Всего новостей: 2461618, выбрано 559 за 0.148 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (82)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (20)Рошаль Леонид (20)Цыб Сергей (17)Бузиашвили Юрий (16)Онищенко Геннадий (16)Панюшкин Валерий (16)Чернова Наталья (16)Морозов Дмитрий (14)Алленова Ольга (13)Готье Сергей (13)Мурашко Михаил (12)Попова Анна (12)Шляхто Евгений (12)Амбиндер Лев (11)Андронова Анна (11)Каприн Андрей (11)Мурсалиева Галина (11) далее...по алфавиту
Казахстан > Медицина > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576058 Ирина Чублукова

Почему генерики — это рациональный, а не эмоциональный выбор

О мифах, которые окружают генерики

Елена Тумашова

«Мерседес – он и в Африке мерседес. Бывает, так нам говорят адвокаты использования оригинальных препаратов, когда речь заходит о выборе между оригинальными и генерическими препаратами. Не этичное и не гуманное сравнение», – считает Ирина Чублукова, директор по продвижению специализированных препаратов и доступу на рынок компании SANTO. С ней мы говорим о генериках. Точнее – о мифах, которые окружают не только отечественных производителей таких лекарственных средств и произведенные ими препараты, но и генерики как таковые. По словам эксперта, зачастую отношение к выбору генерических или оригинальных лекарственных средств, отечественных или импортных, основывается на эмоциях. Хотя в основе должен лежать исключительно рациональный подход. Какие доводы можно привести в пользу генериков, в том числе не столь очевидные – об этом эксперт рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

– Ирина, то самое сравнение про люксовый автомобиль, с которым вы как производитель сталкиваетесь, – насколько оно неадекватно?

– Сравнение оригинального препарата с представительским автомобилем, который ассоциируется с престижем, классом люкс и роскошью, неэтично. Покупая престижный автомобиль, потребитель руководствуется своими эмоциональными потребностями выбрать что-то, что в глазах других людей будет определять его принадлежность к определенному статусу. И это его право. Но право каждого человека на здоровье – это базовое, конституционное право. Право совсем другого уровня. Когда речь идет об излечении от заболевания, выбор пациента получить лечение лекарственным средством – это не выбор между престижем и стандартом. Пациент должен получить терапию с предсказуемым эффектом. Эмоциональной составляющей выбора здесь быть не должно, в чистом виде – рациональный подход. Поэтому выбор в пользу оригинального препарата при наличии альтернативы, как и выбор престижного автомобиля, основанный на эмоциях, – это возможная манипуляция.

Есть еще и вопрос гуманности. Если в Африке один человек проедет на мерседесе, а десять пойдут за водой пешком, то где здесь гуманная составляющая? Это к вопросу о распределении финансовых ресурсов. Главное ведь добраться из точки А в точку Б безопасно, быстро, комфортно, в соответствии с планом. Главное – вылечиться эффективно, безопасно, согласно ожидаемым исходам. Цель может быть достигнута, если все вместе – и тот один, и те десять – комфортно и безопасно поедут на проверенном надежном автомобиле. Насколько комфортно и безопасно – это уже вопрос стандартов, их устанавливает государство. Стандарты регулятора в Казахстане по допуску лекарственных средств к использованию – на самом высоком уровне требований. Если генерик допущен к использованию, значит, соответствует стандартам. И это не вопрос престижа.

– Негативное восприятие генериков связано, вероятно, с тем, что многие воспринимают их как копии оригинальных лекарственных средств. Смущает само вот это слово – «копия»…

– Действительно, в головах у многих людей годами накапливалась информация, поступающая из разных источников, о том, что генерик – это менее качественная, менее эффективная, и поэтому и более дешевая копия. Хотя в официальном определении понятия «генерик» слова «копия» не присутствует вообще, говорится: «воспроизведенное лекарственное средство». Восприятие генерика как менее качественного препарата тоже противоречит его официальному определению. Генерик – лекарственный препарат, идентичный оригинальному лекарственному средству по составу активных субстанций, лекарственной форме, показателям качества, безопасности, эффективности, выпускаемый разными производителями, согласно Кодексу РК «О здоровье народа и системе здравоохранения». А что касается доступности по цене – это уже социальная позиция конкретного производителя и его внутренние процессы ценообразования.

По большому счету, разница между оригинальным препаратом и генериком – это жизненный цикл лекарственного средства. Оригинальное лекарственное средство – это препарат, который был впервые разработан и потому, естественно, максимально тщательно протестирован на то, чтобы его вообще можно было внедрять в систему здравоохранения. Патентная защита дает определенный срок монополии. Монополия – это высокая цена, а следовательно, ограниченные возможности использовать данный препарат у всех, кто в нем нуждается. Далее продолжается естественный жизненный цикл лекарственного средства: монополия заканчивается, и у других производителей появляется возможность производства этого лекарственного средства. Причем, учитывая срок, в течение которого это происходит, многие производители генериков используют более современные технологии, современные достижения науки в производстве. Препарат становится доступнее для большего числа пациентов.

– Каким образом доказывается идентичность генерика?

– Это задача экспертного органа Национального центра экспертизы лекарственных средств и изделий медназначения РК, в том числе уполномоченного органа в системе здравоохранения – Минздрава. Для проведения тщательного анализа разработаны правила. Соответствие генерика оригинальному препарату определяется по нескольким видам эквивалентности, в первую очередь, фармацевтической эквивалентности: оригинальное лекарственное средство и генерик сравнивают по фармацевтическим составляющим качества – содержанию активной субстанции, содержанию примесей, растворимости и пр. Есть определенные стандарты, которые доказывают идентичность. Если есть отклонения, то такой препарат просто не пройдет.

– Какие отклонения допускаются?

– Содержание активной субстанции в большинстве случаев – до 5%, то есть допускаются отклонения в пределах 95-105%. Для отдельных типов лекарств этот диапазон может быть уже или шире. Но самое интересное в том, что если взять различные партии одного и того же препарата, в том числе от оригинального, то вариабельность может быть такой же, и эти расхождения приняты в условиях стандарта GMP.

– Помимо сопоставления по фармацевтическим свойствам, какие ее проверки проводятся?

– Фармацевтическая эквивалентность сравнивается в условиях лаборатории. Кроме этого сравнивают биологическую эквивалентность – как генерик поведет себя в организме человека, насколько быстро и полно всосется через стенку кишечника и попадет в кровь в нужной концентрации, а, следовательно, окажет ли соответствующее фармакологическое действие. Эти исследования проводятся на здоровых добровольцах. За некоторым исключением – есть допущение для очень хорошо растворимых лекарственных средств в твердых лекарственных формах: если препарат легко охарактеризовать химически, не имеет смысла тратить ресурсы на проверку на здоровых добровольцах, исход итак будет известен. Но для большинства генериков все же необходимо доказывать биологическую эквивалентность инвиво.

Мы понимаем, что те препараты, которые прошли на наш рынок как генерики, прошли эту систему тестирования. Ей можно и нужно доверять.

Есть еще понятие терапевтическая эквивалентность. Для инъекционных лекарственных средств биоэквивалентность невозможно замерить, потому что они сразу попадают в кровь. Для них можно измерить терапевтическую эквивалентность по определенным фармакологическим эффектам или по фармакодинамике. Это тоже один из способов доказать, что генерический препарат идентичен оригинальному.

– Эти проверки проводятся только для генериков, произведенных в Казахстане? Импортные генерики проходят такой же контроль?

– Один из нормативно-правовых актов в нашей системе регулирования – это правила проведения экспертизы лекарственных средств и изделий медицинского назначения. Не так давно появилось нововведение: лекарственным средствам, завезенным из стран региона ICH, куда входят члены Международной конвенции по гармонизации технических требований, в основном это страны Европейского союза, США, Япония, Австралия, Канада, при регистрации на территории Казахстана не нужно проводить лабораторные испытания. Это говорит о высоком уровне доверия к их сертификатам GMP и факту того, что они уже зарегистрированы в этих странах.

Отечественные производители получают сертификат GMP, и он не отличается от сертификата GMP, который получают зарубежные фармкомпании: те же самые требования и мы так же проходили аудит. Но при этом произведенные в Казахстане генерики еще проходят этап лабораторных испытаний. Для пациента, который приходит в аптеку и думает о покупке генерика отечественного производства, это важная информация. Человек понимает: это не только декларированное на бумаге качество, это качество, которое у казахстанского производителя было проверено в лаборатории, и в живом организме, при необходимости. Мы, конечно же, не говорим, что те или иные препараты лучше или хуже. Мы говорим о том, что у государства в Казахстане есть дополнительный инструмент для подтверждения соответствующих стандартов качества для отечественно произведенных генериков.

– За счет чего снижается стоимость для генериков по сравнению с оригинальными препаратами?

– Производителям генерических лекарственных средств нет необходимости проходить все этапы исследований, которые были как неопределенность и риски у оригинального производителя, которые он компенсирует в цене. У генерического производителя нет такого количества рисков при разработке, потому что все основные параметры лекарственного средства уже известны. Соответственно, снижается цена. Это никак не связано с качественным или некачественным производством.

– При каких экономических условиях фармпроизводителям интересно выпускать генерики?

– Мы как лидирующий отечественный производитель генерических лекарственных средств видим свою основную миссию в обеспечение жизненно важными лекарственными средствами. Списка таких средств в Казахстане нет, мы ориентируемся на основные потребности системы здравоохранения. Наш список лекарственных средств максимально совпадает со списком жизненно важных лекарственных средств ВОЗ. Мы понимаем, что как у крупнейшего отечественного производителя у нас есть социальная ответственность, поэтому производим в первую очередь то, в чем базово нуждается система здравоохранения.

Это еще и стратегический вопрос. Потому что если по каким-то причинам не будут производиться и поставляться на рынок препараты менее эссенциальные, это не так сильно повлияет на систему здравоохранения, как если под угрозой окажется производство препаратов первой линии – жизненно важных.

Наш портфель лекарственных средств «живой». Система здравоохранения развивается, и списки препаратов по потребностям системы здравоохранения соответственно меняются. В управлении своим портфелем мы придерживаемся этого принципа – стараемся сохранить портфель базовым и современным. Что это значит? Жизненно важное лекарственное средство могло считаться таковым, скажем, несколько десятилетий назад и сейчас уже могло потерять этот статус. И тогда в нем нет базовой потребности у системы здравоохранения.

При этом отмечу, что если мы говорим, что препарат является препаратом первой линии, это не обязательно именно массовый препарат, имеются в виду клинические подходы – этот препарат является эссенциальным для того, чтобы вылечить когорту пациентов с тем или иным заболеванием. И эта группа пациентов может быть более многочисленной или менее многочисленной. Таков наш подход.

– Существует миф о том, что генерики - это удел малоразвитых стран…

– Да, есть такое мнение, что широкое использование генерических препаратов – это только для менее развитых стран, а более развитые страны пользуются в основном оригинальными лекарственными средствами. Факты говорят прямо противоположное. Есть анализ от лидирующей консалтинговой компании – IQIVIA, в котором говорится о том, что лидируют по использованию генериков США. Эта страна всегда воспринималась в фармацевтическом мире как наиболее дорогой и престижный рынок, куда производители заводят инновационные дорогие препараты в первую очередь. Действительно, самое большое количество инноваций в фарминдустрии приходится именно на американский рынок. И в то же время самая большая доля в количестве выписываемых рецептов приходится на генерические препараты именно в Соединенных Штатах. В США с 2006 по 2016 год доля рецептов на генерики в общем количестве рецептов увеличилась с 52% до 70% по упаковкам. В этом отношении даже Европа отстает: здесь количество выросло с 47% до 62% за десять лет.

Есть интересные данные европейкой Ассоциации генерических производителей: сегодня в ЕС 56% всех лекарственных средств – генерики, на 56% выписанных генерических лекарственных средств приходится только 22% финансирования. Другими словами, на генерические лекарственные средства в Евросоюзе тратят только 4% от предоставляемого финансирования.

– Насколько применение отечественных генериков выгодно государству и нашим гражданам?

– Что такое рациональная лекарственная политика? Мы говорим о том, что генерики расширяют доступ к терапии для всех пациентов, которые в этом нуждаются, не создавая дополнительного финансового бремени и даже наоборот – облегчая его для государства либо для отдельной семьи. При этом двойное добро, когда государство или отдельная семья приобретает генерики отечественного производства, так как часть стоимости возвращается обратно государству и самим гражданам в виде налогов. Это происходит на всех этапах. Начиная с того, что сотрудники на фармпроизводстве получают зарплату и платят налоги. Это наши рабочие места. Само предприятие, производя препарат, платит налоги. Когда мы продаем генерическое лекарственное средство и его закупает либо государство, либо аптека, они платят налоги в обороте. По большому счету, с одной таблетки отечественного генерика государству и гражданам возвращается гораздо больше, чем с одной таблетки импортного генерика. Это к вопросу о том, что граждане хотят, чтобы улучшалась система здравоохранения, было больше доступных бюджетных средств, но при этом не хотят покупать отечественное. И это не голый патриотизм, а опять же рациональный подход: отечественные фармпроизводители – друзья экономики нашего государства. Зарубежные производители – друзья экономики своего государства. Но они могут быть и нашими друзьями в определенной степени: например, когда отечественные производители не могут выпускать тот или иной препарат – здесь, конечно, интересы пациента на первом месте. Если же есть отечественная альтернатива – рациональность, стоящая за выбором в их пользу, очевидна.

Также стоит отметить, что Казахстан не входит в число рынков, куда глобальные производители генериков захотели бы прийти в первую очередь, соответственно, позаботиться о наличии таких препаратов у нас в стране должны местные производители.

– По вашему мнению, почему все же возникают мифы?

– Думаю, одна из причин – в непонимании того, как устроен фармацевтический мир. А отсюда принятие мифов, негативной информации без критической оценки.

Лекарственные средства проходят несколько жизненных циклов: оригинальный препарат, генерик, затем препарат с хорошо изученным действием, или традиционный, и каждый из этих циклов связан с определенными задачами в системе здравоохранения. Если есть понимание этого, есть здоровое отношение к законам фармацевтической индустрии, есть доверие к своему государству и его экспертным органам, которые стоят на страже здоровья своих граждан, то не возникнет ни антагонизма, ни нездорового «эмоционального» отношения при выборе в аптеке, а будет чувство уверенности в рациональном выборе, в том числе при предпочтении отечественных лекарственных средств.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576058 Ирина Чублукова


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 9 апреля 2018 > № 2562873 Жандарбек Бекшин

Должны ли медики отвечать за свои ошибки?

Сменить тюремные нары на учебные парты предлагает медицинская общественность Казахстана для врачей, навредивших своим пациентам. Они не должны нести ответственность за совершенные ошибки, а обязаны на них учиться, считают медики во главе со своим министром. Мол, такая практика сложилась во всем цивилизованном мире, и только мы, «дикари» продолжаем «махать шашками» и сгоряча «рубить головы».

«Только врач может убить человека безнаказанно»?

Но давайте обратимся к опыту стран, уже прошедших путь декриминализации врачебных ошибок. Он, конечно, впечатляет, но только с точки зрения открытости информации, и не более того.

Например, в больницах Европы каждый десятый пациент сталкивается с тем, что лечение наносит вред его здоровью и представляет угрозу для жизни.

Суды удовлетворяют половину исков, поданных в отношении медработников. В США, как показали результаты исследования, проведенного специалистами Школы медицины Университета Джонса Хопкинса, в 2015 году только из-за врачебных ошибок скончались 250 тысяч пациентов. Такие ошибки там занимают пятое место среди причин смертности. Каждый девятый смертельный случай в клиниках Австралии происходит по вине врачей.

Казалось бы, здорово, что власти этих стран ничего не скрывают и не замалчивают, а суды зачастую встают на сторону пострадавших пациентов и их близких. Но, с другой стороны, если брать во внимание столь печальную статистику, увод людей в белых халатах от уголовной ответственности выглядит весьма цинично – мол, заплати компенсацию и режь дальше. Но разве деньги способны вернуть здоровье и тем более жизнь? Разве способны они помочь родственникам пережить боль утраты?

Доморощенные сторонники декриминализации медицинских ошибок выстроили неплохую цепочку аргументов в свою пользу. Правда, не всем они кажутся убедительными.

Один из самых ярких приверженцев этой идеи – министр здравоохранения Елжан Биртанов. Не так давно, выступая перед депутатами мажилиса, он попытался обосновать свою позицию. Но получилось в стиле Агаты Кристи, считавшей, что «некоторые доктора — умные люди, другие — не очень, но в пятидесяти случаях из ста даже лучшие из них не знают, как вас лечить». По мнению министра, за врачебную ошибку наказывать нельзя: «Это наше твердое убеждение, поскольку врач имеет право ошибаться. Достоверно, стопроцентно знать, какой диагноз, какое лечение, не представляется возможным. И практика многих стран с развитой системой здравоохранения направлена на выявление этих ошибок. Они декларируются, рассматриваются, принимаются меры для обучения персонала…Если мы пойдем по пути только уголовного наказания, то отток кадров и демотиватиция будут усиливаться».

Что ж, это позиция. Но при всем уважении к министру выглядит она как желание страуса спрятать голову в песок, обреченно выставив напоказ причинное место.

Отсутствие уголовной ответственности нередко становится причиной самосуда. И прецедентов, увы, много. В тех же США было немало случаев, когда родственники умерших в клиниках пациентов расправлялись с лечившими их врачами, не видя иной возможности восстановить справедливость. А ссылки на то, что даже профессионал не может быть уверен в чем-то на сто процентов, способны только «подогреть кровь».

Все мы прекрасно помним историю Виталия Калоева, потерявшего семью в результате авиакатастрофы над Боденским озером. Точнее, то, что он сделал с диспетчером аэропорта, который тоже не был уверен на все сто, что ему делать в сложной ситуации, и поздно отдал инструкции экипажу воздушного судна…

А еще сторонники декриминализации ссылаются на то, что следователи, которые разбирают дела, связанные с врачебными ошибками, не обладают специальными знаниями и потому не в состоянии квалифицированно разобраться, что к чему. Да и вообще, у врача, мол, нет никакого умысла причинять вред здоровью пациентов, а тем более лишать их жизни. Вроде бы железная логика. Но не все так просто.

Во-первых, у нас есть институт экспертизы, в том числе и судебной, которая помогает разбирать обстоятельства каждого конкретного дела, чтобы выяснить, насколько добросовестно медработники лечили (оперировали) пациента. А во-вторых, и это самое важное, исключение для врачей уголовной ответственности способно нарушить принцип равенства всех граждан перед законом. Почему бы тогда, например, водителям, по неосторожности задавившим пешеходов, не требовать для себя таких же «исключений»? Они же тоже совершили наезд случайно, без какого бы то ни было злого умысла? Или прав был писатель Эрнст Хайне, утверждавший, что «только врач может убить человека безнаказанно»?

Видимо, именно такого мнения придерживаются казахстанские медики. В противном случае поднятая ими три года пена (она была вызвана новым Уголовным кодексом, который серьезно ужесточил уголовную ответственность за врачебные ошибки) давно бы осела. Хотя, если верить официальной статистике, им и бояться-то особо нечего: на фоне своих коллег из западных стран наши эскулапы выглядят мегапрофессионалами, которые практически никогда не ошибаются.

По официальным данным, ежегодно в Казахстане фиксируется не больше пяти тысяч жалоб на действия или бездействие медиков. В правоохранительные органы попадает лишь десятая их часть. По большинству из таких обращений возбуждаются уголовные дела, но до суда доходит только каждое четвертое. Что же касается обвинительных заключений, то их и вовсе можно пересчитать по пальцам.

Почему же отечественные медики так настойчиво пытаются снять с себя ответственность? Может, потому, что официальная статистика далека от реальной картины и казахстанцы на самом деле не меньше тех же американцев и австралийцев сталкиваются с таким явлением, как врачебные ошибки?

Судить, конечно, сложно. Но на кое-какие размышления наталкивают результаты опроса, проведенного сайтом нашего издания.

С какими последствиями врачебных ошибок вы сталкивались?

Смерть пациента – 87 (51,18%)

Серьезный вред здоровью и существенное увличение сроков и стоимости лечения – 42 (24,71%)

Я и мои близкие не знаем о случаях врачебных ошибок – 28 (16,47%)

Инвалидность пациента – 13 (7,65%)

Медиков наказывают. Но редко строго

Врачебные ошибки и все, что с ними связано, – предмет большого и серьезного разговора, который мы обязательно продолжим в ближайшее время. Но по всем правилам «этикета» начать следовало с Министерства здравоохранения, что мы и сделали. Сотрудники ведомства оперативно отреагировали на просьбу дать комментарии. На наши вопросы согласился ответить Жандарбек Бекшин, председатель комитета, осуществляющего государственный контроль и надзор за качеством оказания медицинской помощи.

– Жандарбек Мухтарович, сколько в прошлом году было зафиксировано жалоб пациентов на некачественное оказание медицинских услуг? Сколько сигналов подтвердилось?

– За прошлый год в комитет и в его территориальные департаменты поступило 4965 обращений (в 2016-м было 4729). То есть, отмечается незначительный рост – на пять процентов. Большинство жалоб составляют те, которые касаются неудовлетворенности качеством оказываемого лечения, обследования и диагностики, то есть, качеством оказания медицинских услуг. Из рассмотренных обращений по итогам проверок 24 процента признаны обоснованными. Показатель обоснованности обращений за 2017 год составил 2,7 (в 2016-м было 3,2).

– Были ли выявлены случаи халатности и врачебных ошибок? Доведены ли эти дела до суда? Сколько медицинских работников понесли заслуженное наказание, а скольким врачам удалось в суде отстоять свое доброе имя?

– При выявлении фактов несоблюдения порядка и стандартов оказания медицинской помощи в отношении медработников, если их действия не повлекли причинение вреда здоровью пациента или если этот вред оказался легким, уполномоченный орган применяет административное взыскание в виде штрафа согласно статье 80 части 1.3 Кодекса РК «Об административных правонарушениях». В случае же, если медработник недооценил тяжесть состояния пациента, что привело к летальному исходу, материалы проверки направляются в правоохранительные органы для правовой оценки и назначения судебно-медицинской экспертизы.

За прошлый год специалистами территориальных департаментов нашего комитета составлено 430 административных протоколов. В правоохранительные органы направлено 439 материалов проверок.

В 2013 году двое медработников были приговорены к ограничению свободы. В 2014-м такое же наказание понесли шестеро, еще двоим присудили условное лишение свободы, на двоих наложены штрафы, одному специалисту запрещено заниматься медицинской деятельностью, а один был освобожден от уголовной ответственности в связи с амнистией. В 2015-м одного работника приговорили к общественным работам, еще одного – к условному лишению свободы. В 2016-м двое специалистов были лишены свободы, семеро ограничены в свободе, трое работников лишены свободы условно, еще на одного наложен штраф в размере 381960 тенге, а трое в связи с амнистией были освобождены от уголовной ответственности. В прошлом году один медицинский работник был лишен свободы условно.

– Приведенную вами статистику сложно назвать показательной. Но за каждым таким случаем нередко стоит большая трагедия. Есть ли у вас видение того, как заставить медицинских работников более ответственно относиться к исполнению своих профессиональных обязанностей?

– Тенденция к росту правонарушений и судебных разбирательств, связанных с качеством оказания медицинской помощи, сохраняется. Следовательно, в перспективе стоит ожидать увеличения выплат медицинскими организациями и их работниками компенсационных сумм пациентам. В этой связи целесообразно рассмотреть вопрос страховании профессиональной ответственности медработников и субъектов здравоохранения за причинение вреда жизни или здоровью пациента. Такой подход позволит обеспечить защиту имущественных интересов пациентов и медицинских работников, а также субъектов здравоохранения.

На сегодня разработана карта рисков по страхованию, разрабатывается типовой договор профессиональной ответственности.

– Но в то же время министр здравоохранения Елжан Биртанов неоднократно говорил о необходимости декриминализации медицинских ошибок. Доводы министра, по сути, не требуют пояснений. Но является ли такой путь единственно верным? Каким образом врачебные ошибки расследуются в других странах мира?

– В нормативных документах нет понятия «медицинские ошибки». Во избежание скоропалительных обвинений их в мировой практике называют «инцидентами» или «неблагоприятными событиями».

Вообще, если говорить о мировой практике, то, например, в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) разработаны следующие принципы:

– вместо системы учета и анализа медицинских ошибок используется система учета и анализа инцидентов (это любое отклонение от стандарта медицинской помощи, в результате которого причинен вред пациенту);

– в случае информирования об инциденте отсутствуют карательные меры со стороны органов, контролирующих качество медицинской помощи, и правоохранительной системы;

– обеспечивается конфиденциальность информации об инциденте;

– в медицинских организациях внедрена культура безопасности (culture of safety), которая мотивирует работников к тому, чтобы сообщать об инцидентах, не страшась наказания.

Всемирная организация здравоохранения рекомендует использовать систему отчетности об инцидентах. Ее фундаментальная роль заключается в повышении безопасности пациентов путем изучения ошибок системы здравоохранения и выдачи рекомендаций по принятию соответствующих мер.

В большинстве государств ОЭСР ответственным за систему учета и анализа медицинских ошибок является Министерство здравоохранения, но в некоторых странах эти функции осуществляют неправительственные организации.

Например, в Германии на национальном уровне создана система отчетности об инцидентах (CIRS-система). В США учет и анализ медицинских ошибок ведутся на региональном уровне. Все организации, имеющие соответствующую лицензию на медицинскую деятельность, обязаны ежеквартально представлять отчеты в департамент здравоохранения штата, который по итогам анализа публикует ежегодный отчет об инцидентах и рекомендации по их недопущению впредь.

– Не считаете ли вы, что прежде чем декриминализировать врачебные ошибки, логичнее было бы повысить качество подготовки врачей, их квалификацию, степень доверия населения к их работе? Реформы в этом направлении, безусловно, ведутся, но они еще не завершены, а значит, говорить о том, что система работает как часы, преждевременно.

– В соответствии с 82-м шагом Плана нации «100 конкретных шагов» при Минздраве образован консультативно-совещательный орган – объединенная комиссия по качеству медицинских услуг, которая состоит из представителей министерств, Национальной палаты предпринимателей «Атамекен» и НПО. Эта комиссия вырабатывает рекомендации по совершенствованию клинических протоколов, стандартов медицинского образования, лекарственного обеспечения, системы контроля качества и доступности услуг в области здравоохранения. Все это делается с целью дальнейшего улучшения качества оказания медицинской помощи.

Ответственным за внедрение Национальной системы учета и анализа медицинских ошибок, на наш взгляд, может быть назначен орган по аккредитации медицинских организаций, который намечается передать в саморегулируемую среду. Предусмотрено внедрение автоматизированной системы учета и анализа медицинских ошибок.

В рамках государственной политики по декриминализации общества и гуманизации законодательства подготовлены предложения по внесению соответствующих поправок, смягчающих ответственность медицинских работников за причинение вреда здоровью пациента. Также предложено пересмотреть составы некоторых административных правонарушений.

Вы прекрасно знаете, что укрепление здоровья нации является одной из важнейших задач государства, и Министерство здравоохранения предпринимает все усилия для ее решения.

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 9 апреля 2018 > № 2562873 Жандарбек Бекшин


Россия > Агропром. Медицина > oilworld.ru, 6 апреля 2018 > № 2558543 Екатерина Нестерова

На Масложировой конференции обсудили правовую лакуну продуктов со смешанным жировым составом.

3–4 апреля 2018 года при поддержке Минсельхоза России состоялась Ежегодная Масложировая конференция «Масложировая отрасль – драйвер роста российского АПК», в ходе которой были рассмотрены ключевые вопросы сектора, а также основные задачи, которые предстоит решить промышленности в ближайшие годы.

Одной из тем конференции стал вопрос законодательной неопределённости с категорией продуктов с заменой молочного жира более чем на 50 %. Его поднял Артём Белов, исполнительный директор, член правления Национального союза производителей молока (Союзмолоко). Как показала дискуссия, эта тема остро стоит для двух отраслей АПК – молочной и масложировой. За разъяснениями мы обратились к Екатерине Нестеровой, исполнительному директору Ассоциации производителей и потребителей масложировой продукции (АПМП).

– Екатерина Анатольевна, в настоящее время при таком количестве контрольно-надзорных органов и отраслевых регламентирующих документов сложно себе представить, что какая-то категория продуктов может быть упущена. Действительно существует такая проблема?

– Да. Проблема на самом деле существует. Из правового поля выпали продукты с заменой молочного жира более 50%, но они есть и востребованы на рынке. Хочу подчеркнуть, что речь идет о продуктах, полностью соответствующих требованиям здорового питания, а это важный пункт актуальной «Стратегии ЗОЖ», которую курирует Минздрав РФ.

– Вы сказали про «Стратегию ЗОЖ». Не очень понятно, какое отношение к ней имеет названная категория?

– «Стратегии формирования здорового образа жизни населения, профилактики и контроля неинфекционных заболеваний на период до 2025 года» – это стремление сформировать политику здорового образа жизни, улучшить здоровье нации при помощи программно-целевого подхода. Подобная инициатива имеет огромное общественное значение. Однако в стратегии не прописаны принципы здорового питания, но при этом, опираясь на документы ВОЗ, указывается необходимость снижения потребления транс-изомеров жирных кислот и насыщенных жирных кислот. Здоровой альтернативой которым как раз и оказываются продукты смешанного жирового состава, т.е. с молочным жиром и растительными маслами (заменителем молочного жира). Польза таких продуктов доказана отечественными и зарубежными научными исследованиями. В Европе они уже давно входят в ежедневный рацион и являются продуктами здорового питания, я бы даже сказала премиум класса. Такие продукты можно обогащать фитостеринами, витаминами и другими биологически активными добавками, что делает их еще более полезными для человеческого организма.

– Но в России к этим продуктам пока относятся скорее негативно. Почему?

– Хороший вопрос. Это связано с отсутствием пропаганды здорового питания, недостаточной информированностью россиян о пользе таких продуктов, в то время как дискредитирующей информации в открытом доступе очень много. Из-за таких «пугалок» у потребителя и складывается негативное мнение, эти продукты считают некачественными. А это не так. Не добавляет объективности и борьба с фальсификатом молочной продукции, в которую также оказывается втянута эта продуктовая категория. Здесь важно разделять полезные продукты со смешанным жировым составом и действия недобросовестных производителей – это параллельные понятия. Этого, к сожалению, не происходит, отсюда и потребительское недоверие.

– Как, на ваш взгляд, можно исправить ситуацию?

– Здесь мы возвращаемся к началу нашего разговора. Категорию продуктов с заменой молочного жира свыше 50 % необходимо поместить в рамки конкретного правового поля. Единственный регламент, который хоть как-то соотносится с этой категорией, – ТР ТС «О безопасности пищевой продукции». Но этого недостаточно. Существующая законодательная лакуна оказывается на руку недобросовестным производителям, заблуждения потребителей конвертируются в чью-то реальную прибыль. Также необходима грамотная информационная политика, открытый диалог с потребителем. Но всё это в полной мере возможно осуществить только при государственной поддержке. От четырёх отраслевых организаций – Национального союза производителей молока, Российского Союза предприятий молочной отрасли, Масложирового союза России и Ассоциации производителей и потребителей масложировой продукции – мы направили в ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии» письменное обращение с детальным обоснованием необходимости решения данного вопроса. Очень надеемся, что наш голос будет услышан.

Россия > Агропром. Медицина > oilworld.ru, 6 апреля 2018 > № 2558543 Екатерина Нестерова


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 5 апреля 2018 > № 2561467 Салтанат Туганбекова

Как биосимиляры применяются в клинической практике в Казахстане

Эксперты поделились опытом лечения эпоэтином зета

Елена Тумашова

В прошлом году в Казахстане появился биосимиляр эпоэтин зета – аналог биологического лекарственного средства для лечения анемии, которая возникает как сопутствующее заболевание у больных с тяжелыми заболеваниями. Появление таких препаратов в мире стало новой эпохой в медицине: изменились и продолжают меняться подходы к лечению, современная биологическая терапия становится более доступной для большего количества пациентов. Ранее деловой еженедельник «Капитал.kz» рассказал о том, как компания SANTO вывела на рынок Казахстана биосимиляр эпоэтин зета. На этот раз клиницисты поделились мнением о применении биосимиляров. Уважаемые специалисты клиницисты-ученые в области нефрологии и онкологии рассказали и о том, что обозначает для системы здравоохранения и пациентов внедрение биосимиляров и как это может повлиять на лечение серьезных заболеваний

Профессор Салтанат Туганбекова, доктор медицинских наук, руководитель Республиканского общественного объединения «Общество нефрологов, врачей диализа и трансплантологов Казахстана», руководитель отдела терапевтической службы Национального научно-медицинского центра

– Салтанат Кенесовна, какую роль лечение рекомбинантными человеческими эритропоэтинами играет в нефрологии?

– Когда у человека развивается хроническая патология почек, присутствует различная симптоматика. Один из основных симптомов – анемия, она возникает на поздних этапах патологического процесса. Нефрогенная анемия закономерно осложняет лечение хронической почечной недостаточности. Поэтому лечение почечной анемии, которую еще называют нефрогенной или ренальной анемией, является важнейшей частью ведения пациентов с хронической патологией почек.

Внедрение в нефрологическую практическую медицину рекомбинантных человеческих эритропоэтинов в 1990-х было равносильно революции в лечении нефрогенной анемии, это способствовало значительному продлению жизни, облегчению симптомов у пациентов с хронической почечной недостаточностью.

– Как давно эпоэтин зета применяется в клинической практике в Казахстане?

– Биологический препарат эпоэтин зета в клинической нефрологической практике в Казахстане у пациентов с ренальной анемией применяется уже несколько месяцев в нескольких гемодиализных центрах, расположенных в разных регионах страны. Доступ данного препарата, равно как и других препаратов, в клиническую практику был возможен только после прохождения процедур государственной регистрации в соответствии с действующим законодательством Республики Казахстан в сфере обращения лекарственных средств. То есть после проведения экспертизы по оценке безопасности, эффективности и качества лекарственного средства в соответствии с Правилами проведения экспертизы лекарственных средств.

Использование эпоэтина зета в клинической нефрологической практике и при оказании заместительной почечной терапии в Казахстане обосновано наличием доказанного положительного опыта применения в клинической практике стран Европейского Союза уже более девяти лет. Эпоэтин зета включен в Британский Национальный Формуляр, в международные клинические стандарты по лечению анемии при хронической почечной болезни, в Республиканский клинический протокол по лечению хронической болезни почек версии 2016 года.

– Что дает применение биосимиляра эпоэтина в терапии нефрогенной анемии?

– Одной из самых высоко затратных статей в лекарственном обеспечении пациентов с хронической болезнью почек является терапия нефрогенной анемии препаратами эритропоэтина. Истечение сроков патентной защиты на биофармацевтические препараты эритропоэтина способствовало разработке биосимиляров, в том числе эпоэтина зета.

Европейские данные по использованию препаратов эритропоэтина демонстрируют растущую популяцию пациентов с хронической болезнью почек, получающих лечение эпоэтином зета, без сообщений о непредвиденных побочных эффектах.

Биосимиляры эпоэтина несут потенциал сокращения бюджетных расходов в лекарственном обеспечении пациентов с хронической болезнью почек, что особо актуально в условиях растущего числа пациентов, нуждающихся в терапии эритропоэтинами, при условии, что все пациенты будут охвачены этой терапией. Конечно, мы, клиницисты, несем ответственность за исходы терапии у наших пациентов и поэтому должны иметь доказательства, что каждый вновь внедряемый биосимиляр эпоэтина получает подтверждение эффективности и безопасности в реальной клинической практике Казахстана. Мы в Республиканском общественном объединении «Общество нефрологов, врачей диализа и трансплантологов Казахстана» будем анализировать пострегистрационный опыт применения эпоэтина зета в реалиях клинической практики Казахстана, для того чтобы сделать наше собственное заключение. Мы обязательно ориентируемся на накопленный международный опыт, но наш собственный опыт очень важен.

– Как давно эритропоэтины применяются в нефрологии?

– Внедрение рекомбинантных человеческих эритропоэтинов произошло еще в 1988 году в Европе и в 1989 году в США. Высокая эффективность в нормализации уровня гемоглобина при применении эритропоэтинов у пациентов с хронической почечной патологией в конечном счете привела к вытеснению практики гемотранфузий – переливания крови и использования андрогенных стероидов в лечении нефрогенной анемии.

Также ранние исследования рекомбинантных человеческих эпоэтинов показали улучшение показателя качества жизни при хронической болезни почек, что способствовало в итоге широкому использованию рекомбинантных человеческих эпоэтинов в лечении нефрогенной анемии.

Со временем в клинической практике для лечения нефрогенной анемии стали применяться различные эритропоэтины (эпоэтин альфа, эпоэтин бета, дарбэпоэтин альфа, метоксиполиэтиленгликоль-эпоэтин бета). Истечение сроков патентной защиты на биофармацевтические препараты рекомбинантных человеческих эпоэтинов способствовало разработке и внедрению в клиническую практику беспатентных препаратов эпоэтина, биосимиляров, представляющих собой официально зарегистрированные версии оригинального биотехнологического препарата с той же аминокислотной последовательностью, как и у референтного препарата, используемые в тех же дозах по тем же терапевтическим показаниям. Биосимиляр должен быть сравним по показателям качества, эффективности, безопасности и иммуногенности с референтным препаратом, патент на который уже истек.

Как показывает европейский опыт, внедрение биосимиляров приводит к конкурентности на рынке и снижению затрат на приобретение биотехнологических препаратов.

– Какова потребность в Казахстане в биосимилярах эпоэтина?

– В Казахстане к 2018 году число пациентов на заместительной почечной терапии достигло более 5000. Ежегодный прирост этих больных составляет приблизительно 10%. Необходимо отметить, что обеспеченность гемодиализной помощью в Республике Казахстан за последние 10 лет значительно возросла, практически в пять раз, и из средств госбюджета на лечение больных выделяется внушительная сумма. Есть потребность в терапии эритропоэтинами и пациентов с хронической патологией почек, находящихся на додиализном этапе, так как своевременная терапия таких пациентов позволяет отсрочить переход на заместительную почечную терапию. Эти пациенты также полностью охватываются государственным бесплатным медицинским обеспечением.

– Каким вы видите будущее биосимиляров в Казахстане?

– Как я уже говорила, проблема хронической болезни почек в Казахстане актуальна, количество пациентов растет. Необходимо поддерживать и улучшать уже достигнутые показатели качества лечения пациентов с хронической болезнью почек, в том числе и по целевым показателям уровня гемоглобина при нефрогенной анемии. Кроме того, стоит задача одновременного снижения финансовых затрат. Поэтому имеющийся опыт применения биосимиляров эпоэтина, на примере эпоэтина зета, в странах Европы и наш собственный опыт в Казахстане могут иметь прикладное значение в текущих условиях реформы здравоохранения с переходом на модель обязательного социального медицинского страхования в Казахстане.

Сурия Есентаева, доктор медицинских наук, заведующая кафедрой онкологии, маммологии Казахстанско-Российского медицинского университета

– Сурия Ертугыровна, какова роль биологической терапии в современной медицине?

– Биологические препараты – это новая эра в медицине. Новая эпоха в лечении системных заболеваний, таких как ревматоидный артрит, псориаз, системная красная волчанка, – тяжелых и практически неизлечимых. В этом же ряду стоит рак (буду говорить об онкологических заболеваниях, поскольку специализируюсь именно на них), и он все еще воспринимается как фатальное заболевание. И вот эти препараты – биологические – открыли новые возможности в борьбе не только с самими заболеваниями, но и с осложнениями, возникающими из-за болезни и в процессе лечения. Одним из таких осложнений является, в частности, анемия.

Препараты, которые были разработаны для лечения анемии и ассоциировались с противоопухолевой терапией, как раз-таки представляли собой группу биопрепаратов, поскольку в их основу лег рекомбинантный человеческий эритропоэтин. Важно понимать, что технология их создания очень сложная, и, конечно, разработка оригинальных средств требовала больших затрат. В истории любого препарата наступает момент, когда заканчивается его лицензия. Этот момент наступил для оригинальных биопрепаратов, что послужило толчком к следующему шагу – созданию биосимиляров.

– В чем преимущества биосимиляров?

– Биосимиляры находятся в более выгодном положении по сравнению с оригинальными биологическими препаратами, поскольку при их создании используются полученные и отработанные знания и технологии, но уже на более высоком, современном, уровне. Биосимиляры соответствуют требованиям по биоэквивалентности, эффективности, безопасности и пр. Это означает, что определенные затраты на их разработку будут ниже по сравнению с затратами на производство оригиналов.

Почему это важно? Потому что применение биосимиляров, во-первых, дает возможность широкого доступа пациентов к уникальным по своему действию препаратам. Во-вторых, экономится бюджет государства. Для Казахстана, например, это очень важный момент, потому что лечение онкологических пациентов на сегодняшний день в нашей стране полностью дотируется.

– В чем различаются механизмы действия биологических и химически синтезированных препаратов?

– Механизмы совершенно не совпадают. Химиотерапия предполагает использование цитостатических препаратов, которые по сути своей яды: они воздействуют на клетку и вызывают ее гибель. Причем убивают все клетки, которые быстро размножаются – клетки крови, опухоли, желудочно-кишечного тракта, волосяные луковицы.

Биологические препараты, созданные в начале ХХI века и сейчас занимающие в онкологии 30-40% всего объема лечения, построены по другому принципу. Они воздействуют на определенные механизмы, мишени в опухолевой клетке – с учетом молекулярной генетики, иммуногистохимических особенностей опухоли, поэтому их еще называют таргетными.

Поэтому когда мы говорим в целом о биопрепаратах в онкологии, мы говорим как раз об индивидуализации лечения. Для каждого пациента тактика должна быть выработана с учетом молекулярно-генетических особенностей опухоли. У каждого больного своя опухоль, со своими характеристиками.

– Насколько широко биосимиляры сейчас используются в онкологии в Казахстане?

– В онкологии мы сейчас широко применяем биологические препараты, но пока большинство из них представлено оригинальными препаратами. Хотя уже появляются их биосимиляры. Чисто противоопухолевые биосимиляры мы еще никогда не использовали в терапии, в основном используем биосимиляры, предназначенные для коррекции гематологических осложнений.

Основное лечение в онкологии – противоопухолевое. Человеку назначают химиотерапию, это длительный процесс в жестком режиме. Возникают побочные эффекты, в том числе гематологические, например, анемия (она проявляется практически в 40% случаев). Когда развиваются гематологические осложнения, мы вынуждены либо приостанавливать, либо, если осложнения достаточно выражены, отменять химиотерапию. Это сразу же снижает эффект лечения и способствует развитию злокачественного процесса, заболевание может прогрессировать.

Более того, анемия сама по себе всегда снижает качество жизни пациента – общее состояние, самочувствие, физическую активность. И, конечно, это еще больше усугубляет состояние человека.

Поэтому для завершения лечения очень важно, чтобы состояние больного, его лабораторные показатели, общий статус были как можно лучше. Биологические препараты, биосимиляры способствуют улучшению качества жизни человека, помогают правильно проводить назначенное лечение. И они способствуют тому, что при метастатических процессах больные могут жить как при любом хроническом заболевании, когда болезнь можно контролировать и пациенты не просто живут долго, но и качество их жизни находится на высоком уровне.

– То есть онкологическим больным очень важно получать терапию биологическими препаратами. Какие биосимиляры сейчас используются в Казахстане в онкологии?

– На нашем рынке определенное время назад появились филграстимы, тогда мы воспринимали их как генерики, не понимали, что это именно биосимиляры – препараты совсем другого класса. Когда появились эритропоэтины, уже зазвучало официальное определение – биосимиляр, и пришло совсем другое понимание их сути.

И филграстимы, и эритропоэтины – это препараты сопроводительной терапии в онкологии, колониестимулирующие факторы (воздействуют на костный мозг). Филграстим способствует выработке клеток лейкоцитарного ростка, эритропоэтины – эритроцитарного ростка.

Эритропоэтины направлены как раз на нормализацию гематологических осложнений, о чем мы говорили выше – они используются в лечении анемии. Это значимый в онкологии класс препаратов. То, что в 2017 году в Казахстане появился и был зарегистрирован биосимиляр эритропоэтина, в частности эпоэтин зета, позволяет нам в большей степени обеспечивать терапию нуждающихся пациентов и добиваться эффекта, который мы хотим получить в процессе лечения.

– Насколько высока потребность в биосимилярах, которые применяются в сопроводительной терапии онкологических больных?

– Мы с компанией SANTO провели ретроспективное исследование на базе двух диспансеров. Просканировали около 1000 историй и примерно в 30% случаев выявили анемию на фоне химиотерапии. Это как раз те пациенты, которым показано лечение эритропоэтинами и также препаратами железа.

Как показало наше исследование, к сожалению, малая доля пациентов получала лечение эритропоэтинами – порядка 5-7% из всех нуждающихся. Остальные получали лечение препаратами железа, причем перорального приема, эти препараты не дают такого быстрого желаемого эффекта, который необходим для проведения беспрерывного лечения химиотерапией.

Наше исследование показало актуальность проблемы: реальное число больных, нуждающихся в терапии эритропоэтинами, намного больше, чем то количество препаратов, которое закупается и назначается.

Потребность в биосимилярах очень высокая, они используются в лечении практически каждой локации рака. И если у пациентов есть возможность получить терапию биопрепаратами за счет того, что стоимость их будет ниже при том же высоком качестве, это хорошо и для самих пациентов, и для государства.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 5 апреля 2018 > № 2561467 Салтанат Туганбекова


Россия. ЮФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 4 апреля 2018 > № 2556929 Павел Джуваляков

Павел Джуваляков: «Соответствовать требованиям времени»

Астраханская область на протяжении последних лет активно модернизирует медицинскую отрасль. В здравоохранении региона произошли качественные изменения. По мнению ведущих российских экспертов, Астраханская область в сфере здравоохранения является субъектом с эффективно развивающейся отраслью. Многопрофильные лечебные центры взяли курс на современные методы лечения и высокотехнологичную помощь. Реализуются инновационные пилотные проекты министерства здравоохранения РФ. О том, как удается достичь высоких результатов работы, и какие задачи ставит перед собой региональное министерство, узнаем у министра здравоохранения Астраханской области Павла Джувалякова.

- Ожидаемая продолжительность жизни и уровень смертности – это самые важные индикаторы, отражающие эффективность работы здравоохранения в целом. Расскажите, каковы эти показатели в нашем регионе?

- Последние годы здравоохранение региона стабильно укрепляет показатели здоровья населения. По итогам 2017 года продолжительность жизни астраханцев составила 72,5 года, в то время как еще 6 лет назад она была 70,4 года.

Благодаря активно проводимой работе нам удалось не только достичь целевого показателя смертности 11,9, но и значительно улучшить его – в Астраханской области он составляет 11,4. В 2017 году общая смертность населения на 5% стала ниже уровня прошлого года, на 12,3% ниже значения по ЮФО и на 8,1% по РФ.

Столь низкий уровень смертности последний раз регистрировался в Астраханской области 25 лет назад - в 1992 году – он составлял 11,1. Начиная с 2006 года показатель смертности неуклонно снижается. И последние три года темпы снижения смертности составляют в среднем не менее 3% в год. Снижение смертности в регионе регистрируется от всех основных причин. Наиболее значительно в 2017 году снизилась смертность от болезней органов пищеварения на 7,6%, онкологических заболеваний на 4,3%, болезней органов дыхания – на 3,7%, болезней системы кровообращения на 0,7%. На 12% снизилась смертность от внешних причин, при этом от ДТП – на 31%.

- О каких еще главных индикаторах здоровья населения Астраханской области вы могли бы рассказать?

- Большого прогресса нам удалось достичь в борьбе с сердечно-сосудистыми заболеваниями. В Астраханской области проводится комплекс мер по снижению смертности от этих заболеваний, и как показала практика, достаточно эффективных. Четко работает рациональная маршрутизация пациентов кардиологического профиля, которая позволила снизить смертность от острого коронарного синдрома и острых нарушений мозгового кровообращения. В ней задействован Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии, куда напрямую, по «скорой» поступает ряд экстренных пациентов, например, с острыми нарушениями сердечного ритма.

В Александро-Мариинской областной клинической больнице работает региональный сосудистый центр, в городской клинической больнице №3 им. С. М. Кирова и в Ахтубинской районной больнице - первичные сосудистые отделения, где экстренная помощь больным с инсультом и инфарктом миокарда оказывается круглосуточно. Здесь выполняются диагностические рентгенангиографические исследования, осуществляется лечение пациентов с применением рентгенхирургических методов. Готово к открытию еще одно первичное сосудистое отделение - на базе Харабалинской районной больницы.

При активной поддержке отрасли губернатором Александром Жилкиным, в рамках благотворительного проекта крупной нефтетранспортной компании скоро в регионе начнет работать еще один новейший ангиографический рентгенодиагностический комплекс. Оборудование, стоимостью

около 45 млн рублей, поступит в Александро-Мариинскую областную клиническую больницу. Это позволит значительно увеличить объем диагностических коронарографий, чрезкожных ангиопластик, внедрить новые методики таргетного лечения опухолей и патологии сосудов нижних конечностей.

Отмечу, что такая активная позиция помогла достичь того, что показатель смертности от БСК на 14,1% ниже значения по ЮФО (632,2), на 7,1% - РФ (584,7) и на 18,7% ниже целевого значения «дорожной карты» (668,5).

Большое внимание уделяется материнству и детству. С 2014 года в Астраханской области не регистрируется материнская смертность, а уровень младенческой смертности за последние 3 года снизился на 27,5%. Несмотря на снижение общего уровня рождаемости по всей России, в нашем регионе рождаемость на 9% превышает показатель по ЮФО и на 5% по РФ.

В этом году преобразятся детские поликлиники Астраханской области благодаря субсидиям Правительства РФ. В Астраханскую область поступят 86 млн рублей. 19 детских поликлиник области оснастят современным оборудованием – новыми аппаратами УЗИ, автоматическими лабораторными анализаторами, комплексами для регистрации и обработки биосигналов (ЭЭГ и ЭКГ). В районные больницы будут закуплены портативные УЗИ-аппараты, которые крайне необходимы в экстренных ситуациях - провести УЗИ прямо в машине скорой медицинской помощи и обследовать пациентов на дому.

В детской городской поликлинике №1 будет установлен высокопроизводительный компьютерный томограф. Он откроет широкие возможности в педиатрии, особенно в обследовании детей раннего возраста и детей с экстренной патологией. Также в рамках программы «Развитие здравоохранения Астраханской области» будут выделены дополнительные средства на создание в медучреждениях комфортных и безопасных условий пребывания пациентов, включая организацию крытых колясочных, отдельного входа для больных детей, открытой регистратуры с инфоматом, электронного табло с расписанием приема врачей, колл-центра, игровой зоны, комнат для кормления грудничков и малышей, системы навигации, зоны комфортного пребывания в холлах и оснащение входа автоматическими дверями.

В регионе, начиная с 2013 года, увеличились объемы высокотехнологичной медицинской помощи в 1,5 раза, что оказывает непосредственное влияние на снижение уровня смертности населения. Сегодня астраханцы получают высокотехнологичную помощь на базе 9 областных клиник по 17 профилям, это более 100 видов различных медицинских вмешательств.

Пристальное внимание уделяется развитию онкологической помощи в регионе. Эффективная системная работа как амбулаторного, так и лечебного звена, позволила снизить показатели смертности от новообразований. Впервые за последние четыре года в 2017 году в Астраханской области отмечается снижение почти на 5%. Показатель смертности от новообразований в регионе составляет 183,2 - он на 6,1% ниже, чем в ЮФО, на 7,0% - по РФ и на 3,9% ниже целевого значения «дорожной карты».

Наш онкологический диспансер сегодня по праву считается одним из ведущих центров оказания специализированной помощи по профилю «онкология» на юге России. Ежегодно в его стенах проходят лечение и диагностику свыше 75 тысяч пациентов. В июле 2017 года техническая база онкодиспансера пополнилась новейшим оборудованием для лечения рака кожи. Это современный короткофокусный рентгенотерапевтический аппарат. Из всех существующих методов лечения рака кожи короткофокусная рентгенотерапия дает лучшие результаты. Это альтернатива хирургическому удалению поврежденных участков кожи. Процент излечения очень высокий, в большинстве случаев – без рецидива. Для Астраханской области, где рак кожи встречается довольно часто, это очень важное приобретение.

В практике астраханских онкологов применяются все новейшие наработки. Продолжена практика имплантации портов для проведения длительной инфузионной химиотерапии, лучевого лечения новообразований. Расширяется спектр органосохраняющих операций. Широко используется интраоперационное внутриартериальное введение цитостатиков. Организовано проведение химиотерапии на 73 койках дневного стационара онкодиспансера.

Мы активно включились в реализацию программы минздрава РФ по борьбе с онкологией и готовы и дальше совершенствовать эту службу в регионе. Для своевременного лечения и выявления онкопатологии уже перестроена схема маршрутизации. С января 2018 года обследование пациентов с подозрением на онкологические заболевания проводится в медицинских организациях 2-го уровня, оснащенных необходимым оборудованием. В течение 2-х недель с момента постановки диагноза пациент уже начинает лечение в специализированном стационаре.

До конца 2019 года на территории онкологического диспансера совместно с инвесторами планируется открытие современного ПЭТ-КТ центра. Новейший и эффективный метод диагностики с применением сочетания позитронно-эмиссионной и компьютерной томографии позволит нам выйти на еще более высокий уровень при лечении онкологических заболеваний.

Поскольку ПЭТ-КТ диагностика является универсальным методом, позволяющим проводить исследование всех структур организма, она будет использоваться не только в онкологии, но еще и в кардиологии, в неврологии, в нейрохирургии. Кроме того, центр позволит привлечь пациентов из близлежащих регионов - Северо-Кавказский федеральный округ, Калмыкия, Волгоградская и Ростовская области.

- В прессе неоднократно высказывалась точка зрения, что основным направлением в работе системы здравоохранения должна быть профилактика и предупреждение заболеваний. Чего удалось добиться в этом направлении в регионе?

- Одним из главных направлений профилактической работы является диспансеризация населения, которая ежегодно охватывает более 90% населения, подлежащего профосмотрам. Активно ведется выездная работа – мобильные комплексы выезжают в самые отдаленные и труднодоступные населенные пункты. Только в 2017 году в них было осмотрено более 80 тысяч жителей сел.

В Астраханской области работают пять центров здоровья, куда ежегодно обращаются около 50 тысяч человек. В каждом медучреждении работают школы здоровья по различным профилям заболеваний.

В регионе действуют более 20 профилактических проектов и программ. Один из таких важных проектов реализует астраханский наркологический диспансер «Трезвый регион – здоровый регион», главной целью которого является межведомственное взаимодействие для привлечения населения вести здоровый образ жизни. Он был признан лучшим и завоевал диплом первой степени на XI Всероссийском форуме «Здоровье нации – основа процветания России». Кроме того, наш проект получил рекомендации по внедрению опыта по всей России.

Также совместно с другими министерствами и ведомствами Астраханской области, при активном привлечении молодежи и студентов мы проводим масштабные массовые мероприятия на улицах города, направленные на пропаганду здорового образа жизни и формирование ответственного отношения к собственному здоровью. Ежегодно более 300 тысяч жителей региона принимают участие в профилактических акциях.

Но, в целом, профилактическая работа не ограничивается массовыми акциями, популяризацией того или иного веяния, а побуждает наших врачей идти дальше – заниматься углубленными исследованиями. Так, Национальный медицинский исследовательский центр профилактической медицины отметил работу нашего областного Центра медпрофилактики в пилотном многоцентровом исследовании «Коррекция поведенческих факторов риска на индивидуальном уровне». Проект преследует важную цель - изменить отношение врачей первичного звена к работе с пациентами во время диспансеризации и профосмотров на предмет употребления алкоголя. Многие считают, что всё то, что связано с алкоголем – задача наркологов. Однако мировая практика свидетельствует о том, что пациентов, у которых нет алкогольной зависимости, но есть риск развития алкоголь-ассоциированной соматической патологии, лечат врачи общей практики.

- Медицинская помощь сельским жителям и жителям удаленных населенных пунктов, что вы делаете для них?

- Совершенствование сельского здравоохранения – для нас задача номер один. И для исполнения Указов Президента и реализации государственной программы «Развитие здравоохранения» в регионе был принят комплекс мер.

Они, в первую очередь, касались обеспечения медицинской помощью жителей отдаленных населенных пунктов. Во многих селах совсем не было ФАПов, или они требовали капитального ремонта. За последние 3 года за счет всех источников финансирования в Астраханской области было построено 16 новых ФАПов и врачебных амбулаторий. В 2016 году были открыты - врачебная амбулатория в селе Евпраксино Приволжского района и 4 ФАПа в селах Хмелевка и Раздор Камызякского района, в поселке Вишневый Красноярского района, в поселке Винный Володарского района. В 2017 году открыт ФАП в селе Джанай, готовится к открытию - в поселке Комсомольский Красноярского района. В конце 2017 года открыта поликлиника в селе Солянка Наримановского района. В начале 2018 года начали работать новые врачебные амбулатории в поселке Пойменный и селе Ассадулаево Приволжского района. Сейчас готовится к открытию ФАП в селе Седлистое Икрянинского района.

В 2018 году в Астраханской области будут капитально отремонтированы три фельдшерско-акушерских пункта - в селе Светлое Икрянинского района, в селе Полдневое Камызякского района и в селе Басы Лиманского района. Кроме капитального ремонта на ФАПах обновят мебель для комфортного пребывания пациентов.

Также на выделенные средства субсидий Правительства РФ будут построены 4 ФАПа и приобретен еще один мобильный диагностический комплекс.

В населенных пунктах с числом жителей до 100 человек организована работа 73 представителей домовых хозяйств для оказания первой помощи. Такие представители из числа местных жителей специально обучены приемам оказания первой помощи до прибытия медработников, обеспечены средствами мобильной связи и укладками первой помощи.

В сельские районы области еженедельно выезжают мобильные бригады врачей. На сегодняшний день в регионе работают 16 передвижных медицинских комплексов. За 2017 год с их помощью было осмотрено около 60 тысяч человек, проживающих в 47 населенных пунктах, не имеющих медицинских организаций.

Решению задачи по обеспечению сельского здравоохранения квалифицированными кадрами всегда уделяется особое внимание. Мы проводим большую профориентационную работу, даем возможность выпускникам из районов учиться в Астраханском государственном медицинском университете и медицинском колледже в рамках целевого набора.

Но, благодаря федеральной программе «Земский доктор» нам удалось привлечь в села намного больше квалифицированных кадров. Только в 2017 году в районные больницы и сельские врачебные амбулатории пришли работать 73 специалиста. В 2018 году по программе «Земский доктор» запланировано привлечь на село 76 врачей. Возобновленная федеральная программа «Земский фельдшер» позволит нам укомплектовать фельдшерско-акушерские пункты. И в этом году мы планируем привлечь во все районы Астраханской области 48 специалистов среднего звена.

- Какие ключевые приоритеты ставит для себя региональный Минздрав в 2018 году?

- В региональном здравоохранении сделано немало, но впереди перед нами стоят важные задачи, поставленные Президентом Российской Федерации и федеральным министерством здравоохранения.

Одна из главных задач – увеличение продолжительности жизни населения региона. К концу следующего десятилетия войти в клуб стран «80 плюс», где продолжительность жизни будет выше 80 лет. Я считаю, что для Астраханской области эта задача вполне выполнима.

Развитие сельского здравоохранения – наш главный приоритет. Для этого мы прилагаем много усилий и привлекаем муниципальные власти для улучшения доступности медицинской помощи. В наших планах продолжить введение новых объектов здравоохранения. В 2019 году уже запланировано строительство ФАПа селе Ново-Николаевка, а в 2020 году - ФАПа в с. Удачное Ахтубинского района. Продолжим ремонтные работы во всех районных медицинских организациях.

Несмотря на то, что Астраханская область входит в первую десятку лучших субъектов Российской Федерации по обеспеченности врачами, необходимо привлекать новые квалифицированные кадры и устранить нехватку отдельных специалистов на уровне первичного звена и частично избыток в стационарном звене. Сегодня среди врачей особо дефицитны терапевты, педиатры, врачи общей практики, акушеры-гинекологи, врачи скорой медицинской помощи. Для этого мы тесно сотрудничаем с Астраханским государственным медицинским университетом и Астраханским базовым медицинским колледжем. В 2017 году в регионе впервые был открыт профильный медицинский класс для ребят, которые хотят связать свою жизнь с медициной. Ученики 9-х классов со всех школ города прошли конкурсный отбор. По окончании школы все ребята смогут поступить в Астраханский медуниверситет и медколледж в рамках целевого набора. Выпускники, прошедшие обучение по целевому направлению, будут в будущем гарантированно обеспечены местом работы в одном из медучреждений Астраханской области.

В конце 2017 года подписано соглашение об открытии ещё одного профильного медицинского класса в Школе-интернате для одаренных детей им. А.П. Гужвина. Этот класс будет создан специально для талантливых детей из сельских районов Астраханской области. Обучение будет осуществляться с проживанием детей из районов области.

Астраханская область вошла в пилотный проект министерства здравоохранения РФ по развитию медицинского туризма, как один из регионов, занимающихся этой отраслью. Мы продолжим активную работу в этом направлении, ведь это позволяет нам привлекать дополнительные средства в региональную медицину, которые направляются на приобретение современного оборудования, проведение модернизации, капитального и текущего ремонтов, а также на увеличение заработной платы медицинских работников.

Наш регион продолжает оставаться площадкой для реализации федеральных проектов. В августе 2017 года во время визита в Астрахань заместителя министра здравоохранения РФ Татьяны Яковлевой мы продемонстрировали городские поликлиники, реализующие проект «Бережливая поликлиника». Наша работа получила положительную оценку и в этом году все поликлинические учреждения области включились в федеральный проект «Бережливая поликлиника». За год удалось изменить многое. Изменения затронули персонал, работающий в регистратурах, и в целом весь процесс первичного приема. Положительные итоги реализации этого проекта уже заметили пациенты. Но на этом не стоит останавливаться.

Астраханская область была выбрана пилотным регионом по внедрению проекта «Электронный лист нетрудоспособности». Сегодня уже каждый пятый «больничный» - 22% - оформляется в электронном виде, в некоторых медицинских организациях эта цифра превышает 50%.

Мы готовы и к новым проектам, которые помогут совершенствовать работу отрасли. Для этого в Астраханской области есть вся необходимая база.

Россия. ЮФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 4 апреля 2018 > № 2556929 Павел Джуваляков


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 30 марта 2018 > № 2556991 Вероника Скворцова

Выступление Министра Вероники Скворцовой на итоговой коллегии Минздрава России

Уважаемая Ольга Юрьевна,

уважаемые члены президиума, уважаемые коллеги!

Сегодня мы подводим итоги ушедшего 2017 года и 6-летнего периода нашей совместной работы.

В своем послании Федеральному Собранию Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин подчеркнул, что «в основе всего лежит сбережение народа России и благополучие наших граждан».

«Важнейший базовый показатель благополучия граждан и страны – это, конечно, продолжительность жизни». Здесь в последние годы мы добились серьезного роста – более чем на семь лет. За 2017 год – на 0,8 года – до национального исторического максимума – 72,7 лет, при этом у мужчин – на 1,1 года. Наша задача: уже к 2024 году достичь продолжительности жизни - 76 лет, а к 2030 году – 80 плюс.

В 2017 году удалось сохранить на 63,6 тыс. жизней больше, чем за 2016 год.

Смертность снизилась во всех возрастных группах: детей – на 12,6%, трудоспособного населения – на 10,0%, лиц старше трудоспособного возраста – на 3,5%. Это стало возможным благодаря снижению смертности от всех основных причин.

Президент страны отметил, что наша демографическая политика доказала свою результативность. Безусловный вклад в увеличение продолжительности жизни внесло снижение младенческой смертности, которая сократилась в 2017 году на 8,3%, составив в среднем 5,5 на 1 тыс. родившихся живыми. При этом уже в 48 регионах младенческая смертность – менее 5,0.

За 6 прошедших лет младенческая смертность снизилась на 36%, а в целом смертность детей до 17 лет – более чем на 30%, впервые за всю историю нашей страны став одинаковой на селе и в городе.

Значительно уменьшилась и материнская смертность – только за 2017 год на 27%, достигнув 7,3 на 100 тыс. родившихся живыми. Данный показатель в прогнозах на 2020 г. должен был составить 18,3. С 2011 года мы снизили его почти на 49%.

По результатам года, в 31 регионе страны не зарегистрировано ни одного случая материнской смертности. Это – большая победа! Спасибо вам, коллеги, за такую замечательную работу.

Важный вклад в достижение столь значимых результатов внесла реализуемая по поручению Президента Российской Федерации программа по строительству перинатальных центров.

Уже в этом году в регионах страны будут работать 94 перинатальных центра третьего уровня. Это создаст условия для полноценного функционирования современной медицинской системы охраны материнства и детства.

Здравоохранение вносит свой вклад в демографию не только за счет снижения смертности, но и за счет увеличения рождаемости через профилактику абортов и повышение доступности экстракорпорального оплодотворения.

Так, только за один 2017 год число абортов снизилось на 9%, или более чем на 61 тыс. случаев, за шесть лет – на 33%, на треть, то есть более чем на 308 тыс. случаев в год.

Одновременно с этим, в 2017 году было сделано уже 64,7 тыс. бесплатных для населения процедур ЭКО, что превысило показатель 2016 года на 38%. При этом эффективность ЭКО за год повысилась с 31% до 34%, а в лучших клиниках превысила 40%. С 2018 года в базовую программу ОМС включены современные репродуктивные технологии по криоконсервации половых клеток и криопереносу эмбриона.

Безусловно, самой эффективной мерой для снижения смертности и увеличения продолжительности жизни является профилактика заболеваний.

За 6 лет охват населения вакцинацией против гриппа был увеличен в 1,7 раза с 37,7 млн. человек (или 26% от численности населения) до 67,4 млн. человек, что составило почти 47% населения страны. Такой охват достигнут впервые за всю историю нашей страны. В результате, за 2017 год удалось снизить заболеваемость гриппом в 1,7 раза (с 60 до 35 на 100 тыс. населения), и существенно изменить сезонную эпидемию, сдвинув ее по времени и облегчив.

Активно проводится вакцинация детей и взрослых из групп риска против пневмококковой инфекции. Только в 2017 году от нее привито более 5,2 млн. человек, что в 2,4 раза больше, чем в 2016 году.

Это привело к значительному снижению смертности населения от пневмоний: за один 2017 год – на 19%, а с 2012 года – на треть.

За 6 лет отмечено и существенное уменьшение заболеваемости другими инфекциями: острым гепатитом В – более чем в 1,6 раза, корью – почти в 3 раза, коклюшем в 1,4 раза; была достигнута почти полная элиминация краснухи, туберкулезом: у взрослых – на 29%, у детей – на 41%.

Вместе с тем, развитие инфекционных вспышек вокруг наших границ иногда приводит к заносу инфекции. Так, в 2017 году мы столкнулись с увеличением заболеваемости корью.

Необходимо повышать приверженность наших граждан к профилактической вакцинации, а также расширять Национальный Календарь прививок. Мы надеемся, что с 2020 года в Календарь будут дополнительно включены прививки против ротавирусной и гемофильной инфекции, ветряной оспы, а затем – и от других инфекций.

Как вы знаете, лидирующей причиной смертности, как в нашей стране, так и во всем мире, являются неинфекционные заболевания, ассоциированные с известными и управляемыми факторами риска.

Одной из наших приоритетных задач стало формирование единой системы общественного здоровья, включающей эпидемиологический мониторинг, анализ факторов риска, нормативное регулирование, мотивирование граждан к здоровому образу жизни, активное вовлечение работодателей и гражданского общества в оздоровление населения.

Системная работа на этом направлении позволила за прошедшие годы существенно сократить потребление алкоголя на душу населения – почти на 40%; табака: у взрослых – на 22%, а у подростков – в 2,5 раза; тогда как число лиц, систематически занимающихся физкультурой и спортом, увеличилось до 34 %.

С 2013 года мы возобновили на современном уровне массовые профилактические скрининги здоровья. В 2017 году профилактические осмотры и диспансеризацию прошли 48,5 млн. человек, детей и взрослых, что в 1,5 раза больше, чем в 2013 году.

Это позволило значительно улучшить выявление факторов риска сосудистых катастроф и взять их под контроль. В 1,6 раза увеличилось число людей с артериальной гипертезией, поддерживающих артериальное давление на целевых значениях, в 3,5 раза – число нормализующих гиперхолестеринемию.

Улучшилось и активное выявление заболеваний на ранних стадиях, поддающихся эффективному лечению. Так, благодаря активному онко-поиску, уже почти 56% всех злокачественных новообразований были выявлены на 1–2-ой стадиях, что привело к снижению одногодичной летальности – до 22,5% и повышению пятилетней выживаемости почти до 54%. В результате, смертность от новообразований в 2017 году снизилась на 3,6%.

Однако предстоит сделать много больше!

Неслучайно, в Послании Президента Российской Федерации особое внимание уделено необходимости развивать широкомасштабную профилактику, выходящую за пределы только отрасли здравоохранения, а также реализации общенациональной программы по борьбе с онкологическими заболеваниями.

Мы должны выстроить современную комплексную систему – от ранней диагностики до своевременного эффективного лечения, привлекая для этого науку, отечественную фарминдустрию.

Работа над Онкологической Программой активно продвигается созданным межведомственным Координационным Советом Министерства здравоохранения, объединяющим более 60 ведущих экспертов в области онкологии, радиологии, фармакологии и смежных дисциплин.

Приоритетным направлением нашей работы в 2017 году оставалась самая близкая к пациенту первичная медико-санитарная помощь.

В соответствии с разработанным в 2016 году комплексом мер по развитию первичной медицинской помощи и данными геоинформационной системы, в 2017 году построено и введено в строй 452 новых ФАПа и офисов врачей общей практики. Отремонтировано в сельской местности – 464 медицинских объекта.

За один год число сельских медицинских объектов, требующих капитального ремонта, сократилось на 22%.

Всего, с 2012 года число сельских медицинских подразделений увеличилось более чем на 8%: с 46 тыс. до почти 50 тыс. единиц. При этом доля врачебных подразделений увеличилась на треть – до 28%.

В 3,5 раза выросло и число домовых хозяйств, на которые возложены функции по оказанию первой помощи.

Работают более 3,5 тыс. мобильных медицинских бригад. В 2017 году приобретено 55 мобильных диагностических комплексов.

Однако и сегодня остаются населенные пункты вне зоны доступности первичной медико-санитарной помощи.

По поручению Президента страны необходимо в короткие сроки завершить создание ФАПов и амбулаторий в населённых пунктах с численностью населения от 100 до 2000 человек. А для населённых пунктов, где проживает менее 100 человек, организовать мобильные медицинские комплексы, автомобили с повышенной проходимостью, со всем необходимым диагностическим оборудованием.

Правительством Российской Федерации уже приняты соответствующие нормативные правовые акты.

Особое внимание мы уделяем созданию комфортной среды и атмосферы доброжелательности в медицинских организациях.

С конца 2016 года, совместно с Управлением Президента по внутренней политике, а также с экспертами госкорпорации Росатом, мы реализуем пилотный проект по совершенствованию оказания первичной медико-санитарной помощи путем внедрения в повседневную практику амбулаторно-поликлинических учреждений бережливых технологий, способствующих созданию пациент-ориентированной системы и благоприятной среды, совершенствующих логистику и комфортность предоставления услуг, а также повышающих ресурсную эффективность медицинских организаций.

За 2017 год число «бережливых поликлиник» выросло с 6 в 3 регионах страны до 304 – в 40 регионах.

По результатам их работы можно сделать вывод, что достаточно 4–5 месяцев, чтобы в поликлинике разделить потоки здоровых и больных пациентов, обеспечить комфортное прохождение диспансеризации (первый этап – не более чем за 2 визита), начать оказывать помощь без очередей (сократив время ожидания в регистратуре в 4 раза, ожидания приема у кабинета врача – в 8 раз, оформления записи на повторный прием к врачу – в 5 раз), увеличить время непосредственной работы врача с пациентом в 2 раза.

Эффективность данного проекта и его единодушное одобрение населением и медицинским сообществом обосновали значимость его масштабирования на всю страну. Данный приоритетный проект поддержан Президентом страны.

На период 2018–2020 годов внедрение бережливых технологий и обновление материально-технической базы будет осуществлено во всех детских поликлиниках и поликлинических отделениях стационаров.

Особую роль в обеспечении своевременности оказания медицинской помощи играет скорая помощь. За последние годы существенно обновлен парк санитарного автотранспорта в регионах страны за счет участия средств федерального бюджета: в 2016 году – на 37% по автомобилям класса В со сроком эксплуатации свыше 5 лет и на 19% – реанимобилей; в 2017 году – почти на 30%. Для ряда районов впервые направляются машины скорой помощи повышенной проходимости на шасси КАМАЗа.

Уровень износа автопарка наиболее используемых машин скорой помощи класса В с 2013 года снизился почти в 2 раза: с 61% до 33%.

Как результат, в 2017 году показатель 20-минутного доезда скорой медицинской помощи обеспечен почти в 89% случаев на всей территории страны, а при ДТП – в 94,6% случаев.

До конца текущего года во всех регионах должна быть создана единая централизованная диспетчерская служба скорой помощи, которая на основе системы ГЛОНАСС позволит оптимизировать маршрутизацию больных и ещё сократить время доставки пациента в стационар.

В рамках предпринимаемых мер по развитию доступности медицинской помощи в удаленных и труднодоступных районах активно развивается санитарная авиация.

За 6 лет число вылетов для оказания экстренной помощи увеличилось более чем в 2,4 раза – с 10 тыс. до 24,6 тыс. в 2017 году. С помощью санавиации в 2017 году удалось спасти 29 272 человека.

Такому результату помогла реализация начавшегося в 2017 году приоритетного проекта «Развитие санитарной авиации», в рамках которого в 34 регионах со сложными транспортными условиями дополнительно выполнено более 6 тыс. вылетов, что позволило дополнительно эвакуировать более 8,4 тыс. пациентов, в том числе 1 618 детей. Проект реализуется и в этом году; запланировано его продолжение и развитие.

За прошедший 2017 год дальнейшее развитие получила служба экстренной специализированной медицинской помощи при жизненно-угрожающих состояниях.

На межрайонном уровне дополнительно созданы 16 сосудистых центров, где применяются современные технологии ведения больных с острыми нарушениями кровообращения. Их общее число составило 609.

Благодаря работе сосудистых центров, частота применения системного тромболизиса при ишемическом инсульте выросла более чем в 30 раз, нейрохирургических вмешательств в 7 раз, ангиопластик коронарных артерий – в 9,7 раза.

Это обеспечило снижение смертности от инфаркта миокарда и инсульта – на 17 и 23% за 6 лет, инвалидности – в полтора раза.

Вместе с тем, мы все знакомы с результатами ежемесячного мониторинга качества оказываемой специализированной медицинской помощи при основных заболеваниях.

Уважаемые коллеги! У нас огромный резерв возможностей для дальнейшего улучшения ситуации!

Предстоит серьезная масштабная работа над обязательным исполнением всех Порядков оказания медицинской помощи, привитием врачебному сообществу навыков работать, опираясь на клинические рекомендации с обязательным соответствием критериям качества медицинской помощи.

Отдельное направление нашей работы – повышение доступности высокотехнологичной медицинской помощи.

Если в 2012 году такая помощь была оказана 452 тыс. пациентов, то в 2017 году – 1 млн. 39 тысячам, что приблизилось к реальным потребностям населения.

Важно отметить, что и сеть медицинских организаций, выполняющих ВМП, расширилась с 2012 года в 3 раза – до более 1000 медицинских организаций, в том числе региональных, что существенно упростило получение высокотехнологичной помощи населением, в том числе в экстренной форме.

Благодаря этому, число сельских жителей, которым оказана ВМП, выросло в 2,5 раза – со 111 тыс. до 276 тыс. человек в год. В результате, доля сельских жителей в ВМП превысила их долю в численности населения страны: 27 и 25,7% соответственно, что отражает уровень заболеваемости сельского населения.

К сожалению, не всегда современная медицина может спасти больного. Поэтому так важно развивать паллиативную помощь, позволяющую облегчить страдания человека и обеспечить достойный уход.

За 6 лет число паллиативных коек в стране увеличилось в 9 раз. В 2017 году на них получили помощь уже почти 196 тыс. человек, что в 4,5 раза больше, чем в 2012 году.

Существенно улучшилось обеспечение пациентов сильно действующими обезболивающими препаратами.

Тем не менее, проблемы пока сохраняются. Нам предстоит провести работу по обеспечению всех нуждающихся дыхательным вспоможением, в том числе на дому, полностью решить вопрос с обезболиванием каждого страдающего больного.

Эти задачи являются приоритетными и подкреплены финансовой поддержкой из федерального бюджета.

Безусловно, важным условием доступности и качества медицинской помощи является лекарственное обеспечение.

Одной из главных задач 2017 года явился жесткий контроль в сфере ценообразования на жизненно необходимые и важнейшие лекарственные препараты, что позволило добиться снижения уровня цен, по итогам года, на 1,8 %, несмотря на инфляцию.

С 2017 года Минздравом России осуществляется централизованная закупка лекарственных препаратов для лиц, инфицированных ВИЧ. В результате, обеспечено снижение средней стоимости лечения одного пациента более чем в 2 раза – со 169,4 тыс. до 84 тыс. рублей. Полученная экономия бюджетных средств составила 4,8 млрд. рублей, за счет чего охват лечением ВИЧ-инфицированных увеличен с 39,5% до 50,1% без привлечения дополнительных средств.

В 2017 году перечень жизненно важных препаратов (на 2018 год) расширен еще на 60 новых международных непатентованных наименований до беспрецедентного общего числа – 699 МНН. Это - абсолютно мировой рекорд.

С 1 января мы перешли на промышленную эксплуатацию Информационно-аналитической Системы мониторинга и контроля государственных и муниципальных закупок лекарственных препаратов, созданной по поручению Президента Российской Федерации совместно с Государственной корпорацией «Ростех» и заинтересованными федеральными органами исполнительной власти. По результатам тестового применения Системы в 2017 году, обработано 161 тыс. контрактов на закупку лекарственных препаратов на сумму 126 млрд. рублей.

Включение новых государственных и муниципальных закупок в Систему с этого года является обязательным. Работа Системы в полном объеме приведет к существенной экономии государственных средств и улучшению обеспечения населения лекарствами.

Безусловно, лекарства должны быть не только доступными по ассортиментным позициям и цене, но и качественными. Сегодня можно утверждать, что в нашей стране сформирована комплексная система обеспечения качества, эффективности и безопасности лекарственных препаратов.

Развитие материально-технической базы контрольных лабораторных комплексов Росздравнадзора, включая выездные лабораторные модули, внедрение выборочного контроля качества лекарственных средств, увеличение количества экспертиз, позволили за 6 лет снизить количество недоброкачественных лекарственных средств на фармацевтическом рынке России почти в 2 раза – до 0,4%.

Полностью исключить фальсификаты и контрафакты лекарств позволит созданная в рамках реализации специального приоритетного проекта Федеральная государственная информационная система мониторинга движения лекарственных препаратов от производителя до конечного потребителя на основе маркировки идентификационными знаками. В системе уже зарегистрировано 2760 участников фармацевтического рынка. Свыше 9 млн. упаковок уже промаркировано.

В соответствии с принятым Федеральным Законом, 100% выпускаемых в обращение лекарственных препаратов будут поэтапно промаркированы до конца 2019 года, к 1 января 2020 года.

Борьба с недоброкачественными лекарствами и медицинскими изделиями затруднительна в рамках одного государства. Необходима широкая международная кооперация, позволяющая совместно – на наднациональном уровне - противостоять фальсифицированной и контрафактной продукции. Событием особой важности явилась ратификация Российской Федерацией Конвенции Совета Европы «Медикрим».

Одним из приоритетов нашей работы является внедрение единых требований к качеству медицинской помощи на всей территории страны и создание системы управления качеством.

В 2017 году совместно с экспертным сообществом и Национальной Медицинской Палатой завершено создание свода национальных клинических рекомендаций по основным заболеваниям человека, каждая из которых публично обсуждена, прошла процедуру рецензирования и коллегиально утверждена на пленумах, всероссийских съездах, конгрессах, организованных медицинскими профессиональными организациями.

В целях ускоренного внедрения клинических рекомендаций в практическую медицину создан электронный рубрикатор клинических рекомендаций – это поисковая система, позволяющая по ключевым словам и графологическим структурам быстро находить необходимую информацию. Электронный рубрикатор размещен в открытом доступе на официальном сайте Минздрава России в сети Интернет.

Впервые в 2017 году нормативным правовым актом Минздрава России утверждены критерии качества медицинской помощи, которые стали базовым элементом регламентов Росздравнадзора и страховых медицинских организаций по экспертизе качества медицинской помощи.

Уважаемые коллеги, нам необходимо приложить особые усилия для адаптации врачебного сообщества к единым требованиям к качеству медицинской помощи. Огромный вклад здесь должны внести главные профильные специалисты Минздрава России, Федеральных округов и Субъектов Российской Федерации.

Важнейшую роль играют и Национальные Медицинские Исследовательские Центры – 22 наиболее эффективных федеральных научных центра, отобранных на основе жестких прозрачных критериев для выполнения головных профильных функций, обеспечения организационно-методической, научно-методической и образовательно-кадровой поддержки региональных профильных медицинских подразделений.

Для реализации этих функций и консультативной помощи региональным медицинским организациям, врачам, в них работающим, в этом году мы завершим формирование вертикально-интегрированной телемедицинской системы, соединяющей Национальные Медицинские Исследовательские Центры с 700 региональными медицинскими организациями третьего уровня.

Конечно, основной движущей силой поступательного развития отрасли являются медицинские работники.

Принимаемые консолидированные меры по реализации Указов Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. позволили добиться положительной динамики в численности врачей. Их число в 2017 году увеличилось почти на 4 тыс. человек и составило 548 414. Такая ситуация отразилась и на коэффициенте совместительства: он снизился с 2012 года – с 1,54 (этот показатель у нас не снижался почти 10 лет) до 1,38.

Сегодня мы можем констатировать рост числа специалистов по наиболее дефицитным специальностям («Анестезиология-реаниматология», «Рентгенология», «Онкология», «Патологическая анатомия»).

Особое внимание уделяется кадровому обеспечению на селе. За период с 2012 по 2017 год фактическая численность участников программы «Земский доктор» составила 29 тыс. человек, в том числе в 2017 году – более 5 тыс. человек.

С 2018 года мы расширили территориальное действие программы на города с населением до 50 тыс. человек и включили в программу фельдшеров с единовременной компенсационной выплатой в размере 500 тыс. руб.

Основные характеристики квалификации, необходимой медицинским работникам для осуществления их профессиональной деятельности, закладываются профессиональными стандартами.

В настоящее время совместно с Национальной Медицинской Палатой подготовлено 38 профессиональных стандартов по ключевым медицинским специальностям. Создание еще 30 стандартов для врачей-специалистов и среднего медицинского персонала должно быть полностью завершено до конца текущего года.

Именно на основе профессиональных стандартов формируются аккредитационные критерии для процедуры допуска к профессиональной деятельности.

В 2017 году первичную аккредитацию успешно прошли 98% выпускников медицинских вузов и факультетов университетов (более 31 тыс. человек). Это позволило 5,7 тысячам молодых специалистов сразу после завершения обучения начать практическую деятельность на должностях участковых терапевтов и педиатров, амбулаторных стоматологов.

Привлечение и закрепление молодых специалистов на конкретных рабочих местах обеспечил механизм целевой подготовки. За 6 лет целевая подготовка по программам специалитета выросла на 21%, а на последипломном уровне – на 18%. При этом её эффективность достигла 90%.

Особое внимание государство уделяет обеспечению российского здравоохранения высококвалифицированными специалистами, обладающими современными компетенциями.

В целях непрерывного повышения профессионализма врачей создан единый образовательный портал для дистанционного обучения и выбора очных образовательных и тренинговых программ. Сегодня на нем представлено более тысячи интерактивных образовательных модулей по различным специальностям. Пользователями уже являются 236 тыс. врачей, или 43% от их общего количества.

Развивается и укрепляется материально-техническая и методическая база более 80 симуляционно-тренинговых центров.

Важной задачей является создание достойных условий работы медиков, включая повышение уровня заработной платы и введение эффективных систем стимулирования.

По данным Росстата, с 2012 года среднемесячная заработная плата увеличилась у врачей на 65,6%, среднего медицинского персонала – на 56,4%, младшего – на 104,2 %.

На эффективный контракт переведено уже 99 % работников государственных и муниципальных учреждений здравоохранения. Перевод на «эффективный контракт» полностью завершен в 77 из 85 субъектов Российской Федерации.

С учетом рекомендаций Минздрава России, регионы продолжили работу по совершенствованию систем оплаты труда, ориентированных на увеличение доли выплат по окладам в структуре заработной платы до 55–60%.

В настоящее время в 60 из 85 регионов параметры оплаты труда соответствуют рекомендованным значениям. Средняя величина должностных окладов врачей увеличилась в 2,0–2,5 раза.

Осталось 4 региона с уровнем оклада в зарплате медиков ниже 30%. Коллеги, нужно исправить ситуацию в ближайшее время!

Для действительного преобразования условий труда медицинских работников, оптимизации действий, снижения бремени бумажной работы необходимо активное внедрение в медицинских организациях информационных систем.

За последние годы в учреждениях здравоохранения страны в целом сформирована информационно-телекоммуникационная инфраструктура.

Для дальнейшего развития цифрового здравоохранения в июле 2017 года был принят Федеральный закон, закрепляющий создание Единой Государственной Информационной Системы в сфере здравоохранения, введение электронного медицинского документооборота и телемедицины.

По итогам 2017 года, уже более 11 тыс. медицинских организаций используют информационные системы при оказании медицинской помощи, к ним подключено более 520 тыс. автоматизированных рабочих мест медицинских работников.

Продолжается информатизация медицинских организаций в удаленных населенных пунктах. К концу 2017 года более 3 тысяч были подключены к высокоскоростному Интернету. В этом году будет подключено ещё более 7 тысяч объектов, и, в соответствии с поручением Президента, подключение больниц и поликлиник будет полностью завершено.

Это позволит внедрить централизованные информационные системы в субъектах Российской Федерации и создать технологические условия для обеспечения преемственности оказания медицинской помощи.

В рамках приоритетного проекта «Электронное здравоохранение» в 2017 году на Едином портале государственных и муниципальных услуг запущен Личный кабинет пациента «Мое здоровье». И уже до конца года им воспользовались более 800 тыс. граждан, совершив почти 7 млн. запросов.

Сервис электронной записи на прием к врачу реализован в 78 регионах.

Граждане всей страны получили доступ к сведениям о прикреплении к медицинской организации.

В 2018 году будут включены сервисы по получению сведений об оказанных медицинских услугах и их стоимости, доступу к электронным медицинским документам.

С декабря 2017 года действует система мониторинга времени ожидания первичного приема врачей в амбулаторных медицинских организациях первого уровня, к которой подключено уже более 3,5 тыс. медицинских организаций.

По поручению Президента Российской Федерации, на дальнейшее развитие информационных медицинских систем регионам будет выделена финансовая помощь.

Как отметил Президент в Послании, «поликлиники и фельдшерско-акушерские пункты, региональные учреждения здравоохранения и ведущие медицинские центры должны быть связаны в единый цифровой контур, чтобы для помощи каждому человеку были привлечены силы всей национальной системы здравоохранения».

Это наша важнейшая общая задача на ближайшие годы.

Основной концепцией развития российского здравоохранения является создание Национальной пациенто-ориентированной системы, объединяющей все медицинские мощности страны, независимо от формы собственности и ведомственной принадлежности, на основе единых требований к доступности и качеству медицинской помощи и квалификации медицинских работников.

В 2017 году здравоохранение стало лидером по количеству инициированных и реализуемых инвестиционных проектов на принципах государственно-частного партнерства в социальной сфере. На различных этапах реализации 118 проектов, из них 84 находятся на инвестиционно-эксплуатационной стадии.

Количество проектов, особенно концессий, в сфере здравоохранения неуклонно увеличивается. Растет количество поданных в официальном порядке и рассмотренных органами власти частных концессионных инициатив.

16 марта текущего года Правительство Российской Федерации наделило Минздрав полномочиями по рассмотрению таких инициатив в отношении федеральной инфраструктуры здравоохранения.

В настоящее время объем инвестиций в проектах ГЧП составляет 63,5 млрд. рублей, при этом объем частных инвестиций в проектах ГЧП достиг 56 млрд. рублей (это 88,2% от общей величины).

Если говорить об инвестиционном потенциале здравоохранения, то он высок и определяется, прежде всего, степенью износа основных фондов (57% на начало 2017 года).

Мы прогнозируем повышение интереса представителей бизнеса и органов государственной власти субъектов Российской Федерации к такому способу развития медицинской инфраструктуры.

На федеральном уровне Министерством продолжается работа по запуску пилотных проектов, которые позволят сформировать на практической базе необходимые типовые решения и документы.

Важнейшее участие в реализации принципа пациенто-ориентированности системы здравоохранения должны принять страховые медицинские организации. Именно они должны стать защитниками главного права каждого человека на сохранение здоровья и, наряду с этим, должны стать мотиваторами к ответственному поведению, здоровому образу жизни, активной профилактике. За 2 года мы создали многотысячный отряд страховых представителей. Исполняемые ими функции вошли в новые правила работы страховых медицинских организаций.

Уважаемые коллеги!

Развитие отечественного здравоохранения во многом определяется внедрением новых современных биомедицинских и инженерных технологий, а также переходом к «Медицине – 4П»: предиктивной, профилактической, персонализированной и партисипативной – на основе активного участия и равноправного партнерства пациента.

Особую роль в становлении инновационной медицины играют:

- полноценная реализация национальных технологических инициатив Health-Net и Neuro-Net;

- развитие научно-образовательных медицинских кластеров вокруг ведущих медицинских ВУЗов и учреждений науки;

- расширение сети центров доклинических трансляционных исследований;

- внедряемые Минздравом механизмы направленного инновационного развития и клинической апробации, позволяющие сократить длительность инновационных разработок в несколько раз, обосновать их клинико-экономическую эффективность.

В стране активно ведутся исследования, направленные на создание системы биомаркеров заболеваний, в том числе предиктивных, развитие инновационных методов мониторинга здоровья, в том числе с использованием телемедицинских технологий.

Разрабатываются и внедряются современные методы персонализированной фармакотерапии, отечественные таргетные иммунные препараты, векторные вакцины, генотерапевтические лекарственные препараты, а также инновационные разработки в области робототехники, киберпротезов, человеко-машинных интерфейсов, 3D- прототипирования.

В 2017 году утверждена Стратегия предупреждения распространения антимикробной резистентности в Российской Федерации. Уважаемые коллегии, на сессии Генеральной Ассамблеи ООН Россией были представлены альтернативные методы лечения инфекционных заболеваний. Это не традиционные антибиотики, это препараты другого класса, которые были разработаны российскими учеными.

Успехи нашей страны в области здравоохранения достойно оцениваются за рубежом.

За последние три года резко увеличился поток иностранных пациентов в российские клиники. Если в 2016 году в российских клиниках обследовались и лечились не более 35 тыс. иностранных пациентов, в 2017 году – более 110 тысяч. Одновременно с этим, значительно сократился поток россиян, выезжающих для получения медицинской помощи за рубеж.

В ходе юбилейной 70-й сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения в мае 2017 г. пост Председателя Ассамблеи единогласно передан нашей стране.

По оценкам ВОЗ, наша страна устойчиво входит в число мировых лидеров по эффективности мер, направленных на борьбу с неинфекционными заболеваниями. В этом вопросе мы сегодня оказываем методологическую и образовательную помощь многим государствам. Неслучайно нам доверено возглавить группу высокого уровня по подготовке и проведению в рамках Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2018 года Совещания высокого уровня по профилактике и борьбе с неинфекционными заболеваниями.

В ноябре 2017 г. в г. Москве проведена Первая глобальная министерская конференция ВОЗ по борьбе с туберкулезом, которую открывал Президент Российской Федерации. Итогом явилось принятие Московской Декларации. Этот документ лег в основу создаваемой в настоящее время Политической Декларации ООН по борьбе с туберкулезом, которая будет также рассмотрена и принята на Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре текущего года.

Укрепляются контакты в сфере охраны материнства и детства, профилактики неинфекционных и инфекционных заболеваний не только с нашими соседями – Европейскими и Азиатскими партнерами, но и на других континентах планеты.

Так, в 2017 году группа российских исследователей и организаторов здравоохранения были награждены высшими государственными наградами Гвинейской Республики за вклад в профилактику и борьбу с эпидемией лихорадки Эбола.

Вся наша работа базируется на взаимодействии с гражданским обществом: социально-ориентированными некоммерческими и благотворительными организациями, с Общественным Советом при Министерстве и Общественной Палатой, Профсоюзом медицинских работников – через механизмы открытости.

2018 год объявлен Президентом страны «годом добровольчества». В настоящее время в сфере здравоохранения насчитывается более 13 тыс. волонтеров, охватывающих своей помощью около 4 млн. человек. Активно работает всероссийское движение «Волонтеры-медики».

Минздрав России – первое ведомство, которое создало единый методологический и образовательный Федеральный центр поддержки добровольчества в сфере охраны здоровья, который осуществляет взаимодействие и координирует активность более чем 470 волонтерских организаций.

Уважаемые коллеги, хорошего врача необходимо воспитывать уже со школьной скамьи, продолжая данную работу в вузе и помогая выпускнику на первых самостоятельных шагах овладения нашей сложной профессией. Именно поэтому мы создаем в масштабах всей страны движение наставничества в медицине и здравоохранении.

То внимание, которое руководство страны уделяет развитию здравоохранения, трудно переоценить!

В Послании Президента прозвучало, что «важнейшая задача, которая касается каждого, это доступность современной, качественной медицинской помощи. И мы должны ориентироваться здесь на самые высокие мировые стандарты».

Равные возможности и справедливость должны стать единым требованием для всей системы российского здравоохранения!

Залогом успешного решения поставленных задач является наша командная работа, вовлеченность всех субъектов Российской Федерации, Национальных медицинских исследовательских центров, ВУЗов, аппарата главных внештатных специалистов Минздрава России, Федеральных округов и регионов в достижение общей благородной цели – улучшения здоровья и продолжительности жизни россиян.

Уважаемые коллеги!

Позвольте сердечно поблагодарить за совместную работу:

Администрацию Президента и Правительство РФ,

нашего куратора – вице-премьера О.Ю. Голодец,

представителей Совета Федерации, Государственной Думы,

других федеральных органов исполнительной власти,

членов Общественной палаты и Общественного Совета при Минздраве России,

профсоюза медицинских работников,

РСПП и «Опоры России»,

экспертных, благотворительных и пациентских сообществ,

всех, кто оказывал помощь и поддержку в нашей работе!

Спасибо Вам большое!

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 30 марта 2018 > № 2556991 Вероника Скворцова


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > bfm.ru, 29 марта 2018 > № 2560981 Анатолий Чубайс

«Роснано» планирует направить на дивиденды 50% чистой прибыли

В 2017 году налоговые отчисления проектных предприятий «Роснано» превысили вклад государства в создание корпорации. Об этом Business FM рассказал глава компании Анатолий Чубайс

«Роснано» по итогам 2017 года планирует направить на дивиденды государству 50% чистой прибыли. Об этом в интервью Business FM заявил председатель правления УК «Роснано» Анатолий Чубайс. Кроме того, он рассказал, что в прошлом году налоговые отчисления проектных компаний «Роснано» превысили объем инвестиций государства в создание самой компании. С Чубайсом беседовала Елена Марчукова.

Возможна ли выплата дивидендов компании по итогам 2017 года в пользу государства? Если да, то какую часть прибыли вы можете направить на дивиденды?

Анатолий Чубайс: У нас картина такая: ответ на этот вопрос определяется наличием или отсутствием прибыли. Причем по действовавшему до недавнего времени порядку нужна была прибыль либо по РСБУ, либо по МСФО. Если она есть, то большая из этих двух цифр является основанием для расчета прибыли. Сейчас в соответствии с законом отчитались о прибыли по РСБУ. Она у нас составила 1 млрд 57 млн рублей. Это означает, что у нас появляется основание или, наоборот, необходимость выплаты дивидендов. Мы с этим согласны. Дивиденды рассчитываются по действовавшей методике в размере 50% от этой суммы. Для нас это означает чуть больше 500 млн рублей. Соответственно, мы готовы к такой выплате. Надо, правда, уточнить, что порядок пока еще окончательно не утвержден Минфином по итогам 2017 года, но я думаю, что он останется прежним, тем более что недавно Минфин публично об этом заявлял. Это означает, что 50% от прибыли для нас — полмиллиарда, что для нас впервые в нашей истории за десять лет существования компании произойдет. Как вы понимаете, дивиденды — это не просто какие-то бумажные отчеты, это реальные перечисления реальных живых средств из «Роснано» государству.

Как вы планируете оценивать развитие инноваций? Как это измерять, какие новые показатели появились в долгосрочной стратегии «Роснано»?

Анатолий Чубайс: В долгосрочной стратегии «Роснано», прежде всего, сохранилась преемственность. Она переутверждена, и теперь уже она действует не до 2020-го, а до 2023 года. Все базовые задачи, в том числе главная задача — создание в России наноиндустрии, остались без изменения. Это очень важно. В то же время есть некоторые уточнения, в том числе показателей, о которых вы спрашиваете. Что конкретно там сделано? Самое главное состоит в том, что смещен приоритет с чисто количественных показателей на показатели качественные, показатели эффективности и показатели экспорта. Конкретно — у нас впервые появился показатель по экспорту нанопродукции. Суть его состоит в том, что рост этого экспорта должен быть выше, чем рост ненефтегазового экспорта в стране в целом. По сути дела, это означает не просто рост доли инновационной экономики в ВВП России, но еще и внутри инновационной экономики нанотехнологическая часть как наиболее продвинутая должна расти еще быстрее. Еще одно важное изменение для нас — это новая задача по привлечению инвестиций, что, как вы понимаете, в нынешней геополитической ситуации непросто, тем не менее нам не просто подтверждены старые цифры: 2020 год — 150 млрд рублей объемы привлечения, но еще дан второй сценарий, в котором объемы привлекаемых внешних инвестиций в нанотехнологии в России должен быть еще больше. Это новый для нас вызов, над которым нам придется серьезно работать.

Эта цифра в 150 млрд рублей, которую вы упомянули, касается именно внешних инвестиций или совокупно?

Анатолий Чубайс: 150 млрд рублей — это цифра объема внешних инвестиций, которые мы должны привлечь в 2020 году, притом что 150 млрд — это минимальная цифра на этот год, а максимальная цифра — 175 млрд рублей, если я правильно помню.

Какой социально-экономический эффект для государства от инвестиций «Роснано», что государство получает в итоге?

Анатолий Чубайс: Это довольно значимые вещи, как нам представляется. Прежде всего, это новые рабочие места. На сегодня их создано уже 38 тысяч. Не менее важная вещь — это финансирование сферы научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Хочу подчеркнуть, что речь идет не о том, что «Роснано» взяла из бюджета деньги и перечислила на НИОКР, а речь идет о том, что «Роснано» построила заводы, которые, в свою очередь, для своего развития будут финансировать, да, собственно, уже полноценно финансируют НИОКР. Только за последние четыре года построенные нами заводы профинансировали НИОКР на 38 млрд рублей. За это же время Академия наук России профинансировала их всего на 12,6 млрд рублей. Это, как нам кажется, очень важный эффект еще и с учетом того, что такие наукоемкие производства очень хорошо понимают, что им нужно заказывать. Их качество как заказчика очень высокое. Еще одна символическая для нас вещь — мы в прошедшем, 2017 году по совокупному объему налоговых отчислений построенных нами предприятий впервые превысили объем инвестиций государства в создание «Роснано» на старте. Государство внесло в наш уставный капитал 101 млрд рублей, а по итогам прошлого года у нас совокупный объем налоговых платежей наших проектных компаний больше, чем 101 млрд.

Могли бы вы назвать отрасли, в которых построены эти заводы?

Анатолий Чубайс: Давайте попробуем. Из отраслей, которые мы считаем, большая часть которых появилась заново, наиболее значимы для нас следующие: во-первых, это ядерная медицина. Отрасль, которая в крайне ограниченном виде существовала, а сегодня в десяти регионах страны функционируют диагностические центры, построенные нами. Во-вторых, это электроника и фотоника. Это целый ряд предприятий, в том числе, что очень важно, это и флагман российской индустрии в этой сфере — компания «Микрон». Дальше, это больше полутора десятков предприятий в сфере новых современных материалов. Тут спектр от теплоизоляционных материалов до углепластика, в том числе для современной боевой авиации, да теперь уже и гражданской: «Черное крыло» МС-21 — это тоже углепластик. Важное направление — это покрытие и модификация поверхности. Здесь у нас тоже полтора-два десятка новых предприятий, которые построены, которых не существовало в стране. Очень важно, что мы вместе с правительством, наконец, запустили в России большой проект по солнечной энергетике, притом что речь идет не просто о солнечных станциях, а речь идет еще и о построенных заводах, которые производят в России российскую продукцию для солнечных станций. Добавлю к этому то, что чуть больше двух недель назад в России запущена первая ветростанция. Это еще одна большая индустрия, под которую мы сейчас разворачиваем строительство заводов по производству оборудования для российской ветроэнергетики.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > bfm.ru, 29 марта 2018 > № 2560981 Анатолий Чубайс


Россия. ПФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 29 марта 2018 > № 2557282 Марат Садыков

Что ждет медицину Татарстана: о планах рассказал новый министр здравоохранения республики

Марат Садыков дал свое первое интервью на посту министра здравоохранения РТ информационному агентству «Татар-информ».

– Марат Наилевич, не секрет, что в России падает демография. Как у нас в Татарстане обстоят дела с рождаемостью?

– Благодаря мерам, принятым Президентом Республики Р.Н. Миннихановым, Минздравом России, Правительством Татарстана, в последние годы в нашей республике отмечается положительная динамика основных демографических показателей, которые служат индикаторами деятельности всей системы здравоохранения.

Сохраняется естественный прирост населения, снижается смертность. Население стареет – это общемировой тренд, характерный и для Татарстана.

По естественному приросту населения и рождаемости в 2017 году Татарстан занял первое место в Приволжском федеральном округе. У нас самые низкие в округе показатели смертности населения. Кстати, показатель смертности населения за прошлый год оказался самым низким начиная с 1992 года.

Показатель ожидаемой продолжительности жизни составил 74,2 года. За последние 10 лет показатель увеличился более чем на 5 лет.

Отмечается снижение показателей смертности от всех причин, кроме смертности от инфекционных и паразитарных заболеваний (за счет ВИЧ-инфекции), от болезней органов пищеварения, от старости. Показатель младенческой смертности снизился на 4,5 процента, показатель материнской смертности – на 13,9 процента.

– Какие планы у Минздрава РТ на 2018 год?

– На итоговой коллегии министерства приняты основные приоритетные направления в развитии на 2018 год.

Это продолжение оптимизации системы оказания медицинской помощи и поэтапная модернизация амбулаторной сети, переход от информатизации к цифровизации и создание единого электронного информационного пространства, а также дальнейшее внедрение современных технологий коммуникации и менеджмента качества и активная работа по профилактическим направлениям.

В республике продолжается модернизация первичного звена. Все обязательства 2017 года были выполнены. В настоящее время полностью закончены работы на 50 объектах и завершаются на 24 объектах в Казани и Набережных Челнах. В этом году мы планируем отремонтировать 120 объектов, в том числе поликлиники республиканских учреждений.

Среди стратегических направлений Минздрава – совершенствование амбулаторной помощи населению, повышение доступности медицинской помощи и ликвидация очередей.

– Что будет с медициной в селах? Еще несколько лет назад это была одна из болевых точек республики.

– Да, отдельно хочу остановиться на модернизации сельского здравоохранения. Вы хорошо знакомы с модульными конструкциями, которые производятся в республике. Всего за последние пять лет установлено 413 модульных ФАПов, а также 19 модульных патологоанатомических отделений. В 2018 году мы планируем установить еще 44 модульных ФАПа. Сегодня на селе создаются достойные условия для работы медицинского персонала и пребывания пациентов.

Исполнение стандарта «Дружелюбная поликлиника – Татарстанский стандарт» в пилотных учреждениях показало возможность за короткий период повысить производительность труда персонала на 25 процентов. А также увеличить время первичного приема и уменьшить время ожидания приема до 10 минут за счет предварительной записи. Удовлетворенность населения при этом выросла.

Эффективным организационным решением стало распределение потоков пациентов с направлением пациентов, обратившихся без предварительной записи, к дежурному врачу.

– Какие информационные технологии используются сегодня в татарстанской медицине?

– На протяжении последних трех лет в отрасли в этом направлении совершен определенный прорыв. В республике работают система ГЛОНАСС, ситуационные центры на базе центров высокотехнологичной медицинской помощи, Центральный архив медицинских изображений, проекты «Единый рентгенолог» и «Единый кардиолог». Реализован проект «Карта жителя Республики Татарстан» в Зеленодольске. Большинство зданий медицинских организаций подключено к сети Интернет.

В 2017 году более 65 процентов посещений в поликлиники были по электронной записи, а это 14 миллионов записей. Ведутся электронные медицинские карты, выдаются листки нетрудоспособности в электронном виде – уже выдано 3774 листа.

Наши бригады скорой медицинской помощи оснащены планшетными компьютерами. Следующим этапом развития информатизации отрасли должно стать создание сервисов для граждан. Будущее за личными кабинетами, куда будет поступать информация о проведенных вакцинациях, лабораторных исследованиях, назначениях врачей.

– Как Министерство здравоохранения Татарстана улучшает качество работы врачей и медперсонала? Довольно ли население врачами и медициной в целом сегодня?

– В Татарстане внедряется программа под названием «Корпоративный университет». Это нужно для того, чтобы наши руководители смогли реализовать свой потенциал и, конечно же, могли повернуть свои коллективы в сторону пациента.

Без внедрения новых эффективных методов мотивации, нацеленных на повышение качества медицинской помощи, многие наши планы в этом направлении останутся благими пожеланиями.

Мы провели стратегические сессии и тренинги, охватив более трех тысяч специалистов.

Буквально первые месяцы на республиканском портале госуслуг работает электронный сервис «Оценка качества работы медицинского учреждения». После посещения специалиста татарстанцы могут оценить качество предоставления медицинских услуг. Сервисом уже воспользовались около 300 тысяч человек.

Наша республика всегда отличалась внедрением инноваций, и это определяет наши конкурентные преимущества. Сейчас в Татарстане взят курс на создание модели здравоохранения, максимально ориентированной на потребности населения.

В 2018 году мы планируем продолжить структурные преобразования в отрасли. Главная наша цель – продолжить формирование эффективной системы здравоохранения.

Определенные успехи достигнуты в части внедрения современных принципов менеджмента качества. Всего в республике 12 медицинских организаций сертифицированы на соответствие международным стандартам ISO 9001.

Активное участие приняли медицинские организации республики в добровольной сертификации «Качество и безопасность медицинской деятельности» Росздравнадзора, три наших клиники (Детская республиканская клиническая больница, Камский детский медицинский центр, Мензелинская центральная районная больница) подтвердили соответствие требованиям системы.

– Какую профилактику ведет Минздрав Татарстана?

– В последние годы профилактические направления в здравоохранении прочно заняли передовые позиции. Мы наработали определенный опыт в вовлечении работодателей в сохранение здоровья сотрудников.

Теперь в Татарстане проводятся медицинские профилактические осмотры на крупных промышленных предприятиях, чтобы диагностировать злокачественные новообразования на ранней стадии за счет средств работодателей.

Так вот, совместно с работодателями, страховыми медицинскими организациями и СМИ увеличилась доля выявленных онкологических заболеваний с 17 процентов в 2015 году до 25 процентов в прошлом году. А выявляемость злокачественных новообразований на ранних стадиях выросла с 65 до 68 процентов. 2018 год объявлен Годом мужского здоровья.

Россия. ПФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 29 марта 2018 > № 2557282 Марат Садыков


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Финансы, банки > mirnov.ru, 29 марта 2018 > № 2553897 Валентина Матвиенко

ОМС: ВЗЯТЬ ДА ОТМЕНИТЬ?

Громкая новость пришла из Совета Федерации.

На заседании научно-экспертного совета по реализации задач, озвученных в послании президента, спикер Валентина Матвиенко предложила направлять средства в медицинские учреждения через структуры Минздрава напрямую из федерального и регионального бюджетов, минуя Фонд ОМС, а саму систему страхования сделать добровольной, то есть ни много ни мало радикально изменить систему финансирования медицинских услуг в стране.

Что могло заставить третье по рангу должностное лицо в российской вертикали власти публично бросить камень в систему обязательного медицинского страхования, в которой крутятся около 2 трлн народных рублей? В смысле - сумасшедшие деньги, переданные государству в виде налогов, чтобы обеспечить быстрое и качественное лечение больных.

Валентина Ивановна жестко заявила, что деньгами этими слишком вольготно распоряжаются страховые компании:

«Сколько средств граждан уходит на содержание этих страховых компаний?! Это просто конторки по перекачиванию денег граждан. А какая эффективность страховой компании? Приезжаешь в регион - самые красивые здания у отделений ПФР, ФОМС, ФСС. Вот на это уходят средства. И это называется эффективной системой?!»

Спикер замахнулась на медстрахование! Система эта строилась на заре доморощенного либерализма, когда недоучившиеся «экономисты-завлабы» ломали советские механизмы социального обеспечения, внедряя по рецептам заморских учебников или забугорных советников механизмы иностранные, совсем иные.

Именно тогда между государством и нуждающимися в соцподдержке гражданами возникли посредники - толстые прокладки в виде всех этих фондов.

Скопировать их по-умному с иностранных образцов «реформаторы» не сумели, упустив сознательно или по малограмотности важные детали. Потому и получилось – их фонды заточены на то, чтобы умножать средства налогоплательщиков и оплачивать их лечение, а «наши» больше пригодны для обогащения начальников этих фондов.

Первый грандиозный скандал в ФОМС случился осенью 2006 года, когда Генпрокуратура арестовала практически все руководство во главе с его директором Андреем Тарановым.

Уголовное дело было заведено по результатам проверки Счетной палатой деятельности организации за 2005 год, речь шла о преступлениях по двум статьями УК РФ - «Злоупотребление должностными полномочиями» и «Получение взятки».

Через четыре года снова! В августе 2010-го страна узнала о раскрутке «дела томографов», получившего шанс стать самым громким коррупционным скандалом года. Стоимость томографов и другой дорогостоящей медицинской техники завышалась в разы, они покупались через третьих лиц, при этом с каждой перепродажей цена увеличивалась в несколько раз.

Продолжение - в сентябре 2017 года. Генпрокуратура выяснила, что ФОМС, отказывая в деньгах сельским медпунктам, тратил бюджетные деньги на закупку квартир своему руководству.

Например, заместитель начальника управления фонда получил на эти цели 11,5 млн рублей, при этом у чиновника в собственности уже были две квартиры в Арабских Эмиратах плюс большая квартира в Москве. Всего фонд выделил пяти своим руководителям 45 млн рублей.

При этом следователи отметили, что на фоне резкого улучшения жизни начальников организации долги больниц в регионах достигают сотен миллионов, а то и миллиардов рублей! Такое вот заколдованное место этот ФОМС: поток государственных средств здесь резко меняет направление и вместо поликлиник и больниц сворачивает в карманы чиновников.

«Государственные деньги государственным же медучреждениям передаются через частных коммерческих посредников, - утверждают специалисты Минздрава. - У нас структуры ОМС заинтересованы в росте объема медицинских услуг, но не заинтересованы в результатах лечения. Главное - лечить дольше и дороже, чтобы больше положить себе в карман. Система экономически нацелена на рост числа больных, а особо - на увеличение доли тяжелобольных с длительно или хронически протекающими болезнями. Все это противоречит целям государства и общества!»

Так в наших нынешних реалиях работает обязательное медстрахование, в котором огромные бюджетные деньги сначала закачиваются в коммерческие организации, чтобы затем быть отправленными в государственные поликлиники и больницы. Это теоретически.

Но на то он и посредник, чтобы к нему прилипали купюры. Как утверждает создатель НИИ по управленческим и экономическим проблемам Минздрава Юрий Комаров, из бюджета ОМС по дороге из фондов в больницы вымывается около 14%, то есть примерно 238 млрд рублей.

По официальным выводам Счетной палаты, в 2015 году система ОМС потеряла 30,5 млрд рублей, которые страховые компании потратили на собственные нужды, а в 2017-м СП зафиксировала увеличение на 26-39% тарифов на услуги, оказываемые больницами в рамках системы ОМС.

Количество скандалов в ФОМС, а также превращение рядовых чиновников в крупных жуликов, едва они рассаживаются по начальственным кабинетам фонда, однозначно свидетельствуют - лавочку надо закрывать и переходить на короткую прямую схему «федеральный бюджет - медицинские учреждения». Думается, спикер Совета Федерации не случайно озвучила эту идею именно сейчас, когда среди властных элит началась гонка за пост нового главы правительства.

Участникам этой гонки стоит также обратить внимание на Пенсионный фонд, который работает по схожей схеме и у которого постоянно не хватает денег. Может, и здесь укоротить и вернуться к советской модели «бюджет - собес - пенсионер»?! Не помнится, чтобы на нее сильно жаловались...

Лаврентий Павлов

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Финансы, банки > mirnov.ru, 29 марта 2018 > № 2553897 Валентина Матвиенко


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 26 марта 2018 > № 2566866 Алексей Погонин

Алексей Погонин: Внедрение нового дизайна в поликлиниках начнется в этом году

Заместитель руководителя Департамента здравоохранения Москвы Алексей Погонин — о том, как пациенты помогают сделать столичные поликлиники лучше.

Ситуационный центр Департамента здравоохранения города Москвы был создан в Москве три года назад. Основная его задача — обеспечение оперативного контроля над ситуацией в городских поликлиниках. Каждый день сотрудники центра принимают и обрабатывают тысячи предложений и отзывов горожан о работе медиков. Эта информация помогает совершенствовать работу столичной системы здравоохранения.

Так, по просьбам пациентов в поликлиниках реорганизовали регистратуры, врачей и медсестер отправили на курсы бесконфликтного общения и пациентоориентированности, а у кабинетов дежурных врачей оборудовали табло электронной очереди. Что еще изменится в столичных поликлиниках благодаря обратной связи с пациентами и когда начнется внедрение единого стандарта оформления городских медорганизаций, рассказал заместитель руководителя Департамента здравоохранения Москвы Алексей Погонин.

— Алексей Владимирович, какие способы получения обратной связи от пациентов используются сейчас в московских поликлиниках столичным Департаментом здравоохранения?

— Оценить качество работы поликлиник, а также высказать свои замечания и пожелания пациенты могут несколькими способами. Во-первых, в каждом медучреждении есть так называемый ящик отзывов. В него можно опустить письмо или заполненную анкету (она выдается на стойках информации). Во-вторых, москвичи могут позвонить на горячую линию поликлиники или Департамента здравоохранения. Отзывы пациенты оставляют и на сайте Департамента в разделе «Вопросы и обращения». Свои замечания и предложения можно оставить на портале «Наш город». Там тоже есть специальный раздел, посвященный работе московских поликлиник.

Дополнительно мы постоянно проводим имейл-опросы. После посещения врача пациенту на электронную почту приходит анкета с тремя вопросами: «Удовлетворены ли вы результатами приема врача?», «Удовлетворены ли вы качеством работы и отношением к вам других работников поликлиники?», «Удовлетворены ли вы чистотой и порядком в поликлинике?». Человеку предлагается по каждому пункту поставить оценки: от единицы до пятерки. В анкете есть место и для развернутого комментария. Все комментарии собираются и обрабатываются в нашем ситуационном центре, а потом переадресовываются главврачам поликлиник.

— Много ли отзывов о качестве работы поликлиник и врачей вы получаете от москвичей? Все ли они именные или приходят и анонимные?

— За 2017 год мы получили и обработали около четырех миллионов анкет. Их заполняют примерно 15 процентов от общего числа пациентов столичных поликлиник. К сожалению, не все москвичи, которым отправляются на электронную почту опросы с просьбой оценить работу медорганизации, это делают. В ином случае цифра была бы гораздо больше. Кроме того, не у каждого пациента есть электронная почта. Но они могут оставлять свои отзывы через другие каналы.

Электронные анкеты персонифицированы, перед отправкой главным врачам мы их обезличиваем, поэтому больной может не бояться, что его отзыв как-то негативно на нем отразиться. Личные данные мы открываем только в том случае, если комментарий касается какой-то частной ситуации, и поликлинике нужно оперативно связаться с человеком, чтобы при необходимости помочь в решении того или иного вопроса. Мы всегда призываем горожан честно и объективно оценивать качество работы медиков.

— О чем чаще всего пишут пациенты в анкетах? Как специалисты ситуационного центра реагируют на критические комментарии?

— Если говорить о замечаниях, то они в основном касаются организационных моментов — очередей у кабинетов врача, которые в некоторых поликлиниках редко, но встречаются, и отсутствия амбулаторной карты на момент приема пациента. Иногда поступают жалобы на некорректное, по мнению пациентов, отношение со стороны медперсонала.

Отчеты по негативным отзывам мы отправляем в поликлиники еженедельно и требуем, чтобы по каждому случаю проводилась проверка. Контролировать это нам помогает специальная программа, которая по кодовым словам анализирует все комментарии и распределяет их по категориям. Так мы отслеживаем динамику по темам обращений в медицинские организации. Мы не хотим, чтобы пациенты оставляли отзывы, а потом приходили в медучреждение и снова видели то же самое. Каждая недоработка должна устраняться в сжатые сроки.

Специалисты ситуационного центра также следят за порядком в поликлиниках в режиме реального времени. Напомню, в коридорах и холлах медучреждений на сегодняшний день установлено уже 3766 видеокамер. Например, если на медицинском посту наблюдается очередь более чем из пяти пациентов на одного сотрудника, мы связываемся с руководством поликлиники и предлагаем пути решения проблемы: рекомендуем пригласить дополнительных специалистов или перераспределить пациентов между свободными докторами. Кроме того, мы проводим постоянную работу с главврачами поликлиник, объясняем им, что не надо замалчивать или скрывать проблемы, нужно их эффективно решать.

—Как в целом жители города оценивают качество работы поликлиник? Кого-то благодарят?

— Пациенты довольны изменениями, которые произошли в столичном здравоохранении с момента внедрения московского стандарта поликлиники. По результатам имейл-опросов за 2017 год 92 процента человек удовлетворены посещением врача. Цифра беспрецедентная, мы никогда раньше таких результатов не получали. Благодарят за многие вещи. Причем не только врачей, как раньше, но и другой медперсонал.

Например, очень приятно, когда говорят: «Спасибо сотрудникам стойки информации, очень приятные вежливые люди!» Часто благодарят медсестер медицинских постов, которые с душой относятся к каждому пациенту: не только померяют давление, но и поговорят с человеком, узнают, как у него дела, спросят, помогает ли лечение. Руководство тоже благодарят, например, за чистоту в поликлинике и за хорошую организацию работы всех служб.

Ну и, конечно, больше всего слов благодарности звучит в адрес докторов. В Москве уже в течение нескольких лет проходит акция «Спасибо, доктор!», она стартовала в мае 2015 года и продолжается до сих пор. Все началось с того, что один из пациентов столичной больницы рассказал в социальной сети свою историю излечения от тяжелой болезни. Благодарность врачу он отметил хештегом #спасибодоктор.

С тех пор в СМИ и блогосфере были опубликованы тысячи уникальных историй пациентов. Кому-то московские медики помогли встать на ноги, кому-то стать родителями. Любой человек может выразить благодарность врачам, медсестрам, нянечкам и другим сотрудникам медицинских организаций. Специально для этого создан сайт спасибодоктор.москва, где можно рассказать свою историю, а также увидеть все сообщения, которые оставили другие люди. Почти 10 тысяч человек уже поделились своими историями.

Поддерживает акцию и проект «Активный гражданин». У него есть специальная страница, посвященная акции, а также на «Активном гражданине» уже дважды проходили голосования по выбору лучших врачей и медсестер. В них принимали участие десятки тысяч москвичей.

— Появятся ли новые каналы взаимодействия с пациентами в ближайшее время?

— Совместно с Департаментом информационных технологий в четырех городских поликлиниках (двух взрослых и двух детских) был реализован пилотный проект по масштабному изучению мнения пациентов. После визита к врачу им приходила не стандартная, а расширенная анкета с пятью вопросами. Дополнительно проводилась рассылка СМС-сообщений, а на талоне к врачу печатался телефон, позвонив по которому можно было высказать свои замечания. В случае если пациент оставлял критический комментарий, с ним связывался специалист ведомства и выяснял подробности произошедшего. Для чистоты эксперимента поликлиники, в которых проводился пилотный проект, не знали об участии в нем. Эксперимент завершился 1 февраля. После окончательного подведения итогов мы примем решение, какой канал связи наиболее эффективен и стоит ли внедрять такую комплексную систему обратной связи с пациентами во всех столичных медучреждениях в ближайшее время.

— Какие просьбы и пожелания пациентов легли в основу глобальных изменений в столичных поликлиниках?

— Три года назад через краудсорсинг-проект «Московская поликлиника» и во время голосований на «Активном гражданине» москвичи рассказали, какими они хотят видеть городские поликлиники. Большую часть просьб и пожеланий пациентов мы учли. К примеру, раньше люди часто жаловались, что очень трудно дозвониться в регистратуру, чтобы вызвать врача на дом или записаться на прием. В итоге во всех поликлиниках были созданы единые кол-центры, сотрудники которых принимают и перераспределяют звонки. Сами регистратуры тоже были реорганизованы по просьбам горожан.

Напомню, что теперь пациенту не нужно стоять в очереди, чтобы получить на руки медицинскую карту. Вся медицинская документация хранится в отдельном помещении — картохранилище, откуда карты доставляют в кабинет врача непосредственно перед приемом больного. На месте регистратур мы оборудовали стойки информации. За ними располагаются наши сотрудники, они оперативно консультируют пациентов по всем интересующим вопросам. Освободившееся пространство мы превратили в комфортные зоны пребывания с удобными диванами, кондиционерами и кулерами с питьевой водой.

Именно обращения пациентов подтолкнули нас к созданию системы «Дежурный врач 2.0». Цифры 2.0 в данном случае — это своеобразный ИТ-термин новой, более модернизированной версии программы. На первом ее этапе в каждой поликлинике был выделен отдельный кабинет для работы дежурного врача. Нововведение позволяет пациентам не тратить время на поиски кабинета доктора, а идти сразу же в нужном направлении. Второй этап, который находится в процессе реализации, — установка электронных табло у кабинетов дежурных врачей. Это очень удобно для пациентов: каждый понимает, когда его очередь, время ожидания приема становится более комфортным. Мы планируем оборудовать информационными табло все поликлиники, в которых ведут прием дежурные врачи, до конца 2018 года.

Обучение медперсонала навыкам бесконфликтного общения в стрессовых ситуациях мы начали проводить также по предложению москвичей. Словом, очень многое меняется именно благодаря пациентам.

— А какие-то предложения горожан будут учтены в этом году?

— В этом году по просьбам пациентов мы продолжим совершенствовать Единую медицинскую информационно-аналитическую систему (ЕМИАС). Мы работаем над тем, чтобы пациент во время записи к специалисту мог указывать цель своего визита в поликлинику. Это позволит более эффективно использовать врачебные часы, а также увеличить время работы с пациентом. Например, если человеку нужно просто получить справку в бассейн, система сразу направит его в специальный кабинет выдачи справок и направлений, а не к врачу общей практики.

— Новый дизайн московских поликлиник тоже идея москвичей? Когда его начнут внедрять?

— Изначально пациенты предложили нам создать единую систему навигации. Еще пару лет назад в некоторых медучреждениях можно было наблюдать винегрет из новых указателей и табличек 60–80-х годов прошлого века. Мы сделали навигацию во взрослых и детских поликлиниках единообразной и понятной, а потом решили пойти дальше. В итоге был объявлен открытый конкурс на лучший вариант оформления городских медицинских организаций. Творческие команды предложили свои идеи по дизайну фасадов, входной группы, стоек информации, игровых зон для детей и других элементов интерьера и экстерьера поликлиник. Мы выбрали 10 лучших концепций и попросили горожан проголосовать за понравившийся вариант в проекте «Активный гражданин».

При создании единого фирменного стиля московских поликлиник будут использованы наиболее удачные элементы из трех концепций, за которые проголосовали жители. Пока мы еще не утвердили макеты, но уже точно могу сказать, что выбор будет сделан в пользу современных, функциональных и недорогих в реализации решений. Скорее всего, в оформлении станет преобладать синий и его оттенки — именно такого цвета у нас навигация. Раскрою еще один секрет: мы планируем оформить все отделения (терапевтическое, хирургическое, эндокринологическое и прочие) в разных цветах. Так пациентам будет проще и удобнее ориентироваться внутри поликлиники. Внедрение нового дизайна в первых медучреждениях начнется в этом году. В течение примерно пяти лет мы планируем оформить в едином стиле все медицинские организации города. Существует поговорка «Не бывает неважных мелочей». Это то, к чему мы стремимся, преобразуя московские поликлиники.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 26 марта 2018 > № 2566866 Алексей Погонин


Киргизия. Бангладеш > Внешэкономсвязи, политика. Легпром. Медицина > kg.akipress.org, 24 марта 2018 > № 2543363 Мосуд Маннан

Не так давно в Кыргызстан с миссией приезжал посол Бангладеша в Кыргызстане Мосуд Маннан, который в ходе интервью Tazabek рассказал о торгово-экономических отношениях между странами, о перспективных проектах, а также о возможных сферах сотрудничества.

Расскажите немного о своей миссии и целях приезда. На каком уровне на сегодняшний день находится уровень сотрудничества Кыргызстана и Бангладеша, в частности торгово-экономического сотрудничества?

Хотелось бы поздравить всех ваших читателей с праздником Нооруз. В качестве моей должности посла Народной Республики Бангладеш в Кыргызстане, а также с помощью нашего почетного консула в Кыргызстане Темирбека Эркинова мы проводим работу по развитию торгово-экономических отношений по нескольким секторам, в частности Бангладеш известен своей одеждой, мы пытаемся продвинуть нашу одежду в Кыргызстане уже на протяжении 2-3-х лет, а также импортировать из Кыргызстана хлопок, что также мы это планировали сделать в 2016 году. Плюс мы также могли поставлять в Кыргызстан квалифицированную рабочую силу.

Кроме этого, мы хотели бы развить наши отношения в двустороннем сотрудничестве в сфере туризма, рассказать нашим гражданам, а также проинформировать ваших граждан о туристических местах, которые могут быть интересны для туристов в связи с чем мы сегодня встретились с министром культуры, туризма и информации, о чем и обсуждали сегодня на встрече.

Бангладеш является второй в мире страной по производству одежды после Китая и я надеюсь, в будущем не только экспортировать одежду из Бангладеша в Кыргызстан, но я также надеюсь увидеть совместные предприятия, швейные фабрики с участием бангладешской стороны и кыргызстанских бизнесменов. В чем именно это может отражаться? Бангладешская сторона может поставлять квалифицированные кадры, технологии по швейной отрасли и кыргызская сторона может предоставить инфраструктуру, инвестиции и может быть третья часть будет участвовать в качестве технологий и машин. Таким образом, данная продукция может быть экспортирована в третьи страны, производиться в Кыргызстане и экспортироваться, я как посол буду рад увидеть такое развитие наших отношений. Мы конечно же работаем в этом направлении. Это в будущем, если мы получим поддержку правительства обеих стран.

Кроме того, Бангладеш знаменит своей фармацевтической продукцией, мы являемся одними из лидеров по производству фармацевтической продукции, дженериков — дешевых заменителей дорогих лекарственных средств. Таким образом, в 2013 году приезжала торговая делегация, в числе которых были представители этих фабрик, мы надеемся, что Кыргызстан являясь страной импортирующей лекарственные средства, может заинтересуется нашим потенциалом, так как наша страна уже сейчас является лидером в этом направлении и делает очень качественные лекарственные средства по доступным ценам.

Ранее, 2 года назад поднимался вопрос о создании совместной швейной фабрики. На каком этапе находится вопрос, либо он остался на уровне инициативы?

На данном этапе этот вопрос находится на стадии согласования, так как за последние годы было очень много политических изменений в обоих странах: у вас были парламентские и президентские выборы, у нас также были парламентские выборы и мы надеемся, что в ближайшие пару лет, мы увидим результат. Необходимо политическое взаимопонимание данных вопросов по привлечению иностранного капитала. Этот процесс не быстрый, а также мы хотим видеть большую вовлеченность бизнес-структур с кыргызской стороны в эти процессы.

Вы сказали об импорте одежды из Бангладеша в Кыргызстан, на сегодняшний день осуществляется ли импорт данной категории продукции в нашу республику?

Осуществляется, но пока не в больших объемах, грубо говоря, 2-3 контейнера в год.

Что касается фармацевтики, на сегодняшний день наверняка осуществляется импорт лекарственных средств из Бангладеша?

На данный момент импорта данной продукции пока не было,мы надеемся, что в ближайшее время мы увидим нашу продукцию на вашем рынке и в аптеках города.

Я бы хотел внести разъяснения, наша миссия заключается в том, чтобы создать хорошую атмосферу для развития бизнеса и сотрудничества между нашими странами, к примеру, мы надеемся, в этом году, это на финальной стадии находится подписание нескольких важных документов — это упразднение двойного налогообложения между Кыргызстаном и Бангладешем, потом договора между Министерством экономики и Министерством коммерции, соглашение между Торгово-промышленными палатами двух стран, а также соглашения между Агентством по привлечению инвестиций с их коллегами в Бангладеше. Данная нормативно-правовая база позволит развить сотрудничество и войти на рынок стран в более комфортных условиях, чтобы предприниматели могли совершить данные процессы. Поэтому мы работаем над этим и сейчас подходящее и хорошее время для поиска контактов, работы над этим в процессе.

Вы затронули тему туризма, который является перспективной отраслью в Кыргызстане. Насколько Кыргызстан является привлекательным для Бангладеша?

Для граждан Бангладеша на самом деле будет интересно. Во первых, все бенгальцы начиная со школы знают Бабур-хана, который начал свое завоевание из города Оша, в то время это была Ферганская долина, но в то время не было разделения на Кыргызстан и Узбекистан,это была одна территория. Мы знаем, что он начал свой поход туда, а для нас он является героем. Поэтому жители Бангладеша были бы рады увидеть его землю.

Во-вторых, это Иссык-Куль, уникальное озеро, на самом деле, наши граждане и это будет интересно для среднего класса. Они обычно путешествуют в Непал, Бутан. Здесь они помимо самого озера, могут насладиться природой гор, свежего воздуха, чистоты.

Кроме этого, бенгальский народ очень близок к музыкальной индустрии, фестивалям, к различным зрелищным мероприятиям, к таким как Всемирные игры кочевников, которые будут в сентябре. Такого рода мероприятия завлекают своей зрелищностью иностранцев, и в том числе нашим гражданам будет интересно увидеть вашу культуру. Кроме этого, интересны литературные фестивали, например «Манас». Очень популярно среди наших граждан направление в Узбекистане часто проводятся подобные культурные мероприятия, я считаю, что это направление тоже перспективно, но для осуществления всего этого и для того, чтобы туристы начали ездить, необходимо отработать авиасообщение. Пока у нас нет прямого воздушного сообщения, и нужно чтобы оно было доступным и включали дешевые авиабилеты.

Есть ли на сегодняшний день какие-либо готовые проекты между странами?

Если говорить об уже завершенных проектах, буквально недавно мы проводили в конце 2017 года кинофестиваль в октябре по случаю установления 25-летия дипломатических отношений между нашими странами. В ближайшем будущем, буквально в апреле, планируется визит государственного министра иностранных дел Бангладеша в Кыргызстане. Надеюсь, это будет новая ветвь развития наших отношений, а также если говорить о давних проектах, то в 2016 году была фотовыставка, а также художественная выставка известной нашей художницы Примы Андалиб. Плюс на регулярной основе с недавних пор начали проводиться совместные спортивные мероприятия, такие как футбол, волейбол и стрельба из лук, при этом наши сборные Бангладеша уже приезжали в Кыргызстан и кыргызстанские сборные ездили в Бангладеш.

Как вы оцениваете внешнеторговый оборот между Кыргызстаном и Бангладешем? Какие кыргызстанские товары пользуются спросом в Бангладеше и напротив, какие товары из Бангладеша экспортируются в Кыргызстан? Есть ли цифры?

В нашей стране посольство не занимается отслеживанием экономических вопросов, этим занимается частный сектор. В вашем случае, этот вопрос подконтролен правительству, данные вы можете получить на сайте Министерства иностранных дел или Министерства экономики.

Как я уже сказал ранее, мы экспортируем одежду в небольшом количестве, с вашей стороны импортируем хлопок, тоже в небольшом количестве. Надеюсь, данные цифры будут увеличены. Кроме этого, надеюсь, получит развитие фармацевтика, может быть керамическая продукция и если вы пожелаете, то чайная продукция. Мы производим очень качественный чай.

Но для развития торгово-экономических отношений очень важны частые визиты ваших граждан, в особенности бизнесменов, на уровне Торгово-промышленной палаты можно организовывать. В таком случае, мы будем больше узнавать друг о друге. Говоря откровенно, мы пока мало знаем о вашей стране, вы мало знаете о нашей стране, поэтому необходимы регулярные авиасообщения.

Как вы считаете, в чем основная проблема в развитии торгово-экономических отношений между странами?

Я считаю, что основная проблема заключается в игнорировании, то есть мы мало знаем друг о друге и необходимо изучать о наших странах. Во-вторых, как я говорил, это отсутствие воздушного сообщения, то есть если мы не будем посещать наши страны, откуда мы узнаем друг о друге, это касается и туризма, и бизнеса. Например, если лететь через Дели, то в совокупности это занимает около 6 часов, так напрямую не больше 3 часов, а если через Дубаи, то вообще 20 часов, поэтому все эти сложности они не дают развитию наших отношений. Плюс языковой барьер, для вас это русский второй язык, для нас английский. Вот эти 3 составляющие, почему возникают трудности в развитии торгово-экономических отношений. Я бы не сказал, что это трудности или проблемы, я бы применил слово вызовы.

Tazabek

Киргизия. Бангладеш > Внешэкономсвязи, политика. Легпром. Медицина > kg.akipress.org, 24 марта 2018 > № 2543363 Мосуд Маннан


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 19 марта 2018 > № 2535224 Филя Жебровская

Филя Жебровская: "Программа "Доступные лекарства" должна продолжаться"

Эксклюзивное интервью главы Наблюдательного совета ПАО "Фармак" Фили Жебровской агентству "Интерфакс-Украина"

- Как вы оцениваете итоги 2017?

- Все идет своим чередом, мы движемся по планам нашего развития и уже подвели итоги 2017 года. И они нас радуют. Мы показали 21% рост продаж нашей продукции на розничном фармацевтическом рынке в денежном выражении. Уже восьмой год подряд мы остаемся лидером на фармацевтическом рынке Украины.

Я довольна теми шагами, которые делает компания для развития нашего экспортного потенциала. Если 2016 год мы закончили с долей экспорта в наших продажах 24,7% (в денежном выражении), то в 2017 году экспорт составил 25,2%, а в 2018 году мы запланировали уже 27%. Наша цель - к 2020 году довести долю экспорта в наших продажах до 40%, оставаясь в то же время лидером на фармацевтическом рынке Украины.

Мы хотим увеличить свое присутствие на международных рынках. Меня радуют успехи, которых мы достигли за рубежом. Например, мы вышли на третье место среди всех фармацевтических компаний, присутствующих в Узбекистане, занимаем 10-е место в Киргизии. Это свидетельствует о том, что мы сильные игроки на рынке СНГ. Я пока не могу похвастаться подобными достижениями на европейских рынках, но мы видим, что идем в правильном направлении, разрабатываем досье, ориентируясь на европейский рынок. Так, в течение первого квартала этого года на европейскую регистрацию должны быть переданы три новых препарата. Для нас это очень важно.

Также в работе находится ряд проектов по развитию производства. Уже в 2018 году будет завершен проект "Твердые лекарственные формы № 2". Новый производственный участок реализуется на базе немецкого и итальянского технологического оборудования. После введения его в эксплуатацию наши совокупные мощности по производству таблетированных лекарственных средств должны вырасти вдвое - до 3 млрд дозированных единиц в год.

Кроме того, мы начали строительство и концептуальный проект нового производства жидких асептических лекарственных средств. Это уже будет третье такое производство на "Фармаке" - первое мы сдали в 2001 году, в 2010 - второе, но сегодня мы снова почувствовали нехватку таких высокотехнологичных мощностей.

- Где будут располагаться эти новые линии?

- В Киеве, на территории нашего завода. Корпус будет завершен в 2018 году, а в 2019 году начнется монтаж технологического оборудования.

По корпоративному управлению у нас тоже есть новости. Большой неожиданностью для всех нас стало то, что с 16 марта компанию покинул исполнительный директор Августин Дубничка. Такое решение он принял по семейным обстоятельствам. И мы оказались перед выбором нового исполнительного директора.

У нас есть кандидат, которого мы много лет готовили к этому - Владимир Костюк. Сейчас он занимает должность операционного директора. Он прошел большой путь от простого экономиста, возглавлял несколько подразделений компаний, в частности, развивал информационные технологии, проходил стажировку в производственном департаменте, возглавлял цеха. Он участвовал в проведении клинических исследований препаратов производства ПАО "Фармак" в Европе, Канаде и США.

Несмотря на молодой возраст, он не раз доказывал всей команде свой профессионализм. У него есть желание - горят глаза. И я верю, что все получится. Мы поставили перед ним ряд задач. Если он сможет решить их за полгода и его решение нас удовлетворят, мы его назначим. Пока же он будет исполняющим обязанности исполнительного директора. Это серьезные изменения в структуре управления, но, я думаю, мы справимся, и наши решения будут эффективными.

Что касается А.Дубнички, то в прошлом году мы пригласили его на работу в "Фармак" для того, чтобы он перевел бизнес-процессы компании на европейский уровень, чтобы они были удобными и понятными европейским менеджерам. За восемь месяцев работы он высоко оценил то, что у нас уже было. Не произошло никаких кардинальных изменений, поскольку он считал, что "Фармак" развивается правильно. Он также высоко оценил работу наших менеджеров. Мы завершили бюджетное планирование на 2018 год, успешно завершили 2017 год.

А вот кардинально новое, что привнес Августин в компанию - это новый уровень общения. Он приехал в Украину без знания русского или украинского языка. Поэтому наши топ-менеджеры были вынуждены общаться с ним на английском. Теперь английский стал для них рабочей практикой, и они гораздо увереннее чувствуют себя и в самом "Фармаке", и на международных рынках. Августин подтвердил высокий уровень их знаний.

Возможно, и хотелось бы каких-то значительных шагов или больших проектов под его руководством, но на это, к сожалению, нет времени. Однако я очень довольна своими менеджерами и вижу, что мы идем правильным путем, правильно работаем и будем двигаться дальше.

- Не изменит ли "Фармак" стратегию развития вместе со сменой исполнительного директора?

- Нет, мы сохраняем нашу стратегию. Мы надеялись, что сотрудничество с европейским менеджером ускорит наше присутствие на европейском рынке. Но понимаем, что на европейский рынок за один день не выходят. Мы это осознаем и продолжаем работу в этом направлении.

- Насколько важны для "Фармака" восточные рынки и рынки стран Азии?

- Каждый рынок для нас важен. Мы знаем, что присутствие наших лекарств на азиатских рынках - это, помимо прочего, и дополнительные рабочие места в Украине, это получение квалификации, увеличение объемов, эффективность производства. Хочу подчеркнуть, что продукция, которую мы отправляем на различные рынки - украинский, узбекский, казахский, киргизский или европейский – по уровню качества абсолютно одинакова. Для меня любой рынок важен, все 20 рынков, где мы присутствуем, для меня это, прежде всего, ответственность перед пациентом, а потом уже все экономические показатели. Для "Фармака" на первом месте всегда стоят качество и эффективность.

- Являются ли "восточные" рынки более легкими, если сравнить их с западными? Правда ли, что в страны Азии легче зайти, зарегистрироваться, проще контролировать качество?

- И в Узбекистане есть мамы и детки, которые хотят получить качественное лечение, и в Польше, и в Украине, и во Вьетнаме. В разных странах есть свои особенности регуляторной политики, а высоких стандартов качества мы придерживаемся везде, даже в Австралии, куда в 2017 году впервые поставили препараты. Везде пациенты хотят, чтобы препарат был качественным, поэтому мы ко всем рынкам относимся абсолютно одинаково – одна и та же серия препарата может пойти на различные рынки.

- Какие новые рынки "Фармак" освоил 2017 году?

- Совершенно новым для нас в 2017 году стал рынок Австралии, в 2018 году планируем увеличить свое присутствие. В целом по экспорту мы увеличили поставки в Ирак, Вьетнам и Польшу.

На 2018 год у нас большие планы. Мы по-прежнему планируем вывести на рынок около 20 новых препаратов, но каких именно, это будет существенно зависеть от того, как и в каком направлении будет развиваться фармацевтический рынок и система здравоохранения в частности.

- Украинские фармпроизводители традиционно жалуются на нехватку поддержки со стороны государства. Насколько необходима господдержка отечественному производителю? Нужно ли, например, как-то стимулировать экспортный потенциал отечественной фармы?

- Могу сказать, что украинская фарма развивается, совершенствует систему качества и инновационность не благодаря госпомощи, а несмотря на действия нашего правительства, государства. От этого никуда не денешься. Это правда, и я об этом четко говорю, чтобы все понимали. Мы не чувствуем помощи, несмотря на то, что мы наверняка нужны даже тем трем тысячам людей, которым мы создали рабочие места. Мы нужны и украинским ученым, признанным и молодым, которые с большим удовольствием работают в наших научно-исследовательских лабораториях.

Это социальная ответственность, которой, по нашему мнению, должен соответствовать бизнес, развитие и инновационность компании. Таких компаний в украинской фармацевтике не так мало - я говорю не только о "Фармаке", а и о других ведущих отечественных компаниях. Мы много делаем того, о чем государство даже не знает. Насколько это необходимо? Жизнь покажет.

- Как вы оцениваете шаги, которые сейчас делает государство по лекарственному обеспечению, например, как оцениваете программу реимбурсации (возмещения стоимости) "Доступные лекарства"?

- Это замечательная программа. На мой взгляд, и медицинская реформа сегодня крайне необходима. Но о медреформе, наверное, расскажут медики, я хочу отметить, что "Доступные лекарства" - очень хорошая программа. Нужно, чтобы количество молекул, принимающих в ней участие, увеличивалось, чтобы количество нозологий расширялось. Это необходимо людям. И очень важно, что государство на это пошло, что программа стимулирует обращение к врачу, чтобы люди не просто брали деньги на лекарства, а чтобы они лечились.

Мы проанализировали участие в этой программе на заседании Наблюдательного совета. В программе участвуют семь наших молекул, и мы хотим в ней быть, несмотря на то, что на некоторые препараты пришлось снизить цены. Но мы готовы идти на это, чтобы программа продолжала работу.

- С точки зрения бизнеса это выгодно для вашей компании? Или это все-таки социальный проект, благотворительность?

- Я не могу сказать, что это благотворительность, это начало кардинального изменения рынка, то, к чему мы должны прийти. Уже сейчас мы видим, что доля рецептурных и госпитальных препаратов у нас существенно увеличивается, поскольку это именно те препараты, которые лечат болезни и спасают жизни. В Украине нужно будет очень многое изменить, чтобы вернуться к производству именно таких препаратов. Если сравнить топ-10 препаратов, которые есть на украинском и, например, на польском рынке, то мы увидим, что это совершенно разные списки. В Польше, в Европе есть протоколы лечения, есть программы 100%-ной компенсации стоимости лекарств по тем или иным профилям, там есть страховая медицина. Она заставляет людей следить за своим здоровьем и помогает работать фармацевтическим компаниям. Конечно, безрецептурные (ОТС) препараты - это выгодно для фармбизнеса, но если ты хочешь быть достойной компанией с хорошей репутацией, действительно соответствовать названию "фармацевтическая", то нужно наращивать долю рецептурных и госпитальных препаратов. Сегодня в объемах продаж на рынке Украины мы имеем 56% госпитальных препаратов и 40% ОТС, еще примерно 4% - это витамины и биодобавки.

- Что, по вашему мнению, стало основным событием или тенденцией фармрынка 2017? Что прогнозируете на 2018 год?

- Наверное, главное событие - это программа "Доступные лекарства". Что будет в 2018 году, пока не могу сказать. Мы еще не совсем понимаем, что будет с Национальным перечнем основных лекарственных средств, принятым в 2017 году, как он будет формироваться и развиваться. Это путь, по которому идет рынок. Нацперечень необходим, но к нему есть много вопросов, которые пока остаются без ответа. Мы надеемся, что в Украине, благодаря медреформе, все-таки начнут действовать протоколы лечения, тогда мы сможем планировать и делать то, что нужно для пациента.

- Что для этого нужно?

- Прежде всего, чтобы начала работать система финансирования здравоохранения, система подготовки врачей, система, которая помогала бы врачу работать. Медреформа имеет много нюансов, мы видим большое количество тех, кто доволен медицинской реформой, но есть и те, кто не доволен. По моему мнению, реформа нужна и государству, и президенту, и правительству, но самое главное - она нужна пациенту. Изменения не происходят за один день - "пришел, увидел, победил", система будет меняться постепенно. Думаю, что в течение трех лет мы будем постоянно говорить о медреформе, она будет постоянно совершенствоваться, а мы постоянно критиковать ее. Хотя как бы там ни было, программа "Доступные лекарства" как часть реформы должна работать, она приносит пользу нашим пациентам. Но все можно усовершенствовать.

- Насколько жесткой является сегодня конкуренция на фармацевтическом рынке?

- Я не знаю ни одной сферы хозяйства более конкурентной, чем фармацевтическая сфера. Особенно это касается отношений отечественных и иностранных производителей. Украинский рынок открыт для всех, начиная с 1992 года и по сей день. У нас есть даже специальный отдельный закон, согласно которому лекарства, зарегистрированные в странах со строгой регуляторной системой, регистрируются в Украине за 17 дней. А если такой препарат производит или завозит in-bulk украинский производитель, то регистрация займет не менее года. Какая же это конкуренция?

Или взять хотя бы ситуацию с Нацперечнем. Несмотря на то, что в нем заложены не лекарственные средства, а молекулы, именно фактические привилегии зарубежным препаратам при регистрации, о которых я говорила выше, создают дискриминационные условия для украинских фармпроизводителей.

Поэтому украинским производителям не выгодно привозить новые препараты, технологии. Государство этого не понимает. В результате в Украине нет, например, собственных вакцин и других жизненно важных препаратов. Решить проблему можно было бы довольно просто, уровняв отечественных и иностранных производителей. Например, мы не отказываемся от возможностей производства вакцин, но для этого нужен конструктивный диалог с государством, ведь вакцины - это препараты, которые не пойдут в розничную сеть, для вакцин нужны бюджетные программы.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 19 марта 2018 > № 2535224 Филя Жебровская


Россия > Медицина > forbes.ru, 6 марта 2018 > № 2523279 Алексей Ремез

На здоровье. Как финансировать медицину, чтобы повысить качество жизни

Алексей Ремез

директор компании UNIM

Бесплатной медицины не бывает в принципе. Чему Россия может поучиться у других стран и какие технологии помогут повысить уровень эффективности здравоохранения

Путин призвал совершенствовать систему здравоохранения. Минфин и Минздрав обсуждают реформу обязательного медицинского страхования (ОМС) для повышения ответственности страховых компаний и сокращения нагрузки на государство. Необходимость реформ очевидна — проблемы с наполнением бюджета и низкая удовлетворенность населения медицинской помощью. Сколько стоит «бесплатная» медицина, какие источники финансирования здравоохранения существуют в мире и существует ли система приближена к идеалу?

Мифы о «бесплатной» медицине

Фонд обязательного медицинского страхования или ОМС, достался России как реформа советской плановой системы. Проще говоря, бюджет планируется на год вперед исходя из количества застрахованных и статистики по заболеваемости в том или ином регионе. В тарифе отсутствует прибыль и возможность расходовать бюджет исходя из потребностей. Огромное количество посредников, влечет за собой рост расходов и снижение конечной ответственности.

Бесплатной медицины не бывает в принципе. За визиты к врачу, диагностику, лечение платит или гражданин, или государство. Причем вопреки расхожему стереотипу в России за медицину платит население, просто отчисления происходит на стороне работодателя. Исключение составляют дети, пенсионеры и безработные, но в итоге финансирование медицинской помощи для этих категорий, ложиться на работающих граждан. Отказавшись от этого, работодатель мог бы увеличить зарплату примерно на 5%, а сотрудник платить за медицину на основе конкурентного выбора между лечебными учреждениями.

Стереотипы о бесплатности той или иной услуги, очевидно, вредны. Стоит вспомнить пример отечественной стоматологии. Российская стоматология работает на абсолютно рыночных условиях и по вполне рыночным (российским) тарифам. Здесь доля государственных клиник невелика, например, в Москве порядка 6%. Ни у кого не возникает иллюзий про бесплатность стоматологической помощи и как следствие, те государственные клиники, которые существуют, вынуждены тянуться по уровню качества и сервиса за частными. В итоге стоматология — это одна из немногих сфер здравоохранения где наблюдается активный спрос среди экспатов, потому что качество соизмеримо с лучшими мировыми образцами, а цена ниже.

Однако это не означает, что за каждый визит к врачу, каждую таблетку или каждый диагностический тест пациент должен выложить деньги из своего кармана. Более того, в ситуации наступления критических заболеваний (кардиология, онкология, различные виды аутоиммунных и наследственных заболеваний), заплатить за диагностику и лечение 95% граждан просто не смогут. Чтобы разобраться в лучших мировых практиках, рассмотрим примеры.

Системы финансирования здравоохранения

Существует две базовые модели. Первая — это социалистическая. В такой системе государство берет на себя ответственность за финансирование всей или значительной части медицинской помощи. Эти средства могут, как собираться с граждан (напрямую или через работодателя) или изыматься из каких-либо статей дохода (например, от сверхдоходов получаемых от продажи энергоресурсов). Преимущества такой модели в низкой финансовой нагрузке награжданина. Недостатки — инертность, отсутствие конкуренции, нагрузка на государственный бюджет.

Другая базовая модель — полностью рыночная. Здесь страховые компании берут на себя обязательство оплачивать медицинскую помощь. В такой модели государство никак не участвует в финансировании медицинской помощи или участвует минимально. Итог ясен — гражданин с большой долей вероятности может рассчитывать на высокое качество медицины. Обратной стороной этой медали становятся колоссальная стоимость страховок. Например, в США за последнее десятилетие стоимость страхования одного работника взлетела более чем в полтора раза. При этом затраты населения США на платную медицину в 2013 году составили $4500 — больше всех в мире и более чем вдвое больше, чем в Швейцарии, идущей второй по затратам на коммерческое лечение.

В результате значительная часть американского населения остается не застрахованной, и доля таких людей растет. Рынок страхования, предоставляемого работодателями, чрезвычайно монополизирован, что препятствует мобильности трудовых ресурсов и создает условия для дискриминации пациентов как до, так и после заключения страхового договора, в том числе в виде отказа в выплатах. Постоянно растущая стоимость социальных программ для обеспечения медицинской помощи пенсионерам и малоимущим, стала одной из причин острого дефицита бюджета США: по данным Американской медицинской ассоциации, в 2013 году общий объем расходов на здравоохранение в США достиг $2,1 трлн, а в 2017 году по предварительным оценкам должен был составить $3,2 трлн — 18% от ВВП.

Наряду с этими моделями, существует значительное количество компромиссных. В качестве примера можно привести Израиль. Базовую медицинскую помощь оплачивает государство (но за счет значительного налога взимаемого как с граждан, так и с работодателей). Однако эта помощь не обеспечивает значительную часть амбулаторных процедур и 90% граждан государства Израиль платят за дополнительную медицинскую страховку в одну из частных страховых компаний.

В целом подобная «компромиссная» система может быть применена в рамках инициативы Минфина и Минздрава в России. Преимущества такой модели в том, что оставляя финансирование за счет бюджета базового уровня медицинской помощи (речь в основном о купировании критических состояний и лечении в стационаре), можно существенно повысить эффективность первичного звена за счет привлечения страховых денег и конкуренции.

Как может развиваться совершенствования систем финансирования здравоохранения в век технологий? Идеальную систему финансирования здравоохранения найти сложно. Однако можно поразмышлять о том, как может быть устроена такая «идеальная» система.

Софинансирование

Софинансирование медицинских услуг гражданами серьезно снижает нагрузку на бюджет, даже если доля участия собственных средств пациента не является крупной. Это отсекает посещение врач той категории пациентов, которой просто необходимо общение. Процент таких обращений достаточно высок.

Врач мог бы потратить время на помощь действительно нуждающемуся пациенту, но оно уходит на беседу с человеком, который ходит по врачам из «спортивного интереса». Процент такого софинансирования не может быть существенным (не более 20-30%) и должен уменьшаться в случае необходимости оказания дорогостоящей помощи или постоянной помощи.

Автоматизация

Время, выделенное на одного пациента в рамках амбулаторного приема, в российских государственных или частных лечебных учреждениях варьируется от 15 до 25 минут. Значительное время тратится на заполнение медицинских документов. Это тот процесс можно и нужно автоматизировать. Хранение всех медицинских данных в электронном виде тоже позволяет значительно уменьшить время на проведение рутинных процедур.

Если говорить про сами диагностические манипуляции, то здесь тоже существует огромное поле для автоматизации процессов. Например, рутинный осмотр дерматолога, в значительной степени упрощается при наличии достаточно простого оборудования, способного составить картографию родинок и в целом кожи. Автоматизация позволяет увеличить пропускную способность амбулатории и соответственно снизить себестоимость услуги.

Банки

Банковские структуры давно стремятся перейти к сервисной модели бизнеса, как следствие, стремятся оказывать клиенту максимальный перечень услуг. Медицинская помощь является базовой услугой, необходимой каждому. Различные банковские продукты, включающие в себя те или иные страховые услуги, способны обеспечить снижение нагрузки на страховой бюджет за счет перераспределения прибыли получаемой от клиента.

Технологии

Страховая компания должна стать еще и технологической компанией. Накопление статистики, анализ больших данных, персонализация подхода к застрахованному за счет анализа данных — все это позволит повысить качество медицинской помощи и одновременно снижать себестоимость. Главным интересантом внедрения технологий становится именно страховая компания. Многочисленные стартапы из области Digital Health будут выстраиваться в очередь не в венчурные фонды, а в отдел внедрения технологий этого страховщика.

Из примеров: появление персональных устройств, позволяющих прогнозировать наступление заболевания или не допустить его развития, которое будет способствовать оптимизации расходов на лечение.

Диспансеризация

Главным драйвером скрининга и раннего выявления заболеваний становится страховщик, ведь капиталистическая логика говорит, что лучше вложить рубль в раннюю диагностику, нежели миллион в лечение заболеваний на поздних стадиях. Я очень хорошо запомнил беседу с одним приятелем. Он рассказывал как страховая компания в Израиле, предложила ему пройти бесплатный, в любое удобное для него время тренинг, призванный отказаться от курения. На тренинг он не смог пойти, но курить все равно бросил. Причем мотивировал он это решение таким образом: «Я предприниматель и очень хорошо понимаю, что стоит за такими действиями страховой компании, ведь она умеет считать деньги». На самом деле в России существует стереотип, что именно наши граждане не любят ходить к врачам и их не затащишь на диспансеризацию. Это не так. Никто в мире никто не хочет ходить к врачу без совсем острой необходимости.

Существует всего два способа обеспечить значительный охват диспансеризации. Первый назовем условно «тоталитарным» – это обязательная государственная система по аналогии с той, что существовала в Советском Союзе, когда государство, через работодателя обязывало проходить диспансеризацию всем. В такой модели есть риск, что процесс будет проходить для галочки, но в любом случае это эффективнее чем отсутствие таковой системы.

Второй способ — финансовый рычаг воздействия, который существует в «западных» моделях здравоохранения. Если застрахованный не проходит качественный и персонализированный скрининговый осмотр, стоимость страховки значительно возрастает. Этот механизм показывает свою эффективность, хоть и не позволяет добиться 100% охвата.

Россия > Медицина > forbes.ru, 6 марта 2018 > № 2523279 Алексей Ремез


Украина. ООН > Медицина > interfax.com.ua, 6 марта 2018 > № 2521807 Янтомас Химстр

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" директора Программы развития ООН (ПРООН, UNDP) в Украине Янтомаса Химстры

- Как вы оцениваете опыт по проведению бюджетных закупок лекарств в Украине?

- Мы очень довольны тем, как продвигается закупка лекарств. Мы провели закупки за средства бюджет за два года - 2015 и 2016 годы. В настоящее время мы используем средства бюджета 2017 года, закупки продолжаются.

У нас никогда не было сомнений в том, что мы эффективно проводим закупки, важно, что и украинские организации и учреждения в сфере здравоохранения также это подтверждают. И еще очень важно отметить заключение Счетной палаты о том, что закупки через международные организации позволили сэкономить до 40% бюджета, выделенного на закупки препаратов. За три года мы уже аккумулировали значительный опыт. И не только мы, но и Министерство здравоохранения и эксперты, формирующие номенклатуры. В наших тендерах стало появляться больше украинских профессионалов, компаний-производителей.

Важно понимать, что сама закупка не является окончательной целью. Наша финальная цель - предоставить Украине наилучшие медикаменты по наилучшим ценам и научить Украину проводить закупки самостоятельно. В 2017 году мы совместно с Минздравом начали работать над созданием национального закупочного агентства, которое уже в первой половине года должно начать работу.

- Как вы оцените работу по созданию этого агентства? Есть мнение, что стратегия создания этого агентства нуждается в доработке и до его появления еще далеко…

- Мы и другие международные организации очень продуктивно сотрудничаем с руководством Минздрава. Но проблема создания совершенно нового агентства в любой стране мира это длительный процесс. Исходя из международного опыта, он может продолжаться от двух до пяти лет. Вряд ли в Украине это может получиться быстрее.

- Согласно законодательству, 2018 год – последний год, когда международные организации закупают лекарства. Что будет потом, если не будет создано национальное агентство?

- Мы обсуждали этот вопрос с руководством Минздрава. Но об этом лучше спросить у министра.

Самый сложный момент в создании украинского агентства заключается в том, что люди, которые в нем работают, должны быть очень устойчивы к коррупции. И мы, и Минздрав должны быть полностью уверенны, что новое агентство будет лучше старой системы.

- Насколько оперативно Минздрав утверждает номенклатуры закупок? Обычно это очень долго длится, номенклатуры утверждаются только осенью и соответственно закупки начинаются только к концу года.

- Мы стали замечать, что сейчас принятие номенклатур ускоряется и этот процесс становится легче. В прошлом году мы наблюдали в этом значительный прогресс. Проблема сейчас собственно заключается не в самих номенклатурах, а в цикле планирования. Потому что закупки медицинских препаратов нельзя планировать единоразово на данный год, а и на следующий год, это должен быть системный процесс. Например, список препаратов по борьбе с раком нельзя пересматривать ежегодно.

- Насколько часто, по вашему мнению, нужно пересматривать номенклатуру закупок онкопрепаратов?

- Номенклатура должна мониториться экспертами, которые будут знать какие новые препараты выходят на рынок, и, таким образом, будут осуществлять планирование. В начале 2018 года мы знаем только какой бюджет выделен. По тем спискам препаратов, которые не требуют пересмотра, возможно, стоило бы уже начинать закупки, а не ждать окончания года для перечисления средств. Мы уже попросили Минздрав поработать над данной проблемой, которая глубоко укоренилась в самой системе бюджетирования Украины. Любое решение по закупкам лекарств должно пройти утверждение в Кабинете министров, хотя это не является такой уж необходимостью. Если мы обладаем информацией о пациентах - сколько их, какими препаратами они лечатся, и если нет никаких существенных изменений, то, на наш взгляд, нет нужды проводить решения через Кабмин. И мне также кажется, что если известен перечень препаратов, который будет закупаться несколько лет подряд, то разумно было бы заключить долгосрочный контракт с поставщиками, тогда можно будет получить более выгодную цену, ведь производитель будет знать, что и когда ему нужно изготовить, и когда поставить препараты в Украину.

Тем не менее, в 2018 году повторяется один и тот же цикл: правительство должно утвердить номенклатуру, и только тогда средства перечисляются на счет ПРООН. Не все номенклатуры утверждены, потому процесс не движется.

- Сейчас номенклатуры утверждают экспертные группы при министерстве здравоохранения. Как вы оцениваете их работу?

- Что касается экспертных групп, то они достаточно хорошо справляются со своей работой, но проблема в том, что система закупок не благоприятна для пациентов, она может быть удобной для формирования бюджетного цикла, но не для пациентов. Каждый год не имеет смысла принимать заново номенклатуру по одним и тем же препаратам. Пересмотр и переутверждение номенклатуры нужно делать, только если есть какие-то изменения, например, в протоколах. Если такие изменения не предусматриваются, то закупки нужно сразу передавать закупщикам. Это наше мнение, мнение закупочной организации, мы не являемся Министерством здравоохранения, мы не влияем на законодательство и не можем нарушить закон. И в прошлом году, и в этом году мы помогали экспертным группам, знакомили их с надлежащими практиками, препаратами, которые появляются. Это тоже помогает процессу, но это только помощь, мы не влияем на принятие решений.

- Счетная палата констатирует проблемы, в частности, в поставках. Депутаты – члены профильного комитета Верховной Рады говорят, что за бюджет 2015 год еще не поставлено 5% закупленных лекарств, за бюджет 2016 года поставлена только половина лекарств. Вместе с тем, международные организации отчитываются, что все закуплено вовремя, но даже официальные данные Минздрава, которые он публикует у себя на сайте, говорят о недопоставках. Почему возникают такие сбои в поставках?

- Мы очень тщательно отслеживаем - что было поставлено и что не было поставлено. Информация об этом полностью отражена на нашем сайте и на сайте Министерства здравоохранения. Каждый раз, когда приходит какая-то очередная партия препаратов, мы подписываем акт и публикуем информацию. Это открытая информация, ничего секретного здесь нет. Мы действуем официально. И если у депутатов есть какая-то информация, которой мы не владеем, то было бы интересно ее изучить.

Я знаю, что один из депутатов называл цифры, о которых вот вы сейчас говорили. Я эти цифры не слышал, мы стали изучать этот вопрос, позвонили в офис этого депутата, чтобы дать какие-то объяснения. Вся информация есть, она прозрачна и открыта. Может люди, по-разному интерпретируют цифры, или вообще не анализируют поставки, просто называют цифры?

Относительно недопоставок за бюджет 2015 года, там не 5%, а менее 1%. Это препараты, с которыми возникла серьезная проблема из-за их отсутствия на рынке.

По поводу 2016 года – действительно есть препараты, которые не были закуплены, но Минздрав попросил нас не закупать эти препараты, потому что в Украине их достаточный запас. Поэтому эти закупки специально были отложены, ведь иначе, если бы мы поставили их, то срок годности закончился до того, как они бы были использованы. Мы постоянно в контакте с Минздравом, ведем переговоры и знаем, что закупка некоторых препаратов отложена и ждем, когда Минздрав скажет, что пора их закупить.

Мне очень приятно, что вот вы, например, пришли к нам в офис, чтобы выяснить, что это за препараты, и почему они не закуплены, а депутаты, которые обеспокоены непоставками лекарств, почему-то к нам не обращаются, не выясняют детали, не требуют информацию. Может быть, если бы они обратились к нам, то мы бы дали им все необходимые разъяснения – у нас нет ничего секретного, мы открыты.

Кстати, если кто-то думает, что здесь в ПРООН сосредоточены деньги, и что эти деньги куда-то делись, это ерунда. Пускай приходят к нам, мы им все объясним до мельчайших подробностей и покажем, что здесь, в этом офисе, нет ни единого доллара из бюджета и ни одного препарата.

- Можно ли уточнить, поставки по каким препаратам и программам были отложены по просьбе Минздрава?

- По согласованию с Минздравом были отложены поставки по программе закупок лекарств против туберкулеза. Из-за значительной экономии средств по результатам закупок в предыдущем закупочном цикле, а также учитывая большие объемы заказа и параллельные закупки за средства Глобального Фонда, образовались значительные запасы препаратов. Для эффективного использования лекарств, было принято решение отложить поставки по бюджету 2016-го года на конец 2017-го. Большинство этих препаратов уже поставлено в страну.

- Это отложенная поставка, а относительно отложенной закупки?

- Есть ряд препаратов, которые, в силу не зависящих от ПРООН обстоятельств, не были закуплены, о чем мы проинформировали Минздрав. Таких лотов было 19, некоторые из них закуплены частично. Основные причины – устаревание препарата и прекращение его производства в мире, а также отсутствие коммерческого интереса у производителей и дистрибьюторов в связи с маленьким объемом закупки, тендеры по таким лотам объявлялись многократно. Речь идет о препаратах и медицинских изделиях по программам аутизм, детские гепатиты, взрослая и детская онкология.

- Повлияла ли отложенная поставка/закупка на корреляцию планов по объемам закупки на последующие периоды?

- Сбор потребности и, соответственно, формирование заказа находится в ведении Минздрава и областных управлений здравоохранения. В то же время, мы хотим подчеркнуть, что используемая ныне система сбора потребностей является устаревшей и не в полной мере отражает актуальные потребности в лекарственных средствах. Минздрав при поддержке ПРООН ведет работу по внедрению электронной системы управления запасами, которая в ближайшее время позволит усовершенствовать систему сбора заявок и определения оптимального объема закупок.

- Заместитель министра здравоохранения Ольга Стефанишина говорила, что Министерство здравоохранения будет пытаться вносить изменения в договоры с международными организациями о закупках, в частности, в отношении сроков поставки. Насколько вы готовы к тому, что Минздрав внесет изменения в договор с вами?

- Мы каждый год обсуждаем условия поставок, условия наших договоров и как только министерство будет готово обсудить новые изменения, мы сядем за стол переговоров и будем их обсуждать.

Но есть одна вещь, которую многие не понимают в процессе закупок через ПРООН: мы не являемся производителем медицинских препаратов, если министерство желает получить какой-то препарат к 1 июня, например, то мы не можем гарантировать это на 100%, мы выступаем в качестве брокера между правительством и компанией, которая производит препарат. Некоторые препараты еще не изготовлены, их производство может потребовать пять-шесть месяцев и фармкомпании сами должны справляться с этим процессом, мы на него не влияем. Поэтому, даже если мы внесем изменения в договоры, а фармкопания не произведет препарат, то раньше эти препараты в Украину не попадут. Мы, естественно, ведем переговоры всегда достаточно успешно, проблем у нас не возникало, но есть некоторые параметры, которые мы, просто-напросто, изменить не можем.

- Насколько активно в закупках, которые проводит ПРООН, принимают участие украинские производители и принимают ли они участие вообще?

- Мы с самого начала знали, что в Украине производятся хорошие препараты, и мы всегда приглашали украинских производителей поучаствовать в конкурсе. Сложность заключается в том, что мы проводим тендеры на международном уровне и украинским производителям приходится соревноваться так же и на международном уровне. Некоторые зарубежные препараты дешевле украинских, но в данном случае очень важно международное подтверждение качества. Мы не можем закупать те препараты, которые неэффективны или опасны. В мире разработаны стандарты Всемирной организации здравоохранения (так называемая преквалификация), но украинские производители пока не смогли принять эти стандарты, не смогли доказать, что они производят препараты по данным стандартам.

Иногда может показаться, что украинские компании дискриминируются и исключаются из процессов закупок, но это не потому, что это дискриминация, а потому что они просто не доказали надлежащее качество. В последние 20-30 лет украинские фармкомпании производили продукцию, преимущественно, для внутреннего рынка. Поэтому им не было необходимости принимать международные стандарты. И, если сейчас украинские фармкомпании планируют участвовать в международных тендерах, то им придется довести свои стандарты до международных. И это хорошая новость для них. Потому, что, благодаря подтверждению соответствия международным стандартам, они смогут принимать участие не только в наших тендерах, но и других, проводимых на международном уровне, и экспортировать свою продукцию.

- Украинские фармпроизводители получили сертификаты GMP. Каких еще подтверждений уровня стандартов вы ожидаете от них?

- Они должны получить преквалификацию ВОЗ. И если они хотят такую сертификацию, они просто должны обратиться в ВОЗ, попросить прислать аудиторов, и после прохождению всех процедур, они могут получить сертификат, подтверждающий преквалификацию ВОЗ. Если такая преквалификация у них есть, то мы сможем проверить соответствие их продукции стандартам качества. Такой сертификат позволит им представлять свою продукцию во многих странах.

- Я знаю, как минимум, две украинские компании, которые принимали участие в международных закупках, но не выиграли. Теперь они говорят, что международные закупки на самом деле не очень прозрачны и субъективны. Как бы вы прокомментировали это?

- Я не знаю, как работают украинские компании, но во всем мире компании, не только фармацевтические, но и любые другие, должны участвовать в тендере. И если компания проигрывает, то это значит, что она должна производить более качественные препараты, а продавать по более низкой цене. Когда украинские производители проигрывали в тендерах, мы четко им объясняли почему – качество не отвечало стандартам или цена была не очень выгодной. Если компания один раз не выиграла тендер, то это не значит, что она не может его выиграть, предложив более низкую цену.

Украина. ООН > Медицина > interfax.com.ua, 6 марта 2018 > № 2521807 Янтомас Химстр


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 5 марта 2018 > № 2538959 Александр Калашников

Калашников: Мы готовы сделать высокотехнологичную медпомощь доступной для всех жителей ДФО

Главный врач ГКБ №10 города Хабаровска рассказал о возможностях, имеющихся для этого в его медучреждении

Высокотехнологичная медицинская помощь может и должна быть доступна всем жителям дальневосточного региона без исключения, считает главный врач ГКБ №10 г. Хабаровска Александр Калашников. В интервью с корр. ИА AmurMedia главврач рассказал о возможностях, имеющихся для этого в подведомственном ему медучреждении.

Центр мужского здоровья создается в Хабаровске на базе Городской клинической больницы №10

— Александр Анатольевич, в одном из своих недавних интервью Вы рассказывали о создании региональных специализированных центров на базе вашего медучреждения. Как обстоят дела сейчас, каких успехов удалось добиться за это время?

— Концепция развития нашего учреждения, предусматривающая создание специализированных региональных медицинских центров, была утверждена еще в 2015 году. Сегодня у нас их шесть: офтальмология, урология, колопроктология и Центр мужского здоровья, Центр малоинвазивных технологий, Центр острых отравлений. Во всех центрах пациентам оказываются высокотехнологичные виды медицинской помощи (ВМП) – соответствующие лицензии были получены нами в 2015-2016 году.

Отдельно хочу отметить тот факт, что в этом году мы вошли в территориальную программу ОМС пяти соседних регионов: Приморский край, ЕАО, Сахалин, Камчатский край и Магадан. Это значит, что жители этих регионов могут получить в нашем медучреждении высокотехнологичные виды медицинской помощи абсолютно бесплатно, в рамках страховой программы. Кроме этого, такая возможность есть у любого дальневосточника.

— Расскажите об этом подробнее, пожалуйста.

— Чтобы было понятнее, думаю, нужно раскрыть подробнее сам термин ВМП. То есть что такое высокотехнологичная медицинская помощь? Это те виды медпомощи, в которой используются более дорогостоящие, технологичные и уникальные методы, в том числе и с применением робототехники. Перечень этих видов помощи, утвержденный Минздравом РФ, делится на два раздела: ВМП, оказываемая за счет средств фонда ОМС, и ВМП, оказываемая за счет федерального либо регионального бюджета. Городская клиническая больница Хабаровска № 10 имеет право оказывать ВМП как по первому, так и по второму разделу. То есть, жителю, к примеру, ЕАО или Сахалинской области не нужно ехать в центральные регионы страны, чтобы получить высокотехнологичные виды медицинской помощи – для большинства это не только стресс, но и дополнительные расходы, прием немалые.

— О доступности этого вида медицинской помощи сейчас много говорится, в том числе, на самом высоком уровне – в одном из посланий Федеральному Собранию Владимир Путин говорил о необходимости увеличить объемы оказания ВМП к концу 2017 года в 1,5 раза. Александр Анатольевич, почему этому вопросу уделяется такое внимание?

— Уровень медицинской помощи непосредственно влияет на уровень жизни людей. А доступность самых передовых, высокотехнологичных методов ее оказания существенно повышает ее качество. Это тем более актуально для дальневосточников, которые проживают не в самых благоприятных условиях.

Процесс развития и внедрения ВМП идет сегодня невероятно активно, но сопровождается рядом проблем, в первую очередь, это вопросы ее доступности — самостоятельно оказывают ВМП всего лишь порядка 60 субъектов страны. Таким образом, далеко не везде оказывается помощь по всем профилям, а в ряде регионов она не оказывается в принципе.

Об этом шла речь на выездном заседании комитета Совета Федерации РФ по социальной политике, которое состоялось в январе у нас в Хабаровске. Речь шла о важности ранней профилактики и лечения воспалительных заболеваний кишечника и о создании в Хабаровске Межрегионального центра колопроктологии.

На данном мероприятии выступали и мы, делились опытом организации Региональных медицинских центров в Хабаровском крае, как я сказал выше, у нас на сегодня работает шесть специализированных Центров. В нашем колопроктологическом центре ежегодно проходят лечение более 1100 пациентов, 21% из которых — жители других регионов ДФО. В 2017 году мы получили лицензию по профилю онкология, подразумевающему высокотехнологичные малоинвазивные операции при раке прямой и толстой кишки. Такие операции мы проводили и ранее, в рамках оказания специализированной медпомощи, а теперь уже в формате ВМП. То есть мы оказываем медпомощь пациентам с имеющимися осложнениями, когда необходимо хирургическое лечение, но в большей степени данные пациенты нуждаются именно в оказании специализированной гастроэнтерологической помощи.

Каких-то решений, где именно будет организован этот центр, пока нет, проект находится на стадии разработки. А на данном совещании проводился обмен мнениями и опытом, рассматривались различные возможности его организации.

Второй, не менее важный вопрос, озвученный на заседании, касался и доступности ВМП. Сложилось мнение, что наиболее качественную медицинскую помощь и самые высокотехнологичные ее виды можно получить лишь в центральной части России, в Москве и Санкт-Петербурге. Но далеко не всегда у людей есть возможность добраться до Москвы. Решение проблемы – в создании Межрегиональных центров и решения вопроса по их финансированию: согласно Бюджетному кодексу имеется возможность перераспределения средств, направляемых на оказание ВМП, между регионами, но на практике это оборачивается большой проблемой. Необходимо законодательное вмешательство.

— Выходит ГКБ №10 может без лишних проблем с документами и прочим оказывать помощь жителям других субъектов ДФО?

— В рамках межрегиональной программы Фонда ОМС, участниками которой мы стали в этом году, мы направили предложение и медорганизациям, и органам здравоохранения данных регионов, объяснили, что готовы и можем оказывать ВМП их жителям. И получили соответствующие заказы и объемы. К сожалению, они не очень велики, всего 46 случаев из всех регионов, но уверен, что с развитием совместной работы, с налаживанием взаимодействия этот объем будет увеличиваться. ВМП востребована жителями Дальнего Востока, и мы готовы предоставить наши технологии, умения и навыки, чтобы ее оказывать.

— Известно, что на заседании Совета Федерации также обсуждалась возможность создания межрегионального центра по лечению воспалительных заболеваний кишечника в Хабаровске. Городская больница №10 располагает для этого всем необходимым – опытом, технологиями, возможностями. Может, целесообразно было бы создание такого центра именно на вашей базе?

— Мы с министром здравоохранения Хабаровского края Александром Витько и директором федерального Института колопроктологии Юрием Шелыгиным, присутствовавшим на совещании, обсуждали этот вопрос. Тем более, что Институт колопроктологии является нашим куратором, оказывает нам методологическую помощь. Мы говорили об организации центра по лечению воспалительных заболеваний кишечника и о дальнейшем развитии колопроктологического центра как такового, а на какой базе он будет размещаться и будет ли он расти из нашего медучреждения, я пока не готов сказать — это предмет дальнейшего обсуждения.

— А теоретически что требуется для того, чтобы развить центр, созданный на базе вашей больницы, до должного уровня?

— Сегодня у нас работают очень грамотные, я бы даже сказал, уникальные специалисты – 5 докторов медицинских наук, 16 кандидатов медицинских наук, другие высококвалифицированные доктора. Есть технологии, которые мы применяем и используем, идет процесс обновления медоборудования, мы приобретаем самую современную аппаратуру, которая позволяет оказывать ВМП в максимальном объеме. Но есть и ряд проблем. И на первое место я бы поставил необходимость проведения капремонта в нашем учреждении. К сожалению, в большей части помещений и отделений ремонт не проводился с момента постройки, а это уже более 40 лет. Мы делаем какие-то вещи своими силами, но к комплексному решению проблемы эти меры не ведут — необходим полноценный ремонт зданий. Думаю, эти вопросы так или иначе решатся, не такие уж и большие деньги для этого нужны. Но главное, что позволит выйти на следующий уровень — строительство нового хирургического комплекса.

— Что-то уже было сделано для реализации проекта?

— Подготовлено медико-техническое задание, которое утверждено министром здравоохранения Хабаровского края, сейчас проект проходит согласование для включения в краевую инвестиционную программу. Мы видим новый корпус как трехэтажное здание, в котором будут располагаться диагностические службы, современное реанимационное отделение и операционный блок, который станет его "сердцем". Этот блок будет оборудован по самому последнему слову техники с учетом новейших архитектурных решений. Строительство нового корпуса позволит значительно увеличить не только объем, но и качество оперативных вмешательств. На сегодняшний день мы проводим более 7 тысяч операций различного профиля в год. По нашим подсчетам, создание корпуса позволит увеличить эту цифру минимум на 2 тысячи операций, из них около 1200 — это ВМП.

Уникальные наработки врачей хабаровской горбольницы № 10 выходят на региональный уровень

Вплотную к оказанию высокотехнологичных видов медпомощи мы подошли в 2016 году, и тогда же было установлено плановое задание в 46 случаев оказания ВМП, однако уже 2017 год удалось завершить с более чем 200 случаями. Все дело в том, что населению это действительно нужно: в течении того же 2016 года трижды корректировалась плановое задание на выполнение ВМП, а свой годовой план мы выполнили уже в апреле, в июле и в декабре он только увеличивался. То же самое было и в 2017 году, в котором счет оперативных вмешательств уже пошел на сотни. План корректировали трижды в связи с тем, что мы досрочно выполняли задания, а динамика и прирост за два года составил 560%. На наш взгляд это уже неплохо, но, тем не менее, мы готовы проводить значительно больше операций в рамках ВМП и строительство нового корпуса позволит нам это реализовать.

— Какие были предприняты шаги для положительного решения этого вопроса? От кого и чего оно зависит?

— Для того, чтобы строительство началось, должно быть определено финансирование за счет средств краевого бюджета. Более того, есть значительный интерес и у инвесторов, в том числе иностранных — многие из них готовы участвовать в рамках государственно-частного партнерства, что называется, прямо сейчас. Но мы считаем, что проект должен быть краевым – это не только принесет дополнительное финансирование в бюджет, но и добавит региону репутационные и инвестиционные плюсы. В любом случае, решение вопроса в компетенции краевых властей. А для нас сегодня главное, чтобы наш опыт, умения, возможности принесли пользу и позволили вернуть здоровье как можно большему числу дальневосточников, и не важно, житель это Камчатки, Сахалина или Хабаровского края. Нам это по силам.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 5 марта 2018 > № 2538959 Александр Калашников


Казахстан. Великобритания. США. ЕАЭС. РФ > Финансы, банки. Медицина. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 28 февраля 2018 > № 2515645 Елена Бахмутова

Почему перенесли внедрение второго пакета медстрахования?

Елена Бахмутова рассказала о решении проблем, которые вскрылись при запуске системы ОСМС

Когда стало известно о том, что в Казахстане начнет работать система обязательного социального медицинского страхования (ОСМС), казалось, что речь идет только о страховой медицине. На практике же выяснилось, что реформа тесно связана и с занятостью населения, и с уровнем информатизации в стране, и с качеством подготовки медработников, и с развитием медицинских технологий. Мало того, вскрылся целый пласт проблем, которые существовали годами, рассказала в интервью центру деловой информации Kapital.kz председатель правления Фонда социального медицинского страхования Елена Бахмутова. Например, недополучение установленного законом гарантированного объема бесплатной медицинской помощи (ГОБМП). Государство намерено решить этот вопрос, пояснила она.

— Почему перенесли срок внедрения ОСМС и возможно ли, что это в очередной раз повторится?

— По сути, система социального медстрахования уже запущена, потому что первый этап внедрения ОСМС уже состоялся. Объем взносов и платежей составляет 43 млрд тенге, за истекший период платежи поступили за 5,3 млн человек. Платят исправно, ведется учет всех отчислений и взносов, поступившие платежи до запуска пакета медуслуг по страхованию пока инвестируются. Фонд социального медицинского страхования уже существует и выполняет функцию стратегического закупщика медицинских услуг. Пока это касается гарантированного объема бесплатной медицинской помощи, но «завтра» к этому добавится пакет обязательного социального медицинского страхования. Так что вопрос заключается только в том, запускать второй пакет медстрахования в 2019 или 2020 году.

С другой стороны, в фонде есть деньги, и это дополнительное финансирование, которого критически не хватает системе здравоохранения. На днях я прочла интервью Алексея Кудрина о том, что в России на государственное здравоохранение тратится 3,2% от ВВП. В Казахстане — 1,8%. При этом речь идет о наших ближайших соседях, партнерах по ЕАЭС, а не о США или Великобритании. То есть недостаток средств очевиден и запуск обязательной системы медицинского страхования в виде дополнительного пакета медицинских услуг, безусловно, увеличит финансирование здравоохранения. С другой стороны, проблемы не до конца решены.

Речь идет о неформальном занятом населении. По нашим подсчетам, 2,2 млн человек должны страховаться самостоятельно, то есть ежемесячно платить взносы в размере 5% от минимальной заработной платы. Если они этого не сделают, то не смогут получить расширенный пакет медуслуг в рамках ОСМС и будут обеспечены только базовым пакетом бесплатной медпомощи, который гарантирован для всего населения и финансируется за счет республиканского бюджета. Благодаря запуску программы цифровизации вопросы интеграции информационных баз стали актуальными для всех государственных органов. Это позитивно повлияет на «оцифровку» неформализованного населения и ускорит автоматизацию госуслуг. Программа цифровизации стала катализатором решения проблем с формализацией самозанятого населения и, соответственно, запуском пакета медицинских услуг в рамках ОСМС.

— Так с чем связан перенос сроков ОСМС?

— Говорилось, что нужно разобраться с неформальной занятостью. Весь прошлый год министерство труда и социальной защиты этим занималось. Будучи профильным госорганом, оно разрабатывает пакет мер для стимулирования активной занятости. Но надо быть реалистами. Все равно останется большое количество людей, которые не будут охвачены этими мерами, и им придется страховаться самостоятельно. Мы в фонде это осознаем и ставим перед собой задачи по обеспечению таких граждан информацией о том, что произойдет, если они не заплатят обязательные взносы на медицинское страхование, о том, как это сделать максимально просто и экономично. По этому вопросу идет работа с банками второго уровня.

— Как банки могут в этом помочь?

— Максимально простой и экономичный путь осуществления взносов — платежи через онлайн-банкинг и банковские терминалы. Также можно заплатить, зайдя на сайт Казпочты. Главное — человек должен понимать, что страхование в рамках ОСМС дает гарантию на получение дополнительных медицинских услуг, входящих в этот пакет. Базовый пакет включает их минимальный набор.

— То есть перечень бесплатной медпомощи сократят?

— Глава государства сказал, что надо разработать новую модель гарантированного объема бесплатной медицинской помощи (ГОБМП), определив четкие границы обязательств государства. Сегодня многие услуги, входящие в пакет ГОБМП, по факту не предоставляются из-за ограниченности финансирования. В результате растет недовольство населения тем, что ему вроде обещано бесплатное лечение, но при этом приходится просиживать в очередях или платить за услугу, лишь бы не ждать. Нужно пересмотреть пакет услуг, провести своеобразную инвентаризацию и выбрать приоритетные виды помощи, прямо влияющие на уровень заболеваемости и имеющие высокую экономическую эффективность. Сейчас такая работа ведется с участием независимых экспертов.

— Кто будет заниматься оптимизацией обязательного пакета медуслуг?

— Для этой работы министерство здравоохранения как уполномоченный орган создало рабочую группу. Перечень медицинских услуг как в рамках ГОБМП, так и в рамках обязательного социального медицинского страхования устанавливается постановлением правительства. Для подготовки обновленных перечней необходима работа профессионалов, пациенты могут поучаствовать в этой работе через НПО, с которыми по законодательству обязаны согласовываться нормативно-правовые акты. Кроме того, будут организованы общественные обсуждения разработанных проектов.

Фонд заинтересован в том, чтобы пакет ГОБМП и пакет услуг ОСМС действительно были эффективными, в долгосрочном периоде способствовали бы увеличению продолжительности жизни, снижению смертности, но в то же время были экономичными и реально обеспечивались финансированием.

— Это будет болезненный процесс…

— Чтобы избежать кричащих заголовков в СМИ на эту тему, нужно детально разобраться, какие из декларируемых услуг реально доступны для населения, подтвердили свою эффективность и экономичность и поэтому в обязательном порядке должны быть включены в обновленную модель ГОБМП. Эта работа требует времени, необходим профессиональный анализ большого объема информации, полученной из достоверных источников.

— Есть ли какие-то предварительные данные?

— Оценки разные. В этом году в бюджете заложено 917 млрд тенге на закуп медицинской помощи в рамках ГОБМП. При этом недостаток средств составляет около 800 млрд тенге, если базироваться на декларативном перечне медицинских услуг. Если бы услуги оказывались в реальности, то норматив финансирования на амбулаторном уровне в расчете на одного прикрепленного человека пришлось бы увеличивать в 2,5 раза.

— Но если благодаря внедрению ОСМС приток средств в систему здравоохранения увеличится, то, может, список ГОБМП можно не сокращать?

— У нас слишком утрировано значение термина «оптимизация». Оптимально — означает наиболее эффективно при наименьших затратах. Речь не идет о механическом исключении услуг, нужно расставить приоритеты. Реформа в здравоохранении, которая связана с ОСМС, уже идет и вскрыла множество годами копившихся и нуждающихся в решении проблем.

Казахстан. Великобритания. США. ЕАЭС. РФ > Финансы, банки. Медицина. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 28 февраля 2018 > № 2515645 Елена Бахмутова


Россия. ЦФО > Медицина > lgz.ru, 28 февраля 2018 > № 2513673 Амиран Ревишвили

Понятия «врач» и «доброта» – синонимы

Одних только компетенций для излечения больного недостаточно

Какие чувства испытывает хирург во время операции, в чём секрет хирургического робота, есть ли разница между медициной российской и зарубежной, может ли здравоохранение быть бесплатным – об этом в интервью «ЛГ» рассказал главный хирург Минздрава России, директор Национального медицинского исследовательского центра хирургии им. А.В. Вишневского, академик РАН Амиран Ревишвили.

О профессии врача

– Обычно медицина, как и искусство, – занятие династийное. В вашей семье, Амиран Шотаевич, докторов не было: мама – учитель, отец – инженер. И тем не менее вы выбрали именно этот род занятий. Почему?

– В медицину меня привело желание мамы и папы видеть меня врачом, хотя в школе я очень серьёзно интересовался математикой и физикой, участвовал во всех олимпиадах. Биология тоже входила в список любимых предметов, но мой интерес был в большей степени прикован к изучению животного мира, а не человеческой природы.

– Я знаю, что подростком вы были одним из самых известных охотников за ядовитыми змеями в тех местах, где жила ваша семья, в Грузии. Причём вы их не истребляли, а изучали. Извините, если раскрываю секрет. Наверное, для многих людей, даже давно знакомых с вами, это будет абсолютно неожиданным открытием: солидный человек, врач и учёный с мировым именем – и вдруг столь необычное увлечение в юношестве. Но не оно ли предопределило ваше будущее и позволило добиться таких серьёзных успехов в медицине? Ведь охота на змей требует большого мужества, решительности, быстрых реакций, концентрации внимания и точности движений – всего того, что необходимо хирургу. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. Всё так и было. Родители решили, что склад моего характера плюс пытливый ум, плюс это необычное увлечение – предпосылки для того, чтобы мне пойти после школы в медицинский институт.

Когда встал вопрос, где именно поступать – в Тбилиси или в Москве, – отец меня предупредил: «Учти, у нас нет никаких знакомств, есть только твои знания». Я поехал в Москву, сдал документы в Первый медицинский институт, поступил и учился на «отлично».

– Но почему из множества врачебных специальностей вы предпочли именно кардиохирургию?

– С кардиохирургией нас свела судьба, иначе не скажешь. Первоначально меня привлекала урология. Нашими преподавателями в институте были отец и сын Пытели – Антон Яковлевич и Юрий Антонович, известные советские учёные, выдающиеся урологи, яркие личности. Своими фантастическими лекциями они увлекли не только меня, а многих студентов. Но «роман с урологией» не сложился по весьма прозаической по тем временам причине. Когда я окончил институт, мне, как ленинскому стипендиату, предложили поступить в аспирантуру, однако выбор мест был ограничен: либо радиология, либо кардиохирургия. Ни одного места в аспирантуре по урологии не было.

Радиологию я отринул сразу. Учиться в аспирантуре по кардио­хирургии предстояло в Институте сердечно-сосудистой хирургии им. А.И. Бакулева, причём у знаменитого Владимира Ивановича Бураковского, но даже это меня не вдохновило.

Самое интересное было дальше. Когда я в первый раз пришёл к Бураковскому, как вы думаете, о чём я начал с ним говорить? О том, каким образом мне с его помощью попасть в аспирантуру к академику Николаю Алексеевичу Лопаткину, всемирно известному урологу. Бураковский был потрясён моей дерзкой просьбой.

– Не обиделся?

– К счастью, нет. Это был удивительный, великодушный человек. Он позвонил академику Лопаткину и договорился о нашей встрече с ним. И я пошёл на эту встречу. Мы поговорили с Николаем Алексеевичем десять минут и расстались. Мои иллюзии развеялись окончательно, никакой возможности попасть к нему в аспирантуру у меня не было. Я вернулся к Владимиру Ивановичу, который в утешение мне сказал: «Поверь, лучше кардиохирургии ничего нет». И это оказалось правдой.

Итак, меня принимают в аспирантуру в Бакулевский центр, я попадаю в отделение к Лео Антоновичу Бокерии, тогда ещё не академику, но уже известному учёному и хирургу. Под его научным руководством я начал заниматься аритмологией, и мы сделали первые в нашей стране шаги по развитию интервенционной и хирургической аритмологии.

Затем мне предложили заняться абсолютно новым направлением в советской медицинской науке – хирургическим лечением фибрилляции предсердий. Мне этот сегмент аритмологии очень понравился, тем более что за рубежом на тот момент практиковали несколько методик диагностики и лечения нарушений ритма сердца, которых ещё не было в СССР. Хотелось догнать зарубежных коллег. Конечно, было немного страшно окунуться в абсолютно новое для советской науки и медицины направление, но в итоге я выбрал именно его.

В начале 1980-х годов мы начали проводить электрофизиологические исследования сердца, вот где мне пригодилось отличное знание физики. Тогда же впервые в Советском Союзе мы начали выполнять операции на открытом сердце пациентам с нарушениями ритма сердца. А ещё через десять лет – новое достижение, стали делать катетерные операции при аритмиях, и в Бакулевском центре было создано первое в стране отделение хирургического лечения нарушений ритма сердца.

– Хирург, работавший на открытом сердце, увлёкся катетерными технологиями?

– После катетерных процедур пациент через день-два уходит из больницы домой, и это огромный плюс. Ощущение фантастическое: человек попал в клинику совершенно больной, а на следующий день после операции ты видишь его бодро шагающим по коридору отделения.

Но открытая кардиохирургия была, есть и будет ещё долго в нашем арсенале, хотя мы и стремимся к малотравматичности операций. Поэтому у меня на одной неделе могут быть и открытые операции на сердце, и катетерные аритмологические процедуры. Так я и остался на двух берегах этой большой реки – кардиохирургии, – постоянно, в течение уже многих-многих лет переходя с одного края моста на другой.

Сегодня не могу даже сказать, какая из областей мне ближе – открытая кардиохирургия или аритмология. Потому что в аритмологии, как я уже сказал, восхищает результат, который ты видишь прямо во время процедуры, когда у пациента на твоих глазах восстанавливается ритм. И конечно, абсолютные супервпечатления получаешь от операции на остановленном сердце. Она тебя затягивает на три-четыре часа, ты полностью отключаешься от внешнего мира. А когда по завершении работы хирурга сердце «включается» и начинает биться, это просто непередаваемо!

– Вы почти два года провели на стажировках в ведущих кардиохирургических клиниках США, много раз бывали в европейских медицинских центрах. Одним словом, видели всё своими глазами. Правда ли, что есть космическая разница в формате отношений врача с пациентом? Если мы приучены к тому, что доктор будет лечить не только лекарствами, но и добрым словом, подолгу беседовать с пациентом, то за рубежом больные к такой роскоши не приучены. Там регламент взаимодействия врача с пациентом строго ограничен выполнением врачебной манипуляции.

– Вы сейчас сказали абсолютную правду. Так и есть. Наша национальная традиция – это беседа врача с пациентом. Первое, что должен сделать врач, – вызвать доверие больного. Это хорошая традиция, я считаю, что её нужно сохранять. В любой ситуации, даже если ты очень устал, потому что у тебя сегодня было две-три операции, ты еле стоишь на ногах, но вечером перед тем, как уйти из клиники, ты должен зайти к пациенту, которого будешь оперировать завтра или которого оперировал сегодня, поинтересоваться его самочувствием, побеседовать. Он этого ждёт. И обманывать это ожидание ни в коем случае нельзя.

На Западе – иначе. Система коротких визитов: минута-две, больше не положено, остальное вам расскажет медсестра или менеджер.

– Может быть, зарубежная медицина так формализует общение врача с пациентами для того, чтобы доктор в случае неудачи не испытывал излишних эмоциональных переживаний, а родственники пациента не предъявляли претензии, что врач не оправдал их надежд, хотя настраивал на благополучный исход?

– Не исключено. Но что касается надежд, ни один врач не может гарантировать пациенту 100% успешный результат лечения. Особенно когда речь идёт о хирургии. Не потому что он заведомо плохо оперирует, а потому что в хирургии не всё зависит от мастерства врача. Бывает, что болезнь оказывается сильнее. В жизни каждого хирурга случаются такие ситуации, когда ты можешь сутки простоять у операционного стола, пытаясь спасти пациента, но в конце концов так ничего и не получается. И это абсолютно разрушительная для врача история. Обостряются все недуги, возникает гипертония – так сильно ты переживаешь это несчастье. Ведь они все тебе как близкие люди, потерять пациента – то же самое, что потерять близкого человека.

– Но это, к сожалению, неизбежно. Тем более в хирургии. Поэтому человек, который идёт в эту профессию, наверное, должен быть готов к тому, что ему придётся не только побеждать, но и проигрывать.

– Не согласен. К этому подготовиться невозможно. Я, например, имея почти сорок лет врачебной практики, не могу к этому привыкнуть.

О российском здравоохранении

– Многие считают, что лучшие врачи и клиники – на Западе, потому что именно туда чаще всего едут лечиться бизнесмены, звёзды эстрады, спортсмены. А как на самом деле: сопоставим ли уровень российской медицины с уровнем медицины в других странах?

– Это представление возникло из-за незнания наших сограждан о достижениях российской медицины. К сожалению, мы мало рассказываем о позитивных переменах в отрасли, о выдающихся российских врачах, о лучших клиниках.

Сегодня мировая медицина – это, безусловно, интернациональная сфера знаний и опыта. Достижения здесь складываются из успехов не какой-то одной страны, а разных стран и разных специалистов, в том числе российских. Именно в современной медицине созданы и используются самые высокие технологии, какие только можно представить. Я считаю, что они даже выше, чем космические технологии. И это правильно, потому что речь идёт о жизни человека.

Кстати, немногие знают, что такое чудо современной медицины, как роботизированные хирургические установки, изначально создавались учёными именно для космической отрасли. Предполагалось, что в случае необходимости можно будет прямо на борту космической станции выполнить экстренную операцию космонавту, управляя хирургическим роботом с Земли. А затем кто-то очень мудрый решил адаптировать эту идею для гражданского сектора здравоохранения. Сначала никто не верил в успех, а теперь тысячи хирургических роботов используются в разных странах мира, включая Россию.

Теперь вернёмся к вашему вопросу о сравнении российской и зарубежной медицины. Мы всегда считали своим огромным достижением и основным преимуществом бесплатную медицину. Когда-то, во времена относительно «простой» медицины, Советское государство могло позволить себе полностью финансировать эту отрасль. Сегодня объективно уровень технологий настолько высок, что ни одному государству в мире не хватит денег, чтобы всегда своих граждан обеспечивать высококачественной и высокоэффективной медицинской помощью за счёт казны. Неслучайно и за рубежом, и в нашей стране набирает обороты частный сектор здравоохранения. Система добровольного медицинского страхования, которая очень развита на Западе и в США, у нас со временем тоже станет нормой, это просто неизбежно.

В то же время российское государство по-прежнему остаётся социально ориентированным: в прошлом году почти миллион квот на высокотехнологичное лечение было выделено и оплачено из госбюджета. Так называемая система ВМП (высокотехнологичной медицинской помощи. – Авт.) начиналась в 2006 году со ста тысяч квот на всю страну, а теперь почти миллион наших сограждан бесплатно получили за год суперсовременное и очень дорогостоящее лечение в лучших клиниках России. Речь идёт о таких медицинских технологиях, которые среднестатистический житель нашей страны из своего кармана пока оплатить не может. Разве это не преимущество отечественной системы здравоохранения?

В плане медицинских технологий мы ни в чём не отстаём от остального мира, поверьте. Другое дело – у нас масштабы иные, вопрос доступности современных медицинских технологий жителям любого региона, любой глубинки – вот что актуально.

– Он, по-вашему, решается?

– Да, и уже многое сделано. Для того чтобы помощь была оказана вовремя и на должном уровне, в стране организована трёхуровневая система медицинской помощи по возрастающей степени сложности проводимого здесь лечения: муниципальные учреждения здравоохранения, межрайонные медицинские центры, региональные клиники. А в минувшем году появился и четвёртый уровень – национальные медицинские исследовательские центры, их создано 22 на всю страну. Институт хирургии имени Вишневского тоже попадает в эту элитную двадцатку.

Теперь это, согласно приказу Минздрава от 13 февраля, ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр хирургии им. А.В. Вишневского». Перед нами поставлена задача – довести хирургию до одинаково высокого уровня во всех субъектах РФ, для чего мы должны обучать специалистов, внедрять и контролировать применение современных методик.

– За последние десять лет в кардиологию и кардиохирургию были сделаны крупные бюджетные вливания, построены крупные центры сердечно-сосудистой хирургии. Оправдываются ли эти вложения?

– Безусловно. Я помню, когда обсуждали саму идею строительства таких центров в регионах, где кардиохирургии вообще не было, было много скепсиса: а где возьмём столько специалистов? Но ведь решили эту задачу. Кроме семи центров сердечно-сосудистой хирургии, во всех регионах создали сосудистые центры, где проводят экстренные эндоваскулярные операции при инфаркте и инсульте. За короткое время пациента с инфарктом довозят до сосудистого центра и моментально ставят стент, восстанавливая кровоснабжение сердца. Раньше, когда сосудистых центров не было, смертность от инфаркта у нас в стране была просто запредельной. Теперь в каждом из этих центров выполняют по несколько тысяч операций на сердце и сосудах ежегодно.

Но говорить, что проблема полностью решена, пока рано. В России сегодня делают более тысячи стентирований на миллион населения, а целевая цифра – три тысячи, к этому нам надо стремиться. Операций аортокоронарного шунтирования нужно выполнять тысячу на миллион населения, мы пока делаем в три раза меньше, здесь тоже есть куда развиваться. Хотя, если говорить в целом, сердечно-сосудистая хирургия оказалась в привилегированном положении, эта область медицины укомплектована и технологически, и в кадровом отношении.

– Какие ещё области медицины нуждаются в таком же приоритетном финансировании?

– Приоритеты расставляет статистика. Как вы знаете, в России, как и в других странах мира, в структуре причин смертности населения на первом месте сердечно-сосудистые заболевания, на втором – онкологические, на третьем – внешние причины, то есть травмы, отравления и т.д. Поэтому логично, что следующим объектом повышенного внимания государства стала онкология. И Министерство финансов выделяет сегодня значительные финансовые средства для лечения онкологических больных, в большей мере это касается приобретения препаратов для химио­терапии и развития радиологических методов лечения.

Это огромные расходы, потому что, к сожалению, у нас преобладают пациенты с запущенными, 3–4-й стадиями рака. Почему так произошло? Потому что мы потеряли главное звено в медицине – первичное, ослабили работу поликлиник. Должна быть не формальная диспансеризация, когда пациент заходит в кабинет и ему сразу говорят: «Вы здоровы, до свидания». Должно быть полное обследование, включающее эхокардиографию, флюорографию, специальный контроль онкомаркеров, при необходимости – КТ и МРТ. Конечно, это очень дорогая программа, но она позволит нам выявлять заболевания на первой стадии, а лечение на первой стадии – это совсем другая выживаемость и совсем другие финансовые затраты.

– По вашему мнению, кто должен стоять во главе Министерства здравоохранения – врач или экономист, опытный хозяйственник?

– За небольшим исключением министрами здравоохранения у нас в стране всегда были всемирно известные врачи и учёные, представители разных областей медицины. Они имели гигантский авторитет как в профессиональном сообществе нашей страны, так и за рубежом. И это я считаю главным условием для пребывания на посту руководителя министерства помимо компетенций и в медицине, и в управлении, и в экономике здравоохранения.

Ещё одно немаловажное условие – будучи требовательным руководителем, это должен быть человек толерантный и добрый. Если ты не добрый, ты не врач, независимо от того, кто ты – хирург, травматолог, не говоря уже о педиатрах. В моём понимании слова «врач» и «доброта» – синонимы.

Что касается оценки работы нынешнего руководства Министерства здравоохранения, мнение абсолютно позитивное. Говорю это искренне.

Об Институте Вишневского

– В январе 2016 года вы были назначены на должность директора Института хирургии им. А.В. Вишневского.

– И вы видите, что здесь теперь происходит (смеётся. – Ред.). Разруха…

– Вы имеете в виду реконструкцию? Так это же явление временное.

– Честно говоря, эта реконструкция давно была необходима. Через год институту формально исполнится 75 лет, но фактически медицинское учреждение располагается здесь с середины XIX века, занимает несколько зданий, которые являются памятниками архитектуры и культурного наследия. Мы просто обязаны придать им приличествующий вид, восстановить их красоту. Это не говоря о главном корпусе – «небоскрёбе» постройки 70-х годов. За пятьдесят лет он тоже изрядно устарел и требует реновации. Так что мы переживаем процесс глобального обновления и дискомфорт, с которым такие проекты неизбежно сопряжены.

Зато по окончании всех работ это будет обновлённый архитектурно-медицинский комплекс, сохранивший всю прелесть старой Москвы и дополненный новыми чертами, этакий взгляд сквозь 150 лет – из середины XIX века в XXI век. Если ты помнишь и чтишь историю, то имеешь шанс, что в будущем и история вспомнит тебя.

– Амиран Шотаевич, в вашей жизни произошёл поворот: практикующий хирург с мировым именем согласился взять на себя обязанности директора. Не спрашиваю, почему и зачем вы приняли такое решение, но признайтесь, можно ли эффективно сочетать творческую профессию врача с функционалом менеджера? И готовы ли вы постепенно «изжить» в себе оперирующего доктора и целиком сосредоточиться на работе руководителя?

– Это самое страшное пожелание, какое только возможно для хирурга…

Знаете, у меня был опыт работы с иностранными компаниями по созданию робота для выполнения аритмологических операций. Во время одного из тестирований оборудования я спросил автора идеи, какова, по его мнению, конечная цель разработки такого робота? Он ответил: когда хирург достигнет настолько преклонного возраста, что уже не сможет стоять у операционного стола, он будет, сидя в кабинете, с помощью джойстика манипулировать роботом, который в операционной сам будет устранять у пациента очаги нарушения ритма сердца.

Вот тогда-то я впервые «примерил» достижения технического прогресса к самому себе и… совершенно не обрадовался такой перспективе. Ведь самое большое в жизни удовольствие для меня – хорошо выполненная операция, это однозначно. Поэтому что касается совмещения двух видов деятельности – руководителя и хирурга – я не считаю необходимым делать между ними выбор. Хотя это совершенно разные науки, и мне пришлось на новом посту освоить массу новых знаний.

Елена Сергеева

Россия. ЦФО > Медицина > lgz.ru, 28 февраля 2018 > № 2513673 Амиран Ревишвили


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 22 февраля 2018 > № 2543561 Михаил Мурашко

Михаил Мурашко в интервью журналу «Кто есть Кто в медицине»: о направлениях деятельности Росздравнадзора, нововведениях в законодательстве и основных тенденциях развития системы здравоохранения

Михаил Мурашко: «Работа Росздравнадзора стала максимально открытой»

Светлана Лыбина

В одном из последних интервью журналу «Кто есть Кто в медицине» руководитель Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Михаил Мурашко заметил, что Росздравнадзор призван наполнять реальным смыслом ключевые цели организации здравоохранения, а успешность Службы обусловлена тремя факторами: профессионализмом кадров, широким кругом полномочий и хорошей лабораторной базой. Насколько изменился этот список и какие новые факторы обеспечивают развитие Службы, Михаил Альбертович рассказал нашему корреспонденту.

— Михаил Альбертович, какие направления деятельности для Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения приоритетны сегодня?

— Сегодня происходит реформирование контрольно-надзорной деятельности в целом в Российской Федерации, и Росздравнадзор также сконцентрировался в рамках своих полномочий на нескольких важных направлениях.

Первое — это повышение эффективности контрольно-надзорной деятельности, достижение социально значимых результатов в виде снижения смертности населения, уменьшение нагрузки на поднадзорные субъекты при улучшении качества проверок.

Второе — переход на риск-ориентированный подход в контрольно-надзорной деятельности, а также профилактическая работа с поднадзорными субъектами, актуализация требований и формирование чек-листов для контрольных мероприятий.

Росздравнадзор работает по трём основным направлениям: контроль за качеством оказания медицинской помощи, контроль качества медицинской продукции, в частности лекарственных препаратов, и третий раздел — это качество медицинских изделий.

В рамках формирования риск-ориентированного подхода нами сформировано шесть категорий риска. К организациям, относящимся к чрезвычайно высокому риску, контрольные мероприятия (плановые проверки) будут применяться один раз в календарном году, для высокого риска — один раз в два года, для значительного риска — раз в три года. Для организаций среднего риска — не чаще чем один раз в пять лет, а для учреждений умеренного риска — не чаще чем один раз в шесть лет. На предприятиях с низкой категорией риска плановые проверки проводиться не будут.

Для медицинских организаций будут использованы все шесть категорий риска. Для организаций, осуществляющих деятельность в сфере обращения лекарственных средств, будут применяться только такие категории риска, как значительный, средний, умеренный и низкий. Аналогичная градация будет применяться и к организациям в сфере обращения медицинских изделий: начиная со значительного и заканчивая низким риском.

Ключевыми показателями эффективности и результативности контрольно-надзорной деятельности станут снижение количества смертельных случаев по контролируемым видам риска, снижение числа заболеваний и отравлений пострадавших и травмированных по контролируемым видам риска, а также снижение уровня материального ущерба. В рамках данного проекта формируются показатели по трём видам контроля: по качеству и безопасности медицинской деятельности, по государственному надзору в сфере обращения лекарственных средств, в том числе лицензионных, и государственному контролю за обращением медицинских изделий.

Росздравнадзором сформирован перечень правовых актов и отдельных частей положений, содержащих обязательные требования, соблюдение которых оценивается при проведении контрольных мероприятий в рамках отдельного вида государственного контроля. Также разработаны и проходят утверждение чек-листы для проведения контрольных мероприятий.

Профилактическая деятельность Росздравнадзора будет направлена на предупреждение нарушений обязательных требований: предотвращение риска причинения вреда и снижение уровня ущерба, устранение причин и условий, способствующих нарушению обязательных требований, формирование социально ответственного добросовестного правового поведения среди подконтрольных субъектов, повышение прозрачности контрольно-надзорной деятельности и снижение административной нагрузки.

В рамках данной работы нами размещены на официальных сайтах в сети Интернет перечни нормативно-правовых актов. Ежеквартально каждым территориальным органом и центральным аппаратом Росздравнадзора проводятся публичные мероприятия для информирования юридических лиц и индивидуальных предпринимателей по вопросам соблюдения обязательных требований. Ежегодно обобщается практика осуществления надзора, или так называемый формат «как делать нельзя», и практика направления предостережений о недопустимости нарушения обязательных требований.

— Какие другие меры будут направлены на повышение качества медицинской помощи россиянам?

— Сегодня в рамках государственного контроля мы опираемся на положения 323-го Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации». Качество медицинской помощи включает в себя своевременность её оказания, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения, реабилитации и степень достижения запланированного результата. Таким образом, сегодня в вопросах качества является необходимой процедурой стандартизация медицинской помощи, которая состоит из основных трёх компонентов: стандартизации структуры, процесса и результата. В рамках данной деятельности Минздравом России разработаны и утверждены порядки и правила оказания медицинской помощи — унифицированные требования к условиям её оказания.

Разработано более 1200 клинических рекомендаций, которые охватывают все основные классы заболеваний: более 90 % основных нозологических форм и более 6000 моделей пациентов с учётом тяжести и особенностей лечения.

Также используются стандарты медицинской помощи, методы оплаты по клинико-статистическим группам, что является основой стоимости для оказания медицинской помощи. Министерством здравоохранения утверждены приказы по положению об организации оказания первичной медико-санитарной помощи в целях приближения таковой к месту проживания населения; требования к размещению медицинских организаций государственной и муниципальной системы здравоохранения, исходя из потребностей. Таким образом, сегодня уровень стандартизации в здравоохранении очень высок. С учётом выхода приказов Министерства здравоохранения РФ о критериях качества оказания медицинской помощи (в частности, это приказ 203-М от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи») критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояниям на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медпомощи и клинических рекомендаций.

В июле 2017 года вступили в действие изменения в 323-й Федеральный закон, которые позволяют вести электронные истории, выписывать рецепты в электронном виде и т.д. То есть сегодня создана система для внедрения электронного бенчмаркинга в здравоохранении. Подумайте только: ежегодно 30 миллионов жителей нашей страны получают стационарную медицинскую помощь и более 120 миллионов — амбулаторно-поликлиническую помощь. Это огромные показатели. Для того чтобы создать систему контроля качества оказания медицинской помощи, всем необходимо переходить на новые формы работы, в частности на формирование электронных ресурсов.

Переломным моментом, который позволит нам двигаться в этом направлении, является внесение изменений в 323-й Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» о формировании единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения, которая объединит в себе нормативно-справочную информацию, федеральные базы данных и федеральные регистры в сфере здравоохранения.

Создание такого инструмента позволит нам эффективно оценивать огромное количество информации, вступить в новую веху «данных реальной клинической практики», получать на основе этих данных реальные клинические доказательства эффективности и безопасности, что в итоге выведет оценку качества медицинской помощи на принципиально новый уровень.

Таким образом, основные меры будут направлены на реализацию вышеуказанных нормативно-правовых документов, для того чтобы контроль за качеством оказания медицинской помощи приобрёл более системный формат.

— Борьба с контрафактом — острая проблема фармацевтической отрасли России, требующая конкретных решений. Каковы возможности минимизации рисков?

— В настоящее время в рамках исполнения поручения президента Российской Федерации реализуется пилотный проект по маркировке лекарственных препаратов контрольно-идентификационными знаками — от производителя до конечного получателя. Мы оцениваем сегодня течение пилотного проекта как штатный процесс. Уже получены первые положительные результаты по внедрению маркировки лекарственных препаратов, которые позволили государству только в 2017 году выявить правонарушений почти на 100 миллионов рублей.

Мы считаем, что данная система позволит полностью застраховать население от недоброкачественных, фальсифицированных и контрафактных лекарственных препаратов при полной её реализации к 2020 году. Государственной думой РФ в конце декабря прошлого года принят закон о внедрении маркировки, подготовлен проект постановления по реализации данного проекта. Сегодня идёт подключение аптечных и медицинских организаций к разработанной системе маркировки. Данный проект параллельно с нами реализуют такие страны, как Бразилия, США, Китай, Аргентина, государства Евросоюза, и он уже показывает свою эффективность.

В Российской Федерации, находящейся в общемировом тренде по данному направлению, столь глобальный проект должен быть реализован, и его результаты дадут повышение качества лекарственной терапии в целом для населения. Каждый житель нашей страны сможет убедиться в подлинности и легальном обороте любого лекарственного препарата, находящегося на аптечных полках или в медицинских организациях, с помощью мобильного приложения.

Также необходимо отметить, что возможности системы мониторинга движения лекарственных препаратов позволяют дополнительно использовать её для целей фармаконадзора, планирования и управления запасами лекарственных препаратов на всех уровнях.

— Расскажите об участии Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения в государственных программах и проектах федерального уровня.

— В первую очередь хотелось бы отметить, что в заключительной стадии находится реализация проекта по строительству лаборатории по контролю качества лекарственных средств в городе Ярославле. Он реализуется в рамках программы «Фарма-2020», данная лаборатория планируется к запуску в 2018 году. Параллельно мы приступаем к реорганизации и капитальному ремонту лаборатории в Санкт-Петербурге, которая будет также включать в себя новый блок для данного региона — по контролю качества иммунобиологических препаратов, и впервые в нашей стране мы формируем в лаборатории блок по контролю качества биомедицинских клеточных продуктов.

— В числе приоритетных направлений развития Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения на 2017 год заявлено повышение публичности и открытости деятельности. Насколько доступна информация о проводимых контрольно-надзорных мероприятиях и их результатах?

— Сегодня каждая проверка становится прозрачной, вся информация находится в едином реестре проверок на сайте Генеральной прокуратуры РФ, где можно ознакомиться с результатами ранее проведённых контрольных мероприятий и планах проверок на текущий год.

Я уже упоминал риск-ориентированный подход при проведении проверок и градации всех организаций в зависимости от класса риска. Так вот, сегодня каждая организация, осуществляющая фармацевтическую или медицинскую деятельность, может найти на нашем сайте информацию о присвоенной ей категории риска и, соответственно, обратиться за разъяснением к нам в случае возникновения разногласий по данному вопросу.

Публичные мероприятия, о которых я также упоминал, сегодня транслируются в онлайн-режиме в сети Интернет, а их видеозаписи также доступны в формате видеороликов, презентаций и т.д.

Сегодня вся деятельность Росздравнадзора максимально открыта: это и функционирование горячих линий, и личные приёмы граждан, и разъясняющие материалы, и открытые письма, и методические рекомендации для рынка. Работа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения стала максимально прозрачной, и мы готовы к сотрудничеству и обсуждению наиболее важных проблем для отрасли.

— Михаил Альбертович, подводя черту, что бы вы хотели сказать нашим читателям в начале наступившего 2018 года?

— В новом году хотелось бы пожелать всем здоровья, успехов и, безусловно, процветания нашей стране.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 22 февраля 2018 > № 2543561 Михаил Мурашко


Россия. ЦФО > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 февраля 2018 > № 2514379 Владимир Ефимов

Владимир Ефимов раскрыл планы Москвы по «налогу на модернизацию»

Глава столичного департамента экономической политики в интервью Business FM также рассказал о значении и уникальности первой в России офсетной сделки, которая была заключена между Москвой и концерном «Биокад»

В чем преимущества и возможные риски офсетных сделок? В каких отраслях они могут активно применяться? Что город может предложить предприятиям помимо госконтрактов? На эти вопросы в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу в кулуарах Российского инвестиционного форума в Сочи ответил министр Правительства Москвы, руководитель Департамента экономической политики и развития города Москвы Владимир Ефимов.

Здесь, на стенде Москвы на инвестиционном форуме в Сочи, мэр представил и показал крупную офсетную сделку с фармацевтическим концерном «Биокад». Почему это было сделано здесь, в чем смысл именно этой сделки и почему она может служить иллюстрацией неких механизмов, которые предлагает Москва для промышленных инвесторов?

Владимир Ефимов: Важно отметить, что офсетная сделка, которую заключил город, является первой в истории Российской Федерации после принятия соответствующего правового регулирования. Раньше такие сделки заключить было невозможно. О чем идет речь? Город заключает долгосрочный, на десять лет, инвестиционный контракт, который подразумевает, с одной стороны, гарантированную покупку городом медицинских препаратов. При этом годовой объем закупки в стартовых условиях составлял 4 млрд рублей, а инвестор обязуется в течение первых трех лет построить производство, которое подразумевает не просто упаковку, а полный цикл производства, включая действующее вещество, и начать поставку этого препарата на оставшиеся семь лет. Речь идет о 22 препаратах. При этом есть право, конечно же, начать такую поставку до истечения этого трехлетнего периода.

Что дала эта сделка городу, и не только городу, а всем субъектам Российской Федерации? Важно отметить, что мы получили снижение стартовой цены, о которой я сказал, более чем на 50%. Это означает, что не только город сэкономил свои деньги, причем большие деньги, но эти деньги сэкономят все субъекты Российской Федерации, потому что после начала производства этих препаратов цена, по которой «Биокад» будет поставлять эти препараты городу, станет референтной для других заказчиков и в соответствии с порядком определения цен для размещения заказов эта цена будет являться стартовой для всех остальных заказчиков на территории Российской Федерации. Поэтому можно смело сказать, что это инвестиции в экономику всех субъектов сразу, потому что высвобожденные денежные средства субъекты смогут направить на более важные или дополнительно решаемые задачи.

Вы сказали, что такая сделка происходит впервые, поэтому у нас еще нет долгосрочного опыта. Можно я выскажу некоторые сомнения или риски, которые такая форма несет? С одной стороны, очень хорошо, что это долгосрочный контракт, но не возникнет ли ситуация, что город, а в данном случае государство, окажется привязанным к одному поставщику? Может быть, через пять лет ситуация в этой отрасли настолько сильно изменится, что и цены покажутся уже не столь выгодными, как выглядят сейчас, да и сами препараты изменятся.

Владимир Ефимов: Во-первых, сам по себе контракт обладает определенной гибкостью, которая позволяет нам выбирать на сумму контракта те препараты, которые нам действительно нужны в конкретный момент. И мы приобретаем высокоэффективные таргетные препараты в том числе против онкологических заболеваний, которые не просто обладают повышенной эффективностью, но и менее опасны для здоровья в целом — работают по принципу воздействия на конкретный очаг заболевания. Плюс, соответственно, технология: это не общепринятая химиотерапия, а биологические препараты.

Но все равно сама форма этого контракта предполагает, что для инвестора это прекрасная возможность иметь гарантированные продажи на протяжении десяти лет, но для государства, которое таким образом хочет поддержать инвестора, это неизбежная привязка. И, наверное, ведь не только в фармацевтике подобные контракты могут использоваться. Сами риски изменения, тем более что сейчас все меняется очень быстро.

Владимир Ефимов: Формирование самого предмета закупки достаточно долго готовилось, и мы включили именно те препараты, которые находятся на пике своей эффективности и старта, либо те препараты, которые используются уже на протяжении достаточно длительного времени и точно будут использоваться ближайшие десять лет, потому что это базовые лекарства, которые применяются против стандартных заболеваний. Поэтому здесь, я повторюсь, мы не видим никакой угрозы — раз. Второе: в нашем контракте есть условия, которые позволяют внутри этих 22 МНН (международное непатентованное наименование — Business FM) выбирать ровно те, которые нам нужны в этот конкретный момент, внутри этой суммы, которая является предметом контракта.

Эта схема может тиражироваться дальше?

Владимир Ефимов: Безусловно.

В каких отраслях?

Владимир Ефимов: Мы, во-первых, хотим продолжить эту практику в сфере фармацевтики — в ближайшее время объявить еще двое торгов, где планируем предоставить инвесторам право разместить производство еще по минимум 60 лекарственным препаратам. При этом общая сумма контракта двух лотов более чем в два раза превысит первоначальную, которую мы разместили на сегодняшний момент. Также мы прорабатываем иные сферы, в первую очередь коммунальную, где можно было бы использовать офсетные контракты и размещать заказы на поставку тех или иных товаров, например измерительных приборов, с инвестиционным требованием о локализации производства в городе.

Какие еще элементы экономической политики города Москвы, стимулирования инвестора, которые показывают эффективность этих инструментов, сказались в этой сделке?

Владимир Ефимов: Одна из важных составляющих — это то, что инвестор будет размещать свою производственную площадку на территории особой экономической зоны. Мы в прошлом году приняли пакет городских законов, которые минимизировали все налоговые платежи для резидентов особой экономической зоны, тем самым предоставив снижение налоговой нагрузки более чем на четверть. Поэтому помимо низкой цены мы еще и получаем эффективного инвестора, который, имея эти спецусловия, дает нам такое ценовое предложение.

А какой срок эта налоговая льгота будет действовать?

Владимир Ефимов: Десять лет.

Можно сказать, что это пока пилотная сделка, или нечто похожее уже было раньше?

Владимир Ефимов: Сама офсетная сделка первая в России, то есть можно назвать ее пилотной.

А по сумме примененных инструментов?

Владимир Ефимов: По сумме примененных инструментов она уникальна, потому что такой комбинации сразу и льгот, и госконтракта, и срока не было ни разу.

Если говорить о предприятиях, отраслях, которые не предполагают госконтракта, которые, может быть, будут экспортно ориентированы, где не будет действовать этот фактор гарантированного спроса, какие особые условия Москва может предложить, если исключить госзаказ?

Владимир Ефимов: Помимо офсетных сделок у Москвы есть целая палитра льготных режимов для технопарков, технополисов. Есть механизм заключения приоритетных инвестиционных проектов, которые также дают набор льгот как по имущественным налогам, так и по налогу на прибыль. На сегодняшний момент мы можем смело говорить, что набор тех льгот, которые мы готовы предоставить инвесторам, делает Москву если не самой конкурентоспособной, то одной из самых конкурентоспособных среди регионов Российской Федерации, потому что помимо финансовых льгот мы обладаем еще и рядом конкурентных преимуществ как мегаполис, как Московская агломерация. В первую очередь, это большой транспортный хаб, наличие квалифицированных трудовых ресурсов, огромный рынок сбыта и огромная развитая инфраструктура — как информационная, так и транспортная, логистическая. Любой инвестор найдет для себя все те ресурсы, все те возможности, которые необходимы для локализации производства.

Из каких отраслей, как вы предполагаете, будет сейчас формироваться пул инвесторов? За прошедшие 20-25 лет классическое, традиционное тяжелое производство из Москвы в значительной степени ушло и вряд ли вернется, потому что, хотя это и мегаполис, как раз цена имущества, цена рабочей силы очень высокие для того, чтобы здесь это делать. Кто с учетом этих обстоятельств и созданных льгот, как вы думаете, будет создавать новые предприятия?

Владимир Ефимов: Когда мы говорим о приходе новых инвесторов либо о модернизации существующего производства, в первую очередь, мы имеем в виду высокотехнологичное производство, сферу IT-технологий, научных разработок. С одной стороны, у нас есть кадровый потенциал, который может работать на высокотехнологичных производствах. А вторая важная составляющая себестоимости любого производства — это стоимость рабочей силы, имущества, которым необходимо владеть и эксплуатировать его, чтобы это производство организовать. Здесь Москва находится не в самом хорошем свете, поэтому, в первую очередь, мы видим высокотехнологичные производства, которые с удовольствием работают в Москве. Количество рабочих мест небольшое, поэтому не сильно сказывается высокая стоимость рабочей силы, и вместе с тем другие факторы, о которых я сказал, позволяют конкурировать с другими регионами.

Важное событие, которое произошло на днях как раз на площадке Департамента экономической политики города Москвы: было бурное обсуждение с представителями разных компаний, работающих в Москве, которые приводили конкретные примеры по налогу на движимое имущество, а попросту налогу на оборудование, иначе его называют налогом на модернизацию, потому что особенно дорого стоит новое оборудование. И, в общем-то, прецедентное решение: Москва пока единственная объявила, поскольку это находится в компетенции регионов, что на 2018 год налог на движимое имущество будет отменен. Это было спонтанное решение под воздействием этой дискуссии или же понимание того, что это нужно сделать, уже созрело раньше?

Владимир Ефимов: Мы действительно достаточно долго прорабатывали этот вопрос. К нам на протяжении полугода поступали обращения от крупных компаний, которые понимали, что с 1 января текущего года у них возникнет обязанность уплачивать этот налог. Несмотря на то, что на федеральном уровне налог был на этот год снижен в два раза — с 2,2% до 1,1%...

Скажем так, сначала была отменена действовавшая, по-моему, больше десяти лет льгота, которая его обнуляла, и всего-навсего снизили максимальную ставку, а по факту его ввели.

Владимир Ефимов: Нет. Льгота действовала с 2013 года, пять лет. При этом движимое имущество, которое поставлено на баланс и приобретено до 2013 года, по-прежнему облагается налогом на движимое имущество по ставке 2,2%. Поэтому здесь идет речь именно о новом имуществе, и вы правильно сказали, что сам по себе налог, а точнее льгота, является льготой для модернизации производства. При этом мы на практике видим, что далеко не все предприятия занимаются модернизацией и далеко не все сэкономленные средства реинвестируют в развитие своих компаний, своего производства.

Если у них появилось новое оборудование, значит, они уже проинвестировали. И теперь, проинвестировав, они должны за проинвестированное заплатить?

Владимир Ефимов: Дело в том, что привязка идет не к году производства оборудования, а к году постановки на баланс. К сожалению, мы вместе с налоговой службой столкнулись с целым рядом ухищрений, когда это движимое имущество просто перевешивалось с баланса на баланс компании, и порой старое имущество просто выводилось из-под налогообложения. Поэтому, когда мы рассматривали вопрос, вводить льготу или нет, мы, конечно же, понимали, что нужно делать этот налог, в первую очередь, стимулирующим: новое имущество надо освобождать от налогов, а старое, наоборот, облагать. Это будет как раз стимулом для предприятий реинвестировать, высвобождать средства и заниматься модернизацией. Но дело в том, что на сегодняшний момент это сделать технологически сложно, потому что необходимо и менять налоговую отчетность, и вводить специальный режим с разными ставками для разного оборудования. Поэтому мы приняли решение, что на текущий год мы сохраняем льготу в виде нулевой ставки, за этот год мы проработаем в том числе с крупнейшими компаниями, как можно было бы сделать эту ставку действительно стимулирующей в отношении движимого имущества, и к этому вопросу вернемся в конце текущего года.

Спасибо. Это важная информация. Благодарю вас.

Илья Копелевич

Россия. ЦФО > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 февраля 2018 > № 2514379 Владимир Ефимов


Россия. ЦФО > Образование, наука. Медицина > mirnov.ru, 22 февраля 2018 > № 2509637 Николай Филатов

ХОРОШИЙ ЭПИДЕМИОЛОГ - ЭТО ХОРОШИЙ ШАХМАТИСТ

Член-корреспондент РАН, заместитель директора НИИ вакцин и сывороток им. И.И. Мечникова, заведующий кафедрой эпидемиологии Института профессионального образования Первого МГМУ им. И.М. Сеченова, доктор медицинских наук, профессор Николай Филатов 20 лет стоял на страже эпидемиологического благополучия Москвы. О глобальных угрозах и способах защититься от них, о науке и тонкостях профессии он рассказал главному редактору «Мира Новостей» Николаю Кружилину.

СЛЕДСТВИЕ ВЕДЕТ ЭПИДЕМИОЛОГ

- Николай Николаевич, как вы пришли в медицину и почему выбрали санитарную службу?

- Я хотел быть летчиком. Думал поступать в летное училище, но мама была категорически против. Она хотела, чтобы я стал врачом, так что я собрал книжки в чемодан и из родного Северо-Задонска Тульской области отправился учиться в Москву.

С первого раза поступил в Первый ММИ им. И.М. Сеченова на только-только открывшийся санитарно-гигиенический факультет, позже переименованный в медико-профилактический. После института работал на Дальнем Востоке.

Я предполагал, что буду заниматься гигиеной труда, мне нравилось это направление, но жизнь распорядилась по-своему. Комсомольску-на-Амуре нужен был эпидемиолог, так что пришлось на практике заняться наукой о массовых заболеваниях людей.

- Почему именно Комсомольск-на-Амуре? Там в то время было много эпидемий?

- После окончания института в 1977 году по распределению я попал в медико-санитарную часть Третьего главного управления, а там промсанлаборатория преобразовывалась в СЭС - санитарно-эпидемиологическую станцию. Так что я стал первым эпидемиологом медсанчасти.

Трудно было, но о том времени у меня самые теплые воспоминания. И, конечно, приятно, что мою работу в то время высоко оценила комплексная проверка из Москвы.

- С какими заболеваниями наиболее часто приходилось тогда сталкиваться?

- Сальмонеллез и гепатит А, острые респираторные инфекции. Сказывались климат резко континентальный и сброс необеззараженных сточных вод в реку Амур.

Я заядлый рыбак и на Дальнем Востоке познакомился с видами рыб, которых прежде не приходилось ловить. Например, калуга - громадная рыба из отряда осетровых, напоминающая каспийскую белугу. Единственный ареал ее обитания - Амур. Также осенью на нерест в Амур и в речушки, впадающие в него, шла кета. В общем, на Дальнем Востоке были фестивали рыбной ловли.

- Отработав три года по распределению, вы вернулись в Москву?

- Да. Сначала работал на санэпидемстанции Ленинского района, потом там же был назначен заведующим эпидемиологическим отделом. В 1988 году получил предложение перейти в горСЭС. Там занимал должность завэпидотделом, потом заместителя главного санитарного врача.

В 1992-м в связи с переводом на федеральный уровень Николая Владимировича Шестопалова меня назначили на его место - главным государственным санитарным врачом по г. Москве, главным врачом Центра Госсанэпиднадзора по г. Москве, а после реорганизации - руководителем городского Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, главным санитарным врачом по городу Москве. В этой должности проработал до 2012 года

- Удавалось ли совмещать работу и научную деятельность?

- Я никогда не прекращал поддерживать связи с родной кафедрой Первого меда и его преподавателями. Сначала делал работу по кишечным инфекциям, но, когда ушел из жизни мой научный руководитель Иван Иванович Елкин, сменил тему и уже под руководством Николая Ивановича Брико (сегодня он академик, завкафедрой эпидемиологии и доказательной медицины Первого меда) вплотную занялся стрептококковыми инфекциями - стрептококкозами.

Это микроорганизмы рода Streptococcus, которые способны вызвать ангину, ОРЗ, скарлатину, гломерулонефрит, артрит, пороки сердца... Ну а докторскую диссертацию я защитил по эпиднадзору под руководством профессора Центрального института эпидемиологии Ирины Львовны Шаханиной.

- Работая в московской СЭС, с какими эпидемиологическими бедами пришлось сталкиваться? Это ведь было непростое время перестройки.

- В 90-е пришлось столкнуться с резким ростом заболеваемости сальмонеллезом. Причиной были куриные яйца. Сложность заключалась в том, что на птицефабриках внешне все обстояло прекрасно: падежа кур не было, внешне они выглядели здоровыми и хорошо неслись, но при этом были поражены одним из видов сальмонеллы - энтеритидис.

Для птиц она неопасна, а у людей вызывает серьезные проблемы. В общем, тогда инфекция распространилась по всей стране, и даже пришлось менять куриное поголовье в птицеводческих хозяйствах России.

- Выходит, ситуация в стране в те годы способствовала распространению инфекций, ведь, когда хромает экономика, и болезней больше?

- Это так. В 90-е годы в Москве стремительно росла заболеваемость дифтерией. Первыми начали заболевать строители. Они работали вместе с привитыми ранее стройбатовцами, приехавшими в Москву с самых разных территорий. Стройбатовцы не болели сами, поскольку имели антитоксический иммунитет, но они явились источником инфекции для тех, у кого после сделанной в детстве прививки от дифтерии уже не было иммунитета против этой болезни.

Плюс ко всему за несколько лет, предшествующих вспышке дифтерии, набрала обороты антипрививочная кампания. Все эти факторы способствовали тому, что люди интенсивно обменивались возбудителем. Многие тогда заболевали и умирали. Пришлось даже выносить постановление о запрещении приема в столичные школы детей, непривитых от дифтерии.

В этой связи меня обвиняли в ущемлении прав человека, но я понимал: мои действия направлены на защиту основного права человека - права на жизнь.

- Непростое вам, как санитарному врачу, досталось время. Людям разрешили брать столько свободы, сколько они могут унести, а вам пришлось разгребать последствия такой демократии.

- После подписанного Ельциным в конце января 1992 года указа о свободе торговли в Москве начался разгул кишечных инфекций. На Тверской улице по вечерам в два ряда выстраивались люди и предлагали прохожим купить самые разные продукты.

Непонятные граждане подвозили на машинах мясные туши без ветеринарных свидетельств, разделывали их прямо на каменных плитах подземных переходов и тут же продавали. В ту зиму рост заболеваемости кишечными инфекциями увеличивался на 30% в неделю, а показатель заболеваемости составил 960 человек на 100 тысяч населения. Практически каждый десятый болел сальмонеллезом, дизентерией или другой кишечной инфекцией.

- Как удалось исправить ситуацию?

- Перешли на рельсы цивилизованной торговли пищевыми продуктами и запретили продавать их в неустановленных местах, жестко требовали убирать территорию, где велась торговля. Тогда мэр Москвы Юрий Лужков нас полностью поддержал.

Потом вместе мы боролись с палатками по продаже шаурмы, где в антисанитарных условиях продавцы грязными руками сворачивали шаурму, резали овощи для начинки и салатов. Анализы этих продуктов показывали, что они на 70-80% загрязнены кишечной палочкой.

Люди же все эти продукты потребляли в огромных количествах, и неудивительно, что, употребляя такие продукты, они заражались кишечными инфекциями, в том числе и дизентерией.

- Той самой болезнью грязных рук?

- Верно, но, чтобы человек ею заболел, он должен съесть столько бактерий шигелл, сколько содержится в десяти граммах фекалий больного дизентерией. На руках такого количества, согласитесь, не бывает. Но достаточно одной шигелле попасть, например, в молоко, и через два часа оно уже будет кишеть шигеллами.

- Я помню, в Москве проводились спецоперации по борьбе с острыми инфекционными заболеваниями. Эпидемиологи чуть ли не как следственные органы работали...

- А эпидемиолог всегда работает как следователь. Эпидемиолог - это охотник за невидимками: по совершенно разным отдельным косвенным признакам он должен понять, какие скрытые процессы произошли в определенном месте.

Чтобы понять, откуда появился тот или иной вирус, надо найти его источник, а это непросто. Как-то мы зафиксировали вспышку сальмонеллеза в МГУ. В ходе расследования выяснилось следующее. Работницы столовой решили угостить студентов печеночным паштетом, которого в меню не должно было быть по определению, так как промышленная мясорубка у столовой была, а мясорубки для готовой продукции не имелось.

Повара пропустили вареную печенку через мясорубку, предназначенную для сырых продуктов, тем самым «приправив» готовый к употреблению фарш сальмонеллой, оставшейся от сырого мяса.

Противни с паштетом оставили до утра, и сальмонелла размножилась до колоссального количества. На следующий день 300 студентов, отобедавших паштетом, с судорогами и температурой попали в больницы. Вот пример того, как не нужно относиться к прописанным нормам.

КАНИКУЛЫ ПРОТИВ ГРИППА

- Обычно в поликлиниках ставят диагноз «ОРВИ», а не «грипп». При этом если идет эпидемия, то именно гриппа. Но анализ крови на вирус берут ведь в исключительных случаях?

- Специалисты все время мониторят все респираторно-вирусные инфекции. Эта работа для обывателя незаметна, но, поверьте, врачи-инфекционисты делают свое дело в течение всего периода массовых заболеваний.

Кроме того, грипп - единственная инфекция, для которой Институт гриппа в Санкт-Петербурге рассчитал недельные пороговые показатели. Они имеют свои цифровые выражения и отслеживаются каждую неделю. Фактическое число заболевших за неделю каждый понедельник сравнивается с этим порогом, и как только начинается превышение - это грипп, или, если говорить точнее, вспышка респираторной вирусной инфекции.

Чтобы доктору начать терапию, ему не обязательно знать, что именно у больного - H1N1 Калифорния, H1N1 Москва, H1N1 Гонконг, вирус группы В, парагрипп или РС-инфекция... Все они протекают примерно одинаково: головная боль, температура, слабость, повышенная потливость, слезотечение, иногда кашель, насморк - и лечатся тоже примерно одинаково.

- Раз мы заговорили о гриппе, проведите небольшой ликбез для читателей по поводу прививок. Бытует мнение, что отечественные вакцины недостаточно эффективны по сравнению с импортными. Вы как считаете?

- Это абсолютно ошибочное мнение. Иммунитет в результате прививки возникает к вирусам, которые заложены в вакцине, и в отечественных вакцинах присутствует именно 3-4 варианта вирусов из тех 12, что постоянно в разные годы циркулируют среди населения.

- Чем больше людей будет привито ежегодно, тем ниже будет общая летальность?

- Давайте посмотрим, кто умирает от гриппа: ослабленные люди, страдающие хроническими заболеваниями, дети до трех лет и те, кому более 60. Опасность гриппа заключается в том, что он приводит к осложнению имеющихся заболеваний бронхолегочной и сердечно-сосудистой систем, а значит, говорить, что люди умерли от гриппа, не совсем корректно. Но прививка от гриппа может их защитить. Если будет привито максимальное число людей, летальность вовсе может упасть до минимума.

- Как еще можно защититься от респираторных вирусных инфекций?

- Повышать иммунную защиту организма. Как минимум принимать постоянно витамин С, а также продукты, богатые фитонцидами, - лук, чеснок.

Надо держать ноги в тепле. Проседание иммунной системы происходит именно от переохлаждения, а оно зачастую начинается с ног. Закаливание - отличный вариант для поднятия иммунитета, но начинать это делать зимой плохо.

- Сейчас многие обращают внимание на то, что в последние годы эпидемии гриппа нет. В чем причина?

- Всего-навсего в том, что были официально введены длинные рождественские каникулы вместо трехдневных новогодних выходных. Январь - самый опасный период с точки зрения возникновения и развития гриппа, а продолжительные каникулы, прежде всего в школах, останавливают процесс распространения гриппа.

- Прежде никто не акцентировал на этом внимания. Напротив, противники долгих выходных говорят, что они наносят экономический ущерб...

- Поверьте, если 7-10-дневных зимних каникул не будет, экономический ущерб от гриппозной эпидемии будет куда большим. Благодаря продолжительному отдыху школьники, как наиболее активная и мобильная часть населения, перестают быть спусковым механизмом для развития гриппозных инфекций. А они, как правило, входят в активную фазу в конце декабря, когда иммунная система человека ослабевает из-за недостатка витаминов, солнца и переохлаждения.

Кстати, в свое время, чтобы избежать скопления вирусосодержащих аэрозолей в классах, мы предложили устанавливать в школьных кабинетах ультрафиолетовые рециркуляторы для очищения воздуха. В школах, где они были поставлены, заболеваемость ОРВИ резко снизилась. Городское правительство тогда поддержало нашу инициативу, была разработана соответствующая городская программа.

НАУКА – ДВИГАТЕЛЬ ЗДОРОВЬЯ

- В 2012 году вы ушли с государственной службы. Полностью отдались науке?

- Наукой я никогда не прекращал заниматься. Сейчас идет работа по созданию вакцины против кишечных вирусов. Ищем все возможные варианты, но это невероятно сложный процесс.

- Возможно, если бы науку финансировали лучше, и результаты были бы ощутимее?

- Тем, кто занимается наукой, финансирования всегда будет недостаточно, ведь, добившись одних результатов, обязательно захочешь сделать что-то еще более глобальное.

- Как вы оцениваете развитие эпидемиологии как науки? Есть у нее какие-то рубежи, до которых можно дойти и остановиться?

- Пока существует человек, эта наука будет актуальной. Биологическая масса микроорганизмов ничуть не меньше макроорганизмов. Если взвесить все существующие на земном шаре вирусы, бактерии, грибы, сомневаюсь, что человеческая масса превысит их массу.

- Как вы считаете, какое направление в эпидемиологии будет в ближайшее время наиболее актуальным?

- Боюсь, это проблема, связанная с искусственным влиянием на микроорганизмы. Остановить птиц, грызунов или насекомых нереально, а они могут при желании доставить в любую точку любой возбудитель.

В Москве в свое время была обнаружена нехарактерная для нашего региона блоха. В ходе расследования выяснилось, что насекомое прибыло к нам на крысе, забравшейся в партию товара. Мы провели серьезную работу по дезинсекции, и осложнений не возникло, хотя речь шла ни много ни мало о занесении в мегаполис чумы.

- Удалось ли вашему институту довести какие-то интересные разработки до промышленного производства?

- Нашему институту скоро исполнится 100 лет, и таких разработок очень много. Одна из последних - «Иммуновак». Это вакцина, повышающая иммунитет. С ее помощью можно бороться с внутрибольничными инфекциями, которые неизбежно подстерегают пациентов в стационарах.

Внутрибольничные инфекции со временем становятся устойчивыми к антибиотикам и дезинфекции, и избавиться от них нереально. «Иммуновак» - мощный стимулятор иммунной системы - действует год.

Также мы разработали тест-системы, с помощью которых можно быстро выявить присутствие в организме человека восьми вирусов кишечной инфекции и восьми респираторных вирусов.

- Ваш институт работает и над сыворотками. Есть ли разработки, которые интересны обывателю?

- Противостолбнячная сыворотка. Столбняк - как бешенство. Если бешеная собака укусила - или умирай, или профилактику проводи, другого не дано. Если произошло инфицирование столбняком, в 70 случаях из 100 люди умирают. Но если бешенство можно определить (есть животное, которое занесло ядовитую слюну в кровь), то столбняк не видно, а потом раз - и паралич дыхательной мускулатуры. Если же своевременно вколоть нашу сыворотку, человек будет спасен.

КАРПОВ ПРОТИВ ФИЛАТОВА

- В начале интервью вы сказали, что обожаете рыбалку. Что еще?

- Вторая моя страсть - шахматы. Они помогают развивать логику, так необходимую в моей работе. Хороший эпидемиолог - хороший шахматист. Эпидемиология вообще крайне интересная наука. Она доставляет неимоверное удовольствие, когда можешь выстроить логический ряд, понять этимологию произошедшей нештатной ситуации и найти пути, которые максимально эффективно восстановят прежнее равновесие.

- А правда, что вы с самим Карповым сыграли вничью?

- Анатолий Евгеньевич по делам оказался в нашем управлении, и я уговорил его сыграть со мной две блицпартии. Честно скажу, он ставил себе минуту, мне - три. Первую партию я проиграл, но вторую выиграл по времени: я так сопротивлялся, что за минуту великий шахматист не успел мне поставить мат. Так что да, был такой случай.

- Николай Николаевич, ваши дети пошли по медицинской стезе?

- Дочь тоже окончила Первый мед. Работает гинекологом. Мой зять, к слову, тоже врач, онколог.

- Осталось понять, какую профессию выберут их дети.

- Внуку сейчас 12 лет, и больше всего ему нравится биология и все, что связано с живой природой. Не знаю насчет профессии, но никакие игрушки ему не нужны, только книги были бы. Обожает читать. Меня это очень радует.

Россия. ЦФО > Образование, наука. Медицина > mirnov.ru, 22 февраля 2018 > № 2509637 Николай Филатов


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 21 февраля 2018 > № 2506725 Оксана Песенко

От 18 и старше, или Что нужно знать об артериальном давлении

Врач-кардиолог Оксана Песенко — о том, чем опасна гипертония, каковы симптомы повышенного давления и как правильное питание и физические нагрузки помогут пациенту.

Арктический антициклон к Дню защитника Отечества принесет в Москву морозы до минус 23 градусов. И не только их: синоптики предупреждают, что с середины недели начнет расти атмосферное давление. К пятнице оно поднимется до 758 миллиметров ртутного столба. От перепадов давления и температуры особенно страдают люди с заболеваниями сердечно-сосудистой системы.

Гипертония по-прежнему остается болезнью века и большого города. Стрессы, напряженная работа, ночные смены и недосыпание — серьезные поводы понаблюдать за артериальным давлением. Если у вас в роду есть гипертоники и если вы мужчина, оснований для контроля за давлением становится больше. Женщинам тоже не стоит расслабляться, особенно имеющим лишний вес или принимающим гормональные препараты.

Гипертония — одна из самых опасных угроз. Она чревата серьезными осложнениями: острыми инфарктами, инсультами, почечной недостаточностью, поражениями сосудов и глаз. А ведь в большинстве случаев обуздать гипертонию вполне возможно. О том, как предотвратить болезнь и что делать, если давление выше нормы, рассказала Оксана Песенко, врач-кардиолог высшей категории, организатор и лектор школы для пациентов с артериальной гипертонией городской поликлиники № 8.

— Какие показатели давления считаются нормальными?

— Артериальное давление — показатель того, с каким напором кровь давит на стенки артерий. Измеряется оно в миллиметрах ртутного столба. Причем учитываются два показателя: систолическое давление — в момент сокращения сердечной мышцы (систолы) и диастолическое — в момент расслабления сердечной мышцы (диастолы).

Показатели считается нормальными, если систолическое давление не превышает 140 миллиметров ртутного столба, а диастолическое — 90. Оптимальное давление — 120 на 80, нормальное — 120–129 на 80–84, высоконормальное давление — 130–139 на 85–89. Давление выше чем 140 на 90 указывает на артериальную гипертонию.

Для гипотоников показатели нормального и повышенного давления могут быть другими. Врач на приеме всегда интересуется, к какому давлению пациент адаптирован. Если для человека привычное давление — 90 на 60, то показатели 120 на 80 для него, возможно, будут высоковаты и он может плохо себя чувствовать. В таком случае врач назначает дополнительные обследования.

Гипотония может быть маркером серьезных осложнений, если она возникла неожиданно у того человека, который не адаптирован к низкому давлению. В таком случае гипотония может указывать на низкий уровень гемоглобина, сосудистые заболевания, острые ситуации при кровотечениях и так далее.

— В каком возрасте надо начинать измерять давление?

— Врачи рекомендуют не откладывать на потом наблюдение за своим давлением. Терапевты начинают следить за артериальным давлением пациента уже с 18 лет, чего и всем советуют. Гипертония молодеет, а коварство болезни в том, что поначалу она может протекать бессимптомно. Человек узнает, что он гипертоник, уже когда возникнут какие-то заболевания. Даже если нет никаких жалоб, но при этом у молодого человека нервная работа, напряженный ритм жизни, врачи рекомендуют хотя бы несколько раз в неделю контролировать после рабочего дня свое давление.

Пожилые люди, а также те, у кого есть факторы риска развития гипертонии, должны регулярно следить за своим артериальным давлением. В случае тенденции к повышению показателей нужно обратиться к врачу, даже если вы чувствуете себя хорошо.

— Каковы факторы риска развития гипертонии?

— Причины развития гипертонии бывают объективные, на которые невозможно повлиять, и субъективные, которые можно регулировать. К объективным факторам относятся возраст, наследственность и мужской пол.

Субъективные факторы — это ожирение и нездоровое питание (переизбыток жирной пищи и соли), малоподвижный образ жизни, курение, злоупотребление алкогольными напитками и кофе, стрессы, нервная работа, прием противозачаточных таблеток (длительный прием контрацептивов увеличивает у женщин риск развития гипертонии).

— Как правильно измерять давление?

— В домашних условиях давление удобнее измерять либо полуавтоматическим, либо автоматическим тонометром, который фиксируется на предплечье. Ртутными аппаратами с ручным нагнетателем пользоваться значительно сложнее. До измерения давления не рекомендуется курить и пить кофе. Измерять давление нужно в комфортной обстановке, в спокойном состоянии, лучше сидя на стуле, опираясь спиной на его спинку. Ноги не скрещены, предплечье лежит на столе, рука расслаблена.

Измерять давление нужно несколько раз. После первого замера, который, как правило, не учитывается, в промежутках от 30 до 60 секунд измеряем еще два-три раза и вычисляем среднее значение артериального давления.

— Каковы симптомы повышенного артериального давления?

— Самые часто встречающиеся признаки повышенного артериального давления — пульсирующая головная боль в затылочной области, мелькание мушек, шум в ушах, головокружение, пошатывание, нарушение зрения. Если у человека наблюдаются онемение конечностей, затруднение речи, затруднения при ходьбе, это уже признак серьезного осложнения — нарушения мозгового кровообращения.

Гипертония может протекать бессимптомно. Не случайно ее называют молчаливым убийцей. Поэтому следить за своим артериальным давлением нужно регулярно, даже при хорошем самочувствии.

— На основании чего ставится диагноз «гипертония»?

— Диагноз «гипертоническая болезнь» ставится на основании зафиксированного повышенного артериального давления и результатов обследования. Какие именно исследования нужно провести, решает лечащий врач. Как правило, это общий анализ крови, общий анализ мочи, биохимический анализ крови с определением уровня гормонов щитовидной железы и надпочечников, эхокардиография, УЗИ почек, окулист проверяет глазное дно. Если есть изменения, врач назначает дополнительное исследование и направляет на консультации к узким специалистам. У гипертонии разные лики, и проявляться она может по-разному.

При подозрении на гипертонию врачи рекомендуют вести суточный мониторинг артериального давления, ведь в течение суток у человека могут меняться показатели. Кроме того, существует такое явление, как «гипертония белого халата», когда у человека подскакивает давление при посещении поликлиники, при виде врача в белом халате.

10 шагов к здоровью: памятка для пациентов

Самое главное — начать движение в сторону здоровья. Оно будет не таким сложным, как кажется.

1.Контроль артериального давления. Ведите дневник, куда вписывайте показатели артериального давления в течение суток.

2.Правильное питание. Ограничьте употребление животных жиров.

3.Меньше соли. Количество дневной нормы соли не должно превышать чайную ложку. Учитывается и соль, содержащаяся в продуктах.

4.Больше калия. Калием богаты такие продукты, как фасоль, морская капуста, урюк, изюм. Также он содержится в треске, скумбрии, кальмарах, овсянке, луке, томатах, редисе, абрикосах и смородине.

5.Снижение веса. Лишний вес провоцирует развитие гипертонии и других сердечно-сосудистых заболеваний.

6.Бегом от гипертонии. Физические нагрузки необходимы для полноценной здоровой жизни. Главное — выбрать оптимальный для себя режим.

7.Снимаем стресс. Правильному поведению в стрессовых ситуациях можно научиться. За советами стоит обратиться к врачу или в школу для пациентов с артериальной гипертонией.

8.Бросаем курить. «Курение вредит вашему здоровью» — это не просто слова, это призыв к действию. Курение в значительной степени увеличивает риск развития гипертонии, сердечно-сосудистых, онкологических и других заболеваний.

9.Ограничиваем употребление алкоголя. Нужно избегать крепкого алкоголя, коктейлей и алкогольных напитков, содержащих большое количество сахара. Также очень вредно чрезмерное употребление пива.

10.Если вам поставили диагноз «гипертония», строго соблюдайте рекомендации врача, в том числе по употреблению лекарств. Их прием должен быть регулярным, без пропусков.

И о лекарствах

Не занимайтесь самолечением, не слушайте советов знакомых и соседей. Существует несколько групп лекарств, снижающих артериальное давление, и только врач может определить, какой препарат в данный момент нужно принимать.

Народными средствами гипертонию вылечить невозможно. Соблюдайте рекомендации врача и принимайте те препараты, которые он вам назначил.

В каждой московской поликлинике есть центры здоровья, где можно получить рекомендации врачей по профилактике гипертонии. Во многих медицинских учреждениях работают школы для пациентов с артериальной гипертонией, где квалифицированные специалисты рассказывают, чем опасна гипертония и как ее лечить.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 21 февраля 2018 > № 2506725 Оксана Песенко


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 20 февраля 2018 > № 2517966 Айдар Баймахан

Ожидать ли роста цен на лекарства

Эксперт оценил эффективность государства в госзакупках на фармрынке

«Фармацевтический рынок Казахстана завершил 2017 год с ростом на 6,5% в денежном выражении и достиг 484 млрд тенге. Увеличение показателя произошло в основном за счет существенного роста именно в госпитальном (бюджетном) канале — на 11% к прошлому году. В то время как розничные продажи тоже росли, но значительно меньше — на уровне 3%», — приводит данные компании IQVIA Айдар Баймахан, руководитель отдела планирования и контроллинга компании SANTO. По его словам, с точки зрения объемов в розничном канале заметно падение на уровне 6% к прошлому году, но в то же время произошло существенное увеличение — на уровне 20% - реализации через ГОБМП (государственный объем бесплатной медицинской помощи, — прим. ред.). «Это говорит о том, что потребление в упаковках конечными потребителями в розничном секторе уменьшилось, люди начали экономить. Однозначно на это повлияли рост цен и в целом общее снижение потребительской способности населения. Также это говорит об увеличении государством уровня лекарственного обеспечения населения», — комментирует спикер.

— Айдар, можно ли говорить о росте или стагнации по итогам года?

— Мы видели рост рынка на 24% в 2016 году, в 2017-м — на 6%. Каким он будет в 2018 году? Думаю, это будет стабильный здоровый рост на уровне, скажем, 4−6%.

Снижение темпов роста объясняется, на мой взгляд, стабилизацией цен, а также увеличением продаж производителей с более дешевыми альтернативами. Потребность закрывается, но уже за счет менее дорогих препаратов.

По данным IQVIA, в казахстанской фармацевтической отрасли на сегодня в денежном выражении доля локальных производителей составляет 12%, а доля импортных производителей — 88%. Местное производство по стоимости входит в дешево-среднюю корзину, отечественные фармкомпании не выпускают дорогие лекарства, такие как, например, вакцины. Это требует больших инвестиций — в производство, трансферт технологий. Нужен и рынок потребления — чтобы окупить такие инвестиционные вложения, а казахстанский рынок с 18 млн населения лимитирован для этого.

В то же время мы видим, что меры, принимаемые государством для улучшения отечественного производства, дают положительные результаты: в 2017 году произошел существенный рост производства и поставок на рынок от местных производителей. Тройка лидеров — SANTO, «Нобел АФФ», Abdi Ibrahim Global Pharm, именно эти компании показали существенный рост в 2017 году по сравнению с предыдущим годом.

— Какие тенденции вы могли бы отметить на рынке, в том числе с точки зрения спроса и предложения?

— Явная тенденция — потребитель стал смотреть на цены в аптеках, где-то ограничивать покупку лекарств, в частности безрецептурных.

Увеличился средний чек — еще в 2016 году, и в 2017 году он оставался также на более высоком уровне. Это связано в основном с ростом цен, произошедшим с 2015—2016 годов. В то же время потребителю психологически хочется снизить свои траты, поэтому он начинает интересоваться аналогами дешевле, в том числе отечественными.

Под отечественными я понимаю прежде всего казахстанские. Но, кроме того, на рынке есть продукция российских и белорусских производителей, и наблюдается рост их продаж. Это вполне закономерно: мы находимся в единой зоне ЕАЭС, интеграция фармацевтических рынков пяти участников (к трем странам добавились Армения и Кыргызстан) тоже кристально видна по разным критериям. Это, например, требования к производителям — GMP-стандарты, аудит и взаимозаменяемость сертификатов производителей в этих странах, что было невозможно еще в 2015 году.

— Что дает взаимозаменяемость сертификатов GMP?

— Это открывает рынки. Раньше, для того чтобы казахстанские производители могли продавать свою продукцию в России, например, требовалась регистрация в РФ, даже при наличии регистрации в Казахстане. Более того, для регистрации казахстанского производителя российская сторона имела полномочия приехать со своим аудитом на местные площадки, чтобы удостовериться, что они действительно соответствуют GMP.

В 2017 году постановления Евразийской комиссии, принятые еще в конце 2016 года, начали работать. Это, в частности, постановление, касающееся взаимозаменяемости сертификатов GMP. Теперь казахстанский сертификат автоматически принимается российской или белорусской стороной. Сейчас решается ряд задач, например, как выбирать аудиторов GMP, как они должны сертифицироваться в рамках ЕАЭС, но это уже детали.

Регулирование рынка тоже унифицируется постепенно. Мое мнение: интеграция фармацевтических рынков внутри ЕАЭС идет планомерно, и можно будет говорить о существенной интеграции примерно к 2022 году. Уже буквально года через три-четыре мы увидим полноценный общий рынок, и тогда доля отечественных производителей — казахстанских, российских, белорусских — будет расти по сравнению с импортом.

— Выросла ли доля российских и белорусских препаратов на казахстанском рынке?

— Мы видим, что реализация таких продуктов из России и Беларуси в Казахстане увеличилась, в том числе за счет того, что производители могут предложить более дешевые аналоги.

— Какие важные для рынка события, произошедшие в прошлом году, вы могли бы отметить, как они повлияли на рынок?

— Мы видим шаги по интеграции рынка внутри ЕАЭС. Следующее, что я хотел бы отметить, — это то, что анонсировал Минздрав, что будет введено регулирование цен в розничном канале на рецептурные препараты в Казахстане.

Изначально предполагалось, что регулирование будет внедрено уже в 2018 году. Но этот проект требует более детального анализа влияния на рынок, поэтому мы видим, что регуляторы берут паузу и отодвигают сроки. Нужно понимать, каким методам следовать при регулировании цен в розничном сегменте, изучить, как это происходит в России, Европе. По всей видимости, Минздрав более детально анализирует и будет со временем кристаллизовать свое понимание того, как он хочет это делать наиболее эффективно.

Также из позитивного хочется отметить, что регулятор чаще обращается к фармбизнесу, производителям, дистрибьюторам для того, чтобы услышать их мнение. Принятие окончательного решения, конечно, за министерством. Но позитивно то, что мы как производители участвуем в таких обсуждениях.

— Получается, государство хочет регулировать цены в аптеках?

— Со слов министра здравоохранения, один и тот же продукт в разных аптеках может стоить по-разному. Это совершенно нормально для рыночных отношений, где спрос и предложение определяют цену. Но задача регулирования скорее — устранить существенную разницу в ценах, так как бывают, конечно, случаи, когда некоторые аптеки в силу разных причин могут устанавливать высокую цену. Так как лекарственное обеспечение является задачей государственной важности, то и поднимаются инициативы по регулированию цен.

Регулирование в розничном сегменте — это первый вариант. Второе направление: есть продукты, которые в госпитальном канале продаются по одной цене для государства, а для потребителя в рознице — по другой. Потому что в госпитальном канале цены сейчас регулируются государством очень жестко и четко. Это и правильно, и логично — государство следит за тем, как тратится госбюджет.

В то же время любой производитель может в рознице поставить любую цену исходя из рыночных соображений, спроса и предложения. Поэтому надо глубже проанализировать, действительно ли продукты на полке должны быть по такой же цене, как и в госпитальном канале, и должно ли это происходить из-за жесткого регулирования или рынок сам должен определить розничную цену для потребителя.

Вообще регулировать можно на трех уровнях — на уровне производителя или импортера, на уровне маржи дистрибьютора и на уровне маржи аптеки. Еще можно выбрать метод фиксации максимальной цены реализации. На данном этапе, мы видим, обсуждаются планы по внедрению регулирования маржинальности дистрибьюторов и аптек.

— Как регулирование цен повлияет на аптеки?

— Не думаю, что существенно негативно. Те, кто мог ставить цены выше, просто сократят свою маржинальность. Придется всем играть одинаково в рамках правил, соответственно, каждая аптека при одинаковой маржинальности на конкурентном рынке должна будет что-то предлагать, чтобы заработать больше, — клиентоориентированный сервис, широкий ассортимент, дополнительные продукты или услуги. Будет более здоровая конкурентная среда.

— Проценты наценки будут одинаковыми для всех видов лекарств?

— В текущем проекте есть дифференциация в зависимости от стоимости. Например, максимальная оптовая наценка 20% - для продукции, стоящей до 1 тыс. тенге, 18% - для препаратов, которые стоят от 3 тыс. до 5 тыс. тенге, 16% - если стоимость выше 30 тыс. тенге.

— А вообще, сколько составляет маржа у дистрибьюторов и аптек?

— Это закрытая коммерческая информация субъектов рынка. Но в целом ощущения такие, что маржа от производителя до потребителя по всей цепочке поставки от крупного дистрибьютора до полки в аптеке составляет порядка 30%. Если логически поделить, то в среднем порядка 15% могут иметь оптовые поставщики и 15% - аптека.

— В какие сроки проект должен быть обсужден?

— Обсуждения сейчас идут. По последней информации, сроки внедрения могут отодвинуться до 2019 года по рецептурным препаратам и до 2023 по безрецептурным препаратам.

— Как фармсообщество воспринимает то, что розница может регулироваться?

— Не могу отвечать за всех участников рынка, выскажу свое мнение. Я лично воспринимаю эти изменения положительно, поскольку весь передовой мир имеет четкие правила игры на рынке, в том числе по ценообразованию. Выигрывают все: потребитель, государство, социум, бизнес. Каждый в цепочке «производители — дистрибьюторы — сеть — аптека» понимает, как играть по установленным правилам и как зарабатывать на этом рынке.

Кроме того, это конкурентная среда, которая в конечном счете все равно положительно повлияет на потребителя. Если потребитель получает выгодную цену, он станет потреблять больше, при условии покупательской способности, конечно. Больше потребления, больше производства и так далее, положительная спираль запускается. Но многое зависит от деталей самой имплементации такого регулирования.

— Что будет с ценами на лекарства в следующем году — какова тенденция?

— В целом мы видим определенную стабилизацию в ценах, прекратился существенный рост. Если ранее мы видели значительный рост цен, то в 2017 году стала заметной стабилизация и даже корректировка. В следующем году, мне кажется, заметного роста не будет. Цены останутся стабильными при текущем курсе обмена валют. Конечно, если не произойдет очередная девальвация, а ее не ожидается, судя по прогнозам Нацбанка.

После полной интеграции в рамках единого фармрынка ЕАЭС рынок скорректируется. Мы понимаем, что если продукт в Казахстане стоит 1000 тенге, в России — 2000 тенге, наши производители начнут реализацию на российском рынке, соответственно, мы заберем российского потребителя. И наоборот: россияне придут за нашим потребителем, если цены будут играть в их пользу. Таким образом, рынок в этом плане также будет корректироваться в среднесрочной перспективе.

— Произошло ли еще что-то важное на рынке, на ваш взгляд?

— Я бы отметил ОСМС, внедрение которого ждали с 1 января этого года, но затем проект отложили на определенный срок для доработки механизмов внедрения. Считаю отсрочку очень правильным решением.

Внедрение страховой медицины само по себе положительно, это оздоровит и улучшит качество медицинского обслуживания. Но я уверен, что внедрять его следует тогда, когда будет готова инфраструктура — прежде всего, государственные клиники. Их больше, чем частных, они хорошо оснащены. Но именно они, видимо, пока не были к этому готовы. И их нужно подготовить. Необходима уверенность в том, что процессы будут работать так, как предполагает система. Иначе это только негативно повлияет на текущее состояние системы здравоохранения.

— Как запуск ОСМС отразится на фармрынке?

— В ОСМС больше плюсов вижу в целом для системы здравоохранения и потребителей. Для фармпроизводителей существенных изменений не предполагаю. Но почему привожу именно этот пример? Здесь важен механизм госзакупок. В Казахстане и так уже есть централизованный закуп для гособеспечения — в отличие от России, например. То есть мы уже протоптали эту дорожку. Много лет назад государство внедрило систему централизованного закупа через «СК-Фармацию» и теперь уверено в том, что закупаются качественные препараты по самой низкой цене. Экономится госбюджет, есть прозрачность, отчетность. В этом же основная суть централизации любых закупок.

Для фонда ОСМС сейчас аккумулируются средства, препараты должны закупаться централизованно по заявкам участников системы, больниц. Я считаю, что «СК-Фармация» — готовая для этих целей площадка: фонд ОСМС может быть казначеем, а «СК-Фармация» — оператором для закупок лекарственных средств под нужды ОСМС. Возможно, так.

Амбулаторные закупки тоже стали централизованными через канал «СК-Фармации». Это существенное движение в пользу централизации, оптимизации процесса закупок по системе ГОБМП.

— Можно ли ожидать в этом году приход новых игроков на казахстанский рынок?

— Не думаю, что будет приход игроков извне, кроме российских и белорусских, но это те, кто и так присутствует у нас, они будут просто увеличивать свою долю и рост.

Можно сказать, что на рынок приходят новые игроки из числа местных производителей, которые завершили или завершают строительство и запуск своих производственных площадок и начинают поставлять свою продукцию в рамках долгосрочных договоров, а также на розничный рынок. Мы знаем, что у ряда казахстанских компаний, тех, что идут после тройки лидеров, есть долгосрочные договоры и кто-то из этих компаний сейчас на этапе запуска продуктов.

Про 2018 год говорить сложно, но в среднесрочной перспективе, как мне кажется, возможно, европейские игроки могут начать рассматривать уход с казахстанского рынка.

— Чем это можно объяснить?

— Если европейские игроки не смогут конкурировать по ценам с местными производителями, логически предположить такое развитие событий. По госпитальному каналу в рамках долгосрочных договоров государство ранее закупало лекарства у импортных производителей, а сейчас есть отечественные производители и закупки будут осуществляться у них. А в розничном канале это опять-таки вопрос покупательской способности и ценообразования: если на полке есть более дешевый и тоже качественный отечественный продукт, потребители выберут его. Поэтому, я думаю, бизнес импортеров, которые ощутят это воздействие, возможно, будет корректироваться.

— Значит, на ваш взгляд, местное производство лекарственных средств будет развиваться?

— Государство делает поступательные движения и принимает решения, которые способствуют развитию местного фармацевтического рынка, — в том числе по задачам, поставленным президентом страны по развитию отечественной фарминдустрии. Мы как отечественные товаропроизводители чувствуем господдержку. Я думаю, что и другие местные компании это ощущают. Это дает возможность ставить новые производственные площадки, инвестировать в них, будучи уверенными в их окупаемости с финансовой точки зрения, и поставлять на рынок препараты отечественного производства надлежащего качества, по международным GMP-стандартам.

За три года отрасль совершила заметный рывок. Конечно, этого все еще недостаточно, чтобы говорить о существенной доле местных производителей на рынке, но в то же время, посмотрите, соотношение казахстанских и импортных препаратов раньше было 10% на 90% в денежном выражении и 25% на 75% в количественном, теперь — 12% на 88% и 28% на 72% соответственно. Каким оно будет еще через три года? Может быть, 20% на 80% в денежном и 50% на 50% в количественном. Но в любом случае мы движемся в правильном направлении — когда планы государства реализовываются.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 20 февраля 2018 > № 2517966 Айдар Баймахан


Украина. США > Агропром. Медицина > interfax.com.ua, 20 февраля 2018 > № 2504139 Михалис Александракис

Гендиректор Philip Morris Ukraine: В один прекрасный день мы перестанем продавать сигареты

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" генерального директора Philip Morris Ukraine (PMU) Михалиса Александракиса

- Как полагаете, что в будущем ждет табачную промышленность, учитывая, что почти все игроки рынка работают над инновационными продуктами с ограниченными рисками для здоровья?

- Ситуация в отрасли меняется, но, согласно прогнозам Всемирной организации здравоохранения, к 2025 году будет около 1 млрд курильщиков. Мы чувствуем ответственность перед потребителями и считаем необходимым предложить альтернативные продукты, которые будут потенциально менее вредными по сравнению с обычными сигаретами.

С каждым днем люди становятся более образованными, у них есть быстрый доступ к информации, они в поисках альтернатив.

Эти тренды мы видим и в других отраслях - от моющих средств до безалкогольных газированных напитков. Индустрия реагирует в соответствии с запросом потребителей и предлагает продукты, которые даже выделены в отдельную категорию – "сниженный риск" или "сниженный вред" для здоровья. Вспомните о бесфосфатных стиральных порошках или газировке без сахара. Спрос есть. Наша цель – принять вызов и вести всю индустрию в будущее без табачного дыма.

- Вы первыми предложили принципиально другой продукт для курильщиков в Украине. Но как можно курить "бездымный" продукт?

- Используемая в нашем продукте IQOS технология называется heat-not-burn (нагревает, но не сжигает). В двух словах: это нагревающее устройство настолько умное, что нагревает табачный хитстик строго до температуры, необходимой для образования аэрозоля с никотином, но при этом не сжигает сам табачный лист. Следовательно, нет дыма и меньше токсических веществ, по сравнению с курением сигарет.

- Расскажите об истории разработки этой технологии.

- Компания начала путь с IQOS 12 лет назад в Невшателе (Швейцария). Мы пробовали разные девайсы перед запуском продукта, но технология оставалась неизменной: табак нагревался, а не сжигался (технология heat-not-burn). Что мы знаем наверняка – то, что большинство токсических веществ выделяется в результате сгорания табака при температуре выше 800°. В 2003 году мы начали работать над технологией, которая позволяет контролировать температуру нагрева табака, не превышая 350°C. В 2014 году мы сделали пилотные запуски IQOS на нескольких рынках после 10 лет исследований, в которые были инвестировано $3 млрд. В настоящее время более 400 ученых, экспертов в Невшателе продолжают заниматься научными исследованиями и разработкой следующего поколения продуктов сниженного риска.

Напомню: наша миссия – создание будущего без табачного дыма, предлагая совершеннолетним курильщикам по всему миру лучшие альтернативы. Глобальное видение нашей компании - в один прекрасный день прекратить продажу обычных сигарет. На сегодняшний день это основной курс нашего бизнеса и мы все в PMI гордимся тем, что являемся частью этого путешествия.

- Ваши конкуренты используют в мире в основном электронные сигареты. Почему вы не пошли этим путем?

- Среди инновационных продуктов в табачной отрасли есть два кластера: электронные сигареты и системы нагревания табака. Разница между системами нагревания табака и электронными сигаретами в том, что в жидкости для парения электронных сигарет находится никотин, который добывают из табачных листьев, это своего рода hi-tech. IQOS - это продукт с потенциалом сниженного риска, использование которого больше всего напоминает сам ритуал курения. Это очень важно в нашем секторе. Неважно, насколько хороший продукты ты сделал, если ты не можешь получить одобрение потребителя. В таком случае влияние снижения вреда на здоровье населения будет практически ничтожным.

Более того, линейка наших инновационных продуктов включает четыре альтернативы, которые соответствуют различным предпочтениям, вкусам и потребностям взрослых курильщиков. Среди них есть не только системы нагревания табака, но и электронные сигареты.

- Как ВОЗ реагирует на такие продукты табачных компаний?

- В 2016 году в Индии ВОЗ презентовала отчет, в котором упоминались электронные сигареты и системы нагревания табака. По данным этого отчета, ВОЗ признает необходимость в альтернативах обычным сигаретам для снижения рисков для здоровья. Они признали, что есть некоторые продукты, которые приносят меньше вреда здоровью курильщикам, чем обычные сигареты. Хотя и отмечают, что эти выводы сделаны на основании данных индустрии.

- Каким образом вы реагируете на подобные замечания?

- Нашей главной реакцией остается полная прозрачность нашей деятельности. Philip Morris - очень открытая компания. Любой желающий может посмотреть результаты исследований на нашем веб-сайте, мы работаем со множеством научных сообществ по всему миру, принимаем участие во многих конвенциях.

Компания пригласила независимых ученых провести исследования наших инновационных продуктов. В результате этих исследований эксперты должны нам сообщить, правильные ли выводы мы сделали в отношении продуктов со сниженным риском или нет. Мы привлекаем ученых из разных сфер: физиков, химиков, биологов, фармацевтов, медиков. Мы просим не слепо доверять нам, а, скорее, проверить и подтвердить наши разработки.

- Ваша компания первой в Украине начала продавать системы нагревания табака. Как украинский потребитель подготовлен к такого рода продуктам?

- Да, PMI была первой табачной компанией, которая в 2016 году ввела в Украину систему нагрева табака. IQOS является нашей торговой маркой, поэтому мы являемся единственной компанией, которая может юридически продавать этот продукт. В феврале 2016 года Украина стала одним из первых рынков в мире, наряду с Японией, Швейцарией и Италией, где IQOS™ была представлена взрослым курильщикам.

Результаты продаж этого продукта в Украине демонстрируют стабильный рост интереса курильщиков к альтернативным продуктам, которые удовлетворяют их потребности по вкусовым качествам и напоминают ритуал курения, но с гораздо меньшим количеством вредных соединений по сравнению с обычными сигаретами. С момента открытия в Киеве первого IQOS Space (в мае 2016 года) мы значительно расширили формат и географию продаж новых устройств в стране. К настоящему времени мы открыли еще пять новых бутиков IQOS в Днепре, Львове, Одессе, два бутика в Харькове.

- Стоимость IQOS довольно высокая по сравнению с обычными сигаретами, а средняя зарплата украинца не такая высокая, как в ЕС. Почему выбрали для запуска украинский рынок?

- Многие журналисты спрашивают меня, является ли IQOS продуктом для богатых людей. Я отвечу так: если бы это был продукт для богатых людей, он не продавался бы в Украине. Как вы знаете, Украина - самая бедная страна Европы. Мы запустили продажи IQOS и в Палестине, которая также не является богатой страной. Мы пытаемся получить фидбэк от потребителей. Люди выбирают IQOS по разным причинам. Главная причина – это продукт с потенциалом снижения рисков для здоровья по сравнению с сигаретами. Другие видят в нем просто красивый гаджет и хотят быть в тренде.

- Это напоминает о быстром распространении смартфонов в Украине…

- Именно так! Люди тратят свою двухмесячную зарплату на покупку топового гаджета. Зачем? Это меняет жизнь к лучшему.

- Помимо IQOS, у PMI есть и другие продукты, направленные на снижение рисков. Они также продаются в Украине?

- Наша линейка инновационных продуктов включает в себя четыре "платформы", как мы их называем, чтобы удовлетворить различным предпочтениям взрослых курильщиков и, таким образом, помогать им переключаться. Две из них используют технологию нагревания (heat-not-burn): содержат табак и основаны на подходе к значительному снижению уровня вдыхаемых токсикантов путем нагрева табака до температур ниже 350 градусов без сгорания. У нас также есть два никотинсодержащих продукта, которые производят аэрозоль без использования табака. Плюс ко всему, мы продолжаем поиск новых технологий в свободном от сигаретного дыма пространстве.

В Украине мы продаем только IQOS. Мы считаем его самым подходящим альтернативным продуктом, чтобы презентовать новую категорию и обучить население.

- Какую долю занимает Украина в общем объеме продаж PMI? Каких результатов достигнет компания в 2017 финансовом году и насколько вы удовлетворены этими показателями?

- Наша материнская компания формирует свою отчетность на региональном уровне, но я могу с уверенностью сказать, что Украина важна для PMI.

В 2017 году доля PMI в Украине составила около 30%.

Рынок традиционных сигарет продолжает тенденцию к сокращению, в основном по демографическим причинам и из-за роста розничных цен, который вызван повышением налоговых ставок. Количество людей, которые курят, также сократилось. Помимо того, выросли показатели нелегальной торговли в стране.

- Какие источники используются для финансирования деятельности компании в Украине? Это средства компании или вы привлекаете кредиты?

- К сожалению, табачный бизнес в Украине требует оборотного капитала. В отличие от всех развитых стран, украинское законодательство предусматривает предоплату акцизного налога при покупке акцизных марок. По своей природе акцизы являются налогом на потребление, но здесь мы платим еще до момента производства сигарет. Радует, что ситуация немного улучшилась в течение 2016-2017 гг.: введены 5 и 15 дней на пост-оплату акцизного налога.

- В этом году правительство согласовало восьмилетний план повышения акцизов до европейского уровня. Как вы оцениваете перспективу такого повышения в Украине?

- Для нас было настоящим приятным сюрпризом впервые узнать о повышении акцизов на следующий год хотя бы за две недели до имплементации новых норм Налогового кодекса. Я не шучу! На протяжении нескольких последних лет решение о повышении ставок акцизного налога принималось в считанные дни до Нового года!

Хорошая новость - это то, что впервые парламент принял восьмилетний график приближения ставок акцизного налога на сигареты к минимальным требованиям Евросоюза. В то же время восьмилетнее повышение акцизов до европейского уровня EUR90 за 1 тыс. шт. приведет к тому, что пачка сигарет подорожает с нынешних 26 грн примерно до 100 грн. Это большой скачок, поэтому я считаю, что мы должны увеличить переходной период по адаптации акцизных ставок.

- Одной из нашумевших "историй" прошлого года стала проблема с дистрибуцией сигарет в результате блокировки счетов компании Tedis еще в начале 2017 года. Как обстоят дела сегодня?

- Tedis - крупнейший дистрибьютор сигарет в Украине и все международные табачные компании, включая нашу, работают с ним. Я хотел бы подчеркнуть, что мы удовлетворены сотрудничеством с Tedis.

По нашей оценке, потери "Филип Моррис Украина", вызванные проблемами с дистрибуцией сигарет в марте 2017 года, составляют около 10% от общего оборота. Эта цифра – довольно умеренная только потому, что запасов сигарет на субдистрибьюторских и розничных уровнях было достаточно для покрытия большей части рыночного спроса.

- Как обстоят дела с налоговым спором с Государственной налоговой службой Украины, на какой стадии он находится? Вас обвиняют в невыплате соответствующих налогов. Каковы различия в толковании закона вами и налоговым ведомством?

- Как уже упоминалось ранее в СМИ, в 2015-2016 гг. компания использовала специальный режим в рамках таможенного режима для экспортной продукции. Но прежде чем применить такой режим ввоза "Филип Моррис Украина" провела консультации со всеми соответствующими органами и получила все необходимые письменные разрешения. Однако в марте 2016 года Государственная налоговая служба инициировала налоговую проверку, которая оспаривала все операции компании в рамках специального таможенного режима. Налоговый аудит привел к иску Государственной налоговой службы на сумму $25 млн в виде дополнительно начисленных налоговых обязательств, включая штрафы. Компания подала иск в суд для оспаривания решения налоговых органов. В мае 2017 года суд первой инстанции не удовлетворил требование Philip Morris Ukraine и вынес решение в пользу налоговых органов. В июне мы подали апелляцию. В августе 2017 года апелляционный суд назначил экспертизу согласно предложению налоговых органов в Харьковском научном институте судебной экспертизы имени Бокариуса. Судебное разбирательство приостановлено до тех пор, пока не будут получены результаты экспертизы.

В ноября 2017 годе исполняющий обязанности главы ГФС Мирослав Продан провел встречу с представителями PMU и посольства Швейцарии в Украине, на которой было принято решение создать специальную рабочую группу с целью найти способы разрешения спора в соответствии с налоговым законодательством.

- Вы продолжаете экспортировать свою продукцию? Решение судов повлияло на загруженность вашей фабрики в Харькове?

- Описанная выше ситуация создает значительную угрозу для возможностей прогнозирования деловой среды и инвестиционного климата в Украине, а также подвергает риску другие компании, работающие по аналогичной модели. Первая реакция на решение суда была остановить экспорт. Мы экспортируем около 40% нашей продукции, из которой около 20-22% сигарет идет в Японию. Мы также поставляем свою продукцию в Молдову, Грузию, Армению, в прошлом году мы начали экспорт в страны Персидского Залива (Саудовскую Аравию, Кувейт, Бахрейн, ОАЭ, Катар, Оман и Албанию). Экспортные продажи создают рабочие места и приносят доходы в иностранной валюте в Украину. Наш операционный центр обеспокоен ситуацией с производством продукции на экспорт. Как показала ситуация с судебным решением, в Украине выгоды от высокого качества по разумной цене компенсируются репутационными и финансовыми рисками, которые могут возникать во время производства.

Украина обладает огромным потенциалом, и я надеюсь, что правительство продолжит реформы, необходимые для раскрытия этого потенциала и улучшения жизни украинского народа, а также бизнес-среды, чтобы привлечь больше

Украина. США > Агропром. Медицина > interfax.com.ua, 20 февраля 2018 > № 2504139 Михалис Александракис


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 19 февраля 2018 > № 2543559 Михаил Мурашко

Интервью руководителя Росздравнадзора агентству ТАСС: Михаил Мурашко о риск-ориентированном подходе в надзорной деятельности, маркировке лекарственных средств, лицензировании косметических салонов и таргетных проверках

Михаил Мурашко: использование ресурсов Росздравнадзора — правило хорошего тона

Глава Росздравнадзора в интервью ТАСС — о маркировке лекарств, лицензировании косметических салонов и таргетных проверках

Риск-ориентированный подход позволил уменьшить число плановых проверок до 40%, а количество штрафов при этом увеличилось больше чем вполовину. О том, что такое таргетные проверки Росздравнадзора, какие задачи поможет решить контрольная закупка, чем опасны нелицензированные косметические салоны и как маркировка лекарственных препаратов поможет справиться с незаконным оборотом наркотических средств в южных регионах, в пятницу на полях Российского инвестиционного форума в интервью ТАСС рассказал глава Росздравнадзора Михаил Мурашко.

— Михаил Альбертович, расскажите о риск-ориентированном подходе, который сейчас реализуется. Проверок стало больше или меньше?

— Подвели итоги 2017 года. Конечно, в полной мере формализованной системы в 2017 году еще не было, она появилась в 2018-м. План проверок составлен уже с учетом ранжирования медицинских, аптечных, фармацевтических организаций и тех, которые занимаются обращением медицинских изделий. Но тем не менее в 2017 году определенные элементы риск-ориентированного подхода уже были. Первые результаты — количество плановых проверок по основным видам деятельности сократилась до 40%. Внеплановые проверки остаются доминирующими. Они составляют подчас до 60% и даже чуть больше.

— А про качество проверок можете сказать?

— Количество выявляемых нарушений возросло, это отразилось и на количестве наложенных финансовых санкций. Поскольку идем таргетно, уже имея предварительную информацию о проблемных точках, то и количество штрафов возросло на 60%. Но это еще связано и с тем, что произошла определенная реорганизация: реформа контрольно-надзорной деятельности и передача лицензионного контроля в Росздравнадзор. Сегодня в рамках уже риск-ориентированного подхода мы не выделяем отдельно проверки по лицензионному контролю. Есть и лицензионный контроль, и государственный — мы смотрим комплексно. Плюс реализуем идеологию Михаила Анатольевича Абызова, которую он закладывал в реформу: проводим совместные проверки с другими надзорными ведомствами, в том числе у нас большое количество контрольных мероприятий с МВД России, с Роспотребнадзором. Это тоже повышает эффективность выявления нарушений.

Еще один пример — пилотный проект по маркировке лекарств. Несмотря на то что напрямую он сегодня не входит в понятие риск-ориентированного подхода, но он дал нам возможность без контрольных мероприятий увидеть, где произошло правонарушение или имеются подозрения на его совершение, и выйти туда на проверку. Благодаря этому нам удалось выявить преступления на сумму более 100 млн рублей.

— Если о таргетных нарушениях рассуждать, то в прошлом году Минздрав говорил про транспортировку вакцин. Значительная часть вакцин выбраковывалась из-за нарушений холодовой цепи при перевозке.

— Контроль за транспортировкой вакцин — это полномочия Роспотребнадзора. Наш вопрос — качество. Понятно, что если произошло нарушение холодовой цепи, то наш территориальный орган блокирует обращение этой партии. Тогда это было связано с подрядной организацией, которая осуществляла транспортировку. В настоящее время ситуация стабильная. Какого-то угрожающего состояния сегодня нет. Пациент всегда защищен.

— В начале недели был круглый стол в Госдуме с Федеральным фондом обязательного медицинского страхования (ФОМС), где звучали предложения о том, чтобы передать часть надзорных функций, которые выполняет ФОМС, в Росздравнадзор, что это, в общем-то, логично.

— Росздравнадзор — государственная служба, и увеличивать на сегодня аппарат государственной службы не имеет смысла. Фонд обязан контролировать качество работы, территориальные фонды и федеральный фонд обязаны контролировать качество работы страховых компаний. У них для этого есть договоры, есть нормативно-правовые акты. Росздравнадзор осуществляет надзор за работой территориальных фондов обязательного медицинского страхования по качеству администрирования этой функции. В этом году запланировано пять таких проверок.

— По контрольной закупке: появилось понимание, кого касается, как повлияет на качество и доступность?

— В первом чтении закон принят. На наш взгляд, это хорошая форма контроля, позволяющая быстро выявлять правонарушения, в том числе те, которые другими формами контроля не могут быть выявлены. В частности, сегодня медицинское сообщество очень волнует несколько серьезных проблем. Первое — это антибиотикорезистентность. Поэтому контроль за продажей антибиотиков с контрольной закупкой выйдет на новый уровень, и это совершенно точно даст эффект.

Вторая серьезная проблема — это бесконтрольная продажа психотропных препаратов. В настоящее время мы видим, что в Северо-Кавказском и ряде южных регионов она является актуальной. Контрольная закупка повлияет на непосредственное соблюдение правил отпуска данной категории лекарств. Поможет в этом и система маркировки, благодаря которой мы можем проследить, когда рецептурные препараты отпускаются из оптовой организации в небольшие аптеки в большом объеме. Если маленькая аптека вдруг закупает 500–600 упаковок рецептурного препарата, то это однозначно говорит о возможных правонарушениях — даже теоретически там не может быть такого количества пациентов.

— А если говорить про оказание медицинских услуг без лицензии, то, наверное, это частично касается тех же косметических салонов, которые проводят процедуры?

— Косметические салоны — это тоже зона повышенного внимания. Любые процедуры с нарушением кожных покровов должны проводиться только в медицинской организации, имеющей лицензию на это. Так называемые уколы красоты, мезококтейли и все, что сопряжено с нарушением кожных покровов, с использованием препаратов гиалуроновой кислоты, с использованием ботулотоксинов, — это все должно проводиться только в медицинских кабинетах. Мы просто должны предостеречь население от пользования подобными услугами на дому.

Специалисты, оказывающие хирургическую и терапевтическую помощь, констатируют сегодня большое количество осложнений у пациентов после таких услуг. Люди обращаются к ним с гнойными процессами, язвами и грубыми косметическими дефектами, аллергическими реакциями. Поэтому подобная терапия в бытовых условиях, на дому и вне подготовленных организаций проводиться не может. Только в организации, имеющей медицинскую лицензию.

Недавно на телевидении был показан репортаж о специалистах из Северной Кореи, которые не имели разрешения на работу в Российской Федерации. Росздравнадзором совместно с МВД была проведена операция по пресечению этой деятельности.

— То есть потребитель, когда обращается в косметический салон, имеет право спросить у них лицензию на этот вид деятельности?

— Лицензия у них обязана находиться на видном месте, и в ней должны быть указаны виды работ и услуг, которые идут по разделу "косметология". Перепроверить лицензию можно на сайте Росздравнадзора, введя либо адрес, либо ИНН организации, и убедиться, что эта лицензия законна.

— Их вы тоже проверяете?

— Обязательно. В прошлом году было проведено порядка 250 проверок подобного рода организаций, оказывающих услуги с лицензией, из них нарушения были найдены в 45%. Было выявлено около 30 наименований незарегистрированных и неразрешенных к применению на территории Российской Федерации медицинских изделий, порядка семи наименований изделий оказались недоброкачественными.

Поэтому все организации, которые оказывают косметологические услуги, должны пользоваться ресурсом Росздравнадзора по медицинским изделиям. В частности, убедиться, что данный продукт зарегистрирован и прошел экспертизу качества по медицинской безопасности.

Если маленькая аптека вдруг закупает 500–600 упаковок рецептурного препарата, то это однозначно говорит о возможных правонарушениях

У нас есть еще один ресурс по забракованным изделиям и лекарственным препаратам. И медицинские организации могут в нем получать информацию, выгружать в свои используемые программы. В настоящее время ресурс уже активно используется, в том числе и компаниями — разработчиками программных продуктов. Сегодня уже около десяти крупных компаний поставляют программы учета лекарственных препаратов и медицинских изделий для организаций. Использование таких программных продуктов облегчает выявление при приемке запрещенных медицинских продуктов.

Поэтому использование ресурсов Росздравнадзора — это правило хорошего тона, поведения для всех медицинских организаций, которые должны оказывать безопасную помощь пациентам.

— Маркировка лекарственных препаратов сейчас в какой стадии находится?

— Сегодня, после принятия соответствующего закона, уже разработаны проекты нормативно-правовых документов, подзаконных актов, которые проходят процедуру согласования. Мы готовимся к обязательному переходу на маркировку препаратов для лечения семи высокозатратных заболеваний. Дата непосредственного перехода будет обозначена в постановлении правительства, но это однозначно произойдет в 2018 году.

Программный продукт уже работает. Подключено к системе более 1600 участников. В первую очередь мы подключаем пилотные или, так сказать, обучающие центры в регионах, которые будут в дальнейшем обучать на местах аптечные и медицинские организации.

Во втором квартале мы планируем провести всероссийскую конференцию, в рамках которой проведем обучающую работу со всеми участниками проекта.

— ФАС внесла документ по принудительному лицензированию лекарств. Это необходимая мера?

— Это механизм, который используется многими странами — и развитыми, и развивающимися. Он предусмотрен международными соглашениями. Основным посылом для использования этой процедуры являются социальные заболевания, чаще всего инфекционные. Соответственно, наше государство не должно быть исключением. Должен быть взвешенный подход, и тогда государство сможет решить социальную проблему в плане обеспечения здоровья населения и профилактики эпидемиологических ситуаций. Такие процедуры нужны, но использоваться они должны обоснованно.

Беседовала Инна Финочка

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 19 февраля 2018 > № 2543559 Михаил Мурашко


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 19 февраля 2018 > № 2521441 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова дала интервью МИЦ "Известия"

Министр здравоохранения Вероника Скворцова — об экзаменах для медиков, борьбе с нехваткой врачей и очередях в поликлиниках.

В Сочи завершился Российский инвестиционный форум, в котором приняла участие Министр Вероника Скворцова. В интервью «Известиям» она рассказала об инвестпроектах в медицине, аккредитации врачей, а также о том, когда будут модернизированы все детские поликлиники страны, зачем сотрудники регистратур проходят курсы вежливости и кто уговорит россиян вести здоровый образ жизни.

— Ваш проект «Реконструкция Центра микрохирургии глаза в Екатеринбурге» стал лауреатом национальной премии в сфере инфраструктуры «РОСИНФРА». Какие еще важные проекты государственно-частного партнерства удалось реализовать в последние годы?

— Среди важнейших — запуск производственной площадки при научном центре травматологии и ортопедии в Новосибирске, создание учебного корпуса при Пермском медицинском университете. Вообще в регионах мы реализуем более ста проектов. Общий объем привлеченных негосударственных средств оценивается уже десятками миллиардов. Это все средства, направляемые на повышение доступности и качества именно бесплатной для самого человека помощи.

Хотела бы отметить отдельно ввод в строй протонного центра в Санкт-Петербурге. Это частный проект. Но технология — крайне важна для страны. В этом году у нас появляются три новые площадки с протонными технологиями. Одна из них — частная, две — государственные. Все эти площадки должны быть включены в систему оказания высокотехнологичной помощи. Сначала в рамках клинической апробации, т.к. эта технология новая для России, а затем, после просчета клинико-экономической эффективности, — в программу госгарантий.

Экзамен с трех попыток

— Расскажите о внедрении системы аккредитации медработников. Что вы ожидаете от этого нововведения?

— Это для нас нововведение, а для всего мира такая система существует уже больше 20 лет. Аккредитация медработников — механизм допуска к профессиональной деятельности, который позволяет оценивать, во-первых, теоретические знания — с помощью беспристрастного тестового экзамена по типу школьного ЕГЭ. Во-вторых, умения и навыки — по международному экзамену ОСКЭ (объективный структурированный клинический экзамен. — «Известия»). Он проводится с помощью компьютерных тренинговых программ, симуляторов, которые позволяют оценить, насколько человек может применить свои знания на практике. Третий экзамен, традиционный для России, — на клиническое мышление. То есть на возможность быстро и правильно принимать решения (стратегические и тактические) по диагностике, лечению и реабилитации. Эта трехэтапная проверка позволяет оценить реальные знания медика.Мы начали проводить ее в 2016 году. Первыми стали выпускники медицинских вузов по двум специальностям: фармация и стоматология. В 2017 году аккредитовали уже 32,5 тыс. выпускников всех медицинских и фармацевтических вузов по всем базовым специальностям.

— Какие медработники будут проходить аккредитацию в ближайшие годы?

— В этом году мы внедряем в систему аккредитацию выпускников медицинских колледжей. С 2019 года вводится аккредитация выпускников ординатур по узким медицинским специальностям. Меняется время обучения в ординатуре — оно будет варьировать от одного года до пяти лет, в зависимости от специальности. Структура ординатур станет модульной. Чтобы человек, проучившийся, например, три года в ординатуре по нейрохирургии, мог пройти аккредитацию и приступить к работе с выполнением вмешательств средней сложности. Но в то же время мог продолжить обучение в ординатуре в течение еще двух лет, чтобы стать специалистом экстра-класса — заниматься нейроонкологией, сложнейшими нейрососудистыми операциями. Каждый этап (модуль) обучения будет завершаться аккредитацией.

Наша задача — до 2021 года включить в систему аккредитации всех медицинских работников с высшим и средним медицинским образованием. А далее внедрять повторную аккредитацию, которая должна проводиться не реже раза в пять лет на основе непрерывного профессионального образования. Мы создали специализированный портал, который уже сейчас содержит более 1 тыс. интерактивных образовательных модулей.Он сопряжен с федеральным регистром медицинских работников. В течение двух лет мы внедрим самые современные подходы к электронным автоматизированным системам помощи для врача. Такое живое взаимодействие с компьютерными программами позволит поддерживать и развивать профессиональный уровень.

— Если врач не справился с экзаменами — он отстраняется от работы?

— Дается три попытки. Пока показатели, с учетом этих трех попыток, очень хорошие. По медицинским вузам самые высокие у педиатров — аккредитацию прошли более 99% выпускников. На втором месте стоматологи и терапевты — более 98%. Чуть ниже показатели у профилактологов — около 96%. Если человек не справился за три попытки, он может повторить испытание через год — так работает весь мир.

Лечение по протоколу

— Как еще, помимо аккредитации, вы планируете поднять качество медуслуг?

— Мы подготовили законопроект, подробно описывающий систему управления качеством медицинской помощи. Он основывается на внедрении разработанных национальных клинических рекомендаций по основным заболеваниям человека — их сейчас уже разработано более 1,2 тыс. По сути, каждая рекомендация — это стандартизованный алгоритм действий врача, который позволяет лечить больных индивидуально и избежать возможных ошибок. Критерии качества медицинской помощи, вошедшие в структуру клинических рекомендаций, утверждаются приказом Минздрава и являются обязательными. На их основе разрабатываются регламенты экспертизы качества медицинской помощи, проводимой экспертами медицинских страховых организаций и Росздравнадзора, — вся система должна работать по единым требованиям.

Если медицинский работник повторно нарушает клинические рекомендации, его должны направить на внеочередную аккредитацию с тем, чтобы подтвердить его профессиональный уровень. Бывают случайности — совершил ошибку, например, из-за усталости или плохого самочувствия. Но если аккредитационная комиссия обнаружит бреши в знаниях специалиста, он должен быть направлен на дополнительное обучение или повышение квалификации. Таким образом система должна самоочищаться. И это очень важно, потому что врачи работают не с неодушевленным материалом, а с людьми.

— Долгие годы поликлиники страдали из-за нехватки узких специалистов. Удалось ли что-то изменить в этой сфере?

— Традиционно первичному звену не хватало прежде всего участковых терапевтов и педиатров, а также и узких специалистов. С 2011 года внедрены новые государственные образовательные стандарты для медицинских и фармацевтических вузов. Теперь начиная с первого курса и в течение всего обучения студенты проходят практическую подготовку. По сути, шестой курс стал субординатурой по терапии или педиатрии. Благодаря этому, а также введению аккредитации мы впервые смогли сразу по окончании вуза выпускать терапевтов и педиатров в первичное звено. Уже в 2017 году более 5 тыс. выпускников пришли в поликлиники и сельские врачебные амбулатории.

Кроме того, нам очень помогла программа «Земский доктор». Сейчас в ней могут участвовать врачи до 50 лет. Это привлекло 29 тыс. медиков в удаленные районы. Поэтому ситуация начала выправляться.

Что касается узких специалистов, то по ним у нас сформировался выраженный дисбаланс начиная с конца 1990-х — начала 2000-х годов. Особенно выраженным был дефицит онкологов, анестезиологов-реаниматологов, рентгенологов, патологоанатомов. Благодаря внедрению механизма целевого приема в вузы ситуацию удалось переломить. За последние два года на 9,5% увеличилось число онкологов, это очень существенно. На 7% — анестезиологов-реаниматологов, на 4,5% — рентгенологов и т.д.

Сейчас в ординатуре уже 60% бюджетных мест — целевые. То есть регионы имеют возможность заказывать тех специалистов, которые им нужны. При этом эффективность целевого приема приблизилась к 90%, то есть практически все обучающиеся возвращаются на целевые рабочие места.

— Можно ли это сравнить с распределением советских времен?

— Де-юре это разные вещи, а де-факто целевая подготовка замещает отсутствующее распределение. Единственное различие в том, что распределение было обязательным для всех. Я через него проходила, мои родители. Сейчас, если ты по открытому конкурсу поступил (а он по многим специальностям доходит до 32 человек на место), — пожалуйста, можешь дальше распоряжаться своей судьбой так, как считаешь нужным. Но если ты идешь по целевому конкурсу, ты обязан отработать в течение трех лет на том рабочем месте, для которого тебя направляли на целевую подготовку.

В регистратуру — с любовью

— Как Минздрав планирует решить проблему очередей в поликлиниках?

— С помощью устранения дефицита кадров и внедрения бережливых технологий. Родоначальниками таких технологий являются японские производители. К нам проект «Бережливая поликлиника» принесли эксперты «Росатома». Суть заключается в том, что в любом медицинском учреждении проводится не только жесткая инвентаризация материальных объектов, но и скрининг организационных и технологических процессов. Выявляются логистические ошибки и несовершенства, которые заставляют людей долго ждать, создают очереди и риски инфицирования от заболевших. Далее создается план устранения несовершенств. Например, изменяется работа входной группы — организуются раздельные входы для здоровых и больных пациентов, вводится навигация движений пациентов, создаются удобная регистратура и отдельный call-центр, чтобы регистратор не отвлекался и занимался только посетителями. Расширяется спектр возможных механизмов записи на прием к врачу. Уже во всех регионах страны внедрена электронная запись: через интернет и терминалы в поликлинике. Работают информаты. Но по-прежнему можно записаться по телефону или придя в регистратуру. Как кому удобнее.

Мы поменяли расположение кабинетов. Сделали элементарную вещь — линейную траекторию прохождения кабинетов в рамках диспансеризации.

Это позволило сократить время прохождения первого этапа диспансеризации до одного-двух визитов. Вход в лабораторию для взятия крови тоже изменили: люди, которые входят и выходят, не пересекаются. Усовершенствовали рабочее пространство врачей и медицинских сестер. Выясняется, что такими несложными действиями можно в два раза увеличить число пациентов, проходящих через лаборатории и процедурные кабинеты за одну смену.

Благодаря внедрению четкой предварительной записи, а также организации кабинетов доврачебного приема ушли очереди у кабинетов врачей. Теперь медицинские сестры заполняют анкеты, измеряют температуру. Очереди в поликлинике и время на прохождение записи сократились в 3,5–7,5 раза.

— Где работает «Бережливая поликлиника»?

— Мы начали этот проект менее года назад в трех регионах, взяв в каждом по две поликлиники: одну — детскую, вторую — взрослую. Сейчас таких поликлиник уже более трехсот в 40 регионах. Этот проект оказался очень эффективным. Мы планируем в него включить все детские поликлиники страны в течение трех лет. Эту задачу поставил перед нами президент страны в рамках пакета демографических мер. Выделен ресурс на обновление детских поликлиник — по 10 млрд рублей федерального финансирования ежегодно. Регионы должны обеспечить его софинансирование.

— Пациенты нередко жалуются на недоброжелательность персонала в поликлиниках, отсутствие информации об услугах. Будут ли решаться эти проблемы в рамках проекта «Бережливая поликлиника»?

— Да. Вводится психологический тренинг и тестирование для регистраторов и другого персонала, который работает с людьми. Очень важно, чтобы эти специалисты любили других людей, чтобы посетители их не раздражали, не вызывали желания нагрубить. Для этой работы подбираются доброжелательные люди. Даже то, что им ввели дресс-код — одинаковые халаты, эмблемы, косынки, — создает иную атмосферу.

Конечно же, важнейший вклад в совершенствование работы медицинских организаций вносит информатизация. В поликлиниках активно внедряются информационные медицинские системы, которые удовлетворяют единым для страны требованиям. Параллельно создаются единые региональные информационные системы, объединяющие все системы медицинских организаций, создающие централизованный архив цифровых изображений с приборов. Это позволяет вводить перекрестный обмен электронными документами. Скажем, человек из поликлиники отправляется на плановую госпитализацию, потом в санаторий, а потом на плановое амбулаторное наблюдение. Всё фиксируется в единой информационной системе. Не надо носить карты из кабинета в кабинет, сотрудник, который принимает пациента, видит в компьютере его историю болезни, результаты исследований и консультаций, может запросить изображения с приборов (томограммы, рентгенограммы) и оценить их в динамике.

Очень удобна и электронная документация. Так, электронные справки, заключения, выписки может быстро формировать медицинская сестра. Активно внедряются электронные больничные листы, электронные рецепты для льготного лекарственного обеспечения. Врач может получать результаты анализов автоматизированно, вводить в компьютер название лекарства, которое он хочет выписать, и видеть все аптеки, где оно есть и в каких количествах. Может посоветовать пациенту ближайшую аптеку.

Там, где информатизация уже внедрена, мы видим реальный ощутимый результат. Медицинская помощь становится более комфортной, быстрой и качественной.

Уговорят лечиться

— В 2016 году был создан институт страховых представителей. Зачем он нужен?

— Страховые медицинские организации — особые структуры. Они должны быть гарантом удовлетворения главного права каждого человека — на охрану жизни и здоровья. В 2016 году мы создали программу поэтапной подготовки и включения в работу страховых представителей трех уровней.

Первый уровень — это хорошо подготовленные операторы. Для их обучения разработали методические руководства, единые справочники наиболее частых вопросов и ответов. У операторов есть информационная база, графики работы всех учреждений, врачей. Они в состоянии ответить на любой вопрос, помочь в записи на прием к любому специалисту, на плановую госпитализацию, посоветовать, где меньше очередь.

Второй уровень страховых представителей — это специально обученная команда, которая занимается массовыми рассылками через SMS или звонками по телефону, приглашая застрахованных на профилактические осмотры, диспансеризацию. Они отслеживают, приходил ли человек на прием. Информируют пациентов о результатах диспансеризации.

Если по результатам диспансеризации человек оказывается во второй или третьей группе здоровья, он должен подлежать диспансерному наблюдению. Это позволяет предупредить ожидаемые патологические состояния. Например, если у пациента нарушена толерантность к глюкозе, но при этом диабет еще не сформировался, важно поставить на контроль все факторы риска. Их очень легко скорректировать, и в результате человек получает дополнительные годы здоровой жизни. Если выявляется хроническое заболевание, необходимо проводить лечение и вторичную профилактику. Здесь требуется опека со стороны страховых медицинских организаций. Она позволяет резко повысить приверженность пациентов к медикаментозной терапии. Так, за последние три года мы достигли максимальной за всю историю нашей страны приверженности людей с повышенным давлением к антигипертензивной терапии. Поэтому уже 40% гипертоников вышли на постоянные целевые значения артериального давления, то есть они застрахованы от гипертонических кризов, инсультов и инфарктов миокарда. Их правильно лечат.

Аналогичная ситуация и с лечением пациентов с ранним атеросклерозом, изменениями липидного спектра. Уже в 36% случаев у них полностью нормализуются уровни холестерина.

— Чем занимаются страховые представители третьего уровня?

— Они подключаются к работе с этого года — это специалисты, которые научены мотивировать людей к ответственности за свое здоровье, ведению здорового образа жизни, включению в профилактические программы.

Сейчас у нас в базе уже около 7 тыс. страховых медицинских представителей. Страховое сообщество очень консолидировалось за последнее время вокруг этой стратегии. Всероссийская ассоциация медицинских страховщиков стала настоящим нашим соратником и партнером по защите прав пациентов и обеспечению доступности и качества медицинской помощи.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 19 февраля 2018 > № 2521441 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > gazeta.ru, 19 февраля 2018 > № 2501340 Айдар Ишмухаметов

«Нашу вакцину ждут за рубежом»

Как создается российская вакцина от полиомиелита

Анна Гурьева

Российские ученые разработали вакцину от полиомиелита нового поколения, клинические испытания которой уже начались и завершатся к концу текущего года. Вакциной уже заинтересовались иностранные потребители — российская разработка поможет справиться с последствиями мирового дефицита вакцины, возникшего в прошлом году. Отчего возникла нехватка препарата, когда Россия начнет поставлять отечественную вакцину за рубеж и почему производить лекарственные препараты по зарубежным технологиям небезопасно — об этом «Газета.Ru» поговорила с директором Федерального научного центра исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М.П. Чумакова РАН Айдаром Ишмухаметовым.

— Прошлой осенью Минздрав заявил о мировом дефиците вакцины от полиомиелита — настолько остро встал вопрос ее нехватки из-за резко возросшей мировой потребности. Вы возглавляете учреждение, которое является самым информированным в этой теме. Не могли бы вы, что называется, «на пальцах» рассказать, насколько действительно остра проблема нехватки вакцины?

— Давайте разбираться с самого начала. Национальный календарь профилактических прививок (НКПП) предусматривает шесть вакцинаций от полиомиелита детей на протяжении их жизни в возрасте от 3 месяцев до 14 лет. Первые две манипуляции проводятся инактивированной (убитой) вакциной, сокращенно — ИПВ.

Последующие четыре – живой аттенуированной вакциной, которая изготавливается из ослабленных штаммов полиовируса.

До 2011 года вся вакцинация проводилась живой вакциной, но коварные свойства полиовируса, в том числе его способность выживать в агрессивных условиях и, в дополнение к этому, еще и мутировать, подвигли врачей и ВОЗ к изменению схемы прививок. Что касается живой вакцины – мы производим ее давно и в любых необходимых стране количествах. Более того, в 2015 году мы по требованию ВОЗ модифицировали ее, сделав более безопасной, и сейчас для прививок живой вакциной используется именно модифицированный вариант, «Бивак».

Вопрос возник с поставками «убитой» вакцины, ИПВ. Потребности в ней закрывались за счет импорта, в основном препарата французского производства. Возможно, кому-то казалось, что практика, сложившаяся с 2011 года, останется неизменной на длительный срок.

Но все оказалось несколько иначе – возник глобальный дефицит ИПВ.

Минздраву для выполнения планов вакцинации в рамках НКПП пришлось закупить более дорогую пятикомпонентную вакцину, содержащую полиокомпонент.

— Как такое могло произойти? Мы привыкли, что за деньги на международном рынке можно купить все, или почти все. Это не связано с санкциями?

— Ну, насколько мне известно, пока нет, хотя эта проблема тоже заслуживает обсуждения. Глобальный дефицит вакцины связан со многими факторами. Во-первых, это переход большинства стран на более безопасную схему вакцинации, о которой я уже говорил: две инактивированные инъекции плюс четыре вакцинации живой полиовакциной (вместо вакцинации исключительно живой вакциной). Производство полуфабриката для изготовления инактивированной полиомиелитной вакцины технологически крайне сложное и не может масштабироваться с такой же скоростью, с которой растет спрос на конечный продукт.

Ну и немаловажной оказалась экономическая составляющая. Стоимость импортных вакцин достаточно высокая, но из-за валютных колебаний и обвала курса рубля маржа зарубежных производителей сократилась.

А на фоне глобальной нехватки вакцины это сделало поставки в Россию еще более непривлекательными.

Кроме того, особенности свойств вируса диктуют специальный режим обращения с ним, который контролирует и поддерживает ВОЗ. Этот режим ограничивает количество учреждений, сертифицированных для работы с дикими полиовирусами (PEF, poliovirus-essential facilities), а практически все инактивированные полиовакцины, доступные на международном рынке, сделаны из диких штаммов. ВОЗ в целом придерживается политики «одна страна – одно PEF», и в России это мы.

— То есть вы можете разработать и произвести свою ИПВ? Вам доступны дикие штаммы?

— Доступны, но мы используем их только для исследований. А ИПВ мы уже разработали, причем следующего поколения — на аттенуированных штаммах, с более безопасным производственным процессом. В конце января мы получили разрешение на проведение клинических исследований.

Набор добровольцев был проведен в максимально короткие сроки, и уже в середине февраля все добровольцы пройдут первичную вакцинацию. Второй этап клинических исследований запланирован на начало мая и будет завершен до конца 2018 года. Всего в исследовании будут задействовано более 500 добровольцев.

Нашу вакцину ждут и за рубежом — уже сейчас есть запросы на экспортные поставки.

Что касается производства – вопрос сложнее. Мы не сможем на опытной линии произвести объемы, необходимые для полного покрытия нужд, не говоря уже об экспорте.

— Этот вопрос как-то решается?

— В конце прошлого года состоялся конкурс на право проектирования нового облика Федерального научного центра исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М.П. Чумакова РАН, и сейчас мы активно работаем с проектантами. Свою задачу мы видим в том, чтобы ускоренно завершить этап проектирования первой очереди, куда входят и перспективные мощности по производству ИПВ, чтобы как можно быстрее можно было бы говорить о выделении средств на строительство.

— Как вы видите этот новый облик Центра? Что это будет, для чего он будет предназначен? Это будет реконструкция и модернизация?

— Не только. Проблема производства ИПВ – только один из вызовов, перед которыми оказалась отечественная иммунобиология, можно сказать, частный случай. А мы видим нашу задачу в системном подходе к решению научных и технологических задач в этой отрасли. Нужно сделать так, чтобы история с дефицитом любого стратегически значимого препарата (а вакцины относятся именно к ним) не могла повториться.

Стране нужен Центр, способный в короткие сроки конвертировать научные разработки в современные препараты, активно взаимодействовать с зарубежными центрами исследований в интересах поддержания национальной эпидемиологической безопасности, обеспечивать освоение полного технологического цикла.

— Что вы имеете в виду под полным технологическим циклом?

— Начинается он с наличия собственных производственных штаммов, должным образом описанных, паспортизированных и разрешенных к применению регуляторными органами. Должна быть собственная технология, методы контроля качества, диагностикумы (взвеси убитых микробов, которые служат в качестве антигенов и аллергенов при исследованиях, — «Газета.Ru»).

Зависимость от зарубежных поставщиков на любом из этапов таит в себе риски, думаю, понятные всем. Не думаю, что стоит ждать, пока еще какой-то из них реализуется, мне кажется, что «звоночка» с ИПВ было достаточно. Ведь требования к качеству вакцин постоянно ужесточаются, международная регуляция становится строже, нам надо готовиться и к расширению перечня НКПП, и к тому, что старые типы вакцин будут вытесняться новыми.

— Но можно же купить лицензию, организовать производство по зарубежной технологии – многие из них ушли далеко вперед? Да и быстрее может получиться.

— Не стану отрицать, что лицензионное производство строится, как правило, быстрее, чем свое и в качестве временного решения может быть приемлемо. Почему временного? Во-первых, зарубежная технология не всегда самая передовая, что мы и видим на примере ИПВ.

Во-вторых, лицензионное производство всегда уязвимо – никто не передаст вам технологию на все 100%.

Да еще и ограничит ее использование по территории. Посмотрите, что произошло после 2014 года в оборонном секторе, где во многих изделиях использовались зарубежные компоненты.

Поэтому гарантией безопасности для страны в сфере эпидбезопасности могут быть только собственные разработки. Для этой работы необходимы не только современные производственные мощности. Нам нужно дать в руки разработчикам современное полупромышленное оборудование – это позволит с гораздо большей эффективностью доводить новые разработки от лабораторных до производственных масштабов.

— Вы затронули лабораторные разработки. А как соотносится у вас в Центре наука и производство, в том числе фундаментальная? Ведь Центр подчинен ФАНО, отвечающему в первую очередь за фундаментальную науку.

— Очень хороший вопрос, который четко показывает идеологические сложности, возникающие при попытке «подружить» науку и производство.

Во-первых, наука действительно есть разная. Фундаментальная наука ведет исследования, и ее продукт – теории и открытия. К производству она имеет очень опосредованное отношение. Явления существуют в природе вне зависимости от исследователя и становятся открытиями, когда он их описывает.

Коммерческое использование открытия невозможно. А прикладная наука выдает в качестве продукта изобретения, новые объекты, технологии – и тут в дело уже вступают механизмы защиты интеллектуальной собственности и их последующей коммерциализации.

Но результат прикладной науки не может материализоваться в продукт сам по себе, о чем часто многие забывают. Между наукой и производством должны стоять разработчики технологии, те, кто отмасштабирует лабораторные объемы продукта и технологии до индустриальных. И это тоже очень непростая задача. Разработчики должны иметь соответствующие мощности и инструменты – чем мы и хотим их вооружить, строя новый Центр.

Это займет достаточно много времени, так как нам предстоит получить весь пакет разрешительной документации. Но мы настроены достаточно оптимистично, потому что чувствуем помощь ФАНО и поддержку правительства в этом вопросе.

В итоге должна полноценно заработать непрерывная цепочка «наука-разработки-производство», куда можно будет подтягивать квалифицированных партнеров что с научной, что с производственной стороны.

— Когда будет реализована такая непрерывная цепочка?

— А это уже реализовано, и самый яркий пример —

это выпуск на рынок инактивированной полиомиелитной вакцины.

Переговоры и совместные научные разработки по другим проектам ведутся нами уже сейчас. При проектировании и дальнейшем строительстве Центра мы изначально закладываем возможности для реализации проектов, которыми занимаемся сейчас и которые являются максимально перспективными. Мы также ведем активные переговоры с теми из учреждений ФАНО, кто максимально близко подошел к необходимости реализации своих научных наработок на практике.

На базе Центра создается Экспертный совет из наиболее авторитетных в профильной области членов Академии, способных определить перечень первоочередных научных тем, заслуживающих перевода в область разработки технологии, оказывать методологическую поддержку дальнейшем поиске и продвижении проектов.

Надеемся, что поддержка ученых столь высокого уровня поможет нам с принятием соответствующих организационных решений, с объединением усилий науки, разработчиков технологий и производственников в рамках тесной кооперации для обеспечения эпидемиологической безопасности страны.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 19 февраля 2018 > № 2501340 Айдар Ишмухаметов


Россия. ЦФО > Образование, наука. Медицина > mos.ru, 17 февраля 2018 > № 2506777 Юрий Стебунов

Ученый Юрий Стебунов — о биосенсорах, лекарствах от рака и уникальности графена

Молодой ученый Юрий Стебунов — о безопасном тестировании лекарств, биомаркерах настроения и мечте о Нобелевской премии.

Каждый год молодые ученые получают премии Правительства Москвы за выдающиеся исследования и разработки в области физики, медицины, биотехнологий, инженерных наук, приборостроения, энергоэффективности и других сферах. Они исследуют космические лучи в эксперименте «ПАМЕЛА», создают кристаллы для биометрических паспортов и микросхемы для проездных, изучают беспроводные сети пятого поколения 5G, разрабатывают отечественную силовую оптику для лазерного оборудования.

Лауреатами премий в 2017 году стали 48 человек. Среди них и Юрий Стебунов — научный сотрудник Московского физико-технического института. Он получил премию за разработку графеновых биосенсоров для медицинской диагностики и фармацевтики. Молодой ученый рассказал mos.ru, как новая технология поможет победить неизлечимые болезни, может ли она стать такой же доступной, как глюкометр, и как биосенсоры выведут электронику на новый уровень.

— Что такое биосенсор?

— Это аналитическое устройство, в составе которого есть какой-то биокомпонент. Чаще всего это поверхность, покрытая слоями различных биологических объектов. Она может взаимодействовать с окружающей средой, улавливать из нее какие-то вещества. Аналогом в природе можно назвать обоняние: у каждого человека есть такой химический сенсор, который позволяет определять, что содержится в атмосфере. Он очень чувствительный: если испарится совсем немного какого-то вещества, можно услышать запах. Например, собаки, которые ищут взрывчатку, используя нюх, делают это точнее, чем аналитические приборы. А раньше в шахтах использовали сенсоры метана — живых канареек (канарейки чувствительны к повышению метана, угарного и углекислого газа: они почти сразу погибают. Для шахтеров прошлого это было сигналом тревоги. — Прим. mos. ru.).

Ключевой элемент биосенсора — поверхность, которая с чем-то взаимодействует. Для плазмонных биосенсоров она включает стеклянную подложку, на которую нанесена тонкая металлическая пленка. Обычно это пленка из золота толщиной 50 нанометров.

— Почему именно золото?

— Нужен инертный металл, а золото ни с чем не взаимодействует и обладает хорошими оптическими свойствами. В таких пленках можно возбуждать электромагнитные волны — именно они будут чувствительны к тому, что происходит на поверхности. Это видно по отражению лазерного луча от пленки. Так мы можем измерять массу молекул, которые на нее прикрепляются.

Как объекты прикрепляются на металлическую пленку? Сейчас чаще всего используют слои гидрогелей. Эти гидрофильные полимеры — один из партнеров в биохимической реакции. Второй находится в растворе рядом с пленкой. Когда они начинают взаимодействовать, мы можем с помощью прибора определить скорость этого взаимодействия.

— Из чего состоит биологический компонент такого сенсора?

— Можно разобрать это на примере. Самый популярный биосенсор — глюкометр, который измеряет количество сахара в крови. Как это происходит? Делается маленький прокол на коже, капля крови наносится на электрод. Он покрыт специальным ферментом, который взаимодействует с глюкозой в крови, и из-за этого в цепи возникает электрический ток. По величине тока можно определить концентрацию глюкозы.

— Значит, выбор биокомпонента зависит от того, что мы хотим найти?

— Да, причем у биосенсора есть две важные характеристики. Первая — это чувствительность, то есть способность обнаружить даже маленькую концентрацию вещества. Вторая — специфичность: поверхность сенсора должна взаимодействовать только с интересующим нас объектом. Если это сенсор метана, то он должен взаимодействовать с метаном, если глюкозы — с глюкозой.

— В чем преимущества вашей разработки?

— В чувствительности биосенсора. Многие лекарства — это низкомолекулярные соединения, и для большинства из них чувствительности существующих приборов недостаточно. Перед нами стояла задача ее повысить. Было два варианта, как это сделать. Первый — изменить конструкцию оптической системы: элементы, лазер, принцип детектирования излучения. Но там все оптимизировано еще лет 30 назад. Вторая стратегия повышения чувствительности — изменить биосенсорную поверхность. Если мы сможем прикреплять на нее больше молекул, то чувствительность повысится.

— Почему вы выбрали именно графен?

— Графен — уникальный материал: его толщина — всего один атом. Из слоев графена, скрепленных достаточно слабой химической связью, состоит пишущий элемент карандашей — графит. Слабость этой связи приводит к тому, что при письме графит расслаивается, оставляя след. Постепенным расслаиванием графита можно получить и графен. Так, с помощью обычного скотча были изготовлены образцы графена, за исследование которых в 2010 году выпускникам МФТИ Андрею Гейму и Константину Новоселову присудили Нобелевскую премию.

Мы подумали: нужно использовать этот материал, потому что его толщина самая маленькая. Это значит, что у него большая площадь поверхности, на которую можно прикрепить очень много объектов. А еще графен хорошо взаимодействует с разными биологическими объектами благодаря своим необычным биохимическим свойствам. Мы заменили гидрогели на графен, протестировали и выяснили, что чувствительность прибора возрастает в десятки раз, ведь на поверхность прикрепляется больше объектов. Потом вместо графена мы попробовали его оксид, и это оказалось еще более эффективно, потому что у него лучше оптические свойства.

Когда мы начали тестировать разработку вместе с научными центрами и биотехнологическими компаниями, оказалось, что практически во всех лабораториях, использующих биосенсоры, есть объекты, которые они не могут исследовать просто потому, что чувствительность приборов очень маленькая.

Графеновый биосенсор достаточно универсальный, он может взаимодействовать со всем. Он создан на основе уже существовавшей технологии — поверхностного плазмонного резонанса. Такие плазмонные биосенсоры позволяют не только обнаруживать что-то, что содержится в воздухе или жидкости, но и определять константы химических реакций, которые происходят на поверхности этого сенсора, то есть насколько быстро взаимодействуют молекулы.

— Такие биосенсоры будут дешевле?

— В принципе, цена примерно одинакова. Но если выпускать их большими партиями, то, скорее всего, графеновые будут дешевле гидрогелевых, потому что гидрогели прикрепляют к поверхности золота практически вручную. Что касается графена, сейчас развивается много методов, как его промышленно синтезировать и изготавливать на его основе различные устройства. Это позволит снизить себестоимость. Для научных исследований, и особенно для фармакологических, это не играет большой роли. Но если получится сделать прибор, который можно поставлять в поликлиники и, возможно, даже продавать в аптеках, чтобы люди могли самостоятельно проводить тесты на наличие каких-то заболеваний, то цена будет важнее. Тогда биосенсоры придется изготавливать большими партиями, и то, что для графена можно автоматизировать производство, будет плюсом и снизит себестоимость.

— То есть можно сделать так, чтобы графеновые биосенсоры стали доступны, как глюкометры?

— Теоретически это возможно. Даже есть прототипы. Самый простой и интересный — биосенсор, который работает по такому же принципу, на плазмонном резонансе, и подключается к телефону.

— Где сейчас используются биосенсоры?

— Это очень интересно для биохимии, и такими приборами сейчас оснащены практически все ведущие биохимические лаборатории. А еще это важно для разработки лекарств. Они всегда содержат какой-то активный компонент — химическое соединение. И когда заболевший человек принимает лекарство, это соединение начинает действовать на мишень в его организме. Биосенсоры могут измерить силу взаимодействия лекарства с мишенью, и по этим данным можно определить, насколько лекарство эффективно.

Помимо этого, можно посмотреть, как оно взаимодействует со здоровыми тканями. Например, если мы принимаем лекарство от простуды, оно не должно влиять на печень. А если оно сильно взаимодействует с клетками печени, то может их разрушать, а следовательно, будет для печени токсично. Таким образом, биосенсоры можно использовать и для исследования токсичности лекарств.

— И все это — без тестирования лекарств на людях?

— Да, такие сенсоры используются в лабораториях. Этот метод для разработки лекарств дает принципиально новые возможности. Раньше определяли мишени, с которыми должен взаимодействовать препарат, а эффективность и токсичность изучали во время доклинических тестов на животных и клинических испытаний. Биосенсоры гораздо безопаснее. Если с их помощью правильно сделать анализ, то побочные эффекты можно предсказать еще в лаборатории. Это будет совершенно безопасно и к тому же гораздо быстрее.

— Для диагностики каких болезней можно использовать биосенсоры?

— Это определяется свойствами поверхности биосенсора: все вирусные болезни, например СПИД, герпес. В принципе, можно придумать и для рака, но там сложнее: нужно понять, какой биомаркер в организме искать. Если это выяснить, то можно сделать биосенсор для определения этого биомаркера и определять наличие рака у человека. Уже проводят исследования, когда биомаркеры, говорящие о наличии рака, содержатся в выдыхаемом воздухе.

Но наша технология прежде всего для разработки лекарств. Возможно, биосенсоры помогут создать лекарства от неизлечимых болезней.

— Сферы использования биосенсоров будут расширяться?

— Их можно использовать в близких к фармацевтике и диагностике сферах — ветеринарии, контроле качества продуктов питания и окружающей среды. Можно будет определять, есть ли в воздухе загрязняющие вещества. По-моему, во Франции уже использовали биосенсоры, чтобы определять наличие аллергенов в том или ином районе. Для аллергиков, мне кажется, это очень хорошее решение. Если бы у них была карта аллергенов, они бы понимали, что, например, в тот или иной район сегодня ехать не стоит.

Мы проводим исследования, чтобы сделать такие биосенсоры более компактными. Сейчас это достаточно большое устройство, предназначенное для лаборатории. Самое маленькое — 50 на 50 на 50 сантиметров. И цены на них очень высокие. Но если мы придумаем конструкцию, чтобы биосенсоры умещались на чипы, тогда сфера их применения кардинально расширится. Их можно будет встраивать в бытовую технику, в смартфоны, компьютеры, в электронику и одежду.

Они смогут, например, сообщать, когда загрязнился фильтр в кондиционере, или сигнализировать, что какие-то продукты в холодильнике испортились. Их можно будет вставить в часы и, анализируя определенные биомаркеры в организме, говорить уже не только о болезнях, но и о настроении человека. Это выведет электронику на новый уровень. Что тогда будет, трудно предсказать, можно только немного пофантазировать на эту тему.

— Графеновые биосенсоры уже есть на рынке?

— Это наша запатентованная разработка. Мы создали компанию, чтобы ее коммерциализировать. Такие сенсоры используют наши коллеги из многих стран, но пока мы их не продаем. Думаю, что в ближайшее время начнем предлагать их как коммерческий продукт, и тогда они появятся на рынке.

— Как думаете, выиграете конкуренцию?

— Пока мы не видели аналогов, предлагающих более высокую чувствительность. Для конкуренции на рынке это неоспоримое преимущество. Но победить в этой борьбе — не самое важное, нам нравится то, что мы в этом участвуем. И если это активизирует работу конкурентов, они смогут предложить продукт лучше и это действительно поможет найти лекарство от рака — мы этому будем рады.

— Чем вы хотели бы заняться в будущем?

— Я планирую продолжать научное исследование, которым занимаюсь сейчас. Оно еще очень далеко от идеала, я вижу очень большие перспективы — можно изменить, улучшить жизнь людей. И мне хочется работать дальше в этом направлении. Можно заниматься не только самим исследованием, но и его коммерциализацией, потому что так, мне кажется, будет меньше вероятность, что научные исследования останутся незамеченными. И если они превратятся в коммерческий продукт, то работа не пройдет даром.

— Выпускники МФТИ в 2010 году за тот самый графен получили Нобелевскую премию. Вы о ней мечтаете?

— Получить, конечно, мечтаю, но, мне кажется, вероятность этого мала. Это очень значимая награда, и нужно сделать что-то крутое и иметь большую удачу, чтобы ее получить.

— Почему вы решили участвовать в конкурсе на соискание премии Правительства Москвы?

— На премию меня номинировал институт. Естественно, это очень интересно — посоревноваться с другими молодыми учеными, понять, насколько хорошо ты делаешь то, что могут оценить эксперты — серьезные ученые.

Очень приятно ее получить. Это и признание моей работы, и стимул идти дальше. Это значит, что ты занимаешься чем-то нужным и хорошим. И естественно, после получения премии мотивации работать в этом направлении стало больше.

Россия. ЦФО > Образование, наука. Медицина > mos.ru, 17 февраля 2018 > № 2506777 Юрий Стебунов


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 15 февраля 2018 > № 2499461 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова дала интервью "Медицинской газете"

Формируя здоровую среду будущего.

В этом Минздрав России опирается на системный подход, следование традициям, внедрение современных технологий.

Минздрав России продолжает преобразования отрасли для удовлетворения потребностей населения в качественной и доступной медицинской помощи. Идёт непроторёнными путями, хотя порой они бывают сопряжены с будоражащими выводами. Несмотря на непростое социально-экономическое положение руководители системы здравоохранения страны явственно осознают, что надо работать, преодолевать невозможное, раздвигать существующие границы, стремиться к прогрессу.

Поскольку во главе штаба отрасли стоит профессиональный врач, соответственно выстраивается и стратегия действий высшего медицинского ведомства, подразумевающая, что доктор не имеет права бояться проблем. Главное при этом - всегда помнить, ради чего начато обновление: ради пациентов и медицинских работников.

В нашей стране принято по-обывательски ругать Минздрав. Сказывается наследие недавнего прошлого: многие лучше специалистов знают, как правильно лечить, учить, руководить... Да и мы, журналисты, также прежде подмечаем промахи, не всегда утруждая себя анализом ситуации в целом. Вот и появляются скоропалительные вердикты…

С мая 2012 г. Министерство здравоохранения РФ возглавляет член-корреспондент РАН заслуженный деятель науки РФ Вероника Скворцова, профессионал международного уровня, потомственный врач в пятом поколении и четвёртая в истории России женщина-министр здравоохранения.

Суть её действий на этом посту в том, чтобы национальная система здравоохранения соответствовала лучшим международным стандартам. Результаты работы говорят сами за себя: благодаря современной организации и выверенным управленческим решениям положение неуклонно меняется к лучшему. Министр искренне заинтересована в преодолении так называемых разделительных линий в отрасли. При поддержке медицинского сообщества, в том числе Национальной медицинской палаты, В.Скворцова делает всё, чтобы наше «прекрасное далёко» не было далёким и агрессивным, но стало здоровым, наполненным любовью, добром, миром. Проводя обновление и преобразования, заботится о благополучии каждого, потому-то и призывает коллег действовать осмотрительно и терпеливо, дабы не нанести вреда людям.

Мы обратились к министру с просьбой подробнее рассказать о том, что удалось сделать за прошедшее пятилетие, о векторах, нацеленных в будущее. И Вероника Игоревна любезно согласилась ответить на вопросы «Медицинской газеты».

Напомним, что за всю историю существования Минздрава страны им руководили Мария Ковригина (министр здравоохранения СССР с марта 1954 до января 1959 г.), Татьяна Дмитриева (с августа 1996 до мая 1998 г.), Татьяна Голикова (с сентября 2007 до мая 2012 г. ) и Вероника Скворцова. На данный момент она является министром-«долгожителем» как среди мужчин, министров здравоохранения современной России (никто из них не смог продержаться на этом непростом посту свыше 5 лет), так и своих предшественниц.

Вероника Игоревна руководит Минздравом почти 6 лет. Отличница со школьной скамьи, золотая медалистка, трудоголик, что также сформировало её характер, определило лидерские качества. Вскоре после окончания медицинского вуза возглавила одну из первых в России нейрореанимационных служб. Автор почти 500 статей и научных работ, запатентовала 7 лекарственных препаратов. В ходе 70-й сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения в 2017 г. в Женеве избрана на пост председателя ассамблеи. По-прежнему остаётся научным консультантом профильного медицинского журнала, главным редактором российской версии международного журнала «Инсульт». Из СМИ широко известно, что она не только теоретик, не раз ей приходилось подтверждать свою «профпригодность» и применять знания, оказывая первую медицинскую помощь чиновникам во время заседаний органов государственной власти или пассажирам на борту авиарейсов, когда удавалось вовремя заподозрить признаки инсульта и стабилизировать состояние пациентов. Сегодня она входит в число 100 самых влиятельных женщин России.

Действовать системно

– Вероника Игоревна, в довольно продолжительном движении полезно сделать остановку, проанализировать прошедший отрезок, наметить новые рубежи. Расул Гамзатов писал 06 этом так: «Ты сел в седло, весёлый иль угрюмый,/ Не торопись, уму не прекословь,/ На полпути остановись, подумай,/ И оглянись, и путь продолжи вновь!» Делаете передышку, хватает времени для анализа и осмысления планов на будущее?

– Нам был представлен достаточно большой период непрерывной работы и вместе с ним возможность, несмотря на «лоскутное одеяло» из текущих проблем, не сходить с генерального пути системных преобразований в отрасли. Важно то, что прежде, 4 года я работала заместителем министра Татьяны Алексеевны Голиковой. За прошедшие годы удалось во многом реализовать те приоритетные стратегические направления, которые сначала нами были идеологически выстроены, проработаны, нормативно оформлены. Конечно, очень многое ещё предстоит сделать.

Главное – иметь чётко обоснованные ориентиры и последовательно двигаться по сформированным системным векторам для их достижения, при этом, безусловно, корригируя тактические шаги. Осуществлять это необходимо при широкой поддержке медицинского сообщества и с вовлечением самих пациентов. Как только всё население включится в решение общих задач охраны здоровья, у нас не будет риска возврата в прошлое.

Всё, что мы делаем, – не для сиюминутной оценки. С обывательской точки зрения, наша работа очень неблагодарна и не несёт положительных эмоций. Потому что, сколь много не было бы сделано, из-за сохраняющихся несовершенств всегда остаются дурные примеры. И чем меньше их, тем больший резонанс они вызывают. Но это служит нам своеобразным маркёром: если люди, скажем, начинают остро реагировать на задержку скорой помощи на 5 минут, а 5 лет назад совсем не реагировали на время приезда, ведь даже в Москве её ожидали по 2 часа, значит, мы на правильном пути. Ориентируясь на реальные результаты, недопустимо бояться критики и широкого обсуждения. Для нас важно всех поднять на работу по достижению результата. Вот когда это произойдёт, независимо от того, кто будет стоять во главе организационных структур, система будет уже автоматизирована и станет самоочищаться и самосовершенствоваться. Мы очень надеемся, что со временем так и будет.

...Плюс профилактика

– Правильно ли я понял, что именно профилактика становится определяющей в оздоровлении нации?

– Это так. Профилактика является абсолютным приоритетом российского здравоохранения. Причём профилактику мы понимаем очень широко, как систему популяционных и индивидуальных мер, связанных с формированием здорового образа жизни, борьбой с деструктивным поведением, реализацией стратегии «высокого риска». Активные популяционные меры позволили значительно снизить потребление табака и алкоголя, увеличить количество людей, активно занимающихся физической культурой, правильно питающихся, расширилась вакцинация в рамках Национального календаря прививок. В 2013 г. был принят противотабачный закон, который признан в мире одним из наиболее передовых и комплексных. Совместно с общественными организациями мы ведём борьбу со злоупотреблением алкоголем, где также достигли серьёзных результатов. Вместе с Министерством спорта РФ развиваем систему массовой физкультуры и спорта. С Минсельхозом работаем в направлении здорового питания. Конечно, для того чтобы добиться изменения образа и стиля жизни людей, мало нормативных и материальных условий, очень важно прививать с детства неприятие деструктивного поведения, ответственность за своё здоровье, формировать приверженность духовным ценностям.

Не могу обойти стороной то, что в 2013 г. , впервые после распада Советского Союза, мы восстановили бесплатную широкомасштабную диспансеризацию населения. Не скрою, было много рисков и опасений, нас предупреждали об опасностях формального подхода, приписок или невозможности выполнения тех объёмов, которые мы наметили. В конце 2000-х годов проводилась диспансеризация работающего населения, однако достигалось это очень сложно: при планировании диспансеризации 500 тыс. человек в год не все её проходили. А сейчас ежегодно диспансеризацию проходят около 40 млн. Действительно, первые 1,5 года ушли на «вычистку» различных нарушений и приписок. Регламент прохождения несколько раз совершенствовался. Был утверждён обоснованный тариф ОМС на диспансеризацию. Теперь это не «общественная нагрузка» на врачей.

Первый (скрининговый) этап диспансеризации проводится с использованием тестов и диагностических методов, которые позволяют заподозрить заболевание. На втором этапе происходит уточнение диагноза с помощью необходимых современных методов. Благодаря такому подходу, мы существенно увеличили количество случаев раннего выявления заболеваний. Яркий пример тому – онкозаболевания, более 55% которых уже выявляется на I-II стадиях. А при ряде локализаций, например репродуктивной системы у женщин, – в 65-80% случаев выявляются на I-II стадиях, что, естественно, привело к значительному снижению одногодичной летальности. По результатам 2016 г. она составила 23%.

Следует подчеркнуть, что выявление и контроль факторов риска неинфекционных заболеваний, их коррекция – наиболее перспективное и эффективное направление профилактики. И в этом направлении мы активно развиваемся.

Качество и ещё раз качество!

– Какое направление стало принципиально новым?

– Впервые за всю современную историю нашей страны началось формирование системы управления качеством медицинской помощи. Что в нём принципиально важного? В нашей стране никогда не существовало единых требований к качеству медицинской помощи при конкретных заболеваниях, хотя попытки стандартизации качества предпринимались неоднократно – в конце 1990-х годов, в 2004-2005 гг. Но всякий раз это сталкивалось с препятствием: представителям, скажем, двух-трёх кардиологических школ не удавалось достигать консенсуса, ведь в стране существовало несколько оригинальных подходов к лечению одного и того же заболевания. Поэтому, прежде всего, мы начали с создания единого экспертного сообщества из лидеров, высочайших профессионалов каждого медицинского профиля, и разработали типовые модели консенсусных документов (клинических рекомендаций), которые должны были ввести обоснованные алгоритмы действий врача в конкретных клинических ситуациях. Этот процесс мы инициировали в 2012 г. , когда обновили аппарат главных внештатных специалистов Минздрава России. Затем сформировали институт главных окружных и региональных специалистов соответствующих профилей. В результате выстроили 7-тысячную армию ведущих экспертов страны. Далее была поставлена задача – разработать национальные клинические рекомендации по всем основным медицинским профилям и заболеваниям. Работа продолжалась в течение 2012-2016 гг. Мы приняли свыше 1200 клинических рекомендаций, которые всесторонне рассматривались на всех профессиональных экспертных площадках и были утверждены съездами или конгрессами.

Важно, что была отработана типовая модель клинических рекомендаций, которая включила обязательным компонентом раздел «Критерии оценки качества медицинской помощи». Эти критерии устанавливаются отнюдь не волюнтаристским путём: это те события и процессы, которые, согласно международным мультицентровым исследованиям, высокодостоверно влияют на исходы заболевания. Впоследствии критерии качества были извлечены из всех клинических рекомендаций, сведены в один нормативный документ и утверждены приказом Минздрава России. Они явились базой для разработки регламентов проведения экспертизы качества медицинской помощи, которыми пользуются страховые медицинские организации, Росздравнадзор и его территориальные подразделения. Таким образом, фактически была создана описанная в литературе «петля качества», нацеленная на его регулирование. В перспективе, с введением информационных технологий, мы разовьём это направление – внедрим доказавшую свою эффективность в мире модель электронного бенчмаркинга – автоматизированную оценку качества медицинской помощи по каждому законченному случаю лечения.

Безусловно, качество медицинской помощи напрямую зависит от квалификации медицинских специалистов. Её повышению мы уделяем особое внимание. В 2012-2013 г г. мы организовали обязательный курс усовершенствования для профессоров медицинских и фармацевтических вузов, преподающих фундаментальные биомедицинские науки: молекулярную биологию и физиологию, генетику, основы биотехнологий, биохимию, биоинформатику и др. Были обновлены все образовательные программы и учебные планы. Причём это касалось как вузов системы Минздрава, так и медфакультетов классических университетов Минобрнауки России.

Для того чтобы отрабатывать практические умения и навыки обу чающихся, в 2013 г. совместно с Советом ректоров медицинских и фармацевтических вузов была разработана и принята концепция си-муляционного образования. За последующие годы мы создали свыше 100 симуляционно-тренинговых центров с совершенно новыми программами, помогающими овладеть мастерством как в терапевтических, так и особенно в манипуляционно-хирургических специальностях, таких как акушерство и гинекология, анестезиология-реаниматология, рентгеноэндоваскулярная диагностика и хирургия, эндоскопия и многих других.

В 2013 г. также была разработана и концепция непрерывного профессионального медицинского образования. В 2015 г. создан единый портал непрерывного медицинского образования, который за 3 года наполнился компьютерными образовательными модулями и программами, тестами, ситуационными задачами. Теперь каждый врач может дистанционно, со своего рабочего места, повышать квалификацию, самостоятельно определяя свою «образовательную траекторию», осваивая новые блоки знаний. На портале работают уже более 249 тыс. врачей. Успехи каждого врача видны и учитываются в системе.

Важнейшим шагом в развитии качества подготовки медиков стало внедрение нового механизма допуска к профессиональной деятельности – аккредитации – принятого во всём мире трёхэтапного экзамена, подтверждающего необходимый уровень теоретических знаний, практических навыков и клинического мышления. Специальный федеральный методологический центр разрабатывает тесты, кейсы, автоматизированные компьютерные программы для первого этапа экзамена – медицинского ЕГЭ. Созданы специальные аккредита-ционные центры OSCE для подтверждения практических навыков и умений на втором этапе экзамена. Третий этап – это экзамен на клиническое мышление, который всегда присутствовал в российской медицине. Собственно, отечественная медицина традиционно славилась «организменным» подходом, с пониманием взаимодействия разных процессов, происходящих в органах и системах человека. И мы продолжим следовать лучшим нашим традициям. Важно отметить, что проводят аккредитацию представители профессионального сообщества по соответствующим медицинским профилям.

Стартовала аккредитация в 2016 г. , когда впервые её прошли выпускники по двум специальностям – «фармация» и «стоматология» (7,5 тыс. человек). А в 2017 г. мы аккредитовали уже 32,5 тыс. выпускников по всем базовым специальностям группы «здравоохранение и медицинские науки». В 2018 г. аккредитацию впервые пройдут выпускники медицинских колледжей. Наша задача до 2021 г. поэтапно распространить эту систему на всех выпускников ординатур, на всю армию врачей и среднего медперсонала, сделав аккредитацию регулярной, подтверждающей развитие каждого специалиста.

С системой аккредитации напрямую связаны профессиональные стандарты, разрабатываемые совместно с профессиональным сообществом, Национальной медицинской палатой во главе с Леонидом Михайловичем Рошалем и утверждаемые Министерством труда и социальной защиты РФ. В настоящее время подготовлено 39 стандартов, в 2018 г. предстоит разработать ещё 28. Профессиональные стандарты задают требования к актуализации образовательных программ и критериев аккредитации по соответствующему медицинскому профилю.

Как видите, работа по повышению качества медицинской помощи абсолютно невозможна без профессионального сообщества.

Знаковые блоки

– Расскажите, пожалуйста, о системных подходах, которые кардинальным образом влияют на улучшение ситуации в отрасли?

– Прежде всего, это – формирование региональной трёхуровневой системы оказания медицинской помощи, основанной на современной логистике, правильной маршрутизации пациентов. Впервые был создан стратегический – второй уровень системы, связанный с созданием межрайонных центров экстренной специализированной помощи при жизнеугрожающих состояниях. За несколько лет организованы 593 сосудистых центра с отделениями интенсивной кардиологии и острых нарушений мозгового кровообращения, более 1,5 тыс. травмоцентров. Это создало условия для активного внедрения современных диагностических и лечебных технологий: число больных с ишемическим инсультом, получивших тромболитическую терапию в периоде терапевтического окна (это первые 4,5 часа), увеличилось в 30 раз, число нейрохирургических операций при кровоизлияниях в мозг – в 7 раз, стентирований коронарных артерий при острых коронарных синдромах – в 3 раза. В результате смертность от инсультов снизилась на 25%, от инфарктов миокарда – на 14%, от ДТП – на 25,2%.

Значительно повысилась доступность высокотехнологичной медицинской помощи. В 2013 г. она была оказана 505 тыс. пациентов, а в 2017 г. её получили более миллиона больных. Сеть медицинских организаций, выполняющих ВМП, расширилась в 3,7 раза, что приблизило помощь к пациентам.

Среди системных мер я хотела бы также отметить создание сети национальных медицинских исследовательских центров – «головных» федеральных учреждений по соответствующим медицинским профилям. Национальные центры являются не только передовыми высокотехнологичными клиниками, но и флагманами развития медицинских научных направлений, осуществляют методическое руководство всеми профильными региональными подразделениями, мониторируют своевременность и качество оказываемой медицинской помощи при соответствующих заболеваниях, разрабатывают инновационные технологии, координируют подготовку и переподготовку медицинского персонала. С 2018 г. они начинают возглавлять создаваемые телемедицинские вертикально-интегрированные профильные системы, объединяющие в сети все профильные медицинские подразделения страны и позволяющие обеспечить консультациями высочайшего уровня любого нуждающегося пациента.

Важным направлением нашей работы явилась разработка механизма направленного инновационного развития. Создан федеральный Центр стратегического планирования и управления медико-биологическими рисками здоровью. Этот информационно-аналитический центр совместно с профильными национальными медицинскими исследовательскими центрами определяет приоритетные направления развития, формирует под каждую задачу специальный проектный офис, разрабатывает алгоритмы ускоренного достижения конкретных целей, создаёт научные группы, способные реализовать задуманное. Наша задача – существенно сократить длину «инновационных цепочек» – от идеи до практического воплощения.

Для того, чтобы все наши системные действия были максимально прозрачными и эффективными и реализовывались в ускоренном режиме, нам необходимы цифровые технологии. Поэтапно формируется Единая государственная информационная система в сфере здравоохранения. Мы нацелены на внедрение во всех медицинских организациях современных информационных систем, позволяющих с рабочего места врача выходить в информационные базы и справочники, пользоваться электронными системами помощи в принятии решений, применять телемедицину, дистанционно повышать квалификацию, плюс к этому – вести электронную медицинскую документацию, выписывать электронные рецепты и больничные листы, иметь доступ к единому архиву цифровых изображений и к единой базе лабораторных исследований. По сути, формируется глобальная сетевая база российской медицины, что позволит внедрить личные кабинеты пациентов с широкими возможностями дистанционного взаимодействия с медицинскими организациями, доступом к своим медицинским документам, независимо от места нахождения.

Цифровые технологии обеспечивают качественно новый уровень эффективности управления всеми ресурсами отрасли – финансовыми, материальными, человеческими. Так, уже разработаны и введены в эксплуатацию две информационные системы в сфере лекарственного обеспечения: одна – мониторинга и контроля государственных и муниципальных закупок лекарственных препаратов, которая рассчитывает референтные цены по различным категориям лекарств и позволяет выявлять отклонения, другая – система мониторинга движения препаратов с помощью их маркировки, которая должна помочь нам полностью избавиться от фальсификата и контрафакта, повторных вбросов в сеть закупленных за государственные ресурсы лекарств.

До самых до окраин

– Когда речь заходит о глубинке, по-прежнему невольно рисуется образ не вполне трезвого беззубого человека в треухе... Каков современный портрет так называемой сельской медицины, которая слишком долгое время оставалась наиболее проблемной? Как решаете её задачи?

– Главная наша задача в том, чтобы каждый человек, где бы он ни жил, получал медицинскую помощь, соответствующую единым требованиям качества и доступности. Многие десятилетия существовавшие различия между сельскими населёнными пунктами и городами, тем более мегаполисами, принимались как само собой разумеющееся. Даже ожидания людей, которые жили в разных регионах страны, были разными. Это неправильно. Для выравнивания доступности и качества медицинской помощи и создавалась трёхуровневая система с чёткой логистикой своевременной доставки пациента в ту медицинскую организацию, которая может оказать адекватную помощь, в соответствии с порядками и клиническими рекомендациями.

Вспомним: некоторое время назад шло очень много разговоров о крушении сельской медицины. Действительно, за предшествующий период, с 2000 по 2010 г. , фактически было разрушено 15 тыс. объектов здравоохранения на селе. Огромное количество! Имелись и иные проблемы – основательный износ участковых, районных больниц, врачебных амбулаторий, ФАПов, когда они только сохраняли своё название, а фактически там ничего больше не оставалось. Но уже в 2016 г. мы построили более 500 объектов сельской медицины, по итогам 11 месяцев 2017 г. – ещё 400. Благодаря проведённому в течение 2016-2017 гг. ремонту 1300 медицинских организаций, доля сельских ФАПов и амбулаторий, требующих капитального ремонта, сократилась более чем на 20%.

В новейшей истории очень многое изменилось, сыграл свою роль фактор урбанизации, уменьшилось количество сельских жителей, в ряде регионов снизилась плотность населения. Поэтому мы обновили все документы по требованиям к размещению медицинской инфраструктуры, которые не корректировались с советских времён. К примеру, раньше медицинский пункт создавался в населённом пункте с численностью населения более 300 человек. Теперь мы открываем медпункт в том случае, если в поселении проживают от 100 до 300 человек и при этом оно удалено от ближайшей медицинской организации более чем на 6 км. Причём, учитываем не только формальное расстояние от точки до точки по прямой, но принимаем во внимание транспортную инфраструктуру, даже сезонные её изменения.

Впервые определены и нормативно закреплены предельные сроки ожидания медицинской помощи разных видов, в зависимости от экстренности: скажем, первичная помощь должна оказываться в пределах часовой пешей доступности или 15-минутной доступности на общественном транспорте. То есть всё должно быть достаточно близко и комфортно.

Для систематизации принципов доступности и своевременности медпомощи была создана компьютерная геоинформационная система, которая включила сведения обо всех 157 тыс. населённых пунктов страны, численности проживающего в них населения, транспортной инфраструктуре, а также 75 тыс. медицинских организаций и их обособленных структурных подразделениях. Это позволило автоматизированно оценивать реальную доступность медицинской помощи жителям каждого населённого пункта. Таким образом, во всех регионах страны составлены своды поселений с рисками превышения предельных сроков ожидания медицинской помощи, затруднённой её доступностью, разработаны «дорожные карты», которые подписали главы регионов, для поэтапного устранения несовершенств. Эти «дорожные карты» активно исполняются.

Мы непрерывно обновляем и автомобильный парк скорой помощи, развиваем санитарную авиацию. Если сравнить доезд «скорой» несколько лет назад с тем, который мы имеем сейчас, – налицо очень большие перемены. Хорошо известно, что раньше доезд «скорой помощи» не был лимитирован по времени вообще. Вопрос о введении таких лимитов возникал ещё в 2009-2011 гг., однако тогда мы не решились внедрить их, поскольку существовала опасность установить неисполняемые нормы. Сегодня почти 90% бригад приезжают к пациенту в течение 20 минут, в том числе на Дальнем Востоке и в северных территориях. И если только происходят сбои, они тут же становятся поводом для точечных разбирательств, то есть все понимают, что это нарушение, а не система, как прежде.

«Санитарная авиация» – ещё один приоритетный проект, который начал действовать в 2017 г. Он дополняет существующую систему, которой мы терпеливо, из года в год, занимаемся. Объясняется это тем, что в стране 34 региона с особо сложными условиями доступности. За 5 лет количество вылетов санитарной авиации увеличилось в 2,5 раза. А благодаря реализации приоритетного проекта, к 20 тыс. ежегодных вылетов прибавились ещё 6 тыс. в особо сложных регионах, в результате чего было дополнительно эвакуировано свыше 8 тыс. пациентов (более 1,5 тыс. из которых – дети), и всем им была оказана своевременная экстренная помощь.

Что нельзя не заметить

– Каких результатов удалось достичь?

– Безусловно, интегрирующими показателями, которые позволяют оценить предпринятые нами меры, явилось увеличение продолжительности жизни россиян. Это главная цель, которая стоит перед системой здравоохранения. Почти 72,7 года – такой продолжительности жизни за всю историю страны не было. У женщин – это 77,6 года, у мужчин – 67,6. Разница в возрасте мужчин и женщин сократилась до 10 лет. А начинали мы с 13,5.

Сегодня снижается уровень смертности во всех возрастных группах населения, максимально – младенческая и материнская, поскольку выстраиванием качественной и эффективной системы охраны материнства и детства мы занимались приоритетно. Младенческая смертность, по данным 2017 г. , снизилась на 8,6% и составила 5,5 на 1 тыс. родившихся живыми. Говоря о материнской смертности, стоит отметить, что, когда мы разрабатывали стратегию-2020, к этому периоду планировали выйти на показатель 18,3 на 100 тыс., однако уже сегодня он составляет 7,3. Это серьёзное снижение, и напомню, что в отдельные периоды отечественной истории этот показатель достигал 120 на 100 тыс. Причём, хотелось бы подчеркнуть, что, по результатам 2017 г. , 34 региона имеют нулевую материнскую смертность. То есть ситуация просто кардинально изменилась. Здравоохранение вносит свой вклад в демографию не только за счёт снижения смертности, но и посредством профилактики абортов и повышения доступности ЭКО.

Информационные технологии позволяют индивидуально планировать ведение беременности каждой женщины, на основе выявленных рисков определять тактику наблюдения, время и место родоразре-шения. Особую позитивную роль сыграла реализация программы по строительству перинатальных центров, позволяющих концентрировать самые сложные случаи беременности и выхаживать детей даже с экстремально низкой массой тела. Таким образом, сегодня мы фактически сводим к нулю риски осложнений у беременных женщин с сахарным диабетом, артериальной гипертонией, врождёнными пороками сердца и т.д.

Чтобы гордились нашей профессией

– Кадры по-прежнему решают всё… Что сделано на этом направлении? Идут ли сейчас школьники в медицину, и кто они – будущие врачи?

– Нас очень порадовал социологический опрос, который был проведён в первой половине 2017 г. На вопрос, какую профессию вы желали бы для своих детей и внуков, 35% респондентов ответили – врача. Достаточно вспомнить, что в 2005 г. при подобном опросе таких ответов было только 10-12%. А сейчас мы лидируем!

В медицинские вузы сегодня поступают лучшие из лучших выпускников школ. Средний балл ЕГЭ в медвузы – один из самых высоких – 72,2, даже среди поступающих по целевому набору он выше (68,8), чем средний балл по стране в целом (68,2). И это накладывает на наши вузы особую ответственность. Когда приходят отличники, ребята с высоким потенциалом и мотивацией учиться, нужно, чтобы они сразу погружались не только в интеллектуальную профессиональную среду, задающую вектор на развитие и самосовершенствование, но и в атмосферу душевной чистоты, лучших человеческих и личностных качеств, которые необходимы для врача. Мы должны не только подготовить профессионалов, но и воспитать зрелых, ответственных, отзывчивых к чужой беде людей. С учётом стремительного развития биомедицины, высоких технологий и необходимости ориентироваться в сложных этических и общечеловеческих проблемах, как никогда важно гармоничное формирование медицинских специалистов. И этому мы придаём огромное значение. Ведь доброта, внимание, чуткость – это то, что всегда было свойственно российской медицине.

В связи с этим мы очень серьёзно относимся и к молодёжному добровольческому движению. Приветствуем, когда волонтёры-медики с первого курса занимаются благородными делами: помогают в больницах, домах престарелых, домах ребёнка, участвуют в организации донорства крови, занимаются санитарным просвещением, реализуют профилактические программы по борьбе с социальными инфекциями и вредными привычками. Такое бескорыстное соучастие облагораживает, формирует правильное отношение к своей профессии, вызывает гордость за неё. Сегодня насчитывается около 13 тыс. волонтёров-медиков. В прошлом году проведено более 2,5 тыс. профилактических мероприятий, 1,3 тыс. тренингов, почти 100 региональных образовательных программ для добровольцев по профилактике заболеваний, более 700 человек прошли обучение.

Если говорить о медицинских кадрах в целом, то здесь следует, прежде всего, подчеркнуть, что одной из острых проблем долгое время являлось наличие дисбаланса в отрасли. Налицо был профицит врачей в стационарах и по определённым, как тогда казалось, «хлебным» медицинским профессиям (стоматология, урология, гинекология, косметология). Одновременно с этим существовал дефицит врачей первичного звена, скорой помощи, ряда специалистов «узких» профилей. Чтобы устранить этот дисбаланс, нужно было действовать очень терпеливо, идти «мелкими шагами» – это же живые люди! Благодаря внедрению механизмов целевой подготовки, мы уже несколько поправили ситуацию. С 2016 г. впервые за последние 20 лет у нас началось увеличение специалистов по таким традиционно дефицитным специальностям, как онкология, рентгенология, анестезиология-реаниматология, патологическая анатомия. Изменилась и ситуация с врачами первичного звена – участковыми терапевтами и педиатрами. В 2017 г. по окончании вузов более 5 тыс. молодых специалистов, которые учились по новым федеральным государственным образовательным стандартам, достойно пройдя аккредитацию, пришли работать терапевтами и педиатрами на участок. Для поддержки их на начальном отрезке трудового пути мы развиваем систему наставничества. Уверена, что старшие товарищи и посоветуют, и поддержат, и помогут им. И, конечно же, помощь начинающим в принятии решений окажут наши информационные ресурсы и электронные системы.

Новые подходы позволили за последние годы снизить коэффициент совместительства. Если на протяжении 10 лет он оставался на уровне 1,54 и выше, то, начиная с 2014 г. , мы добились его последовательного снижения: 1,46 – 1,42, сейчас – 1,4. Причём для участковых терапевтов – 1,2, для участковых педиатров – 1,1. Ясно, что пока проблемы в разных регионах сохраняются, но положительная тенденция очевидна. Наряду с целевой подготовкой, нам, безусловно, помогает программа «Земский доктор», которая уже «привела» на село более 29 тыс. врачей. Считаю, мы вели правильную политику, расширяя допуск специалистов к единовременным выплатам. Если исходно в программу включались специалисты в возрасте до 35 лет, то сейчас – до 50. Вначале она распространялась на тех, кто приезжал работать только в сельскую местность, а впоследствии – в рабочие посёлки, посёлки городского типа, моногорода с населением до 50 тыс. человек. В 2016 г. по программе «Земский доктор» пришли работать 4,9 тыс. специалистов, в 2017 г. – более 5 тыс. То есть это реально привлекательно. Хотелось бы отметить, что 70% врачей остаются работать на своём месте более 3 лет. А для нас важен каждый человек в отрасли. С 2018 г. программа распространится и на фельдшеров, частично выполняющих на селе функции врача.

Одним из системных блоков, о котором следует непременно упомянуть, является создание справедливых условий финансового обеспечения. Когда мы начинали в 2012 г. , различия в финансировании медицинской помощи в регионах составляли до 25 раз. Настолько выраженной была межрегиональная дифференциация! Впервые с 2013 г. в базовой программе ОМС был введён единый подушевой финансовый норматив, что позволило изменить механизмы доведения субвенций до территориальных фондов ОМС и сделало территориальные программы ОМС бездефицитными. Была сформирована единая тарифная политика, разработаны и внедрены расчёты тарифов на основе клинико-статистических групп, что позволило не только их оптимизировать, но и резко сократить межрегиональные и внутрирегиональные различия.

Удалось значительно повысить зарплаты медицинским работникам, при этом сократив различия в размере зарплат у специалистов одного и того же профиля с близкой квалификацией. В 2012 г. не было рекомендуемой структуры зарплаты медицинских работников. И, соответственно, как выяснилось в ходе скрининга, проведённого в начале

2013 г. , более чем в 60 регионах доля оклада в структуре зарплаты составляла менее 30%. В некоторых территориях, где оклад был ещё ниже – 17-18%. Фактически, большая часть заработной платы была связана со стимулирующими выплатами. Это привело к тому, что, несмотря на значительное увеличение финансовых ресурсов на заработную плату, из регионов продолжали поступать сигналы о том, что люди на руки получают неадекватно мало. Оклад иногда составлял лишь 4-4,5 тыс. руб. Для решения этой проблемы мы организовали пилотные проекты в ряде регионов, чтобы посмотреть, какой должна быть оптимальная структура зарплаты, позволяющая уйти от несправедливой дифференциации, но при этом сохранить стимулирование за особые достижения. И пришли к тому, что оклад должен составлять 55-60% от общей зарплаты. Достичь этого оказалось очень непросто, несколько лет ушло на то, чтобы регионы перешли на новую систему. Путь оказался болезненным, но зато сейчас мы видим совершенно иную ситуацию. Во-первых, оклады и зарплаты увеличиваются, во-вторых, введены прозрачные и понятные критерии, на основе которых осуществляются стимулирующие выплаты. У нас осталось всего 4 региона с окладом внутри заработной платы 27-28%. И они обещали в ближайшее время поправить ситуацию.

Ещё один системный блок – государственно-частное партнёрство. Сегодня мы реализуем свыше 100 проектов ГЧП, которые привлекли в отрасль более 60 млрд руб. инвестиций. С 2011 г. доля частных медицинских организаций в программе ОМС выросла в 4 раза – с 7 до 30%. Это даёт дополнительные возможности для пациентов.

Важно подчеркнуть, что в основе системного развития лежит создание национальной системы здравоохранения, в которой максимально используется весь медицинский потенциал страны, независимо от формы собственности, на основе единых критериев качества медицинской помощи. При этом государственный, ведомственный, частный сегменты имеют не только равные права, но и равные обязанности перед пациентами и медицинскими работниками.

Вместе с медицинским сообществом

– Мне неоднократно приходилось общаться с доктором Леонидом Рошалем, который убеждён, что вы – первый министр, который столь внимательно прислушивается к медицинскому сообществу… Почему это важно?

– Потому что здравоохранение без людей, работающих в отрасли, невозможно. Организация здравоохранения должна быть направлена на создание условий, когда пациент может своевременно получить необходимую качественную помощь, а врач – может максимально реализовать все возможности современной медицины. Без смыслового наполнения, создаваемого медицинским сообществом, вся организация здравоохранения становится просто пустыми управленческими рамками. Поэтому мнение специалистов, их мысли и идеи всегда важны и желанны. Мы только в том случае построим высококачественную и эффективную систему здравоохранения, если будем единым отрядом, и при достижении всех целей и задач у нас будут общие идеология и целеполагание. И, конечно же, при реализации любых процессов модернизации и обновления нашей отрасли главным принципом должен оставаться приоритет интересов пациента. Справедливость и целесообразность всех наших решений измеряется влиянием на пациента. В этом и заключается пациенториентированный подход.

Всем миром

– Недавно в Москве прошла резонансная Первая глобальная министерская конференция по туберкулёзу. Планируете расширять международное сотрудничество? Какой опыт мы можем предложить нашим зарубежным партнёрам?

– Основанное на общечеловеческих ценностях, здравоохранение относится к наименее политизированным областям жизни. Объединив усилия всех медицинских работников, мы сможем достичь реализации целей ООН в области устойчивого развития, направленных на преобразование и оздоровление нашего мира. Безусловно, российским здравоохранением накоплен немалый опыт, который мы предлагаем зарубежным партнёрам. И наш опыт позитивно и заинтересованно воспринимается мировым сообществом и глобальным здравоохранением.

Благодаря выдвижению задачи борьбы с туберкулёзом в ранг приоритетных государственных направлений, за последние 8 лет мы снизили смертность от туберкулёза более чем на 60%, заболеваемость – на 37%. Эти результаты очень высоко оценены ВОЗ и ООН. Именно поэтому нам было предложено провести Первую глобальную министерскую конференцию «Ликвидировать туберкулёз в эпоху реализации целей устойчивого развития: многосекторальный подход», на которую приехали первый заместитель генерального секретаря ООН Амина Мохаммед и весь актив ВОЗ во главе с генеральным директором Тедросом Гебрейе-сусом. Мероприятие получилось уникальным и знаковым. Оно собрало свыше 100 министров здравоохранения и лиц с высоким политическим статусом более чем из 120 стран мира. Безусловно, для всех участников конференции признаком высокой политической приверженности явилось выступление на её открытии Президента нашей страны Владимира Путина, который призвал мировое сообщество к объединению усилий. То, что Президент России лично держит на контроле глобальную проблему социально значимых инфекций, является примером для всего мира и позволяет нашей стране добиваться успеха в борьбе с этими болезнями.

Безусловно, есть и иные достижения отечественного здравоохранения, в частности, в борьбе с неинфекционными заболеваниями (НИЗ). Нужно сказать, что Россия инициировала включение темы НИЗ и здорового образа жизни в повестку глобального здравоохранения. И на основе Московской декларации, принятой на Первой глобальной министерской конференции по НИЗ в Москве, были разработаны стратегические положения политической декларации ООН. Россия явилась активным соавтором глобальной стратегии по борьбе с НИЗ, единого плана действий и механизмов его реализации. По оценкам ВОЗ, сделанным в конце 2016 г. , мы вошли в число мировых лидеров по эффективности мер борьбы с НИЗ. Следует отметить, что у нас действительно отмечается позитивная динамика в борьбе с НИЗ. Прежде всего, достаточно резко снизилась смертность от сердечно-сосудистых заболеваний. Разработанная нами сосудистая программа, реализация которой была начата в 2008 г. , высоко оценена в мире.

Загадки мозга, загадки жизни…

– Скучаете по основной профессии? На основе последних знаний и личного опыта скажите, приблизились мы к постижению тайны инсульта, его профилактике и эффективному лечению?

– Я продолжаю жить в профессии. Расширился спектр проблем, которые необходимо решать и держать под контролем. Но, с другой стороны, открылись новые глубины понимания процессов жизнедеятельности человека, механизмов формирования болезней, старения, восстановления.

Те направления, которые мы сейчас развиваем, усиленные фундаментальной биомедициной, позволяют ускорять инновационное развитие отрасли, внедрять в российское здравоохранение современные лекарства и технологии. Да и неврологию я не оставила: мои ученики успешно продолжают те направления, которые я развивала. Безусловно, внимательно слежу за результатами исследований в области нейронаук и ишемии мозга. Скажем, в ноябре мы впервые провели в Москве Всемирный день инсульта. На открытие приехали ведущие специалисты со всех континентов. Большинство из них – мои многолетние друзья, поскольку долгие годы я руководила международным сообществом, была исполнительным директором Всемирной федерации инсульта, а до этого – генеральным секретарём Европейского совета по проблеме инсульта. Я прекрасно осведомлена, над чем работают мои именитые зарубежные коллеги, ведь мы поддерживаем партнёрскую дружескую переписку, они высылают мне свежую информацию, результаты своих исследований. Я знаю также, над чем работают отечественные учёные. И, поверьте, мы не отстаём, у нас идёт очень активное развитие.

Зов предков

– Вы из врачебной семьи, у вас «медицинские» корни. Расскажите об этом. Нужно ли поддерживать семейственные связи в медицине?

– На мой взгляд, династийность в медицине – это очень хорошо, а семейственность – плохо. Любая династия вызывает глубокое уважение. Вспоминая своё детство, когда мои родители сначала работали участковыми врачами, а потом поступили в аспирантуру, защитили кандидатские, докторскую диссертации, я могу сказать, что уже тогда на многие проблемы невольно начинала смотреть через призму медицины. Помню, как мне было интересно, когда папа рассказывал о содержании своей диссертации (он как раз тогда её писал): хотя мне было совсем мало лет, меня завораживали открываемые закономерности. В медицинском институте я была Ленинским стипендиатом, за годы обучения у меня не было ни одной четвёрки, но при этом, что бы я ни изучала, особое внимание всегда уделяла неврологии, постижению тайн мозга. Мне это было очень интересно со всех позиций, даже философских.

Вернусть к теме медицинских династий. Для того, кто приходит в профессию сызнова, порой надо прожить всю жизнь, чтобы к старости осознать многие вещи. А тем, кто родился в медицинской семье, повезло: многие истины с детства воспринимаются как само собой разумеющиеся. Поэтому, мне кажется, что династии – это чудесно.

Если говорить про моих предков, я хорошо знаю родословную с XIX века. Дедушка моей бабушки был профессором Военно-медицинской академии, учеником профессора Сергея Боткина. В 1896 г. защитил докторскую диссертацию. Затем был основателем и первым деканом медицинского факультета Нижегородского университета, возглавлял сразу две кафедры терапевтического профиля. Хотя, говорят, что прапрадед – не первый в семье врач, что его дедушка тоже был врачом. Не знаю, документального подтверждения я не видела.

Поверяя свои поступки с тем, что над нами

– Несмотря на режим работы, вы всегда в форме, прекрасно выглядите. В чём секрет?

– Конечно, нужно заботиться о здоровье, стараться вести здоровый образ жизни. Но, мне кажется, очень важно также – никогда не держать в душе зла. Даже против врагов, потому что они – очень мощный положительный фактор в жизни каждого, который посылается для того, чтобы человек мог дополнительно совершенствоваться, выковывать свои личностные качества, что-то новое понимать о жизни. Поэтому доброе отношение к людям, желание осмыслить всё, что происходит, через конкретных людей, я так думаю, и даёт некую положительную обновляющую энергию.

– На форумах, пресс-конференциях вы держитесь уверенно, спокойно, вызываете искреннюю симпатию у слушателей. Как удаётся сохранять душевное равновесие? Дайте совет читателям «МГ», своим коллегам…

– Совет очень простой. Надо пытаться служить добру. Верить в то, что добро не просто есть, оно всегда побеждает, оно – над людьми. Нужно любить окружающих. И, если есть возможность, помогать и совершать добрые дела. Обязательно. Раз вам посылается такая возможность, нельзя её не реализовать. Всё не случайно в нашей жизни…

Беседу вёл

Александр ИВАНОВ,

обозреватель «МГ».

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 15 февраля 2018 > № 2499461 Вероника Скворцова


Россия > Медицина. Образование, наука > newizv.ru, 14 февраля 2018 > № 2496748 Дмитрий Литвинов

Детский онколог Дмитрий Литвинов: "Лекарство от рака уже существует"

Ежегодно 15 февраля отмечается Международный день детей, больных раком. Сегодня интервью «НИ» - с главным врачом Национального медицинского исследовательского центра детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Рогачева Дмитрием Литвиновым.

— Дмитрий Витальевич, насколько далеко продвинулась отечественная медицина в лечении онкозаболеваний у детей за последние годы?

— За четверть века - прогресс очевиден. В 1989 году выживаемость пациентов с диагнозом лейкемия не превышала 7%, а краткосрочная выживаемость составляла чуть более 20%. Сегодня эти показатели составляет от 60 до 85%. Цифры говорят сами за себя, - детская лейкемия перестала быть приговором.

- Новые препараты и новейшая техника помогли?

- Бесспорно, у нас есть теперь новейшее оборудование для лечения, мы используем современные протоколы, лекарства, но это лишь часть успеха. БОльшую ценность лично для меня представляют невероятно вовлеченные, преданные своему делу люди, которые готовы ночевать на работе, чтобы поставить пациента на ноги. Проще говоря, врачи научились лечить детей лучше, чем они это делали раньше.

— Только в Москве или повсеместно?

— Я много бываю в регионах и меня очень приятно удивляет техническое оснащение детских отделений. Я не говорю сейчас о том, что в России каждая детская больница оснащена по последнему слову техники. Это не так, конечно. Но тот прогресс, что я вижу в регионах, дает веру, что в будущем детей с тяжелыми заболеваниями смогут эффективно и своевременно лечить и на местах. Что поможет не только разгрузить центры федерального значения, но и не тратить столь ценное время на бумажную волокиту и начать лечение как можно быстрее.

Непрерывное образование врачей также является очень важным вопросом, которым нельзя пренебрегать. В нашем мире, где много разновидностей онкологических заболеваний, где постоянно происходят новые открытия, врач должен постоянно обучаться, он должен быть в курсе всего! Именно поэтому в нашем центре были созданы образовательные программы для врачей из регионов. Вместе с коллегами мы не просто консультируем сложных пациентов на местах, наша цель — передать коллегам все знания, весь опыт, что мы наработали. В России 84 региона, и только непрерывная и целенаправленная работа с каждым из них может привести к желаемому результату.

— Здесь важен комплексный подход?

— Разумеется. Например, вопрос питания онкологических пациентов. Большинство людей, когда слышат слово «онкология», думают о химиотерапии, пересадке костного мозга, операциях… Многие просто не знают, что очень часто пациенты умирают не от самого заболевания, а от осложнений, вызванных этим заболеванием или ... просто от голода! Поверьте, и в XXI веке такое до сих пор возможно… Еще несколько лет назад большинство врачей не понимало, зачем пациентам с онкологическими заболеваниями нужно специализированное медицинское питание. Сегодня существует специализированное лечебное питание, которое создано именно для пациентов с онкологическими заболеваниями, питание, которое действительно помогает уменьшить количество осложнений, а также улучшить качество жизни и помочь в реабилитации. Уверен, что наравне с медицинскими препаратами оно должно быть включено в список ЖНВЛП или какой-либо другой официальный государственный перечень.

— Есть ли подобные прецеденты по каким-то другим заболеваниям?

— Есть. Указом Президента России и постановлением Правительства дети с орфанными (редкими заболеваниями, такими, как муковисцидоз, фенилкетонурия и др.) обеспечиваются специализированными продуктами лечебного питания. И не только в условиях стационара, но и в повседневной жизни дома. Игнорируя это обстоятельство, мы, фактически, не просто теряем детей от неоправданных осложнений, но и «выбрасываем» огромные материальные и человеческие ресурсы, потраченные на суперсовременные методы терапии, так и не получив выздоровления ребенка…

— Много ли российских детей умирает сегодня из-за того, что у их родителей нет денег на лечение?

— Лечение пациентов нашего центра финансируется за счет государственного бюджета и страховой медицины. Исключение составляют иностранцы, которые лечатся за свой счет. Большая работа ведется для того, чтобы сделать медицинскую помощь максимально доступной, но, к сожалению, приходится признать, что медицина не всесильна, и иногда болезнь все равно побеждает.

— Повлияли ли на обеспеченность российских онкобольных детей лекарствами и дорогостоящими операциями санкции? Справляется ли отечественная медицинская промышленность с подобной ситуацией?

— Санкции дали нам некоторые полезные уроки. Когда организму угрожает опасность, он мобилизует все свои ресурсы на борьбу с заболеванием, то же самое произошло и с нами. Все наши ресурсы были направлены на то, чтобы, несмотря на какие-то запреты и ограничения, наши пациенты продолжали получать все необходимое для борьбы с болезнью. И я могу сказать, что нам это удалось.

— Когда, наконец, изобретут чудодейственное средство способное победить рак?

— Средство, которое способно победить рак, существует уже сегодня. И это - ранняя диагностика, комплексное лечение, питание и качественная реабилитация. В комплексе все эти мероприятия дают положительный эффект и позволяют навсегда забыть о болезни большинству наших пациентов.

Для сведения:

В целом по России ежегодно заболевает раком от 3,5 до 5 тыс. детей. При этом у детей, как и у взрослых, рак часто обнаруживается на поздней стадии. Хотя малыши посещают врачей гораздо чаще взрослых. Причина - в запоздалой диагностике раковых болезней.

В среднем от появления первых симптомов до постановки на учёт проходит 3-4 месяца. Обвинять в этом врачей сложно — нагрузка на педиатров сегодня велика, на начальных стадиях болезнь не проявляет себя, в анализе крови на дебюте заболевания отклонений нет, а снижение активности проходит незамеченным на фоне частых детских простуд. Врачи и родители обращают внимание на проблему, когда опухоль уже видна невооружённым глазом. Родителям важно знать признаки, которые могут указывать на возможную проблему.

Россия > Медицина. Образование, наука > newizv.ru, 14 февраля 2018 > № 2496748 Дмитрий Литвинов


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 13 февраля 2018 > № 2498863 Алексей Хрипун

Алексей Хрипун: Нет такого вида высокотехнологичной медпомощи, который недоступен в Москве

Министр Правительства Москвы, руководитель столичного Департамента здравоохранения — о современных технологиях, важности доброжелательного отношения к пациентам и развитии самых успешных начинаний в столичной медицине.

Прошлый год стал для столичного Департамента здравоохранения временем новаторства. В городе была создана онкологическая сеть, врачей начали учить бесконфликтному общению, появились дополнительные инструменты для поощрения профессионалов — программа «Лидер.Мед» и статус «московский врач». В поликлиниках стали вести прием специалисты нового типа — врачи общей практики. Расширилась патронажная служба, ее специалисты помогают пациентам, которые с трудом могут выйти из дома, увеличилось число врачей, работающих с пациентами, имеющими несколько хронических заболеваний. Для лучших медучреждений и специалистов в области медицины Правительство Москвы учредило целый ряд грантов. Руководитель Департамента здравоохранения Алексей Хрипун рассказал о том, как будут развиваться все эти начинания, и о планах на 2018 год.

— Алексей Иванович, второй год в Москве практикуют обучение врачей бесконфликтному общению. Помогает ли это изменить их отношения с пациентами?

— Конечно, помогает, и мы продолжим обучать медицинских работников стандартам приема пациентов и навыкам бесконфликтного общения. В прошлом году обучение в центре корпоративного развития Департамента здравоохранения города Москвы прошли более пяти тысяч сотрудников поликлиник. Первыми пришли за знаниями администраторы информационных стоек, сотрудники, консультирующие посетителей у инфоматов, специалисты сестринских медицинских постов. Именно они встречают москвичей в поликлинике. Как начинается разговор, доброжелательная или нет атмосфера при этом — от этого тоже зависит общее впечатление человека о визите к врачу.

Мы стремимся к тому, чтобы посещение поликлиники для горожан было не только полезным, но и приятным событием. Работники так называемых входных групп должны вежливо разъяснить пациенту его дальнейшие действия, показать, как пользоваться системой ЕМИАС, а при необходимости помочь записаться к специалисту, узнать результаты анализов или получить выписанный рецепт. Все это, включая сам прием врача, как раз и входит в понятие пациентоориентированности.

В этом году образовательные курсы пройдут еще 50 тысяч столичных медиков — медсестер, врачей и главврачей. Занятия ведут профессиональные психологи. Для руководящего состава предусмотрена программа по повышению управленческих навыков. Полученные знания можно применить тут же на практике — в городской поликлинике № 3, на базе которой находится центр развития. Для большей эффективности моделируются сложные конфликтные ситуации, из которых нужно найти выход.

— А как намерены повышать уровень знаний врачей и медсестер?

— В этом году мы собираемся разработать обучающую онлайн-платформу для врачей. Предполагается, что это будет интернет-портал, где медики смогут найти профессиональную литературу, поделиться случаями из практики и обменяться личным опытом. Как хирург с 35-летним стажем скажу, что доброжелательное и внимательное отношение к пациенту способствует его выздоровлению. Хотя каким бы вежливым ни был врач, главное, чтобы он верно ставил диагнозы и назначал правильное лечение. Поэтому мы постоянно занимаемся повышением профессионального уровня наших сотрудников.

Это комплексная работа, которая включает в себя прохождение обязательных обучающих программ, практические занятия в медицинском симуляционном центре Боткинской больницы, стажировки за границей и подготовку к участию в профессиональных конкурсах, по итогам которых присваиваются денежные гранты.

— Один из профессиональных конкурсов — проект «Московский врач». Продолжится ли он в 2018 году?

— Каждый месяц мы присваиваем статус «московский врач» лучшим столичным медикам. На сегодняшний день его имеют уже 163 медработника, 30 из них получили статус буквально на днях. Они успешно выдержали сложные теоретические и практические экзамены. Этим врачам будет в течение пяти лет ежемесячно начисляться надбавка к должностному окладу в сумме 15 тысяч рублей. Потом им придется снова сдавать экзамены.

Пока статус «московский врач» присваивается по 15 специальностям: «терапия», «хирургия», «неврология», «эндокринология», «педиатрия», «общая врачебная практика», «лучевая диагностика», «кардиология», «акушерство и гинекология», «урология», «травматология», «анестезиология и реаниматология», «оториноларингология», «дерматовенерология» и «психиатрия». Но в федеральном перечне 64 медицинских специальности. Так что мы обязательно будем увеличивать количество специализаций.

До конца года их станет минимум 20, добавятся следующие: «онкология», «скорая медицинская помощь», «стоматология», «гастроэнтерология», «клиническая лабораторная диагностика». Вместе с доплатой за статус «московский врач» сотрудники приобретают и перспективу карьерного роста.

— А что ждет запущенную в прошлом году программу «Лидер.Мед», которая должна была помочь в поисках претендентов на административные должности? Помогла ли она выявить амбициозных профессионалов?

— Что касается программы «Лидер.Мед», мы получили более шести тысяч заявок от желающих занять управленческие посты в столичной системе здравоохранения. Претенденты прошли анкетирование, тестирование, цикл собеседований. По результатам сформирован кадровый резерв из 300 человек. Средний возраст кандидатов — от 31 года до 45 лет. То есть это специалисты, имеющие высокий потенциал. Все кандидаты отобраны исключительно по своим профессиональным качествам.

Двое уже в ближайшее время займут посты главврачей городских поликлиник. Оба имеют за плечами внушительный опыт работы в столичных медучреждениях. Остальные (в том числе и кандидаты из регионов) пройдут обучение, например в Московском городском университете управления. А потом также будут приглашены на вакантные руководящие должности. Такое предложение может поступить и в ходе обучения. Мы возлагаем большие надежды на доказавших свой высокий профессионализм специалистов — как врачей, так и управленцев.

— Весной прошлого года в столичных поликлиниках появились врачи общей практики. Сократились ли очереди к узкопрофильным специалистам после этого?

— В Москве сегодня 2500 врачей общей практики. Они работают в дежурной службе и ведут прием наряду с участковыми терапевтами. У них уже лечатся порядка 70 процентов всех пациентов столичных поликлиник. В соответствии с выделенными Правительством Москвы грантами специалисты широкого профиля получают дополнительный доход к зарплате в 20 тысяч рублей.

Конечно, появление врачей общей практики заметно повлияло на сокращение очередей к узкопрофильным специалистам. Теперь они могут сосредоточиться на более сложных больных, уделить им дополнительное время и внимание. В 2018 году число врачей общей практики, ведущих прием в столичных поликлиниках, достигнет трех тысяч. Заметьте, что еще осенью 2016 года их было всего восемь человек.

Врач общей практики — это терапевт, прошедший специальную профессиональную переподготовку. Он владеет не только общими, но и специальными медицинскими знаниями в области лор-заболеваний, офтальмологии, пульмонологии, кардиологии, неврологии, урологии, а также некоторых других областях. Такой врач способен поставить клинический диагноз самостоятельно, не направляя пациента к узкопрофильному специалисту, и выполнить простейшие манипуляции. Например, сделать отоскопию или риноскопию (осмотр наружного слухового прохода и исследование полости носа. —Прим. mos.ru), провести гинекологический осмотр или измерить внутриглазное давление.

Кроме того, в отличие от участкового терапевта, он может выписать больному направление на какое-то дополнительное исследование, например УЗИ или томографию. В кабинете врача общей практики должны быть перевязочная и манипуляционная комнаты, есть более широкий спектр оборудования, чем у рядового терапевта.

— Станет ли в ближайшем будущем больше врачей, ведущих пациентов с несколькими хроническими заболеваниями?

— В московских медучреждениях у специально выделенных лучших врачей-терапевтов сейчас лечатся по индивидуальным программам более 170 тысячи пожилых пациентов с несколькими хроническими заболеваниями. Таких докторов в каждой поликлинике минимум двое. Это, как правило, лучшие наши специалисты с большим медицинским стажем и высокой квалификацией. Многие из них прошли переподготовку по специальности «врач общей практики». Им помогают медсестры. За каждой парой медиков закреплено по 500 больных.

Дело в том, что пожилые пациенты требуют особого внимания. Врачи разрабатывают для них индивидуальный план лечения, следят за тем, чтобы они вовремя являлись на очный прием или вызывали специалиста на дом, регулярно проходили обследования и сдавали анализы. Медработники всегда на связи с пожилыми больными, звонят им, интересуются самочувствием. Благодаря такому плановому наблюдению удалось существенно снизить число вызовов скорой помощи к хроническим пациентам и сократить случаи их неожиданной экстренной госпитализации.

Пока и врачей, и медсестер для обслуживания имеющегося количества больных хватает. Но если их станет больше, то мы привлечем дополнительный персонал. Правительство Москвы ежегодно выделяет для медиков, работающих с пожилыми пациентами, гранты. Доплата врачам составляет 20 тысяч рублей в месяц, медсестрам — 10 тысяч.

— Что ждет патронажную медпомощь на дому для маломобильных горожан? Увеличится ли количество задействованных в программе медиков и расширится ли спектр услуг, предоставляемых маломобильным пациентам?

— Патронажную медицинскую помощь на дому мы оказываем 29 тысячам пациентам. Это люди, которые в силу преклонного возраста или тяжести заболевания не могут посещать поликлинику. К ним приезжает бригада, состоящая из врача и двух медсестер. Медики осматривают больного, измеряют ему давление, делают электрокардиограмму, проводят простейшие процедуры (уколы, перевязки) и осуществляют забор анализов. При необходимости они привлекают докторов какой-то узкой специальности — кардиологов, оториноларингологов, хирургов и других. Если требуется более сложное клинико-инструментальное обследование, патронажные врачи организуют транспортировку пациента в больницу.

Сейчас в патронажной службе Москвы задействовано более 100 специалистов с высшим медицинским образованием и около 250 сотрудников среднего медицинского персонала. На один врачебный участок, состоящий из одного врача и двух медсестер (фельдшеров), приходится до 400 пациентов. Если возникнет необходимость, мы увеличим количество медработников.

Кстати, патронажем, как правило, тоже занимаются врачи общей практики. У них непростая работа. Зачастую приходится иметь дело с тяжелыми или даже паллиативными больными, радикально помочь которым уже невозможно. Нужны определенные знания не только медицинского характера, но и психологического. Доброе слово пациенту, внимание и даже порой просто улыбка здесь очень важны. Выручают и навыки бесконфликтного общения.

Как правило, патронажные врачи работают в связке с соцработниками, которые помогают в быту маломобильным пациентам. Ввиду повышенной нагрузки материальное стимулирование таких медиков выше. В соответствии с еще одним грантом Правительства Москвы врачи получают дополнительно 25 тысяч рублей к окладу, медсестры — 15. Для повышения качества оказания патронажной медпомощи в этом году всех докторов службы планируем оснастить планшетами. При помощи цифровых устройств врачи смогут пользоваться всеми доступными ресурсами городской системы ЕМИАС — вести электронные медицинские карты пациентов, выписывать рецепты и так далее.

— Как планируется развивать онкологическую сеть в 2018 году? Удалось ли благодаря ей увеличить количество случаев выявления болезни на ранних стадиях?

— В онкологической сети задействованы все 46 городских поликлиник для взрослых. Они являются первым звеном сети. Именно на врачей поликлиник ложится задача обнаружить рак на ранней стадии, когда такой диагноз еще не является фатальным и заболевание можно успешно вылечить.

В прошлом году обучающие курсы онкологической настороженности прошли все медики, ведущие первичный прием пациентов. Это врачи общей практики, участковые терапевты, врачи в центрах здоровья, а также работающие в поликлиниках врачи-специалисты. Теперь при общении с больным медики обращают более пристальное внимание на симптомы, которые могут указывать на рак. А в случае подозрения заболевания назначают проведение дополнительной диагностики. К примеру, скрининговые исследования предстательной железы у мужчин и молочных желез у женщин позволяют выявить болезнь в самом начале, что в итоге приводит к полному ее излечению.

Кстати, с 2010 года врачи московских поликлиник стали на шесть процентов чаще обнаруживать начальные формы рака. Сегодня в 58 процентах случаев диагноз ставится именно на ранней стадии заболевания. За раннюю диагностику болезни у пациентов мы также поощряем поликлиники денежными грантами. В прошлом году на эти цели Мэром Москвы из городского бюджета было выделено 115 миллионов рублей.

Онкологические клинические центры образуют второе звено сети. Туда больные попадают после подтверждения диагноза. При необходимости в стационарах этих центров пациентам проводят операции, химиотерапию или лучевую терапию. В их числе 62-я онкологическая больница, 1-й онкологический клинический диспансер, Московский клинический научный центр и другие.

Третье звено — 17 онкологических отделений поликлиник и онкодиспансеры. В этих медучреждениях пациенты проходят последующее амбулаторное долечивание. Наша ближайшая задача — наладить эффективный обмен информацией между всеми звеньями сети. Для этого в системе ЕМИАС совместно с Департаментом информационных технологий города Москвы мы создаем единый регистр онкологических больных. В него войдут фрагменты электронных медицинских карт пациентов со злокачественными новообразованиями. Там будут отражены сведения о диагнозе и ходе лечения, в том числе и в условиях стационара. Медкарты онкобольных также выделят специальной отметкой. Информация в них будет не только храниться, но и постоянно обновляться.

— Планируется ли расширить объем оказания медицинской помощи онкологическим больным?

— Будет значительно увеличен объем лучевой терапии в формате 3D и 4D. Это современный метод лечения онкологии, при котором высокая доза излучения попадает точно в раковую опухоль, не поражая при этом соседние ткани и органы. Раньше такая процедура назначалась не всем пациентам, а только тем, кому это было жизненно необходимо. Пройти такую терапию бесплатно больные смогут не только в бюджетных, но и в частных клиниках, где имеется соответствующее оборудование.

Кроме того, в 2018 году, как всегда, город закупит большое количество современных препаратов для проведения химиотерапии, включая таргетную. Этот метод также является одним из передовых и самых эффективных в лечении онкозаболеваний. Потому что очень мощный лекарственный препарат воздействует именно на конкретные клетки-мишени. А их, в свою очередь, выявляют методами гистохимического исследования. Препараты доступны всем больным раком, у которых есть показания к их применению. Напомню, в нашей стране они относятся к льготным категориям граждан.

— А насколько обеспечена Москва бесплатными лекарствами для льготников? Существует ли дефицит препаратов?

— Имеющие льготы горожане получают необходимые им препараты сегодня в 99,99 процента случаев. Никакого дефицита нет, запас лекарств у нас всегда имеется примерно на 4,5 месяца. В перечне льготных медикаментов более 1000 наименований. Конечно, изредка возникают ситуации, когда пациенту не подходит выписанный по рецепту препарат, а более сильный аналог в данный момент в аптеках отсутствует. Тогда по решению лечащего врача или врачебной комиссии в кратчайшие сроки доставляют нужное лекарство. О его поступлении в аптечный пункт при поликлинике больному сообщают звонком или через СМС.

Повысить доступность льготных препаратов помогло и внедрение электронных рецептов в систему ЕМИАС. Теперь доктор может видеть, какие лекарства есть в аптеках, и назначать именно их. Напоминаю, что в городе продолжает работать горячая линия Центра лекарственного обеспечения Департамента здравоохранения: 8 (495) 974-63-65. Звонить на нее можно с 08:00 до 20:00 с понедельника по субботу. На вопросы, касающиеся бесплатного получения лекарств, также отвечают в будни по телефону: 8 (499) 251-14-55 с 08:00 до 20:00 и круглосуточно в выходные дни по телефону: 8 (499) 251-83-00. Если какого-то препарата нет в наличии, операторы связываются со специалистами, отвечающими за его поставку, а потом перезванивают пациенту и сообщают, где и когда он может получить медикамент.

— Вы упомянули, что в электронную медицинскую карту онкобольных планируется включать информацию об их лечении в стационаре. Коснется ли это нововведение пациентов других профилей?

— К концу 2019 года единая информационная система появится во всех столичных больницах. Она будет интегрирована в поликлиническую систему ЕМИАС. Врачи стационара смогут добавлять сведения в электронную медицинскую карту больного, закладывать туда рекомендации по последующему амбулаторному лечению пациента, оставлять назначения. В настоящее время совместно с Департаментом информационных технологий города Москвы мы готовим техническое задание по созданию новой информационной системы. В некоторых медучреждениях уже началось строительство структурированной кабельной сети. А пока идет внедрение, врачам стационара предоставят доступ к ЕМИАС, чтобы они могли знакомиться с электронной медицинской картой пациентов и вносить туда записи, размещать, например, выписной эпикриз.

— Повысилось ли качество оказания помощи матерям и детям после появления акушерской сети?

— Акушерскую сеть мы начали создавать осенью прошлого года. До этого женские консультации являлись частью городских поликлиник. Теперь консультации стали структурными подразделениями родильных домов и больниц. При этом территориально они остались на своих местах. Что получили пациентки от такой реорганизации? Раньше, например, беременные женщины, как правило, становились на учет в женской консультации по месту жительства. Но на лечение их в случае каких-то осложнений могли направить в совсем другое медучреждение, а рожать — в третье. Это был длительный и трудоемкий процесс. Благодаря акушерской сети дорога в родильный дом или какое-то экспертное учреждение стала гораздо короче.

Каждая женская консультация закреплена за определенным роддомом и стационаром. Врачи всех этих медорганизаций могут совместно вести пациентку на протяжении беременности или болезни: наблюдать за ней, консультироваться друг с другом, принимать оперативные меры в случае каких-то экстренных ситуаций. Словом, появилась четкая преемственная лечебно-диагностическая вертикаль: женская консультация — родильный дом — больница. Но при желании женщина может выбрать и любой другой роддом. В управление роддомов и стационаров и подчинение им мы передали 107 женских консультаций. Еще 20 консультаций уже входили в состав родильных домов.

Итоги работы акушерской сети подводить пока рано. Впрочем, о высоком качестве медицинской помощи матерям и детям в Москве говорит существенное снижение — на 32 процента — младенческой смертности в городе за последние семь лет. Это на сегодняшний день лучший показатель в России.

— Расширится ли в ближайшее время система родовспоможения в Москве?

— В среднем столичные роддома заполнены на 80 процентов, а некоторые даже меньше. Около 20 процентов коек стабильно находится в резерве. Тем не менее мы постоянно вводим в эксплуатацию новые и отремонтированные медучреждения. Например, недавно после ремонта открылся роддом № 5 (подразделение больницы № 40. — Прим. mos. ru), появился новый родильный дом на территории клинической больницы № 2. В этом году также должно завершиться строительство крупного перинатального центра при городской больнице № 67 имени Л.А. Ворохобова. Планируется открытие после капремонта бывшего 27-го роддома, который входит в состав клинической больницы № 50. Уже началось возведение перинатального центра на территории 4-го родильного дома (подразделение больницы имени В.В. Виноградова. — Прим. mos.ru). Будет роддом и в строящемся современном клиническом комплексе в поселке Коммунарка в ТиНАО.

— Когда откроются неонатальные центры? Сколько маленьких пациентов они смогут вместить? Какие уникальные медицинские услуги там будут оказывать?

— Самый современный неонатальный центр будет функционировать на базе перинатального центра при больнице № 67 имени Л.А. Ворохобова. Как я уже сказал, его должны достроить в этом году. В нем запланировано 450 мест. Второй центр откроется на территории 4-го родильного дома до конца 2019 года. В нем предусмотрено 150 неонатальных мест. Оба медучреждения станут неким экспертным звеном в области медицины для новорожденных. Хотя стоит отметить, что любой родильный дом в Москве, по сути, является одновременно и перинатальным центром, где есть специальные койки для младенцев, которые родились с какими-то патологиями, например с низкой массой тела.

В специализированные неонатальные центры будут попадать младенцы с более тяжелыми случаями. Оба медучреждения мы собираемся оснастить суперсовременным оборудованием. Там малышам будут проводить сложные высокотехнологичные операции, в том числе гибридные хирургические манипуляции на сердце и сосудах.

— Сколько столичных медицинских учреждений оказывают высокотехнологичную медицинскую помощь? Планируется ли расширить перечень высокотехнологичных медуслуг в будущем году?

— Медицина высоких технологий стала доступна уже в 48 московских больницах. Это в три раза больше, чем в 2010 году! Я не побоюсь сказать, что нет такого вида высокотехнологичной медпомощи (ВМП), который был бы недоступен в Москве. Почти полторы тысячи современных методик применяется по 20 медицинским профилям. За семь последних лет город закупил более 150 тысяч единиц высокотехнологичного оборудования. Все аппараты подключены к единой системе мониторинга, которая позволяет следить за их эксплуатационными качествами. В случае выхода прибора из строя его оперативно меняют на новый.

Объем ВМП ежегодно увеличивается. Все чаще финансирование уникальных операций идет через Фонд обязательного медицинского страхования. С 2017 года ВМП начали оказывать в онкологическом клиническом диспансере № 1, ГКБ имени братьев Бахрушиных в Сокольниках, в ГКБ имени М.П. Кончаловского в Зеленограде и в госпитале для ветеранов войн № 1, расположенном в Таганском районе. В наших стационарах делают стентирование сосудов сердца и тромбоэкстракцию сонных артерий при ишемической болезни, лечат серьезные формы сердечной аритмии эндоваскулярным способом с применением электрофизиологического картирования, осуществляют эндопротезирование крупных и мелких суставов, применяют видеоэндоскопические системы в операциях на головном мозге. Пациентам также проводят операции на брюшной полости при помощи робота «Да Винчи», делают пересадку искусственного уха и многое-многое другое.

Высокотехнологичная медпомощь доступна и в детских медучреждениях. Среди них — детская городская клиническая больница имени З.А. Башляевой в Тушине и Научно-практический центр детской психоневрологии в районе Очаково-Матвеевское. Кроме того, запланировано строительство современного радиологического центра на территории Морозовской детской городской клинической больницы. Лучевую терапию в нем смогут проходить не только дети, но и взрослые пациенты, страдающие злокачественными новообразованиями. Думаю, он откроется к концу 2020 года. Сейчас готовится техническое задание, скоро будут объявлены торги на проектирование и последующее строительство здания. В планах на ближайшее будущее — увеличить количество гибридных операционных в больницах и закупить дополнительные ангиографы, с помощью которых можно будет эффективно диагностировать сердечно-сосудистые заболевания.

— Сколько столичных медучреждений на сегодняшний день входит в инсультную и инфарктную сети? Снизилось ли число больных сердечными заболеваниями после внедрения программы? Вырастет ли количество кабинетов профилактики инфарктов и инсультов в этом году?

— В инсультную и инфарктную сети входит 29 сосудистых центров по всему городу. Это и больница имени И.В. Давыдовского, НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского, больница имени С.П. Боткина и другие. Если у человека случается сердечный приступ, сотрудники скорой помощи незамедлительно транспортируют его в одну из этих клиник. При необходимости больному экстренно проводят операцию, будь то коронография, стентирование или удаление тромбов. Все сосудистые центры оснащены новейшими аппаратами МРТ и ангиографами. Помимо инсультных и инфарктных палат, в некоторых из них есть отделения нейрохирургии. Сложные операции (например, эндоваскулярную тромбэкстракцию) делают пока только в девяти больницах, но в этом году их число вырастет.

Инсульты и инфаркты легче предупредить, чем лечить. Поэтому мы продолжаем открывать в поликлиниках кабинеты профилактики этих болезней. Сейчас работает 71 такой кабинет, и их станет больше. В них пациенты могут узнать все о рекомендованном им режиме дня и питании, пройти нагрузочные пробы, чтобы оценить свое текущее состояние, получить необходимые препараты, записаться на профилактические процедуры и многое другое.

Профилактика — реальный путь к снижению смертности от этой сосудистой катастрофы, поэтому инфарктные и инсультные кабинеты в поликлиниках играют не менее важную роль, чем собственно сосудистые центры. Такая масштабная консолидированная борьба с сердечными болезнями уже дала первые плоды. Количество инсультов у москвичей за последние четыре года снизилось на 20 процентов — с 21 тысячи до 17 тысяч случаев в год.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 13 февраля 2018 > № 2498863 Алексей Хрипун


Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 февраля 2018 > № 2493331 Игорь Порошин

Ни эллина, ни иудея. Россия как начало конца Олимпийских игр

Игорь Порошин

Русские атлеты, по вине архаических сил оставшиеся на Олимпиаде без гимна и флага, – это будущее мира

В декабре Международный олимпийский комитет принял историческое решение отстранить Россию от зимних Игр в Пхенчхане. Решение озвучил президент МОК Томас Бах, представитель самой многострадальной олимпийской нации в ХХ веке. Германию четырежды не допускали за развязывание мировых войн. Россию отстранили за нарушение правил спортивного регламента, фальсификацию допинг-анализов в Сочи-2014 – в этом беспрецедентность решения.

Русский авангард: без флага и гимна

На основе докладов специальных комиссий МОК утверждает, что в России при поддержке государства развивалась допинг-программа для олимпийцев. Президент России Владимир Путин это отрицает. Он считает, что дисквалификация российского флага и гимна – результат политической воли определенных сил Запада, которые очень хотят представить миру тех, кто сегодня управляет Россией, как банду взломщиков. И этой банде все равно, что взламывать – границы других государств, серверы Демократической партии США или контейнеры с мочой олимпийцев. Негласно с Путиным согласны более-менее все: как и Германия в ХХ веке, Россия забанена по политическим причинам. Однако на этом опасное и соблазнительное сравнение РФ со Вторым и Третьим рейхом следует оборвать.

Российская символика на аренах Пхенчхана запрещена, а в гражданах России ничего дурного нет. Они выступают под белоснежным олимпийским флагом и называются независимыми атлетами России (Independent Athletes of Russia).

Решение МОК – шедевр политической балансировки. Это не только наказание за конкретные провинности российского спорта. Оно еще и учитывает реакцию влиятельнейшей части мира на эти прегрешения (то есть политический контекст), прогнозирует реакцию России на эти реакции (политическую изоляцию) и предупреждает ее. Как у любого исторически важного решения, у него есть символический аспект, который значительно возвышается над текущими политическими интригами. Это решение ясно показывает, в каком веке мы живем и чем этот век отличается, скажем, от предыдущего.

Русские прогрессисты сегодня сетуют на то, что Россия находится в плену архаических сил. Но русские атлеты, по вине архаических сил оставшиеся на Олимпиаде без гимна и флага, – это будущее мира. Это то, к чему сегодня взыскует гражданский хай-тек в любом государстве Запада. То есть завершение процесса развода, полного отделения человека от государства. В широком смысле – превращение его в новую сущность без роду и племени.

Интересно то, что лидер России, которого все его оппоненты упрекают в слишком глубокой привязанности к старым символическим кодам и старым политическим картам, принимает такую картину будущего мира. То, что в ХХ веке неизбежно повлекло бы за собой строительство новых стен, увитых колючей проволокой, и масштабных военных учений (вы хотите отнять у нас наш гимн и флаг, так будет вам снова наш флаг над Рейхстагом!), разрешилось мирным благословением президента РФ.

Во все тяжкие

Решение об отстранении Национального олимпийского комитета России как организации, представляющей олимпийское движение в РФ, было принято на основании трех докладов – Макларена, Шмидта и Освальда. Доклад Макларена – это около ста страниц. В его основу легли 1166 документов. По мнению МОК, доклад Макларена и его последующая проверка и разработка комиссиями Шмидта и Освальда доказывает наличие в России государственной программы внедрения запрещенных стимулирующих веществ в олимпийский спорт.

Это звучит хотя и зловеще, но слишком туманно. На самом деле расследование было нацелено на изучение совершенно конкретного эпизода, приписанного к определенному времени и пространству, – возможной подмены проб российских атлетов в антидопинговом центре в Сочи.

С точки зрения официальных лиц России, доклад Макларена, а также его последующие разработки обладают одним существенным недостатком: они во многом базируются на показаниях одного человека – бывшего директора Московской антидопинговой лаборатории и ее филиала в Сочи (подразделения Минспорта) Григория Родченкова.

Бывшие коллеги характеризуют Родченкова как талантливого, даже гениального биохимика. Для Генеральной прокуратуры РФ Родченков с недавних пор преступник. Его обвиняют в сбыте допинга (с 2016 года это деяние уголовно наказуемо). И для Владимира Путина Родченков совсем не чужой человек. У него есть о Родченкове свое собственное знание. Во время недавней прямой линии оно было сказано. Президент РФ назвал Родченкова «придурком». Так в высшей степени неполиткорректно, но и предельно доходчиво президент намекает на душевное расстройство человека, командовавшего в Сочи антидопинговой лабораторией.

Родченков действительно некоторое время провел в одной из московских психиатрических клиник после попытки самоубийства. Родченков говорит, что он был заключен в эту клинику силами ФСБ и вызволен оттуда повелением Путина в обмен на клятву верно служить силам зла, то есть своими знаниями и находчивостью помогать русским олимпийцам обходить антидопинговое законодательство.

Это признание Родченков делает в фильме «Икар» – наверное, самом впечатляющем референсе к этой истории. «Икар» попал в шорт-лист Американской киноакадемии в категории «Лучший полнометражный документальный фильм». Согласно котировкам букмекеров, он второй претендент на «Оскар». Но не только потому, что попадает в моднейшую американскую тему магического всесилия президента РФ.

«Икар» внушает зрителю дорогую сердцу американских киноакадемиков истину: кино – это чудо. Оно может менять мир. Иногда очень быстро. Смотришь «Икар» и понимаешь: если бы четыре года назад не слишком удачливому комику и велосипедисту-любителю Брайану Фогелю не пришла в голову игривая идея, Россия спокойно отправилась бы на Олимпиаду в Пхенчхан с гимном и флагом, и все бы шло своим чередом.

Однажды Фогель задумал снять реалити про допинг в жанре before & after. Он проходит велогонку сначала чистым, а потом, через год, по скайпу с помощью допинг-гуру Григория из России. Но это всего лишь пролог, к тому же не очень эффектный – Фогель совершенно сдувается под допингом, результат хуже.

Но далее герои меняются ролями. У Григория большие неприятности на его основной работе. Григорий опасается, что его могут убить. И тогда Фогель предлагает Григорию бежать в Америку. Он его прячет у себя до тех пор, пока Григорий в мае 2016 года не дает New York Times интервью, ставшее началом самого громкого скандала в олимпийской истории, и его под свою опеку забирает ФБР.

Во время просмотра «Икара», конечно, неизбежно возникает вопрос – а чего это Родченков, министр алхимии российского спорта, чью жизнь в своей железной ладони сжимает лично Владимир Путин, вдруг по скайпу начинает говорить, чем колоться, первому встречному велосипедисту-любителю из Америки? Но за приключениями героев эта неувязка легко забывается.

По здравом размышлении в «Икаре» многое кажется придумано постфактум. Но здравомыслие – враг хорошего шоу. В сегодняшнем мире состязаются не армии и дипломаты, а креативные концепции. Креативная концепция Брайана Фогеля торжествует над коварным замыслом ФСБ. Если он был.

Шекспировский герой Мутко

В своих разоблачениях российской допинговой системы Родченков расчерчивает треугольник, где вершины – это президент РФ и два ведомства, ФСБ и Министерство спорта. Он говорит, что Путин лично визировал план операции по подмене проб в сочинской допинг-лаборатории. Но в этой части расследование не верит Родченкову. Иначе МОК вынес бы президенту РФ точно такой же приговор, как и министру спорта Виталию Мутко, – пожизненную невозможность присутствовать на Играх в качестве официального лица. А в отношении Мутко все свидетельства принимаются.

Родченков утверждает, что Мутко осуществлял оперативное руководство допинг-программой, в частности фальсификацией проб, и был «в курсе всего». Это утверждение отчасти подтверждается перепиской, но в корне противоречит номенклатурной реальности того времени. Мутко, возможно, знал о подмене допинг-проб, но при этом ничем не руководил. Он был исключен из этой схемы. Взаимодействием с ФСБ занимался заместитель Мутко, Юрий Нагорных, чьи тайны теперь охраняются российскими спецслужбами так же неусыпно, как тайны Григория Родченкова – спецслужбами американскими.

На поверхности есть только одно подтверждение этой кулуарной правды про Мутко. В бесконечном ряду людей, получивших правительственные награды за взятие Сочи, Нагорных есть, офицеры ФСБ имеются, Григорий Родченков, конечно, молодчина и свою награду получил. Виталия Мутко в этом списке нет. В логике этой версии понятно почему.

С Мутко действующим, а не только говорящим в телевизоре, российский олимпийский спорт пережил унижение в Ванкувере-2010, когда российская/советская команда впервые не попала в первую десятку так называемого медального зачета Игр. Мутко оставили декоративную роль первого лица в спорте – пусть отвечает за разговорчики в строю. Но великую победу в Сочи-2014 хитроумием, находчивостью, потом, кровью и мочой добывали совсем другие. Не заслужил.

Если довериться этой версии, то Мутко, этот министр-мем, Иванушка-спортсмен в медведевском правительстве, прославившейся своей речью на попугайском английском, оборачивается просто героем Шекспира. Чиновник, напрочь отключенный от сочинской спецоперации, назначен перед миром главным ответственным за то, что случилось. Если спросить сегодня русскую домохозяйку, кто виноват во всех бедах русского спорта, она, скорее всего, скажет не Америка, а Мутко. Есть даже вероятность, что и американская домохозяйка скажет то же слово.

Троллинг-сверхдержава

Слово «позор», которое так часто произносится последние несколько лет в связи с приключениями русских олимпийцев и их попечителей, впору считать устаревшим. Позор – это неотменимая этическая оценка, своего рода клеймление.

Но никакой позор в прежнем применении, когда, скажем, немецкие спортсмены несли всеобщую ответственность за действия немецких политиков и военных, теперь невозможен. В эру, которую последние годы часто называют постправдой, любой приговор можно опротестовать, а на любое «возмутительно» найдется свой лайк, выставленный хотя бы ботом. Но и без бота можно обойтись.

Человеку, родившемуся в СССР, трудно сопротивляться правде канадского адвоката Макларена. Это очень понятный зрелому русскому человеку образ действия – похищать допинг-пробы российских атлетов через специальный лаз. Это очень похоже на способ расхищения продукции на советском колбасном заводе. И это скорее смешно, чем позорно. Советский человек, опоясанный колбасой, не вполне считался вором. Скорее он бунтовал против начальства, не умеющего накормить свой народ.

То, что кажется нам архаичным, миру представляется современным. Язык российского внешнеполитического протеста – это троллинг. Уже несколько лет троллинг является стратегической доктриной России. Мы очень злим одну часть мира, но можно не сомневаться, что другую отменно развлекаем – мимо Белого дома мы без шуток не ходим.

Со стороны злящихся, правда, следует важное уточнение: если троллинг – это язык русской дипломатии, то инструмент внешней политики – хакинг. Однако и в отношении хакинга человечество, несмотря на все предупреждения ответственных людей, никак не может проникнуться ужасом. Хакинг бескровен. Хакинг веселит. Неслучайно все современные киносаги изображают хакеров скорее обаятельными хулиганами, чем черными злодеями.

Никакие невосполнимые репутационные потери в эпоху постправды невозможны. Все поправимо, пока горят экраны ноутбуков. А тут еще через несколько месяцев стартует беспрецедентная по масштабу рекламная кампания России. В эпоху деградации Олимпийских Игр чемпионат мира по футболу стал самым масштабным и ожидаемым событием планеты Земля.

На территории России одновременно окажется столько иностранцев, сколько не было никогда по праздному поводу. И если власти победят тяжелую одержимость граждан РФ инстинктом наживы (в Саранске сейчас просят с дорогих гостей чемпионата мира 600 тысяч за ночь в однокомнатной квартире; нет, правда, посмотрите на соответствующих сайтах), то десятки тысяч человек во всем мире будут рассказывать о довольно приветливой, аккуратной, местами изумительно прекрасной стране, переживающей, кстати, высшую стадию вестернизации в своей истории.

После чемпионата мира по футболу это простое, ясное знание о России возведет разговоры о российской угрозе миру в совсем уж отвлеченную абстракцию.

Дисквалификация Венички Ерофеева

Злоумышленники в сочинской допинг-лаборатории чужого не брали. Они подменяли анализы российских атлетов. Значит ли это, что в оригинальных пробах присутствовали следы запрещенных препаратов? Скорее всего, да. Значит ли это, что все русские атлеты в Сочи принимали допинг? Очевидно, нет. Об этом говорят результаты расследования. Почему же тогда 46 чистых русских спортсменов не допустили в Пхенчхан, несмотря на решение Высшего спортивного арбитражного суда?

Да и вообще, по какому принципу составляется список запрещенных веществ? Почему уколоться до 1 января 2016 года пресловутым мельдонием было можно, а после боя курантов – уже страшный грех, за который одна из самых популярных теннисисток мира Мария Шарапова получает дисквалификацию? Маша все сказала на пресс-конференции с красивыми слезами на глазах. Извещение об обновлении списка запрещенных препаратов ей действительно прислали, да она не заметила. Потерялось в предновогодних хлопотах. А с вами, кстати, такое не случалось?

За невнимательность порой следует страшная расплата. Но даже то, что случилось в Сочи, не очень похоже на описание семи смертных грехов. Отношение к запрещенным веществам в спорте сегодня сродни вопросу уплаты налогов. Это скорее ближе к административному правонарушению, чем к уголовному. Хотя в некоторых странах за это сажают в тюрьму.

Если бы Григория Родченкова не существовало, его следовало бы придумать (он и кажется в большей степени бесплотным существом, порождением экстравагантной фантазии сочинителя телевизионного романа). Все, что последовало за его побегом и его свидетельствами (чего бы они ни стоили), поставило олимпийское движение в такое сложное положение, в каком оно прежде никогда не бывало.

Вопрос допинга, его природы может быть решен только на сущностном, философском уровне, а не бесконечным совершенствованием технологии поимки нарушителей. Это превратило олимпийский спорт в бесконечную сагу о ворах и полицейских. Именно так теперь живут Олимпийские игры в информационном поле. Это скверно для Игр.

Прежде всего, следует расстаться со старейшим заблуждением, будто спорт высших достижений – это манифестация здорового образа жизни, здоровья вообще. Олимпийский спорт – область практического исследования физических возможностей человека. Есть люди (их довольно много), совсем не понимающие зрелище спортивного состязания. Оно и в самом деле на первый взгляд может показаться крайне нелепым и бессмысленным. Но нелепость не равняется бессмысленности. В строгом смысле спорт высших достижений стал испытательным полигоном медико-фармакологической индустрии.

Исследование и расширение пределов человеческого организма должно быть признано целью спорта. Точно так же, как целью написания текста является сам текст, а не нравственное благообразие пишущего.

Одним из популярнейших сочинений в истории русской литературы является, скажем, поэма «Москва – Петушки». Согласно многим свидетельствам, часть ее написана Венедиктом Ерофеевым под допингом. Каким образом это обстоятельство может повлиять на нашу оценку этого произведения? Следует ли нам изъять поэму из библиотек ввиду того, что Ерофеев подстегивал свое сознание разного рода жидкостями? И следует ли нам признать романы Владимира Набокова образцовым ЗОЖем ввиду того, что этот писатель, напротив, никогда не принимал допинг во время сочинительства?

Гонка за увеличение продолжительности жизни человека – самый старинный вид спорта на земле. Последние сто лет спортсмены выполняют в ней роль авангарда испытателей, пилотов со всеми вытекающими отсюда рисками. Очевидна экономическая подоплека этой борьбы. Невозможно, впрочем, отрицать и ее гуманитарную составляющую.

Состязания в дисциплинах, испытывающих в чистом виде скорость, силу и выносливость, должны стать подобием «Формулы-1» для фармацевтических концернов. Нужно начисто отделить государство от спортсмена. Выходя на старт, спортсмен представляет в первую очередь себя, во вторую очередь медицинскую компанию, которая ответственна за его здоровье и медицинское сопровождение.

Льюис Хэмилтон в титрах «Формулы-1» представляет «Мерседес», а уж потом, если кому-то очень надо, можно вспомнить о том, что он англичанин. В титрах будущих Олимпиад, где таким образом решена философская проблема допинга, фигуристка Евгения Медведева будет представлять не Россию, а Bayer или Hemofarm.

Это не значит, что Женя принимает допинг. Это значит, что зарплату и все расходы на подготовку ей оплачивает эта компания и она же занимается ее медицинским обеспечением. Перед Играми Женя сама выбирает свой идентификационный знак – это может быть герб России, герб Москвы, где она родилась, или флаг муниципального округа Москвы, где она живет. Это может быть знак группы сети «ВКонтакте», где она состоит, или просто иероглиф аниме, которое Женя очень любит.

В ХХI веке связь атлета и медицины сущностна, а связь с родиной туманна и химерична. Речь идет о победе над предрассудком, о трудном признании очевидного. Разговоры о том, что спорт утерял свою изначальную чистоту и невинность после того, как атлеты стали массово пожирать запретные плоды под руководством циничных госчиновников, питаются невежеством.

В 1904 году, на третьих Играх современности, американец Томас Хикс на двадцать втором километре марафона потерял сознание. Врачи, приводя его в чувство, сделали ему инъекцию стрихнина и дали выпить бренди. Хикс падал еще несколько раз, и тут же появлялись врачи со стрихнином и бренди. Хикс, шатаясь, добрел до финиша и получил золотую олимпийскую медаль. При этом финишную черту он пересек вторым. Самого быстрого – Фреда Лорза – дисквалифицировали. Часть забега он проехал на автомобиле. Это заметили.

С точки зрения современной культуры спортивной медицины, да и чего уж там, современной допинг-культуры – это кошмар, воспоминание о грубости и невежестве наших предков. Ну, конечно же, никто сейчас так не рискует здоровьем ради победы.

Большинство людей выросли в убежденности, внушенной родителями, что чем больше ты занимаешься спортом, тем меньше пьешь таблеток. На самом деле ровно наоборот. Большим нагрузкам – большое количество таблеток. Я никогда не пил столько препаратов, как тогда, когда готовился к первому и единственному в моей жизни марафону.

Как только люди признают неразрывную связь медицины и спорта, как когда-то признали подчиненность Земли Солнцу, психоз в его текущем виде стихнет. Медицинский регламент должен стать, с одной стороны, результатом конвенции компаний, с другой – добровольной готовности спортсменов брать на себя все риски профессии, как это, собственно, происходит в автомобильных гонках.

Распутывание этого этического узла будет сопряжено с новыми потерями. Скорее всего, произойдет полное размежевание так называемого зрелищного спорта и спорта менее популярного, как это было в античности, когда на территории Римской империи граждане сходили с ума по гладиаторским боям, а одновременно в Греции продолжали проводить Олимпийские игры, которые смешили римлян своей старомодностью и лицемерными разговорами о сохранении чистоты священной традиции. На самом деле там процветал подкуп судей, наемничество, ну и, разумеется, допинг. То есть все то, за что сегодня ругают Олимпиаду.

Научное доказательство особого пути России

Современные Олимпийские игры возникли из романтической тоски по античности. Но при этом они взяли от ХIX века одну из самых живых и мощных его идей – доктрину о национальном самоопределении и национальной экспансии. Все самые грандиозные потрясения ХХ века питались энергией этой доктрины. Когда же эта энергия уже в буквальном смысле стала атомной, национализм безопасно локализовался в спортивных состязаниях.

Олимпиады служили еще и наглядной политинформацией. Летние Игры неизбежно оборачивались соперничеством СССР и США. Результат в командном зачете совпадал с самым расхожим представлением об устройстве мира – так называемой биполярностью.

Но к концу века в этом символическом ритуале стало обнаруживаться больше нелепого, чем великого. И дело даже не в том, что распался биполярный мир. В конце концов, итоги последних трех летних Игр убеждают в том, что на месте прежней биполярности обязательно возникнет какая-нибудь другая – в 2008 году Китай впервые после распада СССР отобрал у Америки первенство по добыче олимпийского золота.

Но слово «биполярность» теперь звучит как пустой звук. Вот гражданин США, который пронес на церемонию открытия Игр в Пхенчхане российский флаг, он какой полюс представляет? Может, это яростный болельщик Трампа? Или ему просто по приколу внешнеполитический троллинг Владимира Путина? Или сам он тролль?

Прежде служившие грандиозной и довольно ясной панорамой мира, Олимпиады все больше похожи на кривое зеркало. Вот, скажем, стоит немецкий атлет на верхней ступени пьедестала. На плечах его черно-красно-желтый флаг. Что должны переживать немецкие болельщики при возвышении этого флага? Превыше чего тут Германия? Неужели опять Франции? Нет, это больше не является популярным переживанием Германии. Или Германия превыше всех и вся? А вот в таком переживании гражданин ФРГ не только не может признаться вслух, но и даже про себя.

Конечно, его триумф прославляет новую Европу! Теперь она не расчесывает раны старых междоусобиц и перешагнула через тысячелетние предрассудки. Но почему тогда на его плечах нет флага ЕС? Возможно, триумф Германии на Олимпиаде – это повод популяризировать немецкий язык и достижения немецкой цивилизации? Но зачем тогда этот флаг на пьедестале, а не Гёте?

Няня моих детей выходит на террасу нашего летнего дома с округленными глазами. Няня родом с Западной Украины, почти пограничной ее территории. Только что она узнала, что ее добрая знакомая, почти соседка, стала призером Олимпийских игр по вольной борьбе в составе сборной Азербайджана. Подруга няни празднует свой успех с азербайджанским флагом на плечах. Но она не знает слов азербайджанского гимна, вообще очень мало слов азербайджанских знает.

Флаг Азербайджана – это корпоративная норма. За этим нет ни чувств, ни эмоций. Это рекламное время азербайджанского флага в кадре. За ношение этого флага, за медаль ей хорошо заплатят. В этом событии нет ничего сакрального. Это про работу, а не про связь с землей, на которой ты родился. С таким же успехом эта украинская женщина могла бы в прямом эфире вырыть траншею или нянчить ребенка.

Зимним Олимпиадам еще пока удается сохранять свое специальное камерное обаяние, а вот летние давно превратились в гигантское мероприятие с разбухшей, расползшейся программой – огромную спортивную барахолку, где на одной арене выступают мировые суперзвезды, а на другой судьи могут снять с тебя заслуженную медаль среди бела дня.

Последняя новость из рубрики «Олимпийский декаданс» – сообщение о том, что так называемый любительский бокс может быть исключен из программы Олимпийских игр. ФБР прислало в МОК досье на президента АИБА (Всемирная организация любительского бокса) Гаруфа Рахимова. ФБР называет его одним из руководителей старинной восточноевропейской преступной группировки «Братский круг».

Появление криминальных закоулков, практически неуправляемых центром, – следствие безоглядной и бездумной политики экспансии олимпийской программы. На Олимпиаде в Рио за 16 дней олимпийский чемпион провозглашался 306 раз. Такое умножение сущности приводит к девальвации значимости олимпийской победы, по большому счету – ее дефолту. Лица триумфаторов сливаются в одно неразличимое лицо. К тому же зритель знает, что финиш – это еще не конец. Потом герой отправится на допинг-контроль и может перестать быть героем. А потом еще раз им станет, если олимпийский комитет атлета наймет хороших юристов.

В ХХ веке люди брали отпуск, чтобы посмотреть Олимпиаду перед телевизором. Теперь это невозможно представить. Олимпийская программа уже больше чем наполовину состоит из экзотических дисциплин, постижение правил которых может длиться гораздо дольше серии «Игры престолов» и к тому же будет гораздо скучнее.

В Олимпийских играх никогда не было никакой стерильности. Они всегда были пропитаны конъюнктурой времени, грязью, болью, желаниями сегодняшнего дня. Именно поэтому их смотрели. В них всегда, что называется, было много политики. В этом была не болезнь их, а, напротив, здоровье.

Сегодня в Играх слишком мало сегодняшнего дня. Это рыхлое, громоздкое мероприятие. Оно противоречит всем определениям зрелищности в эпоху, нервом которой является борьба за свободное время людей. Олимпиада риторична, как старый историко-этнографический музей, настаивающий на ценности каждого своего экспоната. Отчаянно лихие люди Брайан Фогель и Григорий Родченков, прежде работавший в этом музее смотрителем, устроили такой переполох, что вернуть прежний порядок уже будет невозможно.

У нас довольно популярна концепция жертвенного пути России. Эти жертвы могут быть и неосознанными. Они могут выглядеть и не жертвами вовсе, но безумием, блудом – любой формой экспериментального, авангардного опыта, который помогает миру уцелеть и стать лучше. В случае с Олимпиадами эта мистическая концепция может считаться научно доказанной.

Олимпиада, которая в ХХ веке была мощнейшим символическим ритуалом, в некотором смысле всемирной мессой, не отвечает ни одному сущностному запросу нового века. Следовательно, как ритуал она будет радикально трансформирована или вообще отменена как нелепый, оскорбительный анахронизм, дичайший пережиток язычества в новом, чистом христианском мире. Российские атлеты без национальной символики – его невольные предтечи.

Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 февраля 2018 > № 2493331 Игорь Порошин


Эквадор. Китай > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Медицина > camonitor.com, 9 февраля 2018 > № 2490795 Леонид Ковачич

Большой брат под кожей: как Китай выводит слежку на генетический уровень

Леонид Ковачич

Много лет Эквадор, как и другие латиноамериканские страны, страдал от разгула преступности. Но теперь на помощь пришли китайские технологии слежки. Преуспев в создании системы тотального контроля внутри страны, Китай начал делиться своим опытом с остальным миром

«В темное время суток водители обычно не останавливаются на красный свет, а очень осторожно и на малой скорости продолжают движение. Связано это с тем, что в данный период преступники могут нападать с целью ограбления на стоящие на перекрестках автомобили. В Кито и Гуаякиле нередки случаи уличных преступлений ненасильственного характера и грабеж на дорогах. Туристам следует особенно остерегаться карманников, часто «работающих» в аэропорту, в портах, на вокзалах, в общественных заведениях и в местах большого скопления народа».

Такое предупреждение для выезжающих в Эквадор россиян можно прочитать на сайте консульского департамента МИД РФ. Складывается ощущение, что уехать целым и невредимым из Эквадора непросто. Впрочем, не исключено, что информация уже устарела. Эквадор поднялся на четвертое место в рейтинге самых безопасных стран Латинской Америки, хотя еще в 2010-м был на одиннадцатом. А все благодаря системе ECU911, которая пришла в страну из Китая.

В 2016 году Эквадор внедрил китайскую систему умного видеонаблюдения, оснащенную технологией распознавания лиц. Камеры, установленные в 24 провинциях, круглосуточно наблюдают за 16-миллионным населением. Под присмотром камер крупные аэропорты, транспортная инфраструктура, места массового скопления людей. «За время работы системы преступность в стране упала на 24%, превратив Эквадор в одно из самых безопасных мест в Латинской Америке», – гордо цитирует замруководителя штаба оперативного управления системой ECU911 Сиксто Эраса агентство «Синьхуа».

Любопытно, что оборудование для создания ECU911 на сумму $14 млн китайцы передали Эквадору безвозмездно. Правда, о том, что Китай помогает создавать всевидящую систему, президент Эквадора Рафаэль Корреа заявил всего за две недели до государственного визита председателя КНР Си Цзиньпина в ноябре 2016 года. В ходе этого визита Си и Корреа посетили штаб управления ECU911.

Создавать ECU911 помогала Китайская национальная импортно-экспортная корпорация электроники CEIEC, близкий российский аналог – Объединенная приборостроительная корпорация). Это государственное предприятие, занимающееся производством и экспортом электроники для военных нужд, а также систем обеспечения безопасности. В портфеле экспортных заказов компании не только системы видеонаблюдения, но даже радиолокационные станции.

В Эквадоре компания построила комплексную систему общественной безопасности. Это и умные камеры, и система оперативного отслеживания мобильных телефонов. По словам Сиксто Эраса, с помощью пеленгации мобильных устройств полиция смогла существенно повысить раскрываемость дел, связанных с похищением или пропажей людей. Эквадорские полицейские довольны: много висяков удалось раскрыть.

Возможно, для Эквадора налаженная система ECU911 – настоящее технологическое чудо. Однако это лишь малая часть того, что умеет Китай. Чтобы понять, какие еще прорывные технологии в области безопасности и контроля может дать миру КНР, стоит рассмотреть подробнее, что собой представляет «всевидящее око» внутри Китая.

Система сетевого управления

Китайская система управления обществом действительно может считаться одним из величайших изобретений наряду с порохом и компасом. Еще в 400 году до н.э. китайский реформатор Шан Ян, премьер-министр царства Цинь, приказал всему народу разделиться на группы по 5–10 семей. Они должны были наблюдать друг за другом и нести коллективную ответственность за преступления. Об отъезде и приезде каждого человека регулярно докладывал своему начальству ответственный за группу семей. Эта система называлась «баоцзя». Деление населения на маленькие блоки с назначением ответственного за каждый блок помогло создать передовую для того времени саморегулирующуюся систему. Все друг за другом следили, везде был порядок.

Уже в наши дни китайские власти решили снова применить проверенную веками технологию. В 2004 году район Дунчэн в Пекине поделили на 1652 квадрата. Каждый квадрат – 100 на 100 метров. Забавно, но изначально это делалось для того, чтобы оптимизировать процесс обслуживания трансформаторных будок и других объектов инфраструктуры, например общественных туалетов.

Со временем власти поняли, что с помощью такой системы очень легко контролировать население. В Дунчэне были повсеместно установлены камеры слежения. Кроме того, местные власти и полиция привлекали дружинников. Дружинники должны были патрулировать квадрат и сообщать о случаях нарушений общественного порядка или поломки объектов инфраструктуры начальнику квадрата. Тот, в свою очередь, передавал данные в единый информационный центр. В информационном центре располагались мощные компьютеры, которые аккумулировали информацию с камер и от волонтеров.

В базе данных единого информационного центра, помимо каждого объекта инфраструктуры вплоть до скамеек, было учтено и все население, распределенное по квадратам (примерно по 200–250 человек). Ответственный за квадрат должен был сообщать о всех изменениях: кто уехал из района, кто, наоборот, приехал. При этом все информационные системы были объединены в единую систему управления, поэтому перемещения людей фиксировались: допустим, если человек сменил место жительства в пределах района, то база данных другого квадрата сообщает, что он переехал именно туда.

За три года эксперимента в пекинском районе Дунчэн число социальных волнений и конфликтов удалость сократить на 35%. Власти стали пробовать работать по той же схеме и в других городах: Шанхае, Яньтае, Гуанчжоу. Но это были скорее инициативы и эксперименты местных властей. На общенациональном уровне за сетевое управление взялись в 2011 году.

В начале 2011 года на Ближнем Востоке бушевала «арабская весна». Волна протестов прокатилась по многим странам арабского мира и в некоторых из них привела к свержению режима или затяжной гражданской войне. Причем большую роль в организации протестных движений играли соцсети и интернет. Современные средства коммуникации позволяли за считаные дни мобилизовать тысячи человек и организовать массовые беспорядки.

Власти некоторых стран пытались в последний момент точечными мерами ограничить распространение информации. Власти Туниса, например, ограничивали доступ к LiveJournal. В Египте крупнейшие провайдеры по указанию режима Хосни Мубарака и вовсе отключили интернет. Но эти меры не помогли – было слишком поздно.

В Китае с тревогой смотрели на эти события, невольно проецируя их на собственные неспокойные регионы на западе и северо-западе страны. В июле 2011 года ЦК КПК и Госсовет КНР выпустили «Предложения об укреплении инноваций в социальном управлении». Документ не был опубликован в свободном доступе, но по некоторым цитатам из него на китайских государственных порталах и в СМИ можно сделать вывод, что значительная часть этого документа была посвящена сетевому управлению.

Стало понятно, что сетевое управление – полезный механизм, но одними камерами слежения и дружинниками здесь не обойтись. Нужна тотальная взаимосвязанная система контроля всех сфер жизни – как реальной, так и виртуальной. Как это можно сделать, показал Чэнь Цюаньго.

Железный Чэнь

В августе 2011 года в Тибетский автономный район был назначен новый партийный секретарь – Чэнь Цюаньго. И он сразу начал воплощать в жизнь идеи сетевого управления, причем с существенными инновациями. Он также разделил все городские территории на квадраты. И поставил через каждые 500 метров по небольшому полицейскому участку. Конечно же, не обошлось без камер наблюдения с технологией распознавания лиц, которые были установлены буквально на каждом шагу.

Данные с камер подведомственных квадратов поступают и обрабатываются в этих полицейских участках. При этом за счет близости участков друг к другу полицейский патруль в случае какой-либо экстренной ситуации может появиться на месте через одну минуту.

Кроме того, в отличие от пекинского района Дунчэн, где патрулирование квадратов осуществляли дружинники-добровольцы, для выполнения этой задачи в Тибете Чэнь привлекал исключительно полицейских. Если с 2007 по 2011 год в Тибете было принято на работу 2830 полицейских, то за пятилетку 2011–2016 годов на охрану общественного порядка поступило уже 12 313 новых сотрудников.

Все эти меры оказались очень результативны: за пять лет пребывания Чэнь Цюаньго на посту в Тибете не было ни одного случая массового протеста, произошло лишь восемь актов самосожжения (распространенный среди тибетцев способ выражения индивидуального протеста), тогда как по всей стране таких актов было 150 за тот же период. Таким образом, Чэнь зарекомендовал себя как успешнейший борец за стабильность. Поэтому в 2016 году его отправили в еще более нестабильный регион – Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР).

Полицейские сети от земли до неба

О том, что Синьцзян – это бомба замедленного действия, власти Китая думали всегда, но особенно после «арабской весны». В регионе, где живет более 10 млн уйгур-мусульман, сильны сепаратистские и радикальные настроения. В 2008 году произошли массовые волнения. В 2013-м террористы-смертники подорвали автомобиль прямо на центральной площади Тяньаньмэнь в Пекине. В 2014 году радикальные уйгуры устроили резню на вокзале в Куньмине, столице провинции Юньнань, и взрыв на рынке в Урумчи (административном центре Синьцзяна). После этих событий председатель КНР Си Цзиньпин призвал «расставлять сети от земли до неба», чтобы искоренить терроризм.

Чэнь Цюаньго подошел к поставленной задаче ответственно. Во-первых, он, как и в Тибете, расставил через 500 метров полицейские участки. Штат полицейских вырос значительно. Например, с 2003 по 2008 год в регионе было принято на работу 5800 полицейских. С 2009 по 2016 год было открыто уже 40 тысяч вакансий. В одном лишь 2016 году было принято на работу 90 тысяч новых полицейских.

В регионе на каждые 10 тысяч жителей приходится столько же камер наблюдения, сколько в других частях страны смотрят за несколькими миллионами человек. По подсчетам аналитической компании IHS Markit, на Китай приходится 46% мирового рынка систем видеонаблюдения на $17,3 млрд. В Китае уже установлено 176 млн камер (для сравнения: в США всего 50 млн), а к 2020 году будет установлено еще почти 500 млн камер. Значительная часть из них, конечно, поставят в Синьцзяне.

Однако этим система безопасности Синьцзяна не ограничивается. Каждый житель подвергается процедуре сканирования радужной оболочки глаза. Делается это для того, чтобы удостоверение личности невозможно было подделать. Кроме того, в полицейских базах данных хранятся фотографии всех зарегистрированных жителей, эта база связана с нейросетью, на основе которой и работает система распознавания лиц. Таким образом, уличные камеры в автоматическом режиме могут отслеживать перемещение по городу любого человека.

Во многих торговых центрах перед входом установлены сканеры, которые распознают лица и идентифицируют личность посетителей. Чтобы проехать на автозаправочную станцию, человек должен просканировать свои права на специальном устройстве, только тогда шлагбаум открывается и можно заехать на АЗС.

Если человек значится в полицейской картотеке как подозрительный, система автоматически посылает предупреждение в полицейский участок. При этом подозрительными для полиции могут быть не только люди с криминальным прошлым. Это могут быть и активисты-правозащитники, и просто этнические уйгуры-мусульмане. Недавно агентство Bloomberg сообщало со ссылкой на источник, знакомый с проектом, что власти ввели в строй систему, оснащенную искусственным интеллектом, которая сама предупреждает полицию, если подозрительные личности отклоняются от своего привычного маршрута работа – дом более чем на 300 метров.

На каждый автомобиль, зарегистрированный в Синьцзяне, согласно распоряжению властей, устанавливаются специальные датчики геолокации. При этом машина с номерами из другого региона не может просто так въехать в город. Дорожные камеры заранее предупреждают о приближении к городу «чужой машины». Каждый въезд в крупные города Синьцзяна оборудован специальными КПП. Иногородние автомобили тщательно досматриваются, а у водителей и пассажиров проверяют документы и фотографируют их.

Полицейские ходят по улицам со специальными гаджетами. Это анализатор мобильного контента. Они могут остановить любого человека на улице и попросить его мобильный телефон. Мобильный подключают к этому гаджету, который самостоятельно, независимо от модели телефона, определяет наличие на нем запрещенного, политически чувствительного контента. Поэтому распространена практика, когда люди имеют два телефона: один держат дома, а с другим ходят по улице. С другой стороны, все мобильные номера регистрируются. Поэтому власти все равно знают, сколько у человека мобильных устройств.

В Синьцзяне жестко контролируется даже оборот кухонных ножей. Купить нож можно лишь при предъявлении удостоверения личности. Всех продавцов этой продукции обязали приобрести специальное дорогостоящее оборудование. Если человек покупает нож, то на лезвии лазером гравируется QR-код, который содержит полную информацию о покупателе. Только после этого нож дают в руки покупателю. Видимо, вспоминая резню в Куньмине, власти решили пойти и на такие крайние меры.

Под маской доктора

Абдул Карем Абдулайни более 40 лет не посещал врачей. Он живет в отдаленном горном селе в Синьцзяне, и добраться до городской больницы для него целое приключение. Но медработники пришли к нему сами. Измерили давление, сняли кардиограмму, сделали экспресс-анализ крови. Оказалось, что у пожилого уйгура повышен сахар. Скоро врачи придут к нему снова; если уровень глюкозы в крови не нормализуется, придется начинать лечение от диабета.

А Турсун Реджеп давно страдал от гипертонии, но к врачам обращался нечасто. Бесплатная диспансеризация показала, что у него коронарная болезнь и сердечная пневмония. Турсуна Реджепа сразу госпитализировали без лишних бюрократических формальностей. Через четыре дня пациенту стало уже гораздо лучше.

Подобные истории часто рассказывают официальные синьцзянские СМИ. Вовремя выявить серьезные заболевания помогла ежегодная бесплатная диспансеризация, которую власти проводят для всего населения Синьцзяна в возрасте от 12 до 65 лет. В тестовом режиме программу стали проводить в 2016 году. В 2017-м, согласно сообщению на сайте Госсовета КНР, диспансеризацию прошли 18,8 млн человек. При этом население всего региона – 21,8 млн человек. Власти уездов отчитываются, что «диспансеризация приходит к каждому жителю самых удаленных поселений на самых последних километрах». На массовое обследование в 2017 году было потрачено 1,5 млрд юаней.

Официально заявляется, что всеобщая диспансеризация проводится для раннего выявления и лечения заболеваний, повышения уровня здоровья населения и качества медицинских услуг в относительно бедном регионе, а также создания цифровых историй болезни населения. Цель, конечно, благородная. Но ведь Синьцзян не единственный относительно бедный регион Китая. Почему же «диспансеризация для всех» положена только жителям Синьцзяна?

Ответ на этот вопрос нашла организация Human Rights Watch. В декабре она опубликовала расследование, в котором сообщается, что во время бесплатных диспансеризаций у населения Синьцзяна собирают образцы ДНК, которые потом передаются правоохранительным органам. «Массовый сбор образцов ДНК – это само по себе серьезное нарушение прав человека. Еще хуже, что происходит это обманным путем под видом бесплатного медицинского обследования», – писала HRW.

В подтверждение своих опасений организация приводит документ: «Рабочие указания по точной регистрации и проверке населения автономного района (СУАР)». Документ, по данным HRW, выпущен руководящей группой по системе регистрации настоящего имени, управлению и обслуживанию населения. HRW ссылается на сайт администрации города Аксу, где был опубликован полный текст этого документа (сейчас страница, на которую была дана ссылка, уже не существует, причем она даже не отображается в кеше поисковых систем).

Зато был найден другой документ: «План реализации работы по точной регистрации и проверке населения уезда Инин» (тоже находится в Синьцзяне), опубликованный на сайте администрации уезда. В нем говорится, что основная цель программы – собрать и проверить данные о реальном количестве населения региона, собрать фотографии, отпечатки пальцев, сканы радужной оболочки глаз, данные о группе крови и ДНК у всего населения в возрасте от 12 до 65 лет. А для представителей фокус-групп и их родственников возрастные ограничения отсутствуют.

Все данные должны быть собраны воедино и привязаны к номеру удостоверения личности человека, чтобы создать электронную базу данных всего населения. За сбор биометрических данных (фотографии, отпечатки пальцев, сканы радужной оболочки), согласно документу, отвечают правоохранительные органы на местах. За сбор образцов ДНК отвечают работники на местах Госкомитета по делам здравоохранения и планового деторождения КНР. Массовый сбор образцов ДНК должен производиться в ходе всеобщей ежегодной бесплатной диспансеризации, говорится в документе.

На своем сайте HRW дает неофициальный перевод на английский язык «Рабочих указаний по точной регистрации и проверке населения автономного района (СУАР)». И хотя оригинал документа найти не удалось, текст найденного «Плана реализации работы по точной регистрации и проверке населения уезда Инин» практически полностью совпадает с текстом, который дает HRW. Поэтому можно сделать предположение, что документ, найденный правозащитниками, просто был удален с официальных сайтов администраций и все следы в интернете тщательно зачищены после того, как вышла резонансная публикация HRW.

Биослежка

Конечно, ежегодная диспансеризация – дело добровольное. Однако власти развернули масштабную кампанию, убеждая население в необходимости этого мероприятия. Причем делают это на редкость настойчиво. На местном телевидении регулярно выходят сюжеты о счастливых жителях деревень, которые прошли обследование, не потратив на это ни юаня, и вовремя выявили опасные заболевания. Люди оперативно получили высокотехнологичную медицинскую помощь, и это спасло им жизнь. При этом регулярно приводятся слова Си Цзиньпина, которые он произнес на Национальном конгрессе гигиены и здоровья в 2016 году, что «без здоровья всего народа невозможно построение общества средней зажиточности».

Что делают на диспансеризации? Согласно «Плану реализации процедур диспансеризации населения», в программу входит общий осмотр, аускультация (прослушивание внутренних органов с помощью стетоскопа), общий анализ крови и анализ на глюкозу, анализ мочи, ЭКГ, ультразвуковая диагностика печени, почек, поджелудочной железы, рентгенография органов грудной клетки. При этом пациентам ничего не сообщается о заборах образцов ДНК.

Чем грозит для человека тайный сбор его биоматериалов? Дело в том, что образцы ДНК – это, по сути, конфиденциальные личные данные человека. Их сбор без личного согласия нарушает фундаментальное право человека на телесную неприкосновенность, охрану жизни и здоровья. Использование таких данных должно быть строго регламентировано. Иначе они могут быть использованы для тотальной слежки над людьми, причем на генетическом уровне.

В процессе жизнедеятельности человек неизбежно оставляет свои генетические следы: например, слюну на посуде, волосы на одежде и на мебели и т.д. Таким образом можно идентифицировать и отслеживать места пребывания человека, его круг общения. Это возможно, даже если человек, например, кардинально изменил свою внешность, поскольку генетический код остается одинаковым всю жизнь. Более того, можно выявлять, отслеживать и оказывать давление на родственников искомого человека.

Прецеденты в Китае были. В прошлом году полицейские рапортовали о поимке серийного убийцы, который изнасиловал и убил более 11 женщин. Его не могли поймать много лет. А теперь с помощью технологий анализа ДНК на убийцу вышли через его дядю, у которого произвели забор биоматериала.

В уезде Цяньвэй в провинции Сычуань медработники ходили по школам, собирая образцы ДНК у всех учащихся мужского пола. Зачем это делалось, стало понятно через некоторое время. Таким образом полиции удалось раскрыть убийство двух владельцев магазина девятилетней давности – на преступников вышли через их младших дальних родственников, которые учатся в школе.

Китай обладает самой крупной в мире базой ДНК. Руководитель Центра экспертизы вещественных доказательств Министерства общественной безопасности КНР Лю Шо в своей статье в специальном ведомственном журнале «Технологии криминалистики» писал, что на 2016 год в базе данных китайской полиции 54 млн профилей ДНК. Для сравнения: в США этот банк данных насчитывает всего 13 млн профилей.

В планах китайской полиции к 2020 году довести этот показатель до 100 млн профилей. Это значит, что каждый год должно собираться столько же биоматериала, сколько в США собиралось в течение более 20 лет. Полиция с воодушевлением смотрит на поставленную задачу. «Банк данных ДНК стал оружием точного поражения, которое применяет полиция в расследовании и раскрытии преступлений» (DNA)», – пишет Лю Шо. На эти цели уже потрачен не один миллиард юаней.

С другой стороны, для китайской полиции нет никаких юридических преград в этом деле, что дает ей существенное преимущество по сравнению с иностранными коллегами. В США, например, образцы ДНК в большинстве штатов могут собираться лишь у осужденных за тяжкие преступления людей. В некоторых штатах, правда, есть послабление: сбор биоматериалов можно осуществлять и у подследственных.

В Китае статья 130 Уголовно-процессуального кодекса гласит: «Для определения конкретных обстоятельств, характера повреждений или физического состояния жертвы или подозреваемого может быть проведено медицинское обследование, собраны отпечатки пальцев, кровь, моча и другие биологические материалы. Если подозреваемый отказывается от процедуры, следователи в случае необходимости могут настаивать на проведении принудительных процедур. Осмотр и забор биоматериалов должен проводиться лицами того же пола, что и подозреваемый». Других разъяснений по этому вопросу Уголовный кодекс не дает.

В 2011 году Главное государственное управление КНР по контролю качества, инспекции и карантину совместно с Государственным комитетом по стандартизации Китая опубликовали для обсуждения проект документа «Технологии информационной безопасности – инструкции по защите персональных данных», разработанный Министерством промышленности и информатизации КНР. В них говорится, что обработку персональных данных нельзя проводить без согласия лица, которому они принадлежат, за исключением случаев, предусмотренных законодательством.

Документ не разъясняет, что это за случаи. Но в конце декабря 2017 года те же структуры выпустили «Технологии информационной безопасности – стандарты по защите персональных данных». Документ разработан Всекитайским техническим комитетом по стандартизации в сфере информационной безопасности и вступит в силу в мае 2018 года. В нем говорится, что собирать, использовать, передавать и обнародовать персональные данные, в том числе «деликатные» персональные данные, можно без согласия лица, которому они принадлежат, в случае, если эти действия напрямую связаны с государственной или общественной безопасностью, национальной обороной, общественным здравоохранением, важными общественными интересами, расследованием преступлений, вынесением приговора и его исполнением. Биологические материалы упоминаются в документе как «деликатные персональные данные», и данный пункт на них также распространяется.

Безусловно, иногда исследование образцов ДНК бывает необходимо для раскрытия преступлений. Однако практика показывает, что рутинный сбор и обработка биоматериалов не оправданы хотя бы по экономическим соображениям. Например, полиция Дацина (северо-восток КНР) собрала 340 тысяч образцов. Но это помогло раскрыть лишь 136 преступлений. По словам представителя полиции города, большинство преступлений совершается рецидивистами, поэтому собирать биоматериалы целесообразно лишь у определенной фокус-группы. Между тем власти Синьцзяна потратили более 60 млн юаней на закупку оборудования для обработки образцов ДНК. Зачем вкладываются такие деньги?

Любопытно, что программа бесплатной диспансеризации и, соответственно, массового сбора ДНК началась в 2016 году – именно тогда, когда на должность партийного секретаря Синьцзяна заступил Чэнь Цюаньго. Можно предположить, что Чэнь решил выстроить систему тотального контроля: физического, цифрового и даже генетического. Кстати, в фокус-группы, на которые не распространяются возрастные ограничения по сбору ДНК, входят мигранты, не имеющие прописки в Синьцзяне. Соединив материалы ДНК с другими большими данными, например с камер слежения или сканеров радужных оболочек, действительно можно создать всемогущее всевидящее око, которое знает подноготную каждого человека в городе.

Море данных

По свидетельствам очевидцев, жизнь в Синьцзяне сейчас напоминает пребывание на режимном объекте. Многочисленные отряды вооруженной полиции, КПП, похожие на блокпосты, поделенные на квадраты города, камеры слежения и сканеры. Конечно, большая масса радикально настроенного мусульманского населения Синьцзяна – серьезный источник нестабильности в стране. Это по-прежнему бедный регион с высоким уровнем безработицы.

Различные террористические организации, в том числе ИГ (запрещена в РФ), активно вербуют жителей Синьцзяна в свои ряды. Так что понять обеспокоенность властей можно. Но помогут ли решить проблему Синьцзяна сотни миллионов камер и сбор биоматериала у миллионов человек? Сможет ли система уследить за всеми? Не утонет ли полицейская машина в море big data?

Может быть, важен не сам тотальный контроль, а мысль, что Большой брат все время смотрит на тебя? Может, это и есть те самые моральные сдержки, которых, по мнению многих китайских исследователей, так не хватает современному обществу? По словам Софи Ричардсон, директора китайского отделения HRW, важно, чтобы люди знали, что они под постоянным контролем. Не важно при этом, смотрит на них полиция на самом деле или нет. Это будет подсознательное чувство, которое, конечно же, будет отражаться на их поведении и образе жизни.

Что будет с огромной исследовательской и производственной базой, когда система контроля полностью отстроится и наладится? Ценным опытом и знаниями можно поделиться. В Эквадоре уже спокойно. Китайская национальная импортно-экспортная корпорация электроники CEIEC распространила свою сеть на Лаос, Мьянму, Венесуэлу, Бразилию, Боливию, Перу. Кстати, единственное представительство компании в Европе находится в Москве.

Эквадор. Китай > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Медицина > camonitor.com, 9 февраля 2018 > № 2490795 Леонид Ковачич


Казахстан > Медицина > newskaz.ru, 8 февраля 2018 > № 2488408 Рамиль Танкачеев

Жизнь и боль: почему казахстанцев лечат тем, от чего отказались в мире

В конце прошлого года в Национальном центре нейрохирургии в Астане открылся уникальный кабинет диагностики боли. Аналога ему в медицинских учреждениях страны пока нет.

Жания Уранкаева

Новатором, предложившим пациентам и докторам иначе посмотреть на природу боли, стал врач – нейрохирург высшей категории, вертебролог, ведущий специалист по лечению боли Рамиль Танкачеев. Корреспондент Sputnik Казахстан побеседовала с нейрохирургом о том, каково жить с ежедневной физической болью и насколько реально казахстанцам получить достойное лечение на уровне мировых стандартов у себя в стране уже сегодня.

– Рамиль Шамильевич, уникальный кабинет боли появился в национальном центре нейрохирургии, также Вы открыли в стране первую школы боли при Central clinic. Эти действия говорят о востребованности снятия синдрома боли? Почему в последние годы эта тема стала предметом пристального изучения специалистов мировой медицины? И как мы жили с этим до этого, получается, терпя? Расскажите, как появилась идея организовать "движение против боли"?

- Работая с пациентами, я вижу огромное количество людей, живущих с ежедневной болью. Чаще всего люди приходят тогда, когда поставлен неправильный диагноз, терапия и диагностика велась неправильно. В советской школе был культ болезни, за рубежом это неприемлемо. Так как лечиться у них дорого, а здоровье для пациента, в первую очередь, его приоритет. Создание многофункциональной команды было нашей задачей. Мы провели конференцию, на которой заявили, что хотим создать школу боли, чтобы помочь тем пациентам, которые ходят из кабинета в кабинет и не могут разорвать этот порочный круг.

Свой поход мы видим в многопрофильности. То есть специалисты проводят некий check up, определяются с проблемой и очень быстро предпринимают действия по устранению боли. Когда мы показали ступенчатую терапию, многие заинтересовались и предложили сделать это. Мы нашли людей, которые отозвались и организовали Central Clinic. В течение года мы ездили по поликлиникам и проводили конференции при помощи фармкомпаний. Собирали неврологов и объясняли, что мир уже давно шагает по-другому. Тенденция лечения этих проблем – другая. Большая половина терапии, которая у нас ведется она, к сожалению, неправильная, невзвешенная, некорректная по срокам и по длительности.

– Хотите сказать, что у нас настолько все плохо?

– К сожалению, да. Лекарственная терапия, проводимая у нас, в британском фармацевтическом вестнике вообще не существует по доказательной медицине. У нас лечат некоторыми препаратами, которые не применяются нигде в мире (Израиле, США, Германии). Я вижу, что наши стандарты отличаются от международных. Отрадно, что сейчас профильное министерство ведет определенную работу для того, чтобы приблизиться к мировым стандартам.

– В чем тогда заключаются основные различия в терапии за рубежом и на чей опыт вы опирались при разработке своей методики?

– Во-первых, все, что мы делаем, основано на доказательной медицине. На сегодняшний день мы имеем соглашение с ведущими специалистами США, Германии. Специалисты из Хельсинки также заявили о своей заинтересованности. Основное отличие мирового подхода в терапии от нашего в том, что в мире уже давно ведется градация, когда по прошествии шести месяцев лечение не помогает, все вытекает в хронический процесс. Именно в этот момент мультдисциплинарная команда должна включиться в процесс. Кроме этого, мы заключаем соглашение с японскими специалистами по работе бесконтактного снятия болевого синдрома.

– Расскажите подробнее о Вашей терапии. Как проходит процесс избавления от боли?

– Схема нашего лечения такова: первым принимает с пациента с болью невролог, далее подключается терапевт, который может снять эту боль. Потом, если вдруг не получается, прихожу я и провожу хирургию, которая должна спасти человека. Далее приступает реабилитолог и всю эту команду контролирует психолог. Потому что в более чем 60% случаев нужна помощь психолога, иногда психиатра. Хроническая боль доводит людей до депрессии. Они не приходят на работу, они бросают семьи и вступают в конфликт со всеми. При этом не они тому виной, их заболевание привело к этому асоциальному положению в жизни.

– Это очень интересно, есть ли отклик от коллег? Как отреагировало министерство здравоохранения?

– После того, как доктора услышали нашу идею, они предложили создание ассоциации. Мы планируем внедрить эту терапию в структуру поликлинического звена. Обучить докторов, чтобы пациентам оказывалась правильная помощь, велась запись уровня боли, ее оценка, и как лекарственная терапия, подобранная врачом, помогает этому пациенту. Правильная дорожка терапии позволит не только излечиться, но и сэкономить время и деньги. Безусловно, коллеги поддержали наше видение. Что касается министерства здравоохранения, то пока мы не заявлялись там. На данном этапе мы работаем разрозненно, не имеем общей базы, алгоритмов терапии, до конца сформированной команды. Когда мы все это соберем, будет целесообразно идти в министерство и что-то предлагать.

– Рамиль Шамильевич, не секрет, что сейчас с физической болью ежедневно сталкиваются не только спортсмены или люди пожилого возраста. Можете ли нарисовать портрет своего пациента?

– Это, как минимум, два портрета. Как правило, люди, которым уже за 50, имеющие массу заболеваний и сопутствующие проблемы. Второй пациент, это молодой или средних лет, трудоспособный, выбившийся из седла человек. Ему необходимо очень быстро вернуться в строй. В гендерном плане нельзя сказать, что женщины болеют чаще мужчин, это происходит в равной степени. Сейчас чаще к нам обращаются сотрудники офисов, так называемый "офисный планктон", и школьники, которые много времени проводят за компьютером и гаджетами. Этот факт удивил и наших японских коллег, с которыми мы сотрудничаем сейчас. Когда они были у нас, то задали вопрос о том, где возрастная аудитория? У них пациентами чаще всего становятся бабушки и дедушки пенсионного возраста, у нас, напротив, болевую терапию проводят граждане молодого и среднего возраста.

– Эта тоже, получается, наша национальная черта?

– Одна из. Если сравнить с японцами, то мы сильно отличаемся в образе питания, восприятия своего здоровья и в целом образа жизни.

– Как у нас часто бывает, люди либо вообще не занимаются, либо переусердствуют. Как на здоровье казахстанцев отражается нынешняя мода на различные фитнесс-программы?

– Сейчас, действительно, многие наши неврологи рекомендуют казахстанцам бассейн, кинезис и лечебную физкультуру. Лично я – только за. Есть много подходов и школ. Но заниматься обязательно нужно, движение – жизнь. Как я говорил ранее, сейчас к нам приходит огромное количество "офисного планктона". В беседе с ними выясняется, что они приобретают абонемент на год и посещают зал от пяти до двенадцати раз за весь год. Я таким пациентам говорю: ребята, если бы вы регулярно занимались, то не стали бы моими клиентами. Многие начинают заниматься, когда уже появились жалобы и проблемы, таких пациентов я останавливаю. Им нужно сначала избавиться от боли, выяснить причину конфликта, которая дает эту проблему, и только потом заниматься, иначе можно усугубить недуг. Я за правильный спорт.

– Получается Вы боретесь с симптомом, но не с самой болезнью?

– Когда ко мне приходит пациент и мы снимаем ему острую боль, то обязательно предупреждаем, что теперь пациенту нужно научиться правильно жить со своей болезнью. Нужна грамотная реабилитация, чтобы не усугубить свою проблему и не распространить болезнь дальше. Но, к сожалению, человек устроен так, что он берет себя в руки максимум на неделю-месяц, а потом расслабляется вновь.

– Вы сказали, что в вашей команде обязательно присутствие психолога. Как часто мы сами себе внушаем болезнь?

– Вообще, терапия болевых синдромов – это психосоматика. И, к сожалению, у нас мало специализированных психологов, работа с ними – большая задача. Бывают случаи, когда от первого дня поступления и до выписки пациент нуждается в сопровождении психолога. Специалист поможет поменять образ жизни и ментальность понимания, как жить с болью, если от нее невозможно избавиться. Бывают случаи, когда пациенты понимают, что операция им жизненно необходима, но не могут подписать разрешение на операцию, испытывая страх наркоза. В этом отношении психосоматика очень сложна, человеку нужно помогать справиться с этим. И в моей команде самой дефицитной является специальность психолога.

– Не могу не спросить у вас о стоимости процедур. Насколько они доступны для наших граждан?

– Терапия довольно разнонаправленная. Все зависит от того, с чем пришел пациент, и цена довольно недорогая, она равна ценам, которые есть в клиниках Астаны. Сейчас у нас нет цели зарабатывать на этом деньги. Цель сейчас другая. У нас есть желание сделать это, так как пора. Самое главное, мы видим ресурс той задачи, которую мы воплощаем в жизнь.

– Рамиль Шамильевич, у героев наших интервью мы взяли за правило интересоваться любимой книгой, которая оказала непосредственное влияние. Есть ли таковая у вас?

– Не так давно я перечитал роман Эриха Марии Ремарка "Три товарища", который читал в студенческие годы. Боль Второй мировой войны, боль, через которую прошли люди, позволяет понять и гордиться временем, в котором живем мы. В спокойное мирное время, когда каждый из нас может что-то творить, раскрываться и идти к совершенству.

Казахстан > Медицина > newskaz.ru, 8 февраля 2018 > № 2488408 Рамиль Танкачеев


Россия > Медицина > forbes.ru, 2 февраля 2018 > № 2483990 Максим Скулачев

Секрет вечной молодости. В чем причины старения и смерти человека

Максим Скулачев

ведущий научный сотрудник МГУ им. Ломоносова и гендиректор компании «Митотех»

Мы стареем не просто так, а в результате специальной биологической программы. Но в мире есть африканский голый землекоп, похожее на мышь и неспособное состариться животное. Ученые выяснили, почему люди стареют, а землекопы — нет

Эта статья — четвертая в небольшом биологическом сериале о молодости, старении, смерти и генетических программах.

Смерть ради жизни

На случай, если вам лень читать три предыдущие статьи (1, 2 и 3) или в постоянной суматохе нашей жизни вы подзабыли, о чем там шла речь, вот «краткое содержание предыдущих серий».

Я придерживаюсь мнения, что жизнь отдельного индивидуума, отдельной особи какого-то биологического вида, — штука очень ценная, но есть вещи и поважнее. А именно — сам вид. То есть на самом деле полный набор генов (это называется геном), который содержится в каждой особи этого вида и, собственно, определяет, что она такое. На наш взгляд, более правильно рассматривать любые живые существа просто как временное вместилище для генов, которые они получили от своих родителей и передадут своим детям. Впервые в явном виде подобную идею сформулировал, наверное, Ричард Докинз в своей знаменитой книге «Эгоистичный ген».

Как правило, интересы генома и его временного носителя (живого существа) совпадают. Но иногда — нет. И тогда моментально выясняется, кто в доме хозяин: конечно же, геном. Если геному вида угрожает опасность или просто виду нужно развиваться, то носителем можно смело пожертвовать — следующие поколения «новых нарожают».

В результате, я уверен, что геномы большинства (если не всех) живых существ содержат специальные вредные программы. От которых самим существам ничего хорошего не бывает, но которые нужны для развития вида. В первую очередь, программы смерти, обеспечивающие смену поколений и, соответственно, эволюцию. Причем иногда они устроены «быстрым» способом — например, у однолетних растений, которые погибают, убиваемые собственными семенами после их созревания, а иногда — «медленным». И самая противная программа медленного самоубийства — это программа старения. Которая заставляет многие виды, в том числе и нас с вами, «портиться» с возрастом и в конце концов — умирать.

Неправильный мышь

То факт, что мы стареем не просто так, а в результате деятельности специальной биологической программы, — вещь не очевидная и требует доказательства. Я попробовал построить его «от противного», продемонстрировав вам пример животного, которое программу старения себе отключило. Потому что ему больше не нужно так уж сильно ускорять собственную эволюцию — он и так хорош! Это, как и мы с вами, млекопитающее, довольно близкий родственник обычной мыши — африканский грызун голый землекоп! Если мышь живет 2-3 года, успевает за это время полностью состариться и умирает от старости, то землекоп живет более 30 лет и, если у него иногда и проявляются какие-то признаки старения, то они, как правило, не смертельны. Большинство биологов сходятся во мнении, что голый землекоп — это нестареющее животное (ну, или если выражаться более научно, — животное с пренебрежимым старением).

И вот в нашем сериале пришло время ответить на главный «вопрос про землекопов»: как он это сделал? Как он отключил свое старение??!

Еше пару лет назад мне было бы нечего сказать на эту тему. Но в 2017 году в одном из самых престижных научных журналов в мире «Physiological reviews» мы сумели опубликовать теоретическую работу, объясняющую феномен нестарения голого землекопа. В конце 2017-го вышла ее версия на русском.

Все началось, как всегда, с митохондрий. Это такие маленькие электростанции, которые есть в каждой клетке и с помощью которых мы дышим. Надеюсь, что о них будет отдельная серия нашего сериала. Изучение митохондрий — главная специальность академика Владимира Петровича Скулачева. Собственно, в его лаборатории в конце 60-х годов было выяснено, как они работают. Последние лет 20 академик, помимо митохондрий, интересуется проблемами старения и, конечно же, предпринял титанические усилия, чтобы провести эксперимент с митохондриями голого землекопа. Должен заметить, что митохондрии очень сильно связаны со старением, но об этом — в следующих сериях.

Исследования митохондрий голого землекопа увенчались успехом. В институте при Берлинском зоопарке проводили эксперименты на землекопах, специально приехавшему для этого из Москвы сотруднику Владимира Скулачева — известному биологу Михаилу Высоких — удалось получить образец ткани землекопа и померить различные параметры работы митохондрий в этой ткани. Ничего особо интересного в них не оказалось, кроме немного странной кривой, показывающей скорость поглощения кислорода митохондриями (они же дышат) в определенных условиях.

Вернувшись в Москву, Михаил показал эту кривую руководителю, которому она тоже что-то напомнила, но что именно — они вспомнить не смогли. Так биологи и ломали себе головы, пока не показали график еще одному коллеге, заведующему лабораторией биоэнергетики клетки Борису Черняку, который известен тем, что никогда ничего не забывает (ну, во всяком случае, если это связано с митохондриями, дыханием и живыми клетками). Он посмотрел и тут же сказал: точно такую же кривую можно получить, регистрируя дыхание митохондрий новорожденных крысят!

Владимир Скулачев и голый землекоп

И вот тут у Владимира Петровича возникла одна идея. Захватившая его настолько, что он собрался и поехал в Берлин, чтобы лично посмотреть на голого землекопа (фото выше — «Академик и землекоп»). Что же он обнаружил? Что он (землекоп) — голый. И знаете, на кого он похож из-за этого?

Новорожденные детеныши землекопов

Новорожденные детеныши крысы

Смотрите: вот на фотографии выше запечатлены голые землекопы. А рядом — вовсе не землекопы. Это новорожденные крысята. Видите, насколько они похожи? Через несколько дней крысята повзрослеют, оденутся шерсткой и превратятся в нормальных крыс. А землекопы — нет. Они так на всю жизнь и останутся как бы новорожденными.

Дальнейшее разбирательство показало, что у землекопов есть более 40 признаков такой «новорожденности», или «детскости», по сравнению с крысами. Вот некоторые из них:

Маленький вес по сравнению с другими видами семейства.

Отсутствие шерсти (она всегда есть у грызунов).

Отсутствие ушных раковин.

Ограниченные возможности для поддержания постоянной температуры тела (как у новорожденных млекопитающих).

Высокие когнитивные способности (любопытство).

Низкая восприимчивость к боли.

Способность нейронов к регенерации и увеличение срока жизни нейронов.

Отсутствие снижения с возрастом уровня инсулин-подобного ростового фактора 2 (IGF2).

Отсутствие снижения с возрастом уровней супероксиддисмутаз 1 и 2, а также каталазы.

А также еще несколько десятков внешних, физиологических и биохимических признаков.

То есть получается, что землекоп остановил программу своего индивидуального развития на стадии новорожденного грызуна. Подобное явление было описано раньше для, например, земноводных, и оно называется неотения.

Аксолотль

Справедливости ради надо сказать, что Владимир Скулачев не первым обратил внимание на то, что землекоп — это неотеническое животное. До него это подметили Ричард Александер в 1991 году и некоторые другие ученые. Но они совершенно не связывали этот феномен с долгожительством (Александер про продолжительность жизни этих животных просто не знал).

Застрять в детстве

Академик Скулачев сформулировал очень простую идею: если землекоп остановился на стадии детеныша, то его программа индивидуального развития просто не доходит до того места, когда пора запускать старение. Дети же не стареют! Тем самым у нас получается самое главное доказательство: старение — это часть программы развития и жизни организма. Такая же, как рождение, рост, созревание. И если вся эта программа остановлена, то и старение — тоже!

Вот что произошло с землекопами. Если бы это случилось с обычным видом, то он бы очень скоро исчез, потому что в отсутствие старения его эволюция сильно замедлилась бы. А землекопа спасла его эусоциальность. Жизнь в «режиме муравейника» оказалась настолько более устойчивой, что он смог позволить себе отключение старения как эволюционного инструмента.

И, похоже, в эволюции самого интересного для нас вида биологических существ — Homo sapiens — началась точно такая же история, которая произошла с голым землекопом. Вы никогда не обращали внимание на то, что люди больше всего похожи на… детенышей обезьян? Но об этом — в следующей серии. Которая будет посвящена программе старения человека!

Россия > Медицина > forbes.ru, 2 февраля 2018 > № 2483990 Максим Скулачев


Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 1 февраля 2018 > № 2499024 Георгий Бовт

История Елены Мисюриной всколыхнула все московское врачебное сообщество, которое посчитало дело совершенно безосновательным. Генпрокуратура потребовала отменить уже вынесенный врачу приговор, а именно вернуть ее дело в надзорное ведомство и избрать гематологу меру пресечения, не связанную с лишением свободы, то есть отпустить из СИЗО.

Отменить приговор гематологу уже потребовала Генпрокуратура. Можно ли считать, что это результат давления профессионального сообщества врачей?

Следственный комитет заявлял: те, кто критикует вынесенный врачу приговор, провоцируют недоверие граждан к медицинской системе в целом. Стало ли требование Генпрокуратуры результатом давления профессионального сообщества врачей? Об этом — в комментарии Георгия Бовта.

Дело Елены Мисюриной настольно возмутило врачебное сообщество Москвы, которое начало кампанию солидарности в соцсетях, что шум дошел до столичных властей. Обеспокоенность в данной связи выразил мэр Сергей Собянин. Городские власти обещали Мисюриной оказать всяческое содействие в юридической помощи. Уже это само по себе — свидетельство неординарности дела, которое, в отличие от довольно редких в нашей судебной практике дел о врачебных ошибках, закончилось приговором к реальному сроку.

Притом что среди доказательств виновности Мисюриной не было, кажется, ни одного экспертного заключения профессионалов-гематологов, а все обвинение строилось, по сути, лишь на показаниях паталогоанатома частной клиники, которая вообще не имела лицензии на проведение вскрытия. Тем удивительнее признание министра Вероники Скворцовой в том, что она не знает о деле Мисюриной вообще ничего.

Следователи, все чаще преследуя врачей — за злоупотребления сильнодействующими болеутоляющими препаратами, за врачебные ошибки, за коррупцию, — отчасти являются выразителями общественных настроений. Россияне все более недовольны качеством медицинских услуг. Недовольны скрытыми и открытыми поборами. Недовольны тем, что приема специалиста приходится ждать неделями, а уровень квалификации врачей падает.

Обыватели недовольны именно такими результатами медицинских реформ, этих всевозможных слияний и поглощений, сокращений штатов врачей. Они недовольны необходимостью искать по знакомым «хирургов от бога», не доверяя тем, к кому попали по направлению. Они привыкли перепроверять диагнозы в разных местах и еще, на всякий случай, у знахарей и ясновидящих. И еще они привыкли платить, платить и платить за то, что как бы по конституции, как они полагают, положено им бесплатно.

Следователи в этом смысле выступают в роли эдаких выразителей народного гнева, помимо того что они являются еще более последовательными проводниками «обвинительного уклона» нашей судебной системы, в которую если уж попал, то с оправдательным приговором вряд ли выберешься. Однако следователи и судьи, увы, не могут вылечить отечественную медицину.

А если они еще и встанут на решительную борьбу с врачебными ошибками, да еще применят свой главный «терапевтический препарат» общего действия — палочную систему, пожалуй, угробят эту нашу медицину окончательно. Потому что под страхом уголовного преследования в случае, если тяжелый пациент умрет, врач побоится вообще браться за его лечение под тем или иным предлогом. Ведь не ошибается тот врач, который ничего не делает и гоняет пациента из одного кабинета в другой. Будет ровно то, что случилось в онкологии, когда безнадежные больные, которым запуганные следователями врачи боятся выписывать обезболивающее, кончают жизнь самоубийством.

С врачебными ошибками должно в первую очередь бороться само медицинское сообщество. Во-первых, признавая их, когда они происходят по причине недостаточной компетенции врачей или несоблюдения определенных стандартов, а не выгораживая коллег из соображений корпоративной солидарности. Во-вторых, борясь с теми изъянами самой отечественной системы здравоохранения, которые либо прямо толкают врачей к неправильному лечению, либо создают такие условия, что число ошибок увеличивается. Например, когда из-за недостаточного финансирования нет необходимого оборудования, лекарств или персонал не умеет работать на том новейшем оборудовании, что есть.

Или когда врачи вынуждены работать на полторы-две ставки и у них просто не остается сил для профессионального роста. Или когда на прием пациентов стандартами нашей медицины, о которых министр Скворцова уж точно должна знать, предусмотрены буквально считаные минуты, в течение которых врач не столько осматривает пациента, сколько заполняет всевозможные формы и думает, как бы уложиться в те нищенские финансовые нормативы, которые выделены на лечение подчас самых сложных заболеваний.

Здесь речь уже не столько о врачебных ошибках, сколько о чудовищных сбоях самой системы здравоохранения. Ни один следователь тут ей не поможет.

Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 1 февраля 2018 > № 2499024 Георгий Бовт


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 31 января 2018 > № 2482714 Ирина Сысоенко

Ирина Сысоенко: "Главным фактором эффективности медреформы является ее правовое обеспечение"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" заместителя главы комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения, главы подкомитета по вопросам контроля реализации медицинской реформы Ирины Сысоенко

Как Вы оцениваете ход медицинской реформы?

- Прошлый год ознаменовался принятием принципиально важных законов – "Об автономизации медицинских учреждений" и "О государственных финансовых гарантиях медицинского обслуживания населения", которые, по сути, и составляют основу медицинской реформы.

Хочу обратить внимание на то, что закон Украины "О государственных финансовых гарантиях медицинского обслуживания населения" вступил в силу 30 января 2018 года и будет вводиться в действие поэтапно: с 1 июля этого года вводится реализация программы медицинских гарантий для первичной медицинской помощи.

В течение 2018-2019 годов реализация программы медицинских гарантий постепенно будет вводится для других видов медицинской помощи, в том числе путем реализации пилотных проектов для соответствующих видов медицинских услуг, отдельных медучреждений, населенных пунктов или регионов.

И только с 1 января 2020 года предусмотрена реализация программы медицинских гарантий для всех видов медицинской помощи. Поэтому можно будет дать объективную оценку медицинской реформе не ранее, чем в конце 2021 года.

- Насколько, по вашему мнению, готовы нормативные акты для ее внедрения?

- Законы приняты. Для их реализации необходимо разработать и утвердить немало подзаконных нормативно-правовых актов, а это сфера ответственности исполнительной власти, в частности Министерства здравоохранения.

Например, для реализации закона о государственных финансовых гарантиях медицинского обслуживания населения необходимо разработать и утвердить ряд около 15 нормативно-правовых актов. В том числе порядок разработки отраслевых стандартов и проведения государственной оценки медицинских технологий; порядок реализации государственных гарантий медицинского обслуживания населения по программе медицинских гарантий для первичной медицинской помощи; типовую форму договора о медицинском обслуживании населения по программе медицинских гарантий, порядок его заключения, изменения и прекращения; порядок функционирования электронной системы здравоохранения; условия и случаи предварительной оплаты предоставления медуслуг и лекарств по программе медицинских гарантий, поставщиками которых являются государственные и коммунальные учреждения.

Кроме того, необходимо утвердить условия, порядок и сроки предоставления субвенции из госбюджета соответствующим местным бюджетам в течение 2018-2019 годов для финансирования оказания первичной медпомощи коммунальными учреждениями здравоохранения, которые не заключили договора о медобслуживании населения с уполномоченным органом, порядок реализации пилотных проектов, перечень медицинских услуг и лекарственных средств, которые оплачиваются за счет госбюджета, тарифы и корригирующие коэффициенты в течение 2018-2019 гг., а также порядок добровольной аккредитации медицинских учреждений, порядок назначения и предоставления медицинских субсидий.

Также для реализации закона обязательно нужно разработать и утвердить порядок реимбурсации лекарственных средств по программе медицинских гарантий на соответствующий год, типовую форму договора о реимбурсации, порядок его заключения, изменения и прекращения, порядок разработки программы медицинских гарантий с учетом положений отраслевых стандартов в сфере здравоохранения, которая утверждается Верховной Радой в составе закона о госбюджете на соответствующий год, проект программы медицинских гарантий, форму декларации и порядок выбора врача, предоставляющего первичную медицинскую помощь, методику расчета тарифов и корригирующие коэффициенты, тарифы оплаты предоставления медицинских услуг, лекарственных средств и медицинских изделий.

Хочу отметить, что одним из главных факторов эффективности проведения медицинской реформы является максимально качественное нормативно-правовое ее обеспечение. Поэтому я инициировала создание подкомитета по контролю реализации медицинской реформы на базе Комитета ВРУ по вопросам здравоохранения. Его работа будет состоять в конструктивном взаимодействии с Кабинетом министров Украины, в частности с Минздравом.

- Как вы оцениваете работу Минздрава по реформированию?

- Сейчас критиковать Минздрав стало для некоторых народных депутатов традицией, хобби…

Моя позиция такова: на первом месте для парламентариев должны быть не личные симпатии и антипатии, а интересы и ожидания людей. Конечно, работа Минздрава далека от идеала. Но не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

Я убеждена, что между органами законодательной и исполнительной власти должны быть налажены коммуникации и конструктивное взаимодействие. Собственно, мониторинг и контроль деятельности исполнительной власти – в числе задач и полномочий депутатского корпуса.

К слову, недавняя работа в партнерстве с РПР и Минздравом по разработке порядка проведения конкурса на должность руководителя медицинского учреждения оказалась результативной: все мои замечания и предложения, в том числе устраняющие коррупционные риски, были учтены. Кроме того, считаю необходимым пересмотреть квалификационные требования к руководителям медучреждений для обеспечения их эффективного управления. Надеюсь на понимание и плодотворное сотрудничество и в этом вопросе.

- Но ведь многие вещи зависят не от Минздрава, а от Кабмина…

- Кабинет министров Украины – это все министерства и ведомства. Профильным министерством в отношении медицинской реформы, ее двигателем должен быть Минздрав. То же самое с зарплатами врачей – я считаю, что сегодня главным адвокатом врача должен быть министр здравоохранения, он должен отстаивать и зарплаты, и повышение тарифных разрядов, как, например, это делает министр образования.

Если правительство не принимает необходимые для реформы решения, значит, Минздрав не был убедительным, не смог отстоять позицию, интересы своей отрасли.

В то же время я в реформе не вижу проблем с Кабмином, ведь Кабмин принимает все нормативно-правовые акты, которые выносит на рассмотрение Минздрав. Если Кабмин не принимает какие-то необходимые для реформы решения, значит, Минздрав их просто не предоставил.

- Как вы оцениваете ситуацию со здравоохранением в регионах?

- Хочу подчеркнуть, что о ситуации в регионах я узнаю не из масс-медиа или телевизионных сюжетов, а слышу о проблемах и положительных изменениях непосредственно во время личных визитов и бесед со специалистами. Очень часто бываю в медицинских учреждениях в городах Киевской области – Белой Церкви, Броварах, Ирпене, Буче, Борисполе, Василькове. Недавно посетила Кропивницкий, Александрию.

Где-то прослеживается явный прогресс, местные власти сосредотачивают усилия на развитии, ремонте больниц, мотивируют персонал (кстати, это возможно в рамках программы местных стимулов). Где-то, наоборот, ситуация плачевная и требует безотлагательного вмешательства, в первую очередь в службе экстренной медпомощи (ЭМП), сотрудники которой не защищены ни физически, ни финансово и вынуждены работать в ужасных и опасных условиях.

Как народный депутат я прилагаю максимум усилий, чтобы устранить зоны риска, инициирую создание законопроектов, восполняющих существующие нормативные пробелы, например, законопроект № 6311 о защите медиков во время выполнения профессиональных обязанностей, № 6634 о первичной медицинской помощи на принципах семейной медицины, отстаиваю интересы медиков в парламенте, особенно при решении бюджетных вопросов.

Качественная медицинская помощь – не привилегия отдельных категорий населения или городов, а то, чем должны быть обеспечены все украинцы, как жители столицы, так и жители отдаленных районов и сельской местности.

Что касается медработников, в приоритете – улучшение ситуации с уровнем и выплатой заработных плат, повышение тарифных разрядов. Недопустимо, чтобы профессионал, от навыков которого зависит наша жизнь и здоровье, получал не только неконкурентную, а, откровенно говоря, нищенскую зарплату. Так что борьба за повышение престижа профессии и обеспечение достойных условий труда для медиков продолжается.

- Насколько медучреждения готовы к реформе?

- Медицинские учреждения готовы к реформе настолько, насколько к ней готовы их руководители и персонал. Недостаточная информированность о медицинской реформе порождает беспочвенные страхи…

Представители власти и руководители медицинских учреждений должны понимать и разъяснять цели и задачи медицинской реформы, предлагать четкие алгоритмы действий. Нужно действовать правильно, аккуратно и последовательно. Тогда вместо страха и опасений появится доверие к изменениям в сфере здравоохранения как у медицинских работников, так и у пациентов.

- Сейчас много разговоров идет о НСЗУ и о том, кто потенциально может ее возглавить. Как вы оцениваете ход создания этого органа?

- Я считаю, что в отношении НСЗУ не так важна фамилия руководителя, как нормативно-правовое обеспечение ее работы. Это означает, что положение о НСЗУ, а также ее полномочия должны исключать любую возможность коррупции и злоупотреблений.

- Когда появится НСЗУ?

- По информации Минздрава – в апреле-мае этого года.

- Что может выступать индикатором медреформы?

- Индикаторы качества медицинской реформы должны отвечать индикаторам качества медицинской помощи и отражать ее основные характеристики, такие как: эффективность, безопасность, своевременность, адекватность, доступность, преемственность и непрерывность, способность удовлетворить ожидания и потребности пациента, стабильность осуществления лечебного процесса и результата.

В масштабах страны, главными индикаторами медицинской реформы должны являться укрепление здоровья населения, увеличение продолжительности жизни, снижение уровней инвалидности и смертности.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 31 января 2018 > № 2482714 Ирина Сысоенко


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 31 января 2018 > № 2479613 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова приняла участие в совещании Президента Российской Федерации Владимира Путина с членами Правительства

В своем докладе Министр подробно рассказала о внедрении информационных систем в сфере лекарственного обеспечения.

Вероника Скворцова:

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

В Послании Федеральному Собранию Вы поставили задачу активно использовать информационные технологии для повышения эффективности контроля за рынком жизненно важных лекарств. По Вашему поручению для оптимизации цен на лекарственные препараты, которые закупаются для государственных и муниципальных нужд, и в целом совершенствования лекарственного обеспечения Минздравом совместно с государственной корпорацией «Ростех», Росздравнадзором, Минфином, Федеральным казначейством и Федеральной антимонопольной службой реализован проект по созданию информационно-аналитической системы мониторинга и контроля в сфере закупок лекарственных препаратов, предназначенной для анализа закупок в разрезе заказчиков, поставщиков, производителей для каждого МНН (международного непатентованного наименования) и каждого торгового наименования с определением референтных цен в однородных группах лекарственных препаратов и отклонений от них.

На основании технических требований, которые были разработаны Минздравом и одобрены на заседании Правительственной комиссии по информационным технологиям, государственной корпорацией «Ростех» разработана информационно-аналитическая система на отечественном и свободном программном обеспечении, которая была развёрнута на вычислительных мощностях Минздрава. Эта работа была проведена без привлечения бюджетных средств.

Для совершенствования механизма закупок лекарств была подготовлена нормативно-правовая база, постановление Правительства об особенностях описания лекарственных препаратов и приказ Минздрава об утверждении типового контракта на поставку лекарственных препаратов. Эти документы направлены на предотвращение коррупционных рисков, связанных с подгонкой контракта под конкретного поставщика.

Для интеграции информационно-аналитической системы с единой системой в сфере закупок, оператором которой является Федеральное казначейство, и обеспечения возможности автоматизированного поступления информации из системы в систему потребовалось создание Единого сквозного справочника-каталога лекарственных препаратов на основе уже существующих государственных реестров зарегистрированных лекарственных средств и предельных отпускных цен.

Хотелось бы отметить, что Государственный реестр лекарственных средств заполняется в течение 53 лет, с 1964 года. И в этой связи та информация, которая в этом реестре содержится, чрезвычайно разнокалиберна. В каждый исторический период информация вносилась по той нормативной базе, которая была характерна для этого периода. Поэтому единый каталог явился фактически перекодировочной системой, которая всю эту разнокалиберную информацию переводит в стандарт, формализованный в соответствии с актуальной нормативной базой. Это касается единиц измерения, дозировок, лекарственных форм и самих наименований. Вся работа по созданию каталога продолжалась в течение нескольких месяцев. Её проводили уполномоченные федеральные центры Минздрава, и она была закончена в декабре 2017 года.

Для минимизации лекарственной цены препарата лекарственные формы по всем препаратам были сгруппированы в эквивалентные формы на основе сходных фармакодинамических и фармакокинетических показателей – например, таблетки и капсулы одного препарата, которые оказывают примерно одно и то же действие и в одинаковой временной развёртке.

Большую помощь в этой работе оказала Федеральная антимонопольная служба. Минздравом, Минфином и Федеральным казначейством, а также государственной корпорацией «Ростех» был подписан акт интеграционных испытаний между информационно-аналитической системой и единой системой в области закупок. С 29 мая 2017 года был начат обмен информацией, который полностью стал автоматизированным и проводился в машиночитаемом виде. Это обеспечило возможность проведения оперативного анализа данных о закупаемых лекарственных препаратах и отклонениях от средневзвешенных контрактных цен.

По итогам опытной эксплуатации в 2017 году отработано свыше 157 тысяч контрактов на закупку лекарственных препаратов на сумму более 131 миллиарда рублей. Приказом Минздрава с 1 января 2018 года система уже работает в промышленной эксплуатации и продолжает наполняться данными о закупках. Так, на сегодняшний день число обработанных контрактов превысило 247 тысяч на сумму более 211 миллиардов рублей. То есть примерно это составляет треть от всего годового объёма жизненно важных препаратов.

Накопленный в информационно-аналитической системе массив данных является основой для расчёта начальных или максимальных цен контрактов. Минздравом разработан приказ о порядке определения начальной цены контракта, который был зарегистрирован Минюстом, согласован всеми заинтересованными ведомствами.

Уже с 1 января 2018 года по утверждённой методике, наряду с анализом ценовых предложений от потенциальных поставщиков и цен собственных закупок, заказчиком одновременно проводится сравнение сопоставимых рыночных цен и предельных цен регистрации производителей. Таким образом, мы используем и индикативный, и тарифный методы. Это позволяет в условиях конкурентного фармацевтического рынка определить минимально возможное значение цены на лекарства. При этом методикой предусмотрено право исключения очевидно демпинговых цен. Данная методика уже несколько лет применяется Минздравом, доказала свою высокую эффективность. Так, за последние пять лет по централизованным закупкам по программе семи высокозатратных нозологий мы сумели сэкономить 6 миллиардов рублей за счёт снижения стоимости одного курса лечения месячного больного в 2,2 раза. Таким образом, на 70 тысяч больных получили большее лечение за фиксированный финансовый ресурс.

И в 2017 году после централизации закупок антиретровирусных препаратов при ВИЧ-инфекции также удалось сэкономить более 5 миллиардов рублей, что позволило увеличить охват терапией больных с ВИЧ-инфекцией на 7,5 процента – с 39 до 46,5.

Примеры применения данной методики нашли отражение уже и в этом году. На одном контракте экономия 200 миллионов за счёт снижения цены фактически в семь раз.

Таким образом, внедрение этой методики с 1 января текущего года в масштабе всей страны позволит уже в этом году расширить охват населения лекарственной терапией за счёт экономии средств не менее чем на 7–10 процентов.

В соответствии с изданным приказом вторая стадия внедрения нового механизма определения контрактной цены вступит в силу во втором полугодии 2018 года. И она будет связана уже с автоматизированным расчётом внутри информационно-аналитической системы референтной цены по однородной группе лекарственных препаратов. Причём важно отметить, что это будет сделано не только по заключённым контрактам, но уже по исполненным, что позволит гарантировать объективность расчёта цены контракта и возможность корректировки только в рамках допустимого отклонения.

В 2018 году совершенствование информационно-аналитической системы будет продолжено, составлена межведомственная дорожная карта: это Минздрав, Федеральное казначейство, Минфин, Федеральная антимонопольная служба и Ростех. В соответствии с этой дорожной картой будут созданы электронные преобразователи – мостики от старых единиц измерения и старых лекарственных форм к современным формам.

И хотелось бы также сказать, что в 2018 году будут заложены алгоритмы реакции контрольных органов, таких как Федеральная антимонопольная служба и Росздравнадзор, на выявляемые нарушения при введении информации в информационно-аналитическую систему. В перспективе контроль будет распространяться на все этапы закупок начиная с этапа планирования, что создаст профилактическую систему. Таким образом, одиозные значения, выходящие за пределы коридора цен, не смогут быть введены в эту систему – и закупки не смогут осуществляться.

Наряду с обеспечением доступности лекарственных препаратов большое значение мы уделяем борьбе с контрафактом и фальсификатом. В рамках комплексной программы, связанной с обеспечением безопасными и качественными лекарственными препаратами, введён новый блок: это система маркировки лекарственных препаратов и мониторинг движения лекарственных препаратов. Фактически эта система стала приоритетным проектом, который сейчас активно реализуется. Добровольный эксперимент по маркировке был начат 1 февраля 2017 года. За прошедший год Федеральная налоговая служба совместно с Минздравом, Росздравнадзором и Минфином создала информационную систему маркировки лекарственных препаратов, которая была интегрирована с ведомствами и информационными системами. Были построены полные товаропроводящие цепочки от производителя до конечного потребителя. Разработано и размещено в публичном доступе бесплатное мобильное приложение, с помощью которого любой человек на смартфоне сможет проверить легитимность приобретаемого лекарственного препарата в аптеке.

Сегодня в эксперименте принимает участие уже свыше 1380 производственных, аптечных и медицинских организаций по 116 наименованиям лекарств. Промаркировано 7765 тысяч упаковок.

Первый год эксперимента подтвердил эффективность создаваемой системы. Введение маркировки лекарственных препаратов не приводит к значимому подорожанию лекарств. Даже в нижнем стоимостном сегменте максимальная прибавка в цене – до 50 копеек за упаковку, вместе с тем позволяет выявлять различные преступления в сфере обращения лекарственных препаратов. За первые три месяца обращения были выявлены нарушения более чем на 100 миллионов рублей. Важно отметить, что речь идёт о сложных нарушениях с повторным вбросом на рынок тех препаратов, которые приобретаются за бюджетные ресурсы.

Основной задачей второго года эксперимента является масштабирование системы маркировки на все регионы страны и подключение к ней всех субъектов обращения лекарственных средств, для чего в каждом регионе созданы координирующие центры, ответственные за подключение аптечных и медицинских организаций. Кроме того, большая работа проводится Министерством промышленности и торговли по оснащению производителей необходимым оборудованием.

Международный опыт свидетельствует о том, что с учётом масштаба проекта объём российского рынка лекарственных препаратов превышает 7 миллиардов упаковок и соответственно более 1,34 триллиона рублей. Введение подобной системы маркировки занимает в среднем пять лет, при этом первые два-три года уходят на создание информационных баз, сквозных структурированных справочников и оснащение производителей. Мы считаем возможным существенно сократить сроки при введении этой системы в нашей стране в связи с тем, что уже создан Единый каталог лекарственных препаратов.

Федеральная налоговая служба имеет существенный опыт в маркировке с учётом первого этапа, связанного с меховыми изделиями. Кроме того, в I квартале текущего года государственная корпорация «Ростех» планирует начать выпуск отечественного оборудования для маркировки лекарственных препаратов, что позволит удешевить оснащение производств на 25–30 процентов. Это дополнительно облегчает задачу.

Ускорению процесса способствует и тот факт, что страны Евросоюза входят в обязательную маркировку лекарств с 1 января 2019 года. Дальнейшее внедрение системы маркировки будет осуществляться в соответствии с принятым в декабре 2017 года Федеральным законом: обязательная маркировка будет введена с 1 января 2020 года. Вместе с тем Правительству Российской Федерации даны полномочия, дорожные карты ускорять введение маркировки для определённых сегментов лекарственного рынка. Прежде всего это касается дорогих лекарств по семи нозологиям и высоких ценовых сегментов жизненно важных препаратов. В настоящее время все мероприятия проекта реализуются чётко в соответствии с дорожной картой.

И в заключение я хотела бы сказать, что в перспективе в рамках Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения произойдёт состыковка этих двух информационных систем по мониторингу, закупке и движению лекарств, что сделает систему контроля ещё более эффективной и прозрачной.

Спасибо.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 31 января 2018 > № 2479613 Вероника Скворцова


Россия > Алкоголь. Медицина > gazeta.ru, 30 января 2018 > № 2477087 Дарья Халтурина

«Эффект от сухого закона Горбачева был потрясающим»

Эксперт опроверг данные о снижении на 80% потребления алкоголя в России

Павел Котляр

Насколько в России снизилось потребление алкоголя, какие меры к этому привели и сколько жизней сберег горбачевский сухой закон, «Газете.Ru» рассказала заведующая отделением профилактики рисков ФГБУ «Центральный научно-исследовательский институт организации и информатизации здравоохранения» Минздрава России Дарья Халтурина.

— Не так давно СМИ со ссылкой на главу Минздрава Веронику Скворцову сообщили, что за последние пять-семь лет потребление алкоголя в России снизилось на 80%. Насколько это лукавые цифры?

— Министра неправильно поняли, в реальности потребление алкоголя к настоящему моменты снизилось до уровня 80% от показателей 2010 года.

То есть снижение составило около 20%, что само по себе является очень крупным достижением, поскольку для этого должны произойти серьезные социальные изменения.

На 28% с 2010 по 2017 год снизилась смертность от алкогольных отравлений, снижается заболеваемость наркологическими заболеваниями, такими как алкоголизм, алкогольные психозы, при этом снижается первичная заболеваемость, число состоящих на учете в наркологических диспансерах, заболеваемость среди взрослых и подростков. По сути, наблюдается определенный перелом.

Его частично можно объяснить популярностью частной наркологии, однако алкогольные психозы — это яркое состояние, лечить которое частные наркологи обычно не берутся, и эти случаи попадают в государственную статистику.

Снижается и тяжесть социальных бед, связанных с алкоголем. Это убийства и самоубийства, снижается также количество новых детей-сирот, поступающих в детские дома — это довольно-таки алкоголезависимый параметр.

При этом снижение алкогольной смертности в последние годы наблюдается больше всего там, где сильнее страдали от алкоголя -- это Север, Сибирь, Дальний Восток, село. В непьющих регионах, например, Северном Кавказе, совершенно другая динамика.

Европа, в целом, самый пьющий регион мира. А этнографически, культурно и генетически большинство народов России, включая русских, относятся, без сомнения, к европейским. Про некоторые восточные народы говорят, что они не могут усваивать алкоголь, на самом деле «мутантами» являются европейцы, у которых есть мутация, позволяющая пить много и без последствий. Кстати, у многих народов Крайнего Севера, например, чукчей, вопреки слухам, распространенность генов, отвечающих за метаболизм алкоголя, такая же как у европейцев, а вот у народов Восточной Азии, Ближнего Востока, Африки — нет.

Надо сказать, что наши тувинцы и буряты как раз имеют «восточные» частоты генов, такие же как у китайцев, с которыми не стоило бы много пить. Сочетание такой генетики населения и водочной модели потребления особенно опасно.

— Какие основные меры привели к позитивным результатам?

— Эффективность мер антиалкогольной политики изучена, имеется достаточного количество исследований, обзоров, метаобзоров. Лучшие результаты показало снижение ценовой доступности — как легального алкоголя (на который уплачены акцизы), так и нелегального. В России такие меры принимались рывками: в 2012-2014 гг. состоялось весьма заметное повышение акцизов на алкоголь, а с 2016 г. внедрение ЕГАИС на уровне розницы --системы, которая не дает магазинам продавать нелегальную дешевую водку, с которой не уплачен акциз.

Кроме того, хорошо показали себя противосуррогатные меры, как в 2006 г., так и в 2017 г. В итоге и легальный, и нелегальный алкоголь стали несколько менее доступными для россиян. Прекрасно, что в России с 2011 г. существует общенациональный запрет на торговлю алкоголем после 23 часов, кроме того, во многих регионах есть дополнительные запреты — где с 21, где с 22 часов.

В таких регионах в большей мере снизилось число ДТП, то есть эти меры оказывают свое влияние.

Эффективной мерой является ограничение территориальной доступности алкоголя, то есть ограничение числа точек продажи на определенное количество населения. У нас же еще в 1990-е годы спирт Royal продавался в ларьках, потом в 1995 году в ларьках запретили продавать крепкие напитки и вино, потом в 2013 году и пиво…

— Однако, несмотря на все меры, совсем недавно произошла печально известная история с «Боярышником»...

— Да, и в ответ на эту историю Роспотребнадзор принял постановление о приостановлении розничной торговли спиртосодержащей непищевой продукцией, спиртосодержащими пищевыми добавками и ароматизаторами, фактически всеми суррогатами алкоголя, кроме аптечных.

Это тоже оказало влияние на снижение смертности от внешних причин — она снизилась на 9% за 11 месяцев 2017 года (пока нет данных за весь год). Ведь люди, страдающие алкоголизмом, перестали иметь доступ к сверхдешевым спиртосодержащим продуктам.

Потребовалась трагедия, чтобы государство взялось за ум.

— У нас часто принято говорят о сухом законе. Однако вокруг практики сухих законов сложилось устойчивое мнение об их бесполезности и вреде. Так ли это?

— Это не так, сухой закон — мера конечно жесткая и, возможно, избыточная, однако эффективная. Во время Первой мировой войны была целая волна сухих законов, тогда были опасения, что будет разруха и хлеба не будет хватать на питание. Тогда ряд стран и Россия в том числе ввели сухой закон, продажа водки была запрещена, а на пиво повышены акцизы. В России большевики не отменяли сухой закон до 1925 года, когда Сталин заявил, что «надо выбирать между кабалой и водкой, и люди, которые думают, что можно строить социализм в белых перчатках, жестоко ошибаются».

Тогда продажа водки была разрешена по фискальным соображениям.

Эффект от сухих законов тогда был прекрасный везде, в том числе в России. За годы закона в России было заметное снижение потребления алкоголя. В 1913 году среднедушевое потребление составляло 3,7 литра этанола. Тогда около половины населения составляли дети, и в пересчете на взрослое население получается довольно много, хоть и меньше, чем сейчас. В 1915 году потребление составляло уже 0,2 литра, а в 1925 году, к моменту отмены сухого закона – около литра на душу населения в год.

Этот длительный сухой закон приучил советских граждан к трезвости — к 1940 году потребление составляло около двух литров.

Надо понимать, что это было очень голодное время. Украинцы называют голод 1932-1933 годов Голодомором и считают его национальным геноцидом, однако этот голод оставил весьма похожие страшные «зарубки» на демографических пирамидах и РСФСР, и УССР, то есть голод был общий. В такой ситуации конечно было не до водки.

В годы сухого закона в России снизилось число случаев «белой горячки» с 10 тыс. в 1913 году до единичных случаев в 1920-е годы. В постсоветские годы, когда к водке появился доступ, их число доходило до 90 тыс., однако и доступность психиатрической помощи в наши дни выше, поэтому сравнивать сложно.

В 1913 году среди поступавших в психиатрические больницы было 20% страдавших алкоголизмом, в 20-е годы — около 2%. Число прогулов снизилось на 30-40%. Производительность труда выросла на 9-13%.

Вклад сухого закона в снижение смертности в России в те годы вычислить трудно. Времена были тяжелые? и надо понимать, что тогда около 400 тыс. человек в год умирало из-за инфекционных заболеваний. Плюс ко всему была война, поэтому смертность из-за алкоголя вычленить довольно сложно. Мы даже не представляем себе, насколько плохо и голодно жили еще совсем недавно наши предки, при этом не только в России. Вспомните — у профессора Преображенского на голодающих немецких детей собирали…

— Но водочка в графине стояла… В каких странах тогда еще ввели сухие законы?

Все северные страны начинали с такой же модели потребления, как и СССР — с водочной, именно там и принимались сухие законы.

В Норвегии сухой закон был введен в 1916-1927 годы, в Финляндии в 1914-1932, в Исландии в 1915-1935, в США — в 1920-1932 годы, в Швеции с 1914 по 1955 гг. водку выдавали по талонам. Были подобные законы и в некоторых провинциях Канады. В Дании не стали вводить сухой закон, а в 10 раз подняли цены на водку в 1917 году, и страна из водочной превратилась в пивную.

В странах Европы наблюдались примерно такие же положительные эффекты, как и в России, и неспроста эти законы не отменялись довольно долго. Исключением из общей картины стали США, поскольку мало кто представляет, какой слабой в те годы там была центральная власть.

Там была слабой полиция, она была выборной, а значит — коррумпируемой. Тем не менее продолжительность жизни после отмены сухого закона в США упала, хотя этот эффект трудно отделить от воздействия Великой депрессии. Есть отдельные исследования, показывающие, например, снижение смертности детей от внешних причин в результате сухого закона в США, так что не факт, что он был провальным.

— В сугубо отрицательном ключе принято вспоминать горбачевский сухой закон, который привел к вырубленным виноградникам и самогоноварению. А что говорит про него статистика?

— В целом эффекты антиалкогольной кампании Горбачева были на самом деле потрясающими. Снизилась смертность, при этом не только от алкогольных отравлений, травматизма и убийств, но и от сердечно-сосудистых заболеваний — ишемической болезни сердца, гипертонии, инфарктов, геморрагических инсультов.

Смертность среди мужчин трудоспособного возраста снизилась примерно на 25%.

А всего по подсчетам ученых за годы антиалкогольной кампании не умерло 1,38 млн человек — это колоссальное количество спасенных жизней. Западные ученые очень удивились, так как считалось, что алкоголь имеет кардиопротективные свойства. Однако обнаружилось, что большие дозы алкоголя имеют кардиотоксичные свойства. Снизилась смертность от пневмонии, оказалось, что пневмония — болезнь, в том числе алкоголиков, так как, видимо, пьянство подрывает иммунитет и увеличивает риски умереть от пневмонии.

Кроме того, закон совпал с действием более ранних эффективных мер по поддержке рождаемости (ясли, садики, гибкие графики для матерей, социальные алименты), поэтому в 1987 г. было повышение рождаемости до уровня 2,2 ребенка на женщину.

К этому привели не только эти меры, но и тот факт, что папы перестали пить, и от супругов, партнеров стало не так страшно рожать.

Наличие надежного партнера, безусловно, фактор количества детей у женщины. Да, стали гнать самогон, но это не компенсировало положительного эффекта от снижения доступности легального алкоголя. А насчет виноградников — дело не в Горбачеве. Виноградники сами вымерзли в холодную зиму 1984-1985 гг., проблема в том, что из-за горбачевской кампании их не высадили заново.

— Закон был отменен в 1988 году, как это отразилось на демографии?

— После отмены смертность пошла резко вверх, а потом были реформы, в рамках которых Егор Гайдар не придумал ничего лучше, как при гиперинфляции заморозить цену на водку, поэтому я не могу разделить восторгов по поводу вклада этого человека в историю.

И тогда смертность побила все рекорды — общая выросла в полтора раза в сравнении с 1985 годом. Пошел алкогольный мор, плюс некоторые организации беспошлинно завезли спирт Royal.

Главный эффект от сухих законов — снижение смертности, преступности и так далее. Ту же горбачевскую кампанию можно было организованнее провести и не создавать очереди. Можно было просто больше повысить цены на водку. Ведь почему при Брежневе спился советский народ? Доходы граждан росли, а цены на водку нет.

— Ваш коллега Андрей Коротаев положительно высказывается за идею монополизации. Какие еще меры в России могут оказаться востребованы?

— Действительно неплохой мерой может стать госмонополия на розничную торговлю алкоголем, так как там, где эти монополии есть, обычно они подчиняются Минздравам. Можно в качестве пилотного проекта ввести монополию в отдельных регионах. В половине штатов США распространена интересная мера -- ответственность продавца за продажу алкоголя пьяному человеку, если с ним что-то случилось. Оказывается, это очень организует барменов и продавцов.

Если говорить о нелегальном алкоголе, то надо запретить вакханалию с продажей самогонных аппаратов. Самогон может содержать метанол. Раньше считалось, что отравления метанолом случались из-за утечек метанола в промышленности. Но оказывается, при самогоноварении, если размножаются не те дрожжи, которые надо, может получиться самогон с высоким содержанием метанола, поэтому не рекомендую его употреблять. Кстати, так довольно часто гибнут туристы в Юго-Восточной Азии.

И очень важно пресечь аптечные продажи этилового спирта, интернет-продажу, фанфурики, лосьон «Боярышник» для ванн.

Парфюмерно-косметический «боярышник» уже попал под запрет, но надо усиливать наказание за нарушения закона. У нас очень слабые штрафы, и необходимы очень высокие объемы продаж нелегального алкоголя, чтобы это стало уголовным преступлением.

Следует вспомнить, что в России среди девочек-подростков лет 13 популяризировалась такая субкультура, как «винишко-тян». В ней требуется пить вино, хотя бы дешевый портвейн, так что сторонники популяризации «культуры пития» могут радоваться.

--Насколько нынешний рост продолжительности жизни в России до 72 лет связан с антиалкогольной политикой?

— Заметно связан. Конечно это не единственная причина — снижается потребление табака и улучшается медицина, например, мы наблюдаем снижение младенческой смертности. Однако без антиалкогольных мер рекордных для России показателей продолжительности жизни не было бы.

— Наверное играет роль и низкий старт, есть ли у нас потенциал для дальнейшего снижения потребления?

— Еще какой есть, как говорится, выйду на улицу — гляну на село… Недавно зашла в магазин, там двое мужчин покупают бутылку водки 0,75. Предупредила их, что похмелье на утро будет, а они мне — да мы уже вторую берем!

Россия > Алкоголь. Медицина > gazeta.ru, 30 января 2018 > № 2477087 Дарья Халтурина


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 29 января 2018 > № 2477091 Ольга Стефанишина

Стефанишина: Минздрав постарается учесть в договорах с международными организациями рекомендации Счетной палаты

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" заместителя министра здравоохранения Ольги Стефанишиной

- Часто приходится слышать, что международные организации не выдерживают график поставок лекарственных средств, поэтому в Украину до сих пор не поставлены некоторые препараты за 2016 год, хотя деньги за них были перечислены международным организациям. Прокомментируйте, пожалуйста, эту ситуацию.

- Мне бы хотелось, чтобы в Украине все, кого интересуют закупки, перестали мыслить бюджетными годами: за бюджет какого года мы закупаем препараты. Дело в том, что с 2014 года у нас по объективным причинам сместился график закупок. Тогда, действительно, был период, когда в Украине была нехватка лекарств из-за большого перерыва в закупках. В настоящее время проблема отсутствия закупленных лекарств уже отходит, ведь за последние полтора года Министерство здравоохранения Украины делало все, чтобы нагнать закупочный процесс. Поэтому сейчас график поставок перестроен в соответствии с потребностями регионов, а не с календарным годом. Сейчас мы все еще получаем лекарства, закупленные за бюджеты прошлых лет. Поэтому по большинству программ лекарства в той или иной степени есть. Я не буду утверждать, что все больницы полностью обеспечены лекарствами, по той простой причине, что в бюджете нет денег на обеспечение 100% потребности. Например, программа по взрослой онкологии у нас обеспечена деньгами на 30%. Но свои обязательства по обеспечению поставок международные организации выполняют.

- Но на каждом заседании комитета Верховной рады по здравоохранению кто-то из его членов говорит о непоставках. И даже если посмотреть на сайте Минздрава официальную информацию, цифры показывают, что непоставки есть. В чем причина?

- Это манипуляции со стороны оппонентов международных закупок. Объясню почему. Например, за бюджет 2015 года не поставлено 0,4% лексредств - это видно в официальной информации Минздрава. Но на самом деле это лексредства, которые сейчас на мировом рынке невозможно найти. Их просто нет. К сожалению, депутаты умалчивают, что до передачи закупок международным организациям, у нас по очень большой части номенклатур были недозакупки. Например, за 2014 год ряд вакцин, которые мы должны были получить, Минздрав не закупил вообще. А ЮНИСЕФ, который сейчас занимается закупкой вакцин, закупает все, кроме вакцины с ацеллюлярным компонентом, которая является дефицитной на всем мировом рынке. ЮНИСЕФ не может закупить ее, но заменяет другими комбинированными вакцинами против тех же заболеваний.

По 2016 году, если говорить о квотах…

- Квоты - это что?..

- Квоты – это то количество препаратов, которые мы можем обеспечить за существующий бюджет. У нас есть 100%-я потребность, и есть часть, которую может профинансировать государство.

Так вот, практически все препараты приехали на 100% по квотам, и сейчас идет дозакупка на сэкономленные деньги. Дозакупка позволяет покрыть значительную часть потребности, например, в 2016 году дозакупка за сэкономленные деньги достигала 67%.

И вот начинаются манипуляции со стороны оппонентов международных закупок. Ведь если смотреть в денежном выражении, то выглядит так, как будто не все закупки произведены. Так как деньги заплачены за определенное количество лекарств, а на сайте министерства отображается, что потрачены не все средства. Хотя на самом деле заказанное количество лекарств международные организации завезли, но деньги еще остались, и они расходуются для получения дополнительного количества лекарственных средств.

- Где находятся эти деньги?

- Они находятся у международных организаций. После того, как организации закончили закупку заказанного количества, они запрашивают у Минздрава потребности в дополнительной закупке. Министерство обращается к экспертной группе, к регионам, собирает заново потребность... Это достаточно долгий и забюрократизированный процесс. Но я хочу уточнить и тем самым опровергнуть миф, будто международные организации зарабатывают процент от оборота денег. Закупки проводят неприбыльные организации, деньги хранятся не на депозитных счетах, и они не зарабатывают ничего от хранения денег.

Есть и другие причины якобы непоставки препаратов или вакцин. Например, в регионе препарат есть в избытке, поэтому его не везут сейчас. Или же регионы не имеют нужных условий для хранения, например, вакцин. Поэтому регионы сами просят Минздрав задержать поставку (и у нас есть соответствующие письма из регионов). Препараты ждут на государственном центральном складе, когда регион сможет их принять. А в таблице на сайте Минздрава это будет отражено как то, что поставка в регион не была осуществлена.

Вот еще пример: по гепатитам мы меняли номенклатуру и потом заново собирали потребность, потому что изначально в проекте номенклатуры у нас были устаревшие препараты, которые нигде в мире практически не используют и даже не производят. Когда нам об этом сообщила международная организация, мы начали процесс изменения номенклатуры. Это заняло несколько месяцев. К сожалению, этот процесс достаточно бюрократичен на данный момент. Но мы на это пошли, понимая, что, вводя новые препараты, мы увеличим количество людей, которых сможем охватить лечением. И новые препараты гораздо легче переносятся, чем те, которые мы закупали до сих пор.

Такие ситуации, конечно, затягивают процесс, но они необходимы для того, чтобы закупки были эффективными.

- Почему номенклатуры утверждают так поздно? Все международные организации говорят об этом. Почему каждый год нужно утверждать номенклатуру, которая не очень отличается от прошлогодней?

- Это такая старая неэффективная система, которая работает в Украине много лет, и которую мы сейчас меняем. Пока все происходит по-старому: есть номенклатурные комиссии, которые ежегодно создают проекты номенклатур, потом эти проекты проходят общественное обсуждение и, лишь потом, утверждаются. Сейчас Минздрав готовит проект постановления правительства, который утверждает перечень лекарственных средств и ИМН по дозировке, форме выпуска, количеству. Это достаточно большой объем информации и его согласование проходит достаточно долго.

Я думаю, что со временем (надеюсь, это будет скоро) Украина перейдет все-таки на использование Национального перечня лекарственных средств для национальных закупок, и так много изменений, как сейчас, в номенклатурах уже не будет. Номенклатуры будут изменяться только в соответствии с рекомендациями Всемирной организации здравоохранения, когда будут появляться новые препараты. Это будет правильная система.

Относительно определения потребности: здесь есть специфика страны. Она состоит в том, что в Украине нет реестров пациентов и реальную потребность рассчитать достаточно сложно. Поэтому Минздрав каждый раз вынужден обращаться к регионам: "А сколько же у вас пациентов?". Это не очень правильно, особенно для вакцин. А регионы ведут у себя, как правило, бумажную статистику. Есть методика международной организации, которая учитывает рождаемость. В 2018 году мы хотим изменить методику расчета, и начать хотим с вакцин.

- Насколько объективно заключение номенклатурной комиссии, которая эту самую номенклатуру для закупки и формирует?

- К работе постоянной рабочей группы по закупкам на общественных началах привлекаются экспертные группы. Как правило, они состоят из пяти экспертов из разных медицинских учреждений, которые занимаются практикой. Кроме того, номенклатуры проходят общественное обсуждение, когда пациенты сами предлагают изменения и аргументируют их. Все предложения рассматриваются в обязательном порядке, и если они имеют под собой достаточное основание, вносятся изменения.

– Какова ситуация закупками за бюджет 2018 года? Когда они начнутся?

– В настоящее время мы уже начинаем закупки за бюджет 2018 года. Впервые за три года мы начали этот процесс не просто вовремя, а заранее. С декабря мы начали формирование номенклатур, уже утверждены 15 из 40-ка. Мы начнем собирать заявки по регионам. Я думаю, что это пройдет быстро. После этого готовится постановление Кабмина. И вот после этого мы сможем заключать контракты.

В 2017 году договора с международными организациями изменены, и мы получили возможность перечислять им деньги не по 100%-й предоплате, а по факту завершения тендера. Это было одним из новшеств контрактов 2017 года. То есть, мы проводим изменения. Важно сказать, что международные закупки – это уникальный опыт для Украины. И это сложный процесс. В самом начале никто не знал, как правильно его организовать. Но сейчас мы нормализуем процесс.

- Как вы прокомментируете конфликт между Национальным перечнем основных лекарственных средств и номенклатурой закупок, например, по орфанным заболеваниям, препараты для лечения которых в Нацперечень не включены?

- Пока было принято решение о том, что Нацперечень не будет действовать для международных закупок, которые содержат большую часть препаратов для орфанных заболеваний. Думаю, что для такой категории пациентов будет создана специальная программа или специальная концепция обеспечения пациентов лечением за средства госбюджета. Пациенты без лекарств остаться не должны.

- Будут ли вноситься изменения в договоры с международными организациями? Если да, то какие?

- На закупки за бюджет 2017 года договора уже подписаны, а по закупкам за бюджет 2018 года мы готовим базу для заключения этих договоров. Разрабатываем свое виденье, с учетом замечаний Счетной палаты.

- А какие именно рекомендации Счетной палаты будут учтены?

- Это касается, главным образом, срока и графиков поставок и ответственности за нарушения.

Кроме того, много вопросов было относительно того, можно ли показывать договора с международными организациями, какая информация публичная, какая нет. Если мы говорим, например, о ценах на препараты, то важно понимать, что международные организации договариваются об очень низких ценах для Украины на многие препараты. И именно поэтому такая информация может быть конфиденциальной.

Кроме того, очень много информации о закупках – тендерах, поставках, распределении – есть в открытом доступе на сайте Минздрава и международных организаций. Поэтому говорить том, что информация о договорах и закупках совсем закрыта – это манипуляция.

- Часто ли бывает, что международные организации срывали сроки поставки?

- У меня такой информации нет. Если препарат или вакцина не может быть поставлена, то на это всегда есть объективное объяснение: отсутствие продукта на мировом рынке, проблемы с производством.

- Но если год прошел, а препарат не привезли, разве это не срыв сроков?

- Если говорить о вакцинах, то срок их производства, минимум, 12 месяцев, а может быть и больше. Это объективные причины, с которыми мы ничего сделать не можем. Во всем мире сейчас существует дефицит вакцин из-за ограниченного количества и мощностей площадок производства и больших объемов заказов. Развитые страны практикуют долгосрочное планирование закупки вакцин. Мы обсуждаем такую возможность для Украины, и надеемся, что с 2018 года Украина перейдет на долгосрочное планирование на несколько лет вперед.

- Это потребует изменения Бюджетного кодекса…

- Да. И для этого есть политическая воля. Сейчас, когда у нас, к счастью, есть вакцины в стране, мы можем заказывать их на три года вперед. Кроме того, мы обязаны создать запас вакцин в размере 25%. Для этого надо менять законодательство. Внутри Минздрава такая политическая воля есть, она есть и со стороны премьер-министра. Надеюсь, народные депутаты нас поддержат.

- Какие основные ошибки были допущены при проведении международных закупок?

- Я думаю, что это очень забюрократизированный процесс. Можно его существенно упростить, снять часть бюрократических согласований. Одна из самых больших проблем – отсутствие электронной системы учета лекарств. Сейчас данные об остатках лекарств находятся в регионах в бумажной форме и собираются раз в месяц. Это создает проблемы с оперативностью получения данных. Поэтому мы сейчас хотим запустить электронную систему учета лекарств, чтобы она была публичной и доступной.

Еще когда я работала в пациентской организации, мы понимали, насколько важно сделать информацию о наличии лекарств публичной. Мы создали сайт eliky.in.ua, где пациент мог получить информацию о наличии препаратов в больнице. Этот сайт сейчас охватывает не всю Украину и там не настолько детальная информация, которая нужна для менеджмента международных закупок. Мы хотим сделать подобную официальную государственную систему и открыть ее для пациентов. Я думаю, что это случится уже в ближайшее время.

Мы начнем с крупных медучреждений и постепенно будем распространяться на области. Ясное дело, что сеть медучреждений в маленьких населенных пунктах пока не готова, но надо с чего-то начинать. Будем искать ресурсы, чтобы провести интернет в медучреждения. У нас есть уже закон о сельской медицине, будем озвучивать эти потребности в контексте реализации этого закона. Если мы будем постоянно говорить, что у нас нет интернета или компьютера для достижения этой цели, то они у нас и не появятся.

- Что происходит с созданием Национального закупочного агентства (НЗА)? Когда оно появится?

- Есть концепция его создания, она утверждена Кабмином. Мы работаем с МЭРТ, у которого уже есть созданное ГП "Государственные закупки". Возможно, для Минздрава будет какая-то специфика, но регуляторная рамка будет единой обоих закупочных агентств. Формат агентства еще обсуждается, мы не хотим создать агентство, которое вернет нас в 2012 год. Наша главная цель – создать систему, которая сможет обеспечивать пациентов лекарствами. Вовремя и без коррупции.

Мы будем анализировать все существующие программы. Я думаю, что часть программ, по которым проводятся госзакупки, уйдет на реимбурсацию, часть программ будут включены в стоимость медуслуг, которые оплачивает государство. Важно, чтобы эта реформа согласовывалась с начатой общей реформой здравоохранения. Но НЗА может стать хорошим переговорщиком относительно цен, оно будет кооперировать все заказы и за счет больших объемов говорить о снижении цен.

- Я слышала такие опасения, что НЗА, каким бы хорошим оно ни было, не сможет добиваться таких цен, каких добиваются международные организации, в частности потому, что мировых производителей беспокоят вопросы комплаенса, отсутствия коррупции и т.д. Например, UNDP, всемирная организация, может получить низкую цену у производителей, которые котируются на международных биржах, а никому не известное агентство при Минздраве Украины, репутация которого не очень понятна, не сможет. Как бы вы прокомментировали эту точку зрения?

- Когда мы планировали реформу закупок, мы понимали, что нам нужно какое-то очень необычное решение, которое позволит устранить коррупцию. Я думаю, что для НЗА необходимо придумать что-то подобное. Сейчас в Минздраве мы создаем рабочую группу с привлечением международных экспертов, чтобы нам посоветовали, как это происходит в мире. К этой группе привлекаем антикоррупционные организации, которые это видение помогут адаптировать к украинским реалиям.

Международные организации напрямую работают с производителями. Мы добились того, что 70% поставщиков выходят напрямую без дистрибьюторов, и нам необходимо, чтобы украинское агентство могло также работать напрямую.

- Реально ли создать НЗА за 2018 год и с 2019 года перейти на национальные закупки?

- Мне кажется, что для этого нужно больше времени. Создать агентство необходимо в 2018 году, но начать полноценную работу до 2019 года, чтобы оно перебрало все национальные программы, вряд ли возможно. Скорее всего, мы будем сначала запускать его в тестовом режиме, на некоторые программы.

- По-вашему, каково место национального производителя в бюджетных закупках? Нужно ли ориентировать НЗА на предпочтительную работу с национальным производителем? Нужно ли стимулировать национального производителя, гарантируя ему бюджетные закупки?

- Нельзя сказать, что все украинские производители спокойно выигрывают международные тендеры, но нельзя говорить, что есть какая-то дискриминация. ПРООН в 2017 закупила у украинского производителя препарат не только для Украины, но и для Молдовы – это выход украинского производителя на международный рынок. Я также хочу сказать, что хотя, международные закупки действуют уже три года, мне не известны пока случаи, чтобы хоть один украинский производитель прошел преквалификацию Всемирной организации здравоохранения. Сейчас у них появилась возможность выходить на международные торги, и им это было бы полезно. Украинский производитель может конкурировать, если у него качественный препарат и хорошая цена, и может выходить на международные рынки.

- Вы уже встречались с отечественными производителями после назначения?

- Еще нет.

- Вы занимаетесь не только закупками, но и евроинтеграцией. Что планируете делать в этой сфере? Будет ли меняться нормативная база в соответствии с европейскими директивами, чтобы той же отечественной фарме было проще?

- Есть ряд директив, в основном в сфере общественного здоровья, инфекционных заболеваний, службы крови, трансплантация, электронной системы здравоохранения, курения которые мы будем имплементировать. Это основные направления. Все эти направления будут распределены министром среди заместителей. Моей задачей будет координация этой работы, но, в том числе, я буду отвечать и напрямую за некоторые из них.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 29 января 2018 > № 2477091 Ольга Стефанишина


Россия. США > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 29 января 2018 > № 2475957 Сергей Морозов

Виртуальный доктор. Как будет работать искусственный интеллект в медицине

Сергей Морозов

доктор медицинских наук, MPH, президент European Society of medical imaging informatics

В каких случаях ИИ помогает врачу, а где на него зря уходят деньги

Согласно международным исследованиям, применение искусственного интеллекта в медицине способно увеличить валовую прибыль компаний в индустрии здравоохранения. В 2016 году доля европейского рынка ИИ была оценена в $270 млн при ожидаемом ежегодном росте более 35%. По оценкам BIS Research, к 2025 году общий рынок ИИ в здравоохранении достигнет $28 млрд при CAGR более 45,1%, а рынок ИИ для медицинской визуализации и диагностики — $2,5 млрд.

Основной мотивацией для развития ИИ в медицине является рост затрат на здравоохранение и соответствующая необходимость в их ограничении, проблема качества диагностики: около 20-30% медицинских исследований являются неточными или неточно интерпретируются, стремление к стандартизации и автоматизации рутинных функций вплоть до создания самоуправляемых диагностических моделей.

Еще одним очевидным стимулом развития ИИ является огромный объем данных, которые генерируются всевозможными медицинскими устройствами и информационными системами. При этом, после 3 месяцев хранения менее 15% медицинских данных оказываются востребованными врачами. ИИ привлекает возможностью придать смысл и добавленную стоимость накопленной информации. Автоматизация рутинных действий по сбору и анализу разрозненных медицинских данных позволила бы повысить точность ранней диагностики и прогнозирования развития болезней, оценку эффективности лечения.

Таким образом, трудно найти лучший момент, чем вчера, для инвестиций в быстрорастущие компании на рынке ИИ в здравоохранении. Основным экономическим драйвером при этом, отраженном в девизе знаменитой американской клиники Мэйо «doing more with less», является возможность снижения затрат в системе здравоохранения при сохранении эффективности.

Международная практика

Американская компания Enlitic предлагает онлайн-сервис, повышающий клиническую и экономическую эффективность работы медицинского персонала. Созданный для распознавания рентгенограмм легких в двух проекциях, он позволяет с точностью свыше 95% (AUC > 0,95) классифицировать снимки по 6-7 основным синдромам (не диагнозам!) и формировать предварительный шаблон описания, с которым врачу нужно либо согласиться и нажать «подписать», либо не согласиться и внести свои изменения. Основная сложность, с которой столкнулись разработчики, — проверка данных для тренировки компьютера. В результате этот процесс осуществлялся при помощи массового тегирования (разметки) врачами со всего мира более 5 млн снимков по согласованным критериям.

В компании Babylon health и Sensely разработали приложения для анализа жалоб людей, обращающихся в колл-центр. Алгоритмы анализируют ответы пациента на заданные вопросы и выбирают один из собственных вариантов, таких как «срочно обратитесь к врачу/запишитесь на прием/почитайте об этом заболевании на нашем сайте». Такой элементарный по сути сервис уже широко применяется Национальной службой здравоохранения Великобритании (NHS) и позволит сэкономить затраты колл-центров. Основная сложность в этом случае — разработка деревьев принятий решений и их валидация в условиях медицинской практики.

Израильский стартап Zebra Мedical обратился к проблеме ошибок диагностики, которые по разным оценкам достигают 30% в общем числе проводимых исследований. Потенциально их разработка может повысить число выявляемых при компьютерной томографии заболеваний, снижая вероятность человеческой ошибки: врач как человек может что-то просто не заметить при описании томограмм. Для ответственного врача это удобный инструмент, позволяющий не пропустить, к примеру, опухоль легкого, перелом позвонка, хронические заболевания печени или кальциноз артерий сердца. Для менеджмента клиники — возможность управления рисками и дополнительная защита от гипотетических судебных исков в случае пропущенных диагнозов. С точки зрения системы здравоохранения, дополнительные находки — это в большинстве случаев ложно-положительные диагнозы, увеличивающие стоимость обследования и лечения, но не повышающие качество и продолжительность жизни. В ноябре 2017 года была объявлено о предоставлении доступа к сервисам Zebra через Google Cloud по цене $1 за каждое исследование.

Неудачные экзамены ИИ

Компания IBM после неудачного запуска продукта Watson для анализа изображений, который, тем не менее, стал ассоциироваться с любыми продуктами на основе искусственного интеллекта, выбрала путь Google и решила натренировать компьютер на сдачу экзамена на сертификат врача-маммолога в США. Покупка ею компании Merge Healthcare, обладающей огромным архивом снимков, не дала ожидаемого результата, так как эти данные не были предварительно размечены человеком и компьютеру ни о чем не говорили. Чтобы исправить ситуацию IBM начала создавать партнерства с клиниками для получения от них размеченных данных в обмен на лицензии на клиническое применение разрабатываемых алгоритмов. Для этого была создана технологическая платформа с магазином приложений, позволяющая в перспективе поставить на поток выпуск и валидацию алгоритмов для медицины.

Можно предположить, что в недалеком будущем, учитывая коммодитизацию томографов и растущую доступность лучевой диагностики в развивающихся странах, IBM сможет конкурировать и с сегодняшними гигантами медицинской индустрии, продавая не технологии сканирования, а доступ к сервисам массового анализа изображений и данных. Это подтверждает выводы компании McKinsey, которая показала, что в медицине возможно автоматизировать 36% функций, прежде всего на уровнях сбора и анализа данных.

В результате, на зарождающемся рынке ИИ в медицине уже работает несколько бизнес-моделей: продажа узкоспециализированных сервисов напрямую госпиталям, продажа лицензий на сервисы через онлайн-платформы или маркетплейсы, продажа разработанного программного обеспечения крупным компаниям-производителям медицинских информационных систем, всевозможные партнерства между стартапами и индустриальными лидерами. Все понимают, что «золото» очень близко, но где точно — пока непонятно.

Ограничения и ошибки в России

Ситуация на рынке ИИ в области медицины в России заметно отличается от того, что происходит сейчас на Западе. Ее можно кратко описать фразой основателя компании Enlitic Джереми Ховарда: «Большинство алгоритмов искусственного интеллекта бесполезны», так как созданы под неточное определение задачи или в отсутствие бизнес-модели.

Что ограничивает развитие и применение технологий анализа данных и ИИ в российской медицине? Во-первых, медицинский труд в России дешев, и, соответственно, экономическое обоснование автоматизации функций медсестры или врача несостоятельно.

Во-вторых, врачи в России в избытке (1 рентгенолог на 2800 населения в России, 1/10000 в США и 1/100 000 в Японии), и как следствие, отсутствует типичная мотивация заместить недостающую рабочую силу алгоритмом или компьютерной программой.

В-третьих, по моим ощущениям, формально отсутствует проблема качества медицинской помощи и экономических потерь из-за назначения бесполезных исследований, поскольку сложившейся системе невыгодно демонстрировать проблемы.

Таким образом, в России хайп ИИ в большей степени обусловлен «модой» и стремлением привлечь легкие инвестиции.

При этом существенным отличием российской медицины от медицины стран ОЭСР является индустриальное отставание, то есть крайне ограниченный системный подход к организации рабочих процессов, постановке измеримых качественных целей, экономическому обоснованию, управлению по целям и информатизации. Необходимым условием для развития рынка ИИ в медицине является формирование ИТ-инфраструктуры здравоохранения. Регламентация процессов, постановка целей на основе измеряемых метрик качества, оценка экономической эффективности — все это необходимая основа информатизации и последующей автоматизации. Получается, что отдельные госкомпании, страховщики и сетевые частные клиники проявляют скорее праздный интерес к решениям по автоматизации, но не готовы к приобретениям. Частным компаниям и инвесторам в таких условиях трудно рассчитывать на реальные продажи.

Выделю основные ошибки разработчиков алгоритмов и продуктов для автоматизации медицинских функций и предиктивного анализа данных:

- создание продукта, исходя из имеющейся технологии, а не от определения проблемы целевой аудитории;

- создание алгоритмов под потребности отдельно взятого врача-евангелиста ИТ, а не системы оказания медицинской помощи;

- гипотеза отсутствия решений на рынке, в то время как продукты уже существуют в составе информационно-аналитических систем традиционных медицинских производителей, но не позиционируются отдельно для широкого потребителя;

- отсутствие четкого определения целевой аудитории, механизмов финансирования медицинской помощи и экономических мотивов потенциальных заказчиков;

- отсутствие анализа рынка, конкурентов и продуктов;

- отсутствие Сhief medical officer с медицинскими, бизнес и ИТ-компетенциями;

- создание модели «как должно быть» без базового описания рабочих процессов в модели «как есть».

Выводы

Готовность медицины к изменениям привычного уклада, прежде всего, зависит от готовности применять решения из других индустрий. Например, технологии, которые используются для рендеринга изображений и отображения теней в компьютерных играх, уже успешно применяются в медицине. Трансформация медицины из искусства и ремесла в индустриальное решение происходит повсеместно, и это не замена врача, а обогащение медицины технологиями из других отраслей, например из ритейла, авиаперевозок, индустрии гостеприимства.

Применение искусственного интеллекта в медицине способно революционизировать индустрию здравоохранения за счет развития таких областей, как персонализированная медицина, диагностика, разработка новых лекарственных препаратов, робот-ассистированная хирургия, телемониторинг хронических заболеваний, дистанционная помощь пациентам, поддержка принятия правильных медицинских решений, выявление медицинских ошибок.

Не автоматизируются только экспертиза, мудрость, человеческое отношение, забота, эмпатия, взаимопонимание, поддержка — именно то, что составляет основу профессии Врача. Системным же сдвигом в медицине под давлением автоматизации должен стать переход к глаголам совершенного вида, то есть от лечения к излечению. Мотивация по KPI и искусственный интеллект нам в помощь.

Россия. США > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 29 января 2018 > № 2475957 Сергей Морозов


Россия > Медицина. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 22 января 2018 > № 2466489 Ксения Ловцова

Лечиться в России. Есть ли перспективы у медицинского туризма

Ксения Ловцова

управляющий директор проекта «ОнкоСтоп»

Российские врачи — из лучших в мире, но для развития медицинского туризма все еще существует много барьеров

Количество иностранцев, приезжающих в Россию на лечение, за последние два года увеличилось почти в два раза. В 2016 году, по данным Российской ассоциации медицинского туризма, страну посетило почти 20 000 медицинских туристов, столько же — в I квартале 2017 года. Минздрав планирует увеличить это число до 500 000 человек в год. Однако готова ли наша система оказания медицинской помощи к такому потоку иностранных пациентов? И в чем мы значительно отстаем?

Положение стран на рынке медицинского туризма меняется. Если еще лет пять назад лидирующие позиции занимали США, Германия и Израиль, то сегодня уровень популярности этих стран у медицинских туристов сильно упал. Согласно рейтингу Health Care Outcome, в первую пятерку входят Сингапур, Италия, Япония, Швейцария, Австралия. Израиль находится на 10 строчке рейтинга. Активную позицию занимают на рынке восточные страны: Таиланд, Индия, Малайзия. Например, с целью лечения Таиланд в 2015 году посетило более 3 млн человек, а Малайзию — около 1 млн.

Постепенно игроком этого рынка становится Россия. Экспертный портал в области медицинского туризма intmedtourism.com впервые включил Россию в список стран, где можно получить качественную и относительно недорогую медицинскую помощь.

Цена вопроса

Именно стоимостью лечения в первую очередь объясняется возросший интерес иностранцев к российской медицине. Здесь лечение обходится в 2–3 раза дешевле, чем за границей. Так, стоимость полного диагностического обследования в Германии варьируется в пределах €1500-15 000, в Израиле — €4600-6000, в России же подобная услуга стоит $380-1200. За операцию по коронарному шунтированию пациент в США заплатит €55 000-130 000, а в России — $3000-3500. Лазерная коррекция зрения в Соединенных Штатах стоит $4000–5000, а в России — $300-600. Курс стереотаксической лучевой терапии на установке «КиберНож» в Германии обойдется в среднем в €15 000-20 000, в США — от $20 000 до $200 000, а в нашем центре — 280 000-300 000 рублей (порядка $4000-5000). При этом качество лечения как в государственных, так и в частных российских медицинских учреждениях не хуже, а иногда и лучше, чем в европейских или израильских клиниках. Да и квалификация российских врачей не ниже, чем у зарубежных коллег.

По словам министра здравоохранения Вероники Скворцовой, интересуют иностранцев в России в основном высокотехнологичные направления в медицине: эндопротезирование суставов, сердечно-сосудистая хирургия, стоматологическое лечение, микрохирургия глаза, экстракорпоральное оплодотворение, онкология. Словом, все те направления, в которых российские врачи добились значительных успехов. Например, эффективность процедуры ЭКО в отечественных клиниках на 40% выше, чем в Европе, да и само лечение доступнее. Так, более половины пациенток прибыло из Италии, где подобные репродуктивные технологии долгое время были запрещены. 20% приезжает из Великобритании, где существуют огромные очереди за донорскими биоматериалами. Много пациенток из Израиля, так как там существуют возрастные ограничения для проведения ЭКО. В России подобных проблем нет.

В основном сюда приезжают пациенты из стран СНГ — их более 70% из всего потока медицинских туристов. Около 13% — это жители Прибалтики и стран Северной Европы, 10% — туристы из Центральной Европы, Юго-Западной Азии и Китая.

Почему мало пациентов из США

Лишь 4% всех приезжих составляют пациенты из США и Великобритании. Это объясняется тем, что в этих странах существует негласный запрет на лечение в России. Как рассказал директор Научного центра сердечнососудистой хирургии им. А. Н. Бакулева, академик Лео Бокерия, зарубежные врачи ревностно относятся к своим пациентам, особенно если они едут на лечение к российским специалистам: «Ко мне привезли шестилетнего ребенка из Соединенных Штатов Америки. Но когда уже был назначен день операции, пришла мать и сказала, что ей позвонили из дома и в категорической форме потребовали вернуть ребенка домой. Другой пример — одна большая страховая фирма заключила с нами договор на лечение больных из Азии и Африки. Но все заглохло. Как мне объяснили потом, им в Великобритании открыто объяснили, что если они привезут к нам хоть одного больного, то у их бизнеса будут проблемы».

Однако в России, помимо открытой дискредитации отечественных медицинских центров за границей, есть и другие проблемы. По словам президента Российской ассоциации медицинского туризма Константина Онищенко, здесь значительно отстает уровень сервиса. К тому же иностранным пациентам важно предоставить расширенный комплекс услуг, куда будут включены не только лечебно-реабилитационные процедуры для него самого, но и варианты размещения родственников, которые его сопровождают.

Важно, чтобы медицинские специалисты владели английским языком. Однако, по данным Минздрава, только 10–12% врачей говорят на иностранном языке, что сильно ограничивает их возможности по лечению пациентов из других стран.

Минздрав сейчас активно разрабатывает программу по привлечению иностранных туристов. Формируются целевые регионы: московский, северо-западный и новосибирский. Одной из составляющих такой программы является рейтинг медицинских учреждений, которые будут оцениваться по уровню оснащения, квалификации врачей, количеству предоставляемых услуг.

Однако нужно дорабатывать и другие моменты. Важно обеспечить инфраструктуру должным образом, ввести медицинские визы для иностранных пациентов и их родственников. Необходимо взаимодействие с ассистанс-компаниями, которые занимаются организацией лечения, в том числе за границей. Также нужно использовать маркетинговые инструменты — отечественные центры просто не умеют продавать свои медицинские услуги. Решив эти проблемы, можно рассчитывать на приток медицинских туристов. Пока же этот процесс если и будет развиваться, то не столь быстрыми темпами, как хотелось бы.

Россия > Медицина. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 22 января 2018 > № 2466489 Ксения Ловцова


Абхазия > Агропром. Медицина > ved.gov.ru, 12 января 2018 > № 2509805 Алла Беляева

Беляева: все птичьи яйца несут угрозу сальмонеллеза

Каковы признаки сальмонеллеза, какие продукты его могут вызвать и какую работу проводит санитарно-эпидемиологическая служба Абхазии для предотвращения кишечной инфекции, в интервью на радио Sputnik Абхазия рассказала главный санитарный врач Сухума Алла Беляева.

В Бурятии и Подмосковье с признаками заражения сальмонеллезом поступили около двухсот человек.

- Какова ситуация с сальмонеллезом в Абхазии? Зафиксированы ли в республике случаи заболевания?

- В течение 2017 года ситуация с сальмонеллезом в Абхазии была благополучной, не зарегистрировано ни одного лабораторно подтвержденного случая сальмонеллеза. В предыдущие годы были случаи и массового заболевания, около десяти человек, но все они были связаны с бытовым употреблением неправильно приготовленных продуктов.

Наиболее опасным источником сальмонеллеза являются куриные яйца. И если их использовать термически необработанными, в частности, делать белковый крем для кондитерских изделий либо домашнее мороженое, необходимо яйца обрабатывать. Сперва они замачиваются в теплом растворе соды, затем дезинфицируются, ополаскиваются, только потом белок может быть применен в сыром виде. Дезинфицируется раствором хлорамина.

Предприятия общепита, которые занимаются изготовлением кондитерских изделий знают порядок обработки, а люди в домашних условиях используют яйца без предварительной обработки.

- Каков контроль питания в школах, не было ли случая заражения детей?

- В школах республики за 15 лет работы не было зарегистрировано ни одного случая сальмонеллеза, который бы был связан со школьным питанием.

Во 2, 10, 3, 4 и 14 школах полномасштабное питание - пищеблоки. Все сотрудник обучены, проходят медицинский осмотр, и продукцию, которая могла бы быть потенциально опасной, запрещаем использовать. Доведен до сведения всех школ перечень продуктов, которые допускается для школьного детского питания, и мы следим за тем, чтобы это не нарушалось.

- Что вы могли бы сказать о продуктах питания в наших магазинах?

- Продукты питания заводского изготовления должны быть безопасны, поскольку отвечает завод. Но в принципе при нарушении правил транспортировки или правил хранения, товарного соседства, такая ситуация возникнуть может. Поэтому контроль за магазинами ведется, если есть какое-то подозрение, если люди жалуются, мы обязательно с лабораторным контролем проверяем каждую жалобу.

Что касается продукции наших изготовителей, мы требуем у магазинов не принимать продукцию домашнего изготовления у лиц, не имеющих нашего санитарно-гигиенического заключения. Его наличие говорит о том, что условия, в которых произведена продукция проверены, что человек, который приносит продукт здоров, проведен медицинский осмотр.

- Сколько времени нужно варить яйца, обрабатывать термически?

- Чтобы они были полностью безопасны, яйца лучше варить пять минут. Яйца всмятку могут быть опасны в плане сальмонеллеза. И когда яичницу жарим, допустим, желательно яйца переворачивать, обжаривать с обоих сторон, чтобы не было сырого желтка или белка.

- В магазинах еще есть такой продукт как перепелиные яйца. Говорят, что они очень полезны, но несут ли они угрозу сальмонеллеза?

- Все птичьи яйца могут нести угрозу сальмонеллеза. Наиболее опасны в этом плане яйца водоплавающих птиц - уток и гусей. Но яйца и куриц, и перепелок, и цесарок тоже могут быть заражены сальмонеллезом.

- Как человеку распознать, что он отравился и заразился сальмонеллезом, достаточно коварным заболеванием?

- Не врач не распознает сальмонеллез это или нет. Это будет проходить как кишечная инфекция - поднимется температура, боли в животе, будет частый жидкий стул. Происхождение кишечной инфекции можно установить только лабораторным методом. Берется посев кала, потом уже производится идентификация возбудителя.

- А долго лечится сальмонеллез?

- Индивидуально у каждого человека, но не менее семи дней. Кроме того, нужно смотреть, чтобы человек не остался носителем сальмонеллеза. Бывает такая ситуация, что человек клинически выздоравливает, ничего его не беспокоит, самочувствие у него нормальное, но при этом у него в кишечнике продолжает жить бактерия сальмонеллы и выделяется в окружающую среду. И при этом человек может быть опасен для своей семьи и всех окружающих, если человек работает.

Все работник пищеблока проходят периодически медосмотр. В случае подозрения на сотрудников надо отправить на дополнительное бактериологическое обследование, есть такая законодательно закрепленная у нас норма.

- Кроме яиц, в мясе может быть сальмонеллез?

- Сальмонелла может жить в кишечнике теплокровного животного, не вызывая у него заболевания. Все продукты, которые обрабатываются термически - варятся, жарятся - сальмонелла там погибает. Есть допустимое количество палочки сальмонеллы на один квадратный сантиметр, допустим, мяса. Это количество, которое при термической обработке будет гарантированно убито.

- То есть наша служба достаточно эффективно отслеживает ситуацию и можно говорить о том, что в этом отношении у нас все хорошо?

- Слава богу, вы не слышали же о том, что в такой-то школе отравились 20 человек. У нас школы обеспеченные горячим питанием большие, в них учатся тысячи и более детей. И если такой случай был бы, я думаю, вся республика моментально узнала бы, что 20 или 30 детей отравились. Не было у нас таких случаев. И приложим все усилия, чтобы в дальнейшем не допускать возникновения подобного рода инфекций. А людям, которые у себя домашние большие столы проводят, следует запомнить, что если используются сырые яйца, то их надо тщательно обрабатывать.

«Sputnik-Abkhazia.ru»

Абхазия > Агропром. Медицина > ved.gov.ru, 12 января 2018 > № 2509805 Алла Беляева


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 11 января 2018 > № 2455826

Ковтонюк: "По большинству услуг политика будет следующая: выше тариф, но жестче контроль" (часть II)

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Павла Ковтонюка агентству "Интерфакс-Украина"

- Какие лекарственные средства будут учитываться в тарифах? Самые дешевые или самые эффективные?

- Лекарственные средства, в соответствии с Национальным перечнем. Нацперечень для того и нужен, чтобы понимать, какими препаратами будем лечить то или иное заболевание.

- Но, например, в программе реимбурсации, которая также основана на Нацперечне, возмещается самая низкая цена самого дешевого генерика. Но самая низкая цена не всегда означает, что препарат наиболее эффективный. В реимбурсации, например, нет комбинированных препаратов…

- Комбинированных нет.

- Почему?

- Потому что в государственных клиниках весь мир лечится монопрепаратами. Так же будет и у нас. Мы будем основываться на Нацперечене. Отдельная история – это дорогие лекарства. Они будут идти отдельно, мы будем рассчитывать средний тариф по лечению случая плюс отдельно препарат. Так мы пробовали делать с Академией медицинских наук, когда считали стоимость некоторых случаев, где применялись расходники, которые были в несколько раз дороже, чем сам случай лечения, тогда к себестоимости добавлялась стоимость расходника. Но это уже высокоспециализированная помощь.

- Как вы будете определять референтные клиники?

- Этого еще нет в нормативных актах, но будет. Пока мы это видим концептуально так: референтные клиники – это хорошие эффективные качественные автономные медучреждения, которые имеют и хорошую репутацию, и хорошие клинические результаты, и результаты по экономической эффективности.

Мы рассчитаем себестоимость по всем больницам Украины, возьмем пул из нескольких референтных медучреждений учреждений, добавим туда частные учреждения и из полученных данных сформируем тариф. Частные учреждения будут привлекаться по желанию и только те, которые подсчитают свою себестоимость по новой утвержденной методике.

- Сколько будет референтных учреждений?

- Мы пока не знаем. Это точно будет не по одной клинике в области, должна быть обязательно какая-то статистически значимая выборка, и это должны быть разные клиники. Нельзя взять три одинаковые районные больницы и сформировать из них пул. Поэтому возьмем городские, районные и частные больницы, которые оказывают однотипную услугу. На основе их данных сформируем тариф. Но это уже будет второй шаг, первый шаг – это себестоимость. Методика утверждена именно для нее.

- Тариф будет рассчитываться для медуслуг, которые войдут в гарантированный пакет?

- Да, но не только. На все, что входит в гарантированный пакет, будет цена, которую будет регулировать государство.

Принцип будет чем-то похож на программу "Доступные лекарства". Будет условный "нацперечень услуг", из которого часть будет включена в гарантированный пакет, часть, возможно, войдет в гарантированный пакет в будущем, а часть, скорее всего, никогда не войдет в него. Если мы в текущем году не можем что-то себе позволить покрывать государством, то это не значит, что на эту услугу должна быть свободная рыночная цена. Так нельзя делать, потому что тогда люди не получат к ней доступ, мы все равно будем регулировать ее стоимость. Но некоторые услуги, например, эстетическую хирургию, скорее, мы никогда не будем включать в гарантированный пакет. Поэтому будет три подхода. По-простому: все, что государство хочет гарантировать, оно будет регулировать.

- Тарифы будут сильно отличаться от тех, которые были рассчитаны Академией меднаук и вызвали широкий общественный резонанс?

- Эти тарифы были адекватные, но они были для Академии наук, для высокоспециализированной медицинской помощи. Если говорить о более простых услугах, например, по родам, то по коммунальным учреждениям Полтавской области мы насчитали среднюю себестоимость на уровне 3,700 тыс. грн.

Следующий шаг – реферирование этой стоимости, когда мы добавляем клиники и определяем, какой мы хотим тариф – выше или ниже себестоимости.

Думаю, по большинству услуг политика будет следующая: выше тариф, но жестче контроль и услуги только те, которые необходимы. То есть мы уберем всю гипертонию из больниц, но увеличим расходы на кардиологию. Правда, это разговор только 2020 года.

- В этой системе пока не видно медиков. Они получат какие-то стимулы?

- Мы никогда не скрывали, что не замахиваемся на все, делаем только реформу финансирования, которая повлияет и на клинические практики. Но эта реформа не является волшебной таблеткой от всех болезней.

На клинические практики, то есть на врачей, мы хотим повлиять экономическими механизмами. Мы будем подталкивать больницы и врачей к более правильным и современным клиническим практикам. Какой-то прогресс будет, потому что эта экономика не мотивирует врача к лишним назначениям, не мотивирует его к длительному ненужному пребыванию пациента в больнице, к принятию в больнице непрофильных случаев. И чисто экономически врачи начнут вести себя соответствующим образом.

Наша реформа однозначно повлечет за собой рост зарплаты медиков. Вопрос в том, каким будет этот рост. Мы хотим, чтобы он был ощутимым. Думаю, на первичке реалистично увеличить зарплату, которую мы теперь будем называть "доход". Но то, что касается клинических практик, там все сложнее. На первичке новый механизм оплаты будет мотивировать врача быть настроенным более профилактически. Но это не заменяет ему базового образования и навыков. Если он не умеет лечить или не понимает, что такое современные методы, то новая модель финансирования его не научит. Все зависит от его образования.

- Предлагаю вернуться к НСЗУ. Когда она будет создана?

В конце прошлого года, 27 декабря, Кабмин своим постановлением утвердил положение о НСЗУ. Это первый шаг к ее созданию. Вторым важным шагом будет отбор руководителя. Отбор руководителя и положение о НСЗУ дают возможность пройти регистрацию его как центрального органа исполнительной власти в органах юстиции, получить печать и начать работать. Это три больших шага

Первый шаг мы сделали. Когда постановление будет опубликовано, мы сразу же сможем объявить конкурс на руководителя. Это будет определяющий шаг, потому что от руководителя будет очень многое зависеть.

На должность руководителя мы однозначно видим технократа. Непосредственно НСЗУ не является политическим органом. Это - центральный орган исполнительной власти, который реализует политику. Он ее не формирует, не принимает решения - он должен их исполнять. Поэтому руководитель НСЗУ - это лицо, которое может иметь финансовое, юридическое, медицинское образование - любое, имеющее отношение к медицине, финансированию, страхованию либо менеджменту. Я бы хотел его извне.

- Из-за рубежа?

- Нет, не настолько. Например, из бизнеса, не из госслужбы, это не должен быть чиновник. У меня лично возникает образ человека из страхового бизнеса, из управления крупным частным медучреждением, хотя у нас таких не особо много. Очень важно получить человека с новым взглядом. У нас есть шанс с первого дня сделать все по-новому и с первого дня начать работать по-новому.

Отбор будет осуществлять Национальное агентство по вопросам государственной службы (Нацгосслужба). Очень важно иметь несколько хороших кандидатов. Как показывает практика, когда есть хорошие кандидаты, они выигрывают на таких конкурсах, когда хороших кандидатов нет или он один, хороший кандидат может где-то случайно не попасть.

- Случалось, что кандидат выигрывает конкурс, проведенный Нацгосслужбой, а Минздрав его не согласовывает…

- Тогда это была наша политическая позиция. И я рад, что мы ее заняли. Правила таковы, что Нацгосслужба проводит конкурс, выполняет технические действия. У конкурса есть победители. Двух победителей Нацгосслужба рекомендует Кабмину, а политическое решение уже принимает Кабмин. Поэтому очень важно, чтобы эти два победителя были достойными, но для этого нужно иметь пять достойных кандидатов в конкурсе.

Я не вижу большой проблемы, но действительно, на госслужбу достойные кандидаты идут плохо. Например, на конкурс в директораты Минздрава не приходят сильные люди, и ты выбираешь из слабых кандидатов или из старых чиновников, тогда не из кого выбирать. Но на два директората мы выбрали людей, когда было из кого.

Относительно НСЗУ скажу следующее: мы уже начали хэд-хантинг, приглашаем на конкурс в правильных местах, например, на встречах с бизнес-ассоциациями, в неформальном общении.

- Отклик есть?

- Да, на НСЗУ есть. К ней относятся с большим энтузиазмом, чем к директоратам Минздрава.

- Это потому, что люди хотят "сесть на финансовые потоки", ведь через НСЗУ пойдет все финансирование?

- Там не будет сильных потоков. Это мифы. Пока я не работал в Минздраве, тоже думал, что здесь все сидят и воруют. Но придя сюда, понял - это преувеличение. Действительно, были некоторые схемы, определенные сферы, которые более подвержены этим схемам, но есть такие, где сделать схему тяжело или невозможно. Например, в медицинской субвенции технически невозможно ничего украсть. В закупке лекарств раньше было можно украсть, пока не пришли международные организации, потому что там были точки, где какой-то человек мог принять субъективное решение. В медицинской субвенции схема невозможна. И в механизме финансирования, который мы вводим, тоже технически невозможно. Я не представляю себе, как это.

- Если, например, выделить больше финансирования определенной больнице, это может считаться схемой?

- Нельзя выделить кому-либо больше финансирования. Если у тебя есть формула, ты должен объяснить, почему сделал это не по формуле.

Сейчас медсубвенция, по крайней мере, на уровне министерства, рассчитывается на человека. И ты не можешь дать какой-то области больше или меньше, чем количество людей в этой области. Данные о количестве населения находятся в Госстате. Подделать Госстат мы не можем.

На местах - да, есть злоупотребления там, где есть субъективные решения. Например, когда составляют смету больницы, то можно что-то "дорисовать". Поэтому мы и меняем модель финансирования. Когда у тебя будет учет медуслуг, когда будет электронная система, подделать данные будет очень сложно, объем финансирования на больницу рассчитает компьютер по формуле, которая туда вшита и которая учитывает статистику по услугам. И НСЗУ будет переводить средства на все больницы как единый заказчик. НСЗУ будет видеть тех, кто выбивается из средних значений, и будет проводить их аудит. Опять-таки, чисто технически я не представляю, как там можно сидеть на потоках.

Но, возвращаясь к вопросу об интересе потенциальных кандидатов на пост руководителя НСЗУ, мне кажется, что люди видят в НСЗУ потенциал, независимость и какой-то шанс. К ней я вижу интерес больший, чем к работе в Минздраве.

- Может ли возникнуть ситуация, что по договору с НСЗУ клиника за какой-то пролеченный случай должна получить, например, 16 тыс. грн, а получила 2 тыс. грн? Например, потому что денег в бюджете нет.

- Если мы говорим о коррупции, то тут сложно давать преференции каким-то клиникам, потому что договор один, он типовой, тариф фиксированный, один для всех, а количество услуг считается автоматически.

Вопрос нехватки денег может существовать только в объеме для всей страны. Или денег нет для всех, или есть для всех. Для всей страны может быть такая ситуация, она будет актуальной к 2020 году, когда по новой модели заработают больницы, и мы введем гарантированный пакет услуг.

Это может случиться, если мы сделаем этот пакет очень широким, и денег не хватит на высокие тарифы. Тогда мы останемся с 3,700 тыс. грн за роды, но тогда ничего не изменится в нашей стране. Это один из самых больших стратегических рисков в нашей реформе, который есть. Мы его специально отложили на время после выборов. Сейчас перед выборами такой разговор вызовет очень много манипуляций, как это было, например, при разговоре о сооплатах.

- Кстати, сооплата осталась в медреформе?

- Сооплата не осталась. Хотя у нас было несколько социологических исследований, которые показали: люди согласны на сооплату, но парламент категорически отказался. Думаю, когда будет новый парламент и новое правительство, тогда легче будет провести еще одну волну каких-то более жестких решений. Я, кстати, думаю, что гарантированный пакет должен будет приниматься именно тогда.

- Когда будет сформирован гарантированный пакет медуслуг?

- Сейчас о гарантированном пакете речь не идет, мы запускаем только первичку и расписали для нее набор услуг.

По гарантированному пакету у нас уже есть некоторые документы, рекомендации ВООЗ. На них стоит дата, когда будет сформирован весь пакет, – апрель 2019 года. Эти документы – система нормативных актов, которые регулируют государственные гарантии на услуги. Таких актов будет не один, их будет несколько и несколько уровней этого пакета. Уровни пакета будут зависеть от разных видов помощи. Например, первичка и экстренка будут описываться общим описанием и не будут разбиваться на мелкие процедуры. А специализированная помощь, анализы будут разбиваться очень мелко. Больничные случаи будут разбиваться по группам, лекарства будут отдельно. Это будет такой набор актов, приказов, постановлений, которые будут идти пакетом.

Уточню: ВООЗ разрабатывает скелет этого пакета, а сами акты будем готовить мы. ВООЗ скажет, что у нас должен быть такой поход и такая процедура, и самое важное – процедура включения/исключения будет такая-то. И этот пакет даст нам ответы.

По первичке к гарантированным услугам будет общий подход. Мы детализировали для первички анализы, а перечень болезней, которые лечит семейный врач, детализировать не нужно, потому что туда попадает почти все.

- Какая работа ведется по закону о сельской медицине?

- По сельской медицине у нас еще не распределены расходы. Там предусмотрено огромное финансирование – 5 млрд грн на создание сети амбулаторий. Мы сейчас пытаемся сделать так, чтобы механизм их распределения был максимально правильным и прозрачным и средства без нас не распределялись. Мы создадим комиссию, которая будет по примеру Госфонда регионального развития изучать проекты и выносить решения. Мы хотим, чтобы к распределению средств был типовой подход, то есть на типовые решения деньги идут, если вы не хотите типовое решение, то деньги не идут.

И расположение этих амбулаторий также будет определяться по методике формирования сети первичной помощи, которую мы уже разработали и хотели принять 27 декабря, но ее нужно досогласовать с Минрегионом. Думаю, в январе мы примем эту методику. Она будет определять, где должна быть амбулатория, и определять это так, чтобы еще 10 лет, как минимум, она была востребована, и туда приходили люди.

Сама амбулатория будет типовая. То есть трехэтажных зданий с МРТ и джакузи не будет, а простой проект – да. Проектов будет несколько, но не будет какого-то одного подрядчика. Сейчас в наших внутренних разговорах мы бы хотели, чтобы было так: мы даем типовой проект, а вы строите, но амбулатория должна быть там, где это определено по методике.

Чтобы запустить эту систему, будет общий совместный приказ Минрегиона и Минздрава, будет постановление правительства о порядке распределения субвенции. Субвенция идет в области, а в области она расходуется на проект, который утвердила комиссия по совместному приказу.

В целом в вопросе сельской медицины я больше надеюсь именно на амбулатории.

Вопросы телемедицины мы пока изучаем. Эксперты из Канады побывали в некоторых областях. Мы ждем их рекомендаций, что нам делать в этом направлении и делать ли вообще.

- Сейчас не наблюдается особого сопротивления реформе?

- Это потому, что Новый год. Мне кажется, что на нас будет много атак. Но я всегда знал, что в Украине очень важно принять нормативный акт. После принятия закона, постановления или приказа большинство людей воспринимает реформу как реальный процесс. Когда ты предлагаешь какие-то идеи, показываешь презентации, что-то объясняешь - все только критикуют. Идеи критикуют, нормативные акты не критикуют. Мне кажется, что после принятия нормативных актов по медреформе и подписания президентом закона сопротивление примет иную форму.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 11 января 2018 > № 2455826


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 10 января 2018 > № 2455827 Павел Ковтонюк

Ковтонюк: "Существующие механизмы содержания медучреждений закончатся" (часть І)

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Павла Ковтонюка агентству "Интерфакс-Украина"

- Регионы готовы к реформированию?

- По-разному. Некоторые готовы к автономизации клиник уже сейчас, некоторые нет. Многое зависит от управления. Там, где хорошие управленцы, - там готовы. Необязательно, чтобы это был богатый регион. Например, в Полтавской области, которая достаточно скромная по экономике, но имеет хорошее руководство в сфере здравоохранения, готова лучше. В регионах, которые инвестировали в медицину, не возникает сомнений.

- Что нужно для фактического начала медреформы?

- Первое, что нужно для реформы, - провести автономизацию медучреждений на первичке, без этого мы технически не можем работать.

Второе –оснащение и комплектация медучреждения первичного уровня согласно установленным требованиям. Эти требования уже утверждены. В первую очередь, речь идет о компьютерах и кадрах. Компьютеры обычные, но на каждого врача. Мы ужесточили это требование. Раньше планировали, что пусть будет один компьютер на все медучреждение для регистрации пациентов, но сейчас хотим, чтобы у каждого врача было рабочее место. У местных властей есть время заложить в свои бюджеты 2018 года средства для этого.

- Сколько средств, примерно, понадобится на эти цели?

- Это не какие-то страшные деньги, это стоимость обычного ноутбука. А их на медучреждение нужно 5-7-10 шт. Это не является, по большому счету, очень большими деньгами. Это немалые деньги, но и не покупка аппарата МРТ. У нас достаточно скромные требования к оснащению первички, мы решили, что необходимо оснастить базовым оборудованием, но всех. Во многих местах это уже есть. Там, где первичке внимание не уделяли, придется поработать. Нет ничего сложного, и за полгода с этим справиться вполне реально. План внедрения, прежде чем представить на Кабмине, обсуждали с регионамию Ни один не сказал, что это неподъемно. Они все сказали: "Да, за полгода реально сделать".

- Кто конкретно высказывался от регионов?

- Были города, были области, были представители отдельных медучреждений. Мы приглашали также городские управления, а с территориальными громадами встречались отдельно. И все говорили: это вполне реальный план.

- Кто-то конкретно будет отвечать за внедрение реформы?

- Ответственные – это областные и районные администрации.

- Есть какие-то нормативные акты, которые обяжут их заниматься реформированием?

- Будет поручение Кабмина. Мы не можем напрямую обязывать местные власти что-то делать, но мы можем дать поручение администрации. Поэтому с формальной точки зрения ответственной будет обладминистрация. В то же время все понимают, что в предвыборный год именно ответственность местного совета перед своими избирателями станет главным драйвером. Поэтому реформа фактически начнется с громады.

- В предвыборный год местные власти могут не начать реформу, чтобы сохранить статус-кво…

- Тогда это будет политическое решение этой конкретной громады. Все должны понимать: существующие механизмы содержания медучреждений закончатся. Мы хотим, чтобы они закончились с января 2019 года. После этого субвенции для первички не будет, будут только договора. То есть если медучреждения не перешли на договора, они должны делать это осознанно. С одной стороны, это не является жестким контролем, но, с другой стороны, это будет намного более сильным мотиватором, чем просто дать указание.

- Но в Украине люди любят указания…

- Мы верим, что намного лучше сработает соревновательность. Мы это увидели по децентрализации, когда громады стремились пройти эти процессы быстрее.

Мы говорим об общей автономизации, которая нам нужна для реформы в будущем, но к июлю нужна первичка. К июлю не обязательно автономизировать больницы, но в принципе это надо сделать. Поэтому мы не говорим регионам: "Делайте только первичку и больше ничего". Мы говорим: "Делайте все". Если первичку не сделаете – не будет у вас реформы. То есть нужно, чтобы до 1 июля 2018 года все местные советы приняли соответствующие решения по медучреждениям первичной помощи.

Думаю, к концу 2018 года соберется какое-то количество проблемных регионов. По ним нужно будет принимать какие-то отдельные решения. Но надеюсь, что в массе все будет сделано, тем более что мы к этому готовились: есть вся методологическая поддержка, есть все методические рекомендации.

- Вы будете их рассылать по регионам?

- Мы уже их раздаем. Более того, есть отдельные энтузиасты, которые этим занимаются помимо нас. Например, в Харькове эксперты проводят какие-то семинары, объясняют. Местные советы иногда чувствуют себя некомфортно, иногда недопонимают. Например, недавно к нам поступило письмо с вопросом, мол, мы не хотим автономизировать, поскольку это означает, что у нас не будет денег, мы должны будем зарабатывать, а мы не готовы. То есть на местах часто не понимают, что автономный статус – это не зарабатывание на пациентах, это те же механизмы финансирования, которые были раньше, те же субвенции, но плюс к ним свобода в управлении. Но ничего, со временем в регионах и клиниках это поймут.

- Какими вы видите взаимоотношения автономизированных учреждений первички с еще неавтономизированными медучреждениями вторички?

- Сама автономность еще ничего существенного в этих отношениях не меняет. Меняется модель финансирования. Если первичка переходит на новую модель финансирования, а вторичка нет, это будет создавать некоторую напряженность. Тем более, если все пройдет так, как мы планируем, и первичка будет работать эффективнее, а вторичка - еще нет, тогда будет какая-то напряженность. Но мы этот риск уменьшаем за счет того, что постоянно объясняем, как будет работать система. У каждого звена свой год начала реформы: у диагностических лабораторий - 2019 год, у больниц - 2020 год, они все знают, что тоже будут так работать. Поэтому нам важно успешно запустить первичку, чтобы больницы тоже поверили в реформу. Я за первичку не очень переживаю, я переживаю за больницы - им нужно дать позитивный сигнал.

- Какие риски могут возникнуть при запуске реформы первички, какие - на вторичке? Чего опасаетесь?

- Пока что все риски я делю на несколько групп.

Первая – технические риски. Нам нужно в сжатые сроки выполнить большой объем технической работы, кто-то можем не успеть. Самая объемная техническая работа для регионов –автономизация. Нам нужно, чтобы до июля автономными стали учреждения первички. Считаю, что реформа не будет успешной, если автономизировать будут единицы городов или районов, их должно быть десятки, сотни городов и районов. То есть автономизация должна начаться относительно массово, но регионы могут не успеть и это - риск.

Вторая группа рисков, что мы, Минздрав, можем не успеть. Нам нужно создать Национальную службу здоровья Украины (НСЗУ) и систему электронного здравоохранения. Без этих двух компонентов реформа не начнется. Пока мы соблюдаем график, но на разных этапах есть опасность, например, если создание НСЗУ будет сопровождаться бюрократическими проволочками. Создание электронной системы – это технические проволочки, технические риски.

То есть на данном этапе я вижу риски только в этих местах. Дальше будут другие риски, политические риски. Если мы выдержим – будет хорошо. Будет волна атак, которая будет усиливаться к концу года. Часть наших противников будет говорить, что реформа плохо стартовала, другие будут говорить, что правильно стартовала. Но нам нужно будет получить результаты. Мы хотим сохранять высокую динамику, чтобы в 2019 году закрыть уже медицинскую субвенцию на первичке и пользоваться уже только новыми механизмами финансирования, чтобы не затягивать переходной период, чтобы пациент ощутил следующий шаг. Поэтому нам очень важно начать уверенно и бодро.

- Если вернутся к первичке, будет ли какой-то типовой договор с врачами, который вы разошлете по поликлиникам?

- Это декларация.

- Будет ли типовая, стандартная декларация или она в каждом регионе разная?

- Нет, она будет типовая, она будет в электронном виде, физически ее нельзя менять. В бумажном виде она может существовать только после печати из системы электронного здравоохранения. В некоторых случаях ее будут подписывать вручную на бумаге, но только после распечатки, менять ее нельзя. Она уже есть.

- Изменение финансирования первички может заработать без Национальной службы здоровья (НСЗУ)?

- Нет. Чисто технически можно изменить финансирование без НСЗУ, но мы не хотим. Нам нужно, чтобы все новое уже ассоциировалось с НСЗУ, чтобы все уже привыкли, что она есть и она - их партнер.

- Когда будут сформированы тарифы за медуслуги?

- Для первички тариф уже рассчитан, 370 грн базовая ставка за пациента, коэффициенты озвучим немного позже. Сейчас их немного корректируем, например, мы поняли, что нужно пересчитать коэффициент по детям. Когда мы просчитали педиатрическую практику, то поняли, что им будет не очень выгодно, поэтому хотим увеличить коэффициент на маленьких детей.

- На днях была опубликована новая методика расчета услуг. В ней упоминается так называемое "референтное учреждение здравоохранения". Что это будут за медучреждения? Это будет клиника, которая диктует стоимость медуслуги по всей стране?

- Первое, что нужно знать об этой методике, – это методика для больниц, она будет работать с 2020 года и на первичке не нужна. Второе: это не методика цен, это методика расчета затрат, себестоимости, которая позволяет выяснить, сколько мы тратим при оказании той или иной медуслуги, чтобы сделать следующий шаг и сказать, какой будет цена, будет ли она меньше или больше того, что вы тратите.

- Кто это будет определять?

- По нашему закону, предлагать тарифы будут Минздрав и Минфин, а утверждать их будут в бюджетном процессе Кабмин и парламент. Важно другое: решение о тарифе, о цене услуги, которая будет оплачиваться за нее больнице, это совершенно иное, чем себестоимость. Тариф будет использоваться как элемент политики в здравоохранении. Например, если себестоимость раздута, если в нее заложено много лишних составляющих и ее можно уменьшать, тогда тариф может быть установлен ниже себестоимости, чтобы все больницы становились более экономичными. Тогда они начнут экономить на электроэнергии, утепляться, сокращать пребывание в больнице лиц, которым нужно лечиться амбулаторно.

Но может быть обратная ситуация, когда себестоимость слишком низкая, но мы хотим оживить это направление. Тогда мы ставим тариф выше себестоимости. Если же мы хотим сохранить ситуацию, то оставляем тариф на уровне себестоимости.

Это управление. В любой системе здравоохранения нет свободного рынка, нигде в мире. Сейчас государства управляют рынком медуслуг подобными инструментами. Думаю, когда мы определим себестоимость медуслуги, она просто даст понимание того, что происходит на рынке в целом.

Мы апробируем методику в медучреждениях Полтавской области. Они работают по субвенции, но мы анализируем данные, в том числе и так, как будто они уже получают оплату за услугу. Таким образом, мы получаем две цифры: одна - через субвенцию, вторая - через оплату за медуслугу. Мы хотим распространить этот пилот и на другие области, возможно, на Львовскую.

Мы очень внимательно анализируем данные по регионам, видим, где какая себестоимость той или иной медуслуги, где наиболее эффективно используется коечный фонд. Мы видим, что для большинства больниц себестоимость примерно одинакова, но есть клиники, где показатели выбиваются, где они намного выше или намного ниже. Тогда мы делаем ряд предположений, почему так происходит, и проверяем их. Иногда оказывается, что в клинике действительно лечат сложные случаи, но бывает, что там просто занимают койки, "капая гипертонию". Когда мы подсчитаем себестоимость на практике, когда поймем и увидим все эти разбросы, тогда и определим тариф. Если окажется, что в какой-то клинике затраты намного выше тарифа, они рискуют обанкротиться. Поэтому мы должны обеспечить качественный квалифицированный учет, чтобы можно было подсчитать действительную, реальную себестоимость. Например, Полтава год вгоняла все свои данные в новые формулы, чтобы мы получили адекватные цифры.

Вот в чем будет заключаться подготовка больниц к 2020 году.

- Эти тарифы будут рассчитаны по отдельным нозологиям?

- По группам нозологий, по так называемым "диагностически родственным группам" (DRG), группам заболеваний, схожих между собой финансово и клинически. Сначала группируются все клинические параметры, например, все, что касается аппендицитов. И уже среди аппендицитов группируются еще две группы - одна дешевая, вторая дорогая. Тариф будет рассчитываться так: базовая ставка, умноженная на коэффициент. Базовая ставка - это как бы средняя стоимость среднего случая по стране. Коэффициенты будут формироваться в зависимости от сложности, по группе заболеваний, типу больницы. Кроме того, коэффициент может быть также частью политики.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 10 января 2018 > № 2455827 Павел Ковтонюк


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 28 декабря 2017 > № 2531186 Алибек Исмагулов

Второй шанс на жизнь: как запускают сердца

Генеральный директор ТОО «МедКо» рассказал об инновациях в сфере кардиологии

По оценкам Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), сердечно-сосудистые заболевания сегодня возглавляют печальный список причин смерти людей по всему миру. Благо современная медицина за последние годы сделала значительный технологический рывок в борьбе с этой напастью. Второй шанс на жизнь дают инновационные разработки в области кардиологии, так называемые «гаджеты для сердца». Диагностируя тяжелые случаи, врачам зачастую приходится прибегать к различным оперативным вмешательствам, к таким как стентирование или имплантация кардиовертеров-дефибрилляторов. Как раз о них корреспондент центра деловой информации Kapital.kz побеседовал с генеральным директором ТОО «МедКо» Алибеком Исмагуловым.

— Алибек, расскажите про специфику деятельности вашей компании.

— Наша компания была организована в 2007 году. До 2010 года организация работала в сфере продаж медицинского оборудования. В 2011 году после анализа рынка пришло понимание, что рынок интервенционнной кардиологии и аритмологии начал свое активное развитие в Казахстане, было принято решение о поиске стратегического партнера в данном направлении. После продолжительных переговоров мы пришли к соглашению о сотрудничестве с немецкой компанией BIOTRONIK, которая имеет производственные площадки в Германии, Швейцарии и США. Компания BIOTRONIK занимается производством устройств для лечения нарушений ритма сердца, электрофизиологии, коронарной и периферической сосудистой интервенции. Иными словами, на территории Казахстана мы реализуем различные кардиостимуляторы, имплантируемые кардиовертеры-дефибрилляторы, стенты, катетеры и другие устройства, которые нормализуют работу сердца, предотвращают инфаркт миокарда и другие сердечно-сосудистые заболевания.

— Что повлияло на ваш выбор в пользу этой деятельности?

— Начнем с того, что, по данным одного из исследований, в 2013 году, как, впрочем, и сейчас, сердечно-сосудистые заболевания являлись одной из основных причин смертей во всем мире. При этом последние несколько лет эксперты отмечают «омоложение» сердечно-сосудистых патологий. Удручающая статистика показывает, что сегодня от сердечной недостаточности в Казахстане нередко погибают молодые люди, которым нет и двадцати пяти лет. Проанализировав отечественный рынок медицинского оборудования, мы выявили потребность в аппаратах кардиоимплантации.

— Сколько в среднем стоят операции, к примеру, стентирование?

— В основном практически все клиники выполняют данные вмешательства в рамках оказания бесплатных медицинских услуг. Конечно же, есть и частные клиники, которые проводят данные виды операций на платной основе. Насколько мне известно, цена такой операции варьируется от 800 тыс. тенге и зависит от того, сколько стентов будет имплантировано. Бывают случаи, когда по показанию врачей может быть имплантирован один или же несколько стентов. В среднем наблюдается динамика снижения цен на продукцию, аналогичную нашей. Этот тренд связан с рыночными факторами, например, с ростом объема продаж, и с конкуренцией. Ежегодно на наш рынок выходят новые производители, что тоже влияет на конкурентоспособность.

— Откуда привозят оборудование ваши конкуренты?

— География производителей весьма обширна, кроме немецких производителей, на рынке также представлены американские, японские, российские, итальянские, индийские и китайские.

— Какие механизмы вы применяете в конкурентной борьбе?

— Существует много инструментов, с помощью которых можно продвигать продукты на рынке. Наряду с проводимой гибкой ценовой политикой мы работаем в разных направлениях с клиниками. Например, совместно с компанией BIOTRONIK проводим мастер-классы с известными профессорами, знакомим врачей с новыми разработками в области сердечно-сосудистой хирургии. Также мы принимаем активное участие во всех конгрессах, семинарах, проводимых в Казахстане.

— Какие инновационные решения по «гаджетам для сердца» вы можете выделить?

— На рынке достаточно много инноваций, расскажу об одной из них, к примеру, о стентах. Стенты — это специальные каркасы для расширения суженных участков артерий сердца. Самые распространенные стенты — стальные и корбальт-хромовые. Но относительно недавно на казахстанском рынке появились биорезорбируемые стенты из магниевого сплава, которые также набирают популярность. Их уникальность заключается в том, что такие стенты в сосудах рассасываются через 12 месяцев. Это происходит потому, что магний — это естественный элемент, занимающий четвертое место по содержанию в организме человека, благодаря чему гарантируется максимальная биосовместимость с организмом человека. Преимуществом биорезорбируемых стентов является восстановление естественной сократительной способности стенки артерии во время сокращения сердца, сведение к минимуму хронического воспаления и отдаленных рестенозов (повторное сужение артерии, возникшее в том месте, где ранее был имплантирован стент. — Ред.), которые вызываются инородными материалами в организме человека.

Такие стенты есть на казахстанском рынке, мы их также реализуем. Мы активно способствуем развитию профессионализма наших врачей-специалистов. В этом году совместно с нашим партнером компанией BIOTRONIK провели несколько мастер-классов в различных городах Казахстана с привлечением немецкого профессора. Он провел показательные операции по имплантации биорезорбируемого стента из магниевого сплава, поделился с казахстанскими коллегами своим профессиональным опытом и об особенностях работы в Германии, а также рассказал о новейших изобретениях в области стентирования.

— Установку магниевых стентов в организме можно осуществить через квотирование?

— Насколько нам известно, пока в Казахстане отдельных квот на операции с использованием саморассасывающихся стентов нет. В то же время некоторые клиники изыскивают возможность для приобретения таких стентов за счет своего бюджета.

— Как часто в Казахстане гражданам необходимо проводить такие процедуры для улучшения работы сердца? Существует ли какая-нибудь статистика по обращениям?

— Если посмотреть на статистику, по данным Министерства здравоохранения РК, заболеваемость ишемической болезнью сердца в Казахстане — около 300 тыс. человек в год. В среднем в год у нас в стране проводится порядка 15 тыс. стентирований коронарных артерий. В Европе проводится около 2 тыс. стентирований коронарных артерий на 1 млн населения. Учитывая численность населения РК, потенциально ежегодно можно проводить порядка 36 тыс. стентирований.

— В Казахстане есть завод по производству стентов, кардиостимуляторов, дефибрилляторов-кардиовертеров?

— У нас нет таких производственных площадок, так как для их производства необходимы дорогостоящие технологии, инвестиции.

— В августе 2015 года произошло резкое ослабление тенге. Расскажите, как на вас это повлияло?

— Для нас 2015 год, как и для многих, оказался очень тяжелым в финансовом плане. После корректировки курса мы обратились к компании-партнеру из Германии по поводу смягчения ценовой политики. И знаете, нам пошли на уступки, мы смогли получить скидки на приобретаемую продукцию, по некоторым устройствам наши цены остались на уровне 2015 года. Повышать цены было нельзя, ведь поставляемое нами оборудование — стенты, электрокардиостимуляторы (ЭКС), имплантируемые кардиовертеры-дефибрилляторы (ИКД) — спасает жизни тысяч людей.

— Давайте поговорим о ваших взаимоотношениях с банками, насколько затратен для вас процесс конвертации валюты?

— До корректировки курса тенге, то есть до 2015 года, мы работали с одним из местных банков, который пообещал нам выгодный курс конвертации. Но де-факто курс был отнюдь не льготным. В 2015 году, тщательно изучив условия всех банков, выбрали в качестве надежного партнера АТФБанк. Банк предложил нам в целом лучше условия обслуживания, льготный курс конвертации, который существенно отличается от рыночного, что для нас играло немаловажную роль, так как в Германии мы приобретаем оборудование за евро, а в Казахстане продаем за тенге. А учитывая, что обороты компании растут из года в год, то за счет выгодных условий по конвертации нам удается выгодно приобретать валюту. Таким образом, мы избегаем каких-либо валютных потерь.

Кстати, мы работаем с АТФБанком и по другим направлениям. Наша компания является активным пользователем интернет-банкинга ATF24, через который можно осуществить очень много транзакций. Банк всегда прислушивается к пожеланиям своих клиентов и создает для них комфортные условия. Мы также присматриваемся и к различным кредитным предложениям банка, но пока удается обходится без длинных кредитов. Сотрудники нашей компании являются активными пользователями интернет-банкинга, через который можно осуществить разные и полезные платежи без потери времени на посещение банка. Нам комфортно работать с этим банком, его менеджмент постоянно интересуется предоставляемыми услугами и прислушивается к нашим пожеланиям.

— Какие планы у вашей компании на следующий год?

— В 2018 году планируем расширение линейки предлагаемой продукции, в настоящее время ведем переговоры с определенными производителями. Если говорить о ценах, мы, как и прежде, будем стараться их держать на прежнем уровне. Хотя, понимаете, мы привязаны к курсу евро — это решающий фактор, который оказывает влияние на стоимость нашей продукции.

Если говорить о планах по инновациям, с 2018 года планируем начать реализовывать МРТ совместимые электрокардиостимуляторы (ЭКС) и имплантируемые кардиовертеры-дефибрилляторы (ИКД), которые, в свою очередь, дают возможность получения дополнительных медицинских обследований в дальнейшем после операции.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 28 декабря 2017 > № 2531186 Алибек Исмагулов


Россия. Весь мир. ЦФО > Химпром. Медицина > rusnano.com, 26 декабря 2017 > № 2458110 Ольга Шпичко

Ольга Шпичко: Мы сталкивались со случаями, когда глазные капли добавляли в шампунь для роста волос.

Автор: Елена Николаева

Управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «РОСНАНО» Ольга Шпичко рассказала «Снобу», зачем российские компании инвестируют в западный бизнес и когда появится средство против старения.

Мы в очень интересное время живем. То, что вчера казалось невозможным, сегодня — реальность. И конечно, хочется пожить подольше: дотянуть до, например, замены и модификации органов, чтобы увеличить продолжительность жизни человека. Продление жизни — главный тренд в фармацевтике?

В целом да. И для того чтобы удлинить активные годы жизни, как минимум надо диагностировать проблемы. И диагностировать нужно как можно раньше. Мой департамент в РОСНАНО специализируется на проектах в области фармацевтики, медицинских технологий и создания сервисов.

Технологии и сервис — это фактически создание инфраструктуры? Что такое инфраструктура в фармацевтике?

Когда мы начинали заниматься данным направлением, мы для себя определили цель — борьба с социально значимыми заболеваниями. Например, с онкологией и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Это могут быть экспресс-тесты на выявление заболевания на ранней стадии, медицинское оборудование, которое позволяет производить своевременную диагностику.

Среди проектов, которыми мы очень сильно гордимся, — проект по созданию сети центров позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ), которые являются признанной технологией в мировой медицине. Это диагностика, которая позволяет обнаружить процессы в организме, связанные с начальной стадией онкологических заболеваний. Мы знаем, что раковые клетки наиболее активно потребляют глюкозу. И уже ранние процессы нарушения метаболизма, воспаления при онкологических процессах можно диагностировать методом ПЭТ.

Поддерживая то, что разрабатывается годами и редко приводит к результатам, нет опасения поймать нисходящий тренд?

Безусловно, есть, как и в любой технологии, даже не связанной с медициной. Потому что мир не стоит на месте, продолжаются исследования в различных областях, и мы, наверное, не можем успевать в той мере, в которой нам хотелось бы.

И как тогда справляться с этим риском? Деньги большие, годы идут. Я знаю много перспективных проектов, которые проваливаются еще на стадии исследования.

Любые проекты, связанные с областью здравоохранения, несут в себе дополнительные риски, в том числе риски непрохождения клинических испытаний. И в мировой статистике только один из тысячи препаратов доходит до финальной стадии, и действительно, прорывных рождается не так много. Можно подстраховаться только глубоким анализом мировых трендов, пониманием биологии, химии.

Почему в РОСНАНО вы занимаетесь развитием именно фармацевтического направления? У вас было какое-то распределение внутри РОСНАНО? У ваших коллег очень разные инвестиционные портфели.

До РОСНАНО я работала в компании, которая занималась разработкой и поставкой медицинского оборудования. Также была координатором проекта по ядерной медицине в Росатоме. И в 2008 году, когда РОСНАНО только формировалось, меня пригласили посмотреть на область здравоохранения и что можно в этой области сделать. Поскольку в РОСНАНО, инвестируя деньги в высокие технологии, понимали, что нужны проекты с социально значимым эффектом. И даже если они не станут высокодоходными, не принесут РОСНАНО много денег, то они окажутся полезными и понятными людям.

Как вы искали проекты и как долго формировали портфель?

Практически вся моя команда работает здесь с самого начала, с 2009–2010 годов. Это был период активного поиска, когда я объезжала наши институты, крупные компании, общалась с персоналом, искала, где мы могли бы сотрудничать. Мы просмотрели около 3 тысяч проектов, чтобы сформировать свой портфель.

Сколько проектов сейчас у вас в портфеле?

С учетом того, что мы что-то продали, что-то закрыли, у нас осталось 8 проектов. Из них два американских — Biomark Capital и Domain Associates.

Насколько они рисковые?

Если ранжировать мой портфель по уровню риска, то один из высокорискованных проектов — участие в американском фонде Biomark Capital, который специализируется на вложениях в компании на ранней стадии. Доля РОСНАНО в фонде — 40%, но мы являемся ограниченным партнером — управляет им управляющая компания, а мы ждем результата этих инвестиций. Нашей основной мотивацией к такому сотрудничеству был трансфер американских технологий в Россию. Как результат, одна из технологий по созданию вакцин сейчас используется нашей портфельной компанией «Нанолек».

Чему вы за это время научились у американцев?

Мы смотрели, как они выбирают проекты, мониторят их развитие, насколько они готовы к риску. Мы убедились, насколько важны всеобъемлющий анализ и глубокое понимание технологий, в которые ты инвестируешь. Партнеры внимательно следили, что с подобными технологиями происходит на других рынках, в других компаниях.

А чего нет у нас в фармацевтике, в нашей стране, что есть у американцев? У нас в этой сфере масса разных определяющих аспектов и разные законодательства. При этом РОСНАНО — крупный игрок, к которому прислушиваются на государственном уровне.

За последние десять лет законодательство в России очень сильно изменилось, оно приближается к западным стандартам. Регулирование производства и проведения испытаний фармпрепаратов на Западе гораздо более жесткое по сравнению с производством в России.

Какие последствия этих изменений?

Требуется больше времени для вывода продукта на рынок. Но при этом мы страхуем себя от некачественных лекарств. Приведу пример: сейчас мы планируем строить завод совместно с компанией Pfizer в Калужской области. Самым сложным и длинным этапом является процесс переноса технологии, потому что нужно соблюсти огромное количество регламентов, тома описаний. Если строительство здания и оснащение оборудованием занимает порядка двух лет, то перенос технологических регламентов займет еще несколько лет.

Успех в производстве новых препаратов на Западе — это заслуга жестких требований или вложения больших денег в развитие фармацевтического направления?

Сложно сказать, что влияет больше. Но, безусловно, фармацевтические и государственные компании, фонды на Западе вкладывают значительно больше денег, чем в России. Это факт, к сожалению.

Какой проект из вашего портфеля может быть самым понятным для широкого круга потребителей?

Есть «ионы Скулачева», реализованные группой ученых Московского университета. Идея — замедление процесса старения. Над проектом работает семья: отец и сыновья, и они добились значительных успехов.

С учеными вообще сложно делать бизнес?

Да. Процесс нашего общения был и остается достаточно сложным. У коллег существует много интересных идей, для этого необходимы длительные фундаментальные исследования. И это очень здорово и интересно, но мы финансовый инвестор и нацелены прежде всего на возврат инвестиций. Исследование, правда, развернулось очень широкое, но нам удалось приземлить планы и выделить в качестве промежуточного результата конечный продукт — глазные капли, чтобы выйти на самоокупаемость. Сейчас эти капли приносят около 170 миллионов рублей в год.

Это только капли столько приносят?

Только капли, только от двух нозологий. Небольшой сегмент в этой доле выручки занимают косметические средства. В этой товарной линейке компания недавно вывела на рынок активное вещество — митовитан, презентовали новый продукт на его основе, правильно упакованный. Это активатор, который можно подмешивать в любое косметическое средство.

То есть он увеличивает полезные свойства косметических препаратов, ускоряет доставку компонентов в организме человека?

Да. Мы сталкивались со случаями, когда продукцию «Ионы Скулачева» начали использовать не по назначению — например, глазные капли добавляли в шампунь для роста волос.

Я знаю, что капли, снимающие усталость и красноту глаз, используют как успокаивающее средство для кожи.

Да, они обладают сосудосуживающим эффектом.

Так еще и волосы лучше растут, оказывается?

Да. Второй частью проекта является так называемая «капсула системного действия». Вещество, которое принимается внутрь, чтобы замедлить процессы старения организма. Ведь любое заболевание, та же онкология — это, в общем-то, процесс старения, изнашивание клеток, которые перестают бороться с другими клетками. Но здесь самое главное — не переборщить. Потому что это активное вещество, если изменить дозировку, может стать ядом.

Фармацевтика, медицина, если оглянуться назад, связана с этапами, революциями. Открытие пенициллина, к примеру, сразу поделило мир на «до» и «после». Сейчас идут какие-то подобные производства, которые могут закончиться революцией?

Сейчас задача, скорее, состоит в создании препаратов от так называемых орфанных болезней — редких, которые не имеют действенных способов лечения и пациенты обречены. В той же онкологии какие-то препараты созданы, а вот отдельные виды лекарств для маленьких групп населения — их нет. Я ожидаю все-таки прорывов в этих областях.

Компании смещаются туда, потому что это свободные ниши?

Компании идут потому, что, несмотря на достаточно небольшую группу охвата, речь о достаточно дорогих лекарствах.

Не могу не спросить вас про портфельный проект «Кагоцел». Как думаете, почему этот кейс так возмутил общественность?

Это один из противовирусных препаратов, который стимулирует наш иммунитет к тому, чтобы он вырабатывал антитела против вируса. При оценке эффективности фармпрепаратов лучше ориентироваться на мнение профессионального сообщества, его индикатором можно считать высокую экономическую оценку проекту. Мы из компании вышли с большой доходностью — около 40%, и это, наверное, самый лучший «выход» РОСНАНО из портфельных компаний. Сумма выхода оказалась почти в два раза больше суммы инвестиций в данный проект.

Сколько лет вы работали над этим проектом?

Около трех лет, построили завод в Калужской области. И когда мы заходили, он занимал 2% российского рынка иммуномодуляторов, а когда мы выходили — уже 20%, то есть взрывной рост. Сейчас уровень продаж «Кагоцела» свыше 4 миллиардов рублей. И еще один важный фактор, который нам нравится в этом проекте: туда потянулись талантливые люди. Это редкий случай, потому что в России, к сожалению, утеряны хорошие команды, и их приходится собирать по крупицам. Таким образом, «Кагоцел» показал взрывной рост доли рынка, хороший выход, создано современное фармпроизводство. И с нашей помощью сформировалась очень сильная команда ученых и бизнесменов, на мой взгляд, одна из лучших в стране.

Вы думаете о том, как ваши проекты могут повлиять на жизнь человека? Вам хотелось бы изменить мир?

Я более приземленный человек, наверное. Мне просто хочется, чтобы наши проекты помогли человеку более комфортно жить, вылечить ту или иную болезнь, насытить рынок тем или иным препаратом, который будет либо чуть дешевле, либо чуть эффективнее, чем имеющиеся аналоги, то есть внести небольшой, посильный вклад в развитие нашего здравоохранения.

В чем лично вы сильны?

Мне кажется, у меня хорошая интуиция, любовь к порядку во всем и готовность пойти на риск.

Я разговаривала с шестью вашими коллегами, и вы единственная женщина. При этом кто-то из мужчин сказал мне: «Мы больше с математикой имеем дело, а женщины чаще руководствуются интуицией». Вы ощущаете на себе гендерные стереотипы?

Наверное, на начальном этапе работы в РОСНАНО была здоровая доля скептицизма в отношении меня. Но предрассудки исчезли, когда мы начали делать успешные выходы, когда стали появляться продукты.

А как вы сами изменились за время работы в private equity?

Я стала более жесткой. В начале своего пути у меня было больше эмоций, больше переживала. Сейчас удачи и неудачи вызывают меньше эмоций.

Россия. Весь мир. ЦФО > Химпром. Медицина > rusnano.com, 26 декабря 2017 > № 2458110 Ольга Шпичко


Россия > Медицина > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436245 Максим Скулачев

Шок, трепет и суицид. Как генетическая программа загоняет людей в могилу

Максим Скулачев

ведущий научный сотрудник МГУ им. Ломоносова и гендиректор компании «Митотех»

Самая большая угроза для человека — биологическое старение, то есть медленное ослабление функций организма, неумолимо повышающее вероятность смерти. Есть все основания считать старение результатом деятельности генетической программы

В предыдущем выпуске моего душераздирающего, надеюсь, сериала про любовь, смерть и тиранию генома я постарался обратить внимание уважаемых читателей, что при всем величии Человека и Человечества, мы с вами не более чем биологические машины. Наши родители загрузили в нас программу — наш геном, наша жизнь — по сути, исполнение этой программы. В чем она заключается? В том, что нам надо развиться в виде эмбриона, родиться, подрасти и, если загруженная в нас копия генома была удачной, передать эту копию своим детям. Но на этом программа не заканчивается. Потому что в ней есть еще и финальный этап — надо освободить место в пещере следующему поколению, то есть умереть.

Если с первыми этапами программы все согласны, то о последней части как-то не очень любят думать. Причем не только обычные люди, но и профессиональные ученые. Наверное, это потому, что большинство биологов ужасно любят жизнь, во всех ее проявлениях. Собственно, поэтому мы и стали биологами. Нам всегда гораздо интереснее изучать, откуда что-то появляется, чем куда оно потом девается, как уничтожается.

В этой связи очень поучительна история изучения белков (другое их название протеины, это именно то, что закодировано в наших генах, самая важная часть любой живой системы). Процесс синтеза белков в клетках начали пристально изучать еще 50-х годах и довольно быстро разобрались, как это происходит. Во всех учебниках уже с 70-х годов было описан соответствующий механизм, который прекрасно работает и постоянно вырабатывает все необходимые нам белки. Вопрос: а куда они потом деваются? Они же не живут вечно. Клетка просто лопнула бы от постоянно синтезируемых белков. Но почему-то этим вопросом биологи как-то «не заморачивались». И проглядели огромную и сложнейшую систему деградации белков. Занимающую более 10% всех наших генов, и которая точно определяет сколько времени должен жить тот или иной протеин, в зависимости от его функции. Некоторые из них живут всего несколько часов, другие сохраняются в клетке годами. Об этом задумались только в конце 80-х, а за открытие системы точечного уничтожения белков была присуждена Нобелевская премия.

Испортить программу

А не произошла ли такая же история с запрограммированной смертью организма? Может быть биологи просто не захотели об этом задуматься? А зря! Потому что, если наш уход из жизни также запрограммирован, как и наше появление на свет, то это дает нам колоссальный шанс жить дольше и лучше. Дело в том, что при всех своих достижениях биология — это очень молодая наука. Мы все еще очень приблизительно знаем, как устроена живая природа и еще не умеем создавать какие-то новые биологические системы, которые могли бы нам понадобиться для продления своей жизни. Но если наша смерть происходит из-за действия программы, то ничего строить не нужно. Нужно наоборот — ломать. Ломать последний этап работы этой программы, который для нас смертелен. Причем можно даже не полностью ломать (это может быть опасно, да и наверняка пока еще невозможно), достаточно просто как-то ей помешать, навставлять этому механизму палок в колеса. При всей молодости биологии и биологической инженерии, ломать мы худо-бедно уже умеем. И тогда механизм будет работать хуже, а значит мы будем жить дольше.

И все-таки, заложен ли такой механизм запрограммированного самоубийства в организм человека? Может быть ученые его проглядели, просто потому что его нет, а не потому что не захотели искать? При всем уважении к моим коллегам, не думаю. И дальше я постараюсь доказать, насколько это вообще возможно в столь нестрогой науке, как биология, что да, эта программа у нас есть. И ней вполне можно начать бороться. Но чтобы узнать, о чем идет речь, вам придется дочитать мой биоинженерный сериал до конца.

Итак, о какой программе может идти речь? Есть несколько вариантов и, пожалуй, начнем самого простого. Есть такая неприятная и смертельная штука — сепсис. Обычно он происходит при заражении крови бактериями. То есть если в кровь попало достаточное количество микробов, это крайне опасно. У человека подскакивает температура, развивается так называемое системное воспаление, процесс с большой вероятностью заканчивается самым грустным образом — больной погибает. Кстати, точно также это работает и на других животных — мышах, крысах, любых зверях.

Почему так происходит? Казалось бы, все ясно. Бактерии принялись размножаться в крови, иммунная система с ними не справляется и они «съедают» организм человека изнутри. И чем, спрашивается, нас может не устраивать такое прямое и понятное объяснение?

Смертельный иммунитет

Но вот в чем проблема. В некоторый момент выяснилось, что того же эффекта можно добиться (не на человеке, естественно, а в эксперименте на мышах) если ввести в кровь мертвые (!) бактерии. Они ни размножаться, ни «съедать» ничего не могут. А симптомы те же — температура, воспаление, смерть от множественной органной недостаточности. Ага! — подумали заинтересовавшиеся ученые, — значит в бактерии страшны не сами по себе, а потому что в них есть какое-то очень ядовитое для человека (или мыши) вещество! Оно и вызывает септический шок. Стали разбираться и действительно выделили из бактерий, а точнее из их оболочек, такое вещество. Если его очистить и ввести в кровь животному, то несчастная тварь точно также погибает от септического шока. Что же это за вещество? Что за страшный бактериальный яд, который сразу назвали эндотоксином — то есть внутренним ядом бактерий?

Оказалось, что это простой полимер, состоящий из остатков сахаров и липидов — липополисахарид (английское сокращение — LPS). По своей химической сути, вещество совершенно безобидное, это просто строительный материал, из которого состоит клеточная стенка бактерий. Как LPS может быть ядовитым для млекопитающих? Стали разбираться дальше и выяснили, что есть у млекопитающих специальные белки — рецепторы LPS, которые постоянно мониторят кровь на предмет появления этого вещества. И если они засекают какое-то количество LPS, то запускают страшный каскад биологических реакций, который мы и называем септическим шоком. Если сделать мышь–мутанта, у которого будет сломан ген этого рецептора, то для такой ГМО-мыши самая смертельная доза LPS будет абсолютно безобидна.

Ее организм просто не заметит «эндотоксина» и продолжит благополучно жить дальше. Можно сломать эту самоубийственную программу и другим способом. Жуткий воспалительный каскад в ответ на LPS — это часть работы иммунной системы организма. Нам известны вещества, например кортикостероиды, вроде дексаметазона, которые хорошо подавляют работу иммунитета. Соответственно, если вколоть в мышь LPS вместе с дексаметозоном, то мышиные рецепторы LPS, конечно, засекут и передадут сигнал «наверх», в иммунную систему. Но ни к чему страшному это не приведет, потому что она будет отключена. И мышь выживет.

В общем, если опустить все эти жуткие подробности, то вывод получается следующий: смерть от септического шока наступает в результате работы специальной суицидальной программы. Организм убивает себя сам, если обнаруживает внутри себя достаточно большое количество болезнетворных бактерий. К настоящему моменту про эту программу многое известно: чем она запускается, какие части иммунной системы активирует, как и когда процесс переходит в необратимую фазу.

Жертва ради остальных

Возникает разумный, но очень нелюбимый биологами вопрос: зачем? Для чего у млекопитающих появилась эта смертельная система? Отдельному организму она точно не нужна. Без системы септического шока у него были бы хоть какие-то шансы «задавить» инфекцию и выжить. Но природа не дает этого шанса, добивая несчастного, причем даже если заразившие его бактерии уже мертвы. Почему?

Точного ответа на этот вопрос, конечно же, дать нельзя, ибо неисповедимы пути эволюции… ну или того, кто ее там направляет. Но, вообще-то, вся эта история выглядит очень разумно и практично. Правда, не с точки зрения отдельного человека, как венца природы, а с точки зрения его Величества Генома Homo sapiens.

В первобытные времена, которые по эволюционным меркам были всего несколько секунд назад, зараженный индивидуум был крайне опасен для остальных особей своего вида. Потому что он мог передать им инфекцию, заразить всю популяцию и… а вдруг это последняя популяция этого вида? Тогда он (вид) исчезнет, а вместе с ним и его геном. Хуже того, даже если болезнь не смертельная, то это все равно очень опасно. Дело в том, что на начальных стадиях организм борется с инфекцией синтезируя очень ядовитые вещества — свободные радикалы (о них я расскажу в одной из следующих колонок).

Эти вещества обладают мутагенной активностью. И если заражение было тяжелым, то радикалов синтезируется много, а это уже прямая угроза появлению слишком большого количества мутаций в геноме. А ну как заболевшая особь выживет и со всеми своими мутациями нарожает детей с непойми-какими геномами? Опасно! С точки зрения вида и, главное, его генома гораздо предпочтительнее если зараженный индивидуум никуда не побежит, ляжет спокойно под ближайший куст и… умрет, не заразив сородичей и не участвуя больше в размножении. Это и есть задача программы септического шока.

Вот только в современном мире человеку такая программа совершенно не нужна. Потому что у нас есть антисептики и антибиотики.

И о старости

Ну хорошо, скажет доблестный читатель, продержавшийся до этих строчек, допустим сепсис — это программа. Но, по счастью, септический шок — это далеко не главная причина смерти людей. Есть и другие, гораздо более распространенные. А они-то какое отношение имеют к программам, геномам и восстанию биологических машин?

Отвечаем: знаете какая самая распространенная причина смерти? Угрожающая 100% людей старше, скажем, 20 лет? Это биологическое старение! То есть медленное и согласованное ослабление функций организма с возрастом, неумолимо повышающее вероятность смерти. Так вот, автор относится к тем биологам, которые считают, что у нас есть все основания считать старение результатом деятельности подобной генетической программы. И в следующем выпуске нашего био-сериала я попытаюсь представить вам доказательства этой смелой гипотезы, а помогут мне в этом голые эволюционные чемпионы.

Россия > Медицина > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436245 Максим Скулачев


Россия > Медицина > forbes.ru, 23 декабря 2017 > № 2436243 Отари Гогиберидзе

Пластический хирург Отари Гогиберидзе: «Врач должен уметь отказывать пациентам»

Лия Казарян

Редактор отдела красоты ОК! и Forbes Woman

Справка Forbes Woman: в 2016 году российские пластические хирурги выполнили 153 700 операций, на которые пациенты потратили более 12 млрд рублей. Увеличение груди переместилось на вторую строчку рейтинга эстетических операций, уступив место блефаропластике, но абсолютное число операций по увеличению груди выросло – до 28 000 в 2016 году против 26 200 операций годом ранее.

FW: Логично, что лучше обращаться к хирургу, имеющему хотя бы 10 лет стажа. Но ведь и у вас случается свой «первый раз», когда вы внедряете совершенно новую методику пластической операции, не так ли?

Отари Гогиберидзе: Если хирург обещает выполнить любое ваше пожелание, стоит сразу же насторожиться, как минимум. Поинтересуйтесь, где он учился, с кем из врачей работает в команде, как проходит наркоз, есть ли у клиники лицензия на реанимацию.

Расскажу про свой опыт. Я попал на кафедру челюстно-лицевой хирургиив РУДН, где нас обучали в том числе и эстетической хирургии. Ee выпускниками были многие мэтры-хирурги например, Труфалов Вадим, Владимир Корчак, Леонид Павлюченко), мы на практике изучали, как работает лоскутная и замещающая хирургия, полевая, онкологическая. Только практика под руководством более опытных врачей дает понимание того, как всё обстоит в хирургии. Когда я только начинал работать хирургом, у меня всегда была возможность воспользоваться советом старшего товарища.

В медицине слишком много опыта не бывает. Врач обязан постоянно повышать квалификацию. Тем более, что сегодня с развитием социальных сетей складывается нездоровая ситуация: какой то молодой врач подсмотрел какую–то новинку и с деловым видом позиционирует себя как знатока…

Ваш рецепт поиска «своего хирурга».

Хороший врач не боится конкуренции — 70% пациентов ко мне приводит сарафанное радио. Распознать хорошего хирурга не так то сложно:он четко отвечает на все вопросы, даже те, которые вы сами можете считать не совсем уместными и даже неловкими. Поэтому сходите на примем сразу к нескольким врачам и сравните. Если доверие вы не испытываете, значит врач не ваш.

Клиенты рассказывают, что нередко Вы «разворачиваете» своих потенциальных пациентов. Зачем и почему?

Однажды ко мне на прием пришла миловидная девушка с аккуратными чертами лица. После детального осмотра выясняется, что у нее больше ЛОР-патологий, а не эстетических проблем. Как следствие, я отправляю ее в другую клинику ко врачу с хорошей репутацией именно в этой области, добавляя на прощание, что ко мне она всегда успеет прийти за эстетикой. Если конечно же после грамотного ЛОРа она вообще вспомнит обо мне (Смеется).

У меня такая позиция: если бы я был голодным хирургом с минимальным количеством пациентов, я бы рассказывал ей басни про надуманные лишние полтора миллиметра и вопрошал о том, как она вообще с таким носом живет. Грубо говоря «уложил» бы ее на операционный стол, если не в тот же день, то на следующий. (К слову, если хирург готов прооперировать вас хоть завтра – это второй самый большой повод сильно насторожиться.) Но если я не вижу объективных показаний к пластике, никогда не возьмусь за нее. Хирург должен уметь отказывать пациентам.

Какие операции Вы вообще не делаете? Возможно разочаровались в каких то методиках?

Я категорически не удаляю комки Биша (жировые ткани в области щек). Бытует ошибочное мнение, что это новая прорывная эстетическая методика. На самом же деле ею владели еще мои преподаватели. И только с годами поняли, что удалять комки Биша не только не нужно, а наоборот, их нужно беречь. Девушки жалующиеся на то, что они «щекастые» просто не понимают, что природа создала комки Биша неспроста. Если в 30-летнем возрасте вы уберете комки Биша, то в 45 лет проснетесь с осунувшимся лицом, впалыми старческим овалом лица.

Но точеные скулы – это так модно сейчас!

Вовсе нет. К счастью, в распоряжении косметологов сегодня есть филлеры, ботокс, различные аппараты. Они умеют очень мягко, корректировать формы лица: приподнимать скулы, брови плюс разглаживать морщины. Cначала отправляйтесь к косметологу. Грамотный специалист способен так распределить филлер в области щек, что он одновременно разгладит и носогубные складки и носослезные. Хирург должен быть последней инстанцией для молодых женщин.

Филлеры на основе собственного жира пациента — сейчас почти каждая клиника предлагает данную услугу для корректировки форм данных природой. Ваше мнение о процедуре?

С ними нужно быть очень осторожными. Жир хорошо приживается в ягодицах и в груди при грамотном введении. Но даже грамотное введение собственного жира пациента в зоны лица может дать плачевные результаты, а именно кисты. Я слишком часто наблюдал такие осложнения, чтобы поддерживать липофилинг (восполнение объемов при помощи жира) в зоне лица. Другое дело, например, ввести его в кисти рук, чтобы вернуть им молодость – против этого я не возражаю. Но с другой стороны, есть же и филлеры на основе гиалуроновой кислоты, которые действуют абсолютно предсказуемо. Так что с липофилингом я бы не стал заигрывать.

Нынешние 30 лет – это новые 20, а 40 лет – новые 30. Ваш совет, чтобы и к 50 годам выглядеть молодо.

Прежде всего, найдите грамотного косметолога. Он, кстати, способен отсрочить ваш визит ко мне или другому хирургу-эстетисту. Питайте свою кожу не от случая к случаю, и не по праздникам, а каждый день и системно. Уход за кожей должен быть, как фитнес — регулярный. Делайте массажи лица, маски, обертывания. Постепенно подключайте увлажняющие инъекции и аппаратные методики. Чем здоровее ваша кожа будет к моменту прихода к хирургу в более зрелом возрасте, тем легче ему с вами будет достичь максимально естественного результата. А на своей практике работы с самыми разными пациентками, я сделал вывод, что если женщина осознанно подходит к уходу за своей внешностью, то она никогда и не подумает требовать от хирурга губы «как у Анджелины Джоли»или ягодицы «как у Дженнифер Лопес».

Россия > Медицина > forbes.ru, 23 декабря 2017 > № 2436243 Отари Гогиберидзе


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 18 декабря 2017 > № 2432916 Максим Соколов

Эксперт рабгруппы по кардиологии при Минздраве: Стенты получат клиники, которые лечат экстренных пациентов

Эксклюзивное интервью эксперта рабочей группы по кардиологии при Министерстве здравоохранения, доктора медицинских наук Максима Соколова о программе создания сети реперфузинных центров для экстренного лечения острого инфаркта миокарда

- Вы говорили об изменении подхода к распределению стентов. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее?

- Раньше при распределении стентов мы (рабочая группа по кардиологии Министерства здравоохранения Украины) сталкивались, к сожалению, с критериями, которые во многом можно назвать субъективными. Мы имели дело с тем, что доктор, решал, кому достанется стент, решал какие-то свои личные задачи, иногда это было не очень справедливо. Кроме того, мы имели дело с тем, что на распределение влияли администраторы. Например, облздрав распределял стенты исходя из каких-то своих соображений: ты хороший парень – дадим, в вашем отделении сложные пациенты – поэтому мы вам дадим. Но до лечения инфарктов, до "скорой помощи", как правило, не доходило. Новый поход заключается в том, что стенты будут получать клиники, которые постоянно лечат экстренных пациентов. Мы покроем Украину работающей сетью центров, специализирующихся именно на лечении инфарктов со стойкой элевацией сегмента ST (STEMI) и стентировании.

Попытки создания такой сети были и раньше, но из-за субъективного распределения стентов система развивалась медленно. У всех областей уровень разный. Какие-то отставали в этом отношении, сколько бы стентов туда не направили. Например, в Житомирской области ангиограф есть уже девять лет, но за это время система там не развилась, хотя стенты распределялись пропорционально количеству населения. Сейчас там будет два центра, заработает система и инфраструктура, которая позволит ставить стенты.

- Очень часто пациенты жалуются, что в государственных клиниках им предлагают поставить стенты за деньги. Прокомментируйте, пожалуйста, такие заявления.

- Продавать государственные стенты - это уголовное преступление. Но нужно понимать, что есть много нюансов. Во-первых, нет ни одной страны в мире, где бы все это было бесплатно, какой-то процент пациентов во всем мире оплачивают стенты, на всех бюджетных ресурсов не хватает. Чтобы система помощи при остром инфаркте в Украине развивалась, мы решили сначала помочь тем людям, у которых эта проблема стоит остро.

Я немного проясню медицинскую сторону. Есть плановые больные, которым не нужно экстренно спасать жизнь, но есть больные, которым нужно оказать безотлагательную и наиболее эффективную помощь. Последние делятся на две категории, в зависимости от типа инфаркта: с элевацией ST сегмента (специфические отклонения на кардиограмме, характерные для некоторых заболеваний), признаки которой видны на ЭКГ, и без элевации. Смертность среди пациентов второй категории в стационаре около 1-3%, а среди первой - 14-15%. Такие пациенты больше нуждаются в стентировании потому, что оно эффективнее для спасения их жизни. Поэтому стенты по государственной программе будут получать в первую очередь, именно они. Конечно, есть разные случаи, свести смертность при инфаркте до нуля практически невозможно, но благодаря стентированию именно среди пациентов с элевацией ST сегмента может существенно снизится смертность.

- Ваши рекомендации нашли отражение в нормативной базе, каких-то документах, которые станут обязательными к применению? Ведь врачи и раньше знали, кому стентирование может спасти жизнь…

Мы понимаем, что намерения – это хорошо, но нужны документы, которые обяжут врачей оказывать помощь именно так, и создадут им для этого условия. Для развития кардиопомощи нужна инфраструктура, создание региональной реперфузионной сети, в центре которой находится реперфузионный центр, где проводятся вмешательства. Там должен быть ангиограф, лучше два, чтобы центр бесперебойно работал, подготовленные люди и налаженное дежурство врачей 24 часа в сутки семь дней в неделю. Пациенты должны быть доставлены в реперфузионный центр максимально быстро, в течение 1,5-2 часов от первого контакта с медицинским персоналом экстренной медицинской помощи.

Казалось бы, что тут сложного? Все есть: врачи, ангиографы, пациенты, а экстренных вмешательств в первые часы начала симптомов острого инфаркта миокарда в Украине долгое время не было. И для того, чтобы она была, должна быть создана система, которой до сих пор не существовало.

В ходе работы экспертной группы Министерства здравоохранения мы поняли, что если мы просто закупим и раздадим стенты в существующую систему, у медиков не будет мотивации для лечения "острых" пациентов, для которых стентирование – вопрос жизни. Ранее стенты выделялись тем клиникам, которые их запросили, стентирование проводилось не по "скорой помощи", а плановым больным (ведение плановых пациентов для врача гораздо проще и лучше). Сейчас же, согласно новой стратегии, стенты нужно выделять тем больницам, которые сформировали систему оказания экстренной медпомощи при остром инфаркте миокарда.

- Было много критики относительно того, что Минздрав закупает только стенты, а все необходимые расходные материалы пациент должен покупать сам. Так ли это?

- Министерство здравоохранения за средства госбюджета 2016 года закупило полный комплект, необходимый для оперативного стентирования.

Тут нам пришлось бороться с некоторыми манипуляциями. Например, пациенту говорили, что клинике выделили 100 стентов, но только 80 балончиков (расходные материалы), и что баллончики как раз закончились, и их нужно закупать.

- Это правда?

- Да, когда закупали по заказам регионов, и регионы, и больницы так формировали заказ: 100 стентов и 80 балончиков. Мы анализировали закупки, и нигде не видели, чтобы был закуплен полный комплект. Но мы должны понимать, что процедура стентирования далеко не всегда идет по плану, который создан в рекомендациях, администрацией клиники или клиническими протоколами. Иногда требуется дополнительный стент или дополнительный баллон или что-то еще, что не планировалось. Дело не в формировании плана закупок, а в желании сделать процедуру стентирования у пациентов с острым инфарктом бесплатной. Объяснять это можно как угодно – есть остатки, местный бюджет поможет и т.д. Но, фактически, получалось, что стент шел бесплатно, а все остальное пациенту нужно было покупать самому. Тут происходили достаточно масштабные злоупотребления. Даже при закупках за бюджет 2016 года регионы подавали заявки в разнобой – где-то больше стентов, где-то больше баллончиков.

Сейчас, благодаря сэкономленным Crown Agents деньгам, мы постараемся выровнять комплектацию, чтобы ни в одной клинике не было "нехватки баллончиков", добавляем расходные материалы, чтобы клиники были обеспечены полными комплектами, и стентирование при остром инфаркте проводилось полностью бесплатно.

- Закупаются ли наборы для стентирования за счет местных бюджетов?

- Да, но объем закупок зависит от бюджета области. Например, Черновцы – самая маленькая область, не самая богатая, там закупалось ничтожно мало. Да и ангиографической аппаратуры там пока нет, в Черновицкой области в государственной клинике пользовались частным аппаратом. Ангиографии практически не было также в Сумской области. Но есть регионы, где ангиографическое оборудование есть, но недостаточно используется для лечения острого инфаркта миокарда. В Житомирской и Николаевской областях стентирование при инфаркте недостаточно развито.

В Харькове или Днепропетровске, в больших индустриальных городах, проводили свои тендеры на закупку стентов. Но они, к сожалению, не были такими прозрачными, насколько хотелось бы.

- По вашему мнению, тендер, который провело агентство Crown Agents, как-то повлияет на местные тендеры?

- Безусловно. Рабочая группа Минздрава будет знать, сколько реально стоят расходные материалы для стентирования. Конечно, цен, которые удалось получить Crown Agents, не будет в локальных тендерах (т.к. закупки идут напрямую от производителя, без НДС и т.д.), но они будут ориентиром. Цены могут вырасти на 10-15%, но стенты не станут дороже на 200-300%. Я надеюсь, что закупка Crown Agents серьезно пошатнет "схемы".

Мы рассчитываем, что местные власти присоединятся к нашей инициативе, и будут дополнять ее местными бюджетами.

- Как вы подходили к выбору поставщиков ангиографического оборудования?

- На рынке работают пять крупных международных компаний, которые производят такое оборудование. Первое-второе место делят "Филипс" и "Сименс", третье-четвертое – "Дженерал Электрик" и "Тошиба", на пятом месте японская "Шимадзу".

Производители очень хорошо восприняли нашу программу. Мы проводили специальные совещания в Минздраве, на которых присутствовали представители всех пяти компаний. Мы предложили им универсальное техзадание, которое все поддержали.

Правда, когда деньги по этой программе пришли в регионы (программа предусматривает софинансирование из государственного и местных бюджетов - ИФ), некоторые из них начали отказываться от этого техзадания, так как оно слишком универсально. Очевидно, не везде на местах были готовы проводить прозрачные тендеры.

Мы пока не знаем, как препятствовать этому, потому что юридически в регионах на это имеют право. Если бы решение о закупке ангиографов принималось централизовано, в Минздраве или Кабмине, то мы смогли бы получить огромную скидку, выбрав одного поставщика. К сожалению, так не получается.

- Учитываете ли вы сервисное обслуживание ангиографов?

Универсальное техзадание позволяет сделать выбор на основании надежности техники, особенностей круглосуточной бесперебойной работы – она забивается в техзадание. Производители восприняли техзадание очень позитивно. Сервисное обслуживание техники крайне необходимо клиническим центрам, которые работают круглосуточно. Но центральные органы власти (Кабмин, Минздрав) не могут решать вопросы сервисного обслуживания, нельзя думать и принимать решения за всех, это задача местных руководителей. Серьезный администратор должен понимать, что если не будет достойного сервиса, то оборудование очень быстро перестанет работать.

Сколько нужно докупить?

Для покрытия всей территории Украины необходима сеть из 60 специализированных государственных кардиоцентров (реперфузионных центров), в каждом из которых должен быть минимум один ангиограф. На сегодня есть 23 таких центра, которые принимают пациентов в режиме 24/7/365. Сейчас программа предусматривает закупку 13 ангиографов. Бюджетный комитет Верховной Рады принял решение продлить эту программу и на следующий год заложено еще 13. Итого добавится 26. Это огромный прорыв. Если мы сможем реализовать эту программу, мы принципиально изменим кардиологию в стране.

Вписываются ли в государственную стратегию снижения смертности от инфаркта частные ангиографы?

Конечно. В некоторых регионах ангиография держится именно на частных ангиографах. Так, в Одессе ангиографией занимаются три или четыре частные компании. Город даже проводит тендеры среди этих компаний, закупая у них услуги. Правда, к этим тендерам есть вопросы. Например, простое стентирование стоит около 14 тыс. грн, плюс зарплата персонала, расходы. Итого получаем около 20 тыс. грн, а тендер проходит при цене 45 тыс. грн. Почему государство должно оплачивать частный бизнес? Мы готовы платить частной клинике, но, если там цена будет такая, как в государственной.

За те деньги, которые в Одессе потратили на расходники и закупки услуг у частных компаний, можно было купить два ангиографа и сделать государственный или коммунальный городской ангиографический центр, но его в Одессе нет (есть только центр в областной больнице). Планируется, что он будет создан в 2018 году, но я боюсь, что там придется преодолеть большое сопротивление.

Теоретически закупать ангиографию у частных клиник можно, весь мира так делает, но тогда расценки должны быть сопоставимы. У нас в этом отношении есть злоупотребления.

Минздрав опубликовал методику расчета стоимости медуслуги. Какова стоимость стентирования?

В какой-то момент существовали три методики. В нашем институте (Институт кардиологии им. Стражеско) мы использовали одну из них. По этим расчетам получалось, что стоимость самой коронарографии около 5 тыс. грн. Это не дешево, но и не супердорого, однако, когда эта цифра проходила все инстанции, она превращалась в 10 тыс. Оказывается, на всех этапах согласований к ней, например, добавляли НДС, отчисления на развитие (19,9%), зарплаты семи человек, хотя реально процедуру проводят два, амортизацию оборудования и другие расходы. Уверен, такую "пищевую цепочку", которая влияет на стоимость процедуры, можно оптимизировать. Какой-то компромисс должен быть, понимая, что простой случай может стоить 5 тыс. грн, а на сложный случай мы потратим больше 20 тыс. Со временем мы выйдем на среднюю цену, но пока слишком большие перепады.

Кстати, повышение зарплаты в эти расчеты не были заложены, но все время на энтузиастах нельзя выезжать.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 18 декабря 2017 > № 2432916 Максим Соколов


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 14 декабря 2017 > № 2536765 Ирина Чублукова

Как компания SANTO выводила на рынок Казахстана биосимиляр

С какими особенностями рынка пришлось столкнуться

В 2017 году в клинической практике в Казахстане стала доступна для назначения и применения современная опция биологической терапии: препарат эпоэтин зета – биосимиляр, аналог оригинального биотехнологического лекарственного средства, используемого в лечении больных с хронической болезнью почек. С одной стороны, для Казахстана, как и для других стран, является актуальной проблема: число пациентов, нуждающихся в лечении хронических заболеваний, растет. С другой – биотехнологические препараты все больше применяются в терапии, а внедрение их беспатентных аналогов позволяет значительно удешевить лечение.

В интервью деловому еженедельнику «Капитал.kz» Ирина Чублукова, директор по продвижению специализированных препаратов и доступу на рынок компании SANTO, рассказала о том, что представляет собой рынок биосимиляров в мире, как компания выводила на рынок Казахстана биосимиляр эпоэтин зета, насколько конкурентна среда и каковы перспективы производства аналогов биотехнологических препаратов в нашей стране.

– Ирина, какие страны наиболее сильны в производстве биосимиляров?

– Будущее фармацевтики – за биологическими препаратами. Это можно понять, проанализировав то, какие лекарственные средства сейчас выводят на рынок фармкомпании и какие лекарства находятся у них в научных разработках, на стадии клинических исследований. Фокус делается именно на биологическую терапию, поскольку она позволяет решать нерешенные задачи здравоохранения.

Лидерами в данном вопросе являются наиболее развитые регионы мира – Европа и США. В этих странах наибольший накопленный опыт как в разработке инновационных лекарственных средств, так и в производстве биосимиляров после окончания срока патента на оригинальные биопрепараты. Зачастую технологические площадки и методы производства биосимиляров являются более современными, чем для их оригинальных, референтных, препаратов, так как проходит 10-15 лет от старта выпуска оригинального биопрепарата.

При этом нужно отметить, что именно Европа – первопроходец во внедрении беспатентных версий биологических препаратов. США и Канада в этом отношении значительно отстают. В первую очередь из-за различий в системе защиты интеллектуальной собственности, срок действия патентов, как правило, более длительный и барьеры вхождения биосимиляров на рынок этих стран более высокие, что связано с особенностями «регуляторного пейзажа» этих рынков. К слову, Южная Корея сделала огромный скачок в биотехнологиях, в том числе в производстве биосимиляров.

– Можно сказать, что более строгая в требованиях к биологическим препаратам регуляторная среда – это гарантия того, что биосимиляры, произведенные на этих рынках, более качественные?

– По большому счету, это очень чувствительный и важный вопрос. Регуляторный термин «биосимиляр» в принципе появился в Европе. И европейские страны относятся к так называемому региону ICH, объединяющему страны с высокой регуляторной практикой (их объединяет Международный совет по гармонизации технических требований к лекарственным средствам, применяемым у человека, The International Council for Harmonisation of Technical Requirements for Pharmaceuticals for Human Use), – регион Европейского союза, США, Канада, Австралия, Япония.

Страны, не относящиеся к региону ICH, имеют свое регулирование, и оно не гармонизировано и не всегда соответствует требованиям региона ICH, или может отсутствовать отдельный регуляторный путь для биосимиляров, или такой был только недавно внедрен. Это некоторые страны региона Юго-Восточной Азии, например Таиланд, Китай, сюда можно было отнести Россию еще несколько лет назад. В результате либо отсутствует термин «биосимиляр» и присутствует только регуляторный термин «генерик», либо присутствует термин «биосимиляр», но за ним не стоят жесткие регуляторные требования к регистрации. Это приводит к тому, что понятия «биосимиляр из страны региона ICH» и «биосимиляр не из страны региона ICH» не обязательно сопоставимы по своей сути. Нельзя с уверенностью сказать, что беспатентный препарат, не прошедший все те же строгие требования к сопоставимости с оригинальным препаратом (зачастую ВОЗ называет такие беспатентные биологические препараты «непреднамеренными копиями» или «биокопиями»), в организме человека будет действовать так же, как оригинальное биологическое средство или как биосимиляр, соответствующий строгим регуляторным критериям. Периодически в прессе появляются статьи о том, что, например, таиландские биосимиляры вызвали очень серьезные побочные эффекты со стороны иммунной системы. Но на самом деле, эти биокопии нельзя назвать биосимилярами, эти препараты никогда не проходили всех жестких критериев сопоставимости по качеству, эффективности, безопасности и иммуногенности. И они не должны попадать, так сказать, «в одну корзину» с биосимилярами, которые были зарегистрированы в странах Европы.

– Если говорить о рынке Казахстана, насколько он насыщен биосимилярами и из каких они стран?

– На рынке присутствуют биосимиляры различных поколений: эпоэтины (средство, стимулирующее выработку красных кровяных телец), филграстим (стимулирует выработку белых кровяных телец), моноклональное антитело инфликсимаб (для лечения ревматоидного артрита, болезни Крона). Производители биосимиляров – из разных стран, так, например, биосимиляры эпоэтина и филграстима в основном европейские, билсимиляр инфликсимаба – южнокорейский. Мы видим, что на рынке, в государственных закупках также присутствует индийский производитель эпоэтина, который не имеет регистрации в странах региона ICH. Есть зарегистрированные биосимиляры российской компании, производство которых было частично локализовано в Казахстане, – трастузумаб, бевацизумаб, ритуксимаб (применяются в лечении онкологических, хронических аутоиммунных заболеваний). И даже биопрепараты, произведенные в Казахстане: ритуксимаб, эптаког альфа. Так что можно заключить, что рынок биосимиляров находится на пороге активного развития.

Мы вывели на рынок биосимиляр эпоэтина, эпоэтин зета, для компании SANTO и группы компаний Polpharma – это первый биотехнологический препарат.

– Биосимиляры, которые сейчас существуют на рынке Казахстана, нужны для решения разных задач. Получается, конкуренции среди производителей нет?

– Поскольку портфель биосимиляров у различных производителей дифференцирован, то в большей части напрямую мы не конкурируем, потому что терапевтические области разные, однако у нас есть конкуренция с зарубежными производителями, импортерами по биосимиляру эпоэтина. Скорее, наоборот, мы стараемся объединить усилия в рамках образовательных мероприятий по биосимилярам для управленцев здравоохранения и клиницистов с целью сделать доступной информацию о биосимилярах, о практиках других стран по стимулированию более широкого использования биосимиляров, в первую очередь, в государственных закупках, о пользе для системы здравоохранения, клинициста, пациента и общества в целом от внедрения биосимиляров. Но чем более насыщенным будет становиться рынок биосимиляров, расширяться портфель, тем острее будет конкуренция, что есть хорошо. Так как в итоге честной конкуренции у пациентов в Казахстане будет больше качественных и более доступных по цене опций биологической терапии. Главное, чтобы к этой конкуренции не были допущены препараты, которые недостаточно эффективны и безопасны, так как риски клинических исходов от применения таких препаратов велики.

Вообще портфель биосимиляров довольно небольшой по всему миру, но широко развивающийся. И внедряются биосимиляры по-разному, в первую очередь из-за особенностей патентной защиты. Например, в США первый биосимиляр был зарегистрирован только в 2015 году, в то время как в ЕС первая регистрация была в 2006 году.

Одним из залогов успеха на казахстанском фармрынке можно считать локализацию – для получения эксклюзивности в поставках лекарственного средства.

– В какой степени локализация возможна в Казахстане?

– Казахстан идет по пути развития. Мы знаем, что есть инвесторы, которые уже вложили средства в локализацию биосимиляров – на уровне вторичной упаковки и асептического розлива во флаконы.

Самое сложное в производстве биотехнологического препарата – синтез активной фармацевтической субстанции, то есть самого биологического субстрата. На территории Казахстана на сегодняшний день нет производителя, который бы это делал для биотехнологических средств.

– С чем это связано? Это зависит от объема рынка?

– Дело не в том, что Казахстан не такая большая страна, чтобы локализовать производство на уровне синтеза фармсубстанций. Такова ситуация с биологическими препаратами вообще глобально. Например, фармацевтическую субстанцию эпоэтина зета, нашего первого биосимиляра, производят только на одном заводе в мире – в Германии. И потом эту субстанцию разливают в шприцы на другом заводе на территории Евросоюза, далее препарат транспортируется в особых, жестко контролируемых температурных условиях (это так называемая «холодовая цепь») в различные страны, в том числе и в Казахстан. Сейчас этот препарат проходит этап одобрения в США, и есть вероятность того, что и там будет применяться препарат, произведенный в Европе.

Нужно понимать, что все должно быть целесообразно. Целесообразность производства фармсубстанций на территории Казахстана под большим вопросом. И в России, например, также ставится под большой вопрос производство отдельных фармсубстанций даже для такого большого рынка, как эта страна.

– Каковы планы SANTOв локализации производства биосимиляров?

– SANTO выбрала путь постепенного развития. У нас есть планы развития –биотехнологической части нашего производства, но на сегодняшний день мы запустили наш первый биосимиляр, который полностью производится в Европе и имеет более девяти лет опыта применения в клинической практике в Евросоюзе. Мы взяли на себя определенную часть процесса, связанную с выпуском на рынок, с транспортировкой этого лекарственного средства по холодовой цепи, без изменения его фармацевтических свойств. Потому что мы относимся с полной ответственностью к качеству лекарственного средства и понимаем, что биотехнологические препараты требуют очень высокой экспертизы и особенного отношения к хорошим практикам на протяжении всей цепочки – от момента производства до получения этого лекарственного средства пациентом.

Развитие локализации биологических препаратов для нашей страны – это путь от вторичной упаковки до углубления локализации в виде розлива в асептических условиях в шприцы либо во флакон. Все это происходит в стерильных условиях. Препараты нуждаются в условиях холодовой цепи – ненарушении температурного режима, это высокие технологии, которые будут и дальше развиваться в Казахстане.

– SANTO представила биосимиляр эпоэтин зета. Выбор именно этого препарата связан с распространенностью этой проблемы?

– Однозначно. Мы видим по эпидемиологии рост количества пациентов, подлежащих такой терапии – это пациенты с хронической болезнью почек (ХБП), которые, начиная с третьей стадии ХБП, когда они еще не получают терапию гемодиализом, уже фактически подлежат терапии эритропоэз-стимулирующими средствами при наличии ренальной анемии.

Это мировой тренд в эпидемиологии: количество пациентов с хроническими заболеваниями почек, ведущими к ухудшению функции этого органа, увеличивается. В Казахстане прирост числа пациентов связан с естественной эпидемиологией (люди живут дольше и меняются факторы их жизни, которые влияют на функцию почек), и, кроме того, стали лучше диагностировать таких пациентов. У пациентов фактически появилась возможность получать заместительную терапию гемодиализом («искусственной почкой») и жить долгие годы и даже рожать детей, о чем раньше никто не мог и подумать.

Эпоэтин зета – средство, стимулирующее эритропоэз, для лечения анемии, которая возникает у пациентов с хронической болезнью почек. У таких пациентов вопрос уровня гемоглобина – один из критических для выживания и поддержания нужного качества жизни на протяжении тех лет, пока они получают терапию гемодиализом. И от того, насколько эффективна будет терапия, в том числе в части поддержания уровня гемоглобина, будет зависеть, насколько сохранно человек либо придет к трансплантации почки, либо сможет жить все эти годы как полноценный член общества.

Кроме того, эпоэтин зета одобрен к применению у онкологических и гематологических пациентов, которые получают химиотерапию, для восстановления уровня гемоглобина на этом фоне происходит сильное угнетение кроветворения.

– Насколько этот препарат актуален для Казахстана?

– В Казахстане порядка 4 тыс. пациентов получают терапию гемодиализом и более 2 тыс. пациентов имеют хроническую болезнь почек, но пока находятся на преддиализной стадии, состоят на учете у нефролога и имеют ренальную анемию. На самом деле таких больных больше, чем 2 тыс., зачастую они просто не выявлены: болезнь почек опасна тем, что начинает себя проявлять тогда, когда стадия уже достаточно тяжелая. Это уже вопрос диспансеризации, скринингов для выявления таких пациентов на более раннем этапе. Потому что с точки зрения стратегических затрат государства выделение средств на лечение пациентов на додиализном этапе абсолютно оправдано, поскольку будут снижаться затраты на тех пациентов, которые уже на гемодиализе, а это одна из самых высокозатратных категорий пациентов. Одна процедура гемодиализа стоит около 26 тыс., каждый пациент получает три процедуры в неделю.

– Насколько сложным, длительным и затратным был процесс вывода эпоэтина зета на рынок Казахстана?

– Это однозначно сложный процесс. Связано это с тем, что мы приходим на рынок, который не открывает с радостью двери биосимилярам, в регуляторную среду, в которой не созданы все условия для того, чтобы биосимиляр был очень быстро внедрен и расширено его использование.

Пример Германии или Северной Европы очень иллюстративен – созданы условия для быстрого внедрения биосимиляров и со стороны регуляторов рынка, и со стороны держателей бюджета. Выделяются специальные квоты: если для лекарственного препарата доступен биосимиляр, то его закупка должна составлять до 50-70% всех закупок данного лекарственного средства. То есть создаются стимулирующие меры для производителей биосимиляров.

Когда же производитель биосимиляров приходит в среду, где много барьеров и мифов, это сложный процесс – прокладывать доступ в систему госзакупок, вообще в систему лекарственного обеспечения, образовывать, развенчивать мифы. Тем более когда производителей биосимиляров гораздо меньше, чем поставщиков оригинальных лекарственных средств. И усилия производителей оригинальных лекарственных средств, как правило, объединены через различные НПО. Процесс был непростой, но мы считаем, успешный, потому что сам по себе препарат нужен системе здравоохранения, нужен отдельным пациентам.

– Борьба с мифами и «конкуренция» с производителями оригинальных биологических препаратов были не единственными барьерами, с которыми вы столкнулись?

– Выход на рынок такого препарата – это еще и вопрос доступа в списки лекарственных средств, через которые происходят закупки в системе ГОБМП (государственного объема бесплатной медицинской помощи) или ОСМС, в списки тендера, КНФ (Казахстанский национальный формуляр), клинические протоколы, которые являются регуляторным документом для клиницистов в использовании лекарственных средств.

Вопрос попадания в списки госзакупок представлялся нам на тот момент достаточно сложным, потому что регулирование было непростое и далеко не всегда прозрачное в вопросе того, каким образом новое лекарственное средство, будучи биосимиляром, может попасть в списки, несмотря на то, что имеет очевидные фармако-экономические преимущества, доказанную эффективность и безопасность.

Эпоэтин зета включен в эти списки, на основании солидной убедительной клинической базы данных по регистрационным исследованиям и использованию в реальной клинической практике Евросоюза уже 9 лет, а также благодаря благоприятному ценообразованию, и это послужило основанием для присутствия его на рынке и использования в лечении пациентов.

– Еще какие-то регуляторные особенности в Казахстане вы могли бы отметить?

– Важный момент доступа в систему госзакупок – наличие собственного, казахстанского, опыта применения. Это определенный барьер, но его можно считать обоснованным, потому что когда речь идет о серьезной терапии, нужно понимать, как этот препарат будет работать в реальной клинической практике в Казахстане.

У препарата эпоэтин зета, кроме солидного опыта в Европе, такой опыт есть: он используется в клиниках, работающих по ГЧП, по услугам амбулаторного гемодиализа в Казахстане. Это тоже услуга фактически в рамках ГОБМП и для пациентов наш препарат является бесплатным.

Но для того чтобы препарат попал в список разрешенных к использованию, он прошел очень тщательный анализ клиницистами, рабочими группами, клиническими фармакологами.

– Сколько времени это заняло?

– Больше года. Мы получили регистрацию на лекарственное средство в июне 2016 года, фактически в клиническую практику препарат был запущен в августе 2017 года.

– Была ли как требование выдвинута необходимость проведения клинических испытаний именно в Казахстане?

– Для эпоэтина зета в этом необходимости нет, поскольку биосимиляр производится, был зарегистрирован и используется в странах региона ICH. Это лекарственное средство не новое. Биосимиляр был зарегистрирован в 2007 году в ЕС, то есть фактически 10 лет назад, в реальной клинической практике он применяется уже девять лет. Это один из первых биосимиляров вообще в мире и по нему имеется солидная доказательная база по дорегистрационным клиническим исследованиям и солидная база пострегистрационной реальной клинической практики в ЕС. Всего в регистрационных клинических исследованиях по эпоэтину зета приняли участие более 1600 пациентов, в пострегистрационный период эффект препарата формально оценен более чем у 7400 пациентов.

– А с точки зрения финансов? Насколько процесс вывода был затратным?

– Наши финансовые затраты были бы больше, если бы была необходимость проведения локальных клинических исследований, но такой необходимости, как я уж сказала, не было. Регуляторная доказательная база по клиническим исследованиям, которые были проведены, получена. По большей части наши затраты связаны с проведением образовательных мероприятий.

– В каких объемах SANTO поставляет эпоэтин зета на рынок Казахстана?

– В частных диализных клиниках препарат начал использоваться с конца августа 2017 года, и сейчас применяется у пациентов тысячами шприцов в месяц. Это очень важно на старте запуска препарата. Мы ожидаем, что с января 2018 года препарат будет использоваться у пациентов в нефрологии и онкогематологии через систему бесплатного государственного обеспечения ГОБМП (государственный объем бесплатной медицинской помощи).

Предполагаем, что займем значимую долю использования препаратов эпоэтина в 2018 году, когда пациенты с хронической болезнью почек, находящиеся на преддиализной стадии, начнут получать этот препарат через поликлиники, в амбулаторном секторе.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 14 декабря 2017 > № 2536765 Ирина Чублукова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter