в 2011-2013 годах было выполнено многоцентровое наблюдательное исследование "Эпидемиология сердечно-сосудистых заболеваний в регионах Российской Федерации"(ЭССЕ-РФ). В исследование вошли данные обследования репрезентативных выборок в 13 регионах России. Женщины и мужчины, продолжавшие работать после достижения пенсионного возраста (то есть женщины 55-64 лет, мужчины 60-64 лет), характеризовались более высоким качеством жизни, меньшей частотой обращений за всеми видам медицинской помощи (госпитализация, амбулаторная помощь, вызовы скорой и неотложной медицинской помощи).

Российским геронтологическим научно-клиническим центром было выполнено исследование репрезентативных выборок женщин 55-64 лет и мужчин 60-64 лет. Это исследование показало, что, несмотря на достаточно высокую распространенность хронических неинфекционных заболеваний и факторов риска их развития, у граждан этого возраста редко (<10%) выявляются гериатрические синдромы (клинические признаки старения), практически отсутствуют функциональные дефициты (выявляются у 1,2%).

Это же исследование показало, что у неработающих мужчин употребление алкоголя выше почти в три раза и в 4,6 раза чаще выявляются признаки депрессии. Неработающие женщины ниже оценивают свое качество жизни, у них достоверно хуже когнитивные функции и в два раза чаще выявляется вероятная депрессия. Многофакторный анализ выявил 10 независимых факторов, ассоциированных с депрессией у женщин 55-64 лет, среди которых работа оказалась единственным защитным фактором, снижающим риск депрессии на 55%. Следует отметить, что низкая физическая активность повышала шанс вероятной депрессии в 3,8 раза.

— Как повышение срока выхода на пенсию может сказаться на тех людях, которые заняты тяжелым физическим трудом? А умственным?

— За время существования пенсионной системы в России изменился характер труда: появились новые технологии производства, уменьшилась доля тяжелого физического труда. Но там где по-прежнему сохраняется тяжелая физическая работа, работа, связанная с профессиональными вредностями, необходимо подходить к повышению пенсионного возраста очень осторожно.

— Учитывая, что в преклонном возрасте увеличивается количество болезней, самочувствие становится хуже, нужно ли вводить специальную диспансеризацию для работающих людей старше 60 лет?

— Хочу озвучить мысль, которая почему-то иногда вызывает непонимание, — человек должен сам отвечать за свое здоровье. Сегодня в России создана полноценная служба профилактики. Каждый гражданин может пройти качественную диспансеризацию в поликлинике абсолютно бесплатно. В каждой поликлинике есть кабинеты и отделения медицинской профилактики. Туда можно обратиться не по факту болезни, а за консультацией о состоянии своего здоровья. Там же осуществляется бесплатная диспансеризация, которая подразумевает опрос обратившегося, осмотр, лабораторное исследование, инструментальное вмешательство в случае необходимости.

Это делается для людей и в молодом, и в пожилом, и старческом возрасте. Человек для этого просто должен прийти в поликлинику.

— Что нужно делать, чтобы не подойти к пенсионному возрасту с целым букетом заболеваний?

— С возрастом количество болезней накапливается. Но наличие букета болезней к 60 годам зависит от того, как человек относится к своему здоровью, как за ним следит. Все заболевания сердечно-сосудистой системы, онкология, сахарный диабет, деменция, болезни суставов — это проблемы, связанные с возрастом. И этот клубок проблем важно вовремя остановить, начав как можно раньше уделять внимание своему здоровью и вести здоровый образ жизни.

— Какова в России средняя продолжительность жизни сегодня и каковы прогнозы демографов?

— Ожидаемая продолжительность жизни при рождении для мужчин и женщин на 2018 год составляет 73,5 лет. Прогнозируется, что к 2030 году она возрастет до 80,1 года. Если говорить о мужчинах, то средняя продолжительность жизни будет составлять 75,8 лет, о женщинах — 83,7 года. В настоящее время появляются научные подтверждения того, что люди медленнее стареют, медленнее утрачивают когнитивные и физические функции. Например, в только что опубликованном исследовании, проведенном в разных регионах Европы, ученые сравнили когнитивные и физические функции у 18757 человек, которым было 50 лет и более в 2003-2004 годах и у 16696, которым было 50 лет и более в 2013 году. Оказалось, что позже рожденные люди имели достоверно лучшие когнитивные функции, чем их ровесники 10 лет назад, и когнитивные функции 50-летнего человека в 2003 году соответствовали когнитивным функциям 58-летнего человека в 2013 году.

— Может ли использование стволовых клеток и широкое внедрение разработок генной инженерии еще больше продлить жизнь по сравнению с текущей продолжительностью?

— Продолжительность жизни зависит от ряда факторов, особенно от генетики и образа жизни человека. Стволовые клетки все не решат. Ведутся исследования в этой области применения стволовых клеток, но пока нельзя сказать, что эти технологии могут быть широко внедрены в общество, в том числе ввиду недостаточной научной доказательной базы. Доказанный секрет долголетия на самом деле проще — он кроется в здоровом образе жизни.

— Какие разработки ведутся в области продолжительности жизни?

— Ведется множество исследований по изучению механизмов старения. Этим занимаются в том числе ученые нашего центра. Я убеждена, что в ближайшие десятилетия появятся новые подходы к продлению активной жизни, мы с вами можем застать этот момент. И наша задача — сделать эти способы продления жизни широкодоступными. Стоить отметить, что в области антивозрастных программ много спекуляций. Многие люди клюют на красивую рекламу и обращаются в антивозрастные центры, в которых используются методы, не имеющие научного обоснования.

— Не приведет ли повышение пенсионного возраста к ухудшению психологического состояния пожилых людей?

— Нет. Наоборот, научные наблюдения нашего центра свидетельствуют о том, что уход на пенсию часто провоцирует у людей депрессию. Эмоционально-психологический дисбаланс, связанный с потерей работы, приводит к обострению заболеваний, человек действительно начинает чувствовать себя хуже. В первые годы после наступления пенсионного возраста продолжают работать более 50% граждан. Мне кажется, что пенсионная реформа была бы гуманна, если бы велась политика борьбы с эйджизмом, людям бы предоставлялась работа и увеличивалась пенсия. Дело в том, что клубок медицинских и социальных проблем у человека нарастает после 70 лет. В этом возрасте человеку необходима помощь — и социальная, и медицинская, поэтому размер пенсионных выплат должен быть достойным.

— Если бы человек был бессмертным, он бы, исходя из наших реалий, работал бы всю жизнь?

— Конечно, было бы здорово немного поработать и бесконечно жить в свое удовольствие. Но я сомневаюсь, что концепция бессмертия реалистична. Процессы рождения, старения, смерти запрограммированы генетически. Максимальная продолжительность жизни составляет приблизительно 120 лет. Наша задача — гериатров — состоит в том, чтобы замедлить старение и продлить активный этап жизни. Для многих работа в свое удовольствие и есть цель жизни. Пенсионная реформа будет осуществляться постепенно на фоне целого комплекса мероприятий. Это программа борьбы с онкологическими заболеваниями, сердечно-сосудистыми заболеваниями, программа профилактики и другие.

— Какие рекомендации вы можете дать тем, кто хочет жить активной и полноценной жизнью после 60 лет?

— Во-первых, рекомендую от казаться от вредных привычек — курения и злоупотребления алкоголем. Во-вторых, стараться соблюдать достаточную физическую активность. В день человек должен делать 10 0000 шагов, 40 минут уделять быстрой ходьбе, хотя бы два раза в неделю плавать или ездить на велосипеде. В-третьих, следить за своим рационом питания. Не следует переедать, злоупотреблять сладким и соленым. Научно доказано, что сахарный диабет — путь к ускоренному старению. В-четвертых, советую употреблять много овощей и фруктов — съедать в день по 5 порций.

И, конечно, очень важна социальная адаптация, востребованность, общение. Повышение пенсионного возраста в этом смысле играет положительную роль.

Ирине Альшаевой

Россия > Медицина > ria.ru, 6 июля 2018 > № 2699988 Ольга Ткачева


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 3 июля 2018 > № 2671138 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова выступила с докладом в Государственной Думе

О государственной политике в сфере обеспечения граждан Российской Федерации доступными и качественными лекарственными средствами отечественного производства

Уважаемый Вячеслав Викторович!

Уважаемые депутаты Государственной Думы!

По данным аналитического агентства, объём российского фармацевтического рынка в 2017 году составил более 1,6 трлн руб., что на 8% выше показателя 2016 года. Аналогичный процент прироста отмечен и по продажам в упаковках – до 6,3 млрд упаковок.

Обеспечение государственных гарантий граждан Российской Федерации в отношении качества и доступности лекарственных препаратов осуществляется в соответствии с принятой в 2013 году Стратегией лекарственного обеспечения до 2025 года, охватывающей поэтапное совершенствование всех этапов–от регистрации и экспертизы качества до регулирования рынка и государственных закупок.

В рамках реализации первого этапа Стратегии было разработано и принято 8 федеральных законов, 12 поставновлений Правительства, 28 приказов Минздрава и последний запланированный на первом этапе приказ находится на согласовании у Минюста.

Принятие Федерального закона «Об обращении лекарственных средств» и дальнейшее совершенствование его норм обеспечило создание нормативно-правовой базы, гармонизированной с лучшими международными регуляторными практиками и обеспечивающей развитие механизмов доступа на рынок новых лекарственных препаратов.

Принятые меры позволили установить один из самых коротких в международной практике срок экспертизы лекарственного препарата для оценки его качества, эффективности и отношения «польза – риск» – 110 рабочих дней (около 5 месяцев). Для сравнения, аналогичный срок в Европе составляет около 7 месяцев, в США – около 10 месяцев, в Японии –1,5 года.

Более чем в 5 раз (с 51% до 10%) сокращено число отказов в государственной регистрации, что значительно ускоряет вывод лекарственных препаратов в обращение.

Предусмотрена возможность проведения ускоренной процедуры регистрации (не более 60 рабочих дней) для отдельных лекарственных препаратов, включая препараты по педиатрии, лечения орфанных заболеваний, а также для первых трех регистрируемых воспроизведенных препаратов.

За прошедшие 6 лет зарегистрировано более 2 тысяч отечественных лекарственных препаратов, удовлетворяющих критериям качества и безопасности, в результате, их доля в общем числе зарегистрированных лекарств увеличилась с 61% в 2012 году до 84% в 2017 году.

В настоящее время в государственный реестр лекарственных средств всего включено 2602 международных непатентованных наименования, или 14367 торговых наименований лекарственных препаратов. При этом 63,7% всех МНН составляют отечественные препараты. Из них по полному циклу (со стадии готовой лекарственной формы) производятся 91,4%, и только 9,1% (по 150 МНН) производятся со стадии упаковки.

Амбициозной задачей, стоящей перед Министерством, является разработка механизмов ускоренного вывода на рынок «прорывных» лекарственных препаратов для терапии ранее неизлечимых или опасных для жизни заболеваний Это возможно на основе механизма так называемой «регистрации на условиях», когда устанавливаются особые пострегистрационные меры, в том числе более жесткий фармаконадзор, что уже предусмотрено нормативной базой Евразийского экономического союза.

В целях подготовки к запуску общего рынка лекарственных средств в рамках Евразийского экономического союза проведена масштабная работа по подготовке 22 нормативных правовых актов, направленных на гармонизацию и унификацию законодательств путем установления единых требований к безопасности, эффективности, качеству лекарственных средств, производству и проведению доклинических и клинических исследований, контролю (надзору).

Гарантия качества как производимых в России, так и ввозимых из-за рубежа лекарственных средств является одной из основных задач государства. Достижению данной цели служит стандартизация качества лекарственных средств на основе Государственной фармакопеи Российской Федерации, гармонизированной с международными стандартами.

За период с 2012 по 2016 год Минздрав совместно с экспертным сообществом разработал и ввел в действие после сорокалетнего перерыва Государственную фармакопею XIII издания.

В настоящее время ведется работа по подготовке XIV издания Государственной фармакопеи, которая станет документом, вобравшим в себя весь массив обновленных фармакопейных статей всех предыдущих изданий, в том числе советского периода.

Министерством проводится работа по совершенствованию механизма ввода в гражданский оборот лекарственных препаратов.

29 марта 2018 г. Государственной Думой принят в первом чтении законопроект, предусматривающий современную и экономически рентабельную, в том числе для лекарственных препаратов нижнего ценового сегмента, систему ввода лекарств в гражданский оборот. Не по механизмам сертифицирования или декларирования на соответствие, а на основании документов по контролю качества производителя и разрешения уполномоченного лица производителя.

Согласно рекомендациям ВОЗ, лишь для иммунобиологических препаратов необходим посерийный государственный контроль качества на основании разрешения Росздравнадзора.

В течение 5 последних лет произошли существенные изменения в системе государственного контроля за качеством лекарственных средств как на законодательном, так и на организационном уровнях.

Во всех федеральных округах Росздравнадзором организованы современные лабораторные комплексы международного уровня, которые способны осуществлять испытания качества лекарственных средств фармакопейными методами любой степени сложности.

Применение передвижных экспресс-лабораторий для контроля качества лекарственных средств неразрушающими спектральными методами позволило внедрить риск-ориентированный подход к контролю и повысить эффективность реагирования при выявлении некачественных препаратов.

Объем проводимых экспертиз качества лекарственных средств увеличился с 2013 года более чем в 2 раза При этом, количество недоброкачественных лекарственных средств снизилось практически в 2 раза.

Введение с 2016 года выборочного контроля качества лекарственных средств создало условия для получения объективной информации о препаратах, поступающих в обращение.

Дополнительной мерой по усилению государственного контроля за качеством лекарственных средств явилось принятие в 2014 году Федерального закона № 532-ФЗ, которым введены инструменты административного и уголовного воздействия к производителям и распространителям фальсифицированной, незарегистрированной и некачественной медицинской продукции.

Российская Федерация явилась 12-й страной, которая в 2017 году ратифицировала международную Конвенцию "Медикрим" по борьбе с распространением фальсифицированной продукции и сходным преступлениями.

Мероприятия, проводимые Росздравнадзором совместно с правоохранительными органами, Интерполом и в рамках Международной оперативно-профилактической операции «Пангея», подтвердили существенное снижение в последние годы количества фальсифицированной медицинской продукции в легальной цепи поставок Российской Федерации.

В то же время, большую озабоченность вызывают дистанционные продажи лекарственных препаратов через сеть интернет, продажа лекарств под видом биологически активных добавок, а также через почтовые отправления.

Следует интенсифицировать усилия по принятию законодательных норм, ставящих барьер для небезопасной и приводящей к тяжёлым последствиям для здоровья деятельности. В том числе, уже принятого Государственной Думой в первом чтении 13 декабря 2017 г. законопроекта, устанавливающего правила безопасной дистанционной продажи нерецептурных лекарственных препаратов.

Наиболее эффективным механизмом борьбы с некачественной продукцией является использование Системы мониторинга движения лекарственных препаратов, которая начала внедряться с февраля 2017 года в рамках эксперимента по маркировке.

К настоящему времени в Системе отслеживается движение более 11 млн. маркированных упаковок.

С учетом принятого в декабре 2017 года Федерального закона о внедрении Системы маркировки, к концу 2019 года Система должна охватить свыше 380 тыс. участников и будет отслеживать свыше 6,5 млрд. упаковок лекарственных препаратов.

Полномасштабное внедрение Системы позволит предотвратить поступление в легальный оборот фальсифицированных препаратов и оперативно прекращать оборот контрафактных и недоброкачественных лекарственных препаратов. Граждане получат возможность проверить легальность приобретаемых лекарственных препаратов с помощью мобильного приложения или общедоступного сканера.

Уважаемые коллеги!

В соответствии с Программой Государственных гарантий, при лечении в условиях стационаров, дневных стационаров или по скорой помощи любой гражданин РФ имеет право на бесплатное обеспечение лекарственными препаратами из перечня ЖНВЛП.

При этом в случаях индивидуальной непереносимости какого-либо лекарства могут применяться препараты, не включенные в Перечень, но зарегистрированные в Российской Федерации.

В амбулаторных условиях государство обеспечивает лекарствами бесплатно или частично компенсирует расходы отдельным льготным группам населения.

Перечень ЖНВЛП является инструментом регулирования цен на необходимые лекарства, что позволило за последние 3 года, несмотря на экономические колебания, удержать цены на ЖНВЛП на стабильном уровне (и за прошедший период текущего года рост цен в госпитальном сегменте составил 0,6%, в амбулаторном – 1,0 %, что ниже уровня инфляции).

Также Перечень является ориентиром развития отечественного производства и импортозамещения лекарственных препаратов.

За последние 4 года Перечень ЖНВЛП расширен на 156 МНН, всего в Перечень входит 734 МНН, включая вакцины, или 7 тыс. торговых наименований, которые составляют более 28% от включенных в Государственный реестр лекарственных препаратов.

При этом более 81% обновленного Перечня занимают отечественные препараты, а из них почти 87% – производятся по полному циклу, что позволяет гарантировать надежность и своевременность лекарственного обеспечения.

Общий объем гарантированного лекарственного обеспечения в 2017 году составил более 456 млрд. рублей и включил более 1,2 млрд. упаковок лекарств, что составляет 28% объёма рынка лекарств).

Закупки лекарственных препаратов для лечебно-профилактических учреждений за 2017 год выросли на 17% до 260 млрд. руб., для федеральных льготных категорий – на 7% (до 128 млрд. руб.).

Объём финансирования региональных льготников составил около 67 млрд. рублей.

В 2018 году, наряду с сохранением объемов финансирования 2017 года, Правительством выделены дополнительные финансовые средства в объеме более 11 млрд. рублей на льготное лекарственное обеспечение,, закупку обезболивающих и иммунобиологических препаратов.

Рост объемов финансирования требует особого контроля за эффективностью расходования государственных средств.

По поручению Президента России, для оптимизации цен на лекарственные препараты, закупаемые для государственных и муниципальных нужд, Минздравом России (совместно с Государственной корпорацией «Ростех», Росздравнадзором, Минфином, Федеральным Казначейством, Федеральной антимонопольной службой) разработана Информационно-аналитическая система, созданная на отечественном и свободном программном обеспечении, которая развернута на вычислительных мощностях Минздрава.

С 1 января 2018 года Система введена в промышленную эксплуатацию, также вступили в силу нормативные правовые акты, направленные на предотвращение коррупционных рисков, связанных с «подгонкой» контракта под конкретного поставщика а также манипуляцией начальной максимальной ценой контракта. Это Постановление Правительства об особенностях описания лекарственных препаратов, Приказ Минздрава об утверждении Типового контракта на поставку лекарственных препаратов, а также Приказ Минздрава, утверждающий методику, позволяющую определить минимально возможное значение цены контракта на лекарство, которое за последние 3 года эффективно проявило себя при централизованных закупках Минздрава.

Для интеграции ИАС с Единой информационной системой в сфере закупок (оператором которой является Федеральное Казначейство) и обеспечения возможности автоматизированного обмена информацией между системами, Минздравом совместно с Федеральным Казначейством, ФАС и ГК «Ростех» был создан первый в нашей стране для всех отраслей и пока единственный Сквозной справочник-каталог лекарственных препаратов на основе Государственных реестров зарегистрированных лекарственных средств и предельных отпускных цен.

Каталог стал «перекодировщиком» данных, накопленных с 1964 года (за 54 года), в стандартный формат, соответствующий актуальной нормативной базе.

В настоящее время эта масштабная работа по стандартизации МНН, лекарственных форм и дозировок препаратов, входящих в Государственный реестр, завершена.

В результате, общее число записей в Каталоге сократилось на 40%, а число так называемых «закупочных узлов», или товарных групп, объединённых на основе 3 характеристик: МНН, лекарственной формы и дозировки одновременно – на 31%. Это исключает самостийность в описании закупки и позволяет существенно повысить конкуренцию на государственных торгах, снизить вероятность «подгонки» контракта под конкретного поставщика, а, следовательно, и цену.

На сегодня общее количество контрактов в ИАС, описанных с помощью Каталога, превысило 290 тыс. на общую сумму более 297 млрд. рублей.

Уже сегодня при заведении информации по контракту в Единую Систему закупок заказчик получает справочную информацию о средневзвешенной цене по однородной группе препаратов.

Экспертный анализ показал, что это привело с начала года к снижению почти 70% средневзвешенных цен (по некоторым орфанным препаратам – до 38%).

С 1 июля начат автоматизированный расчет средневзвешенной цены для каждой товарной группы лекарственных препаратов, что позволит ФАС и Росздравнадзору проводить анализ фактических данных по почти 80% закупаемых препаратов и реагировать на выявляемые отклонения цен.

С января 2019 года при описании лекарственного препарата как объекта закупки будет учитываться его принадлежность к той или иной группе взаимозаменяемых лекарств с учетом эквивалентных лекарственных форм – для более точного расчета обязательных референтных цен.

Для дальнейшего развития конкурентоспособности лекарственного рынка и дальнейшего снижения цен на лекарства при государственных закупках в настоящее время Минздравом совместно с ФАС разработан законопроект, расширяющий в разумных пределах понятие взаимозаменяемости препаратов в рамках одного МНН. Законопроект проходит межведомственное согласование.

Часто проблемы с лекарственным обеспечением в регионах носят организационный характер и связаны с недостатками в логистике и управлении товарными запасами со стороны региональных органов здравоохранения.

Как правило, это сопряжено с несовершенством региональных информационных систем по лекарственному обеспечению, не обеспечивающих взаимодействия всех участников системы, а также сопровождения рецепта от момента его выписки до получения лекарства пациентом.

С мая этого года Министерству переданы полномочия по разработке единых требований к региональным информационным медицинским системам, в том числе в части льготного лекарственного обеспечения.

Утверждение этих требований позволит в следующем году всем регионам перейти на единый формат обмена информацией, визуализировать распределение закупленных препаратов в сети медицинских организаций и аптек и персонализировать доведение необходимого лекарства до каждого пациента.

В Российской Федерации один из самых высоких в мире показателей физической доступности лекарств – среднее число жителей на 1 аптеку составляет 1,2 тыс. человек (в то время как в Германии – 3,7 тыс., Великобритании – 4,8 тыс., США – 5,1 тыс.). Общее число аптечных объектов составляет на начало мая 2018 года более 114,5 тысяч.

Важно отметить, что с 2014 года число мест отпуска физическим лицам наркотических препаратов увеличилось на 48%, при этом в 27 регионах отпуск наркотиков гражданам осуществляют также ФАПы и сельские амбулатории.

Таким образом, в стране реализованы масштабные меры модернизации системы лекарственного обеспечения населения, благодаря которым наши граждане получили доступ к широкому спектру современных отечественных лекарственных препаратов, не уступающих зарубежным аналогам по качеству, эффективности и безопасности.

Среди ближайших изменений планируются:

централизация на федеральном уровне закупок 5 наиболее затратных орфанных лекарственных препаратов для эффективной патогенетической терапии орфанных заболеваний,

расширение с 2020 года Национального календаря профилактических прививок за счет включения вакцинации против ветряной оспы и ротавирусной инфекции и введения вакцинации всего детского населения, а не только групп риска, против гемофильной инфекции,

а также включение в Национальный проект по демографии вакцинации лиц старше трудоспособного возраста против пневмококковой инфекции.

В заключение, позвольте поблагодарить всех депутатов Государственной Думы, наш профильный Комитет и все Комитеты, рассматривающие вопросы, связанные с охраной здоровья граждан, а также лично руководство Государственной Думы за совместную конструктивную работу!

Надеемся на продолжение тесного взаимодействия!

Спасибо!

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 3 июля 2018 > № 2671138 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 26 июня 2018 > № 2671142 Евгений Шляхто

Интервью телеканала НТВ с главой центра имени В. Алмазова Евгением Шляхто

Россиянам обещают, что они будут жить дольше. Но какими методами планируется решить столь амбициозную задачу? За счет чего можно добиться снижения смертности от сердечно-сосудистых заболеваний? Когда диспансеризация - просто деньги на ветер, а когда - помощь в грамотном распределении сил и средств. Готова ли Россия покуситься на медицинское лидерство в Европе, и какая технология сулит нам исцеление чуть ли не от всех болезней? Телеканал НТВ поговорил об этом с главой Центра Алмазова Евгением Шляхто.

- Евгений Владимирович, вот сейчас говорят, что многие болезни "помолодели". Справедлив ли этот тезис в отношении болезней сердечно-сосудистой системы?

- Я думаю, что отчасти это положение справедливо, если говорить о заболевании сердечно-сосудистой системы, то главное - это образ жизни. Это и низкая физическая активность, колоссальные проблемы - это избыточная масса тела, как следствие этих проблем - повышение артериального давления, развитие сахарного диабета. Плюс сюда добавляется курение и алкоголь.

- Но сейчас говорят, что в меньшей степени все-таки?

- Знаете, в меньшей степени, но вот если посмотреть статистику, которая сейчас есть, у мужчин процент распространенности курения снизился, а у женщин-то увеличился.

- В этом смысле достаточно ли врачи знают о здоровье нации? Постоянно возникают разговоры о том, что - вот, давайте сделаем диспансеризацию обязательной. Стоит это делать, на ваш взгляд, как профессионала?

- Вы знаете, одна из больших проблем, которая сегодня есть в системе здравоохранения, это все понимают, это отсутствие точных данных, точных данных о факторе риска. Нет у нас еще такой традиции - проведения крупных эпидемиологических исследований по всем современным критериям. Эффективность с точки зрения влияния на какие-то понятные факторы, которые дадут, я бы сказал, измеряемые факторы, без понимания, на что ты влияешь, и без возможности контролировать этот процесс, это будет бесполезно, выброшенные деньги. Поэтому диспансеризация крайне важна, но тут нужно два аспекта, это ответственность человека и ответственность работодателя. Поэтому и то, и другое должно быть как-то изменено, и в мире существует, если ты, если работодатель не участвует в том, чтобы его сотрудники проходили диспансеризацию, то это влечет за собой определенные последствия. Если в отношении человека, то он автоматически лишается какой-то страховки. Допустим, если он не прошел диспансеризацию.

- Ну жестко это?

- Конечно, но другого пути нет. Условно говоря, мы сегодня понимаем, что очень высокий риск, скажем, то, что мы называем острый аортальный синдром - разрыв аорты. 50 процентов смертности сразу, 90 еще через какое-то время. Как диагностировать, какие технологии нужны? Поэтому с этой точки зрения воздействие на группу высокого риска, мне кажется, очень важно. И то, что президент нам поставил задачу к 2023 году 78+, а это снижение смертности от сердечно-сосудистых заболеваний где-то на 34 процента.

- Достижимая цель?

- Я сейчас скажу, 34. За предыдущие пять лет мы снизили на 20 процентов. Эти пять лет, которые нам нужно пройти и снизить на 34 процента, люди, страны, такие как Германия и Штаты, проходили 8, 10, 12 лет. Вы понимаете масштаб задачи? Поэтому масштаб задач предполагает крайне серьезное отношение к этой проблеме. Действительно выбор таргетных точек, чтобы в этот период мы действительно снизили эту смертность. Иначе мы продолжительность жизни 78+ не достигнем.

- А с точки зрения той тематики, которой вы занимаетесь в центре имени Алмазова, вот что бы вы выделили? На что сейчас ставка делается?

- Мы за последнее десятилетие абсолютно достигли, абсолютно мировых уровней оказания помощи. Я даже больше скажу, мы тут готовились к программе, посмотрел статистику по инфарктам миокарда - у нас даже распространенность смертности при инфаркте ниже, чем в Европе. Да. У нас выше при ишемической болезни сердца, потому что мы больше занимались сосудистыми центрами, мы решили эту проблему. И по крупным центрам у нас абсолютно европейский уровень ревоскуляризации при остром коронарном синдроме с подъемом сегмента СТ, и фармакоинвазивная стратегия. В этой части у нас, с моей точки зрения, все прилично. У нас есть проблемы, связанные с хроническими больными, с сердечной недостаточностью, с артериальной гипертензией. Проблемы, связанные со следованием больными нашим рекомендациям, то что называется комплайнс - атеросклероз, артериальная гипертензия, сердечная недостаточность. Вот хронические формы - вот эта часть. И мы полагаем, что в ближайшие годы мы должны сконцентрироваться на этой части. Мы делаем все - и трансплантацию сердца мы делаем, у нас полторы тысячи вмешательств при нарушениях ритма, и абсолютно ставим все, что нужно. Но система сегодня отбора больных - она еще несовершенна. Мы должны выбрать тех больных, которым нужная технология окажет максимальный положительный эффект. Вот если спросить рядового пациента, все думают, 80 процентов пациентов, что установка стента избавит его от заболевания.

- А это не так?

- Это не так. Есть группы пациентов, там сахарный диабет, ишемическая болезнь сердца, да, в этой части и то более эффективно не стентирование, а аортокоронарное шунтирование.

- Может, мало с пациентами общаемся? Или они не хотят общаться?

- К сожалению, это проблема идеологии. Вот врач нацелен на конкретного больного, на решение конкретной задачи. Острый коронарный синдром, установка стента. Обострение заболевания, купирование обострения, дальше пациент выписывается. Так называемая система законченного случая. И система оплаты на это ориентирована. Но человек и болезнь - это не система законченного случая, это длинная история. Поэтому весь мир в этой части меняется. Ценностная медицина - она предполагает учет и эффекта, и затрату денег. Поэтому с точки зрения ценностной медицины, условно говоря, больной с хронической сердечной недостаточностью должен оцениваться по тому, как он дольше живет, реже госпитализируется, реже выход на инвалидность, меньше вызовов "Скорой помощи". И вот тогда это нужно поддерживать, оплачивать и стимулировать. Система, при которой он поступает в стационар, и за каждое его поступление система обязательного страхования оплачивает эту услугу - так это же очень хорошая система для госпиталя. Чем больше больных - тем больше денег.

- Но это не значит, что качество выше?

- Даже вот эта часть - она, может, и сделана качественно, но весь мир уже начал наказывать госпиталя за то, что они нацелены не на уменьшение госпитализации...

- А на их увеличение?

- А на их увеличение. Это непросто. Профессиональное сообщество в принципе сопротивляется этому.

- По известным причинам?

- Деньги, по известным причинам. И внедрение этих подходов в мире идет очень трудно. Мы сейчас активно работаем над этой проблемой, и выбрали таргетную группу сердечной недостаточности, взяли два района в Санкт-Петербурге, и пытаемся за счет изменения отношения самого пациента, семьи, мониторинг, за счет информатизации и облегчения получения информации пациент - врач, надеемся, что это уже быстро даст нам положительный результат. Напоминание приема лекарств, контроль веса, соблюдение здорового образа жизни. Вот все эти факторы без больших расходов уже должны дать положительный результат.

- Насколько я понимаю, в центре проводятся достаточно интересные, и как говорят некоторые, мирового уровня биомедицинские исследования. На ваш взгляд, в чем мы сильны?

- В области кардиологии, это я могу сказать ответственно, потому что я и президент Российского общества кардиологов. И наше положение в европейском обществе абсолютно изменилось, мы сейчас номер три по количеству, и мы участники всех программ.

- Первые два номера - это кто?

- Первые два номера - это Германия и Франция. Но я думаю, что недалеко то время, когда ситуация поменяется в этой тройке. У меня нет никаких сомнений. Вопрос, связанный с новейшими технологиями, с технологиями 3D-принтинга, технологиями редактирования генома, с нанотехнологиями, с таргетной доставкой лекарственных препаратов, вот это те направления, где мы действительно сегодня сильны. У нас очень много проектов по детям. Мы концентрируем у себя детей со всей страны тяжелых, с патологией сердца, с нарушениями ритма. Даже такое оказалось, что мы многим родителям говорим о том, что у них браки родственные, они об этом не знают. Два-три шага назад - их родственники были, состояли...

- Но эффект-то какой, когда люди узнают?

- Ну такой, какой есть эффект. Люди, условно, приезжают из регионов, где они думают, что они не родственники, а если посмотреть на два-три поколения назад, то данные генетики говорят, что ни родственники.

- Так может, лучше и не знали бы?

- Но рождаются дети с патологией. Вопрос планирования беременности дальше.

- Понятно, понятно.

- И мы сегодня имеем возможность, во-первых, с одной стороны детектировать эти заболевания, с другой стороны, это помогает нам сегодня выбрать методы лечения. Это помогает нам предсказать, получим ли мы эффект от консервативной терапии, или нужно другие технологии использовать.

- В мае центр подписал с компанией "BIOCAD" соглашение о проведении исследований, связанных с борьбой с онкологическими заболеваниями, и с применением метода CAR-T. Это химерные антигенные рецепторы?

- Да, так точно.

- Это перспективная технология, насколько я понимаю?

- Ну, это один из последних, я думаю, прорывов вообще в области лечения онкогематологических заболеваний. Сейчас это острый лимфобластный лейкоз, Неходжкинская лимфома. Но я думаю, что этот спектр будет расширяться. Мы сейчас работаем вместе с "BIOCAD" над созданием универсальной системы, и рассчитываем, что через год мы уже должны выйти на где-то на клинические исследования.

- Через год?

- Безумно дорогая технология, безумно пока дорогая.

- Но у них и у нас пока дорогая, но говорят, что выйдем на какой-то более такой уровень, более приемлемый?

- Мы проводили специальные исследования, безусловно, бизнес чего хочет - он хочет туда заложить все свои риски.

- Чтобы 750 тысяч долларов за операцию получить?

- Официально стоимость самого лекарства - 450 тысяч в одной компании, 370 тысяч в другой компании.

- Это доллары?

- Конечно. Если посмотреть на Китай, то это в десять раз меньше. Но это пока, они это все идут в рамках клинических испытаний. Количество центров, которые занимаются этой терапией, самое большое сегодня в Китае. И я думаю, что то, что это не сосредоточено в одной стране, это приведет неизбежно к тому, что...

- Дешеветь начнет?

- Цена услуги будет значительно меньше. По нашим подсчетам, это безусловно, конечно, меньше. Но вопрос все равно, это меньше - это миллионы.

- Это для кармана обычного человека неподъемная сумма.

- Это невозможно. Просто они сейчас в министерстве уже думают, как это может быть реализовано. Но что важно - это одна процедура, и человек здоров. Летальность связана больше всего с побочными эффектами. Поэтому задача сегодня - убрать эти побочные эффекты, терапия должна быть такая. Второй момент - это использование не только собственных клеток, но и клеток других человек. Поэтому вопрос аллогенной терапии, а еще лучше - то, чем мы сейчас занимаемся, универсальных созданий CAR-T, универсальных подходов. Это направление будущего.

- О качестве кадров медицинских. Насколько я понимаю, под эгидой центра будет поставлен некий эксперимент, будет реализован некий новый подход к здравоохранению в стране. В чем его суть?

- В традициях русской медицины подготовки кадров всегда была общая нацеленность на пациента. Информационные технологии, робототехника - все это очень важно. Но человек хочет, чтобы с ним поговорили, чтобы его подержали за руку, он хочет доверять доктору, и задача стоит - подготовить вот такого доктора. Он должен знать инженерные науки, он должен знать информационные технологии, он должен знать биологию, он должен знать синтетическую биологию. Мы с вами говорили о технологии редактирования генома, системе поддержки и принятия решений, CAR-T-терапия.

- И возникает вопрос: не слишком ли многого мы хотим от врача?

- Не слишком много, потому что палитра помощи изменилась. Проблема сегодняшней помощи еще, знаете в чем? Реальные технологии ушли дальше, чем система образования. И система образования отстает, мне кажется, от этого. А реальная жизнь - она абсолютно другая. Поэтому наша задача сегодня - учить его реальной жизни. Вот мне казалось всегда, что мы создали эту реальную новую жизнь, что центр Алмазова - это инновационный центр, где мы оказываем помощь на основе инновационных технологий, где у нас наша цель - это цель за горизонтом, где мы развиваем трансляционную медицину, где внедряем инновационные технологии, где внедряем новые бизнес-процессы, где информатизация - это не пустой звук, а это сегодня реальная жизнь. Где мы движемся к смарт-госпиталю, где мы планируем о том, чтобы все эти устройства - они были встроены в paging flow. Вот он здесь должен учиться, и он должен видеть, что такое здравоохранение.

- Евгений Владимирович, спасибо вам большое за разговор.

- Спасибо.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 26 июня 2018 > № 2671142 Евгений Шляхто


Россия. СФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 20 июня 2018 > № 2671794 Олег Ярошенко

Интервью министра здравоохранения Иркутской области Олега Ярошенко

– Олег Николаевич, как вы оцениваете минувший год для здравоохранения региона? Какие показатели и результаты вы могли ли бы отметить?

– По итогам 2017 года нам удалось добиться устойчивого снижения смертности - в сравнении с 2014 годом показатель смертности снизился на 6,4 %. В 2017 году показатель смертности от болезней органов дыхания по сравнению с 2016 годом уменьшился на 22,5%, в том числе от пневмонии - на 28%. На 5,9 % снизилась смертность от болезней органов кровообращения, на 18,1 % – смертность от туберкулеза, на 13,6% % – смертность от ВИЧ-инфекции. Уровень заболеваемости туберкулезом среди жителей Иркутской области стал ниже на 10,9 %, что для нашего региона является значительным достижением. Впервые за последние десятилетия нам удалось приостановить рост заболеваемости при постоянно расширяющемся скрининге и сократить заболеваемость от ВИЧ-инфекции на 1%. 98,10 % детей ВИЧ-положительных матерей появились на свет абсолютно здоровыми. Эти достижения – результат кропотливой работы настоящих профессионалов медицинской отрасли Приангарья.

– Какие новые объекты здравоохранения появились в 2017 году? Планируется ли ввод в эксплуатацию таких объектов в нынешнем году?

– Мы не только не закрываем или сокращаем ФАПы, врачебные амбулатории, участковые больницы, но и активно проектируем, строим и ремонтируем медицинские организации. Так в сентябре 2017 года открыли первый и единственный в Иркутской области и в Сибирском федеральном округе государственный детский хоспис для оказания паллиативной помощи детям и патронажной паллиативной помощи детям на дому. Учреждение рассчитано на 25 коек для пациентов от 1 года до 18 лет.

В городе Слюдянка на берегу Байкала мы открыли первый в области детский туберкулезный санаторий. Завершаем создание комплексной медицинской реабилитации второго этапа на базе детских больниц города Иркутска и города Ангарска.

Первичное сосудистое отделение многопрофильной городской клинической больницы №1 города Иркутска усилено отделением медицинской реабилитации второго этапа на 15 коек для пациентов неврологического профиля.

Открыта поликлиника на 200 посещений в смену на базе районной больницы в поселке Бохан. В 2018 году в Усть-Ордынском Бурятском округе в поселках Кутулик и Бохан будут открыты районные больницы на 155 коек каждая.

В марте 2018 года в Братске открыт филиал Иркутского КДЦ. В планах 2018 года - открытие в городе Братске второго регионального сосудистого центра (РСЦ) на базе городской больницы №2 и отделения реабилитации второго этапа в городской больнице №5 города Братска.

– Какие социальные проекты реализуется в Иркутской области при поддержке министерства?

– В 2017 году Иркутская область вошла в число 34 регионов, которые стали участниками проекта «Обеспечение своевременности оказания экстренной медицинской помощи гражданам, проживающим в труднодоступных районах Российской Федерации». Из федерального и регионального бюджетов было выделено 112,7 млн рублей. Данный проект позволил с августа 2017 года эвакуировать и спасти жизни на современном и отечественном вертолете Ми-8 АМТ с медицинским модулем 440 пациентам, в том числе 212 детям, из которых 130 - в возрасте до 1 года.

В ходе реализации проекта совместно с администрацией Казачинско-Ленского района была реконструирована вертолетная площадка в поселке Магистральный на территории районной больницы. Это один из самых северо-восточных отдаленных районов Иркутской области.

В наших планах на 2018-2019 годы – строительство и реконструкция вертолетных площадок на острове Ольхон, в городах Братске, Саянске, Байкальске и Слюдянке.

– Как развивается международное сотрудничество в сфере медицины.

– В этой сфере здравоохранения Иркутская область не только строит смелые планы, но и имеет реальные достижения. В 2017 году мы подкрепили их подписанием соглашений с профильными министерствами двух провинций КНР, провинцией Кенгидо и ведущем госпиталем в городе Сеуле Южной Кореи.

Значимым для области событием стало открытие Международного центра трансфера инновационных медицинских технологий и знаний в августе 2017 года на базе Иркутского областного онкологического диспансера с подписанием соглашения между медицинскими учреждениями четырех стран – Германия, Россия, Корея и Китай. Международный центр позволит реализовать трансфер и практическое внедрение инновационных медицинских технологий, а также организовать непрерывную подготовку и повышение квалификации медицинских работников и способствовать развитию новых технологий.

В декабре 2017 года на базе первой городской больницы провинции Хейлунцзян с помощью врачей ГБУЗ «Иркутская ордена «Знак почета» областная клиническая больница» был открыт Центр по нейрохирургическому лечению пациентов с болезнью Паркинсона. Кроме того, с китайскими коллегами организованы взаимные стажировки и другие образовательные мероприятия по обучению китайских и российских специалистов, в том числе с использованием возможностей телемедицины.

Также мы совместно с ООО СК «ВТБ-Страхование» проводим работу по включению Приангарья в число территорий, участвующих в реализации пилотного проекта по экспорту медицинских услуг. В Приангарье есть врачи и медицинские организации, которые владеют исключительными видами медпомощи и имеют высокий международный рейтинг.

– Как решается задача по доступности медпомощи, в том числе высокотехнологичной медицинской помощи, для пациентов, которые проживают в отдаленных населенных пунктах?

– В Иркутской области ввиду огромной протяженности территории (с запада на восток почти 1500 км и с юга на север – почти 1400 км) вопросам доступности и качества медицинской помощи уделяется первостепенное внимание. Минздравом Иркутской области разработан комплекс мероприятий по развитию первичной медико-санитарной помощи. В систему здравоохранения региона внедрена 3-х уровневая система оказания медпомощи. На сегодняшний день для обеспечения оказания первичной медико-санитарной в регионе работают 26 районных больниц, 60 участковых больниц, 69 врачебных амбулаторий, 681 фельдшерско-акушерский и фельдшерский пункт, 165 домовых хозяйства, на которые возложены функции по оказанию первой помощи, 34 поликлиники, 30 мобильных медицинских и врачебных бригад, 19 флюорографических и 1 маммологическая передвижные установки.

Для повышения доступности высокотехнологичной медпомощи мы увеличиваем количество областных государственных учреждений здравоохранения, оказывающих высокотехнологичные виды лечения. Так, в 2015 году, таких учреждений было 14, в 2017 году – 15, а в 2018 году – уже 18. В 2017 году 60% пациентов ВМП была оказана в медорганизациях Иркутской области.

Россия. СФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 20 июня 2018 > № 2671794 Олег Ярошенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter