Всего новостей: 2656431, выбрано 733 за 0.140 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (76)Крутихин Михаил (39)Вардуль Николай (22)Донской Сергей (22)Путин Владимир (21)Алекперов Вагит (19)Миллер Алексей (18)Сечин Игорь (18)Молодцов Кирилл (17)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Муртазин Ирек (12)Минеев Александр (11)Симонов Константин (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Полухин Алексей (10) далее...по алфавиту
Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 ноября 2018 > № 2787700 Михаил Крутихин

Почему Россия может потерять статус экспортера нефти к 2035 году

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

При нынешнем положении отрасли Россия к 2035 году может утратить до 40% своего нефтедобычного потенциала. Правительство совершенно не намерено серьезно менять это положение, если не считать невнятных планов налогового «стимулирования»

Читаю в солидном американском издании: «Россия станет главным бенефициаром санкций против Ирана. Российские нефтяные компании забирают себе традиционных покупателей иранской нефти». Прочитав, спохватываюсь, потому что невольно, имея за плечами четверть века анализа нефтегазовой отрасли, пытаюсь тут же понять, о каких покупателях и каких объемах нефти может идти речь. И что-то не вытанцовывается…

Для начала стоит вспомнить, что у России два рынка сырой нефти, где она продает два очень разных по физическим характеристикам сорта нефти. На запад через Черное море, Балтику и по трубопроводной системе «Дружба» идет традиционная смесь Urals, а в восточном направлении — смесь ESPO, более легкая и менее сернистая, чем Urals.

Это, кстати, очень чувствительный момент для нашей нефтяной торговли, поскольку уход легких малосернистых сортов на восток лишает нефтепроводную монополию «Транснефть» возможности поддерживать стандартные характеристики Urals путем подмешивания легкой нефти к тяжелой, в основном поступающей из Поволжья. На ухудшающееся качество западной экспортной смеси уже жалуются покупатели в Европе.

Начнем с востока, где главным покупателем российской нефти выступает Китай. Вроде бы отказ китайцев от импорта иранской нефти должен благоприятно сказаться на России, которая могла бы увеличить поставки, но этому мешает ряд обстоятельств. Разберемся в них подробнее (простите за обилие цифр).

Объем поставок нефти из России в Иран действительно растет. За десять лет он увеличился с 11,6 млн т до 57,9 млн т в прошлом году, а в нынешнем году может достигнуть 66,3 млн т. Российская нефть добирается до китайцев по следующим маршрутам: отвод через границу от магистральной трассы «Восточная Сибирь — Тихий океан» (ВСТО), ежегодная пропускная способность которого достигла 30-33 млн т; через конечный пункт ВСТО — дальневосточный порт Козьмино, который с 2020 года сможет отгружать до 36 млн т в год; транзитом через Казахстан, где мощность маршрута Оренбург — Павлодар — Атасу — Алашанькоу должна увеличиться до 18 млн т в год к 2025 году. Помимо основных направлений, до 5 млн т может направляться танкерами через Черное море в принадлежащий китайцам румынский завод в Констанце; еще до 2 млн т в год танкерами с проекта «Сахалин-1»; примерно 1 млн т в год морем из Новороссийска по торговым схемам «замещения» и, наконец, до 2 млн т по железной дороге из Восточной Сибири.

С учетом потребностей российских НПЗ на этих направлениях суммарная мощность маршрутов в Китай ограничена и составляет на практике не 100, а около 75 млн т в год даже после 2025 года. Более того, потенциал нефтедобычи в Восточной Сибири можно оценить примерно в 45 млн т в год, не больше. Иными словами, оперативно заменить иранцев на китайском нефтяном рынке у России не получается и не получится.

При этом надо помнить, что одна из стратегических установок в Китае — максимальная диверсификация источников нефти ради обеспечения национальной энергетической безопасности. России просто не дадут занять господствующее положение в структуре поставщиков, где она отвечает за 14% китайского нефтяного импорта (у Ирана и Ирака до санкций было по 8,2%, у Саудовской Аравии — 13,4%, а у Анголы — 11,5%). Освобождающуюся «нишу» распределят равномерно между другими источниками поставок.

Переместимся на запад. Здесь, помимо неуклонно ухудшающегося качества смеси Urals, уже просматривается тенденция к некоторому сокращению экспорта. Падает добыча в главном источнике российской нефти — Ханты-Мансийском автономном округе — с 277,6 млн т в 2008 году она сократилась до 235,3 млн т в 2017 году и продолжает падать. Действующие промыслы «досасывают» остатки запасов в недрах, крупных открытий не было уже несколько десятилетий, а до 70% оставшихся запасов — это трудноизвлекаемая нефть, которая требует для добычи цены в $80 и более за баррель. Компании бросают все силы и средства на разбуривание месторождений, уже находящихся в эксплуатации, и на ускорение отдачи нефти из старых запасов с низкой себестоимостью, ускоряя их опустошение.

Если верить главе «Росгеологии» Роману Панову, при нынешнем положении отрасли Россия к 2035 году утратит до 40% своего нефтедобычного потенциала. При этом следует отметить, что правительство совершенно не намерено серьезно менять это положение, если не считать невнятных планов налогового «стимулирования» (а когда налоговые правила и правила недропользования меняются по десять раз за год, инвесторы не испытывают желания вкладываться в долгосрочные проекты). Из-за доминирования «Роснефти» с ее гигантоманией и прочих крупных игроков в стране остаются невостребованными сотни мелких месторождений — Соединенные Штаты с их тысячами малых компаний, готовых на инвестиционные риски и инновации, с открытой для всех геологической информацией и ясными правилами бизнеса остаются живым упреком нашей косной и тормозной нефтянке.

Предположения о том, что российские компании могут быстро нарастить добычу — то ли ради того, чтобы заменить иранцев, то ли по воле Минэнерго, которое утверждает, что выполняет солидарную волю ОПЕК+, — не имеют под собой никакой почвы. Добыча нефти в России выходит на пик, после чего уже в будущем году или год спустя начнется ее сокращение по совершенно объективным причинам. Лет через двадцать наша страна может полностью утратить статус экспортера нефти.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 ноября 2018 > № 2787700 Михаил Крутихин


Россия. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 9 ноября 2018 > № 2786689 Никита Исаев, Михаил Делягин

КОГО ХОТЕЛИ ОБМАНУТЬ «НАЛОГОВЫМ МАНЕВРОМ»

Сомнительные игры чиновников с нефтяниками в итоге разоряют российский народ.

О так называемом «налоговом маневре» многие из нас слышали, но вот что это такое, понимают очень немногие. Если говорить коротко, то надо вспомнить великую фразу «хотели, как лучше...».

То есть правительство, конечно, не собиралось резко повышать цены на бензин, понимая все страшные социальные и экономические последствия для страны. Однако некие «умники» пролоббировали этот пресловутый маневр, суть которого вот в чем: нефтяникам снизили экспортный налог на вывоз нефти из России.

Мол, платите в бюджет РФ по 3 рубля с каждого литра и везите и продавайте куда хотите и сколько хотите! Что и было сделано с большой радостью - ведь цена на нефть снова выросла, и продавать ее за доллары на Запад стало куда выгоднее, чем перерабатывать на бензин и торговать за деревянные рубли в России. А вот НДПИ (налог на добычу полезных ископаемых) повысили и торговать внутри страны стало невыгодно.

Потому-то россияне стали для нефтяных магнатов «немилыми пасынками», которые хотят «халявного бензина», и цены весной 2018 года на заправках рванули вверх.

Недавно Дмитрий Медведев в сердцах заявил, что подпишет закон о введении «заградительной пошлины» на вывоз нефти, по сути, отменит этот «налоговый маневр» и сделает продажу сырья за рубеж не столь выгодной, как продажу бензина в России.

Заключили на днях пока что мировую: нефтяники до 2019 года обещали не поднимать цен оптовых продаж бензина на заправки (соответственно и в рознице)...

Но надолго ли затишье?

«МН» обратился за комментариями по ситуации с топливом к своим экспертам.

Никита Исаев, директор Института актуальной экономики, кандидат юридических наук, лидер движения «Новая Россия»:

- Нефтяные компании, подобно ненасытной старухе из сказки про рыбака и рыбку, хотят получить с нас и правительства еще больше - около 200 млрд рублей - и, скорее всего, добьются этого шантажом: в России уже стал появляться искусственно созданный дефицит дизельного топлива на независимых заправках. Им его просто не продают крупные компании.

В Чите, например, только в последнюю неделю октября цены на бензин выросли на 4,2%. А это уже чревато топливным бунтом, и напуганное правительство вынуждено будет пойти на попятную.

Кто окажется в итоге в выигрыше - государство или компании, - сказать сложно, но пока что нефтяники лидируют в этом споре. Зато точно ясно, кто окажется в проигрыше, - простые люди, которые будут оплачивать все последствия непродуманной реформы, которая не предусматривает эффективного контроля за внутрироссийскими ценами на топливо.

Михаил Делягин, научный руководитель Института проблем глобализации, действительный член РАЕН:

- «Налоговый маневр» - повышение ставки налога на добычу полезных ископаемых при одновременном снижении (до полной отмены) пошлины на экспорт нефти и нефтепродуктов, осуществляемый правительством.

Повышение НДПИ повышает цены на нефть, а значит, и на нефтепродукты на внутреннем рынке России; с 1 января себестоимость бензина за счет этого вырастет, по оценкам, на 1 рубль. Удорожание нефти на внутреннем рынке уже сделало работу на него многих НПЗ нерентабельной, что вынудило правительство пообещать субсидировать эти НПЗ (при помощи так называемого обратного акциза).

Общая цель «налогового маневра» - снижение потребления нефти и нефтепродуктов в России при увеличении их экспорта, вероятно, с тем, чтобы ценное сырье не расходовалось на нашу страну, а в максимально возможной степени направлялось развитым странам и Китаю. При этом снижается выгодность нефтепереработки, что способствует усугублению сырьевой ориентации России и подрыву ее стратегической конкурентоспособности.

Удорожание бензина и дизтоплива разрушает российскую экономику и усиливает социально-политическую напряженность, представляясь одним из направлений (наряду с пенсионной реформой, повышением НДС и проч.) политики либералов по возврату в 90-е, когда в их руках находилось все государство, а не только его социально-экономический и идеологический блоки, как сейчас.

Евгений Александров, Андрей Князев

Россия. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 9 ноября 2018 > № 2786689 Никита Исаев, Михаил Делягин


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 ноября 2018 > № 2782253 Александр Пасечник

Диктатура государства. Чем закончится топливная драма

Александр Пасечник

Руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности

Нефтекомпании не станут рисковать экспортным бизнесом: иначе их ожидает совсем другой уровень потенциальных потерь, если государство введет заградительные экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты

Драма, развернувшаяся на российском топливном рынке и длящаяся более полугода, завершена. Или как минимум поставлена на паузу. 29 октября премьер-министр Дмитрий Медведев поставил ультиматум нефтяным компаниям о введении заградительных экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты в случае, если с их стороны не последуют шаги по сдерживанию цен на моторное топливо в стране. Ультиматум всерьез напугал поставщиков горючего. Буквально через день, 31 октября, на совещании кабмина глава правительства продублировал свой посыл нефтяной отрасли и поинтересовался, есть ли решения.

Ответ не заставил себя ждать. Уже вечером вице-премьер Дмитрий Козак провел совещание с руководителями нефтяных компаний, итогом которого стал консенсус. Сторонам удалось договориться о фиксации оптовых цен на бензин и дизельное топливо на уровне июня до конца 2018 года. «Стороны договорились о том, чтобы все вертикально интегрированные компании, а также все независимые нефтеперерабатывающие заводы приняли на себя обязательства по поставкам бензина и дизеля в объемах, которые зафиксированы по состоянию на соответствующий месяц 2017 года, плюс 3%. А оптовые цены должны быть зафиксированы на июнь 2018 года. Мы зафиксировали оптовые цены, они взяли на себя обязательства», — подытожил он.

Соглашение начинает работать с 1 ноября, срок его действия — до 31 марта 2019 года. При необходимости оно может быть продлено. При этом акцизы на топливо в следующем году будут расти, согласно плану.

Эта удивительная история примечательна несколькими противоречиями. Во-первых, сложившаяся ситуация вызвана преимущественно несовершенством трансформации фискальной системы для нефтяной отрасли. Так называемый принятый к реализации налоговый маневр был всецело согласован с нефтекомпаниями: принципиально одобрены его ключевые параметры — обнуление экспортных пошлин на нефть и производные в период до 2024 года с индексацией акцизов и синхронным ростом ставок налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ).

Было понимание, что всех все в целом устраивает. Учитывался и тот факт, что затеянная фискальная реформа серьезно подрывает потенциал развития сегмента нефтепереработки. Отсюда внедрение компенсационных механизмов, которые усложняются чуть ли не в еженедельном режиме. И хотя нефтяники выбивают себе некоторые бонусы, но их все равно недостаточно, чтобы выстраивать сбалансированную политику по обеспечению страны топливом (ведь все больше продукции уходит за периметр, где продавать выгоднее). Это в принципе признают регуляторы — в частности, Минфин и Минэнерго. То есть в фискальном поле все равно наступят перемены — базис «маневра» будет меняться, так как ни у кого нет четкого понимания конъюнктуры на мировых рынках «черного золота» на горизонте грядущих пяти лет. Всплески же волатильности на мировых площадках будут провоцировать к пересмотру налоговой модели.

Во-вторых, весьма любопытно, что речь идет именно об оптовых котировках, а не розничных (что практиковалось при прежних мораториях). В этом новация. Но если в контрактных поставках ценники на моторное топливо предстоит заморозить как минимум на I квартал 2019 года, то как быть биржевой составляющей продаж? Ручной режим регулирования и биржа — понятия взаимоисключающие. И в этом курьез — ведь государственный диктат цен противоречит самой сути биржи. Но в то же время власти давно и неустанно стремятся стимулировать развитие биржевой торговли нефтепродуктами. В этом свете контрход на уничтожение задатков рынка несколько неожиданный. Биржа в некоторой мере оттеняла лютую (в понимании потребителя) олигополитическую среду нефтепродуктового сегмента.

Сработает ли сама договоренность? Скорее всего — да. Рисковать экспортным бизнесом нефтекомпании не станут, иначе их ожидает совсем другой уровень потенциальных потерь, если последуют ограничения. Важна и объявленная коллегиальная ответственность за исполнение соглашения. Здесь все как в строке из небезызвестной песни «скованные одной цепью»: оступится один игрок, потянет за собой всех. Власть же, в случае срыва ценового моратория, несомненно, пойдет на внедрение заградительных пошлин.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 ноября 2018 > № 2782253 Александр Пасечник


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 2 ноября 2018 > № 2782592 Рустам Танкаев, Никита Кричевский

Что нужно делать, чтобы не допустить топливный кризис

Почему новое повышение акцизов на топливо негативно скажется на экономике РФ

В четверг цены на бензин стали, наконец, снижаться после проведения накануне совещания у вице-премьера Дмитрия Козака. Таким образом, напряжение, которое наблюдалось на топливном рынке внутри страны, было в значительной степени снято. Впрочем, эксперты «Газеты.Ru» сходятся в том, что отрасли необходимы системные решения, что подобные кризисы не повторялись в дальнейшем.

Cтоимость бензина АИ-92 во второй половине дня в четверг на Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой бирже (СПбМТСБ) снизилась на 2.46% (до 48,234 тысячи рублей за тонну), АИ-95 — на 4.47% (до 51,003 тысячи рублей). А дизтопливо подешевело на 2.99% до 56,847 тысячи рублей за тонну.

В среду вице-премьер Дмитрий Козак заявил, что российские нефтяники обязаны обеспечить страну нефтью и нефтепродуктами.

Эксперт Союза нефтегазопромышленников России, член комитета ТПП по энергетической стратегии и развитию ТЭК Рустам Танкаев считает, что в настоящий момент правительству с нефтяниками договариваться бессмысленно.

Зато, в контексте прогноза Счетной палаты о том, что с Нового года на внутрироссийском рынке вырастут цены на топливо, вполне реальна угроза перебоев в работе бюджетообразующих предприятий, снижения качества жизни населения вследствие понижения потребления нефтепродуктов, а также уменьшения количества малых и средних предприятий.

Что ждать с 1 января

С Нового года рядовые автолюбители могут столкнуться с тем, что суммарное увеличение цены на бензин составит 7 рублей за литр.

«Ну, это в среднем – поскольку в разных регионах по-разному, — конкретизировал Танкаев. — Из чего состоит эта сумма? Прирост 50 копеек даст повышение ставки НДС на 2%. Примерно 1 рубль к цене добавит налоговый маневр. То есть увеличение налога на добычу полезных ископаемых на 5%. И 5,5 рублей добавит повышение акцизов в 1,5 раза».

По его мнению, безусловно, главной причиной угрозы дефицита на российском внутреннем рынке остается действующий с 2014 года налоговый маневр, при котором для нефтяников повышается налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) и одновременно снижается экспортная пошлина.

Реальность же состоит в том, что нефтяные компании не могут работать себе в убыток.

«Это же абсолютно не рыночная ситуация», — говорит экономист Никита Кричевский.

«В настоящий момент производство и продажа бензина убыточны. То есть рынок неликвиден. Соответственно, и проблема с обеспечением рынка бензином постепенно растут, — говорит Танкаев. Если не вернуть рынку ликвидность, будет то же самое, что было в 1996 году, в 2000 году, в 2008 году. Мы это все проходили. У нас такие кризисы постоянно. Причина этих кризисов одна – стремление регулировать рынок административными мерами, а не экономическими. И вот это вот административное регулирование в условиях рыночной экономики – это божий бич», — заявил Танкаев в интервью «Газете.Ru».

Происходящее тем более странно, что необходимости в повышении акцизов нет абсолютно никакой.

«В свое время к 2024 году в бюджет планировалось получить дополнительно 560 млрд руб., — рассуждает Кричевский. — А по моим подсчетам, только за этот год Минфин дополучит 3 трлн рублей. Ведь на старте налогового маневра предполагалось, что акцизы не будут расти».

Продразверстка. Римейк

Директор Центра политической информации Алексей Мухин полагает, что повышая в условиях профицитного бюджета акцизы, правительство изыскивает таким образом дополнительные средства для реализации майского «суперуказа» президента. По сути, кабмин задействует модель продразверстки, которая использовалась на заре Советской власти.

«Обратите внимание: цель продразверстки – ВИНКи (вертикально-интегрированные компании – «Газета.Ru».), потому что у ВИНКов есть обязательства по обеспечению внутреннего рынка, тогда как большая часть так называемых независимых компаний не обязаны этого делать, - пояснил Мухин. - Более того, они уже выходят с инициативами компенсации в виде субсидий потерь, которые они понесут с повышением акцизов».

В то же время, заметил он, часть компаний ведут себя социально ответственно. Например, «Роснефть», которая поставляет едва ли не весь объем произведенного бензина на внутренний рынок, в то время как другие компании, главным образом, частные, наоборот, увеличивают экспорт.

«В условиях, когда цены на нефть выросли, причем выросли очень существенно, поскольку налоговый маневр начинался на принципиально иных ценовых условиях, естественно стало выгоднее экспортировать нефть, чем реализовывать внутри страны, — говорит Кричевский. — То же самое касается бензина. У нас его цена – порядка 60 евроцентов. А в Европе – 1,6 евро. Доход – 1 евро. Даже и с учетом дополнительных расходов вроде логистики, таможни. И при этом внутри страны идет рост НДПИ, а вне страны снижаются экспортные пошлины».

Таким образом, всё это стимулирует частные нефтяные компании, использующие любую возможность, чтобы увеличить выручку, максимизировать экспорт.

Что делать

В этом контексте логичной выглядит идея «Роснефти» поставлять на переработку на российские НПЗ 17,5% всего добытого сырья, говорит Мухин: ведь это – весь объем внутреннего рынка. В случае реализации этого предложения исчезает риск возникновения дефицита дизельного топлива и бензина.

По словам, пресс-секретаря НК Михаила Леонтьева, «компания готова на радикальный революционный шаг: наше предложение обязать компании поставлять на переработку на российских НПЗ 17,5% всего добытого сырья, мы хотим дополнить обязательством реализовывать на бирже все полученные из этого объема нефтепродукты».

Впрочем, уточняет Леонтьев, это было бы возможным, «только если биржа готова квалифицировать своих участников, чтобы это были реальные розничные сети, а не оптовики, трейлеры, перекупщики, посредники».

«Мы бы не хотели, чтобы эти объемы забрали посредники и нажились на них», - пояснил Леонтьев.

Экономист Михаил Делягин полагает, что для коренного изменения ситуации никуда не деться от того, что необходимо будет отменять налоговый маневр и отвязывать ставку НДПИ от котировок нефти на глобальном рынке. «Почему цена на нефть внутри России должна зависеть от мирового рынка? Непонятно», - отметил он.

«Надо совсем отменить акцизы на бензин и дизельное топливо, — отметил в свою очередь Танкаев. — Бензиновый акциз в этом году принесет в бюджет 300 млрд рублей, дизельный – 150 млрд рублей. На фоне гигантского профицита бюджета это не те деньги, за которые правительству стоит бороться».

В свою очередь, Кричевский предложил сохранить ставки акцизов на уровне второго полугодия 2018 года и не поднимать их в ближайшие пару лет.

По его мнению, необходимо также ввести лицензирование экспорта бензина и дизельного топлива в зависимости от выполнения обязательств конкретными компаниями по их поставкам на российский рынок и установить минимально допустимый объем продаж для каждой из них.

Если же независимые компании будут уличены в нарушении правил справедливой торговли, например, в недоливе бензина в баки машин, то следует к ним применять санкции. Также, по словам Кричевского, можно было бы перенести уплату акциза со стоимости бензина на автозаправочные станции (АЗС). Таким образом, можно было исключить торговлю суррогатным топливом, идентифицировать производителя и повысить эффективность нефтепереработки.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 2 ноября 2018 > № 2782592 Рустам Танкаев, Никита Кричевский


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > dn.kz, 2 ноября 2018 > № 2782565 Юрий Сигов

Тегеран­2018

С начала ноября Соединенные Штаты намерены наказывать все страны, которые будут поддерживать в той или иной форме торговлю с Ираном

Юрий Сигов, Вашингтон

Трудно назвать какую-то другую страну, за исключением Сирии и Афганистана, которая бы столь часто мелькала в мировых новостных сообщениях, как Иран. И что показательно: по поводу и без такового об этой стране почти всегда сообщается исключительно по одной причине - против Тегерана либо вводятся какие-то санкции, либо они ослабляются, либо вновь накладываются со всей строгостью и жесткостью.

Вот и на этот раз Соединенные Штаты решили наказать Тегеран "окончательно и бесповоротно", вводя полномасштабные санкции (а точнее - восстанавливая по большей части прошлые) против иранского правительства. Но самое главное даже не в том, что и как будет санкционно навязано Ирану (ему давно уже не привыкать, и под теми же американскими санкциями страна жила с 1979 года), а в том, что теперь планируется наказывать за любые торговые операции с этой страной все без исключения государства.

Вся та эйфория, которая сопровождала подписание три года назад так называемой "ядерной сделки" ведущих мировых государств с Ираном, давно уже сошла на нет. Еще в ходе предвыборной кампании нынешний президент США Д. Трамп обещал, что первым делом, как въедет в Белый дом, он непременно отменит "очень плохую сделку" с Ираном.

И сделает все возможное, чтобы эта страна не просто не смогла никогда обладать ядерным потенциалом, но и поменять там власть. С "неправильной" на "готовую к сотрудничеству с Соединенными Штатами".

О том, что США выходят из "ядерной сделки" по Ирану было объявлено еще летом, и вот теперь второй пакет "выходных санкций" против этой страны Соединенные Штаты вводят в действие. А соответственно настоящая торгово-финансовая война отныне объявляется не только иранскому руководству, но и всем тем странам (а государства Центральной Азии это напрямую касается), которые поддерживают любые связи с официальным Тегераном.

Иран, как и Россия- очень "удобный враг" для Соединенных Штатов. Поэтому удивляться выходу Америки из ядерной сделки с Тегераном не стоит

Трудно с точки зрения обычной, нормальной человеческой логики понять, почему одни государства столь яро ненавидят другие государства, делают все возможное, чтобы с ними по максимуму обострить отношения. И непременно поставить на грань прямого военного столкновения не только самих себя, но и многие другие, к данному курсу вовсе непричастные государства. Но с Ираном со стороны Соединенных Штатов именно подобный курс проводится уже не первое десятилетие. И конца и края ожесточенному противостоянию не видно даже в отдаленной перспективе.

Между тем внешняя политика Соединенных Штатоа в зоне нефтеносного Персидского (Арабского) залива предельно прагматична. Пока отсюда на мировые рынки идет более 60 процентов нефти и около 40 процентов природного газа, американцы сделают все возможное, чтобы ни одна страна (кроме, естественно, США) не имела преимуществ и своего рода единоначалия в регионе. Соответственно есть для американцев здесь "стратегические партнеры" по типу Саудовской Аравии и ОАЭ, а есть - "записной враг" под названием Иран.

Важно также понимать, что никакой нормальной, именно человеческой логики в подобном поведении по отношению к Ирану со стороны Соединенных Штатов не было и быть не может. Так что предыдущая администрация Белого дома, что особенно нынешняя настроены только на одно - поддерживать любой ценой создание антииранской коалиции в Персидском (Арабском) заливе. А кто в нее будет входить - только арабские суннитские монархии Залива, или к ним с большим удовольствием присоединится Израиль - вопрос чисто политической и военной "техники".

Есть, правда, в этом вечном противостоянии с Ираном и две дальнего расчета надежды у американских политиков. Первая - мировая энергетика станет некритично зависеть от поставок энергоносителей из этого региона, и тогда будет неважно, очень ли сильно ненавидят друг друга Саудовская Аравия и Иран или все-таки смогут существование ближайших географических соседей как-то терпеть. А вторая - надежда на смену власти в Тегеране на более проамериканскую, податливую и играющую по правилам Соединенных Штатов, а не по своим собственным.

Так вот пока ни первый, ни второй варианты в отношении Ирана не работают, хотя насчет второго усилия те же Соединенные Штаты прилагают немалые. Соответственно и давить решено Иран по всем направлениям именно сейчас, пока у Белого дома существуют очень тесные отношения с Израилем. А монархии Залива видят именно в президенте США Д. Трампе "нашего парня", который поможет убрать с командирских позиций Тегеран и тамошнюю шиитскую власть.

Сейчас также принципиально, что руководство США требует в категоричной форме, чтобы все, кто "с ним в одной лодке", с начала ноября присоединился к антииранским санкциям. И без каких-либо возражений прекратил закупку нефти у Тегерана. Американцы ссылаются при этом на имеющуюся вроде бы договоренность с Саудовской Аравией, которая готова повысить объемы добычи "черного золота", а тем самым Эр-Рияд покроет квоту, которая сегодня на мировой рынок поставляется Ираном.

Помешать подобному плану может, правда, довольно неприятная история с исчезновением и убийством (пока непонятно, кем конкретно) полу-саудовского - полу-американского журналиста, который зашел в саудовское консульство в Турции и из него так и не вышел. Большой шум, который был поднят (и пока еще не утих) по поводу данной трагедии далеко не случаен. Ведь журналист этот - житель американского штата Вирджиния, рядышком с Вашингтоном, критиковал он резко саудовские власти, и его убийство слишком многим в Америке (особенно в американском конгрессе) очень даже не понравилось.

Именно конгрессмены требуют, чтобы США перестали поставлять саудовцам по причине "нарушения прав человека и свободы слова" оружие, а также аннулировать те договоренности, которые были достигнуты американским президентом во время его визита в эту страну весной нынешнего года. А ведь саудовская армия тем временем прочно завязла в Йемене, где она вместе с вооруженными силами ОАЭ уже более двух лет - и безуспешно- пытается разгромить подразделения хуситов, поддерживаемых Ираном.

Так получается, что с Ираном слишком много желающих подружиться. Можно ли их всех подогнать под "американский санкционный ранжир

Как известно, любая санкционная политика может достигнуть своего результата, если в ней будет участвовать большинство стран, которые поддерживают отношения с тем или иным "провинившимся государством". Достаточно посмотреть на карту мира, чтобы убедиться, насколько бессмысленны и неэффективны санкции тех же Соединенных Штатов против Кубы, Северной Кореи, Ирана, той же России. Да, определенный ущерб этим странам, безусловно, санкции наносят. Но ущерб этот незначителен с точки зрения желания поставить эти страны "на колени" и заставить изменить их свою политику.

Так вот в том, что касается Ирана, и до снятия ряда санкций с него в 2015 году, и после этого (уж тем более) около сотни стран поддерживали в той или иной форме активные экономические и торговые отношения с Ираном (включая и государства Центральной Азии). Какие-то страны (та же Россия) за это время неоднократно "прогинались" перед американцами. И пытались своими антииранскими действиями заслужить похвалу "большого мирового начальника". Но в целом Иран и под санкциями жил с 1979 года, оставаясь при этом независимым на карте мира, и довольно успешно развивался.

Когда же ряд санкций после подписания "ядерной сделки" с Тегераном был снят, те же европейские страны, Индия, Южная Корея и другие государства буквально ринулись на иранский рынок. Они стали активно закупать иранскую нефть, а также заключать сделки по поставкам в эту страну различных товаров - от пассажирских самолетов до нефтяного оборудования.

"Подтолкнул" к Ирану прошлогодний кризис между государствами Залива и Катар. Который и раньше, не особо афишируя, тесно сотрудничал с иранцами по целому ряду направлений. А сейчас, после того как Египет, ОАЭ, Саудовская Аравия и Бахрейн ввели свои санкции против Дохи, катарское руководство еще активнее стало развивать разностороннее сотрудничество с Ираном даже несмотря на то, что именно в Катаре находится крупнейшая в регионе американская военная база в Эль Удейде.

Не надо забывать и о том, что за последние несколько лет Иран очень серьезно усилил свои позиции в таких странах, как Ливан, Сирия и Ирак. Иракское руководство - фактически прямой союзник Тегерана. В Сирии что военные, что разведывательные службы этой страны находятся практически под полным иранским контролем. Аналогичная ситуация складывается с Ливаном (там иранцы держат в лице отрядов движения "Хезболла" своего рода приставленный к виску Израиля пистолет). Да и в Йемене сторонники Ирана - местные хуситы продолжают успешно противостоять армейским подразделениям Саудовской Аравии и ОАЭ.

Дальше будет вроде бы хуже, но не всем и не совсем

Каковы же перспективы дальнейшего развития событий после фактического восстановления американских санкций против Ирана? Начнем с самих Соединенных Штатов, потому как именно это обещал сделать американский президент еще во время своей предвыборной кампании. Обещание он свое выполнил, но трудно сказать, есть ли до этого какое-либо дело рядовым американским гражданам-избирателям. Ведь, несмотря на массированную антииранскую кампанию в местных СМИ, американцы явно не считают Иран какой-то реальной угрозой безопасности своей страны.

А вот в плане договороспособности Америки с другими странами, да и с тем же Ираном проблем возникает много. Ведь, по сути дела, американцев в этом новом санкционном походе на Иран не поддержал никто, кроме Израиля. Другой вопрос, что американцы в состоянии заставить "присоединиться к своей позиции" тех же европейцев и ряд арабских стран. Но почти на сто процентов можно гарантировать, что никакой всеобщей блокады Ирана быть теперь не может. И даже финансовые проблемы, которые американцы раньше создавали Тегерану, на данном этапе вряд ли окажут столь разрушительное влияние на иранскую экономику, как еще несколько лет назад.

Существенным моментом в отношении этих новых американских санкций против Ирана будет поведение именно европейцев. Да, теоретически они вроде бы высказались за сохранение "ядерной сделки" с Тегераном и критиковали позицию США за ее одностороннее неуважение мнения других стран, подписавших это соглашение три года назад. Но одно дело - критиковать решение Вашингтона на уровне пресс-конференций. А другое - попытаться противостоять политическому, финансовому и экономическому давлению со стороны Соединенных Штатов, на что у руководства и Евросоюза, и отдельных стран континента явно смелости не хватит.

Очевидно, что не станут ходить "по американской струнке" в отношении Ирана Россия, Китай и Индия (как минимум). Здесь, правда, "дипломатически извиваться" может начать российское руководство, которое уже ранее неоднократно кидало иранцев в угоду своим мифическим "дивидендам" от смягчения давления тех же санкций со стороны США. А вот остальные страны будут покупать иранскую нефть, как и прежде. И если Соединенные Штаты начнут блокировать оплату поставок нефти в долларах, то многие страны просто перейдут к оплате в своих национальных валютах.

Не факт, что американские санкции поддержат даже ближайшие арабские союзники США. К примеру, при всей напряженности межгосударственных отношений между Ираном и ОАЭ почти 98 процентов всей иранской торговли проходит через эмират Дубай. Реально у Соединенных Штатов нет никакой возможности перекрыть этот торговый канал. Да и если Ирану будут чинить препятствия в продаже нефти, иранцы смогут в любой момент просто заблокировать Ормузский пролив и тем самым вызвать настоящую панику на мировом энергетическом рынке.

Вот кто с удовольствием поучаствует в "антииранском походе" со стороны Соединенных Штатов - так это Израиль. На уровне государственной политики именно Иран является главной угрозой безопасности Израиля. А Соединенные Штаты именно угрозой Ирана как энергетическим поставкам из этого региона, так и безопасности Израиля оправдывают присутствие своих войск в этом регионе. И именно по этой причине Иран стремится держать под контролем Сирию, Ирак и Ливан, чтобы в случае прямого военного конфликта с Израилем и США иметь возможность наносить им удары не только со своей территории.

Как бы в дальнейшем ни развивались события с новыми (а во многом старыми, но усиленными) американскими санкциями против Ирана в регионе Персидского (Арабского) залива, начинается новый виток напряженности. От которого не просто пострадают все страны, имеющие хотя бы минимальные связи с Тегераном, но и может вспыхнуть полномасштабный военный конфликт, который явно выплеснется за границы этого региона.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > dn.kz, 2 ноября 2018 > № 2782565 Юрий Сигов


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 25 октября 2018 > № 2774082 Дмитрий Медведев, Александр Новак

Заседание Правительства

Первый вопрос повестки – о ходе реализации мероприятий, связанных с расширением производства сжиженного газа в Российской Федерации с целью увеличения доли экспорта природного газа на мировом рынке.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Начнём с вопроса, который имеет большое значение для развития страны, – он не относится к стандартной повестке дня заседания Правительства, но тем не менее весьма важен – это производство и экспорт сжиженного природного газа.

В последние годы на мировом рынке растут продажи СПГ. Только в прошлом году объёмы торговли увеличились на 12%. И большинство долгосрочных прогнозов указывает на то, что эта тенденция сохранится. В пятилетней перспективе торговля сжиженным газом может увеличиться почти на треть. Причём, по всей видимости, будет расти и доля СПГ в общем потреблении газа.

В этом контексте наша задача – занять свою нишу на этом рынке, несмотря на то что мы являемся крупнейшим производителем обычного, так называемого трубного, газа. И для этого нам нужно принять долгосрочные решения. Пока доля нашей страны на рынке СПГ невелика. В прошлом году она составила около 6%. В последующие годы, в ближайшие 15 лет и далее, мы будем стремиться нарастить её до 17–20% – посмотрим, как эти процессы пойдут.

Глобальная конкуренция на рынке сжиженного газа весьма острая. Страны-экспортёры направляют инвестиции в отрасль. Активно работают Катар, Австралия, Малайзия, целый ряд других стран. Я уж не говорю о Соединённых Штатах Америки с их агрессивной и нарушающей подчас все правила стратегией продвижения своего газа на европейский рынок. Поэтому ситуация требует от нас максимального внимания и решительных действий.

Нам предстоит расширить производственные мощности, создать дополнительную инфраструктуру хранения и средств доставки газа. Обеспечить технологические условия. Выработать эффективную экспортную стратегию.

В настоящий момент мы успешно реализуем ряд проектов. Крупнейшие из них – «Сахалин-2» и «Ямал СПГ». Оба завода абсолютно уникальные, созданы в тесной международной кооперации – с европейскими странами, с теми же Соединёнными Штатами, Японией, Китаем. Суммарная проектная мощность российских производств составляет около 21 млн тонн в год. Но она должна расти. Этого явно недостаточно. Чтобы выйти в лидеры рынка, нужно запускать новые проекты, создавать условия для сбыта.

Расширение производства СПГ – это важная составная часть инфраструктурного развития всей страны. Новые предприятия создаются подчас в экстремальных условиях Крайнего Севера, служат основой для роста доходов регионов, предлагают востребованные, хорошо оплачиваемые рабочие места. При помощи таких проектов мы осваиваем и Арктическую зону, и Северный морской путь, формируем долгосрочный заказ на танкерный и ледокольный флот. Создаём новые ниши для инженеров, технических специалистов.

Сегодня коллеги об этом доложат. Выступят Министр энергетики Александр Новак и руководитель компании «Новатэк» Леонид Викторович Михельсон как представитель этой отрасли.

Несколько моментов хотел бы подчеркнуть в этом контексте.

Производство и экспорт сжиженного газа – достаточно новое направление энергетики. Здесь впервые формируются компетенции, отрабатываются инновационные технологии. Особое внимание нужно уделить локализации критически важного оборудования. Речь идёт и о новых технологиях, и о возможностях для хранения и транспортировки.

При этом хочу подчеркнуть, что производство и экспорт СПГ не должны развиваться в ущерб трубопроводному газу. Естественно, мы не должны конкурировать сами с собой.

Второе. Нужно следить, где в мире будет формироваться спрос на сжиженный газ. Это касается и географии, и отраслей. Очевидно, что основная часть спроса придётся на страны Азиатско-Тихоокеанского региона, в меньшей степени – на Европу (с учётом истории развития газоснабжения Европы). Наша близость к этим рынкам (я имею в виду и АТР, и Европу) даёт нам определённые конкурентные преимущества.

И весьма перспективной для применения СПГ является сфера транспорта. Это бункеровка морских судов, грузовой транспорт, электроэнергетика, которая с этим связана, и так далее.

Конечно, в процессе этой работы нужно уделять внимание внутреннему рынку. Это касается и газификации удалённых населённых пунктов, которые не имеют доступа к сетевому газу (в этом смысле такой газ может быть весьма востребован), и более массового использования газа как экологичного вида топлива.

Далее. Сегодня в повестке дня корректировка текущего трёхлетнего бюджета – исходя из результатов работы за три квартала и ожидаемых итогов года. Мы рассчитываем, что результат по динамике роста экономики не будет сильно отличаться от наших первоначальных планов.

Что же касается бюджета, то положительные изменения будут более существенными. Во многом, конечно, благодаря ценам на нефть и плавающему курсу рубля. Но не только. Мы видим рост поступления налогов, который отражает позитивные изменения внутри экономики. Укрепление внутреннего спроса и увеличение доходов бизнеса. Ожидаем, что по итогам года доходы бюджета вырастут почти на 1,9 трлн рублей.

У нас продолжает действовать бюджетное правило с достаточно строгой ценой отсечения по нефти. Благодаря росту доходов, которые не связаны с нефтью и газом, мы сможем увеличить и расходы бюджета. В номинальном выражении они будут повышены на 212 млрд рублей. В сфере здравоохранения вырастут расходы на приобретение медицинского оборудования. Мы также увеличим расходы на образование, на развитие промышленности, транспортной системы, науки и технологий и целый ряд других направлений. Это всё, конечно, позитивные вещи, которые связаны с поступлением дополнительных доходов.

Следующая тема касается расселения аварийного жилья. Эта задача обозначена и в майском указе Президента, и в Основных направлениях деятельности Правительства. В следующем году мы продолжим масштабную программу по переселению людей из аварийного жилья. Мы уже расселили больше 10,5 млн кв. м, а значит, улучшили жизни сотен тысяч людей по всей стране. Планируем расселить ещё более 9,5 млн кв. м жилья, которое признано до 1 января 2017 года непригодным. Оператор этой программы – Фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства. Сегодня обсудим законопроект, который с этим связан.

Есть ряд других законопроектов. В частности, по улучшению ситуации на дорогах. Мы делаем более жёсткой ответственность водителей, которые скрываются с места дорожно-транспортного происшествия, где пострадали или погибли люди. В этих случаях невозможно точно установить, был водитель в состоянии опьянения или нет. Поэтому, согласно действующим нормам УК, его автоматически считают трезвым, что позволяет уйти от более сурового наказания, поскольку состояние опьянения, как известно, рассматривается как отягчающее вину обстоятельство. И Конституционный Суд на это обратил внимание.

Мы обсудим поправки в Уголовный кодекс, а также в Кодекс об административных правонарушениях, чтобы исключить конкуренцию норм. Административная ответственность должна наступать только в том случае, если водитель уехал с места ДТП, где не было жертв. Это, напомню, ведёт к лишению прав или к административному аресту. Во всех прочих случаях предполагается применение более строгой ответственности, то есть уголовной.

Выделяются деньги на поддержку регионов. Направим 5 млрд рублей на закупку автомобилей скорой медицинской помощи. Это позволит регионам закупить ещё не менее 800 скорых, а также поучаствовать в приобретении порядка 1200 автобусов. Мы тем самым практически удвоим закупки таких автомобилей.

И школьные автобусы, и скорые будут закупаться исключительно у российских производителей, поступят во многие регионы нашей страны (в 75 регионов – скорые и в 72 региона – школьные автобусы). Конечно, это позволит поддержать и наш автопром.

Также целый ряд других решений в повестке дня, в том числе по выделению денег. Давайте их рассмотрим.

Начнём с вопроса, связанного с расширением производства сжиженного природного газа.

Александр Валентинович (обращаясь к А.Новаку), пожалуйста, Вам слово.

А.Новак : В настоящее время большинство экспертов сходится в мнении, что спрос на природный газ будет устойчиво расти с сегодняшних 3,7 трлн куб. м газа до более чем 5 трлн куб. м газа в 2035 году, этот прирост составит более 40%. Это означает, что доля газа как одного из наиболее доступных и чистых источников энергии в мировом энергобалансе вырастет с сегодняшних 23% до 26%. При этом, как уже сказал Дмитрий Анатольевич, наиболее активно развивающимся сегментом будет поставка природного газа именно в сжиженном состоянии.

Россия, как известно, сегодня уверенно занимает лидирующую роль на мировом газовом рынке как по запасам, так и по добыче и экспорту газа. При этом в структуре экспорта российского газа более 90% приходится на газ, поставляемый трубопроводным транспортом.

Стратегия развития газовой отрасли подразумевает сохранение лидирующего положения Российской Федерации на мировых рынках. Наряду с расширением поставок газа по экспортным трубопроводам в наши планы входит значительное увеличение доли России на динамично развивающемся мировом рынке сжиженного природного газа – до 15–20% от уровня прошлого года. Это означает, что мы должны войти в тройку лидеров стран – экспортёров СПГ. В целом по экспорту газа, как я уже сказал, мы занимаем первое место.

Назову несколько цифр о самом рынке газа. За последние 10 лет потребление природного газа в мире выросло на 20%. При этом темпы потребления сжиженного природного газа были в 3,5 раза выше, чем темпы потребления в целом газа. То есть рост спроса составил 70%. При этом количество стран – потребителей сжиженного природного газа в мире выросло с 17 до 40%, более чем в два раза.

К 2035 году мировой спрос на СПГ ещё удвоится и составит около 600 млн т. Основным локомотивом станет Азиатско-Тихоокеанский регион. Китай и Индия совокупно покроют более 50% прироста спроса на СПГ в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В результате доля СПГ в мировой торговле вырастет с сегодняшних 35% от общего объёма торговли газом до 51% к 2035 году.

При этом, что очень важно, строящиеся и одобренные на сегодня проекты СПГ-заводов в мире обеспечивают потребности в газе только до середины следующего десятилетия. После этого периода появляется окно возможностей, для удовлетворения растущего спроса в мире необходимо будет построить ещё заводы мощностью как минимум 250 млн т, или добавить почти 85% к сегодняшнему уровню.

Считаю, что Россия может обеспечить до 40% этого нового спроса и наши проекты обладают необходимыми конкурентными преимуществами, что касается себестоимости добычи и развития транспортной инфраструктуры.

Сегодня Россия уже представлена на мировом рынке двумя проектами, о них сказал Дмитрий Анатольевич, – это «Сахалин-2» и «Ямал СПГ», первые две очереди. Совокупная доля на мировом рынке СПГ составляет около 6%.

Для укрепления позиции России на мировом рынке до 2025 года будет запущено ещё три проекта. К ним относятся: «Арктик СПГ 2», «Балтийский СПГ», расширение производства СПГ на Дальнем Востоке. Суммарная мощность составит 41,2 млн т. В целом это позволит нарастить долю российского СПГ на рынке до 15% к 2025 году. Совокупная мощность других возможных российских СПГ-проектов составляет ещё 49 млн т. Среди них наиболее крупные – это «Арктик СПГ 3», «Печора СПГ». В перспективе, в планах – реализация проекта «Штокман СПГ».

Важно, что Россия обладает необходимой ресурсной базой для расширения производства сжиженного природного газа. Запасы только в Ямало-Ненецком автономном округе оцениваются в 38,5 трлн куб. м газа, из которых для производства сжиженного природного газа и достижения наших целей достаточно использовать пятую часть этих запасов, чтобы обеспечить производство более 120 млн т СПГ.

Программа развития производства СПГ является, безусловно, комплексным проектом, который включает в себя не только строительство заводов, но и масштабное развитие транспортной инфраструктуры, машиностроительной отрасли, производство отечественного оборудования. Её реализация будет иметь огромный мультипликативный эффект на всю экономику, поскольку задействует смежные отрасли, создаёт новые высококвалифицированные рабочие места и стимулирует НИОКР.

«Ямал СПГ» стал первым якорным проектом развития Северного морского пути, новой транспортной артерией, которая в перспективе может изменить логистику мировой торговли между Европой и Азией. Сегодня Северный морской путь позволяет сократить путь из Азии в Европу для энергоносителей и товаров из Европы в Азию примерно на 1/3. Сегодня через Северный морской путь идёт всего 6–9 млн т. Цель, стоящая перед нами, амбициозна – выйти на уровень 80 млн т трафика в год, из которых 50 млн т будет составлять трафик СПГ и конденсата, добытого на полуостровах Ямал и Гыдан.

Безусловно, развитие Северного морского пути невозможно без активного вовлечения атомного флота Российской Федерации и его развития. Более того, огромный заказ на ледоколы – до пяти универсальных атомных ледоколов мощностью 60 МВт, до трёх атомных ледоколов класса «Лидер» мощностью 120 МВт.

С целью развития научной и производственной базы, связанной с освоением Северного морского пути, Министерством промышленности и торговли совместно с «Росатомом» разработана программа по развитию судостроения и техники для освоения шельфовых месторождений. Она была утверждена Правительством Российской Федерации в марте 2017 года. В рамках неё предусматривается строительство атомного ледокольного флота. Кроме того, для обслуживания «Арктик СПГ 2» планируется заказать газовозы класса Arc7 на российской верфи «Звезда».

Ещё один важный элемент реализации мероприятий по развитию производства СПГ – строительство перевалочных СПГ-терминалов на Камчатке и в Мурманске. Они позволят максимально реализовать арктический потенциал при снижении операционных затрат по транспортировке СПГ за счёт перевалки с арктических судов класса Arc7 на обычные газовозы.

Развитие перевалочных баз позволит также комплексно подойти к решению поставленных Правительством Российской Федерации задач по доведению в перспективе уровня газификации регионов Дальнего Востока до среднероссийского уровня, а также будет способствовать решению проблемы газификации Мурманска.

Кроме того, в точках расположения перевалочных пунктов и на протяжении Северного морского пути потребуется создание объектов портовой инфраструктуры, углубление каналов, реновация арктических портов.

Не менее важным является развитие смежной индустрии по производству СПГ-оборудования и локализации технологий. Это необходимо в связи с отсутствием собственных технологий по сжижению газа, дефицитом экономически эффективных ресурсов и отсутствием в России лицензиаров, владеющих собственной технологией сжижения для крупнотоннажного производства СПГ.

Правительство совместно с бизнесом работает над решением этой проблемы.

«Новатэк» совместно с Минпромторгом и руководством Мурманской области планирует запустить центр строительства крупнотоннажных морских сооружений. Там будут производиться гравитационные и погружные платформы, на которых будет размещаться оборудование по производству, хранению и отгрузке СПГ. Мощности центра будут использованы также для производства морских сооружений различного назначения для освоения Арктики. В этом центре будет производиться ремонт и обслуживание морской техники и оборудования, которое используется для освоения морских нефтегазоконденсатных месторождений.

В целях локализации критически важного оборудования для средне- и крупнотоннажного производства СПГ и строительства судов-газовозов подготовлена Министерством промышленности и утверждена Правительством Российской Федерации в августе этого года «дорожная карта».

В настоящее время российскими машиностроителями и металлургами самостоятельно и в кооперации с иностранными партнёрами уже разработаны мероприятия и осуществляются реальные шаги по производству материалов и оборудования для производства СПГ. Это оборудование для очистки и осушки сырьевого газа, металлоконструкции, электротехническое оборудование, компрессоры, криогенные теплообменники. В этом участвуют наши компании «Северсталь» (осваивает выпуск специальных криогенных сталей), «Силовые машины» (создают совместное предприятие с Linde для выпуска основных криогенных теплообменников), группа «ГМС» (осваивает выпуск линейки центробежных насосов), «Криогенмаш» и «Казанькомпрессормаш» (осваивают производство критических позиций оборудования СПГ и собственную технологию сжижения с использованием смешанного хладагента). В целом планируется привлечь более 800 предприятий к процессу освоения производства.

Согласно экспертной оценке производителей СПГ в Российской Федерации, создание отечественных компетенций будет означать, что до 80% основного объёма оборудования и материалов может быть обеспечено российскими предприятиями уже в ближайшее время, а по критическим позициям – в течение следующих пяти-семи лет, и это практически полностью устранит зависимость от импорта.

В заключение хотел бы сказать о положительных социально-экономических эффектах реализации программы и предложениях.

Комплексная программа развития производства СПГ нашла отражение в проекте доктрины энергетической безопасности. Также внесены предложения по корректировке стратегии развития газовой отрасли и стратегии развития топливно-энергетического комплекса.

В целом реализация программы позволит обеспечить до 2035 года более 10 трлн рублей инвестиций, ежегодное увеличение экспортной выручки до 35 млрд долларов, создание отечественных технологических компетенций, а также дополнительные рабочие места и налоговые поступления в бюджет.

В конце прошлого года прошло совещание в Сабетте под руководством Президента Российской Федерации о развитии СПГ. На основе поручений, которые были даны, Правительство разработало комплексный перечень поручений, в рамках которых сегодня ведётся работа федеральными органами власти.

Что, на наш взгляд, необходимо дополнительно сделать?

Дополнительно, я считаю, необходимо проработать вопросы ускорения вовлечения в разработку ресурсов Арктики; рассмотреть возможность совершенствования механизма применения повышающего коэффициента для проведения геологоразведки в Арктике в части вычета затрат из базы налога на прибыль (это мы уже обсуждали неоднократно, предлагаем ещё раз к этому вернуться); рассмотреть возможность ускорения срока амортизации геолого-разведочного оборудования и предоставления льгот по уплате налога на имущество в части оборудования, используемого инновационными компаниями при проведении геолого-разведочных работ в Арктике.

Также, считаю, необходимо рассмотреть вопросы дополнительного стимулирования создания полигонов и стендов для испытания технологий и оборудования для средне- и крупнотоннажного производства СПГ – такие предложения есть на сегодняшний день от «Росатома». Проработать вопрос о государственной поддержке развития инфраструктуры Северного морского пути, включая расширение существующего морского канала в порту Сабетта, а также необходимой инфраструктуры для перевалочных баз СПГ в Мурманске и на Камчатке. А также синхронизировать программу развития атомного ледокольного флота с программой развития производства СПГ и других углеводородных ресурсов Арктики.

В целом реализация ранее данных поручений и этих предложений создаст абсолютно новую отрасль СПГ в России с отечественными технологиями.

Прошу поддержать.

Л.Михельсон: Согласно распоряжению Правительства от 2010 года «Новатэк» реализует два крупнейших проекта – «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ 2». Введена первая линия в прошлом году, вторая линия – в августе, и третью линию мы вводим в декабре, практически на год раньше срока.

В связи с ранним вводом проекта потребуется привлекать газовозы для вывоза СПГ на рынки. В связи с этим просим внести соответствующие изменения в Кодекс торгового мореплавания, которые разрешат это делать.

Также очень важно, что нами принято решение о строительстве четвёртой линии в рамках проекта «Ямал СПГ». Это опытно-промышленная линия, до 1 млн тонн, она – по лицензии «Новатэка» будет сделана полностью на российском оборудовании.

Мы приступили к проекту «Арктик СПГ 2». Как было сказано Александром Валентиновичем (Новаком), новая технология – на гравитационных платформах. Будет монтироваться в Мурманске и транспортироваться на Утреннее месторождение на Гыданском полуострове. В этом проекте мы планируем оставить за собой 60%. 10% – уже подписано соглашение о вхождении в проект Total. Ведём переговоры с целым рядом других потенциальных партнёров о вхождении в данный проект.

Главное наше конкурентное преимущество – низкая себестоимость добычи газа. Она на сегодняшний день где-то в 2,5 раза меньше стоимости котировок Henry Hub. Уникальная концепция новых линий СПГ и локализация. Мы считаем, что сумеем добиться значительной конкурентоспособности и по самому сжижению.

Во исполнение поручения Президента от 8 декабря и принятой «дорожной карты» мы работаем вместе с Минпромом, с российскими предприятиями – работаем над её реализацией. Адаптируем технические требования к проекту под российских поставщиков уже сейчас, на стадии разработки проекта. По результатам проведённого технического аудита целый ряд российских предприятий были квалифицированы как возможные поставщики для производства СПГ. В августе – сентябре этого года мы совместно с Минпромторгом провели две конференции – в Челябинске и Нижнем Новгороде – с потенциальными производителями оборудования.

Здесь было отмечено, что одна из критических задач сегодня – создание стендовой базы для испытания криогенного оборудования, которое будет производиться на заводах. В настоящее время в мире такая стендовая база имеется только в Соединённых Штатах Америки.

В рамках конференции в Нижнем Новгороде мы рассмотрели этот вопрос, и «Росатом» готов построить на своей базе для всех производителей такой стенд. Просят помощи Правительства в финансировании. Мы поддерживаем это предложение.

Линии СПГ на основаниях гравитационного типа будут сооружаться на верфи в Мурманске. Мы уже начали строительство этого объекта. Объём инвестиций в эту базу (как мы её называем, «завод по строительству заводов») нами оценивается примерно в 120 млрд рублей, она будет сделана самим «Новатэком», без партнёров.

Также было отмечено, что реализация проекта привлечёт, по нашим оценкам, до 800 российских предприятий, а центр в Мурманске будет как бы интегратором всего этого оборудования. В самом Мурманске планируется создать порядка 15 тыс. рабочих мест, 80 тыс. – в целом по России.

Стратегией «Новатэка» предусмотрено 57 млн тонн к 2030 году. Может быть, мы в будущем пересмотрим эту планку в сторону увеличения. Только это за ближайшие 10 лет принесёт дополнительно 1,5% роста ВВП страны и 30 млрд долларов – увеличение экспортной выручки.

Д.Медведев: Нужно до этого, так сказать, ещё добраться. Спасибо за информацию. Будем иметь в виду то, что делает наша крупнейшая компания по производству СПГ, корректируя наши подходы и планы.

В Краснодарском крае, на Кубани, довольно серьёзное стихийное бедствие. Уже два человека, к сожалению, погибли. Есть пострадавшие, есть люди, которые без крова остались. Туда вылетел Министр по чрезвычайным ситуациям. Я просил бы всех, кто отвечает за организацию процесса оказания помощи региону, в этот процесс включиться, посмотреть как вопросы социальной поддержки, так и технологические вопросы, включая восстановление газоснабжения, восстановление дорог и мостов, потому что там есть уже с этим проблемы, в районе Туапсе. Посмотреть на транспортную инфраструктуру в целом, посмотреть на связь. Просил бы всем этим вместе заняться.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 25 октября 2018 > № 2774082 Дмитрий Медведев, Александр Новак

Полная версия — платный доступ ?


Россия. СЗФО > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 23 октября 2018 > № 2768158 Александр Новак

Брифинг Александра Новака по завершении заседания

Из стенограммы:

А.Новак : В целях повышения надёжности энергообеспечения Калининградской области и создания условий для обеспечения новых потребителей доступной электроэнергией и газом в Калининградской области Правительством Российской Федерации принято решение реализовать газоугольный сценарий развития энергетики. Решение было принято ещё в 2014 году. Сегодня мы на заседании правительственной комиссии подвели итоги, фактически мы вышли на финишную прямую. Уже введены в эксплуатацию две электростанции общей мощностью 316 МВт. Ещё будут введены две станции, и общий объём генерации в Калининградской области увеличится с 940 МВт до 1900 МВт. Это создаст надёжные резервы, возможность экспортировать электроэнергетическую продукцию, работать в изолированной системе в случае необходимости. И создать надёжную систему энергоснабжения на многие десятилетия вперёд.

Сегодня также обсуждались вопросы газового обеспечения. Было подтверждено, что необходимые объёмы газа будут поставлены потребителям. Строится и в конце этого года будет введён регазификационный терминал – это резервный источник поставок газа – 2,7 млрд куб. м газа. Закончены работы по расширению подземного газового хранилища до 174 млн куб. м газа, и в период до 2025 года ещё увеличатся объёмы – до 800 млн куб. м газа.

Все эти направления работы сегодня реализуются, повторю, в целях надёжного энергообеспечения жителей Калининградской области, а также новых потребителей, которые сегодня активно развиваются в рамках программы социально-экономического развития региона.

Вопрос: Когда может начать работу плавучий регазификационный терминал, который «Газпром» планирует запустить?

А.Новак: Ввод в эксплуатацию плавучего регазификационного терминала запланирован на декабрь этого года.

Вопрос: Я правильно понимаю, что он из Кореи придёт в Россию к концу года?

А.Новак: Да, в настоящее время по контракту фактически заканчивается строительство и ввод необходимого оборудования на регазификационном терминале. В декабре он будет уже поставлен в работу.

Вопрос: Как планируется обеспечить снабжение газом области – по существующим веткам или через подключение к «Северному потоку – 2»?

А.Новак: Основной источник газоснабжения – трубопроводный газ, который проходит в Калининградскую область через Литву. «Газпром» также сегодня осуществляет реконструкцию и модернизацию этого газопровода, что даст возможность увеличивать объёмы поставок в Калининградскую область. Что касается регазификационного терминала, – это резервный источник энергоснабжения, и он позволит также обеспечить надёжное энергоснабжение при любых сценариях и при любых ситуациях.

Вопрос: Есть ли сценарий, что газопровод, который идёт по территориям других стран, может быть каким-то образом блокирован?

А.Новак: В настоящее время нет таких опасений, и мы не рассчитываем на такой сценарий. В то же время, поскольку Калининградская область находится в изолированной системе, анклав, мы в целях повышения надёжности создаём резервные мощности, которые позволяют нам дублировать и иметь надёжные источники резервного энергоснабжения Калининградской области.

Вопрос: А пока калининградский газ идёт по трубопроводу, как будет использоваться регазификационный терминал? Он будет регазифицировать СПГ и поставлять его на экспорт?

А.Новак: Нет, в данном случае потребности в поставках газа по нему не будет возникать, и он будет использоваться как коммерческий объект, соответственно, он будет использоваться в случае необходимости поставок газа в Калининградскую область. То есть такая возможность есть, и необходимые трубопроводы, отводы сделаны, подземные газохранилища расширены. То есть это всё резервные источники.

Россия. СЗФО > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 23 октября 2018 > № 2768158 Александр Новак


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 22 октября 2018 > № 2769239 Станислав Митрахович

Капля в море. Можно ли победить российский газ в Европе за $1 млрд

Станислав Митрахович

Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ

Американский сенатор-демократ Крис Мерфи предложил выделить финансирование европейских энергетических проектов «для разрушения злостного контроля России над Европой». Повлияет ли подобное решение на нынешний расклад сил?

И сторонники, и противники политики США постоянно ждут новых мер политического, экономического и правового характера для уменьшения российского энергетического влияния в Европе. Но с американской стороны жестких мер, например, против «Северного потока-2» до сих пор нет. Президент США Дональд Трамп вообще заявил, что их и не будет, а будет лишь конкуренция американских производителей газа с российскими. Но в Конгрессе, особенно в преддверии выборов, чуть ли не каждую неделю рождаются планы по борьбе с российским газом. Качество продуманности этих предложений очень низкое, и они вполне могут забыться после выборов, но могут и «переродиться» в новых формулировках, поэтому нельзя их полностью игнорировать.

Пока речь идет о законопроекте сенатора от Республиканской партии США Рона Джонсона и сенатора-демократа Криса Мерфи, который нацелен на «разрушение злостного контроля России над Европой». Стилистика документа весьма пафосная и задиристая, но из конкретных мер противодействия России указано лишь выделение европейским странам $1 млрд для финансирования проектов в энергетической сфере.

Указанная сумма в силу своего скромного размера по меркам международных газовых рынков не способна изменить расклад сил. Скорее всего ее можно потратить как грант на строительство новых СПГ-терминалов в странах с наиболее антироссийски настроенными властями, например в Польше и в Прибалтике, а также на создание новых и дополнительных интерконнекторов между ними. Но практика всех последних лет показывает, что большинство СПГ-терминалов в Европе и так загружено лишь максимум на треть их мощностей, да и интерконнекторы (зачастую построенные на деньги фондов ЕС) используются часто не на полную мощность. Если СПГ оказывается дороже трубопроводного газа, то дополнительные мощности по его приему, регазификации и транспортировке сами по себе не подходят. Если же просто субсидировать покупателей, то и тогда $1 млрд не покроет и одного процента от потребления газа в Европе.

Так что единственным теоретически возможным развитием данной темы в опасную для «Газпрома» плоскость может стать разве что увеличение заявленной сенаторами суммы в несколько раз и предоставление ее на ежегодной основе — примерно так, как много десятилетий подряд американскую военную помощь на миллиарды долларов получают Израиль и Египет со времен президента Анвара Садата. Но варианты поставки Польше или Литве бесплатного американского газа (производителям платит бюджет США) по аналогии с поставками оружия Египту и Израилю все же выглядят излишне экстравагантными и потому маловероятными. Даже если объявить Польшу и Литву «жертвами российской энергетической агрессии». По крайней мере, Трамп в недавнем разговоре с польским президентом Анджеем Дудой в очередной раз подтвердил, что это Польша должна платить за присутствие американских военных, а не США платить Польше за размещение на ее территории американской армии. Логика Трампа и логика тех восточноевропейцев, которые постоянно ждут помощи от США, совершенно противоположны друг другу в отношении того, кто за что платит.

Хотя, конечно, можно надеяться, что к власти придет сменщик Трампа и просто будет пользоваться эмиссионными возможностями США для бесплатной или субсидированной поставки газа «жертвам российской агрессии». Но даже и такой вариант выглядит маловероятным. По такой логике тот же президент Обама должен был просто дать огромный грант Украине (фактически подарить деньги), но этого же не произошло. Подобная практика поставок субсидированного газа будет прямо нарушать международное гражданское право в его современном общепринятом понимании. США могут теоретически подобные моменты игнорировать и потенциальные решения международных судов против себя не выполнять, но тогда это станет очередным шагом снижения популярности и доверия к доллару и вообще к американской финансовой инфраструктуре в мире.

Кстати, продолжением темы со «спасительным $1 млрд» стало вызвавшее ажиотаж заявление главы польской энергетической компании PGNiG Петра Возняка. Он прокомментировал подписание контрактов с американскими Venture Global Calcasieu Pass, LLC и Venture Global Plaquemines на поставки в Польшу в течение 20 лет 2 млн т сжиженного природного газа в год (2,7 млрд кубов после регазификации). По словам Возняка, СПГ из США по новым контрактам «на 20% дешевле газа, получаемого «с востока». На самом же деле, какова будет реальная цена, сказать пока сложно: по заводу Calcasieu Pass еще даже нет инвестиционного решения, и неизвестна цена газа на Henry Hub (отправная точка в формуле расчета цены американского СПГ) через несколько лет, когда начнутся поставки.

На польскую сторону, по всей видимости, ляжет и необходимость оплачивать морскую логистику для газовозов. Поэтому для компенсации ценовых рисков американский газ PGNiG наверняка будет в основном перепродавать куда-нибудь на премиальные рынки вроде тех же стран АТР (Возняк прямо подтвердил, что продажа газа иному покупателю возможна), а сама Польша по-прежнему будет в основном потреблять трубопроводный газ. Тем более что после 2022 года вполне вероятно заключение нового газового контракта с «Газпромом», где будет и новая формула цены (в том числе, возможно, содержащая и частичную привязку к споту). И вероятность того, что американский СПГ на европейском рынке действительно будет стабильно и постоянно дешевле российских поставок, в реальности очень мала. Скорее все будет ровно наоборот.

Если же «творчески развить» идеи сенаторов Джонсона и Мерфи о спонсорстве европейских потребителей газа за счет американских налогоплательщиков (или эмиссионных возможностей США) и начать уже не единовременно, а постоянно компенсировать европейцам разницу в стоимости газа, то тогда шансы серьезно подвинуть российский газ есть. Однако подобные «творческие идеи о безграничном спонсорстве» пока выглядят излишне экстравагантными даже для откровений предвыборной американской риторики.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 22 октября 2018 > № 2769239 Станислав Митрахович


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 октября 2018 > № 2762533 Алексей Миллер

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления ПАО «Газпром» Алексеем Миллером

Обсуждались результаты деятельности компании за 9 месяцев текущего года, а также ход подготовки к предстоящему зимнему сезону.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Борисович, как дела у «Газпрома»? Каковы результаты работы за истекший период – уже практически девять месяцев? Сейчас осень, причём достаточно глубокая. Как идёт подготовка к зимнему сезону?

А.Миллер: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, подготовка «Газпрома» к предстоящей зиме велась на фоне роста спроса на газ как на внутреннем рынке, так и на внешнем.

На внутреннем рынке «Газпром» за девять с половиной месяцев 2018 года поставил из газотранспортной системы страны потребителям газа на 7,5 млрд кубометров больше, чем за аналогичный период 2017 года. Это на 4,5% больше объёмов прошлого года.

По экспорту показатели ещё лучше. Мы в страны дальнего зарубежья за первые девять с половиной месяцев поставили на 8 млрд кубометров газа больше, чем за аналогичный период 2017 года. И без сомнения, по итогам этого года выйдем на новый рекорд поставок газа на экспорт в дальнее зарубежье. Мы превзойдём уровень 200 млрд кубометров, притом что в прошлом году также был установлен рекорд поставок – 194,4 млрд. И мы вплотную приближаемся к цифре 205 млрд кубометров газа в год. Это максимальные контрактные годовые обязательства, которые у нас есть по всем контрактам на поставки газа в дальнее зарубежье. И без сомнения, выход на такой объём говорит уже о новой системе координат по дальнейшему развитию сотрудничества с нашими потребителями в Европе в газовой сфере. Соответственно, с ростом спроса «Газпром» нарастил добычу, и к сегодняшнему дню рост добычи «Газпрома» составляет плюс 24,5 млрд кубометров – это 6,8%. И мы приблизимся к объёму добычи 500 млрд кубометров газа в год.

Надо отметить, что подготовка к зиме в летний период велась на фоне поставок газа на экспорт по суточным режимам, которые соответствовали не традиционным летним объёмам, а фактически зимним. Это связано со снижением объёмов добычи газа в Европе. В первую очередь здесь надо отметить месторождение Гронинген в Нидерландах. Снижение объёмов в целом наблюдается во всех основных добычных центрах. Среднесуточные объёмы поставок газа на экспорт летом 2018 года были на 10,5% выше, чем в зимние периоды 2015–2016 годов, и на 47,4% выше, чем зимой 2014–2015 годов. То есть фактически «Газпром» работал летом по поставкам газа на экспорт в зимнем режиме.

Мы выполнили 11 комплексных планов предупредительных ремонтов объектов и систем газоснабжения. Обеспечили резерв газа в подземных хранилищах в объёме 72,2 млрд кубометров. При этом вышли на рекордный показатель суточной производительности отбора из подземных хранилищ (на период начала отбора) – 814,5 млн кубометров газа в сутки. Это на 7,2 млн кубометров больше, чем в прошлом году. И вообще за последние восемь лет «Газпром» суточную производительность на начало периода отбора увеличил на 31%. Так что «Газпром» к прохождению пиковых нагрузок предстоящей зимы готов.

Д.Медведев: Это самое главное, потому что зимы у нас суровые. Несмотря на какие-то изменения в климате, всё равно следует ожидать и морозов, и длительного холодного периода, поэтому важно, чтобы в домах было тепло, а это в значительной мере зависит от «Газпрома».

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 октября 2018 > № 2762533 Алексей Миллер


Китай. Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 октября 2018 > № 2765600 Дмитрий Кипа

Цена зависимости. Построит ли «Газпром» еще одну трубу в Китай

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Благодаря переходу Китая с угольной генерации на газовую «Газпром» завершит многолетние переговоры по западному маршруту «Силы Сибири», но из-за монополии покупателя и конкуренции трубопроводного газа с СПГ ценовая премия к европейскому рынку вряд ли окажется высокой

Одной из тем завершившегося в пятницу Петербургского международного газового форума стало наращивание российского экспорта газа в Китай. В своем выступлении председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер заявил о возможностях компании поставлять газ по «Силе Сибири» сверх законтрактованных объемов, а также напомнил о дальневосточном канале экспорта, которым должен стать газопровод «Сахалин — Хабаровск — Владивосток».

Расширить экспорт поможет растущий спрос: в 2017 году суммарный импорт СПГ и трубопроводного газа вырос в Китае на 27% (до 92 млрд куб. м, по данным BP), констатировал Миллер. В 2018 году, по его прогнозу, он увеличится до 120 млрд куб. м.

Новые газопроводы под растущий спрос

Такой прогноз не лишен оснований: за первую половину 2018 года Китай в годовом выражении нарастил импорт сжиженного и трубопроводного газа более чем на треть (до 58,1 млрд куб. м, по данным Главного таможенного управления КНР), а к 2023 году, по прогнозу Международного энергетического агентства, увеличит его почти вдвое в сравнении с 2017 — до 171 млрд куб. м.

Среди причин столь бурного прироста — переход Китая с угольной генерации на газовую: Государственное управление по делам энергетики КНР планирует к 2020 году довести долю газа в энергобалансе до 10% (против 5,9% в 2015-м). Помимо газового импорта, такой сдвиг возможен благодаря отказу от строительства новых угольных электростанций, о котором в прошлом году объявила китайская Национальная комиссия по развитию и реформам.

Это во многом объясняет, почему в сентябре на переговорах с Владимиром Путиным председатель КНР Си Цзиньпин поручил подчиненным в кратчайшие сроки заняться согласованием условий поставок по западному маршруту — бывшему газопроводу «Алтай» («Силе Сибири-2»). Многолетние переговоры по нему завершились в ноябре 2014 года подписанием рамочного соглашения, закрепившего ориентировочные сроки и объемы экспорта. В 2015 году Алексей Миллер заявлял, что речь может идти о ежегодных поставках 30 млрд куб. м в течение 30 лет — базой для них выступили бы разработанные месторождения Западной Сибири, что должно было удешевить «Газпрому» стоимость проекта.

Но дальше предварительных договоренностей дело не пошло. В первую очередь, из-за падения нефтяных котировок, на фоне которого «Газпрому» было сложно добиться выгодных для себя условий контракта, тем более что в то время компания начала смягчать ценовую политику в Европе: согласно данным отчетности по МСФО, средняя стоимость поставок в дальнее зарубежье снизилась с $378 за тыс. куб. м в 2013 году до $ 349 в 2014-м и $246 в 2015-м. Свою роль тогда сыграло и замедление китайской экономики, из-за которого темпы прироста потребления газа в Китае, по оценке BP, снизились с 13,9% в 2013 году до 9,6% в 2014-м и 3,3% в 2015-м.

Проблема монопольного покупателя

Главной же преградой стала монополия покупателя, который, де-факто, может диктовать поставщику цену. Эта проблема проявилась и во время переговоров по восточному маршруту, контрактные цены по которому «Газпром» официально не разглашал — о том, что они близки к точке безубыточности поставок, косвенно свидетельствовали требования компании обнулить для проекта налог на прибыль и индексировать внутрироссийские тарифы на газ с опережением инфляции, звучавшие в 2014 году. Правительство, правда, ограничилось льготами по налогу на имущество, от которого до 2035 года будут освобождены объекты «Силы Сибири», и НДПИ. Его обнулят для Чаяндинского месторождения в первые 15 лет добычи.

Но и этого немало, учитывая, что льготы предоставили также Амурскому ГПЗ, который будет перерабатывать газ «Чаянды». За счет него «Газпром» планирует частично отбить затраты на «Силу Сибири». Став резидентом одной из дальневосточных ТОР, Амурский ГПЗ получил пятилетнее освобождение от налогов на прибыль, землю и имущество, а также льготы по страховым взносам, совокупная ставка которых вместо 30% составит 7,6%. Монетизировать газ Чаяндинского месторождения Амурский ГПЗ должен будет, в том числе, за счет производства гелия, однако сделать его высокорентабельным будет сложно из-за узости мирового гелиевого рынка: мощности ГПЗ (60 млн куб. м в год) составят почти 40% от прошлогоднего глобального выпуска гелия (160 млн куб. м, по данным Геологической службы США), а потому «Газпрому» будет непросто найти на него спрос.

Барьеры роста экспортных цен

В этой связи повышение рентабельности «Силы Сибири» будет упираться, в первую очередь, в условия экспорта сверх уже законтрактованных 38 млрд куб. м газа в год. Объем дополнительных годовых поставок может составить от 5 до 10 млрд куб. м газа, сообщил на прошлой неделе Алексей Миллер. Переговоры по ним уменьшат сложности с третьим маршрутом поставок— уже упомянутым газопроводом «Сахалин – Хабаровск — Владивосток», ресурсной базой которого должно было стать Южно-Киринское месторождение Охотского моря, в августе 2015 года попавшего под санкции США. К следствие, при его освоении «Газпром» не может использовать подводные добычные комплексы, ведущими производителями которых являются норвежская Aker Solutions и американские One Subsea и FMC Technologies.

Формально на руку «Газпрому» играют и торговые войны, из-за которых Китай в сентябре ввел 10%-ные пошлины на импорт СПГ из США. Однако этим могут воспользоваться и производители сжиженного газа — в частности, «Новатэк». Он опережением графика вводит мощности «Ямал СПГ» и занимается поиском акционеров для своего нового проекта «Арктик СПГ-2», к числу претендентов на вхождение в который относится китайская CNPC. К тому же до начала торговых войн США не успели стать значимым для Китая поставщиком СПГ: по данным Thomson Reuters, в 2017 году на долю Штатов пришлось лишь 4% китайского импорта сжиженного газа (2,2 млрд из 52,1 млрд куб. м, по данным Thomson Reuters). Более значимую роль играют производители из Малайзии, Катара и Австралии, на которые в прошлом году пришлось три четверти поставок СПГ в Китай (40 млрд куб. м) и которые без труда займут освободившуюся нишу.

Выход — СПГ-проекты

Торговые войны конкуренцию с СПГ «Газпрому» сильно не облегчат. Значит, при переговорах по западному маршруту и увеличению поставок по восточному компания вряд ли добьется высокой ценовой премии к европейскому газовому рынку, на который несильно повлиял рост нефтяных цен: по данным Всемирного банка, в первой половине 2018 года средняя цена барреля Brent увеличилась на 35% в сравнении с аналогичным периодом 2017-го ($70,7 против $52,2), тогда как средняя цена поставок «Газпрома» в Европу, согласно его отчетности по МСФО, выросла лишь на 21% — со $192 до $233 за тыс. куб. м.

Столь узкое пространство для маневра — следствие ставки «Газпрома» на трубопроводные проекты, которые не отличаются гибкостью для поставщика, априори скованного при выборе потребителя. Монополия покупателя и дальше будет ставить Китай в выигрышную ситуацию при обсуждении экспортных планов «Газпрома». Газовому гиганту пора, наконец, сделать приоритетом производство сжиженного газа. Тем более что давно заявленные СПГ-мощности — «Владивосток СПГ» и третью очередь СПГ-завода «Сахалина-2» — компания собирается возвести в непосредственной близости от Китая. Это сохранит за ней преимущества короткого транспортного плеча, но не обременит ее зависимостью от единственного покупателя.

Китай. Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 октября 2018 > № 2765600 Дмитрий Кипа


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 октября 2018 > № 2776352 Александр Новак

Александр Новак: «Правительство приняло все необходимые меры, чтобы цены на автозаправках не росли». Об этом и многом другом в интервью Министра энергетики программе «Интервью с Марией Бондаревой» на телеканале «Россия 24»

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в программе «Интервью с Марией Бондаревой» на телеканале «Россия 24» рассказал о важных направлениях в энергетической политике России как внутри страны, так и в международной повестке.

Одной из самых актуальных тем за последние несколько месяцев стала ситуация с ценами на бензин в начале мая этого года. «Правительство приняло все необходимые меры, чтобы цены на автозаправках не росли», отметил Министр.

«Снижение акциза на нефтепродукты и другие решения позволили внедрить механизм отрицательного акциза и демпфировать то давление, которое оказывают на стоимость бензина рост нефтяных цен на мировых нефтяных рынках», - добавил Министр.

Обеспечение стабильных поставок топлива на заправки неразрывно связано с добычей и переработкой нефти. Минэнерго России намерено стимулировать добычу нефти, в частности, через налог на добавленный доход (НДД) и меры стимулирования добычи в Западной Сибири.

«Сегодня мы обсуждаем на уровне правительства еще изменение законодательство, связанное со стимулированием разработки месторождений в Западной Сибири. Правительство нас в этом вопросе поддержало, сейчас мы занимаемся выработкой конкретных нормативно-правовых актов и изменений», - отметил Министр.

Интервью состоялось на полях «Российской энергетической недели», которая проходила в Москве и Санкт-Петербурге с 3 по 6 октября при поддержке Минэнерго России.

Александр Новак поделился своими впечатлениями от прошедшего форума. Как отметил Министр, в этом году число участников форума в этом году заметно выросло.

«В этом году у нас приняло участие 10 тысяч человек. Было зарегистрировано порядка 50 представителей различных стран, 200 иностранных компаний, 600 компаний российских, прилетели 22 министра из разных стран, что уже говорит об огромном интересе к России, к тому, что здесь обсуждается на площадке нашего форума. Считаю, что в России должен быть хороший энергетический форум, потому что Россия является ведущей в мире энергетической страной», - добавил глава Минэнерго России.

Говоря об итогах и значении «Российской энергетической недели», Александр Новак отметил, что среди гостей форума были главы профильных министерств из ряда стран Ближнего Востока, в том числе, Катара и Саудовской Аравии. Министр рассказал, что на полях форума провел встречи и переговоры с большим количеством министров крупных стран-нефтедобытчиков. Один из приоритетных партнеров – Катар.

«Мы обсуждали различное сотрудничество в области сельского хозяйства, инвестиций. Для нас Катар – одна из стран, с которыми мы считаем, что необходимо развивать отношения. Тем более, что катарская инвестиционная компания совместно с нашим фондом, российским фондом прямых инвестиций создали инвестфонд и уже вложено более $2,5 млрд в наши проекты российские. Сейчас на рассмотрении еще находятся проекты на сумму порядка $12 млрд», - рассказал Александр Новак.

Прокомментировал Министр и текущий рост цены нефти. По его мнению, ряд неопределенностей на рынке, в частности, по динамике добыче в Венесуэле, создают риски на рынке и не способствуют установлению стабильных цен.

«Сегодня более сложная ситуация, даже несмотря на то, что мы вышли из кризиса, связанного с падением цен, с перепроизводством, все-таки та сделка, которая была подписана в декабре 2016 года, выполнила свою задачу. Остатки, излишки ушли с рынка, но появились новые неопределенности», - отметил Министр.

По мнению Александра Новака, нынешняя стоимость нефти на мировом рынке, несколько завышена.

«И российские компании, работающие на глобальных рынках, говорят о том, что пусть лучше она будет ниже, но стабильная. К тому же, слишком высокие цены для потребителей создают угрозу перехода потребителя на другие источники энергии, снижения уровня потребления. От этого также зависит рост валового внутреннего продукта. Сегодня, например, темпы роста мировой экономики 3,9%. Но если цены снова вырастут, то темпы экономики могут замедлиться до 2,3%», - отметил глава Минэнерго России.

Переходя к теме развития отношений со странами ОПЕК, Министр отметил эффективность взаимодействия в рамках так называемого соглашения ОПЕК+.

«Поэтому мы сегодня рассматривается вопрос о том, чтобы создать инструменты взаимодействия за рамками 2018 года, уже с 1 января 2019 года, и вы знаете, что президент на панели очень четко сказал, что Россия готова продолжать сотрудничество и взаимодействие - и в 2019 году, и далее. При этом, наше сотрудничество может быть в постоянном режиме и не связано с регулированием рынка», - рассказал Александр Новак.

В интервью «России 24» Министр также рассказал о ходе строительства экспортных трубопроводов «Северный поток-2» и «Турецкий поток».

Касательно газопровода через Турцию глава Минэнерго России рассказал, что первый газ по «Турецкому потоку» может быть подан уже к 1 января 2020 года. Он также рассказал о приоритетном направлении продолжения газопровода в страны Европы.

«Для нас сегодня наиболее приоритетным является направление в сторону Болгарии и Австрии. Со всеми этими странами подписаны дорожные карты развития газотранспортной инфраструктуры», - отметил Министр.

Потребности в газе у европейских стран будут расти, выразил уверенность глава Минэнерго России. По его прогнозу, в ближайшие 10 лет европейский импорт может вырасти от 70 до 100 млрд кубических метров газа.

Россия не забывает и о рынке сжиженного газа – СПГ. За последние 10 лет число стран-потребителей СПГ увеличилось с 17 до 40, отметил Министр.

«Основной рынок конечно Азиатский, Тихоокеанский регион. И мы здесь планируем существенно расширить свою долю и участие на рынке. То есть, если сегодня наша доля составляет примерно 8% , еще в прошлом году она не превышала 4%. В планах - увеличить долю российского СПГ в мировой торговле СПГ до 20%», - рассказал Александр Новак.

В заключение Министр заверил, что Минэнерго России продолжит придерживаться своих задач по обеспечению поставок энергоресурсов на внутренний и внешние рынки, сохранению для потребителей стабильных цен, а также энергобезопасности страны.

«Энергетика - важнейшая отрасль, которая требует особого внимания и правительство сегодня и президент уделяют внимание энергетике очень серьёзное. Мы будем обеспечивать и продолжать обеспечивать внутренний рынок, совершенствовать те услуги, которые оказывают электроэнергетика, улучшать качество товаров, поставляемых на рынок по стабильным и приемлемым ценам. И соответственно развивать новые направления, такие как нефтегазохимия, производство сжиженного природного газа, при этом оставаясь ведущим игроком на мировых рынках», - добавил Александр Новак.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 октября 2018 > № 2776352 Александр Новак


Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 5 октября 2018 > № 2773331 Александр Новак

Глобальный нефтяной рынок вошел в зону турбулентности: новые санкции США к Ирану, которые могут вступить в силу в ноябре, торговые войны между крупнейшими экономиками мира — Америкой и Китаем и заявления президента Соединенных Штатов Дональда Трампа в Twitter толкают цену нефти вверх, но тем сильнее и драматичнее может быть ее падение. Об усилиях России по стабилизации рынка, противостоянии санкциям и прогнозах цен нефти в интервью РИА Новости в кулуарах Российской энергетической недели рассказал министр энергетики страны Александр Новак. Беседовали Дмитрий Киселев и Елизавета Паршукова.

— Выступая на Российской энергетической неделе, президент России Владимир Путин сказал о причине повышения нефтяных цен: "Дональд (Трамп, президент США — ред.), посмотри в зеркало и увидишь человека, который виноват в повышении цен на нефть". Какие у Путина были основания так сказать?

— Рынок любит тишину и всегда работает, опираясь на фундаментальные факторы. А вот громкие заявления напрягают рынок, и участники всегда реагируют или в сторону повышения, или снижения цен, в зависимости от того, что они ожидают от этих заявлений.

Сейчас первое, что приходит в голову, это заявления США о решении ввести санкции против Ирана с ноября. Это самый главный, наверное, фактор на сегодняшний день. Участники рынка не понимают, как это повлияет на него: можно только предполагать, будут ли санкции введены в максимально жесткой редакции, как поведут себя потребители иранской нефти, продолжат ли они покупать сырье вопреки санкциям. Идет цепная реакция заявлений, которая оценивается участниками рынка, и они закладывают в цену риски на то, что часть иранской нефти уйдет с рынка.

Второй фактор — предложения в адрес ОПЕК предпринимать искусственные, нарушающие баланс спроса и предложения действия, направленные на увеличение добычи в компенсацию будущего как бы падения добычи в Иране и падения экспортного рынка. Еще падения добычи не произошло, но уже делаются заявления, чтобы рынок каким-то образом отреагировал, а те страны, которые являются экспортерами, предприняли действия.

Это все факторы неопределенности, которые дезинформируют или дестабилизируют прогноз ситуации на рынке, поэтому фьючерсы очень активно реагируют. Сегодня участники рынка, на мой взгляд, формируют цены не на основании баланса спроса и предложения и других фундаментальных факторов, таких как курс доллара по отношению к другим валютам, а на основе конкретных словесных интервенций либо прогнозов с туманным будущим.

— Насколько успешно ОПЕК+ может противостоять этим словесным интервенциям?

— Действия, которые сейчас предпринимаются в рамках совместного соглашения от декабря 2016 года между 24 странами, так называемой сделкой ОПЕК+, ориентированы прежде всего на достижение фундаментального баланса спроса и предложения. В июне мы договорились о том, что добыча должна быть увеличена на 1 миллион баррелей суммарно всеми странами, и мы к этой цели идем. В течение первых трех месяцев общая добыча увеличилась примерно на 500 тысяч баррелей. Я думаю, в сентябре добыча будет чуть больше и мы уже в сентябре или октябре выйдем на этот 1 миллион баррелей, вернемся к целевым показателям по соглашению — 1,8 миллиона баррелей сокращения от уровня октября 2016 года.

Я считаю, что это правильная политика, проводимая странами, и она учитывает не словесные интервенции, а прежде всего фундаментальные факторы, оценивающие текущее состояние рынка и прогноз на несколько месяцев.

— Но, судя по всему, ваши действия не очень помогают, если цена растет. Есть ли реальные меры противодействия?

— Я бы сказал, что сейчас из-за неопределенности цены волатильные — они растут, но могут и упасть. Увеличение добычи — это не простой процесс, для этого должны быть свободные производственные мощности либо должны быть инвестиции в увеличение добычи. А сегодняшнюю резкую волатильность можно отнести не к долгосрочному, а к очень краткосрочному периоду: мы не знаем, что может в ноябре произойти, вырастет ли цена еще больше или упадет от решения по Ирану. Поэтому, конечно, скоротечно принимать какие-то такие фундаментальные решения по увеличению добычи или по снижению, на мой взгляд, не правильно. Нужно очень хорошо понимать, какой прогноз будет по добыче, предложению и спросу в течение ближайших нескольких месяцев.

— То есть вы считаете, что текущие цены на нефть перегреты? И какая, на ваш взгляд, была бы оптимальная цена для России?

— Не хотелось бы говорить о конкретных ценах — наши словесные интервенции тоже часто влияют на рынки. Я просто говорю, что цена сегодня, на мой взгляд, учитывает несколько долларов, которые учитываются участниками рынка в качестве рисков в сегодняшней цене.

— А сколько долларов?

— По моей оценке, которая может не соответствовать действительности, это примерно 5-7 долларов от текущей цены. Это не только заяления и действия президента США Дональда Трампа, но и заявления потребителей о перспективах импорта иранской нефти.

— Как вы считаете, есть ли какой-то предел, выше которого цена нефти вряд ли поднимется?

— Президент России Владимир Путин сказал на панели, что Россию устраивает цена в 65-75 долларов за баррель. Для нас важно, чтобы цена была более-менее стабильной, чтобы волатильность была не такой большой, как это было в 2014-2015 годах, когда резко цена упала, или сегодня, когда есть угроза обвала цен, если вдруг будет перепроизводство нефти на рынке. Поэтому пусть лучше она будет менее волатильной, но на более стабильных показателях.

— В сделке ОПЕК+ участвуют 24 страны, но на деле складывается ощущение, что внутри ОПЕК+ принимают решения Россия и Саудовская Аравия. А ведь раньше Саудовская Аравия совсем не смотрела в нашу сторону и взаимодействие было очень трудно наладить. Чем вы объясняете такой поворот саудитов к России?

— Я бы сказал, что Россия и Саудовская Аравия были ключевыми игроками и инициаторами этого проекта, консолидаторами для принятия решений. Суммарный объем добычи нефти 14 стран ОПЕК составляет около 32 миллионов баррелей в сутки — это треть от мирового объема. С участием России и других стран, не входящих в ОПЕК, этот объем уже достигает порядка 50 миллионов баррелей. Наиболее эффективно достигать целей, если в связке работает большее количество стран.

Россия и Саудовская Аравия сейчас занимают лидирующие позиции по добыче нефти. Мы примерно одинаково добываем — около 11 миллионов баррелей в сутки. И, конечно, свободные мощности в большей степени есть в Саудовской Аравии и России. Поэтому когда мы говорим об увеличении добычи, участвуют в этом не только Россия и Саудовская Аравия, просто по объему возможностей увеличения добычи в рамках договоренностей у нас наибольший потенциал, больше возможностей. Другие страны имеют в меньшей степени такой потенциал. Потенциал роста добычи есть у ОАЭ, Кувейта, Ирака, у других стран в меньшей степени.

Допустим, когда мы в июне приняли решение об увеличении добычи на 1 миллион баррелей в сутки, из 24 стран общую динамику увеличения мы увидели по результатам первых двух месяцев по 12 странам, в других 12 странах продолжилось падение. Общий объем добычи вырос примерно на 500 тысяч баррелей в сутки.

— Вы не раз говорили, что Россия намерена продолжать сотрудничество с Ираном. Но какие пути сотрудничества у нас есть с учетом того, что в ноябре против Ирана будут введены санкции?

— Во-первых, надо дождаться, какие решения будут приняты в ноябре. Мы выступаем за то, чтобы Иран как крупнейшая страна-экспортер энергоресурсов на мировые рынки оставался участником этого рынка. Мы не приемлем односторонних санкций, которые не соответствуют решениям ООН.

Безусловно, нужно с юридической точки зрения оценивать дальнейшие возможности и механизмы взаимодействия с Ираном, чтобы наши компании не понесли ущерба, особенно публичные компании. Мы сегодня этим занимаемся, ищем такие инструменты и механизмы. О конкретных мехинизмах для реализации совместных проектов по добыче нефти и газа в Иране либо в третьих странах пока нет необходимости говорить, чтобы не создавать дополнительные риски для наших компаний.

— Будет ли продолжена программа "Нефть в обмен на товары" и сохранится ли ее объем?

— Это программа началась в 2014 году, еще до снятия ранее введенных санкций относительно Ирана, и продолжалась, когда санкции были сняты. Если опять будут введены санкции, то она все равно будет продолжаться, потому что этот механизм, предусмотренный меморандумом, носит долгосрочный характер и выгоден обеим странам. Объем поставок сейчас предусмотрен в объеме 5 миллионов тонн в год, но он может быть изменен в зависимости от желания сторон.

— В случае введения санкций против Ирана и появления дефицита нефти на рынке, как вы считаете, сможет ли ОПЕК+ покрыть этот дефицит?

— Иран в последнее время экспортировал 2,7 миллиона баррелей нефти в сутки. Будущее будет зависеть от того, какой объем нефти уйдет с рынка в результате этих санкций. Мы рассчитываем, что незаконные санкции не так сильно повлияют, чтобы сто процентов иранской нефти ушло с рынка. Свободные мощности есть у стран-экспортеров, добывающих нефть, плюс собственную добычу увеличивают страны-импортеры, уменьшая закупки нефти. Мы должны оценить последствия, связанные с введением санкций и снижением темпов роста мировой экономики в целом на потребление и спрос.

Есть много факторов, которые нужно смотреть, считать, прогнозировать, но фундаментально, в целом у нефтедобывающих стран есть все возможности, чтобы сохранить баланс спроса и предложения.

— 45 лет назад, в октябре 1973 года начался нефтяной кризис из-за того, что ряд стран отказались поставлять нефть в США и Японию. Есть ли вероятность того, что из-за Ирана повторится мировой нефтяной кризис?

— Мне кажется, вероятность довольно низкая, все-таки на сегодняшний день ситуация совсем другая: всего в мире добывается 100 миллионов баррелей нефти в сутки, а речь идет о возможном выпадении максимум 2,7 миллиона баррелей. Есть потенциал роста добычи и механизмы балансировки спроса и предложения. Может, балансировка займет какое-то время, но тем не менее сегодня ситуация более стабильная.

— Президент России Владимир Путин сказал, что Россия при необходимости готова самостоятельно реализовать "Северный поток-2". Если санкции будут введены, каким образом будет осуществляться финансирование проекта?

— Проект "Северный поток-2" — коммерческий, финансируемый частично за счет средств участников проекта, частично за заемные средства. Проект уже частично профинансирован, а так как он абсолютно окупаемый, то могут быть привлечены заемные средства. Это могут быть как облигации, так и просто заимствования у банков. Компания выберет для себя инструмент, который считает наиболее эффективным.

То есть если компании-партнеры решат выйти из проекта из-за санкций и приостановят финансирование, то Газпром сам, в соответствии с финансовым планом, будет привлекать финансирование.

— Руководство страны не в первый раз заявляет о готовности самостоятельно реализовывать проект. У нас что, есть реальные основания ожидать, что партнеры выйдут?

— Вообще, мы не рассчитываем на то, что кто-то должен выйти. Есть заявления отдельных компаний, что они при любых обстоятельствах не выйдут. Кто-то, если их спрашивают, "а что если" — и называют самый критичный вариант, естественно, отвечает, что выйдет, но они ничего другого и не могут ответить.

— В сентябре вы встречались с министром энергетики США Риком Перри. Когда планируете следующую встречу?

— Мы проводили встречи на форуме в Давосе в начале этого года, во время моей командировки в Вашингтон, а также в сентябре в Москве, и договорились продолжать контакты. Очередная встреча, скорее всего, может состояться также на экономическом форуме в Давосе.

— Вы сказали, что США становятся экспортером газа. Как вы считаете, после запуска "Северного потока-2" на европейском рынке останется место для американского СПГ?

— Для этого надо оценить европейский рынок в целом. Сегодняшние прогнозы говорят о том, что собственная добыча в Европе будет падать примерно на 7 миллиардов кубометров газа ежегодно. И при этом существуют оценки, что спрос продолжит расти примерно на 3 миллиарда кубометров газа в год. То есть Европе нужно будет увеличивать ежегодный объем импорта газа на 10 миллиардов кубометров. Это большая ниша, в рамках которой могут увеличиться поставки как трубопроводного газа, так и СПГ.

Но вопрос в стоимости — американский СПГ на 30% дороже нашего трубопроводного газа, при том что у нашей цены есть запас конкурентноспособности. Поэтому я думаю, что какая-то доля СПГ будет поставляться, но все будет упираться в большей степени в поставки трубопроводного газа.

— Какие объемы поставок газа в Европу мы можем гарантировать через Украину после 2019 года, когда действие текущего контракта закончится?

— При поставках газа через украинскую газотранспортную систему должно учитываться несколько факторов. Мы исходим из того, что эти поставки должны быть конкурентоспособными с точки зрения тарифа на транспортировку. На сегодняшний день технологии, которые используются при поставках газа через "Северный поток-1" или "Северный поток-2", намного современнее тех, которые применялись в украинских ГТС: более производительные, более экономичные, более эффективные, более конкурентоспособные, более надежные. И давление там в разы выше.Это как сравнить старый автомобиль 40-летней давности с современным. Второй фактор — износ ГТС Украины.

Но тем не менее мы готовы продолжать транзит газа через украинскую ГТС в случае коммерческой привлекательности и урегулировании судебных споров, которые есть между "Газпромом" и "Нафтогазом", которые сегодня рассматриваются в судебных инстанциях и тормозят урегулирование отношений. Объемы могут варьироваться в зависимости о конкурентоспособности украинской ГТС.

— А какой объем поставок газа в Китай по западному маршруту рассматривается?

— По западному маршруту идут переговоры, достигнуты договоренности по техническим условиям, маршруту, конфигурации газопровода. Переговоры относительно цены идут уже несколько лет, и сейчас они активизировались. Мы надеемся, что стороны в ближайшее время договорятся. Объемы обсуждаются от 30 до 38 миллиардов кубометров газа, окончательные объемы будут указаны в контракте. Мы видим общий рост потребления газа в КНР с учетом частичного отказа от угольной генерации и роста ВВП. Цифры эти будут учитывать рост потребления газа в Китае.

— В заключение неформальный вопрос: в 2019 году будет выпущен мотоцикл из проекта "Кортежа". Я знаю, что вы мотоциклист, не планируете ли купить новинку?

— Я с большим удовольствием купил бы наш, российский, мотоцикл, тем более что планируется не просто мотоцикл, а электромотоцикл. Но нужно подождать, когда он поступит в продажу, когда будет разработан.

Я знаю, что уже большой наблюдается спрос на автомобили "Кортеж".

Думаю, что на хороший электрический мотоцикл тоже будет большой спрос.

Дмитрий Киселев и Елизавета Паршукова.

Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 5 октября 2018 > № 2773331 Александр Новак


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > minenergo.gov.ru, 4 октября 2018 > № 2750956 Алексей Текслер

Интервью Алексея Текслера «Russia Today» на Российской энергетической неделе

В Москве завершился второй день международного форума «Российская энергетическая неделя» (РЭН). На площадке саммита RT поговорил с первым заместителем министра энергетики РФ Алексеем Текслером. Представитель Минэнерго в эксклюзивном интервью рассказал о внедрении передовых технологий в топливно-энергетическом комплексе страны и о планируемых мерах стимулирования нефтедобычи. Также Текслер поделился планами министерства по трансформации нефтяного сорта Urals в национальную эталонную марку сырья.

— Алексей Леонидович, поскольку вы в Минэнерго РФ курируете процесс модернизации и цифровизации российского топливно-энергетического комплекса (ТЭК) и эта тема уже поднималась на полях РЭН, не могли бы вы немного рассказать о том, как на сегодняшний день осуществляется развитие данного направления в нашей стране?

— Энергетика как таковая, конечно, генерирует большое количество информации, и необходимо правильное использование современных методов её обработки. Например, тех, которые применяются в той же телекоммуникации: big data и искусственного интеллекта. Все эти технологии возможно применять и в энергетике, и сегодня так и происходит. В данном контексте в первую очередь речь идёт об электроэнергетике, а также нефтегазовой отрасли при добыче и переработке углеводородного сырья.

В этом смысле Россия соответствует всем трендам. Мы не только не уступаем, но по некоторым направлениям в рамках использования технологий ещё и опережаем зарубежные компании. Мы, как Министерство энергетики, и российское правительство пытаемся сделать нормативную базу максимально удобной для применения таких технологий.

— В рамках внедрения инновационных технологий в отрасли ТЭК, в частности, была разработана «дорожная карта» «Энерджинет». Как сегодня продвигается её реализация?

— «Энерджинет» касается не столько настоящего, сколько будущего энергетической отрасли — возможности использовать интеллектуальные системы в электроэнергетике и применять это в нашей стране, а в будущем использовать для выхода на международные рынки. «Энерджинет» сегодня — это «дорожная карта» национальной технологической инициативы, которая учитывает направления применения интеллектуальных систем в сетях, в распределённой генерации, в потребительских сервисах.

Мы привлекли и частные независимые небольшие компании, которые разрабатывают соответствующие технологии, а также крупные государственные и частные энергетические компании, которые эти технологии могут применять. Дело в том, что здесь мы говорим не только о технологиях, но и об изменении энергетического ландшафта, бизнес-моделей и подходов в энергетике, а также повышении эффективности. Мы вместе с нашими компаниями очень активно над этим работаем. Этот вопрос также обсуждался на площадках РЭН. В целом на сегодняшний день можно сказать, что Россия — высокотехнологичная страна по внедрению интеллектуальных цифровых решений в энергетике, и мы будем этот тренд продолжать.

— Теперь, если позволите, хотелось бы немного отойти от темы внедрения технологий в ТЭК и поговорить об одной из наиболее обсуждаемых сегодня тем — разработке стимулирующих мер для увеличения добычи нефти в России. С 1 января 2019 года на ряде месторождений заработает новый налоговый режим, предполагающий взимание налога на дополнительный доход (НДД). Насколько, по вашей оценке, в целом отрасль на сегодняшний день готова к переходу на работу с НДД?

— Действительно принята вся нормативная база, утверждён Государственной думой и подписан президентом закон о введении налога на дополнительный доход в нефтяной сфере. Этот закон позволяет, особенно в наших традиционных регионах — Западной Сибири (хотя НДД рассчитан на всю страну и на Восточную Сибирь в том числе), применять метод обложения не от физических объёмов добытой нефти, как это происходит во многом сейчас, а от финансовых показателей. Другими словами, данная инициатива учитывает экономику самой добычи.

Проблема в том, что горно-геологические и физические условия меняются и становятся всё более трудными. Себестоимость добычи в традиционных регионах растёт, и мы должны на это адекватно реагировать и принимать необходимые меры для того, чтобы наша основная ресурсная база была востребована. Сегодня мы наблюдаем тренд снижения добычи в Западной Сибири. Поэтому был принят такой закон. Мы долго его обсуждали. Более восьми лет шло обсуждение этих инициатив, и в этом году было принято решение: со следующего года такой режим в рамках пилотного проекта заработает.

Он затронет небольшой объём нефти — всего лишь 15 т, в то время как мы добываем свыше 550 млн т в год. Так что на небольших «пилотах» мы запустим в тестовом режиме новую налоговую систему и, безусловно, рассчитываем на то, что от эксперимента мы перейдём к более широкому применению данного инструмента. Это не льготы, это новый налоговый режим и новая реальность в нефтяной сфере, которая действительно учитывает экономику и даёт возможность конкурировать более активно на мировом рынке. У нас колоссальный запас нефти и газа, и монетизировать эти ресурсы — одна из основных задач, которая перед нами стоит.

— Не могли бы вы объяснить, почему же тогда возникли ещё и дополнительные предложения по стимулированию добычи? Я имею в виду те шесть мер, предложенных правительству, о которых ранее заявлял глава Минэнерго Александр Новак.

— Как я уже сказал, всего лишь 15 млн т попадает в периметр эксперимента внедрения НДД. Это лишь капля в море наших возможностей. Поэтому были предложены меры, в первую очередь направленные на применение новых способов стимулирования добычи в Западной Сибири. Что представляют собой эти меры? В первую очередь это так называемый аплифт, то есть возможность применения ещё более повышенной нормы амортизации при проведении инвестиций в добычу в Западной Сибири.

Мы говорим о резком повышении эффективности добычи, благодаря чему сможем переломить тот тренд, который есть сейчас. Падая на 3—4% в год в добыче в Западной Сибири, мы как минимум выравняем этот тренд и позволим на ближайшие 10—15 лет выйти на рост производства. Соответственно, это новая налоговая база, это новые дополнительные доходы в бюджет.

Аплифт — это крупнейшая мера. Далее мы предлагаем стимулировать НДД через применение специального коэффициента к налогу на прибыль. Также речь идёт о расширении НДД, о чём я уже сказал, — применении более активных мер по расширению нового налогового режима. Кроме того, было предложено применение соответствующих стимулирующих мер при разработке гринфилдов и нефтяных оторочек (залежей, в которых нефть занимает гораздо меньшую долю, чем газ. — RT). Кроме того, мы также говорим и о продлении льготных режимов, которые раньше рассчитывались до определённого периода. Теперь вместо завершения льготных периодов в конкретном году мы предлагаем перенести окончание их действия на момент достижения определённого результата.

Меры позволят существенно увеличить инвестиции. Это тоже одна из задач, которая была поставлена указом президента, — достигнуть доли инвестиций в экономику в размере 25% ВВП. Мы надеемся, что в следующем году все наши инициативы превратятся в конкретные законы и мы сможем применить эти стимулирующие меры.

Повторюсь, основная наша задача — это монетизировать наши запасы, которые иначе не будут разработаны, потому что их разрабатывать неэффективно в сегодняшней налоговой парадигме. Все эти меры приведут к тому, что мы вовлечём запасы Западной Сибири — а это больше 11 млрд т нефти — в фактическую рентабельную разработку, и это позволит сохранить нашу долю на мировом рынке.

— Также мы хотели узнать ваше мнение по следующему вопросу. Недавно агентство S&P Global Platts вынесло на обсуждение представителей нефтяной отрасли предложение включить в эталон Brent сорта нефти, добываемой за пределами Северного моря. Ранее в Shell заявляли, что оптимальным кандидатом для пополнения нефтяной корзины Brent является российский сорт Urals. Как вы оцениваете перспективы вхождения Urals в североморский бенчмарк?

— В настоящий момент у нас реализуется наша собственная инициатива. Мы вместе с нашими компаниями и Санкт-Петербургской товарной биржей пытаемся сделать Urals отечественным бенчмарком, в том числе на основе котировок которого формировалась бы цена. Сегодня цена на наш Urals формируется как дисконт к цене Brent. Учитывая, что нефть Brent в объёмах добычи на порядок меньше, чем Urals, всё равно именно она является эталоном. Нам кажется это неправильным, и поэтому мы продвигаем идею нашего собственного бенчмарка Urals.

Для этого принята соответствующая «дорожная карта». Для тех компаний, которые готовы формировать соответствующие котировки, мы даём график экспорта раньше, чем наши традиционные графики, то есть стимулируем компании этим заниматься. Правда, процесс непростой, потому что это мировой рынок, у него есть определённые правила, но мы этим активно занимаемся.

Что касается предложения включить Urals в составную часть бенчмарка Brent, мы в настоящий момент изучаем этот вопрос. Будем рассматривать такой вариант, советоваться с нашими компаниями и посмотрим, какое решение будет принято в итоге. Данная инициатива как минимум, на мой взгляд, является реакцией на наши усилия по продвижению собственного эталона. Так что мы видим: к нашим идеям прислушиваются. Тем не менее мы это положительно оцениваем и будем работать по этому вопросу.

Ссылка на интервью: https://russian.rt.com/business/article/561094-teksler-neft-dobycha-urals

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > minenergo.gov.ru, 4 октября 2018 > № 2750956 Алексей Текслер


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > minenergo.gov.ru, 4 октября 2018 > № 2750901 Александр Новак

ИНТЕРВЬЮ АЛЕКСАНДРА НОВАКА ГЛАВНОМУ РЕДАКТОРУ РАДИОСТАНЦИИ BUSINESS FM ИЛЬЕ КОПЕЛЕВИЧУ

Глава Министерства энергетики России Александр Новак дал интервью Business FM в рамках «Российской энергетической недели». С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

О ценах на нефть и об иранских санкциях

Одна из самых обсуждаемых тем в мировой экономической печати — будут ли Россия и Саудовская Аравия повышать уровень добычи нефти? Если нет, будет ли нефть стоить больше 100 долларов?

Во-первых, хочу сказать, что мы уже повышаем добычу: и Россия, и Саудовская Аравия. Россия нарастила добычу на 400 тысяч баррелей относительно уровня, который был еще в апреле, в мае этого года, то есть мы восстановили сокращенный объем 300 тысяч, и дополнительно в сентябре еще 100 тысяч было сверх октября 2016 года. Саудовская Аравия тоже восстановила частично добычу. Пока статистических данных еще нет, они появляются обычно уже в конце месяца, но тем не менее министр Саудовской Аравии говорил о том, что в сентябре также был прирост. Это все происходит, естественно, не спонтанно, а с учетом тех решений, которые были приняты в июне на министерской встрече в Вене. Там было принято решение: странам, входящим в ОПЕК и не в ОПЕК, суммарно увеличить объем добычи на миллион баррелей в сутки, поэтому мы действуем строго в соответствии с достигнутыми договоренностями для того, чтобы выйти на уровень исполнения обязательств в 100%.

Но это ведь не решает вопрос сокращения поставок от Ирана в случае, если санкции начнут действовать так, как США надеются.

Во-первых, нам нужно дождаться окончательных решений относительно Ирана со стороны администрации Соединенных Штатов Америки. Тогда можно будет более определенно понимать ситуацию на рынке. В любом случае у нас есть все необходимые инструменты и механизмы для того, чтобы обеспечивать сбалансированность рынка в рамках соглашения, подписанного в декабре 2016 года. 24 страны, которые подписали декларацию о сотрудничестве, будут стремиться к тому, чтобы рынок был сбалансирован. Есть для этого и свободные производственные мощности: и в Саудовской Аравии, и в Российской Федерации, и в некоторых других странах, которые являются крупнейшими сегодня экспортерами нефти на рынке. Но опять же такие решения нельзя принимать спонтанно. Сегодня мы не можем и не должны принимать решения о том, что [нужно] наращивать добычу, исходя из каких-то предположений. Мы должны понимать, как будет складываться ситуация на рынке, потому что факторов неопределенности очень много. Не только Иран, но и та добыча, которая сегодня осуществляется в странах Северной Африки, Венесуэле, Латинской Америке. Мы должны понимать, как там будет развиваться ситуация. На сегодня мы видим, что Венесуэла очень серьезно упала по объемам добычи — порядка 700 тысяч баррелей составило сокращение относительно уровня годичной давности.

Почти столько же, сколько иранские санкции могут внести.

Да. При этом сегодня представители Венесуэлы на полях «Российской энергетической недели» говорили о том, что они в ближайшее время готовы восстановить добычу. Опять же нужно смотреть, как это будет реализовываться на практике. В Ливии есть риски неопределенности из-за внутренних проблем, и там тоже колеблется добыча постоянно плюс-минус 300 тысяч баррелей, поэтому нам нужно будет оценить эту ситуацию. В ноябре мы договорились на уровне министров встретиться на полях ADIPEC, который будет в Абу-Даби проходить. Мы сможем уже в начале ноября более конкретно спланировать наши действия и наши договоренности по балансировке рынка.

Верите ли вы в то, что нефть может стоить 100 долларов этой осенью, этой зимой при определенных обстоятельствах, как сейчас прогнозируют многие прогнозисты?

Это не очень хорошо было бы для экономики в целом, и потребителей, и производителей, потому что создает риски возможного падения цены в дальнейшем. Но такие риски, что нефть может подняться до 100 долларов, сегодня существуют. Я не исключаю такой вариант, поскольку, как я уже говорил в самом начале, очень много неопределенности, если у нас сегодня цена 86 долларов, а вчера она была 85, то есть у нас за один день на доллар поднялась цена. В общем-то, еще целый месяц до того, как будут приняты окончательные решения относительно тех санкций, которые в ноябре могут быть введены по Ирану. Поэтому сейчас рынок очень нервничает и очень эмоционален. Сегодня так обсуждали и на панельной сессии в рамках «Российской энергетической недели», все отмечали это. А когда на рынке такие неопределенность и эмоциональность, трейдеры и участники рынка могут, конечно, в том числе принимая какие-то решения, ориентироваться и на эти неопределенности, и цены могут расти.

Господин Алекперов сказал, что в России уже фактически исчерпаны возможности по повышению добычи, что мы добываем все, что можем на данный момент.

Вчера цифры были названы президентом РФ: мы в краткосрочном периоде можем увеличить еще на 200-300 тысяч баррелей, если при этом будет необходимость и целесообразность, потому что основная задача — баланс спроса и предложения, чтобы не нарушить равновесие на рынке, а наоборот его сохранить.

Вчера президент адресовался к своему коллеге президенту Трампу, объясняя, из-за чего растут цены в первую очередь. Вы тоже встречались со своим американским коллегой министром энергетики Риком Перри. Каково было содержание этой встречи? Известна позиция Америки: они насчет санкций против Ирана очень решительно настроены. Агитировал ли министр, чтобы повышали добычу, понижали цены, или это не более чем политические пассы и декларации, а в реальной политике этого нет?

Нет, мы не говорили по поводу цен. Но мы и не можем об этом говорить, потому что мы не являемся регуляторами цен на мировых рынках. Все-таки на мировых рынках цена формируется на рынке, и, как я уже сказал, она зависит от фундаментальных факторов и от многих неопределенностей. Сегодня очень много спекулятивных факторов и спекулянтов, которые работают на рынке. Мы видим те сообщения, которые идут от руководства США в социальных сетях, а на уровне официальных переговоров такие вопросы не ставятся, и мы не обсуждали с моим коллегой. Мы обсуждали больше налаживание контактов между нашими министерствами, нахождение точек соприкосновения, где мы могли бы вместе работать, например в энергоэффективности или при реализации каких-то совместных проектов. Сам факт моей поездки в Вашингтон и приезд господина Перри в Москву показывает: есть востребованность в том, чтобы возобновить энергодиалог, который был прерван в 2014 году по инициативе США.

Предположим, что санкции против Ирана приведут к значительному сокращению поставок из этой страны. Допустим, в Европе твердо заявляют, что не хотят этого, планируют создать специальный механизм, который позволял бы проводить расчеты с Ираном и не подвергать свои компании риску санкций. Насколько вы верите, что это произойдет, что поставки из Ирана в Европу будут в существенных объемах сохранены, начиная с ноября?

Я тоже слежу за событиями и за теми действиями, которые европейцы предпринимают, поскольку европейцы привержены договору СВПД (Совместный всеобъемлющий план действий. — Business FM) и выступают также против односторонних санкций, так же и мы, Российская Федерация, выступаем против санкций, которые вводятся в одностороннем порядке третьими странами, в частности США, относительно других стран, минуя процедуры ООН, которые существуют. Если это не рассматривалось и не принято на уровне ООН, это незаконные санкции. И эти незаконные санкции, конечно, на сегодняшний день как слон в посудной лавке. Во-первых, это вносит очень серьезные неопределенности на рынки. Например, европейцы, которые выступают против санкций, думают о создании неких инструментов, которые могли бы использоваться для того, чтобы продолжать осуществлять расчеты с Ираном, создании специального банка, через который бы проходили такие расчеты. Посмотрим, как этот механизм будет работать, поскольку там есть свои сложности, касающиеся в целом того, что под санкции могут попасть не просто взаиморасчеты, а само взаимодействие с Ираном в итоге, независимо от того, будет использоваться отдельный банк или расчеты будут проводиться через Центральный банк Ирана. С нашей стороны, поскольку мы не поддерживаем санкции, мы считаем, что нужно продолжать сотрудничество с Ираном. Мы тоже рассматриваем механизмы увеличения расчетов с Ираном в национальных валютах, минуя доллар, это один из инструментов.

Мы не являемся органическим покупателем иранской нефти, хотя готовы ее покупать, это когда-то высказывалось, программировалось — в случае чего мы можем покупать иранскую нефть. Если все произойдет в жестком варианте, Европа откажется от нее, Индия, что тоже выглядит вероятным, Япония сократит, останется один Китай из крупных покупателей. Рассчитывает ли Иран на нашу помощь и на покупку нефти с нашей стороны? И можем ли мы такую помощь ему оказать, в виде покупке нефти?

Мы никогда не рассматривали покупку иранской нефти для собственных нужд, потому что Россия является экспортером, как и Иран. То есть мы самодостаточны, и на наших заводах перерабатывается наша, российская нефть. Я думаю, что касается иранской нефти, сегодня основными ее потребителями являются европейские страны и страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Многое будет зависеть от их решения, от их поведения. Речь же идет не только о странах, а о компаниях, юридических лицах, коммерческих компаниях, которые покупают нефть на рынке, в том числе иранскую. Эти юридические лица, конечно, видят большие риски. Вчера генеральный директор Totale Патрик Пуянне на сессии «Российской энергетической недели», в которой участвовал президент РФ, четко заявил, что они в случае введения жестких санкций не смогут покупать иранскую нефть, не смогут работать в Иране, потому что компания глобальная, имеет проекты в том числе в США. С другой стороны, есть, например, страны Азиатско-Тихоокеанского региона, которые заявляют, что продолжат покупать иранскую нефть. В итоге многое будет зависеть от их окончательного решения. Там потенциал большой, и те объемы, которые с европейского рынка могут уйти, спокойно могут быть переориентированы на Азиатско-Тихоокеанский регион.

Решение Китая прекратить покупку американской нефти, о котором стало известно вчера, значимо для рынка или для Ирана в том числе?

Это больше значимо для взаимоотношений между КНР и США, поскольку продолжаются торговые войны, продолжается пикирование, в том числе и введение экспортных пошлин. Я думаю, что касается конкретно нефти США, вообще на рынке ее не очень много, потому что США являются нетто-импортером, и на сегодняшний день США около 4-5 млн баррелей еще консолидированно покупают. США — крупнейший потребитель, порядка 20 млн баррелей в сутки, а суммарно производят, если брать нефтеконденсат, где-то 15-16 млн баррелей в сутки, 4-5 млн баррелей покупается. Эти объемы незначительны для китайской экономики. Поэтому, если будет отказ, китайские потребители смогут переориентироваться на другие источники без проблем.

О дедолларизации

Близкая тема, но уже релевантная для России. Сегодня первый вице-премьер Антон Силуанов сказал, что подготовлена программа постепенной дедолларизации, следовательно, постепенного ухода от использования доллара во внешней торговле там, где это возможно. Нефтегазовые компании — наши главные экспортеры. На ваш взгляд, насколько это возможно?

Я считаю, что это вполне реально, но для этого нужно, чтобы заработали механизмы, инструменты взаиморасчетов, были настроены банковские взаиморасчеты, были соответствующие полномочия у специализированных банков, развивалась биржевая инфраструктура покупки-продажи национальных валют, в том числе на территории тех стран, которые обеспечивают такую работу и взаимодействие по увеличению расчетов в национальных валютах. По Ирану мы уже давно работаем над увеличением взаиморасчетов в национальных валютах — в российском рубле, а также в иранском риале.

Иран — особый случай.

Я могу привести примеры в том числе и взаиморасчетов с Турцией. Мы стараемся диверсифицироваться уже давно от американского доллара. Конечно, здесь есть свои ограничения, однако в этом направлении работа идет. По Ирану, например, уже порядка 25-30% расчетов в торгово-экономическом обороте между нашими странами идет в национальных валютах, а не в долларах. Открываются корреспондентские счета.

Но все-таки наша торговля с Ираном имеет небольшой объем и полубартерный характер, где валюта расчета не играет такой роли. А доллар — это универсальные деньги, за которые можно все купить и все продать. Нефтегазовые компании ведь не только продают нефть на мировом рынке, но и покупают высокотехнологичное оборудование.

Если бы ситуация была стабильной и не были такие непродуманные действия со стороны США по поводу незаконного ограничения расчетов в американской валюте, конечно, все бы продолжали работать в американской валюте в торгово-экономических взаиморасчетах между странами. Но сегодня, поскольку появился такой риск, что любую страну могут ограничить в валютах... Ведь не только мы занимаемся диверсификацией, на это обратили внимание практически все страны, и США, вводя такие санкции, сподвигли всех на то, чтобы все постепенно создавали механизмы, которые бы снизили риски от расчетов в валюте США.

В рамках этого процесса, как он видится правительству, российские нефтегазовые компании будут получать платежи в России в рублях или просто перейдут на другую универсальную валюту под названием евро?

Это могут быть разные валюты, которые котируются в России, на наших биржах и на биржах тех стран, с которыми будут осуществляться взаиморасчеты. В итоге, безусловно, нужно будет использовать валюты, понимать баланс торгово-экономических отношений, чтобы на те деньги, которые выручены за продажу в национальной валюте той страны, куда поставляется какой-то продукт, можно было адекватно конвертировать либо в российскую валюту, либо на эти средства купить товары из этой страны и рассчитаться.

То есть это такая бартеризация отчасти внешней торговли.

Нет, это не бартеризация, это все равно расчеты, просто в других валютах.

Нашим нефтегазовым компаниям, энергетическим, собственно, иностранная валюта нужна? Насколько мы зависим, особенно находясь в условиях санкций, от покупок иностранного оборудования? Я приведу заявление «Газпрома», сделанное на прошлой неделе: пять лет назад они 60% оборудования покупали иностранного, а сейчас только 10%. Правда, самого высокотехнологичного.

У нас доля иностранного оборудования в закупках постепенно снижается. Особенно что касается нефтегазового сектора, где мы работаем над тем, чтобы снизить импортозависимость. У нас по 18 направлениям работают рабочие группы, которые уже имеют результаты по разработке отечественных технологий, отечественного оборудования, того, которое раньше закупалось за границей, которое в России не производилось. Если говорить о цифрах, мы вышли за последние три года на уровень закупок российского оборудования с 60% до 80-90%. В принципе, эта работа продолжается, и мы в перспективе можем выйти близко к стопроцентным показателям. Я уже приводил пример сегодня на панели о том, что компания «Транснефть», например, 95% закупок осуществляет именно российского оборудования. Это означает, что компании особо не нужна будет иностранная валюта для покупки иностранного оборудования, если она в своей деятельности осуществляет расходы в рублях. Это выплата заработной платы, выплата налогов, покупка материальных ценностей — все, что касается затрат для производства своей продукции.

Об альтернативной энергетике и о тарифах на электроэнергию

Немного другие темы. У нас только недавно стали активно спорить, нужна ли нам альтернативная энергетика в России. Тем не менее программа есть, есть производитель оборудования — компания «Хевел», солнечные панели. Но вот господин Чубайс сказал буквально накануне: стало известно, что до 2024 года эта программа поддерживается государством, но и после 2024 года надо будет ее поддерживать дальше, иначе все умрет. Какова позиция правительства в целом — это России нужно? Потому что промышленность, которая потребляет электроэнергию, она однозначно говорит: нет, потому что нам просто приходится за это больше платить, в то время как у нас есть газ.

Я считаю, абсолютно правильное решение было принято правительством Российской Федерации о поддержке промышленности по производству оборудования для возобновляемых источников энергии. Эта поддержка осуществляется через механизм договоров предоставления мощности. Эта программа рассчитана на период до 2024 года. Она позволяет нам создать соответствующую промышленность, производство, которого не было. Это наши новые компетенции. В будущем это может экспортироваться, если будет конкурентоспособно. А, например, производство фотоэлементов для солнечных панелей на сегодня, которые вы привели в пример, компанию «Хевел», основано на российских технологиях. Абсолютно конкурентоспособна по коэффициенту полезного действия. И уже рассматриваются различные проекты по производству таких панелей в других странах и по экспорту. Здесь еще нужно учитывать, что и себестоимость производства солнечных станций электрических, ветровых электрических станций снижается с каждым годом. Последний конкурс, который проводился на розыгрыш по строительству ветровых электростанций, — почти в три раза цена упала на стоимость инвестиций в один киловатт производства электроэнергии от ветра и выравнялось практически с тепловыми станциями. Понятно, что сегодня все равно производство из традиционных углеводородов и теплоэлектростанциями нашими электроэнергии более конкурентоспособно и является более дешевым для потребителя. Поэтому, конечно, потребители зачастую выступают против новых, так скажем, видов производства энергии, которые являются на сегодняшний день еще более дорогими. Мы это понимаем прекрасно, и при этом правительство ищет здоровый интерес и баланс между производителями различных источников энергии. В первую очередь имею в виду диверсификацию нашей энергетики и развитие промышленности. А промышленность — это те же потребители электроэнергии. Поэтому здесь, на самом деле, такой интерес одновременно одних и тех же потребителей по сути дела.

Еще один вопрос из той же области — из нашей внутренней промышленной. Было принято решение о прекращении перекрестного субсидирования, когда промышленные потребители платят чуть больше, чем оно того стоит, ради того, чтобы розница, то есть население, получала электричество дешевле, и малый бизнес особенно, при подключениях. Но вот вроде бы опять зашла речь о том, что это перекрестное субсидирование сохранится, против чего, естественно, крупная промышленность остро выступает. Каков итог?

Действительно, такая цель ставилась — сократить перекрестное субсидирование между промышленными потребителями и населением. Но в силу того, что тарифы для населения у нас регулируются и фактически повышаются на уровень, примерно равный инфляции и даже ниже, промышленные потребители продолжают нести это перекрестное субсидирование. Оно выросло за последние шесть лет примерно на 50%. То есть было порядка 200 млрд рублей, теперь 300 млрд рублей. Когда мы говорим о перекрестном субсидировании сейчас, если вот такая политика все-таки реализуется, более социальная, направленная на неповышение тарифов для населения, речь идет о «перекрестке», о том, что эту «перекрестку» тогда должны нести все потребители.

Господин Козак, вице-премьер после встречи с промышленниками сказал: да, надо все-таки «перекрестку» ликвидировать. Вроде прозвучало.

Речь идет здесь не о «перекрестке» между потребителями промышленными и населением, а о справедливом распределении «перекрестки» среди промышленных потребителей. То есть сегодня платят в основном эту «перекрестку» предприятия малые, средние и некрупная промышленность. Крупная промышленность сегодня нагрузку не несет по «перекрестке», потому что присоединена к сетям ФСК, а там тариф на передачу электроэнергии в четыре раза меньше, чем у других потребителей. Поэтому решение о распределении перекрестного субсидирования среди всех потребителей подразумевает и частичный перенос нагрузки на крупных промышленных потребителей. Вот об этом идет речь. Это рассматривалось в правительстве, и здесь принято очень мягкое решение о том, что этот процесс будет постепенным, в течение семи лет происходить.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > minenergo.gov.ru, 4 октября 2018 > № 2750901 Александр Новак

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > kremlin.ru, 3 октября 2018 > № 2748283 Владимир Путин

Международный форум «Российская энергетическая неделя»

Владимир Путин выступил на пленарном заседании второго Международного форума по энергоэффективности и развитию энергетики «Российская энергетическая неделя».

Форум пройдёт в Москве с 3 по 6 октября, основная тема – «Устойчивая энергетика для меняющегося мира».

В форуме примут участие представители крупнейших международных энергетических компаний и организаций, ведущие мировые эксперты. В рамках официальной программы состоится около 60 деловых мероприятий.

* * *

Стенографический отчёт о пленарном заседании

В.Путин: Уважаемые друзья! Дамы и господа! Коллеги!

Очень рад приветствовать всех участников, гостей Российской энергетической недели. На этот раз приехало рекордное количество специалистов, всех, кто интересуется энергетикой, – около десяти тысяч, девять с половиной тысяч человек, – приехали, чтобы в открытом, доверительном ключе обсудить темы глобальной энергетической повестки.

Россия, как известно, один из крупнейших игроков мирового энергетического рынка. Мы занимаем ведущие позиции по добыче и экспорту нефти и газа, входим в число лидеров по объёмам выработки электроэнергии и добычи угля. Для нас крайне важно чувствовать тенденции глобальной энергетики, чтобы эффективно реализовывать свои конкурентные преимущества и вместе с другими странами формировать общее энергетическое пространство и общее энергетическое будущее.

Убеждены, обеспечить прогресс мировой энергетики, надёжную энергетическую безопасность всей нашей планеты может только глобальное партнёрство, работа по общим, одинаковым для всех правилам и, конечно, прозрачный, конструктивный диалог участников рынка, без какой-либо политической подоплёки, а на основе прагматизма, понимания солидарной ответственности, взаимных интересов.

Баланс спроса и предложения на нефтяном рынке, достигнутый благодаря соглашению с ОПЕК, подтверждает правильность такого подхода.

Россия будет и дальше продвигать диалог нефтедобывающих стран, чтобы обеспечить стабильность нефтяной конъюнктуры, создать условия для устойчивого развития отрасли, для реализации долгосрочных инвестиционных планов. При этом отмечу, что в обозримом будущем спрос на нефть будет расти и главным образом за счёт потребителей в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Хотя и в Европе растёт, конечно, и на Американском континенте.

Ответственный партнёрский подход России заметен, думаю, понятен для каждого. Россия реализует его и на газовом рынке, показывая здесь пример надёжности, предсказуемости. Наше преимущество – это не только крупнейшие запасы природного газа, но и наличие средств доставки, трубопроводной инфраструктуры, что вместе с низкой стоимостью обеспечивает устойчивость позиций сетевого газа на рынке.

В то же время в мире растут объёмы торговли сжиженным природным газом, как мы с вами знаем. Только за последние десять лет объём его потребления увеличился почти вдвое.

Россия выступает активным участником рынка СПГ. Мы вводим в строй новые добывающие и перерабатывающие мощности, реализуем стратегические планы развития транспортной инфраструктуры, в том числе обустраиваем Северный морской путь, создаём ледокольный флот, который позволит организовать круглогодичное движение судов, включая газовозы, по российской Арктике.

Ещё одно важное направление мировой энергетики, которое снова демонстрирует позитивную динамику, – это угольная промышленность. Ещё десять лет назад в перспективность поставок этого энергоносителя мало кто верил, а сегодня мы видим, как спрос на уголь устойчиво растёт, в первую очередь в странах АТР. Для России крайне важно закрепиться и увеличить своё присутствие на этом динамичном рынке.

Мы уже приняли ряд стратегических решений в этой части. Расширяем пропускную способность байкальской системы, Транссиба, наращиваем мощности морских портов, работаем над повышением эффективности и безопасности центров угледобычи. И конечно, будем уделять особое внимание экологически чистым технологиям транспортировки угля и его потребления, в том числе в электроэнергетике.

Мы продолжим масштабное обновление тепловой генерации в России. Будем внедрять цифровые решения в энергосетевом комплексе страны. Видим в этих мерах ответ на глобальные вызовы, с которыми сталкивается электроэнергетика в целом.

В ближайшие двадцать лет в мире прогнозируется опережающий рост спроса на электроэнергию. Как считают эксперты, к 2040 году её потребление удвоится, тогда как спрос на первичную энергию: нефть, уголь, газ и другие источники – вырастет примерно на 30 процентов. Такие тенденции открывают возможности для наращивания экспорта и самой электроэнергии, и технологий её производства.

Ещё один наш приоритет – сохранение лидирующих позиций в таком высокотехнологичном секторе, как атомная энергетика. Сегодня Россия активно строит 25 энергоблоков атомных электростанций в 12 странах мира, а всего в нашем портфеле 36 таких энергоблоков. Мы будем последовательно работать над увеличением экспортных заказов в области атомной энергетики дальше, при этом сохранять самые высокие требования экологической и промышленной безопасности.

И конечно, отдельная перспективная задача – это развитие возобновляемых источников энергии, особенно в отдалённых, труднодоступных районах нашей страны, таких как Восточная Сибирь, Дальний Восток. Для нашей обширной, самой большой в мире по территории страны с её разнообразными природными, климатическими условиями здесь открывается действительно огромная возможность.

И в заключение, уважаемые друзья, скажу следующее. Устойчивое, поступательное развитие энергетики – это ключевое условие динамичного роста глобальной экономики, улучшения качества жизни людей, повышения благосостояния всех людей на нашей планете.

Россия открыта для сотрудничества в области энергетики в интересах глобальной энергетической безопасности, в интересах будущих поколений. И мы, конечно, рассчитываем на активный диалог по всем этим темам и на сотрудничество.

Благодарю вас за внимание.

Р.Чилкоут: Господин Президент, благодарю Вас. Когда Вы шли к нам, я рассказал всем присутствующим о том, что Вы проводите встречу с Генсекретарём ОПЕК. Может быть, это и был секрет, но больше это не секрет.

Что касается цен на нефть на нефтяных рынках. Вы сейчас сказали, и, я полагаю, в прошлом году также упомянул Генеральный секретарь ОПЕК и Министр Саудовской Аравии, что этот вопрос активно разрабатывается. Готовы ли вы продолжить удерживать сокращённый уровень добычи нефти? Насколько Россия готова увеличить свою поставку нефтепродуктов на рынок? Намерена ли она это делать? Сегодня цена барреля нефти практически на 50 процентов больше, чем в прошлом году. Множество людей скажут, что это уже определённый успех. Это результат продуктивного партнёрства России и ОПЕК. Так ли это?

Но есть и другой глава государства, Президент Трамп, я имею в виду, который говорит, что слишком высока сегодня цена на нефть. Намерена ли Россия доставить на рынки больше нефти в том случае, если цена снизится?

В.Путин: Вы спросили в первой части, готова ли Россия удерживать объёмы добычи.

Р.Чилкоут: Простите, я неправильно сказал. В прошлом году был вопрос: как долго ещё Россия готова удерживать низкий уровень, а в этом году – другой.

В.Путин: Что касается сокращения добычи, удержания на низком профиле и так далее, ведь это всё инструменты, это не самоцель. Целью является балансировка на рынке. Когда мы вместе с нашими друзьями и коллегами из ОПЕК договорились о сокращении добычи, то речь шла именно об этом. Речь шла о том, чтобы сократить избыточные запасы, сбалансировать рынок. Потому что ведь дело не в доходах нефтяных компаний, для того чтобы кто-то набивал себе карманы, а дело в состоянии отрасли.

Дело в том, чтобы появились ресурсы для инвестиционных целей, для инвестпроектов. Вот о чём шла речь. Речь шла о том, что если рынок не будет сбалансирован, то возникнет ситуация, которая неизбежно приведёт к сокращению инвестиций, и, как результат, в конечном итоге это всё выльется в дефицит на рынке и [приведёт] к резкому скачку цен.

Наша позиция была и является очень ответственной. Речь шла, ещё раз повторяю, о балансировке рынка. И мы добились этого результата вместе с нашими коллегами из ОПЕК.

Мы действительно сейчас с Генеральным секретарём встречались, достаточно подробно говорили о нашем сотрудничестве. Хочу обратить ваше внимание на то, что, наверное, впервые в истории все участники подобных договорённостей стопроцентно выполнили взятые на себя обещания. Россия, в частности, взяла на себя обязательства сократить, по-моему, на 30 тысяч баррелей, мы это и сделали, так же как и все другие участники этой договорённости.

Рынок сейчас сбалансирован, а то, что растёт цена на нефть, – это даже не столько результат уже нашей деятельности, сколько результат в значительной степени привходящих обстоятельств, ожиданий решений по Ирану, скажем, – кстати, незаконных абсолютно решений и вредных для мировой экономики. Это снижение добычи в Северной Африке в связи с рядом политических тоже обстоятельств – гражданская война и так далее. Это снижение добычи в Венесуэле – тоже, скажем, по внутриполитическим соображениям и в связи с введёнными там ограничениями. Вот о чём речь.

Президент Трамп, как Вы сказали, считает, что это цена высокая. Мне кажется, что он отчасти прав, но это нас вполне устроит: 65–70–75 долларов за баррель. Это вполне нормально, для того чтобы обеспечить эффективную работу энергокомпаний и инвестиционный процесс. Но давайте прямо скажем, что такая цена на нефть – это в значительной степени результат деятельности сегодняшней американской администрации. Вот эти ожидания от введения санкций в отношении Ирана, политические проблемы в Венесуэле. Смотрите, что в Ливии происходит: государство разрушено. Вот результат безответственной политики, которая напрямую отражается на мировой экономике. Поэтому нам нужно не только в энергетике, но и в политической сфере плотнее, теснее работать друг с другом, чтобы не допускать таких сбоев.

А по поводу наращивания – да, мы уже нарастили 400 тысяч баррелей, как и договаривались с партнёрами. Если потребуется, можем нарастить ещё 200–300 тысяч баррелей в сутки.

Р.Чилкоут: В прошлый четверг, выступая в ООН, Президент Трамп обвинил ОПЕК в обмане всего мира, и Король Саудовской Аравии заявил о намерении увеличить продукцию. Таким образом, как много нефти Саудовская Аравия планирует представить на рынок?

Халид аль-Фалех (как переведено): Благодарю Вас.

Прежде всего позвольте поблагодарить вас за то, что пригласили меня поучаствовать в этом великолепном мероприятии уже второй год подряд. Благодарю вас, большая честь для меня участвовать в панельной дискуссии с господином Путиным и со всеми вами.

Почти каждую неделю у нас есть коммуникационный канал с господином Новаком. Мы вместе работаем над нашими двусторонними отношениями, а также над стабилизацией глобального рынка. Хочу действительно признать ключевую роль господина Путина и правительства Саудовской Аравии для привнесения стабильности на рынок. Это то, о чём только что говорил Президент.

Пару лет назад на полях «большой двадцатки» встретились два лидера – господин Путин и Его Величество принц Мухаммед, и договорились о том, что они сведут вместе производителей, которые разделяют схожие видения. Думаю, что результаты говорят сами за себя в том отношении, что руководства России и Саудовской Аравии абсолютно созвучны в своих позициях здесь. Наша цель была сбалансировать спрос и предложение, для того чтобы интенсифицировать инвестиционные потоки, вернуть инвестиции в индустрию, потому что индустрия страдала от многочисленных банкротств и недостатков в управлении. И я думаю, что на этих треках нам на сто процентов удалось достичь успеха.

Остаётся вопрос цены. Моя позиция и позиция королевства по цене в том, что её должен регулировать рынок, потому что сегодня основополагающие условия являются крайне здоровыми и нормальными. Мы и мои коллеги знают, что третий квартал – это всегда сезон высокого спроса. Это то, что мы действительно видим со стороны, например, ОЭСР, которые с июня приняли решение в Вене и согласились по поводу поставок со странами ОПЕК и ОПЕК+ во главе с Россией и Саудовской Аравией.

Производство Саудовской Аравии не доходило до 10 миллионов, в октябре мы произвели примерно 10,7, и в ноябре мы ожидаем чуть-чуть увеличить эту цифру. Это не одностороннее решение. Мы вместе с Россией и другими партнёрами решили полностью следовать нашим обязательствам и на сто процентов выполнить всё, о чём мы договорились. Сегодня это примерно один миллион баррелей между двумя государствами. ОПЕК+ оказалась очень ответственным инструментом, для того чтобы соответствовать спросу.

Сегодня ни один клиент Саудовской Аравии не запросил ни одного барреля, на который бы мы не ответили, из чего можно заключить, что геополитическое давление, спекуляции и другие условия, о которых говорил господин Президент, – ответ на эти условия позволит нам принести стабильность на рынок и спрогнозировать, чего нам ожидать в ближайшие годы, ближайшее десятилетие. Потому что спрос продолжит расти, продолжит расти и высокими темпами. Вопрос будет в том, готова ли индустрия к инвестициям. И мы можем с уверенностью сказать, что рынок будет грамотно отрегулирован, что он будет предсказуем и стабилен.

Р.Чилкоут: Благодарю вас.

На протяжении нескольких месяцев Вы говорили, что цены вырастут до ста долларов за баррель. Считаете ли Вы, что они могут вырасти более ста?

Халид аль-Фалех: Мы сегодня делали соответствующие заявления. Я думаю, всё будет зависеть от того, каков будет спрос на рынке. Но действительно усилиями ОПЕК удалось сбалансировать рынок, и Ваше Превосходительство был абсолютно прав в том, что такие усилия были приняты.

Думаю, что помимо этого здесь ещё действительно геополитические силы играют роль, о которых сегодня говорил господин Путин, и рынок будет ожидать больше перебоев в поставках. Считаю, что 80 долларов – это не потолок, потому что цена растёт стремительно. Знаете, всё возможно, потому что на основании того, что мы видели за последние два-три года, это действительно обычное явление. Ведь у нас, подумайте, было 40 долларов год назад, и мы наблюдаем рост.

Понимаете, с таким уровнем цен многие государства сталкиваются с проблемами, потому что они не могут регулировать спрос. Поэтому можно было бы, конечно, их оставить на 60–65 – это нормально, чтобы наладить инвестиции, но сейчас инвестиции растут.

Р.Чилкоут: Президент Соединённых Штатов пытается активно управлять ценой на нефть. Он очень обеспокоен ценой на газ также. Примерно три доллара стоит галлон газа в Соединённых Штатах. Таким образом, они наказывают правящую партию.

Считаете ли Вы, что они поступают правильно, или необходимо немножечко отступиться от этого и убрать руки от энергетического рынка?

В.Путин: Я уже говорил, ещё раз хочу повторить: у нас была очень хорошая встреча с Президентом Соединённых Штатов в Хельсинки. Но если бы мы затронули с ним тему, которую сейчас обсуждаем, я бы ему сказал, что если ты хочешь найти виновника роста цен, Дональд, тебе нужно посмотреться в зеркало. Это правда.

Ведь сейчас только что говорили о геополитических факторах повышения цен. Они же есть, и они реально играют на рынке. Лучше не вмешиваться в эти рыночные процессы, не пытаться получить какие-то конкурентные преимущества с помощью политических инструментов и не пытаться регулировать, как в Советском Союзе, цены. Это до добра не доводит. Мы ведь когда говорим о наших согласованных действиях с ОПЕК, мы же не применяем, по сути, нерыночных инструментов. Мы только уравниваем спрос и предложение на рынке, вот и всё. Так и есть. А всё остальное на сегодняшний день – это геополитические факторы, которые влияют на цены.

Что касается цен на газ, то они считаются исходя из цен на нефть. Нефть складывается на рынке рыночным способом, а цены на газ привязаны к ценам на нефть. И просто с небольшим временным лагом в 5–6 месяцев цена на газ колеблется в зависимости от цены на нефть. Вот и всё.

Что там, в Соединённых Штатах, происходит? Соединённые Штаты – один из крупнейших производителей в мире и нефти, и газа. Мы все знаем, что касается современных технологий, с которыми борются экологи, я с ними согласен, эта добыча часто производится варварским способом – мы не используем таких способов добычи.

Кто там пытается оказать давление на администрацию, этого я не знаю. Давайте мы будем говорить об энергетике, не втягивайте меня, пожалуйста, во внутриполитические процессы и дрязги в Соединённых Штатах. Вы сами там разберитесь, а то опять скажут, что мы вмешиваемся во внутриполитическую жизнь Соединённых Штатов.

Р.Чилкоут: Понятно.

Маленькая поправка перевода. Когда говорил о ценах на газ, имел в виду также цены на бензин.

В.Путин: А это, Вы понимаете, цена конечного продукта в том числе, если речь идёт о нефтепродуктах, она ведь складывается не только из первичной цены на нефть или на газ, если мы говорим о газовом топливе. Там ещё политика государства соответствующим образом влияет на конечную цену для потребителя.

А налоговая составляющая какова? Зачем в некоторых, скажем, европейских странах на тот же наш газ в два раза цена до конечного потребителя увеличивается, пока доходит продукт? Это всё политика государства.

Поэтому не нужно всё время показывать пальцем на производителя энергетических ресурсов. Вы сами у себя разберитесь, какую вы проводите экономическую политику внутри страны и что вы делаете для того, чтобы нужный продукт до потребителя дошёл по приемлемой для него цене, вот и всё.

Р.Чилкоут: Total – огромный энергетический инвестор. У них примерно пятимиллиардная сделка, для того чтобы разрабатывать совместно с Ираном месторождения. И сейчас они обратили своё внимание на сделки с другими государствами, с которыми, несмотря на санкции Соединённых Штатов, можно было бы иметь дело. Евросоюз говорит об этих новых инициативах, однако можно ли будет после этого вернуться к инвестированию в Иран?

П.Ж.Пуянне: Ответ: нет. Total является глобальной компанией, которая действует примерно в 30 странах по всему миру. Мы просто не можем пойти на такой риск. Мы видим, что Евросоюз пытается предпринять какие-то усилия, но тем не менее наш ответ: нет, мы не готовы на такое.

Р.Чилкоут: Господин Путин, что Вы думаете по поводу этой инициативы Евросоюза?

В.Путин: Она немножко опоздала. Но лучше поздно, чем никогда. Опоздала, потому что вот ведь совсем недавно Президент Франции, по-моему, выступая в Нью-Йорке, прямо заявил о необходимости повысить экономический суверенитет Евросоюза, снизить зависимость от Соединённых Штатов. Конечно, это правильно.

А как иначе, если с помощью, как я уже говорил, политических инструментов кто-то пытается получить конкурентные преимущества в бизнесе? Я думаю, что это никому не понравится. Но это происходит, мы же это видим сегодня.

Поэтому Европа в связи с этими обстоятельствами думает о каких-то новых возможностях, скажем, по организации расчётов помимо доллара, что, кстати говоря, подрывает сам доллар. И в этом смысле, я уже много раз говорил, хочу ещё раз повторить здесь: мне кажется, что наши американские партнёры допускают колоссальную стратегическую ошибку, подрывают доверие к доллару как к универсальной, по сути, единственной на сегодняшний день резервной валюте. Подрывают веру в неё как в этот универсальный инструмент, реально пилят сук, на котором сидят.

Это странно даже, мне удивительно, но это, мне кажется, типичная ошибка любой империи, когда люди думают, что ничего не произойдёт, что всё так мощно, так сильно, всё так устойчиво, что никаких негативных последствий не будет. Ан нет, они наступают рано или поздно. Вот это первое.

И второе: Европа хочет исполнять взятые на себя международные обязательства, так мы понимаем наших европейских партнёров, в данном случае в отношении иранской ядерной сделки, ядерной программы Ирана, и видит в этом так же, как и мы, элемент стабильности в мировых делах, в мировой политике, что так или иначе, как мы уже с вами отметили, отражается и на мировой экономике.

Р.Чилкоут: Вас удивляла скорость, с которой государства сталкиваются с санкциями, которые будут введены против Ирана в ноябре, и уже сразу регулируют свои экспорты. Как это повлияет на цены на нефть?

Бен ван Берден (как переведено): Прежде всего мы, конечно, напрямую не мониторим, что происходит с иранской нефтью и с её путем на рынок. Мы не считаем, что это крайне важно для нашего бизнеса. Конечно, иранский экспорт будет от этого зависеть и вся ситуация на рынке, также ценообразование, инструменты ценообразования. Считаю, что – а я человек, который очень далек от сантиментов по поводу Ирана и по поводу других вещей, – это информация, которая является типичной для наших рынков.

В целом руководствоваться ожиданиями – это как раз то, что и делают рынки. Существует множество факторов. Конечно, сейчас можно сказать, что кто-то просто заговор строит против стабильности на рынке. Но тут у меня будет собственный комментарий по данному вопросу.

Нельзя сказать, что кому-либо может быть выгодна волатильность на рынках. Вряд ли кому-то это пойдет на пользу. Всем странам хотелось бы существовать в мире, где надёжность инвестиций и финансовых потоков всё-таки может быть гарантирована. Это основа нашей работы. Поэтому стабильность – это краеугольный камень.

Что я ещё могу сказать от себя? Какую функцию выполняет в данном случае указанный фактор? Мы сейчас наблюдаем динамику цены на нефть, которая определённым образом обоснована. За последние годы мы видели, как некоторые тенденции реализовывались, и на этой основе можем составлять определённый прогноз на будущее.

Конечно, мы будем учитывать, что мы увидим в ближайшие несколько кварталов. Я могу сказать, что резкий скачок добычи мы вряд ли ожидаем в ближайшее время. Для того чтобы обеспечить такой скачок, нужна мощность. Свободные мощности не возникают вдруг, четыре-пять лет – это как раз тот срок, который нам в данном случае оказывает услугу, то есть улучшает предсказуемость рынков.

Р.Чилкоут: Благодарю Вас.

Сейчас я бы хотел вернуться, господин Путин, к вопросу с Ираном, а именно увязке с Сирией. Советник по национальной безопасности США недавно сказал, что США теперь намерены оставаться в Сирии так долго, как там будут оставаться силы Ирана. Российская же сторона заверяет, что присутствие США в данном случае просто незаконно. Что может быть сделано, чтобы исправить ситуацию?

В.Путин: Две возможности существуют, чтобы исправить ситуацию.

Первая – это Соединённые Штаты должны получить мандат Совета Безопасности ООН на присутствие своих вооружённых сил на территории третьей страны, в данном случае на территории Сирии, или получить приглашение от правительства, законного правительства Сирийской Арабской Республики на то, чтобы разместить там с какими-то целями свои контингенты. Международное право другого, третьего, способа присутствия одной страны на территории другой не предусматривает.

Р.Чилкоут: США заявляют: они остаются, Иран должен уйти, и они будут оставаться, пока Иран из Сирии не уйдёт. Что может сделать Россия?

В.Путин: США в данном случае, как мы с вами понимаем, – достаточно просто почитать Устав Организации Объединённых Наций и понять, что я прав, здесь я вам никакой новости не скажу, – нарушают Устав ООН, нарушают международное право: присутствие на территории другой страны без разрешения Совета Безопасности ООН, без резолюции соответствующей и без приглашения правительства этой страны. Ничего здесь хорошего нет.

Мы исходили из того, что мы тем не менее сотрудничаем в Сирии с американскими партнёрами в борьбе с терроризмом, борьбе с ИГИЛ. Но по мере того, как ИГИЛ перестаёт существовать на территории Сирии, никакого другого объяснения, даже за рамками международного права, вообще не существует.

Что, на мой взгляд, можно сделать и к чему мы все должны стремиться? Мы должны стремиться к тому, чтобы вообще никаких иностранных войск третьих государств на территории Сирии не было. Вот к этому нужно и двигаться.

Р.Чилкоут: Включая Россию?

В.Путин: Да, включая Россию, если это будет принято на уровне Правительства Сирийской Арабской Республики.

Р.Чилкоут: Только что была заключена сделка по Сирии с Эрдоганом. Как Вы считаете, сделка сохранится?

В.Путин: Какое это отношение имеет к нефти?

Р.Чилкоут: Это очень чувствительный геополитический вопрос.

В.Путин: Может быть, и имеет, если иметь в виду, что Сирия тоже производитель энергоресурсов и так или иначе влияет на ситуацию на рынке.

В этом смысле да, нам нужна стабильная Сирия, вне всяких сомнений. Я уже не говорю про другие аспекты, связанные с международной безопасностью и борьбой с терроризмом.

Это очень хорошая сделка – между Россией и Турцией в данном случае, потому что она предотвратила очередное кровопролитие. Как вы помните, заключается она в том, что мы договорились создать демилитаризованную зону глубиной 15–20 километров внутри, зону деэскалации в районе города Идлиб, идлибской зоны так называемой. И я хочу отметить, что мы сейчас действительно активно работаем над реализацией этих соглашений, в том числе наши турецкие партнёры. Мы фиксируем это, мы видим это, мы им благодарны за это и будем работать с ними дальше при поддержке в данном случае Ирана.

Р.Чилкоут: Давайте вернёмся к вопросам энергии и поговорим о «Северном потоке-2», трубопровод соединяет Россию и Германию. Вновь вернёмся к Президенту США. Он по этому поводу тоже высказался. Он сказал, что Германия в данном случае очень зависима от России, поскольку зависит и в отрасли нефти, и по газу. По факту – заложник России в данной области. А как Вы считаете? Как Вы это прокомментируете?

В.Путин: Комментарий очень простой. Мы очень коротко, но в Хельсинки с Дональдом тоже об этом говорили. Что касается любых продаж, в том числе продаж нашего газа в Европу, мы традиционный поставщик, причём трубопроводного газа. Делаем это с 60-х годов. Делаем это в высшей степени ответственно, профессионально, по очень конкурентоспособным ценам для европейского рынка. Вообще, если посмотреть на особенности рынка газа в целом, то цена зависит от количества и от объёмов продаж. Между Россией и Европой такое расстояние, что оптимальным является поставка именно трубопроводного газа. И цена будет всегда конкурентоспособной, всегда. Это все специалисты понимают.

Вот здесь, в зале, на первом ряду, много людей, которые запросто сели бы рядом со мной, и я бы их ещё с удовольствием послушал, потому что каждый из них является экспертом, вот каждый из них вам это скажет. Поэтому «Северный поток-2» – это чисто коммерческий проект, хочу это подчеркнуть, связанный с увеличением потребления энергии, в том числе и в Европе, и с падением собственной добычи в европейских странах. Нужно же где-то брать!

Наш объём на европейском рынке – это примерно 34 процента, российского газа. Много это или мало? Это немало, но это не монополия. Пожалуйста, Европа может, она это и делает – она закупает газ и из других источников, но американский сжиженный газ на европейском рынке примерно на 30 процентов дороже нашего трубопроводного газа. Если бы вы что-то покупали одного качества, а вам предложили бы продукт, но один на 30 процентов дороже, что бы вы взяли? Ну о чём мы говорим?

Если Европа будет покупать американский газ на 30 процентов дороже, чем наш, общая конкурентоспособность всей германской в данном случае экономики сразу резко упадёт. Это все понимают, это очевидный факт.

Тем не менее работа есть работа, мы готовы работать со всеми партнёрами. Как вы знаете, немецкие партнёры начали уже строительство в море. Мы тоже к этому приступаем. У нас нет проблем больше с получением каких-то разрешений. Финляндия приняла такое решение, Швеция, Федеративная Республика Германия, Российская Федерация. Нам этого достаточно вполне. Проект будет реализован.

Р.Чилкоут: А давайте вернёмся к американскому СПГ. Как Вы сказали, двое из пяти участников сегодняшней нашей дискуссии либо напрямую, либо опосредованно являются партнёрами или инвесторами в этой отрасли. От Вас слева – исполнительный директор «Шелл».

Такой вопрос: необходимо ли поддержать европейские компании в реализации проектов?

Бен ван Берден: В первую очередь хочу сказать следующее. Макроэкономический анализ, который предоставил нам Президент Путин, абсолютно верный. Абсолютно правильно, Европе необходимо увеличивать импорт, потому что собственные производственные мощности сейчас функционируют гораздо менее эффективно, чем это было раньше. Нам потребуются в то же время определённые ресурсы.

Газ из России, газ, который поступает из Африки, со всего мира по факту, – это тот ресурс, в котором мы нуждаемся. Россия была и остаётся очень надёжным поставщиком газа на протяжении десятков лет в различных политических обстоятельствах, и это необходимо признавать. Мы принимаем это во внимание.

Ну а сейчас я почувствую себя европейцем и скажу следующее. Для европейских стран и экономик имеет большой смысл развивать такого рода инфраструктуру, потому что цены определяются международными рынками. Я абсолютно согласен с Президентом Путиным в том, что стоимость поставок газа свидетельствует о том, что российский газ – один из самых конкурентоспособных. Поэтому сжиженный природный газ в данном случае с российским газом, идущим по трубам, конкурировать не может.

Разумеется, мы участвуем в подобного рода проектах на протяжении нескольких лет. Были получены разрешения всех соответствующих властей, кстати, и Вашингтон своё согласие давал. Но что говорит политическая динамика на настоящий момент? Сам я не политик и не дипломат тоже, я бизнесмен. Я знаю, что мне нужно поступать верно, от меня зависит благосостояние наших вкладчиков.

Тем не менее мы должны учитывать ту систему, юридический порядок вещей, в котором мы сейчас живём. Если США наложат на нас определённые санкции, наложат санкции на сам проект, какой у меня будет выбор? Я не могу тут философствовать, мне придётся покинуть проект. Как это на самом деле может сказаться на ситуации? Да, действительно важно, чтобы США определились, что они хотят делать.

Р.Чилкоут: Господин Путин, Вы бы хотели здесь внести Ваш комментарий?

В.Путин: Мы понимаем реалии, мы с уважением относимся ко всем нашим партнёрам, у нас давние, очень хорошие, добрые отношения со всеми нашими партнёрами, в том числе и с компанией, которую представляет мой сосед слева. Компания работает на российском рынке, работает очень успешно, но мы всё прекрасно понимаем, мы реалии понимаем. Мы реализуем проект собственными силами. У нас нет здесь проблем, их не будет. То есть они могут возникнуть, конечно, но мы их решим.

Есть вещи, которые выше политических интриг. Скажем, мы говорим о поставках в Федеративную Республику Германия. Но не все знают, что в ФРГ принято решение о «закрытии» атомной энергетики. А атомная энергетика даёт в общем энергетическом балансе, в энергетической структуре 34 процента. Мы гордимся развитием атомной энергетики в Российской Федерации, у нас только 16. Мы только думаем ещё, как бы добраться до 25, планы для себя строим. А у них 34 процента, и всё будет закрыто. А чем этот вакуум закрывать-то? Чем?

Посмотрите, LNG [сжиженный природный газ], который предлагают всякие наши конкуренты и партнёры, да, можно и нужно, чтобы в общей корзине был LNG для Европы и для Германии. Из всех портов по перевалке LNG, которые настроены в Европе, используется знаете сколько? 25 процентов всего. Почему? Потому что невыгодно.

Ведь есть бизнесы, есть регионы, куда выгодно поставлять LNG, и это осуществляется, и рынок LNG растёт активно очень. Но в Европу не очень выгодно или невыгодно совсем.

Поэтому так или иначе мы реализовали уже «Северный поток-1», он отлично работает. Кстати говоря, объём поставок нашего газа в Европу постоянно растёт. В прошлом году, дай бог памяти, было где-то, по-моему, 194 миллиарда кубов, в этом году уже будет 200 миллиардов кубов, может, даже больше.

У нас практически загружены все наши инфраструктурные возможности: «Голубой поток» в Турцию, «Северный поток-1» загружен полностью, «Ямал – Европа» полностью загружен, почти к ста процентам приближается, а потребность растёт. Это просто жизнь заставит реализовать проекты подобного рода.

Р.Чилкоут: Позиция Президента Трампа касательно экспорта СПГ несколько другая. Он говорит, что вместо того, чтобы закупать российский газ, возможно, даже несмотря на то, что сжиженный природный газ немножко дороже, лучше закупать странам Европы и Германии такой газ у Америки, потому что Америка обеспечивает их защиту. Вот такой аргумент.

В.Путин: Вы знаете, аргумент, по-моему, не очень работает. Я понимаю Дональда, он борется за интересы своей страны, за интересы своего бизнеса – и правильно делает, и я бы на его месте поступал так же.

В данном случае американский сжиженный газ на европейском рынке дороже не на немножко, а, как я уже сказал, на 30 процентов. Это не немножко, это много, даже запредельно много, невозможно к реализации, по сути дела.

Но есть рынки, на которых LNG будет приниматься, и он там является эффективным, например Азиатско-Тихоокеанский регион. Кстати говоря, первая отгрузка с нашего нового предприятия «Ямал СПГ», отгрузка сжиженного газа, первый танкер ушёл куда? В Соединённые Штаты. Потому что это оказалось выгодным – рынок, жизнь, она всё равно пробивает. Вот Соединённые Штаты боролись-боролись с этим проектом, а первый танкер купили именно Соединённые Штаты. Выгодно оказалось на этом рынке, в данном месте и в данное время купить у «Ямал СПГ», и купили.

И сейчас ещё поставки идут на Американский континент – выгодно.

Как ни борись с тем, что жизнь предъявляет, это бессмысленно. Нужно просто искать совместные подходы, для того чтобы создать благоприятные условия на рынке, в том числе, допустим, создать благоприятные условия для добычи и потребления в самих Соединённых Штатах, добиться максимальных ценовых показателей для производителя и потребителя. Это можно делать, согласовывая политику, а не просто навязывая какие-то решения своим партнёрам.

Что касается того, что звучит аргумент: мы вас защищаем, а вы покупайте у нас то, что вам невыгодно. Мне кажется, тоже не очень правильный аргумент. Он к чему приводит? Он приводит к тому, что европейцы сейчас заговорили о большей независимости в оборонной сфере. Заговорили о том, что они должны создать свой оборонный союз, который якобы не будет разрушать НАТО, но тем не менее будет создавать возможности для полноценной оборонной политики европейских государств. Вот к чему приводят, на мой взгляд, такие заходы.

Поэтому я уверен, что многое будет скорректировано. Жизнь очень многое скорректирует.

Ф.Стараче (как переведено): Хотел бы поддержать аргумент господина Путина. У нас есть контракты на импорт СПГ из Соединённых Штатов. Они начали поставки в этом году, и пока эти контракты были составлены и для Европы. Но пока что мы продали все эти грузы в Юго-Восточную Азию, а не в Европу, потому что экономическая ситуация сейчас не позволяет продавать его именно в Европу. СПГ – это, в общем-то, жидкий энергоноситель, его можно перемещать в любую часть мира.

П.Ж.Пуянне: Аргумент. Я обсуждал это в Вашингтоне, и мы также заинтересованы в инвестициях в СПГ в Соединённых Штатах, так же как и в российский. Но, например, в их ситуации мой аргумент был бы не продавать СПГ в Европу, а продавать СПГ в Азию, потому что это в интересах бизнеса, в интересах людей.

Нам нужен просто более свободный, более сбалансированный рынок в Европе, на котором есть конкуренция. И в конце концов это будет позитивно для всех европейских потребителей, пусть там будет конкуренция, и пускай тогда выигрывают наиболее конкурентоспособные источники энергии. Думаю, что это была «большая» политика – смешать политику, геополитику, энергетику, потому что в конце концов за всё это будут платить конечные потребители.

СПГ в Европе полагается на импорт, я считаю, там нужен просто конкурентоспособный рынок.

Р.Чилкоут: У вас 47-процентная часть строительства трубопровода, поэтому предоставляю Вам слово.

П.Лундмарк: Но я, в общем-то, по большей части выступаю за электричество. И хочу продолжить то, что говорил господин Путин про то, что Германия собирается закрывать все атомные электростанции.

Необходимо помнить о том, что на данный момент Германия производит 40 процентов энергии при помощи угля, а нам нужно помнить об уровне эмиссии.

Таким образом, производство газа в Европе ещё снизится. И двадцатые годы будут веком электричества во многих отношениях. Было сказано, что часть электричества в общем энергопотреблении составляет примерно 20 процентов сегодня. В будущем эта составляющая, несомненно, вырастет. Мы будем свидетелями электрификации и децентрализованного отопления, электрификации определённых промышленных, индустриальных процессов.

В таком государстве, как Германия, если закрыть АЭС и сократить производство и добычу угля, использования одних только ветрогенераторов и солнечных панелей будет недостаточно. Это автоматически означает, что стратегическое значение газа в качестве балансирующей силы для использования в пиковые часы потребления значительно возрастёт. В этом вопросе нам необходим более прагматичный подход. И мы, конечно же, ожидаем, что все игроки здесь будут придерживаться своих обязательств.

Р.Чилкоут: Не ожидал даже, что Вы выскажетесь так подробно по этому вопросу.

Халид аль-Фалех: По поводу Саудовской Аравии и рыночной стабильности.

В дополнение к нефтяным сервисам мы также ещё сделали несколько инвестиций вместе с Российским фондом прямых инвестиций (РФПИ). А также под руководством господина Путина нам удалось наконец осознать, что великие технологии, великие компании, великие драйверы бизнеса, которые продвигают вперёд прямые инвестиции, обладают несомненной ценностью, в частности, в такой сфере, как СПГ.

Например, возьмем «Ямал-1». В Саудовской Аравии сегодня идут дискуссии возможного партнёрства с «Новатэк», «Тоталь» и с другими компаниями, в которых можно было бы участвовать в следующей стадии развития этого проекта.

То, что мы обсуждаем на протяжении нескольких лет, – это то, что, несмотря на общий имидж в этой отрасли – что компании закрываются, что здесь есть государственный контроль – я всё равно считаю, что здесь существует большая доля регулирования со стороны рынка, что существуют довольно позитивные условия, возможности для продвижения на азиатские рынки. И господин Президент предложил мне в «Ямале» заместить этот СПГ. Думаю, что вместе нам это удастся сделать, и в этом будет наше участие в общих глобализационных процессах, в оздоровлении отрасли, в предоставлении наиболее дешёвого ресурса на мировую арену.

Ф.Стараче: Хочу добавить ещё один момент. Мы инвестируем в Россию уже на протяжении порядка десяти лет. Мы изменяли наши инвестиции на протяжении этого времени, инвестировали в разведку и добычу газа, инвестировали в энергодобывающие компании. Начали инвестиционную программу совместно с нашим партнёром РФПИ. Вместе с ним инвестируем в возобновляемые источники энергии, которые сейчас становятся частью энергетического ландшафта.

Что я хочу сказать? Во всём изменяющемся спектре технологий, которые влияют на мир энергетики и в которых огромную роль играет дигитализация, я считаю, что в этой ситуации мы наконец осознаем – возможно, не все это понимают: в этой ситуации Россия является одной из самых счастливых, удачливых стран в мире в плане энергетики. Возможно, даже слишком удачливой, потому что у России есть уникальная палитра энергетических ресурсов, которые можно различными способами сочетать.

На протяжении нашего сотрудничества логика развития различных энергетических ресурсов была довольна прямолинейна, прозрачна и хорошо организована. Всё это время ею двигала идея того, что энергетика – это не то, ради чего нужно выстраивать свою жизнь и своё существование. Энергетика нужна для того, чтобы развивать общество, развивать технологии, для того, чтобы содействовать росту.

Сегодня в России мы видим восход возобновляемых источников энергии, хотя, в общем-то, Россия могла бы ещё очень и очень долго прожить и без них. Но то, что они приходят, это доказывает то, что Россия и российская промышленность очень внимательно относятся к новым конкурентоспособным областям. Энергетика не самоцель, энергетика – это просто двигатель, рычаг, который помогает индустриям развиваться.

Думаю, что Россия – одна из немногих стран, которые это понимают. Именно поэтому мы очень ценим наше сотрудничество с этим государством, потому что там видится слияние энергетики и экономики, а не сама ценность энергетики как таковой. Потому что энергетика сама по себе – это ещё ничто, если вокруг неё нет общества, которое её использует.

Р.Чилкоут: Спасибо.

Не можем оставить такую тему, как СПГ, без того, чтобы не предоставить слово тому, кто действительно всю жизнь этим занимается и кто, возможно, сейчас поделится своим оптимизмом.

Бен ван Берден: Вчера мы подписали проект с Канадой по СПГ. Конечно, на него понадобится несколько лет, но мы считаем, что это именно тот проект, который нам был нужен, нужный проект, в нужном месте и, пожалуй, в нужное время. Потому что в ближайшие годы рынок будет всё строже и всё уже, и, конечно, мы не можем допустить ситуации, в которой спрос остаётся неудовлетворенным. Поэтому мы представляем проект, который будет конкурентоспособным во всех отношениях, также в отношении экологии, я имею в виду его карбоновый след в нашей атмосфере.

Но тем не менее я не могу говорить здесь, в России, только о канадских проектах, я должен сказать о российских проектах, их два.

Первый – на Сахалине, и мы очень надеемся на расширение и продление этого проекта, потому что его расположение, тот факт, что он находится буквально в центре рынка, – я думаю, это один из лучших энергетических проектов в мире в плане его производительности и продуктивности. Ещё один проект – это проект с «Газпромом» по Балтике, который будет направлен на очень динамично развивающийся рынок ближе к Атлантике. Думаю, что этот проект тоже оказался очень своевременен и что он хорошо отвечает на нужды времени, которые продиктованы приближающимся 2020 годом.

Вы являетесь очень крупным и важным игроком. Мы со своей стороны, как одни из лидеров индустрии, надеемся на то, что впереди нас ждёт ещё пространство для сотрудничества, в том числе с Россией.

П.Пуянне: Хочу сказать, что полуостров Ямал является ещё более конкурентоспособным и его проекты станут ещё одним шагом вперёд с точки зрения конкурентоспособности. Это огромные проекты, связанные с СПГ, в которые несколько лет назад никто не верил, и считали, что это одни из наиболее сумасшедших проектов. Но я благодарен всем, кто поддержал их, включая в первую очередь российское Правительство, которое поддержало развитие инфраструктуры там, инфраструктуры северного маршрута. Считаю, что это один из новых энергетических уездов, которые будут важны для всего мира.

Хочу отдельно поблагодарить господина Путина за его руководство. Считаю, что это регион, в котором будет добываться огромное количество СПГ в будущем. Спасибо за это.

Р.Чилкоут: Давайте вернёмся к геополитике, когда мы говорим о нефти и о перерывах на рынке.

Сегодня у нас в начале нашего разговора упоминали ситуацию в Венесуэле. В прошлом году я проводил интервью с господином Мадуро, Президентом Венесуэлы, который является союзником России. У России очень обширные нефтяные интересы в этом регионе. Производство нефти в Венесуэле сейчас переживает не лучшие времена, и, конечно, всё это обусловлено политической ситуацией. Мы знаем, что миллионы беженцев покидают страну, в стране царит голод.

В Соединённых Штатах, и не только там, также в Центральной и Южной Америке много говорят о том, что, возможно, Президенту Мадуро пора уйти. Вы согласны с этим?

В.Путин: Это должен определить народ Венесуэлы, а не кто-либо в мире.

Что касается различных инструментов влияния на ситуацию в Венесуэле, они не должны быть такими… Мы так или иначе все влияем друг на друга, но это не могут быть инструменты, которые усугубляют положение гражданского населения. Это принципиальный вопрос.

Мы что, радуемся, что там народу очень тяжело живётся, и хотим сделать, чтобы было ещё хуже с целью свержения Президента Мадуро? Сейчас против него теракт был совершён, попытка его убийства. Мы тоже будем одобрять такие способы политической борьбы?

Думаю, что это абсолютно неприемлемо. Ни то, ни другое, ни третье что-либо подобное. Нужно просто предоставить народу страны самому разобраться со своей судьбой. И ничего не навязывать извне.

Исторически сложилось так, как сложилось в Венесуэле. Исторически сложилось в Персидском заливе так, как там сложилось. Исторически сложилось в Европе, на Американском континенте, в Юго-Восточной Азии. Не нужно залезать туда, как слон в посудной лавке, и топтаться, не понимая, что происходит на самом деле, а только думая, что слон – самое большое и самое умное животное. Нужно смотреть и дать возможность людям самим разобраться. У меня очень простое к этому отношение.

Я бы хотел вернуться к предыдущему вопросу, всё-таки мы энергетикой занимаемся. Хочу подтвердить то, о чём здесь коллеги говорили по поводу энергоресурсов и возможностей России. Они действительно колоссальные. Они просто колоссальные. Мы занимаем первое место по запасам газа. Это, по-моему, 73,3 триллиона кубических метров газа. Здесь говорили о полуострове Ямал, но «Новатэк» сейчас рядом, на соседнем полуострове, будет делать ещё один проект – «Арктик-2», примерно такого же объёма, кстати говоря, с такими же инвестициями. Первая инвестиция – 27 миллиардов, вторая, «Арктик-2» – где-то 25 миллиардов долларов. Я думаю, что всё это будет реализовано.

Мы самая большая страна в мире по запасам угля – 275 миллиардов тонн. Мы третьи в мире по запасам нефти. Я говорю: третьи в мире по запасам нефти. У нас самая большая в мире территория. Если покопаться, мы сейчас ещё наверняка немало чего найдём. Поэтому нам действительно повезло.

Но не только Господь нам это дал. Наши предыдущие поколения работали над освоением этих территорий. Мы никогда не должны забывать о том, что было сделано нашими предшественниками. И будем развивать дальше. Будем работать с нашими партнёрами. Кстати говоря, в России работают почти все крупные энергетические мировые компании.

Р.Чилкоут: Возвращаясь к теме Ирана и энергетических компаний, не могу не упомянуть, что и Россия сталкивалась с санкциями. Какой может быть план в том, чтобы выиграть эту игру против доллара? Как Россия может преуспеть?

В.Путин: Вы сказали в прошедшем времени или это неточный перевод? «Сталкивалась». Что, санкции отменены? Может быть, я что-то пропустил?

Р.Чилкоут: Сталкивается. Настоящее время.

В.Путин: Тогда ладно. Вы знаете, я иногда думаю, что было бы хорошо для нас, если бы те, кто хочет вводить санкции, ввели бы все санкции, которые только можно ввести, и как можно быстрее.

Это развязало бы нам руки для защиты своих национальных интересов такими средствами, которые мы считаем наиболее эффективными для нас.

Вообще, это очень вредно. Это вредит тем, кто это делает. Мы это давно установили с вами. Поэтому мы никогда не поддерживали и не будем поддерживать незаконных санкций, которые вводятся в обход Организации Объединённых Наций.

Р.Чилкоут: После ситуации со Скрипалями санкций прибавилось, возможно, в ноябре уже появятся новые санкции. Что Россия собирается делать, для того чтобы изменить траекторию отношений с Соединёнными Штатами и с Западом?

В.Путин: Вы знаете, не мы же вводим эти санкции в отношении Соединённых Штатов или Запада. Мы отвечаем, причём очень такими сдержанными шагами всё это делаем, очень аккуратными, с тем чтобы не навредить прежде всего самим себе. Мы и дальше будем так делать.

Что касается там Скрипалей и так далее, искусственно раздувается этот шпионский скандал очередной. И я уже вижу, смотрю, некоторые информационные источники, ваши коллеги там проталкивают мысль, что господин Скрипаль чуть ли не правозащитник какой-то. Он просто шпион, предатель Родины, понимаете? Есть такое понятие «предатель Родины». Вот он один из них.

Вот представьте себе, у вас есть, Вы гражданин своей собственной страны, и вдруг возникает у вас человек, который предаёт свою страну. Как Вы к нему отнесётесь или любой здесь сидящий, представитель любой страны? Он просто подонок, вот и всё. А вокруг этого развернули целую информационную кампанию.

Думаю, что это пройдёт когда-нибудь, надеюсь, что это закончится, и чем быстрее это закончится, тем лучше. Мы своим коллегам уже многократно говорили: дайте нам документы, мы посмотрим, что с этим делать, проведём расследование.

У нас есть соглашение наверняка с Великобританией о помощи по уголовным делам, которое предусматривает соответствующий порядок. Ну дайте документы, пришлите, как положено, в Генеральную прокуратуру. Мы посмотрим, что там на самом деле происходило.

А возня между спецслужбами – это что, вчера родилось, что ли? Как известно, шпионаж, как и проституция, – одна из «важнейших» профессий в мире. Ну и что? Никто это не закрывал и закрыть пока не в состоянии.

Р.Чилкоут: Ладно, давайте оставим в стороне шпионаж. Есть ещё такие вопросы, как использование химического оружия, и информация о том, что в использование такого оружия была вовлечена семья Скрипаля и что также погиб один бездомный человек после применения газа «Новичок».

В.Путин: Послушайте, если мы говорим о том, что травили Скрипаля, Вы хотите сказать, что мы ещё какого-то бездомного человека там отравили, что ли? Я иногда смотрю на то, что происходит вокруг этого дела, я просто удивляюсь: приехали какие-то мужики и начали травить бомжей у вас, в Великобритании. Что за бред? Это что такое? В очистке, что ли, они работают? Никому не нужно там травить… Этот Скрипаль, он предатель, как я сказал. Его поймали, он наказан был. Отсидел в общей сложности пять лет в тюрьме. Мы его выпустили. Всё. Он уехал. Ещё сотрудничать продолжал там, консультировал какие-то спецслужбы. Ну и что? Мы сейчас о чём с Вами говорим? О нефти, газе или о шпионаже? Вопрос Ваш в чём заключается?

Р.Чилкоут: Отошли чуть-чуть.

В.Путин: Давайте перейдём на другую древнейшую профессию, там пообсуждаем, что происходит в этой сфере бизнеса. (Смех.)

Р.Чилкоут: Многое из того, что мы сегодня обсудили, основывается отчасти на отношениях России и США, поэтому пара вопросов по этой сфере.

В 2016 году США заявили о том, что Россия вмешивалась в их выборы, прошедшие в это время. Я знаю, Вы лично отрицали факт причастности России. Что бы Вы хотели увидеть на следующих выборах?

В.Путин: В России или в Соединённых Штатах? Вы сейчас меня спрашиваете про что?

Р.Чилкоут: Что бы Вы хотели увидеть относительно выборов в США в 2018 году? Я имею в виду предстоящие выборы.

В.Путин: Я хочу, чтобы – скажу совершенно серьёзно – хочу, чтобы мракобесие закончилось, связанное с мнимым вмешательством Российской Федерации в какую-то предвыборную кампанию в Соединённых Штатах, чтобы наконец Соединённые Штаты, элиты американские, элиты Соединённых Штатов успокоились, разобрались в конце концов между собой, чтобы там так же, как на нефтяном рынке, восстановилось равновесие и определённый баланс здравого смысла и общенациональных интересов. И чтобы внутриполитические дрязги в самих Соединённых Штатах не отравляли российско-американские отношения и не влияли негативным образом на ситуацию в мире.

Р.Чилкоут: Это политический фронт. В Хельсинки Вы сказали, что хотели бы, чтобы Президент Трамп победил, надеясь на лучшие отношения с Россией. Но по факту, как многократно было сказано, отношения между Россией и США день ото дня становятся всё хуже и хуже. Не было ли бы лучше для России, чтобы у США был президент, который не скомпрометирован с политической точки зрения, по крайней мере, по общественному мнению?

В.Путин: Во-первых, я не считаю Президента Трампа скомпрометированным. Народ его избрал, народ за него проголосовал. Кому-то это не нравится, кто-то не хочет уважать мнение избирателей американских. Но это не наше дело, это внутреннее дело самих Соединённых Штатов.

Лучше нам было бы или хуже? Я тоже не могу сказать. Политика не терпит сослагательного наклонения, как известно. Может быть, было бы ещё хуже, откуда мы знаем? Мы должны исходить из того, что есть. И мы будем с этим работать. Хорошо это или плохо, другого Президента Соединённых Штатов нет, других Соединённых Штатов тоже нет.

Мы будем работать. Это крупнейшая мировая держава, лидер во многих отношениях, наш естественный партнёр по целому ряду направлений деятельности, включая международную безопасность, вопросы нераспространения оружия массового уничтожения, борьбу с терроризмом, борьбу с изменениями климата, за экологию. У нас очень много пересекающихся общих проблем, над которыми мы вместе должны работать.

Мы исходим из того, что рано или поздно наступит момент, когда мы сможем восстановить отношения в полноценном формате.

Р.Чилкоут: Давайте вернёмся к энергетике в нашей занимательной беседе.

Итак, наша беседа приближается к концу. Мне сейчас пришло в голову, что зафиксированы рекордные температуры. То есть изменение климата, это действительно существует. Надо с этим что-то делать.

И я бы хотел задать вопрос всем участникам дискуссии. Заметили ли вы такие плачевные изменения в этом году, которые призывают к действиям?

Ф.Стараче: Возможно, сейчас не то время, чтобы предаваться печальным рассуждениям. Но в любом случае пришло время для того, чтобы мы лучше поняли, что происходит в нашей сфере – в энергетике. Что мы можем сделать для того, чтобы способствовать положительным изменениям?

Сейчас статистика показывает, что, в то время как спрос на электроэнергию растёт, мы видим, что в два раза растёт и распространение именно электроэнергетики. Именно поэтому сейчас делается большой упор на энергетику. И очень важно, чтобы были приняты все необходимые меры, для того чтобы сделать этот процесс более безопасным. В частности, процесс декарбонизации. Потому что известно: нам потребуется больше электричества. Соответственно, декарбонизация, сокращение вредных выбросов должно охватить все сферы, в том числе и транспорт. И недостаточно сказать, что на столько-то процентов нам необходимо снизить определённые параметры. Мы всё равно всё больше пользуемся энергетикой, и, следовательно, нас ведёт рынок. Есть определённые тенденции, которые нам нужно осознать и принять.

Сейчас то, что я упомянул, с разной скоростью развивается во всех частях света. Положительным моментом является, что за рядом исключений в ряде крупных стран есть осознание того, что изменение климата происходит, и с ним надо бороться.

Р.Чилкоут: Бен, небольшой вопрос. Франческо сейчас упомянул, что одна из стран мира осуществляет серьёзный откат назад касательно защиты окружающей среды – очевидно, это США. Но в то же время создаётся впечатление, что многие в нефтегазовом секторе по-прежнему обеспокоены тем, что на США не оказывается достаточного влияния, чтобы они приняли нужные меры.

Бен ван Берден: Да, во многом Вы правы, катаклизмы текущего года, может быть, не настолько нужны, для того чтобы мы осознали, насколько серьёзная ситуация сейчас сложилась в этой области. Мы знаем, что есть проблема, и она требует решения. Тем не менее существует определённая расстановка сил, в том числе в сфере энергетики. И в совокупности это создаёт крайне сложную ситуацию, как отметил Франческо. По-прежнему очень много людей не имеет достаточного доступа к энергии, и в данном случае такую энергетическую бедность тоже нельзя допускать. Таким образом, мы должны решать существующие проблемы, но производить больше энергии в данном случае не является панацеей, потому что, если бы мы полностью перешли на возобновляемые источники энергии, мы бы смогли удовлетворить только 50 процентов энергетической потребности мира.

О Трампе я тоже через несколько секунд буквально скажу.

Но что я хочу подчеркнуть? Те проблемы, с которыми мы сейчас сталкиваемся, проистекают из того, что у нас нет достаточного уровня сотрудничества в мире. То есть либо у нас есть целый концерт мнений, либо у нас есть кто-то, кто один спорит со всеми остальными. А так работать нельзя. Необходим определённый уровень сотрудничества.

Если мы, например, хотим, чтобы к 2070 году вредные выбросы снизились буквально до нуля, то мы должны предпринимать определённые меры, а не спорить. То же самое применимо и к соглашениям по климату, заключённым в Париже. У нас по-прежнему существует целый спектр конкурирующих мнений.

Что касается США, конечно, верно. С одной стороны, огромное искушение заявить о том, что США находятся в процессе выхода из Парижских соглашений, но в то же время нужно отметить, что США являются и замечательным примером того, как можно снизить выбросы, переключившись с основного потребления угля на потребление газа. Может быть, основой тут будет не забота об экологии, а экономическая выгода, но в то же время мы не можем сказать, что США выбиваются из общего строя и противодействуют всем остальным.

Я также наблюдаю значительный прогресс и, кстати, заметную приверженность этому прогрессу в Китае. Они реализуют целый ряд политических программ и твёрдо нацелены на исправление ситуации в отношении себя. Тем не менее хочу подчеркнуть: нам необходимо работать вместе не только как участникам одной и той же отрасли, но и на уровне гражданского общества, правительства, работать всем вместе, коллективно, для того чтобы постараться решить вопрос, а не спихнуть вину на другого.

Кстати, я хочу отметить: в меньшей степени виноваты как раз производители энергии. Например, если вы вдруг скажете, что в одной из стран наблюдается высокий уровень ожирения населения, вы же не пойдёте упрекать сельское хозяйство в этом? То же самое и для энергетики действует.

П.Лундмарк: Отталкиваясь от того, что сказал Бен: международная группа по изменению климата в ближайшие дни выпустит свой новый доклад. Мы услышим ещё раз, что настоящая ситуация, которая сейчас сложилась, вызывает огромное беспокойство, что большинство учёных согласится в том, что необходимо по меньшей мере уполовинить за 2020-е годы количество вредных выбросов, то же самое за 30-е, то же самое за 40-е. Тогда будет достигнут прогресс.

Но на самом деле, несмотря на огромные инвестиции в эту сферу, этого не происходит. Мы в настоящий момент наблюдаем обескураживающие показатели. Температура растёт не просто на два градуса, а на целых четыре. Таким образом, нужен кардинальный перелом. Может, какая-то глобальная система с рыночной основой, со своими собственными целями, всеохватывающая система, которая бы помогла решить проблему изменения климата. Только такой основательный подход смог бы сработать.

П.Пуянне: Да, я тоже хотел бы сделать добавление. В то же время нам нужно оставаться очень реалистичными. Почему? Потому что люди нуждаются в энергии и многие люди в целом ряде развивающихся стран до сих пор не имеют доступа к дешёвым источникам энергии, да и в целом недостаточный доступ к энергии. Дешёвая энергия – это фундамент для дальнейшего развития общества. Существует целый ряд вопросов, и для развивающихся стран самый острый будет доступ к энергии, а не то что чистая она или нет.

Поэтому необходимо совершить решительный шаг, для того чтобы развивающиеся страны тоже могли вкладываться, может быть, в более дорогие источники энергии, но более гуманные для окружающей среды. Поэтому необходимо твёрдо придерживаться политики оказания поддержки.

В настоящий момент мы понимаем, что мы затрачиваем ресурсы и наше время на улучшение конкурентоспособности. Да, Россия может производить более дешёвый газ, более дешёвую нефть. Но может ли Россия по таким выгодным ценам доставлять энергоресурсы в развивающиеся страны или в страны с огромными рынками потребления? Решение лежит в плоскости экономики. Если мы сможем производить более конкурентоспособные энергоресурсы, то переход на более экологичное производство тоже будет возможен. Однако чисто регуляторными мерами мы не можем переломить экологическую ситуацию, с подвязкой на экономику – да.

Полагаю, господин Путин, что Ваша страна в данном случае может послужить примером: относительно недорогой газ, относительно недорогая нефть, богатые запасы угля.

Р.Чилкоут: Господин министр, господин Фалех! Прежде чем я вам предоставлю слово, я хочу упомянуть сообщение, которое на этой неделе поступило, о том, что в Саудовской Аравии начинается реализация самого масштабного в мире проекта по выработке энергии солнца.

Халид аль-Фалех: Начнём с того, о чём мы изначально говорили, об изменении климата. Да, изменение климата имеет место быть. В нашем регионе мы как никто видим это. Видим, как повышается температура, как происходит опустынивание, видим целый набор негативных факторов, которые влияют на баланс экосистемы, а также лишают население возможности для процветания.

Что я хочу отметить? Нельзя изолировать вопросы изменения климата и окружающей среды от макроэкономических трендов, от трендов, которые лежат в области демографии. Миллиарды людей живут на планете. Не у всех есть доступ к энергии, но все в энергии нуждаются. У нас нет никакой возможности отказать им в этом. Они получат, так или иначе, доступ к энергии, получат нужные объёмы энергии. Что мы можем сделать? Мы можем сделать, чтобы энергия была доступной, чтобы она была относительно недорогой, и сделать её максимально безвредной для окружающей среды. Конечно, будут использоваться все возможные источники энергии.

В ближайшее время, разумеется, нефть и газ будут играть ведущую роль, я надеюсь, что с менее пагубными последствиями для атмосферы. Конечно, возобновляемые источники энергии и атомная энергия тоже могут помочь, несмотря на те опасения, которые сегодня существуют относительно безопасности ядерной энергии. Опять же хочу обратиться к примеру Российской Федерации, здесь она может сыграть очень важную роль на глобальном уровне.

Что касается возобновляемых источников энергии, конечно, они могут переломить ситуацию. Все сейчас полагаются на неё как на уникальный бонус, конечно, мы тоже уделяем этому внимание. Было подписано соглашение с фондом SoftBank в рамках проекта Vision. Возможно, это действительно было самым масштабным инвестированием в мире в солнечную энергию, но сейчас мы как раз воспользовались глобальными возможностями, чтобы ответить на глобальнейший вызов.

Долгосрочные цели весьма привлекательны. Сейчас проект реализуется, я бы даже сказал, денно и нощно с самого запуска этой инициативы, она была запущена полгода назад, напомню. У нас есть свои пилотные проекты, в которые мы вкладываемся. У нас есть исследовательские центры, которые мы создаём, которые мы поддерживаем, потому что вопрос касается не текущего поколения, а многих-многих поколений в будущем. Необходимо также подумать о технологиях сохранения энергии, как можно её запасать, как можно снизить энергопотери. То есть это могут быть умные энергетические сети и так далее.

Мы говорим об энергетической связке между соседними странами – с Ираном, с Африкой. Тем не менее, подчёркиваю, возобновляемые источники энергии действительно могут изменить ситуацию, но в то же время это ни в коей мере не снижает роль газа и нефти на многие-многие десятилетия вперёд. Разумеется, газ гораздо меньше вреда наносит природе, чем другие источники.

Р.Чилкоут: Господин Путин, насколько я знаю, у Вас запланирована встреча с Канцлером Австрии, поэтому мы будем завершать нашу дискуссию.

Хочу ещё раз напомнить название: «Устойчивая энергетика для меняющегося мира». Вы ведёте Российское государство уже около 20 лет. Скажите, пожалуйста, какие изменения в мире Вас сейчас беспокоят больше всего, а какие, наоборот, вызывают оптимизм?

В.Путин: Если позволите, я всё-таки по теме. И вопросы, которые Вы задавали, тоже мне небезразличны.

Действительно, мы наблюдаем, видимо, глобальное потепление, только непонятны причины этого потепления, ведь ответа до сих пор нет. И так называемые антропогенные выбросы, скорее всего, не основная причина этого потепления. Это могут быть изменения глобального характера, космические изменения, сдвиги какие-то, невидимые для нас, в галактике, и всё, мы даже не понимаем что происходит. Наверное, антропогенные выбросы как-то влияют, но, судя по мнению многих специалистов, незначительным образом влияют. Это во-первых.

Во-вторых, я уже говорил и могу ещё раз напомнить: сейчас все винят Соединённые Штаты. У нас с Соединёнными Штатами, как вы видите, много проблем и нерешённых вопросов, и мы по-разному подходим с Президентом Соединённых Штатов ко многим международным делам, по-разному оцениваем наши двусторонние отношения. Но надо быть всё-таки объективными. Когда-то и на моих глазах Президент Буш отказался подписывать Киотские соглашения. Но ничего, потом всё-таки нашли решение. И я думаю, то же самое будет и в данном случае. Ну Трамп считает, что для его страны невыгодно Парижское соглашение по целому ряду причин. Сейчас не буду вдаваться в подробности, он наверняка об этом много раз говорил, и мы знаем, о чём идёт речь. Но, мне кажется, не нужно здесь антагонизировать отношения со Штатами, потому что без Соединённых Штатов глобально нам проблему хотя бы незначительного снижения влияния антропогенных выбросов на глобальный климат не решить. Поэтому так или иначе нужно всё-таки привлекать Соединённые Штаты к этой дискуссии, к этой совместной работе. И насколько я понимаю, Президент Трамп не против. Он говорит о том, что некоторые положения самого Парижского соглашения его не устраивают, но он не против же работать со всем миром по этой тематике, совсем нет.

Теперь что касается, ещё раз, этих выбросов и будущего мировой энергетики. Для того чтобы бороться с жарой, нужно не меньше энергетических ресурсов, чем для того, чтобы бороться с холодом. Это во-первых. А во-вторых, здесь коллеги правильно говорили: миллионы людей не имеют доступа к энергетическим ресурсам, и мы никогда не запретим этим людям пользоваться современными благами цивилизации, это просто нереалистично. И экономика будет развиваться, промышленное производство будет развиваться.

Конечно, нужно переходить, и мы делаем это в России, тоже присоединяемся к лучшим международным практикам так называемым, ресурсосберегающим технологиям, которые оказывают наименьшее влияние на окружающую среду, и мы, безусловно, будем и дальше в этом направлении двигаться.

Но я согласен тоже с саудовским коллегой. Конечно, эти альтернативные источники очень важны. Но без углеводородных ресурсов не обойтись в ближайшие десятилетия. Многие десятилетия человечество вынуждено будет пользоваться. Мы все говорим: нефть, нефть. А больше всего сжигают-то угля сегодня, для того чтобы получить ту же электроэнергию.

Говорим о необходимости всех пересадить на электрокары. А электричество откуда? Из розетки, что ли? Ну из розетки. А в розетку-то как попало? Сначала надо было уголь сжечь, оказывается, чтобы выработать электроэнергию, а самый высокоэкологичный вид углеводородов, оказывается, всё-таки газ. И надо все проблемы смотреть в комплексе.

Р.Чилкоут: Господин Патрик сказал, что было бы хорошо, если бы Россия использовала меньше угля. Вы согласны принять этот вызов и сократить использование угля в России?

В.Путин: Мы же подписали соответствующие Парижские соглашения. Взяли на себя эти обязательства. Мы всё исполнили по первому этапу Киотских соглашений, сейчас на смену Киотским соглашениям приходят Парижские. Мы взяли на себя все необходимые обязательства и будем строго их придерживаться. Здесь вопрос не в том, чтобы сократить количество угля для использования внутри страны, мы не самый большой эмитент на самом деле, есть и страны с гораздо большими выбросами в атмосферу, в том числе Соединённые Штаты, в Азии очень много таких стран. Поэтому здесь мы не лидеры. Мы продаём много угля, но тоже не больше всех, мы продаём то, что покупается в мире. Вопрос не в нас, вопрос в современных технологиях, которые используют тот или иной первичный энергетический ресурс.

Давайте всё-таки вернёмся к окончанию. Ещё раз повторите, пожалуйста, Ваш вопрос.

Р.Чилкоут: Название нашей панели: «Устойчивая энергетика для меняющегося мира». Какие изменения дают Вам наибольшую надежду, по поводу каких Вы оптимистичны, а какие вызывают Вашу обеспокоенность?

В.Путин: Обеспокоенность вызывает неопределённость. И в политике, в сфере безопасности, и в экономике. Волатильность, другими словами. Вот это. И количество фактов неопределённости растёт. Вот это вызывает обеспокоенность, непредсказуемость развития ситуации вызывает обеспокоенность.

Р.Чилкоут: Вы здесь говорите сейчас о Вашем коллеге – Президенте Соединённых Штатов?

В.Путин: Не только. Он, конечно, вносит существенный вклад в это состояние, в силу того что он является Президентом крупнейшей мировой державы, но не только. Я в целом говорю про ситуацию.

Вот смотрите, рост экстремизма – откуда он взялся? Почему так остро стоит эта проблема сегодня? Почему этот экстремизм перерождается в терроризм? Разве это нас не беспокоит? Это всё надо понимать, откуда всё произошло.

Сейчас не буду вдаваться, чтобы время не терять. Но так по многим параметрам. И в экономике то же самое происходит. И этот рост фактора неопределённости во всех сферах вызывает беспокойство.

А что вызывает оптимизм? Всё-таки здравый смысл. Как бы ни было тяжело, всегда люди, человечество находило выход из самых сложных ситуаций, руководствуясь интересами стран, своих народов, и это цель любого правительства – обеспечить благосостояние и рост благосостояния своих граждан.

Я думаю, что рано или поздно, и чем раньше, тем лучше, придёт осознание того, что нам нужно как можно быстрее уйти от различных противоречий, во всяком случае, от попыток решить эти противоречия какими-то неприемлемыми инструментами, способами, выходящими за рамки международного права. Мне кажется, что нужно укреплять ведущую роль Организации Объединённых Наций и на этой базе двигаться дальше.

Р.Чилкоут: Я думаю, все присоединятся ко мне. Я хочу поздравить всех участников нашей сегодняшней дискуссии, в первую очередь Президента России Владимира Путина.

В.Путин: Вам спасибо большое.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > kremlin.ru, 3 октября 2018 > № 2748283 Владимир Путин

Полная версия — платный доступ ?


Германия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 3 октября 2018 > № 2747095 Марио Мерен

Handelsblatt (ФРГ): «Газпром — наш важнейший партнер»

Будущий шеф новой компании «Винтерсхалл Дэа» Марио Мерен хочет сосредоточить деятельность на ключевых регионах. Важнейшим партнером компании останется Россия. В интервью газете «Хандельсблатт» он заявил, что новая компания займется, помимо прочего, «Северным потоком — 1» и финансированием «Северного потока — 2». Он убежден, что что «Северный поток — 2» необходим Европе.

Юрген Флаугер (Jürgen Flauger), Катрин Вич (Kathrin Witsch), Handelsblatt, Германия

Главе компании «Винтерсхалл» (Wintershall) Марио Мерену (Mario Mehren) пришлось объяснять многое. В ночь на пятницу материнский концерн BASF сообщил о слиянии компании «Винтерсхалл» с конкурентом «Дэа» (Dea). На следующее утро во время аналитической конференции концерна BASF в Людвигсхафене Мерен, который возглавит объединенную компанию, ответил на вопросы экспертов. Во второй половине дня после возвращения в Кассель ему предстоит разъяснить сотрудникам суть миллиардной сделки. А пока он рассказал в интервью газете «Хандельсблатт» (Handelsblatt), какую роль будущий немецкий нефтегазовый концерн может и хочет играть.

«Хандельсблатт»: Господин Мерен, согласно сообщению, компании «Винтерсхалл» и Dea образуют ведущую независимую нефтегазовую компанию Европы. Звучит хорошо. Но на самом деле новое предприятие по сравнению с нефтяными мультинациональными концернами, такими как BP, — всего лишь нишевый игрок.

Марио Мерен: Конечно, мы меньше, чем нефтяные гиганты. Но среди независимых нефтегазовых предприятий Европы Wintershall Dea станет номером один. У нас нет акционеров, которых можно было бы причислить к какому-нибудь государству, а также мы не являемся полностью интегрированным предприятием, которое занимается еще и нефтепереработкой, и эксплуатацией автозаправочных станций. Но объем нашего производства внушает уважение. Вместе мы производим сегодня газ и нефть в объеме 575 тысяч баррелей нефтяного эквивалента в день. Совместными усилиями мы намереваемся в ближайшие три-пять лет довести дневную добычу до 800 тысяч баррелей. В пересчете это более 120 миллионов литров.

— Разве величина компании не имеет решающего значения на нефтяном рынке?

— Мы хотим быть скорее умными, чем просто большими. Величина, конечно, тоже дает преимущества — важно быть на виду. Но не менее важно быть активным, гибким и способным к плодотворному партнерству. Это мы доказали в прошлом, в том числе в России. Там мы добились преимуществ, работая вместе с Газпромом. Поэтому я думаю, что величина, которую мы обретем в будущем, идеальна. Мы достаточно велики, чтобы быть значимыми, но и достаточно активны, гибки и решительны и одновременно опытны, чтобы решать комплексные задачи. В соревновании с крупнейшими концернами мы действуем на равных.

— Какую же роль хочет играть Wintershall Dea на нефтегазовом рынке?

— Мы сосредоточим внимание на ключевых регионах и займем там сильные позиции. Мы станем самым крупным независимым производителем в северо-западной Европе, в Аргентине и в России. В Северной Африке мы входим в пятерку крупнейших компаний. Там, где мы работаем, наша компания среди первых, а во многих случаях мы — лидеры. Но ради этого мы и не стремимся присутствовать везде в мире, так нас нет ни в Австралии, ни в Китае. Разумное расходование средств и забота о росте будут и впредь иметь для нас приоритетное значение.

— Важно ли для Германии иметь свой собственный нефтегазовый концерн?

— Бесспорно! Мы способствуем укреплению мощи и независимости Германии и всей Европы. Европа — политически и экономически весьма значимый регион и в силу этого один из самых больших энергетических рынков мира. Мы обеспечиваем его энергией, потому что работаем там, где находятся ресурсы будущего для Европы. Большая нефтегазовая компания может навести мосты в странах, с которыми в других областях мы имеем мало дел или отношения с которыми затруднены. В нашем случае это прежде всего Россия, но подумайте о Ливии или Египте. Если компания активно действует в таких регионах, то там развиваются более интенсивные торговые связи. Иногда это облегчает работу политиков.

— Какими средствами располагает новое предприятие? Сколько вы сможете инвестировать в год?

— Обе компании стремятся к росту. В последние десять лет они обе значительно увеличили производство. «Винтерсхалл» его удвоил, Dea почти удвоил. Один только «Винтерсхалл» собирается в период с 2018 до 2022 годы инвестировать 3,5 миллиарда евро. Для Wintershall Dea нам еще предстоит выработать совместный план. Но, наверняка, сумма будет не меньше.

— «Винтерсхалл» как никакая другая немецкая компания активно работает в России. Какую роль будет играть бизнес там в будущем?

— Бизнес в России — главная составная часть портфолио компании «Винтерсхалл». Так оно будет и впредь.

— Ваша деятельность в России вызывает немало споров. Высказывается критическое мнение, что запланированное строительство балтийского газопровода «Северный поток — 2» сделает Европу слишком зависимой от русского газа. Wintershall Dea сохранит свои позиции в данном проекте?

— Разумеется. Новая компания займется, помимо прочего, и «Северным потоком — 1», и финансированием «Северного потока — 2». Мы по-прежнему убеждены в том, что «Северный поток — 2» необходим для снабжения газом Европы, и наша транзакция ничего в этой позиции не изменит. Нам нужен этот газопровод, чтобы малыми средствами покрыть растущую потребность в импортном газе в Европе. Мы правильно поступаем, используя для этого любую доступную инфраструктуру. Это может быть как газопровод, так и новый терминал для сжиженного газа, который собирается строить Германия.

— Нефть и газ не назовешь бизнесом будущего. Как вписывается создание новой нефтегазовой компании в концепцию перевода энергетики на возобновляемые источники?

— Нас занимают сейчас две важные темы: изменение климата и невероятно возросшая по всему миру потребность в энергии. На Земле живет 1,3 миллиарда человек, не имеющих надежного доступа к энергии. Потребность в нефти и газе пока еще сохраняется. Мы хотим вносить свой вклад в то, чтобы надежно покрывать потребность в энергии эффективными средствами, а также в снижение выбросов СО2 в атмосферу.

— Что вы сказали? Wintershall Dea станет бороться с изменением климата?

— Население Земли растет. И соответственно растет его потребность в энергии. В то же время изменение климата — один из самых серьезных вызовов человечеству. Мы убеждены, что только тогда сможем создать лучший мир для сегодняшних и будущих поколений, если посвятим себя решению этих двух амбициозных задач. Газ может стать частью решения проблем. Газ намного более экологичен, чем уголь. Во всяком случае, переход на возобновляемые источники энергии в Германии пока не может служить хорошим примером успешной борьбы с изменениями климата.

— В каком смысле?

— Германия активно поощряла использование возобновляемых источников энергии, но в то же время допускала, чтобы уголь, доля которого среди прочих энергоресурсов составляет 40%, и дальше оставался самым важным энергоносителем. Это означает, что выбросы СО2 в атмосферу с 2009 года не уменьшились. В нашей стране в год в атмосферу все еще выбрасывается 750 миллионов тонн СО2. Если при электроснабжении, отоплении и в транспорте мы предпримем срочные меры для замены угля и тяжелых масел на газ, то мы без проблем достигнем наших целей в деле охраны климата. И это огромный шанс для Wintershall Dea.

— «Винтерсхалл» давно подумывал о приобретении Dea — в последний раз, когда RWE в 2014 году продавал Dea. Не стоило ли вам уже тогда действовать более настойчиво?

— Мы же сейчас объединились. Для меня это имеет решающее значение.

— Не удалось ли бы вам четыре года назад заполучить Dea дешевле?

— Тогда речь шла о покупке, сегодня — о слиянии. Мы объединяем две компании, и поэтому в данном случае один ничего не платит другому. Мы честно оценили обе компании и соответственно распределили доли.

— В какой мере ваш российский партнер Газпром участвовал в сделке?

— Газпром — наш важнейший партнер, с ним мы поддерживаем постоянный диалог. Газпром быстро понял, что BASF продолжает испытывать большой интерес к партнерству. Кроме того, в интересах Газпрома, чтобы Wintershall Dea обрел в Германии и в Европе еще больший вес. То есть Газпром очень позитивно отнесся к тому, что мы стали для него еще большим партнером. Существует хорошая русская поговорка: большому кораблю — большое плаванье.

— Насколько независимо новое предприятие в действительности? Теперь ведь у вас не только один акционер, BASF, но и второй — Letter One.

— Решающее значение для нас имеет финансовая независимость. Акционеры договорились о солидном финансировании. У нас будет достаточно финансовых средств для осуществления курса на рост. С выходом на биржу у нас откроются и другие возможности.

— Для BASF это стало переломным моментом. Концерн более 50 лет активно работал в области переработки ископаемого сырья. В Wintershall Dea он станет лишь одним из акционеров?

— BASF больше не будет полностью консолидировать «Винтерсхалл» после закрытия сделки. В связи с этим BASF несколько отойдет от нефтегазового бизнеса. Но концерн в то же время заинтересован в том, чтобы наш бизнес продолжал успешно развиваться, а это лучше всего получится при наличии определенной свободы.

— В лице Letter One вы обрели неудобного акционера, за которым стоит российский олигарх Михаил Фридман. Как вы собираетесь с ним сотрудничать?

— Как показывает опыт, который мы успели приобрести в этом процессе, там действуют очень профессионально. Это тоже предприниматели, которые хотят повысить стоимость своего предприятия. Посмотрите на Dea: с момента приобретения предприятие выросло. С моей точки зрения нет никаких причин для беспокойства. Мы будем сотрудничать как профессионалы.

— Когда Wintershall Dea выходит на биржу?

— Если все будет хорошо, тогда во втором полугодии 2020 года. Это спортивные темпы. Завершение слияния запланировано на первое полугодие 2019 года.

— Однако слиянием равных это не будет. На первом этапе BASF получит 67% основных акций и станет таким образом мажоритарным акционером. Каким образом вы все же обираетесь убедить сотрудников Dea в привлекательности проекта?

— Сотрудники Dea, как и сотрудники Winterhall, убеждены в привлекательности проекта. Ведь деловая логика убедительна. У нас много общих дел и сфер компетенций. Конечно, присутствует и некоторая неуверенность, ведь отдельные функции в администрациях в Касселе и Гамбурге дублируют друг друга, то же самое наблюдается и в оперативных подразделениях в Германии и Норвегии. Тут мы будем действовать очень прозрачно, открыто и честно найдем хорошие решения с представителями персонала. И в Касселе, и в Гамбурге царит позитивное настроение, связанное с ожиданием перемен.

— Вы упомянули дублирование функций персоналом. Означает ли это, что грядет сокращение рабочих мест?

— То, что у нас имеет место совмещение и дублирование функций, очевидно. Частично мы имеем долю в одних и тех же нефтяных и газовых месторождениях. Тут нужно что-то предпринимать. Об этом мы открыто заявили и еще задолго до подписания соглашения начали обмен мнениями с представителями персонала. Но точные цифры я смогу называть вам лишь после конца слияния.

Германия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 3 октября 2018 > № 2747095 Марио Мерен


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 1 октября 2018 > № 2766879 Алексей Нестеренко

Алексей Нестеренко: В нефтесервисе мало заказчиков и много конкурентов

В рамках вопроса текущего состояния и тенденций развития конкурентного нефтесервисного рынка необходимо рассматривать два основных аспекта: влияние нефтегазовых компаний на рынок нефтесервиса, а также влияние иностранных игроков.

Мы видим, что наиболее масштабные сделки последних лет связаны с поглощением нефтесервисных игроков со стороны крупнейших нефтегазовых компаний, что сокращает долю независимого рынка.

Нефтесервисный рынок в России в целом имеет характер олигопсонии, когда на рынке ограниченное число потребителей и большое число производителей.

В таких условиях ценовое давление со стороны покупателей приводит к сокращению привлекательности рынка и уходу компаний в среднесрочной перспективе. При этом скорость ухода игроков с рынка только увеличивается со временем.

Опасения в отношении иностранных нефтесервисных компаний небеспочвенны. Они, в частности, касаются китайских компаний, которые приобрели мировую «известность» стремлением к использованию собственных субподрядчиков, в то время как западные компании используют баланс российских и собственных ресурсов для оптимизации расходов и наращивания своей доли на российском рынке.

Увеличение доли КНР на нефтегазовом рынке России может привести к росту китайских подрядчиков в нефтесервисе.

При этом доступ к недорогому финансированию и оборудованию позволит компаниям из Китая получить значительное конкурентное преимущество перед российскими.

К сожалению, ситуация на нефтесервисном рынке не улучшается. Еще в 2017 году в нашем «Исследовании российского нефтесервисного рынка» мы отмечали необходимость разработки и реализации стратегии развития отрасли со стороны государства и долгосрочной взвешенной стратегии в области закупок сервисных услуг – со стороны нефтегазовых компаний.

Однако хотелось бы отметить, что протекционистские меры без видения картины будущего отрасли приведут только к замораживанию развития и увеличению отставания от крупнейших международных и даже китайских компаний.

Также необходима объективная оценка нефтесервисного рынка с позиций заказчиков и разработка корректирующих мер для обеспечения конкурентных условий и снижения влияния олигопсонии. В том числе должны быть определены наиболее эффективные методы защиты рынка от недобросовестной конкуренции и демпинга, от влияния «связанных» контрактов со стороны китайских компаний. К сожалению, за прошедший год ситуация не изменилась к лучшему.

Примечание НиК: В новом парламентском сезоне комитет ГД по энергетике вместе с профильными министерствами и экспертным сообществом планирует продолжить работу по подготовке поправок к ряду законов и нормативных актов с целью гармонизации рынка нефтесервисных услуг и увеличения доли отечественных услуг и технологий в российской нефтегазодобыче.

Алексей Нестеренко

Директор Группы повышения операционной эффективности КПМГ в России и СНГ

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 1 октября 2018 > № 2766879 Алексей Нестеренко


Россия > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > minenergo.gov.ru, 25 сентября 2018 > № 2750925 Анастасия Бондаренко

Интервью Анастасии Бондаренко журналу «Энергетика и промышленность России»

Принятию каждого законопроекта предшествует скрупулезная работа широкого круга специалистов.

Ведь важно, чтобы документ учитывал интересы всех сторон и самое главное – эффективно работал на практике.

В Министерстве энергетики РФ за выработку и реализацию государственной политики в области нормативно-правового регулирования отвечает статс-секретарь – заместитель министра Анастасия Бондаренко. В интервью «ЭПР» она рассказала о нюансах разработки законопроектов, особенностях взаимодействия с коллегами из других ведомств, а также о том, какие документы могут быть утверждены в ближайшее время.

Большая работа

– Анастасия Борисовна, как в Минэнерго выстроена законотворческая деятельность?

– Законопроекты, разрабатываемые министерством, в каждый период времени имеют один из трех статусов: либо это законопроект, который уже внесен в Государственную Думу, – напомню, после принятия Думой он становится законом, поэтому законопроектом мы называем все документы, не ставшие пока законом; либо внесен со стороны Минэнерго в правительство; либо проходит согласование с профессиональным сообществом и федеральными органами исполнительной власти. После согласования с ФОИВами проекты документов поступают на заключение в Министерство юстиции России и в Институт законодательства и сравнительного правоведения при правительстве. Это классическая схема прохождения законопроекта. Также необходимо учитывать важный аспект – когда законопроект вносится в Госдуму, это уже правительственный законопроект, поскольку Минэнерго – не субъект законодательной инициативы. В Госдуме законопроекты надо сопровождать: давать пояснения на профильных комитетах, выступать на пленарном заседании, отвечать на вопросы депутатов и сенаторов по каждому документу, а их, как правило, возникает много. Все это относится к моим полномочиям как статс-секретаря.

На данный момент на площадке Госдумы находятся три важных и интересных законопроекта, они остались с весенней сессии: законопроект об интеллектуальных системах учета электрической энергии; законопроект о внесении изменений в Кодекс РФ об административных правонарушениях в части усиления административной ответственности за повторное самовольное подключение к сетям; и законопроект о совершенствовании требований к потребителям с управляемой нагрузкой, он должен внести изменения в закон об электроэнергетике.

По двум из этих документов, в том числе по законопроекту об интеллектуальных системах учета, также идет работа в правительстве. Вообще, это законопроект с очень интересной судьбой: его концепция начиналась с введения понятия интеллектуальной системы учета и уточнения, кто внедряет эти системы. Изначально законопроект был ориентирован на профессиональных участников рынка, но по результатам дискуссий на площадках Госдумы, правительства и Совета Федерации было решено изменить его концепцию. В частности, внести уточнения относительно переноса ответственности за установку приборов учета с потребителей, прежде всего с населения, на ресурсоснабжающие организации.

Данный законопроект интересен тем, что объединяет в себе идею о переносе ответственности за установку приборов учета с населения на профессиональных субъектов, и параллельно правительство решает задачу установки «умных» счетчиков. Такие приборы есть на рынке, но необходимо создать законодательную базу, которая позволит внедрять их на обязательной основе. «Умный» счетчик выгодно отличается функционалом: во–первых, может без участия потребителя собирать, агрегировать и передавать показания потребления электроэнергии в систему, подавать сигналы о вмешательстве в его работу; во–вторых, имеет возможность дистанционного введения ограничений по подаче электроэнергии в случае нарушений со стороны потребителя. Словом, это намного более высокотехнологичный прибор, нежели привычные аналоговые устройства.

Данный законопроект принят Госдумой в первом чтении, сейчас правительство в лице Минэнерго и других ответственных органов готовит поправки к нему, прорабатывая ряд вопросов: в состоянии ли наша промышленность производить приборы учета в необходимом количестве, если будет введена обязанность их установки; каким функционалом они должны обладать, сколько будут стоить; какая нагрузка ляжет на плечи организаций, которые в итоге будут их устанавливать? Это один из самых актуальных законопроектов, рассчитываем на его принятие в ходе осенней сессии.

– Какие еще актуальные законопроекты сейчас в работе?

– В сфере электроэнергетики их несколько. Я бы выделила вопрос о поддержке микрогенерации. Мы внесли в правительство законопроект, устанавливающий понятие микрогенерации как объекта по производству электроэнергии, в том числе на основе возобновляемых источников энергии мощностью до 15 кВт. Хотя такой объект используется потребителем преимущественно в бытовых целях, он может производить больше электроэнергии, чем нужно конкретному потребителю. Вопрос в том, что делать с этим избытком? Законопроект предлагает совершенно новую для нашего законодательства конструкцию, а именно предусматривает возможность того, что потребитель, заключив договор с гарантирующим поставщиком, сможет передавать излишки электроэнергии в сеть. При этом потребитель не должен стать полноправным субъектом электроэнергетики, ведь в данном случае речь идет условно о солнечной батарее на крыше дома, которая производит достаточное для потребителя количество электроэнергии. Это одна из новелл Минэнерго, получившая поддержку профессионального сообщества.

Важной для сетевого комплекса является проблема перекрестного субсидирования, когда разные группы потребителей платят разные тарифы, но население не платит экономически обоснованный тариф, потребляя электроэнергию по ценам ниже обоснованных. Соответственно, нагрузка перекладывается на других, в действующей модели – на малый и средний бизнес, который относится к так называемому среднему классу напряжения. Крупные же потребители, присоединенные напрямую к сетям ФСК ЕЭС, в принципе не участвуют в перекрестном субсидировании. В этой связи Мин­энерго подготовило законопроект, позволяющий более равномерно распределить нагрузку: не повышая цены для населения, ослабить нагрузку на малый и средний бизнес.

Вообще, у законопроектов, которые мы вносим в правительство, разная судьба: иногда они получают поддержку и поступают в Госдуму, а иногда возвращаются в Мин­энерго с тем, чтобы мы могли включить предлагаемые поправки в другой законопроект, который уже находится в Думе. Подобный подход ускоряет процедуру прохождения документа.

Сейчас в правительстве находятся около десяти разработанных нами законопроектов. Особенно хотелось бы отметить законопроект о магистральном трубопроводном транспорте. Чтобы понять ситуацию, нужно совершить небольшой экскурс в историю: Минэнерго занимается регулированием отношений в сфере ТЭКа, куда относится сфера нефти и газа, угля, электроэнергетики, теплоснабжения, энергоэффективности, в каждой из этих сфер существует базовый федеральный закон. На данный момент есть законы об электроэнергетике, о газоснабжении, об угле – мы называем его так, но он, в первую очередь, направлен на социальные вопросы угледобывающей промышленности. При этом в нефтяной сфере базового закона никогда не было – считалось, что для урегулирования отношений здесь достаточно норм гражданского законодательства, Налогового кодекса и иных законов. Ведь нефть – полезное ископаемое, и оно подпадает под регулирование закона о недрах; далее, когда оно становится товаром, подпадает под большой круг законодательных актов. Тем не менее в свое время была идея – разработать закон о нефти, который бы регулировал все аспекты – особенности добычи, переработки, транспортировки, реализации, ценообразования. Хотя правительство поддержало инициативу разработки такого закона, достигнуть договоренности по его редакциям с другими участниками процесса не удалось, работа над законопроектом была остановлена.

Однако очевидно, что в этой отрасли есть специальный субъект и очень особенная сфера отношений, связанная с транспортировкой нефти и нефтепродуктов по магистральным трубопроводам. Регулирование в этой сфере складывалось, во–первых, исходя из закона о естественных монополиях, поскольку это монопольный вид деятельности; во–вторых, исходя из закона о защите конкуренции и ряда подзаконных актов, в том числе о недискриминационном доступе к услугам естественной монополии, и, конечно, гражданского законодательства. Но за 25 лет существования естественного монополиста – «Транснефти» накопилось много правоприменительной практики и вопросов. Необходимость регулирования отношений в этой области стала очевидной. Работа над соответствующим законопроектом велась долго – необходимо было достичь принципиального согласия между компанией-оператором – ПАО «Транснефть» и потребителями ее услуг – нефтяными и нефтеперерабатывающими компаниями. Регулярно проводились совещания, в том числе у министра энергетики Александра Новака. Сейчас работа над законопроектом идет в правительстве – в эту тему погрузился новый вице-премьер по ТЭКу Дмитрий Козак, он уже высказал свое мнение по некоторым аспектам. Это очень важный, системообразующий для отрасли законопроект.

В то же время много важных для ТЭКа законопроектов разрабатывают коллеги из других ФОИВов. Можно упомянуть инициативы, связанные со специальными инвестиционными контрактами, законопроект Минпромторга по утилизационному сбору, это очень чувствительная тема, также законопроект Федеральной антимонопольной службы об основах тарифной политики в Российской Федерации. Много изменений разрабатывает Минприроды в закон о недрах, который затрагивает и нашу сферу.

Сложный и чувствительный процесс

– Анастасия Борисовна, есть ли в работе проблемные законопроекты, работа над которыми продвигается наиболее сложно? С чем это связано?

– Знаете, не существует легких законопроектов. Законопроекты, особенно в такой отрасли, как наша, всегда затрагивают очень чувствительные для экономики всей страны отношения и могут повлечь изменения имущественного статуса или существенные дополнительные расходы из–за введения какой–то нормы. Написание любой нормы, любого законопроекта – это всегда поиск баланса, поэтому каждая позиция должна быть подкреплена соответствующими расчетами. Не могу сказать, что какой–нибудь законопроект, если только он не менял одно слово или запятую в действующем документе вследствие, например, технической ошибки, был легким.

К примеру, сложно идет работа над законопроектом по основам тарифной политики, который разрабатывает Федеральная антимонопольная служба. Дело в том, что вопросы тарифообразования уже отражены в отраслевых законах: о теплоснабжении, об электроэнергетике, и изменить сложившуюся систему регулирования – непростая задача. Текущая редакция нового законопроекта очень подробная, регламентирует много вопросов, речь идет не только о правилах установления тарифа, но и о порядке утверждения инвестиционных программ регулируемых организаций. Мин­энерго высказало к нему ряд замечаний.

– Бывает ли такое, что законопроект нужен, профессиональное сообщество его ждет, а после принятия документ по каким–либо причинам не работает или работает недостаточно эффективно?

– Если закон принят и не работает, значит, какая–то его норма уже на этапе подготовки утратила первоначальный заложенный в нее смысл. Это, как правило, происходит не по чьему–то злому умыслу, а потому, что каждый законопроект затрагивает интересы разных сторон, а они зачастую противоречивы, и найти компромиссную формулировку, которая бы устраивала всех, довольно сложно. Мы все время ищем компромисс, но иногда компромиссные формулировки замедляют скорость позитивного влияния нового закона на решение проблемы. Конечно, бывает, что в ходе подготовки законопроекта ответственные за него специалисты что–то недосчитали или не учли какие–то аспекты, нормы. Кроме того, некоторые участники рынка настойчиво ищут способы обойти законодательство, а мы каждый раз ищем способ так наладить регулирование, чтобы исключить игру не по правилам.

– Понятно, что каждый законопроект направлен на решение какой–либо системной проблемы. Но чтобы предложить адекватное решение, необходимо досконально изучить ситуацию. При подготовке законопроектов вы опираетесь на свои расчеты, проводите соответствующие исследования или куда–то обращаетесь за помощью?

– Минэнерго – федеральный орган исполнительной власти, нормотворчество – наша прямая функция. Понять, какие проблемы нужно решать в первую очередь, помогают обращения компаний ТЭКа. Они регулярно направляют нам свои инициативы, которые проходят обсуждение внутри министерства и в экспертном сообществе, мы приглашаем к диалогу все заинтересованные стороны. Ведь предложения, например, электриков могут затрагивать в отрицательном аспекте позицию газовых компаний. Задача министерства – увидеть ситуацию сверху. Причем в данном случае речь идет не только о плановой работе – бывают экстренные ситуации, когда нужно реагировать максимально оперативно, тогда мы быстро подготавливаем законопроект и объясняем согласующим органам, чем обусловлена такая спешка.

В целом, конечно, опираемся на расчеты и информацию, которую предоставляют наши компании, поскольку все они является субъектами статистической отчетности и по законодательству обязаны аккумулировать и предоставлять информацию. Но есть и обратная сторона медали: официальная статистика не отражает ситуацию на текущий момент, поскольку агрегируется и обрабатывается с какой–то периодичностью – раз в квартал или даже раз в год. Поэтому, когда коллеги обращаются к нам с какой–либо проблемой, мы просим их собрать актуальную информацию, предоставить расчеты. Получив эти сведения, смотрим, к каким компаниям из смежных отраслей стоит обратиться, ведь нужно рассмотреть ситуацию с разных сторон.

– Насколько вообще сложна процедура согласования законопроектов?

– Станет ли норма, прописанная в законопроекте, законом, зависит от ряда факторов. Во-первых, важна экономическая и фактическая суть нормы, то есть мы должны признать, что есть определенная проблема, и понять, как будем ее решать. Дальше идет юридический аспект: разбираемся, не противоречит ли предлагаемый нами вариант решения проблемы действующему законодательству. Допустим, вводя какую–то норму в закон об электроэнергетике, мы не должны забывать, что у нас есть Гражданский и Налоговый кодексы, антимонопольное законодательство, это называется юридическая отработка нормы. Также любой законопроект проходит независимую антикоррупционную экспертизу – эксперты могут дать замечания как антикоррупционного характера, так и юридические, да и сообщество предлагает юридические замечания, потому что в наших компаниях трудятся хорошие профессиональные юристы. Внутри Министерства законопроект также проходит правовую экспертизу.

Есть еще и политический аспект – должна быть политическая воля на решение вопроса именно таким способом. К примеру, возникает сложная проблема: технологически необходимо в водоохранной зоне разместить объект по складированию ГСМ. По законодательству – нельзя, потому что речь идет о зоне с особыми условиями, но, с другой стороны, нужно рассмотреть конкретное предложение. В такой ситуации думаем: возможно ли в принципе выходить с такой инициативой? Можно ли сделать формулировку, что правительство в отдельных случаях устанавливает разрешение по размещению подобных объектов в водоохранной зоне? Каковы критерии принятия такого решения, порядок, сроки, условия?

Таким образом, работа над законопроектом – сложный и чувствительный процесс, когда нужно учесть все аспекты – экономические, политические, юридические. Если это удалось и компромисс найден – рождается законопроект, который будет внесен в правительство, а оно уже примет решение о внесении его в Госдуму.

Случаи, когда законопроект проходил быстро, крайне редки. Один из последних – законопроект о снижении акцизов на отдельные виды товаров. Когда в этом году был зафиксирован стремительный рост цен на бензин, правительство в экстренном порядке приняло меры по снижению акцизов. При подготовке данного законопроекта были сделаны соответствующие расчеты, учтены экономические интересы сторон; также было принято политическое решение, что данную проблему нужно решать именно так. Заинтересованные ведомства оперативно отработали согласование документа, и Госдума успела его принять до завершения весенней сессии. Хотя этот законопроект затрагивал резонансную тему, с юридической точки зрения суть поправок сводилась к изменению размера акцизов, зафиксированных в конкретных суммах в Налоговом кодексе. Именно в этом аспекте все прошло достаточно быстро, потому что не нужно было формулировать какие–то нормы по этому вопросу. Обычно при формулировании классической нормы необходимо взвешивать каждое слово, каждую запятую, каждое предложение о замене одного слова на другое. По моей практике, работа над законопроектом занимает не меньше года, при том что сама идея до этого может некоторое время «созревать». Однако есть примеры документов, которые принимаются годами.

– Правильно ли это? Не теряют ли они актуальность?

– Я не считаю, что долгое принятие законопроекта – всегда отрицательный момент. Наоборот, долгая работа над документом способствует более качественной его отработке, позволяет выявить какие–то пробелы, которые сразу не были очевидны, редакцию должны поддержать все заинтересованные стороны, тогда будет проще применять закон на практике. Да и в суде не будет проблем с трактовкой норм, проще будет работать правоохранительным органам, органам государственного контроля и надзора, а также всем хозяйствующим субъектам, потребителям и населению. Это действительно важно, ведь в энергетике очень сложное законодательство.

Честный подход

– Председатель Комитета Госдумы по энергетике Павел Завальный часто говорит, что сегодня акцент делается не на количестве, а на качестве законопроектов. Согласны ли вы с этим?

– Полностью поддерживаю. Этот подход для нас не нов. Я работаю в Минэнерго с 2003 года и могу заверить: критерий качества никогда не уходил на второй план. При этом у нас нет цели подготовить как можно больше законопроектов. Наоборот, я считаю, что, например, двадцать изменений в любой закон в течение одного года – это катастрофа. Одно, но хорошее, гораздо важнее. Нам нужны качественные законопроекты, чтобы не было такого, что быстро посчитали, подготовили, согласовали, приняли, а потом поняли, например, что закон нормально работал и без этого изменения.

– Есть ли какие–либо вопросы в энергетике, которые пока не урегулированы законодательно, но на них стоило бы обратить внимание?

– Вы задали правильный вопрос, но на него сложно ответить, поскольку из–за плотной загрузки и работы над текущими вопросами у нас зачастую просто нет времени остановиться и подумать об этом. Каждый рабочий день расписан буквально по минутам, и, получая сигнал от населения, компаний, коллег с параллельных ветвей власти, сенаторов, парламентариев, берем их обращения в работу, подробно изучаем каждое. Многие из этих инициатив находят свое решение.

– Анастасия Борисовна, вы также курируете направление, связанное с профилактикой коррупционных и иных правонарушений, могли бы рассказать, какую работу Министерство проводит в этой области?

– Минэнерго, как и любое гражданское ведомство, ведет работу по профилактике коррупционных правонарушений. Важно заметить, что профилактика коррупционных правонарушений отличается от борьбы и противодействия коррупции. Профилактика является частью борьбы по противодействию коррупции, но полным функционалом по противодействию коррупции наделены только силовые ведомства. Гражданские же ведомства не наделены полномочиями по оперативно-розыскной деятельности и особыми способами добывания, получения информации, а также процессуальными статусами. Министерство имеет инструмент запроса и получения информации, вопрос в том, что с ней делать дальше. Мы реализуем мероприятия Национального плана по борьбе с коррупцией, утвержденного президентом, принимаем свои планы по противодействию коррупции, по профилактике коррупционных правонарушений.

Анализируем сведения о доходах, расходах, имуществе, обязательствах имущественного характера, которые подает государственный служащий в отношении себя, супруга / супруги и несовершеннолетних детей. Это очень подробные сведения, включающие информацию о банковских счетах и остатках на них, сведения о транспорте, недвижимом имуществе, которое находится на безвозмездном использовании, и так далее. Словом, все, чем владеет госслужащий должно быть отражено в этой справке. Подача подобной справки из года в год позволяет отследить приобретение какого–либо имущества.

Отсюда вытекает другое направление – контроль за расходами. Наше подразделение сопоставляет доходы госслужащего и его супруги за предыдущие три года и может оценить, достаточен ли был источник дохода для приобретения, допустим, квартиры. Казалось бы, это правильно, но из–за несовершенства законодательной базы на практике, конечно, возникают вопросы. По нынешнему законодательству госслужащий может целиком потратить сумму, полученную за три года, на крупную покупку, при этом никого не интересует, например, на какие средства он все это время питался, одевался, как платил за коммунальные услуги и прочее. И будет считаться, что вопросов к размеру его расходов уже нет.

Еще одно важное направление связано с конфликтом интересов. В Минэнерго работает так называемая конфликтная комиссия, которая оценивает поведение госслужащего с учетом разных аспектов. Например, супруга госслужащего трудоустраивается в компанию в той отрасли, за разработку государственной политики в которой отвечает структурное подразделение, где работает ее супруг. Здесь может быть конфликт интересов, а может его и не быть. Возможно, его супруга просто прекрасный специалист (финансист, юрист, технолог и т. п.), и компания заинтересована в ее услугах. В этой связи в своей работе мы придерживаемся главного юридического принципа – презумпции невинов­ности.

Кроме того, конфликт интересов оценивается в случае, если госслужащий работал у нас в ведомстве, а потом перешел в коммерческую организацию. В такой ситуации разбираемся: не входили ли отдельные функции управления этой организацией в его полномочия? А как быть, если входили? По идее, нужно найти подтверждение, что он не способствовал предоставлению каких–либо преференций этой организации. Но, возможно, дело в другом – человек, отработав на госслужбе, просто решил сменить сферу деятельности. Чтобы разобраться с конфликтом интересом, нам приходится отталкиваться от отсутствия каких–то фактов, доказывающих неправомерные действия такого чиновника.

Вообще, мне кажется, если человек хочет обмануть, он всегда найдет способ это сделать и вряд ли какие–то нормы законодательства его остановят. Мы стараемся к каждой ситуации подходить честно и объективно – нельзя решать задачу, подгоняя ее под заранее сформулированный ответ. Стараемся работать, руководствуясь этим принципом.

Ссылка на интервью: https://www.eprussia.ru/epr/350/7827500.htm

Россия > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > minenergo.gov.ru, 25 сентября 2018 > № 2750925 Анастасия Бондаренко

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 сентября 2018 > № 2750778 Александр Кузьмин

Топливная болезнь. Почему в вашем баке контрафактный бензин

Александр Кузьмин

глава группы компаний RH/Retail&HoReCa, эксперт Национального нефтегазового форума

Если бы в нашей стране был налажен контроль за реализацией моторного топлива — такой же, как в алкогольной сфере, правительству не пришлось бы повышать НДС. Повышение НДС принесет в бюджет 600 млрд рублей. Но даже исключение неуплаты налогов только с 30% продаваемого топлива уже дает сопоставимую сумму

Доля продаж контрафактного топлива на российском рынке очень велика: по оценке Авто-Мото ассоциации, в 2017 году около 40% бензина и 60% дизтоплива были поддельными. Данные Росстандарта более оптимистичны: по его оценкам, доля суррогата сократилась в прошлые годы с 28% до 11%. Продажа суррогатного топлива выявляется тем же Росстандартом на каждой восьмой АЗС. «Кулуарная» оценка отдельных представителей Минэнерго России промежуточная: порядка 30% контрафакта.

Обилие суррогата обусловлено двумя причинами. Во-первых, высокое налоговое бремя при продаже моторного топлива. Налоговая составляющая в розничной цене моторного топлива — более 60%. Это НДПИ — 22,97%, акциз — 21,11%, НДС — 18,47%. При этом цены на моторное топливо крайне чувствительны для потребителей, к тому же рынок активно регулируется ФАС. У российских розничных операторов нет возможности в полной мере переложить это бремя на потребителя, устанавливая цены по своему усмотрению.

Во-вторых, отсутствует сквозной контроль всей цепочки от добычи нефти до продажи топлива. Налоговые органы сегодня контролируют только отдельные элементы этой цепочки — например, НДС. В некоторых добывающих регионах не учитывается до 20% добытой нефти, с этих «излишков» не платятся никакие налоги. К тому же сегодня для начисления налогов берутся данные из собственных систем учета компаний, а там информацией можно манипулировать, например, за счет различных способов управления затратами и прямого искажения сведений, вносимых в учетные системы.

Из-за этих двух обстоятельств в стране возникли устойчивые долгосрочные схемы незаконного оборота нефтепродуктов.

Структура нефтяного ретейла

Важнейшие и влиятельнейшие игроки на рынке — вертикально интегрированные нефтяные компании (ВИНК). Прежде всего это большая четверка рынка АЗС: «Роснефть» (около 3000 заправок), «Лукойл« (более 2500 заправок), «Газпромнефть» (около 1300 заправок, при этом компания увеличивает свой ретейловый сегмент) и «Татнефть» (более 700 АЗС).

Но есть также независимые НПЗ и независимые сети АЗС, которые работают с «независимым» топливом. В России независимым топливным операторам, по данным ФАС, принадлежит более двух третей заправок, но они продают только около 40% моторного топлива, хотя в разных регионах страны их доля отличается.

ВИНК призывают к порядку

ВИНК стремятся максимизировать свою долю в переработке и продаже, упрекая независимых предпринимателей в продаже суррогата и системных налоговых нарушениях. В частности, этой теме посвящено немало выступлений Игоря Сечина — главы «Роснефти» и ответственного секретаря президентской Комиссии по стратегии развития ТЭК и экологической безопасности.

ВИНК действительно менее заинтересованы в подобной схеме, так как контролируют всю цепочку от добычи до производства и реализации продукции. Их заработок во многом связан с управлением оптовой стоимостью топлива. Они оставляют розничным игрокам наценку два-три рубля за проданный литр, ставя под вопрос прибыльность независимых АЗС.

Независимые топливные операторы очень активны в публичном пространстве. Независимый топливный союз (НТС) постоянно обращается к правительству с призывами спасти независимых производителей от роста цен, снизить налоги. Но в большинстве случаев российские топливные предприниматели не ждут милостей от правительства — спасаются, участвуя и соучаствуя в незаконном обороте нефтепродуктов. И зачастую оправдывая свои действия безвыходной ситуацией, в которую их поставило правительство и ВИНК.

Кстати, многие независимые АЗС грешили контрафактом и раньше — когда «официальная» маржа была высокой. Но если в прошлом контрафакт для них был источником сверхприбыли, то теперь — способом выживания. Если высокая маржа вернется, откажутся ли они от дополнительного заработка? Вопрос, думаю, риторический.

Продажа суррогата — болезнь прежде всего независимых игроков топливного рынка. ВИНК нет нужды продавать контрафакт: контролируя полный цикл от добычи до розничной реализации, они имеют возможность управлять затратами и прибылью так, чтобы оптимизировать налоги без прямых нарушений налогового законодательства. Безусловно, у ВИНК возможны продажи контрафактного топлива, но не на уровне бизнес-политики компании, а в результате затыкания дыр при нехватке собственного топлива в том или ином регионе (перехватывают у независимых трейдеров) либо по причине махинаций на уровне начальника АЗС — эти нарушения носят эпизодический характер и не формируют картину рынка.

Снижение налогового бремени дало бы возможность уменьшить остроту ситуации. Но в нынешних условиях государство не может себе этого позволить. Для решения проблемы существует только один выход — наладить систему контроля, исключающую возможность уклонения от уплаты налогов. Сегодня контроль ведется двумя способами: ФНС контролирует, правильно ли начислены налоги по учетам предприятий, а органы Росстандарта проверяют АЗС.

Этого явно недостаточно. Требуется сквозная система контроля «от скважины до бака автомобиля» — естественно, цифровизированная.

ЕГАИС для заправок

Продажа моторного топлива — один из последних крупных сегментов, где пока не налажен цифровой налоговый контроль. Его успешно запустили в сферах учета НДС, оборота алкогольной и табачной продукции, он налаживается на рынках продажи лекарств и дорогостоящих меховых изделий.

В качестве методологической и технологической основы может использоваться система ЕГАИС, которая начала создаваться в 2005 году первоначально только для контроля оборота алкогольной продукции. Сегодня это система сквозного фискального контроля производства и продажи алкогольной, табачной продукции, а также древесины и сделок с лесоматериалами.

Независимому учету подвергается каждая тонна этилового спирта, произведенная на спиртозаводах, затем цифровая метка ставится на каждой единице алкогольной продукции. В оптовом звене информация считывается и сверяется, а в рознице с помощью специального модуля фиксируется факт продажи. Автоматически сопоставляя, сколько произведено, сколько поставлено на базы и в магазины и сколько продано, легко выявить как поставку продукции «налево», так и продажу нелегальной продукции. Только в части относительно недавно «присоединенного» к ней учета табачной продукции ЕГАИС принесла в бюджет 43 млрд рублей.

Да, пока ЕГАИС не удалось решить все проблемы алкогольного рынка. В столицах, по консервативным оценкам, в бюджет платится 70% алкогольных акцизов, в провинции — порядка 30%. Но, во-первых, раньше не платилось вообще ничего, во-вторых, сейчас процент выплат с каждым годом увеличивается — по мере того, как Росалкогольрегулирование улучшает тарифное администрирование и совершенствуются цифровые технологии.

Эффективная система фискального контроля — «Платон», она принесла федеральному бюджету только за прошлый год 27 млрд рублей.

Надежную цифровую систему контроля и возврата НДС построила ФНС. Она контролирует цепочки событий — поставку товаров и оплату. Если оплата есть, а поставки нет, значит налицо признаки нелегальной финансовой деятельности. Массовое обналичивание, другие формы уклонения от уплаты НДС, возвраты НДС фиктивным экспортерам, которые раньше были массовым явлением, сегодня практически исключены.

Цифровизация в помощь

Этот опыт можно использовать, создавая систему фискального контроля в топливной сфере. Желателен полностью цифровой фискальный процесс, когда каждая добытая тонна нефти учитывается непосредственно в государственной фискальной системе, а не по данным, предоставляемым нефтедобытчиками.

Далее учитывается ее поступление в нефтетранспортную систему и на НПЗ. А с них — в нефтепродуктопроводы, на базы нефтепродуктов и, наконец, на АЗС.

Информация на входе и на выходе должна совпадать. Если совпадения нет — это повод для расследования, откуда взялись дополнительные объемы бензина на АЗС. Если топлива продано больше, чем поставлено на базу нефтепродуктов, значит где-то закуплен суррогат — по контролю платежей нетрудно выявить, у кого он приобретен и по какой цене. Для контроля надежности информации может использоваться блокчейн, исключающий возможность изменения данных по договоренности с отдельными операторами учета.

Первый шаг — создание систем цифрового контроля на АЗС. Быстрее и проще наладить контроль в точке сбыта, это даст фискальный результат в сжатые сроки. Контролировать сбыт нефтепродуктов проще, чем сбыт алкогольной продукции, так как для продажи винно-водочных изделий достаточно ларька, в который вложено несколько десятков тысяч рублей, а для продажи нефтепродуктов АЗС нужен дорогой инфраструктурный объект, который за одну ночь не откроешь.

Задача систем контроля в точке сбыта — автоматическое сопоставление данных фискальных регистраторов онлайн-касс, счетчиков отпуска нефтепродуктов через топливораздаточные колонки, с одной стороны, и показателей уровнемеров емкостей хранения топлива — с другой.

Затем мониторинг необходимо распространить на НПЗ, нефтебазы и транспортные компании, осуществляющие доставку топлива. Заключительная стадия — контроль за потоками сырой нефти.

В США и Евросоюзе существуют готовые IT-решения такого рода. Они, кстати, есть и в нашей стране, но используются в основном не для учета топлива, а для анализа технического состояния АЗС и управления поставками товаров, реализуемых на АЗС.

Дело за волей

Наладить надежный контроль при продаже моторного топлива с технологической точки зрения не сложнее, чем наладить контроль на алкогольном рынке: это можно сделать даже быстрее и эффективнее, чем в рамках ЕГАИС, учитывая новые технологии, возникшие в последние годы. Однако в решении бюджетных проблем правительство, к сожалению, пошло по пути повышения налогов — увеличив НДС с 2019 года до 20%.

Это принесет в бюджет 600 млрд рублей. Но даже исключение неуплаты налогов только с 30% продаваемого топлива уже дает сопоставимую сумму.

Установление фискального контроля государства на АЗС — важный шаг, который принесет в бюджет сотни миллиардов рублей, которых так не хватает для финансирования государственных социальных программ и программ поддержки отраслей экономики. Вопрос прежде всего в политической воле, в реальном желании навести порядок в топливном секторе российской экономики.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 сентября 2018 > № 2750778 Александр Кузьмин


Алжир. США. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 сентября 2018 > № 2748892 Александр Новак

Александр Новак в интервью Bloomberg рассказал о прошедшем заседании Министерского мониторингового комитета стран ОПЕК+ и факторах, влияющих на рынок нефти

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью Bloomberg по итогам 10-го заседания Совместного Министерского мониторингового комитета стран ОПЕК и не ОПЕК рассказал о возможностях России в добыче нефти, ситуации на мировом нефтяном рынке и дальнейших планах по кооперации с другими странами-производителями нефти.

Министр рассказал, что Россия обладает значительным потенциалом в добыче нефти.

«Если говорить о длительной перспективе, то здесь многое будет зависеть от политик государства, от стимулов, которые мы будем готовы давать разработанным месторождениям. Все компании, которые снизили добычу, имеют большой потенциал в ее наращивании», - рассказал Александр Новак.

В то же время Министр подчеркнул, что такие решения ни в коем случае не будут противоречить условиям соглашения со странами ОПЕК и не ОПЕК о регулировании добычи.

«Россия - один из участников соглашения. Мы продолжаем кооперацию с той целью, чтобы все запросы потребителей были удовлетворены, чтобы сохранить на рынке стабильность, которую мы достигли в данный момент», - отметил Министр.

Есть несколько факторов, которые влияют на принятие решения по наращиванию или снижению добычи, пояснил Александр Новак.

«С одной стороны, мы видим, что на рынке появляется небольшой дефицит по мере того, как снижается добыча в Венесуэле, а санкции влияют на Иран, но с другой стороны, не стоит забывать про сезонность спроса», - напомнил Министр.

При этом глава Минэнерго подчеркнул, что цены на ресурсы должны оставаться логичными и приемлемыми как для потребителей, так и производителей.

«Если цены слишком высокие, потребители начнут меньше использовать нефть как источник энергии, и это даст отрицательный эффект на производителей. Сейчас цена включает в себя много геополитических факторов, неопределенность, в том числе по Ирану», - добавил Александр Новак.

По словам Министра, в будущем году участники соглашения продолжат кооперацию по обсуждению ситуации на рынке.

«Мы разработали предварительный документ, который должен быть изучен всеми участниками соглашения. К ноябрю-декабрю мы получим комментарии сторон. На данный момент можно отметить, что дальнейшая кооперация стран продолжится и после 2018 года», - заключил Министр.

Алжир. США. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 сентября 2018 > № 2748892 Александр Новак


Китай. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Экология > minenergo.gov.ru, 20 сентября 2018 > № 2750917 Алексей Текслер

Алексей Текслер в интервью китайской газете «Чжунго нэнюань бао» рассказал о перспективах российско-китайского энергетического сотрудничества

Алексей Текслер: «Китай - один из важнейших партнёров России в сфере ТЭК»

- По статистическим данным, в 2017 году России добыла 546.8 миллиона тонн нефти и газоконденсата, поддерживая достаточно высокий уровень добычи последних 20 лет. Какие прогнозы Вы могли бы сделать на объем добычи в 2018 году? Какими Вы видите тенденции развития?

Россия обладает одним из богатейших в мире минерально-сырьевым потенциалом. Это является гарантией экономической и энергетической безопасности страны, обеспечивает текущие и перспективные потребности экономики России в углеводородном сырье.

Российская нефтегазовая отрасль демонстрирует позитивную динамику. Так, с начала нового столетия добыча нефти выросла на 70%, добыча газа – на 20%. Мы прогнозируем, что в 2018 году добыча нефти и газа превысит показатели прошлого года.

Сегодня мы вышли на первое место в мире по экспорту газа, на второе по поставкам нефти. Достичь этих результатов удалось, в том числе, благодаря реализации ряда подготовленных Правительством России инициатив по совершенствованию налогообложения в сфере нефтедобычи, что стимулирует освоение новых видов запасов в перспективных регионах добычи. С 2000 года был введен в эксплуатацию целый ряд новых месторождений, в том числе в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, шельфовые месторождения и трудноизвлекаемые запасы.

Работа по освоению месторождений продолжается, и ключевая задача сегодня – стабилизировать добычу на действующих месторождениях в Западной Сибири. Для этого Минэнерго России подготовлен ряд законодательных инициатив, в том числе закон по введению налога на дополнительный доход (НДД) от добычи нефти.

Также в прошедшие годы активно развивалась инфраструктура экспорта углеводородов, были запущены газопроводы «Северный поток» и «Голубой поток», первый в России завод по производству сжиженного природного газа на острове Сахалин, создана трубопроводная система для транспорта нефти «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО). Компания «Транснефть» в 2017 году завершила строительство трубопроводной системы «Заполярье – Пурпе – Самотлор» для приема в систему магистральных нефтепроводов нефти новых месторождений районов Ямало-Ненецкого автономного округа и севера Красноярского края, в том числе Ванкорской группы месторождений, которые обеспечивают значительную часть нефти, поставляемую в КНР. Сегодня ведется строительство газопроводов «Сила Сибири», «Северный поток – 2», «Турецкий поток». Реализуются проекты по расширению нефтепровода ВСТО и увеличению пропускной способности отвода «Сковородино – Мохэ» от него в Китай.

Основные тенденции развития ТЭК страны зафиксированы в проекте Энергетической стратегии на период до 2035 года. Одна из ключевых идей этого документа - трансформация от ресурсно-сырьевого к ресурсно-инновационному развитию ТЭК. Новая роль ТЭК в экономике страны будет состоять в переходе от «локомотива развития» к «стимулирующей инфраструктуре», обеспечивающей создание условий для развития российской экономики, включая ее диверсификацию, рост технологического уровня, минимизацию инфраструктурных ограничений.

- К концу 2017 года Россия уже два года оставалась крупнейшим экспортером сырой нефти в Китай. Учитывая постоянный рост объема продажи сырой нефти, может ли и дальше развиваться участие китайских нефтяных компаний в добыче нефти в России? Будет ли Россия больше открываться для иностранного капитала в плане обслуживания нефтяных месторождений?

У нас богатая история сотрудничества с китайскими компаниями, Китай был и остается одним из важнейших партнёров России в сфере ТЭК. В 2017 году доля российского импорта в Китай составила 11% от общего импорта нефти. Поставки нефти из России в Китай в прошлом году достигли порядка 1,3 млн барр./с. , что на 18% выше, чем годом ранее.

Как бы ни развивалась собственная добыча нефти в Китае, Россия всегда сможет обеспечить покрытие дефицита энергоресурсов для вашей страны. Рост спроса, развитие транспортной инфраструктуры – всё это предпосылки для ещё большего взаимодействия российских и китайских компаний в сфере добычи нефти.

- Всем известно, что китайско-российское сотрудничество в нефтяной сфере демонстрирует колоссальные успехи, однако над сотрудничеством в газовой сфере еще нужно работать. Важность взаимодействия по сжиженному газу кажется особенно очевидной, учитывая длительность циклов строительства трубопроводов. Принимая во внимание, что Россия – крупнейший энергетический партнер Китая, какими Вам видятся перспективы китайско-российского сотрудничества в отрасли сжиженного газа? Какие вопросы требуют особого приложения сил?

В декабре прошлого года состоялся запуск первой технологической линии завода «Ямал СПГ» мощностью до 5,5 млн тонн сжиженного газа в год. Доля участия КНР в проекте составляет 29,9%. С начала запуска «Ямал СПГ» отгружено около 3 млн тонн СПГ. Уже введена вторая очередь, после ввода третьей линии общая мощность завода составит 16,5 млн т СПГ.

Еще одним знаковым событием стала торжественная церемония по случаю захода в порт Цзянсу СПГ-танкеров «Владимир Русанов» и «Эдуард Толль» с проекта «Ямал СПГ». Впервые в истории Северного морского пути (СМП) танкеры прошли по восточному маршруту в направлении Берингова пролива из порта Сабетта без ледокольного сопровождения. Мы рассчитываем, что маршрут по СМП обеспечит коммерческую эффективность транспортировки продукции «Ямал СПГ» благодаря сокращению сроков доставки грузов. Ледовые усиления высокой арктической категории (Arc7) позволят танкерам беспрепятственно преодолевать льды толщиной до 2 м, а самостоятельная проходка СПГ-танкеров откроет начало регулярных поставок СПГ по Северному морскому пути. Всего в рамках проекта «Ямал СПГ» будет построено 15 газовозов ледового класса Arc7.

Мы видим заинтересованность китайских компаний в участии в проекте «Арктик СПГ 2», и в проекте в сфере транспортировки углеводородов в арктических условиях «Морской арктический транспорт». «НОВАТЭК» планирует реализовывать совместные проекты по развитию внутреннего потребления газа в КНР с участием китайских государственных и частных компаний.

Что касается результатов работы «Газпрома» и КННК по поставкам природного газа по «восточному» маршруту, уверены, что проект будет реализован в соответствии с намеченным графиком.

Принимая во внимание растущие потребности китайской стороны в обеспечении надежных поставок газа, «Газпром» готов интенсифицировать переговоры по проекту поставок газа из России в КНР и по «западному» маршруту. При этом перспективным также представляются поставки газа с Дальнего Востока России в КНР.

- Сланцевая революция в США позволила стране удовлетворить свои потребности в газе и начать экспортировать его. США стали одним из важнейших экспортеров газа в мире и серьезным конкурентом России. Угрожает ли американский газ позиции России на глобальном газовом рынке?

Предлагаю рассмотреть этот вопрос в макроэкономическом контексте. Объем экспорта СПГ в США в 2017 году составил около 15 млн тонн, что эквивалентно 21 млрд куб. м. Через 5 лет экспорт вырастет на 55 млн тонн и достигнет около 70 млн тонн в год, что эквивалентно 100 млрд куб. м. Для сравнения, Россия в прошлом году экспортировала 224 млрд куб. м.

Таким образом, американский газ является всего лишь ещё одним источником удовлетворения спроса на «голубое топливо», и хотя может создавать давление на некоторых локальных рынках, но, учитывая рост спроса на газ в долгосрочной перспективе, не окажет влияния на позиции российского газа (в том числе и СПГ) на глобальном рынке.

Не следует забывать и о важнейшем конкурентном преимуществе российского газа в борьбе за рынки Европы и Азии. Это низкая себестоимость добычи и транспортировки: российский трубопроводный газ значительно дешевле СПГ из США благодаря имеющейся инфраструктуре. Все российские проекты по производству СПГ, заявленные российскими компаниями, имеют экономические показатели, позволяющие оценивать их в качестве наиболее конкурентоспособных в мире, за счет низкой себестоимости добычи и привлекательной логистики.

Привлекательность российского СПГ подтверждает и заинтересованность иностранных партнеров из Японии, Китая, Франции, Саудовской Аравии в перспективных СПГ-проектах. Мы видим потенциал для привлечения партнеров в акционерный капитал с параллельным привлечением финансирования от иностранных финансовых и энергетических компаний.

- В настоящее время Китай и Россия уделяют большое внимание вопросам экологии. Как Вы смотрите на вопросы энергосбережения и охраны окружающей среды в плане нефтепереработки? Какие здесь тенденции развития?

Как и для всего мирового сообщества, вопросы энергосбережения и охраны окружающей среды сегодня актуальны и для России. Наша страна предпринимает целый ряд мер по рациональному природопользованию, предотвращению загрязнения и экологическому нормированию как на международном уровне, так и внутри страны.

Если говорить об экологической безопасности в секторе нефтепереработки, в последние годы российские НПЗ выделяют значительные средства на модернизацию и строительство новых очистных сооружений, диагностику и замену трубопроводов, утилизацию отходов производства, а также рекультивацию земель и мероприятия по охране водных ресурсов. Для улучшения экологической обстановки нефтяные компании вкладывают значительные средства не только в модернизацию самих НПЗ, но и в объекты всей производственной цепочки, начиная с месторождений и заканчивая АЗС.

Существенную роль в загрязнении атмосферного воздуха в крупных городах развитых и развивающихся стран играют выбросы автомобильного транспорта. Их доля составляет до 90% загазованности воздуха и загрязнения обочин автомобильных дорог оксидами тяжелых металлов. Благодаря реализации программы модернизации НПЗ, в 2016 году в нашей стране был безболезненно совершен переход на обращение дизельного топлива и бензина только высшего 5 экологического класса.

Интересным примером повышения экологичности нефтеперерабатывающих предприятий в России является начавшееся использование для их энергоснабжения возобновляемых источников энергии. На Волгоградском НПЗ работает солнечная электростанция мощностью 10 МВт, которая позволяет сократить выбросы СО2 на 10 тыс. тонн ежегодно.

В России уделяется внимание развитию и расширению использования альтернативных экологичных видов топлив, таких как природный газ. Двигатель газомоторного транспортного средства соответствует высочайшим международным экологическим стандартам – Евро-5 и Евро-6.

Еще одним направлением в работе по повышению экологичности производств является переход на наилучшие доступные технологии (НДТ). В его рамках будет осуществляться планомерное внедрение ресурсосберегающих и малоотходных производств, техническое перевооружение, решение задач импортозамещения, формирование конкурентоспособной промышленности, обеспечивающей переход экономики государства от экспортно-сырьевого к инновационному пути развития.

Китай. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Экология > minenergo.gov.ru, 20 сентября 2018 > № 2750917 Алексей Текслер


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 20 сентября 2018 > № 2750810 Константин Корищенко

Сырьевое проклятие: почему курс рубля падает вопреки дорожающей нефти

Константин Корищенко

Зампред ЦБ в 2002-2008 гг., профессор, завкафедрой фондовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС

Рубль, как и многие валюты развивающихся рынков, попал в ловушку девальвации. Притязания бюджета на доходы от нефти усиливают колебания курса рубля

В последние два года мы стали привыкать к стабильному рублю, постоянному снижению инфляции и процентных ставок и начали строить планы по более высоким темпам роста экономики. Но вот последовал очередной раунд санкций, растет накал торговых войн, ФРС продолжает ужесточать монетарную политику, индекс доллара вырос с апреля почти на 10%, и рубль, как многие другие валюты развивающихся рынков, попал в волну девальвации.

Кто-то просел очень сильно, как турецкая лира или аргентинский песо, а кто-то — послабее, как рубль или чилийский песо. Однако цены на нефть продолжают расти: с начала 2018 года они поднялись на 15%. Казалось бы, налицо противоречие: цены на нефть растут, а курс рубля падает. Все громче звучат голоса, что российская валюта «отвязалась» от нефти.

Связь между рублем и нефтью

В 2014 году мне довелось написать статью о связи динамики курса рубля и цен на нефть. Тогда происходило падение стоимости барреля Brent, вводились санкции в связи с Крымом, у частного сектора были достаточно большие долги, и только начался переход к плавающему курсу рубля.

Российская валюта обесценивалась быстрыми темпами, и вполне можно было ожидать девальвации по сценарию 1998 года. Тем не менее обвальное снижение курса рубля продолжалось до той поры, пока пара рубль-нефть не дошла до уровня 3750 рублей за баррель Brent в конце 2014 года, как примерно и было запланировано в бюджете на тот год, а рубль просто приобрел большую волатильность. Затем последовало ужесточение бюджетной и кредитной политики, которое привело пару рубль-нефть к уровню докризисного 2007 года.

Сейчас мы переживаем очередную девальвационную волну, и вновь возобновились разговоры об исчезновении связи курса рубля со стоимостью нефти.

Как в то время, так и сейчас связь между рублем и нефтью присутствует и достаточно легко прослеживается на графике рублевых цен на смесь Brent. Этот график выражает степень «притязаний» бюджета на доходы от экспорта нефти.

На нем хорошо видна история «до 2014 года» и «после 2014 года». Сейчас мы видим, что рубль устремился к новым «высотам», которые при пересчете стоимости барреля Brent в рублях точно попадают на траекторию цен, существовавшую в период 2002-2014 годов.

Случайность ли это или закономерность? Влияние кризиса развивающихся рынков? Угрозы новых санкций?

Сила сырья

В мире существует много стран, чей платежный баланс и экономика в целом зависят от экспорта одного или нескольких базовых сырьевых товаров: Россия (нефть, газ), Саудовская Аравия (нефть), ЮАР (золото), Чили (медь) и другие.

Как же ведут себя их валюты и какой политики придерживаются местные власти?

В двух развивающихся странах, в которых металлы (золото и медь) играют очень важную роль в обеспечении стабильности платежного баланса и бюджета, — Чили и ЮАР — проводится такая же политика, как и в России. То есть там происходит регулирование доходов бюджета, получаемых от экспортных отраслей, за счет «допускаемой» девальвации национальных валют. Только в ЮАР девальвация проводится постоянно до настоящего времени, а в Чили это продолжалось до 2003 года, и с той поры курс чилийского песо плавает, как и цена на медь.

В Чили еще в 1980-х годах был создан Медный стабилизационный фонд, в ЮАР сейчас идут горячие дебаты о создании аналогичной структуры.

Прямое сравнение экономик России, Чили и ЮАР было бы значительным упрощением, но тем не менее есть некие общие черты в том, как эти страны используют свои экспортные возможности и за счет какой политики они пытаются достичь стабильности или роста. Например, в Чили существует крупнейшая государственная медная компания Codelco, а в ЮАР насчитывается более семисот государственных компаний, контролирующих большую часть экономики страны.

Платежные балансы России и Чили ведут себя очень похожим образом и достаточно стабильны, тогда как текущий счет ЮАР находится в глубоком дефиците после кризиса 2008 года и является постоянным источником девальвационных ожиданий. Чили в последние годы, как и Россия, постоянно снижает свою государственную задолженность, особенно внешнюю.

Так что девальвация южноафриканского ранда, как, впрочем, и турецкой лиры, и аргентинского песо, абсолютно логична и предсказуема из-за состояния их платежных балансов. Но не в случае России или Чили.

Разница подходов

Ну и наконец, когда мы выяснили схожесть России и Чили, давайте посмотрим, как вела себя валюта той и другой страны за последние 20 лет.

До 2014 года Россия проводила политику более слабой валюты, чем Чили, препятствуя «избыточному» укреплению рубля при высоких ценах нефть, что позволяло получать дополнительные бюджетные доходы.

Как мы видим, в последние четыре года и рубль, и чилийский песо двигались синхронно, следуя волатильной динамике мировых цен на сырье. Хотя основной экспортный товар для Чили — медь — чувствовал себя значительно хуже, чем основной экспортный товар для России — нефть.

Какие же выводы можно сделать, глядя на поведение наших «соседей» по развивающимся рынкам и на то, как они решают свои проблемы? Насколько девальвация рубля есть плод санкций, а насколько это отражение тенденций мировой экономики и проводимой экономической политики?

Вывод первый. Девальвация российского рубля в условиях роста цен на нефть почти на 15% в этом году не соответствует девальвации чилийского песо, который упал на такую же величину, что и рубль, но в условиях падения цен на медь на 15%. И Россия, и Чили не имеют больших внешних долгов и мало подвержены «бегству капитала». Роль иностранных инвесторов на российском рынке госдолга (ОФЗ) существенно преувеличена в этом отношении.

Вывод второй. Санкции, а точнее их ожидание, оказали несомненное влияние на ослабление рубля. Но в 2014 году мы также ждали дальнейших санкций, у российского частного сектора была большая внешняя задолженность, цены на нефть падали, но тем не менее девальвация была не столь значимой.

Вывод третий. Похоже, мы возвращаемся к политике, которая проводилась в период 2002-2014 годов, когда рост стоимости нефти, выраженной в рублях, давал необходимую «подпитку» российскому бюджету вне зависимости от мировой динамики нефтяных цен. Если «подушка» оказывалась слишком «толстой», то часть ее переносили в резервы.

Вывод четвертый. Если накопление резервов достигнет необходимого «уровня стратегической безопасности», то куда и как будут распределяться новые дополнительные доходы — на социальную политику, инвестиции, пенсионную систему? Или они будут и дальше «складироваться до лучших времен»?

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 20 сентября 2018 > № 2750810 Константин Корищенко


США. Иран. Турция. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > oilcapital.ru, 20 сентября 2018 > № 2734997 Икбаль Дюрре

Икбаль Дюрре: Перспективы отказа от доллара пока туманны Мнение.

Заявление России, Ирана и Турции об отказе от доллара в торговых операциях между тремя странами уже стало определенным вызовом мировой экономике. Другой вопрос, насколько это реалистично и реализуемо в ближайшей перспективе в полном объеме. И тут ключевые слова – «в полном объеме».

Например, если мы возьмём за основу российско-турецкие экономические отношения, которые оцениваются примерно в $17-18 млрд в год (в лучшие времена было на $20 млрд больше), то около 80% из этой суммы составляет экспорт из России в Турцию.

Понятно, что России интересно производить взаиморасчеты в турецких лирах только в размере своего импорта из Турции, а самой Турции – наоборот. Эту же логику можно спроецировать на других участников договоренности. Получается, что подобная схема на данном этапе может эффективно работать только между равными.

И пока к договору о торговле в национальных валютах между Ираном, Россией и Турцией не подключатся Китай или европейские страны, он не даст, на мой взгляд, ожидаемого результата.

Для меня существует еще один вопрос: что будет с этим договором, когда хотя бы один участник помирится с Западом? Будет ли он так же настойчив в реализации подобного эксперимента?

Как видите, вопросов больше чем ответов.

Также хочу отметить, что подобный договор между Турцией и Россией уже несколько лет как существует. Но особого восторга мы не видим. Может быть я скептик, но считаю, что договор об отказе от доллара между тремя странами может стать хорошим началом, вернее продолжением, особенно с точки зрения доказательства их политического сближения, но в экономическом плане имеет туманные перспективы.

Несмотря на существующие и довольно серьезные противоречия между Турцией и США, Анкара все же уступит Штатам, потому что сегодняшнее тяжелое экономическое положение в стране вынудит Турцию пойти на послабления перед Америкой.

Но это не отразится на российско-турецких экономических договоренностях, в частности по трубопроводам и атомной станции. Некоторые эксперты в Турции считают, что иранские и азербайджанские углеводороды могут стать альтернативой российским. Однако, учитывая нестабильную политическую и экономическую ситуацию вокруг Ирана, которую инициируют западные силы, в первую очередь – США, и принимая во внимание факт, что запасы Азербайджана ограничены, такая точка зрения является как минимум несостоятельной. Надо понимать, что энергетические проекты с Россией помимо большого экономического значения для Турции еще и усиливают геополитическую позицию страны в регионе.

Примечание НиК: 7 сентября 2018 года в Тегеране состоялся трехсторонний саммит президентов России, Турции и Ирана по Сирии, в ходе которого обсуждался ряд экономических мер для отказа от использования американского доллара в торговле между странами.

М.Э. Икбаль Дюрре

Политолог, доцент кафедры Теории регионоведения МГЛУ

США. Иран. Турция. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > oilcapital.ru, 20 сентября 2018 > № 2734997 Икбаль Дюрре


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 сентября 2018 > № 2750823 Алексей Гривач

Капитальное вложение. Что влияет на стоимость нефтегазовых компаний

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

Правила игры в российском нефтегазовом секторе определяет государство. И оно же формирует — вольно или невольно — ожидания инвесторов. Перед «Газпромом» как государственной компанией вообще не стоит задача заниматься ростом капитализации. Его функции — обеспечивать надежность газоснабжения России от Калининграда до Владивостока и выполнение контрактов на внешних рынках. А в качестве бонуса — исполнять функции дойной коровы для бюджета

В сентябре акции «Новатэка» подорожали выше уровня 1150 рублей за штуку, а капитализация компании достигла 3,5 трлн рублей. Акции компании интенсивно растут с конца прошлого года, когда «Новатэк» совместно с партнерами в срок запустил дорогостоящий и сложный СПГ-проект на Ямале. В итоге капитализация «Новатэка» превысила капитализацию «Газпрома». Компании различаются на порядок по объемам запасов, по объемам добычи, выручки. Более того, чистая прибыль «Газпрома» в пять раз выше, и даже по объемам дивидендных выплат — валовых, и по доходности к стоимости акции, что напрямую должно влиять на настроение портфельных инвесторов, показатели «Газпрома» лучше. А «Новатэк» стоит дороже.

Возникает законный вопрос — почему? Почему инвесторы оценивают «Новатэк» в 20 и более годовых чистых прибылей, а «Газпром» — всего в 3,5? «Газпром нефть», которая входит в группу «Газпром», стоит 1,6 трлн рублей. Получается, что «Газпром» без нефтяного бизнеса оценивается фондовым рынком менее чем в 2 трлн рублей, меньше, чем «Газпром» получает от экспорта газа за 1 год. Очевидно, что капитализация «Газпрома» не адекватна реальным активам, финансовым показателям и даже перспективам развития. И если кто-то захочет приобрести компанию, ему не удастся купить ее за $50 млрд. Это невозможно. Понятно, что на капитализацию влияют риски санкций, но они есть у всех крупных нефтегазовых компаний России.

Инвестиционные аналитики говорят, что «Газпром» оценивается так низко на фондовом рынке, потому что компания имеет огромную программу капитальных вложений. Непосредственно в день, когда капитализация «Новатэка» превысила газпромовскую, правление «Газпрома» увеличило проект инвестиций на 2018 год на 18% до рекордных 1,5 трлн рублей. Сейчас решающий этап по крупнейшим инвестиционным проектам компании: «Северному потоку — 2», «Турецкому потоку» и «Силе Сибири» по поставкам газа в Европу и Китай. Когда они будут завершены, затраты компании должны существенно сократиться, а прибыль — вырасти. Но растущие капитальные затраты «Новатэка» в рамках реализации «Ямал СПГ» и подготовки новых проектов по сжижению в Арктике, наоборот, воспринимаются инвесторами как позитивный фактор для долгосрочного роста бизнеса в будущем.

Дьявол, как всегда, кроется в деталях. Оставим в стороне спекулятивную часть истории. Есть инструменты для того, чтобы вселять веру в инвесторов без особых усилий, например объявить о программе обратного выкупа акций или начать платить промежуточные дивиденды. Это делает «Новатэк» и другие ориентированные на рост капитализации компании, но этого не делает «Газпром». Но вряд ли потому, что финансисты «Газпрома» не знают об этих механизмах, хотя, возможно, им стоило бы ими активно пользоваться. Просто для того, чтобы в медиапространстве не возникало таких информационных поводов, как обгон конкурентом по капитализации. Конкурентом, который гораздо более мелок по масштабам, что должно быть вдвойне обидно. И недооценивать такие информационные поводы не стоит, хотя сама капитализация мало на что влияет с точки зрения операционной деятельности компании.

Проблема глубже. Правила игры в российском нефтегазовом секторе определяет государство. И оно же формирует — вольно или невольно — ожидания инвесторов. А они прекрасно видят, что отношение государства к «Газпрому» и «Новатэку» принципиально различается. Перед «Газпромом» как государственной компанией вообще не стоит задача заниматься ростом капитализации. Его функции — обеспечивать надежность газоснабжения России от Калининграда до Владивостока со всеми вытекающими последствиями и выполнение контрактов на внешних рынках. А в качестве бонуса — исполнять функции дойной коровы для бюджета, когда потребуется.

В 2014 году правительство запустило новую формулу для расчета НДПИ, которая должна была снять проблему торга вокруг размеров повышения налогов. Но с тех пор не было ни одного года, когда бы правительство не вводило для «Газпрома» временного повышающего коэффициента по НДПИ. Других производителей эта политика не касалась. Напротив, для своих СПГ-проектов «Новатэк» получил все возможные льготы и преференции, начиная от государственных инвестиций в развитие портовой инфраструктуры, заканчивая 12-летними налоговыми каникулами. Таких преференций не имели даже инвесторы, подписавшие соглашения о разделе продукции в годы, которые принято называть «лихими 90-ми».

История, которая может изменить отношение правительственных чиновников или по крайней мере существенно ослабить их аргументы в сфере изъятия денег компании через повышение ставки НДПИ, — это дивиденды. В 2018 году рост налога на добычу газа «Газпромом» с сентября был обоснован Минфином именно тем, что госкомпания избежала выплаты дивидендов на уровне 50% чистой прибыли. В итоге правительство взяло свое через рост налога, а частные держатели акций остались с носом. Конечно, в таких условиях капитализация капитулирует.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 сентября 2018 > № 2750823 Алексей Гривач


Украина. Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 сентября 2018 > № 2734189 Владимир Гройсман

Владимир Гройсман: Трубопровод «Северный поток — 2» означает полную зависимость от России (Frankfurter Allgemeine, Германия)

Премьер-министр Украины Владимир Гройсман рассуждает о войне с Россией, о проблеме с трубопроводом «Северный поток — 2», а также о своих еврейских родителях

Герхард Гнаук (Gerhard Gnauck), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

«Франкфуртер альгемайне»: Господин премьер-министр, в Азовском море, к востоку от полуострова Крым, Россия препятствует судоходству. Нервозность в этом регионе повышается. К чему все это может привести?

Владимир Гройсман: Это еще один элемент гибридной войны, которую Россия ведет не только против Украины, но и против всего демократического мира. Блокирование иностранных торговых судов, заходящих в наши порты, — это, по моему мнению, бандитизм. Это серьезный сигнал для всего мира, и миру следует дать на него серьезный ответ. Мы реагируем на это дипломатическими и правовыми методами, а также усилением нашей обороноспособности.

— Киев хочет прекратить действие российско-украинского основополагающего договора, заключенного в 1997 году.

— Да, он не будет продлен, а срок его действия заканчивается весной 2019 года. Чего стоит этот договор о «дружбе и сотрудничестве» после того, как Россия направила танки на нашу территорию? Я ничего не имею против русского народа. Я имею кое-что против российских генералов и российских убийц. Мы ведь не хотим разрушить Россию или сменить там режим. Мы лишь говорим: восстановите границы и позвольте нам жить в мире.

— Вы опасаетесь того, что запланированный газопровод «Северный поток — 2» исключит Украину из транзита природного газа. Поэтому Берлин хочет обязать российскую сторону сохранить и в будущем транзит природного газа через территорию Украины. Это реалистичный план?

— Что касается транзита через Украину, нет никаких гарантий того, что Россия выполнит свои обещания. Поэтому, на мой взгляд, Россия будет обманывать, чтобы реализовать свой проект. Мы очень признательны федеральному правительству и госпоже Меркель за их поддержку, за их твердую позицию в отношении той войны, которую Российская Федерация развязала против нас. Однако реализация проекта «Северный поток — 2» будет означать полную зависимость от России. В качестве альтернативы мы предлагаем нашим европейским партнерам совместно управлять нашими транзитными трубопроводами. Они надежны, а наши большие хранилища газа уникальны.

— Многие украинцы страдают от повышения цен. Международный валютный фонд (МВФ) как кредитор требует теперь от Киева повысить цены на газ. Разве это не порочный круг: МВФ требует, настроенное на проведение реформ правительство выполняет требование, а затем вы проигрываете на выборах?

— Ради сохранения стабильности нужно принимать и непопулярные решения. Что касается повышения цены на газ, то мы хотим решить этот вопрос до конца сентября. В 2005 году рост экономики на Украине составлял 12%, а государственный долг находился примерно на уровне 12 миллиардов долларов. Когда наша команда пришла к власти в 2014 году, мы обнаружили долг в размере 70 миллиардов. Нам нужно его обслуживать. Многие возможности проведения реформ были упущены. Теперь наша стратегия состоит в том, чтобы к 2020 году сократить соотношение долга к ВВП с 65% до 48%.

— А люди все еще поддерживают проведение болезненных реформ?

— Мы проводим реформы в условиях войны. Полная перезагрузка: децентрализация, реформа общества, образования, приватизации, энергетического сектора, армии и полиции, налоговой системы. А старая система продолжает оказывать сопротивление. Естественно, это не самое легкое время в нашей жизни. Однако во второй половине года рост экономики составил 3,6%. Инфляция сократилась до 8,9%. Инвестиции растут.

— Однако борьба с коррупцией ведется сегодня не так активно.

— Пока еще люди не почувствовали успехов при проведении реформ. Борьба с коррупцией — важное дело. Она создает свободное пространство для нашей экономики. Когда был подготовлен антикоррупционный суд, я ясно сказал: либо это решение будет принято, либо я ухожу в отставку. Нужен честный суд для того, чтобы правил закон. И это действует. То есть, мы еще не устали от реформ.

— Но ведь никто из высокопоставленных чиновников не был осужден.

— Независимые суды еще не осудили ни одного высокопоставленного чиновника и не назначили справедливое — я подчеркиваю, справедливое — наказание.

— Еще одна спорная тема с Россией: Украина с благословения православного Константинопольского патриарха хочет основать собственную православную церковь без нынешнего московского влияния.

— Это для нас как для народа и как для государства очень важно. Иметь собственную, независимую церковь — историческое решение для нашего народа, для 45 миллионов человек. И развитие идет в правильном направлении.

— Ваши отец и мать были евреями.

— И я тоже. Вы знаете эту шутку? Один человек говорит другому: «Вы, случайно, не еврей?» На что тот отвечает: «Да, я еврей. Но не случайно».

— Что вы чувствуете, когда за границей говорят, что ваше правительство пришло к власти в 2014 году в результате «фашистского путча»?

— Так говорят люди, которые имеют неправильное восприятие действительности.

— Вы на Украине сталкивались с антисемитизмом?

— Никогда. Украина — моя родина. Мои предки жили здесь с 1732 года. Здесь они воевали и трудились, здесь они родили и воспитали нас.

— А ваши родители сталкивались в советское время с антисемитизмом?

— Они мне рассказывали, что существовали ограничения на доступ к определенным рабочим местам. Но когда мне сегодня говорят, что украинцы — антисемиты, это просто смешно. Украинцы — добросердечные и отзывчивые люди. Мы такие. И поскольку многие наши поколения здесь жили, то это нас объединяет. Пара сумасшедших, желающих разделить людей по признаку расы, цвета или веры, есть везде, однако у нас их не больше, чем в любой другой европейской стране.

— Недавно были случаи нападений правых экстремистов на цыган.

— Совершившие это люди — преступники. К сожалению, нападения такого рода происходят сегодня во многих европейских странах. Преступники должны сидеть в тюрьме.

— В одном из самых известных фотодокументов, относящихся к Холокосту, запечатлен расстрел, а подпись такая: «Последний еврей Винницы». Вы родились в этом городе и до 2014 года были его мэром. Что пережила ваша семья до 1945 года?

— Моя семья пережила Голодомор и Холокост. От Голодомора (устроенный государством голод в южных частях Советского Союза — примечание редакции газеты «Франкфуртер альгемайне») пострадали мои родственники и родственники моей жены, у которых польские и украинские корни. Кроме того, мои родственники сидели в советских лагерях. Что касается Холокоста: мой прадед ушел на фронт в 1941 году. Когда он вернулся, он узнал, что его жена и трое детей расстреляны. А бабушку должны были расстрелять на краю ямы, где лежали уже многие убитые. В нее и еще в нескольких людей пули не попали, однако все они упали в эту яму. Ночью простые украинцы вытащили их оттуда и спрятали. Так она выжила.

— В Киеве в 1941 году произошло массовое убийство в Бабьем Яру. Как сегодня следует поминать его жертв?

— Я считаю очень важным помнить о всех этих трагедиях и быть бдительными — ради будущего. Киевские городские власти создали общественный совет, который на негосударственные средства создаст в Бабьем Яру мемориал. У нас в Киеве уже несколько лет существует мемориал в память о Голодоморе. В 2017 году я присутствовал на церемонии, посвященной началу работы по возведению второй части этого мемориала, которая должна быть готова в конце 2019 года. Речь идет о миллионах жертв, о миллионах детей. Организаторы этого голода хотели убить украинцев.

— Прежде всего в Польше и в Израиле очень критично реагируют на то, что националистические партизаны из УПА (организация, запрещенная в России, — прим. ред.), совершавшие преступления в отношении польского гражданского населения, сегодня провозглашены героями на Украине.

— У каждого государства — свои герои. Что касается этой темы, то было бы неправильно действовать с помощью запретов. Тогда были очень сложные времена. Однако жить нужно только для будущего — и не подчеркивать то, что разделяет. Свои решения я буду всегда основывать на следующих трех основных ценностях: сближение, взаимопонимание и — если что-то раньше произошло — взаимное прощение.

— Кстати о прощении — когда это произойдет в отношениях между Россией и Украиной?

— Политика должна искать решения на дипломатических путях. Но за столом переговоров должны сидеть люди, которые этого хотят. Если бы с российской стороны было желание закончить войну, это могло бы произойти в течение пяти минут.

— Как вы оцениваете миграционный кризис в Европе?

— Люди стали более мобильными. Они ищут те места, где они могут лучше жить. Поляки поехали в Великобританию. Украинцы — в Польшу. Наша задача состоит в том, чтобы вернуть украинцев назад. Кстати, заработная плата у нас уже растет. Другие страны многое испытали в прошлом, а у нас еще многое впереди. Наш президент недавно внес законопроект, на основании которого вступление в Евросоюз и НАТО будут закреплены в Конституции как стратегические цели.

Украина. Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 сентября 2018 > № 2734189 Владимир Гройсман


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 сентября 2018 > № 2733307 Дмитрий Козак

Брифинг Дмитрия Козака по завершении совещания о развитии нефтяной отрасли.

Из стенограммы:

Вопрос: Дмитрий Николаевич, почему именно сейчас возник вопрос о необходимости стимулирования нефтяной отрасли – в условиях, когда инвестиции в отрасль растут, цена на нефть растёт, добыча нефти растёт и прибыль компаний растёт?

Д.Козак : Только потому, что в перспективе мы ожидаем истощение запасов доступной сырой нефти для добычи и существенное увеличение затрат. Ещё пару лет мы в рамках действующих правил поработаем, а затем будет наблюдаться снижение, потому что очень много трудноизвлекаемых запасов, обводнённых, находящихся в сложных геологических условиях, по которым себестоимость добычи растёт. Мы сегодня имеем сверхдоходы в том числе за счёт того, что у нас огромные запасы, низкая себестоимость добычи. Но перспективы такие: легкоизвлекаемые запасы истощаются, много брошенных месторождений, которые не осваиваются из-за того, что не являются выгодными с точки зрения реализации соответствующих проектов.

Поэтому встаёт вопрос о том, чтобы подойти дифференцированно к налогообложению. Не предоставить льготы, а подойти дифференцированно к налогообложению различных запасов нефти. Сегодня именно об этом договорились. Месторождения, которые сегодня осваиваются, на которых идёт добыча, будут функционировать в существующих налоговых условиях. Речь не идёт о том, чтобы потерять доходы федерального бюджета, речь идёт, наоборот, о том, чтобы их не потерять. Если мы не будем ничего делать, не будем осваивать месторождения, которые являются трудноизвлекаемыми, то к 2035 году по оптимистичному сценарию мы будем добывать в два раза меньше, а по пессимистичному – почти в четыре, до 146 млн т. Если будем работать таким же образом, как работаем сегодня.

Поэтому необходима выработка мер. Здесь не с наскока необходимо работать. Мы должны будем провести инвентаризацию всех запасов. Новые месторождения у нас не осваиваются, они все стоят на балансе тех или иных нефтяных компаний, они декларируются как имеющие соответствующие запасы. Это нужно для капитализации компаний. Но они не осваиваются. Мы должны будем провести инвентаризацию всего того, что стоит на балансе у нефтяных компаний, по единым критериям оценить эти месторождения: являются ли они трудноизвлекаемыми или не являются. И с учётом этих единых критериев оценки решить вопрос, к каким типам месторождений (не к кому, как чаще бывало, не к какой компании персонально, а к каким типам месторождений) какие дифференцированные методы налогообложения применять. Только об этом идёт речь. И уже к 1 ноября должна быть соответствующая «дорожная карта». Минприроды «застрельщик» в этом вопросе – они должны оценить месторождения с точки зрения геологических условий, с точки зрения извлекаемости ресурсов, выработать эти критерии – Минэнерго, Минприроды вместе с нефтяными компаниями – и наложить эти критерии на все те запасы, которые имеются в нашем распоряжении.

Вопрос: К 1 ноября будет «дорожная карта» по дифференциации налога?

Д.Козак: Нет, 1 ноября будет «дорожная карта» по инвентаризации месторождений, по подготовке нормативных правовых актов применительно к результатам этой инвентаризации по установлению дифференцированных подходов к налогообложению по этим месторождениям. Эту «дорожную карту» мы, по идее, должны к весне следующего года в принципе завершить. У нас должно быть полное понимание, что мы имеем, каким образом это всё будет осваиваться.

Кроме того, о чём мы говорили с нефтяниками, у нас должно быть не просто предоставление каких-то преференциальных условий ведения бизнеса на месторождениях с трудноизвлекаемыми запасами. Должно быть оформлено обязательство, инвестиционное соглашение по месторождениям, где пониженные ставки налогов будут применяться, – инвестиционное соглашение между государством и соответствующими нефтяными компаниями, у которых на балансе стоят эти месторождения. Они должны взять на себя обязательства, когда, в какие сроки они освоят эти месторождения, нарастят добычу нефти оттуда.

Вопрос: То есть к весне инвентаризация начнётся, а к 1 ноября будет подготовлена «дорожная карта»…

Д.Козак: «Дорожная карта», как только мы последовательно, пошагово придём к искомому результату. Для того чтобы уже со следующего года начать движение к освоению тех месторождений, которые в настоящее время лежат мёртвым грузом на балансе нефтяных компаний и не осваиваются.

Вопрос: Все предложения, которые сегодня озвучило Минэнерго, будут приняты? По поддержке добычи?

Д.Козак: Да, все они предварительно были обсуждены и сегодня Председателем Правительства поддержаны. Мы будем двигаться в этом направлении. Это необходимо, ещё раз хочу подчеркнуть, не для того, чтобы нефтяникам предоставить какие-то преференции. За счёт действующих месторождений никаких дополнительных доходов, дополнительных преференций они не получат. Речь идёт только о том, чтобы не снизить доходы бюджетной системы, в том числе федерального бюджета, от нефтяной отрасли. А для того чтобы их не снизить, надо удержать примерно на этом уровне объём добычи нефти.

Вопрос: Проведение инвентаризации с последующей выработкой некой системы, предоставлением новых льгот, заключением новых соглашений не идёт вразрез с идеей перевести в итоге нефтяную отрасль на НДД и новую налоговую систему?

Д.Козак: Что касается НДД, это один из инструментов. Он сохраняется, он пока будет в пилотном режиме реализовываться. Там есть сложности с администрированием. Плюс у нас нет единых критериев, какие месторождения подпадают под НДД.

Вопрос: Четыре группы месторождений…

Д.Козак: Очевидно, что этого недостаточно. Мы ещё даже не начали реализовывать этот закон, он только принят два месяца назад, но очевидно, что этого инструмента недостаточно. Надо заново, свежим взглядом оценить сложившуюся ситуацию. Сами нефтяники, прежде всего с точки зрения добросовестной конкуренции между ними, этого просят. Чтобы ко всем был одинаковый подход, чтобы по единым критериям мы оценили, что у них имеется и какие преференции могут предоставляться в будущем – в зависимости от качества месторождения, которое стоит у них на балансе.

Вопрос: То есть вы не отказались от идеи через три-пять лет перевести нефтяную отрасль на НДД?

Д.Козак: Нет, не отказались.

Вопрос: Есть какие-то прогнозы по добыче в среднесрочной перспективе, если все эти меры будут приняты? К 2025 году, 2030-му?

Д.Козак: Прогнозировать можно будет, когда мы проведём инвентаризацию, дадим оценку, решим, какие инструменты к каким категориям месторождений применяются, подпишем соглашения с нефтяными компаниями, они возьмут на себя обязательства. Вот тогда мы можем что-то прогнозировать. Сегодня можно говорить, что по потенциальным запасам – себестоимость их будет выше, но по потенциальным запасам мы можем сохранить и даже нарастить объёмы, которые сегодня есть. Но для этого нужны огромные инвестиции, дополнительные инвестиции в отрасль, и совместные усилия нефтяных компаний и государства.

Вопрос: По поводу демпфера. Опять же у нас ситуация, когда закон принят, а через месяц он изменяется. Обсуждается ли сейчас вопрос о том, чтобы ввести отрицательный акциз на нефть и демпфирующую составляющую раньше 2019 года? Если да, то из каких источников это будет делаться? И Минфин ставит вопрос о снижении индикативных цен в демпфирующей составляющей. Тоже непонятно, из каких источников оно будет финансироваться.

Д.Козак: Ставить вопрос можно. Источники есть, мы получаем дополнительные доходы. Кстати, две трети доходов просто от мировых цен на нефть получает государство, а не нефтяные компании. У нас есть источники – это нефтегазовые доходы, которые не связаны с расходными обязательствами Российской Федерации. Это и есть источник предоставления отрицательного демпфирующего акциза. Он есть как в 2019 году, так и в 2018 году, просто на эту тему надо принять решение. У нас есть дополнительные нефтегазовые доходы.

На самом деле отрицательный акциз – тоже хотел подчеркнуть, потому что есть разные интерпретации, что мы чуть ли не у граждан вынимаем из кармана эти деньги, – на самом деле речь идёт только о том, что дополнительные сверхдоходы нефтяной отрасли через бюджетную систему перераспределяются. Перераспределяются от добычи к переработке – для того чтобы выполнить социальную задачу: сдержать рост розничных цен на моторное топливо. Простая арифметика. Я сегодня об этом говорил: давайте создадим (чтобы это даже не заходило в бюджет) фонд социальной помощи потребителям дизеля и моторного топлива и туда этот отрицательный акциз направим… Не в бюджет, это не расходы бюджета. Просто способ перераспределения внутри отрасли нефтегазовых доходов, которые не идут по бюджетному правилу, не идут на расходы, это не расходы федерального бюджета.

Вопрос: То есть пока решения ввести отрицательный акциз раньше нет?

Д.Козак: Мы с нефтяниками на прошлой неделе договорились, что в середине октября соберёмся, посмотрим, какая будет ситуация на мировом рынке, какой будет курс рубля.

Вопрос: Но не приведёт ли снижение индикативных цен в формуле расчёта демпфирующей надбавки к тому, что у нас убьётся розничный рынок, независимая розница? Они-то этих средств от демпфирующей надбавки не получают, их получают только перерабатывающие компании.

Д.Козак: Нет, они получат более низкие оптовые цены.

Вопрос: То есть речь об опте идёт?

Д.Козак: Конечно. Речь идёт об опте. Получают нефтеперерабатывающие заводы, и они обязаны соблюдать индикативные цены. В случае если оптовые цены НПЗ превышают их на 10%, предоставление демпфирующего акциза прекращается.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 сентября 2018 > № 2733307 Дмитрий Козак


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 сентября 2018 > № 2733306 Дмитрий Медведев

О развитии нефтяной отрасли и стимулировании добычи нефти.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Д.Медведев: Мы давно планировали собраться, обсудить некоторые вопросы, связанные со стимулированием добычи нефти, и иные вопросы, связанные с нефтяным сектором нашей экономики.

Наша страна по понятным причинам является здесь одной из ведущих держав. Нефтяная промышленность – важнейшая часть российской экономики. В инвестиционных, инфраструктурных проектах нефтяных компаний участвуют предприятия многих других отраслей. К тому же нефтяники выплачивают в бюджет в среднем две трети своей выручки. Благодаря этому в значительной степени обеспечивается решение национальных задач. И даже несмотря на то, что мы всё большее внимание уделяем несырьевому экспорту и изменению структуры экономики, ситуация пока именно такая. Поэтому мы должны адекватно воспринимать всё, что происходит в нефтяном секторе, нефтяной отрасли государства.

Мы уделяем этому серьёзное внимание. Сегодня обсудим меры, которые призваны обеспечить эффективное развитие отрасли на длительную перспективу.

За последние годы появились новые технологии добычи и переработки сырья. Конкуренция на энергетических рынках постоянно обостряется. Основными потребителями нефти становятся развивающиеся страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Важно, чтобы российские нефтяные компании могли адекватно отвечать на эти вызовы, удерживать лидерские позиции даже в нынешние непростые времена. Мы стараемся для этого создавать различные стимулы. В частности, ряд преференций имеют компании, работающие на шельфе, в Дальневосточном и Северо-Кавказском федеральных округах, Арктической зоне. Также со следующего года определённые льготы получат компании, которые применяют наиболее современные технологии. Кроме того, в начале следующего года для ряда месторождений вводится новый, более гибкий налог на дополнительный доход от добычи углеводородного сырья – так называемый НДД. Он позволит перенести основную часть фискальной нагрузки на более поздние этапы разработки недр.

Для стратегического развития отрасли всё более важными становятся разведка и освоение новых месторождений. Если этого не делать, то, по прогнозам экспертов, уже после 2021 года уровень добычи начнёт снижаться, а к середине 2020-х годов будет заметно ниже нынешнего. К тому же извлекать сырьё из существующих месторождений будет всё менее рентабельно из-за ухудшения геологических условий добычи и дороговизны применяемых технологий. Необходимо увеличивать геолого-разведочные работы, а также обеспечивать добычу на месторождениях с трудноизвлекаемыми запасами.

Есть целый ряд предложений по созданию стимулов для нефтяных компаний в этой сфере. Они напрямую связаны с наполнением бюджета, поэтому являются чувствительными и требуют тщательного анализа. Но мы от этого не уклоняемся, обязательно будем этим заниматься совместно с руководителями нефтяных компаний, совместно с отраслью.

Тема стимулирования разведки и добычи нефти обсуждается давно. В отрасли существует мнение, что имеющиеся меры поддержки не всегда попадают в цель. Для решения этого вопроса необходимо провести инвентаризацию запасов углеводородного сырья, детально оценить существующую систему льгот, выработать предложения о точной настройке механизмов стимулирования, чтобы предоставление льготы давало ожидаемый результат.

Очевидно, что вопросы стимулирования отрасли невозможно рассматривать в отрыве от сложившегося налогового режима, в том числе в связи с налоговым манёвром в нефтяной отрасли. Были совещания у моих коллег, где обсуждалась необходимость определённой корректировки отдельных параметров налогового манёвра. Общая позиция заключается в том, что изменения налогообложения отрасли не должны идти в ущерб ни нефтяным компаниям, ни российским потребителям нефтепродуктов.

Весной этого года у нас уже складывалась непростая ситуация с ценами на топливо. Её пришлось исправлять буквально в ручном режиме. Понятно, что в этом году лимит повышения цен уже выбран и повторения таких событий допустить нельзя. Поэтому необходимо контролировать ситуацию на топливном рынке, причём очень жёстко. В случае если динамика цен станет неконтролируемой, появится угроза их галопирующего роста, нам придётся повысить вывозные пошлины на нефть и нефтепродукты. Как вы знаете, такая возможность законодательством предусмотрена, но рассчитываю, что к этому инструменту Правительству прибегать не потребуется. Рассчитываю, что руководители нефтяных компаний в этом смысле меня услышали.

Уверен, что решения, на которые мы сегодня выйдем (мы договорились, что в ходе сегодняшнего обсуждения по некоторым параметрам цифры сверим), будут помогать динамичному развитию отрасли на годы вперёд.

Давайте обсудим предложения.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 сентября 2018 > № 2733306 Дмитрий Медведев


Китай. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730605 Александр Климентьев

Александр Климентьев: Ускорить СПГ-проекты можно за счет Восточной Сибири.

В условиях растущей конкуренции на азиатских рынках сжиженного газа российским компаниям следует ускорить реализацию дальневосточных СПГ-проектов. Намерение Китая ввести 25-процентные пошлины на американский СПГ пока только угроза, но в случае ее осуществления российские производители получат хороший шанс обойти на быстрорастущем китайском рынке поставщиков из США.

Китай в 2017 г. стал вторым по объемам импортером СПГ в мире. При этом США в 2017 г. обогнали Россию по поставкам сжиженного газа в эту страну и сравнялись с российскими поставщиками на рынке Южной Кореи. Инвестиции Китая должны стать основным источником финансирования проекта «Аляска СПГ», включающего в себя газопровод протяженностью боле 1200 км и завод СПГ в Никиски мощностью 20 млн тонн в год. Запуск производства СПГ на Аляске намечен на 2025 г.

Американский СПГ уже давно заставляет нервничать «Газпром» и других производителей природного газа.

Поставки СПГ с Аляски в танкерах большой вместимости и без необходимости ледовой поддержки могут существенно осложнить перспективы российских СПГ-проектов на Дальнем Востоке – третьей очереди «Сахалина-2», новых проектов «Дальневосточный СПГ» и «Владивосток СПГ», – которые и без того сталкиваются с проблемами.

Главная сложность этих проектов – нехватка газа. Несмотря на реанимацию «Газпромом» проекта «Владивосток СПГ», его планируемая мощность снижена с 15 млн тонн до 1,5 млн тонн в год. Но даже для такого среднетоннажного завода проблема обеспечения газом не решена, в том числе по причине существенного изменения планов по добыче на Южно-Киринском месторождении, оказавшемся под санкциями.

В числе других причин, тормозящих реализацию экспортно ориентированных СПГ-проектов на Дальнем Востоке, – социальные обязательства по газификации Приморья и Хабаровского края, ограниченные возможности газотранспортной системы на Сахалине и газопровода Сахалин – Владивосток, на доступ к которым накладываются корпоративные ограничения со стороны «Газпрома». Хотя «Роснефть» и «Газпром» публично заявили о наличии договоренностей по поставке газа на третью очередь завода СПГ в Пригородном («Сахалин-2»), а FEED третьей очереди прошла государственную экспертизу в 2017 г., решение о ее строительстве до сих пор не принято.

В настоящее время сжиженный газ поставляется в АТР с дфействующего завода «Сахалина-2», начаты поставки с проекта «Ямал СПГ». При этом остается незадействованным потенциал месторождений Восточной Сибири с запасами 2,5 трлн м3.

Кардинально решить проблему нехватки газа для нефтегазохимических и СПГ-проектов в Приморье и на Сахалине можно лишь за счет объединения строящегося газопровода «Сила Сибири» с действующим газопроводом Сахалин – Владивосток.

Необходимо обеспечить доступ к «Силе Сибири» независимых производителей и увеличить добычу газа в Восточной Сибири. Поставщиками по новому маршруту могут выступить компании «АЛРОСА-Газ» и «Ленск-Газ», которые ведут добычу природного газа в Западной Якутии, а также «Сургутнефтегаз», «Роснефть» и ИНК, добывающие попутный нефтяной газ.

Александр Климентьев

Эксперт WWF по СПГ

Китай. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730605 Александр Климентьев


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730603 Елена Корзун

Елена Корзун: Фискальная политика государства настроена на крупных игроков.

С 1 января 2019 г. нефтяную отрасль ждут серьезные изменения. В начале августа текущего года был принят полный пакет законов о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли. О том, к чему готовится сектор независимых производителей и переработчиков нефти, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть», доктор экономических наук Елена Корзун.

«НиК»: Как Вы оцениваете в целом принятый закон о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли, вызвавший в последнее время ожесточенные споры? Как он повлияет на независимых производителей и независимых переработчиков нефти?

– В 2019-2024 гг. будет проведено завершение налогового маневра в нефтяной отрасли. Основная задача этого процесса (кстати, пятого по счету налогового маневра в «нефтянке» с 1994 г.) заключалась в отмене устаревшего фискального механизма вывозных экспортных пошлин и сокращении субсидирования через пошлины российской нефтепереработки, внутренних потребителей нефтепродуктов и стран Евразийского экономического союза.

Ставка экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты будет понижаться поэтапно в течение 6 лет путем умножения действующей формулы на понижающие коэффициенты, и ровно на эту же величину будет ежегодно повышаться НДПИ на нефть и газовый конденсат. При этом сохраняются все действующие льготы по НДПИ и сохраняется льгота по пошлинам для льготируемых объемов нефти.

Что касается нефтепереработки, то отмена субсидирования будет компенсирована через механизм возвратного акциза только для тех НПЗ, которые поставляют на внутренний рынок автобензин 5-го класса и нафту для нефтехимии, заключили или заключат инвестиционное соглашение для осуществления модернизации своих заводов до 2024 г., у кого объем переработки по 2017 г. составил более 600 тыс. тонн, а также для НПЗ, которые попали в санкционный список. В зависимости от географического расположения НПЗ вводятся логистические коэффициенты от 1,05 до 1,5 к возвратному акцизу.

Вот такая «структура-архитектура» закона о налоговом маневре!

«НиК»: Значит ли это, что закон ориентирован на крупных игроков рынка?

– Повторюсь, одной из целей закона о налоговом маневре, идеологом которого был и остается Минфин РФ, было вытеснение с рынка всех простейших нефтеперегонных производств, без анализа их производственного профиля. Однако надо отдать должное нашему отраслевому Министерству энергетики, которое после нескольких совещаний с представителями ряда независимых НПЗ, мониторинга их производственных показателей и анализа инвестиционных программ подготовило предложения по получению независимыми НПЗ «возвратного» акциза. Эти предложения были приняты Минфином (заключение инвестиционных соглашений, логистические коэффициенты, продукция для нефтехимии).

Тем не менее в результате налогового маневра резко ухудшаются экономические условия хозяйствования для НПЗ с объемом переработки менее 600 тыс. тонн в год.

По нашим оценкам, суммарный объем переработки на НПЗ, которые не получат отрицательный акциз, составит порядка 15 млн тонн в год. Велика вероятность, что эти производства уйдут с рынка, а жаль! Сектор независимой переработки очень важен для нормального функционирования рыночных отношений в такой высокомонополизированной отрасли, как «нефтянка».

В целом хочу отметить, что пятый налоговый маневр еще раз со всей ясностью и откровенностью показал, что государство в своей налоговой политике настроено на волну крупных вертикально интегрированных холдингов. Бесспорно, ВИНК – основа отрасли, однако и независимые, в том числе малые нефтедобывающие компании, также являются неотъемлемой частью ТЭК России. Объем добычи этой группы предприятий по итогам 2017 г. составил почти 23 млн тонн, или 4% общероссийской добычи. Независимые компании имеют специфические экономические особенности (отсутствие нефтепереработки, частный характер инвестиций, разработка мелких месторождений и т. д.), которые следует учитывать при проведении налоговой реформы.

Соблюдение интересов всех участников отрасли является ключевым фактором успеха реформ налоговой системы. Это аксиома. Особенно важно государству, как собственнику недр, учитывать интересы независимых недропользователей в свете нынешнего состояния минерально-сырьевой базы страны.

«НиК»: Что означает закон о налоговом маневре для независимых нефтяных компаний?

– Первое. Более 100 нефтедобывающих компаний сектора 70% добываемой нефти продают на российские НПЗ, то есть отмена экспортной пошлины для них обернется прямым увеличением налогового бремени через рост НДПИ. Финансовое положение независимых нефтяных компаний еще более осложнится, их возможности по разработке малых месторождений и ТРИЗов сократятся.

А ведь именно за счет этих месторождений, как я уже не раз говорила, прирастает в основном ресурсная база страны.

Второе. 46% нефти (6,5 млн тонн в год), поставляемой независимыми нефтяными компаниями на внутренний рынок, идет на группу независимых НПЗ. В свете предстоящих изменений на рынке нефтепереработки, в том числе и институционального характера, вопрос о стабильной реализации нефти на внутреннем рынке России для независимых производителей является крайне актуальным. Ведь у независимых компаний нет своих перерабатывающих мощностей.

Третье. Отмена экспортной пошлины снижает инвестиционную привлекательность освоения сложных месторождений в новых регионах добычи, в частности в Восточной Сибири, поскольку льготная ставка по экспортной пошлине отменяется. Дополнительным фактором, создающим еще большую неопределенность в налоговой системе отрасли, является введение режима налогообложения эффективности деятельности. В условиях введения НДД возникает множество рисков, связанных с завуалированным изъятием целевых льгот.

«НиК»: По Вашим оценкам, как изменится пропорция экспорт/внутренний рынок со снижением экспортной пошлины в 2019 г. и ее полным обнулением в 2024 г.?

– Экспорт нефти будет стимулироваться. Как сказал заместитель министра энергетики Павел Сорокин на Московском финансовом форуме 2018 г., нам нужно в ближайшее время монетизировать наши нефтяные запасы, через 20 лет прогнозируется избыток нефти на мировых рынках и цены будут низкие.

Модернизация НПЗ, которая завершится через 5-8 лет, должна привести к тому, что при меньшем объеме поставляемой на внутренний рынок нефти можно будет получать достаточное количество бензинов для покрытия растущего спроса со стороны транспортного сектора. Правительство заявило, что в случае возникновения дефицита топлива на внутреннем рынке готово ввести заградительные экспортные пошлины для увеличения поставок нефти на переработку внутри страны.

«НиК»: Каковы прогнозы по добыче и по реализации инвестпроектов у независимых нефтяных компаний и независимых НПЗ в связи с налоговым маневром?

– Прогноз – дело непростое. В связи с налоговым маневром возрастает налоговая нагрузка, есть опасность того, что налоговая система и дальше будет эволюционировать в сторону усиления фискальных функций и ослабления стимулирующих, без которых, я уверена, невозможно решение стратегических задач отрасли. В том числе будет затруднено освоение малых и труднодоступных месторождений, ТРИЗов. В сложных финансовых условиях многим нашим независимым переработчикам придется реализовать программы модернизации и перевооружения своих предприятий с целью увеличения глубины переработки, искать возможность более широкого привлечения банковских кредитов.

С другой стороны, свойство настоящих предпринимателей – поиск новых эффективных проектов даже в этих непростых условиях. Например, флагман независимых нефтегазодобывающих компаний Иркутская нефтяная компания реализует масштабный и уникальный для России газовый проект на базе Ярактинского нефтегазоконденсатного месторождения. Там уже построена установка комплексной подготовки природного и попутного нефтяного газа, продуктопровод до Усть-Кута и комплекс по хранению и отгрузке сжиженных углеводородов. Продолжается строительство объектов второго этапа – установки комплексной подготовки газа. А в ближайшие 4-5 лет в сотрудничестве с японской инжиниринговой компанией будет сооружен завод полимеров производительностью 650 тыс. тонн полиэтилена в год.

Вы скажете: ну, это большая добычная компания. Сейчас – да. Но свою добычу она начала с объемов 30 тыс. тонн в год, как малая нефтяная компания. Эффективный менеджмент позволил ей даже в условиях экономического и ценового кризиса реализовывать намеченные проекты.

«НиК»: Что Вы думаете о влиянии повышения НДС на независимые нефтяные компании?

– Повышение НДС коснется всего и всех: и производителей, и потребителей – нас с вами. Для всех это дополнительное бремя. НДС всегда ложится на плечи потребителей. Переработка, как потребитель нефти, будет покупать нефть по более высокой цене, которая будет включать уже 20%, а не 18% НДС. Но при продаже нефтепродуктов этот НДС перейдет на потребителя. Цены на топливо вырастут.

Беседовала Мария Славкина

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730603 Елена Корзун


ОАЭ. СФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 13 сентября 2018 > № 2730642 Вадим Яковлев

1-й замгендиректора «Газпром нефти» В. Яковлев раскрывает подробности создания СП с Mubadala Petroleum (ОАЭ) и РФПИ для освоения месторождений Палеозоя.

5 сентября 2018 г «Газпром нефть», Mubadala Petroleum и Российский фонд прямых инвестиций объявили о закрытии сделки и создании совместного предприятия на базе «Газпромнефть-Востока».

Партнеры нацелены на повышение эффективности актива и его дальнейшее развитие, а также на создание технологий рентабельной добычи углеводородов доюрского комплекса в Томской области.

Для любознательных напомним, что Палеозой - это геохронологическая эпоха, которая была перед эпохой Мезозоя, включающая в порядке хронологического возрастания периоды:триас, юра, меловой.

За нефтью приходится забуриваться все глубже, после мела и юры пришел черед триаса, а теперь и Палеозоя Доюрские залежи или Палеозой (см Спецпроект).

Подробнее - о партнерстве с Mubadala Petroleum и РФПИ, причинах образования совместного предприятия и потенциале разработки палеозойских отложений в Западной Сибири - в интервью 1го заместителя гендиректора «Газпром нефти» В. Яковлева:

Каковы причины создания совместного предприятия на базе «Газпромнефть-Востока»?

Можно говорить о новом этапе развития предприятия.

Задачи, которые стояли на предыдущем этапе, - это вовлечение в разработку основной части традиционных запасов и создание газовой инфраструктуры.

В основном эти задачи решены.

И привлечение партнера сейчас позволяет нам ускорить возврат тех инвестиций, которые мы выполнили ранее.

Для нашего же партнера это возможность сразу получать отдачу на их инвестицию, потому что актив генерирует положительный денежный поток.

Почему арабские компании проявляют интерес к сложным геологическим запасам в России?

Российские нефтяные активы показывают очень высокую устойчивость в условиях нестабильной ценовой конъюнктуры.

Я думаю, наши партнеры это увидели и оценили.

Если бы это были легкие запасы, то мы бы включили весь доход от добычи такой нефти в цену сделки.

Они бы заплатили, и в целом это была бы такая игра с «нулевой суммой».

Для того, чтобы объединение усилий партнеров действительно имело смысл, нужно создавать новую ценность.

И в данном случае эти перспективы связаны с вовлечением запасов палеозойских отложений.

Это интересная задача, мы умеем работать на палеозое: на Урмано-Арчинской группе месторождений мы ведем добычу на таких залежах.

Но перспективы гораздо шире.

Как компания оценивает потенциал работы с палеозойскими отложениями?

Потенциал на месторождениях - примерно 20 млн т.

Программа геологоразведки (ГРР), которую нам совместно с партнерами предстоит реализовать, включает в себя бурение 6 поисково-разведочных скважин, а также объем сейсмики, который примерно равен 950 км2.

Совместно с томскими НИИ и ВУЗами мы реализуем программу научно-исследовательских разработок.

После того, как эта программа будет выполнена (а рассчитана она на горизонт ближайших 3х лет), дальше, надеюсь, подтвердив геологические перспективы, мы начнем выполнять:

- задачи повышения эффективности разработки этих запасов,

- поиск наиболее эффективных подходов в управлении разработкой этого непростого вида запасов,

- совершенствования технологий разбуривания этих месторождений.

ОАЭ. СФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 13 сентября 2018 > № 2730642 Вадим Яковлев


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 12 сентября 2018 > № 2730602 Александр Разуваев

Александр Разуваев: Нефть по $70 устраивает всех.

Что ждать в ближайшее время российской нефтегазовой отрасли, рассказал директор аналитического департамента «Альпари» Александр Разуваев

Осень 2018 года сулит мировой экономике большие геополитические потрясения. Проблемы сирийского урегулирования, санкции США в отношении иранского нефтяного экспорта, торговые войны, а также возможное IPO крупнейшей нефтяной компании мира Saudi Aramco не могут пройти незамеченными и для нефтяного рынка. О том, что ждать в ближайшее время российской нефтегазовой отрасли, портал «Нефть и Капитал» расспросил директора аналитического департамента «Альпари» Александра Разуваева.

«НиК»: Некоторое время назад началось массовое обесценивание валют развивающихся стран, в том числе и нефтяных. Что это значит для мировой нефтегазовой отрасли?

– На самом деле, это очень хорошо для бюджета нефтяных стран. В качестве примера можно взять Россию – дешевый рубль, дорогая нефть. Бюджет на этот год был запланирован дефицитным, однако поправки, принятые к нему летом, уже свидетельствуют о профиците. Если курс российской валюты будет в районе 60-67 руб. за доллар, а нефть Urals примерно $72 за баррель, то до конца года дополнительные доходы бюджета России составят более 2,5 трлн руб. Это хороший показатель.

Для падения национальных валют есть разные причины, в том числе и политические. Например, падение национальных валют России и Турции можно объяснить именно политикой. Однако главная фундаментальная причина, благодаря которой обесцениваются национальные валюты, – повышение процентной ставки Федеральной резервной системы США (ФРС США – прим. «НиК»). Это плохо для всех ценных бумаг и валют. С этим надо как-то жить. Экономики крупных, не зависящих только от нефти стран могут нормально развиваться и в таких условиях. В качестве яркого примера опять же можно привести Россию и Турцию.

«НиК»: А как Вы охарактеризуете ситуацию в Венесуэле?

– По отношению к этой стране действует очень жесткий санкционный режим США. Не стоит забывать и о том, что в Венесуэле проведен социалистический эксперимент. И сейчас там очень плохая криминальная ситуация. Вообще, для Латинской Америки это большая проблема, которую в свое время смог решить только очень жесткими методами Пиночет. В нынешних реалиях в такой экономике, как Венесуэла, очень сложно заниматься бизнесом и просто жить.

«НиК»: Не секрет, что ряд западных крупных нефтяных компаний так или иначе остались в России. Ожидаете ли Вы расширения их присутствия или наоборот?

– Хорошо, что они остались. Экономика не должна уступать политике. Но я думаю, что пока не будет никакого движения. Может, в будущем, когда санкции снимут или они серьезно ослабнут, российские и западные компании станут вместе бурить Арктику. Можно ожидать и увеличения их присутствия на Каспии. Недавний визит в Россию президента Азербайджана Ильхама Алиева показал, что Баку и Москва собираются вместе работать над различными нефтяными проектами. Но в будущем стоит ожидать, что свои доли в каспийских проектах получат и западные компании. Однако пока это все упирается в политику, так как геополитическая ситуация очень напряженная и далека от разрешения.

«НиК»: Была информация, что Россия, как ни странно, стала крупнейшим инвестором на Украине. Затронуло ли это нефтянку?

– Россией туда вложено порядка $436 млн, это небольшая сумма даже для Украины. И эти инвестиции не касаются нефтяного сектора. Вообще, важнейшим моментом плана экономической модернизации, который был официально предложен Украине со стороны Евросоюза, является создание производств, завязанных на рынок ЕС. А для этого Украина должна получать порядка €20 млрд иностранных инвестиций в год. Кстати, подобная перестройка экономик проводилась в Польше, Турции и Прибалтике. В Польше и Турции в целом получилось, в Прибалтике, возможно из-за их быстрого перехода на евро, план не сработал. Тем не менее пока Киев за 6 месяцев 2018 г. получил только $1,3 млрд. Даже если он получит еще столько же, в сумме получится $2,6 млрд – это 10% от того, что им нужно. Это свидетельствует прежде всего о том, что, по мнению европейского бизнеса, риски инвестиций в Украину очень велики именно из-за политических моментов.

В России в основном показывают на Восток Украины, но и Венгрия смотрит на свой кусочек, где живут венгры, а Польша – на Львов. И непонятно, что будет. Есть точка зрения, что следующим президентом будет Тимошенко. Но в любом случае инвесторы опасаются вкладывать деньги в эту страну. Для них даже выгоднее инвестировать в Белоруссию. Там жесткие правила игры, есть один президент, с которым, правда, трудно договориться, но если это сделаешь, можно спокойно вести свой бизнес.

«НиК»: Экспорт нефти из Ирана сокращается. Что будет со стоимостью черного золота после введения американских санкций в отношении иранского нефтяного экспорта? Смогут ли США полностью перекрыть экспорт нефти из этой страны?

– «Серый» экспорт нефти из Ирана был всегда, и цены это поддержат. В то, что Иран в ответ может начать боевые действия, я не верю. Поэтому «серый» экспорт так и останется, может быть, частично он даже пойдет через Россию.

Санкции в отношении иранской нефти дадут некоторый плюс к цене, но мне кажется, что нынешняя стоимость черного золота устраивает всех. Заложено повышение ставки ФРС США и ОПЕК+ с увеличением добычи, поэтому цены находятся в некотором равновесии.

«НиК»: То есть Саудовская Аравия все же договорилась с США о стоимости нефти?

– Мне кажется, все договорились. Надо добавить и то, что ближневосточные страны после распада СССР Москву не очень уважали. Из Афганистана вышли, в Чечне вначале вообще не получилось. После участия в Сирии Россия начала завоевывать уважение стран этого региона.

«НиК»: Пойдет ли Саудовская Аравия на IPO Saudi Aramco в этом году или следующем?

– По моему мнению, было бы хорошо. После продажи 5% всегда можно продать еще 5, вплоть до контрольного пакета. Но пока компания не вышла на IPO, она может оставаться непрозрачной. Кроме того, чтобы выйти на IPO, она должна дать данные по запасам. Те данные, что сейчас известны, очень старые, 80-х годов прошлого века. Представители Saudi Aramco сами говорят, что на нее не надо ориентироваться, мы дадим перед IPO цифру по запасам современную. Но пока никто новых данных по запасам не видел и никто не знает, сколько там реально нефти. По закону вся нефть Саудовской Аравии принадлежит королю. У российских компаний есть доказанные запасы, подтвержденные международным аудитом, а с Saudi Aramco все непонятно.

Можно лишь заметить, что Саудовская Аравия пыталась играть доминирующую роль на Ближнем Востоке, но все понимают, что Иран в военном плане намного сильнее. Много денег еще не означает сильную армию и сильное политическое влияние.

«НиК»: Данные по запасам Saudi Aramco могли бы повлиять на стоимость нефти?

– Поскольку нынешняя цифра с 1980-х годов, новая может сильно отличатся. К тому же Ближний Восток – это регион, в котором постоянно идет добыча. Конечно, новая цифра могла бы сильно повлиять на рынок.

«НиК»: Ожидаете ли вы роста сланцевой добычи в США? Этот сектор нефтедобычи находится в лучшем финансовом состоянии, чем прежде?

– Цена на нефть сейчас достаточно комфортная, в том числе и для сланцевых компаний США. Однако есть мнение, что очень большой объем «плохих» долгов в американской экономике у компаний нефинансового сектора, в том числе и нефтяников. Пока сланцевые компании рефинансируются, но с повышением ставки ФРС происходит рост стоимости обслуживания долга. Поэтому вполне возможно, что повышение ставки спровоцирует кризис для этих компаний. Но это касается всего реального сектора американской экономики. Кроме того, Дональд Трамп в целом не очень предсказуемый политик.

«НиК»: Произойдут ли какие-то изменения политики США в отношении нефтяного рынка после выборов в Конгресс?

– Не думаю. Мы можем делать ставки на то, досидит ли Трамп до конца своего срока, потому что он не очень адекватный президент США, по крайней мере в вопросах экономики. Например, в одном из своих последних заявлений он сказал, что США хотят выйти из ВТО. При этом Соединенные Штаты – второй экспортер в мире. Если они это сделают, им придется со своими основными торговыми партнерами – ЕС и Китаем – договариваться отдельно. В этом случае глобальная экономика начинает разрушаться мгновенно. Американцы после Второй мировой войны выстраивали систему глобальной экономики именно под себя, грамотно и обычно мягко, а тут пришел президент, который решил все это разрушить в силу своего понимания мира.

«НиК»: Могут ли антироссийские санкции повлиять на возможности РФ по экспорту углеводородного сырья?

– Нет, не могут. И с нефтью, и с газом все будет нормально.

«Северный поток – 2» и «Турецкий поток» будут работать. Более того, я думаю, что вне всякой политики не будет транзита через Украину. В этой стране очень большой износ ГТС, риск техногенной катастрофы очень высок.

Хотя считается, что останется небольшой транзит – 10 млрд куб.м. Но если у тебя угроза разрушения газотранспортной системы, вряд ли кто-то захочет пойти на такой риск.

«НиК»: Что ждет российский внутренний рынок нефтепродуктов, если осенью мировые цены на нефть еще вырастут? Есть мнение, что с рынка уйдут независимые компании, владеющие НПЗ и АЗС.

– Я эти разговоры слышу, сколько живу. Нефть была за $100 за баррель очень долго, и был сильный рубль. Сейчас рубль в любом случае слабый, но я думаю, что принципиально ничего не изменится. Просто крупные нефтяные компании получат дополнительный рост прибыли. «Роснефть» дивиденды увеличила в 4 раза, и, скорее всего, по итогам года они заплатят за второе полугодии больше, чем за первое. Слабый рубль и дорогая нефть – хорошая прибыль.

«НиК»: Почему растет стоимость бензина? Из-за подорожания нефти или по другим причинам?

– Во-первых, российская экономика вернулась к росту, то есть растет потребление нефтепродуктов. Во-вторых, всегда надо сравнивать внутренний рынок и внешний. Если выгоднее экспортировать, то цены на внутреннем рынке растут. Кроме того, присутствует фактор закрытия НПЗ на модернизацию. Это не видно потребителю, но это серьезный фактор для инвестиций в переработку.

«НиК»: Почему, в то время как независимые региональные АЗС кричат о невыгодности своего бизнеса, иностранные нефтегазовые компании расширяют свои сети АЗС?

– Всю жизнь слышу от региональных банков, что им мешает жить Сбербанк. Понятно, что за сильным игроком стоят инвестиции, но ничего страшного я не вижу. Покричать все любят, это элемент пиара.

«НиК»: Минэнерго РФ на днях сообщило, что считает беспошлинные поставки нефтепродуктов в Белоруссию нецелесообразными. Зачем они туда вообще поставлялись, ведь у Белоруссии есть свои крупные НПЗ?

– Нефтепродукты, которые производили два белорусских НПЗ, Новополоцкий и Мозырский, шли на экспорт. Российское горючее поставлялось для нужд белорусского сельского хозяйства. Мне кажется, сейчас было бы правильно попытаться договориться о доли России в их нефтеперерабатывающих заводах, а Белоруссии отдать долю в добыче. В этом случае белорусские НПЗ получили бы полную загрузку своих мощностей. Для президента Белоруссии Александра Лукашенко это было бы лучше. Но с 1 октября Россия ужесточает условия финансирования этой страны, поскольку Москва не всем довольна в отношениях с Минском, в том числе и в вопросах геополитики. При этом в 2019 г. там будут проходить выборы президента, и я не исключаю развития жесткого сценария на переговорах. Однако в любом случае Россия и Белоруссия придут к согласию.

«НиК»: А что будет с Евразийским экономическим союзом?

– Согласно документам, единый рынок должен быть создан к 2025 г. Однако нефть и газ не самое главное в этом объединении. Главное – это рынок труда, и он фактически уже создан. Кроме того, это единая валюта. Если будет введен алтын как единая валюта для Евразийского союза, то он будет очень похож на российский рубль. Возможно, эта валюта будет более сырьевая, потому что Казахстан сырьевой.

Если ввод единой валюты произойдет, то будет как с евро: сначала безнал, а потом наличные деньги. С другой стороны, ходят слухи, что в России пройдет деноминация 1:100, вернется копейка.

«НиК»: В каком состоянии НПЗ Белоруссии? Если их надо модернизировать, то за чей счет?

– На момент распада СССР они были в хорошем состоянии. Считается, что и сейчас это достаточно современные предприятия. В Белоруссии, в отличие от Украины, сохранены стоящие активы.

«НиК»: Правда ли, что белорусский бензин, дизель и даже авиационный керосин после обострения российско-украинских отношений формируют на украинском рынке порядка 80% предложения?

– Думаю, что так и есть. Украина и Белоруссия имеют общую границу, они торговые партнеры. Более того, от Минска до Киева не так далеко. Тем не менее политические разногласия у них присутствуют. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что еще какое-то время назад в Белоруссии был запрет на обмен гривны. При этом рубль, доллар, евро, польские злотые менять было можно. Поэтому у них достаточно сложные отношения.

«НиК»: Экспорт российского СПГ в страны Азиатско-Тихоокеанского региона в январе – августе 2018 г. вырос на 48,2%, до 15 млрд куб.м. Есть ли у России перспективы расширения поставок сжиженного газа?

– Потенциал для роста российских поставок СПГ присутствует. Более того, «Газпрому», когда он закончит свои мегапроекты «Сила Сибири», «Турецкий поток», «Северный поток – 2», надо будет что-то делать. И он наконец-то займется СПГ.

«НиК»: В каком состоянии сейчас американские СПГ-проекты? Могут ли они составить конкуренцию российскому газу?

– Пока для европейского рынка и для «Газпрома» они вообще не являются угрозой. И не только по цене. Европа понимает, что «Газпром» поставляет энергосырье без каких-то претензий. Трамп же американские поставки СПГ, которые еще и будут дороже, пытается совместить с кучей условий: деньги на НАТО и т. д. США – это такой поставщик, который тебе еще постоянно ставит какие-то условия. Российский «Газпром» этого не делает.

«НиК»: Поменяется ли европейский газовый рынок после разграничения Каспия? Сможет ли туркменский газ дойти до ЕС и будет ли он конкурентоспособным на этом рынке?

– Есть Трансанатолийский газопровод из Азербайджана, но пока никаких рисков для «Газпрома» нет – и с точки зрения поставок в Турцию, и с точки зрения поставок в ЕС. По Туркменистану информация очень обрывочна. Ясно, что там сильнейший экономический кризис. В голод я, конечно, не верю, но экономика у них не в лучшем состоянии. Из-за бедности населения в последние годы там стало нарастать распространение радикального ислама. Напомню, что современный радикальный ислам часто «красный», он внедряется под предлогом социальной справедливости. Поэтому сейчас сложно прогнозировать, что будет и с политической точки зрения в этой стране.

При этом для разработки и обустройства новых газовых месторождений Туркменистана нужны иностранные специалисты и инвестиции, своими силами страна этого сделать не сможет. Однако власти страны иностранцев не пускают, даже «Газпром». Поэтому в обозримом будущем туркменский газ вряд ли дойдет до ЕС.

«НиК»: А если деньги найдутся, он может конкурировать по цене с российским газом?

– Нет. Россия уже поставляет в ЕС около 200 млрд куб.м – это очень много. Я не думаю, что туркменский газ составит реальную конкуренцию. Может быть, если «Газпром» там что-то построит и будет покупать туркменский газ, я в это поверю. Но, опять же, «Газпром» туда надо пустить. Российская компания в свою очередь еще посмотрит, идти ли туда из-за больших рисков.

«НиК»: А Китай имеет крепкие позиции в Туркменистане?

– Там никто не может иметь крепких позиций, потому что власть совершенно непонятная и невменяемая. В Туркменистане нет политической стабильности.

«НиК»: А иранский газ может прийти на европейский рынок?

– Сейчас нет, но в перспективе сможет. В Иране крепкая власть, есть свои инженеры. Если политика ЕС поменяется, через Турцию иранский газ может дойти до Евросоюза. Но для этого Европа должна признать Иран торговым партнером. Европа готова это сделать, но пока она еще находится под сильным влиянием Соединенных Штатов. Тем не менее потихонечку Евросоюз начинает из-под этого влияния выходить. Для ЕС, конечно, лучше иметь много поставщиков газа, а не только Россию. Кроме того, Иран готов приглашать иностранных специалистов. В этой стране добыча углеводородного сырья может существовать отдельно от политики.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 12 сентября 2018 > № 2730602 Александр Разуваев


США. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 11 сентября 2018 > № 2730604 Алексис Родзянко

Алексис Родзянко: Приход русских компаний в США возможен в условиях санкций.

Прозвучавшая недавно идея пригласить российские компании в нефтегазовые проекты на Аляске – важный сигнал, свидетельствующий, что интерес американских деловых кругов к сотрудничеству сохраняется и в условиях санкций. Напомню, что санкции в нефтегазовом секторе распространяются на поставку в Россию товаров, услуг или технологий для добычи нефти в Арктике, на глубоководном шельфе и из сланцевых залежей, что не исключает партнерства по другим направлениям. Таким образом, приход российских компаний в проекты на территории США вполне возможен даже в нынешней геополитической ситуации.

Насколько мне известно, российские производители, уже работающие на американском рынке, не испытывают какого-либо давления в связи с санкциями.

Это относится, например, к Трубной металлургической компании – одному из крупнейших поставщиков стальных труб в США.

Новый пакет американских ограничительных мер, вступивший в силу в конце августа, не содержит принципиально новых положений, а потому с формальной точки зрения не должен привести к серьезным экономическим последствиям.

Вопрос в том, как поведут себя ведомства, которые на практике реализуют санкционные ограничения, выдают лицензии на поставку в Россию оборудования и технологий, – не начнут ли они, например, по-иному трактовать понятие «товар двойного назначения».

Для международных нефтяных компаний Россия – важный рынок, присутствие на котором имеет стратегическое значение. Американская торговая палата в России, в которую входит более 500 компаний, помогает своим членам организовать работу здесь в рамках существующих ограничений и минимизировать риски.

Не вмешиваясь в вопросы политики, мы при любой возможности стремимся донести до властей США позицию американских деловых кругов, развивающих бизнес в России. Говорим правительству, что бизнес – это здоровая часть двусторонних отношений, которую необходимо всячески сохранять.

Прим. «НиК»: Первый блок новых американских санкций, вступивший в силу 27 августа, подразумевает запрет на экспорт в Россию товаров, связанных с национальной безопасностью: электронных устройств и комплектующих, в том числе использующихся в авиационной отрасли.

Второй блок планируется ввести спустя 90 дней после первого. Он предполагает понижение уровня дипотношений с Россией, приостановку полетов в США российской госкомпании «Аэрофлот», а также почти полное ограничение экспорта и импорта. Санкции могут быть реализованы, если Россия не предоставит гарантии того, что она не будет использовать химическое оружие в будущем и не согласится на «локальные проверки» со стороны ООН.

Между тем на недавнем 23-м заседании Российско-американского тихоокеанского партнерства (РАТОП) в Анкоридже власти Аляски, а также американские нефтяные компании ExxonMobil и Baker Hughes высказались за участие российского бизнеса в проектах по добыче газа и нефти на территории этого самого северного штата США.

Алексис Родзянко

Президент Американской торговой палаты в России

США. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 11 сентября 2018 > № 2730604 Алексис Родзянко


Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 сентября 2018 > № 2726799 Андрей Ляхов

Михельсон и санкции: чем «Новатэк» раздражает Соединенные Штаты

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Хорошим и очень наглядным примером того, как российские компании приспосабливаются к санкционному давлению, является газовый гигант «Новатэк». Для попадания компании Леонида Михельсона в санкционный список куда больше экономических причин, нежели политических, но это не помешало «Новатэку» запустить свой главный проект «Ямал СПГ»

Нельзя сказать, что санкции, наложенные на российский нефтегазовый сектор в 2014 году, стали для него столь уж новым испытанием. Российская нефтянка уже была объектом санкций в прошлом. В 70-х годах прошлого столетия США ограничивали доступ советского нефтегазового сектора к передовым технологиям в надежде помешать сделке «газ-трубы». Но тогда санкции имели узконаправленный характер, и европейским партнерам удалось значительно уменьшить их эффект, а со временем — почти полностью отменить. С подачи президента Рональда Рейгана США также вводили санкции за строительство газопровода Помары — Ужгород в 1981 году. Впрочем, формальным поводом послужило введение чрезвычайного положения в Польше. Новые санкции затронули электронный и нефтегазовый сектор: американским компаниям было запрещено поставлять в СССР соответствующее оборудование и технологии. Чуть позже было сделано исключение для ряда договоров, заключенных до введения санкций.

Но санкции оказались малоэффективными вследствие большой степени самодостаточности народного хозяйства СССР, успешной работы различных внешнеторговых фирм по приобретению необходимых технологий и техники через третьи страны и собственным научным разработкам. В итоге США и другие западные производители вместо того, чтобы получить реальные деньги за свои изобретения и технологии, столкнулись с нелегальным копированием и теневым совершенствованием передовых решений и устройств. Более того, введенные санкции привели к развитию промышленного шпионажа со стороны СССР и его союзников.

Секторальные санкции, введенных против российского нефтегазового сектора в 2014-2017 годах, в основном направлены на «медленное удушение» российской нефтегазовой промышленности. Так во всяком случае говорится в недавнем докладе Центра исследований в области энергетики Сколково. Признавая, что в краткосрочной перспективе российские нефтегазовые компании полностью адаптировались к санкционному режиму США и до 2020 года сохраняют потенциал роста добычи за счет подготовленных месторождений, авторы утверждают, что в долгосрочной перспективе (после 2025 года) поддержка уровня добычи нефти и газа становится по крайней мере проблематичной. Авторы также считают, что наиболее критичным фактором, сдерживающим рост добычи, является запрет на передачу технологий гидроразрыва пласта («ГРП»), а также ограничения возможностей привлечения внешнего финансирования геологоразведки и цикла ввода месторождений в эксплуатацию.

Есть ряд фундаментальных факторов, ставящих под сомнение эти выводы. Во-первых, американские технологии ГРП не могут быть механически воспроизведены для добычи сланцевых углеводородов в России вследствие разницы в геологическом строении нефтеносных пластов. Во-вторых, технология ГРП отнюдь не нова, широко применялась для самых разных целей в СССР (от погашения пожаров на месторождениях до извлечения газа), который к тому же был первой страной, наладившей промышленную добычу сланцевых углеводородов. Эта добыча была прекращена в Эстонии в 1980 году по соображениям экологической безопасности. И в-третьих, в этом году уже начата экспериментальная добыча сланцевых углеводородов Баженовской свиты с использованием технологий ГРП отечественной разработки. Уже в 2025 году планируется начало коммерческой добычи.

Да и в целом односторонние санкции являются малоэффективными. В начале 1990-х годов Институт Петерсона опубликовал фундаментальное исследование по практике применения односторонних санкций. Его основной вывод — индивидуальные санкции достигают своих целей приблизительно в 13% случаев, и чем дольше они остаются в силе, тем они менее эффективны.

Хорошим и очень наглядным примером того, как компании приспосабливаются к санкционному давлению является газовый гигант «Новатэк».

Как Михельсон создавал «Новатэк»

Само включение «Новатэка» в санционный список США (в 2014 году санкции были наложены на саму компанию, в 2016-ом — на несколько ее «дочек») требует некоторого пояснения. Считается, что «Новатэк» и его основной акционер Леонид Михельсон F 3 попали под санкции (персональные санкции на Михельсона не наложены — в отличие от второго акционера «Новатэка» Геннадия Тимченко F 5. — Forbes) благодаря подозрениям американских спецслужб о близости к руководству страны и лично Владимиру Путину. Но ни история создания компании, ни предпринимательская деятельность Михельсона не наводит на такие выводы любого непредвзятого наблюдателя.

Леонид Михельсон не родился в Ленинграде, не был членом кооператива «Озеро», не «служил, не участвовал, не состоял» ни в каких громких бизнес-процессах 1990-х и начала нулевых. «Новатэк» вырос из строительной группы «Нова» и в отличие от «Итеры» Игоря Макарова F 46 не имел отношений с «Газпромом» и не увеличивал свою ресурсную базу за счет щедрости команды Рема Вяхирева. Имя Михельсона не мелькало ни в деловой, ни в светской прессе до IPO «Новатэка» в 2005 году и было известно в основном газовикам и руководству Ямало-Ненецкого региона. «Новатэк», в отличие от, например, «Сургутнефтегаза», не имел особых отношений с какими-нибудь трейдерами, продавал добываемые углеводороды на внутреннем рынке и не привлекал внимания иностранных инвесторов. Попытка французской Total приобрести 25% компании в 2004 году была заблокирована — по крайней мере формально — ФАС, что было расценено бизнес-сообществом как признак отсутствия у Леонида Михельсона необходимого уровня связей и влияния на федеральном уровне. В отличие от большинства российских нефтегазовых компаний «Новатэк» долгое время не пытался купить активы вне России, да и в ее пределах ограничивался деятельностью в Ямало-Ненецком автономном округе.

«Новатэку» еще и удалось избежать судьбы более «гламурной» «Итеры», которой, при смене управленческой команды в «Газпроме», пришлось расстаться не только с большой частью своих добывающих активов, но и чрезвычайно прибыльной ролью посредника в российско-украинских газовых отношениях. И пока департамент имущественных отношений «Газпрома» собирал разбросанные в 90-е годы активы, выяснял отношения с Евросоюзом и воевал с «Нафтогазом», «Новатэк» активно приобретал новые лицензии, строил инфраструктуру по очистке и транспортировке газа, исправно платил налоги, и занимался консолидацией активов. Ничто в это время не могло навести на мысль об особой приближенности компании и Михельсона к власть имущим.

Первым сигналом о меняющемся весе «Новатэка» и уровне влияния Михельсона стала достаточно запутанная история с приобретением компанией контрольного пакета «Ямал СПГ» в 2009 году. У этой покупки, конечно, была очевидная выгода в виде практического удвоения ресурсной базы с 4,9 млрд в 2008 году до более 8 млрд баррелей нефтяного эквивалента в 2010-м. Но покупка газового месторождения без экономически целесообразного подключения к газотранспортной системе, да еще практически по максимальной оценке имела смысл, только если у «Новатэка» было понимание перспектив развития сегмента СПГ.

До сланцевой революции в США в 2011-2012 годах технология сжижения газа использовалась для транспортировки в основном катарского газа в ЕС и Азию. Газпромовский «Сахалин-2» был в то время единственным российским СПГ-проектом и также был ориентирован на Тихоокеанско-Азиатский рынок. И никаких очевидных признаков того, что сегмент СПГ станет не только наиболее быстрорастущей частью газового сектора, но и будет оказывать значительное влияние на ценообразование, не было.

Умение Леонида Михельсона выбирать правильных партнеров, собирать талантливую команду и работать на перспективу сыграли решающую роль в истории приобретения «Ямал СПГ». Деловая мудрость Михельсона проявилась еще и в том, что приобретение этого актива вывело компанию на федеральный уровень, а появление солидного партнера в лице Тимченко помогло укрепить позиции «Новатэка» и позволило обеспечить экономическую целесообразность проекта за счет получения очень серьезных налоговых льгот. Укреплению деловых позиций и репутации Михельсона также способствовало его умение решать многочисленные проблемы, возникшие в ходе реализации «Ямал СПГ» в непростых условиях начала 2010-х годов. Что особенно выгодно смотрелась на фоне неповоротливости и забюрократизированности «Газпрома».

Тем не менее никаких очевидных поводов для включения в санкционный список «Новатэк» не давал. Одно место в совете директоров и пакет акций гораздо менее блокирующего ни по российскому, ни по американскому законодательству не делают компанию дочерним предприятием. Соответственно, «Новатэк» с юридической точки зрения никак нельзя считать компанией, подконтрольной Геннадию Тимченко, которому принадлежит в ней 23%. Так что утверждения американского Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) о подконтрольности «Новатэка» Тимченко, по всей вероятности, базируются на ничем не основанных слухах. Более того, «Новатэк», чьи акции торгуются на Лондонской фондовой бирже, обязан соблюдать минимальные требования к корпоративному управлению, заключающиеся в обеспечении коллегиальности, прозрачности и независимости деятельности совета директоров. Во всей отчетности именно Леонид Михельсон указан как контролирующий акционер компании, к тому же возглавляющий ее правление.

Демократия против конкуренции

Так что же сподвигло США на введение санкций против «Новатэка»? Ответ в принципе лежит на поверхности — это проекты «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ-2», реализация которых создаст возможность экспортировать до 35,7 млн т СПГ в год в Азию и в Европу по Северному морскому пути и создать конкуренцию американскому СПГ. Кроме этого, по всей вероятности, свою роль сыграли и американские партнеры Игоря Макарова по «Итере», практически вытесненные с российского газового рынка. Очевидно, что и особый налоговый режим этих проектов не мог не привлечь внимания поборников мировой демократии из OFAC. Видимо, перепутав защиту демократии с честной конкуренцией, они решили задушить в зародыше конкурента американским разработчикам более дорогих по себестоимости сланцевых месторождений газа.

Удивительно, но приобретение «Новатэком» регазификационного проекта в Польше в 2016 году не вызвало в польской прессе истерии, обычно возникающей при проявлении интереса российских компаний к любым проектам в этой стране. Еще более удивительно то, что «Новатэку» позволили купить этот проект не только в условиях санкционного давления и ограничений, но и в условиях, мягко говоря, недружественного настроя польских СМИ и гражданского общества по отношению к российскому бизнесу. Польские бизнесмены, знакомые с ходом переговоров, охарактеризовали относительно спокойное отношение польских СМИ к этому приобретению как личное достижение Леонида Михельсона.

«Новатэк», как и все российские нефтегазовые компании, работает под секторальными санкциями уже четвертый год. За это время они существенно сократили зависимость от западного финансирования, сумев привлечь для «Ямал СПГ» финансирование от китайских и японских банков — вдобавок к деньгам, предоставленным консорциумом российских банков. Китайские компании также обеспечили проект буровым оборудованием, а часть финансирования и работ была произведена Total, купившей значительную долю в проекте. А проект «Арктик СПГ-2» заинтересовал не только французов, но и саудовскую Aramco, корейский KOGAS, японские Marubeni и Mitsui, китайскую CNPC, а также немецкую Linde. Мобилизация столь разношерстных партнеров с очень разными интересами и способность сфокусировать их на реализации проекта ставится всеми контрагентами и партнерами «Новатэка» в заслугу лично Леониду Михельсону.

К концу 2017 года «Новатэк» не только сумел увеличить свою ресурсную базу, вернуться в один из индексов Лондонской биржи, запустить проект «Арктик СПГ-2», но и, по иронии судьбы, продать свой первый груз СПГ с Ямала, закрыв потребность в газе в «озябшем» Бостоне (по выражению лондонской Times).

Судя по опыту «Новатэка», «адский законопроект» о жестких санкциях против России, представленный сенаторами США ранее в августе, вряд ли окажет значительное влияние на российскую нефтегазовую отрасль. В нем содержатся предложения по широкомасштабным санкциям, в том числе на товары, услуги, технологии, финансирование и любую помощь, необходимую для обеспечения возможности России добывать сырую нефть и газ.

C 2014 года, как показывает пример «Новатэка», нефтегазовая отрасль сумела переключиться на использование технологий и оборудования собственной разработки и заменила партнеров на компании, готовые работать в России несмотря на санкционные риски. Поэтому, даже если предлагаемые санкции станут законом, их влияние на российский нефтегазовый сектор будет ограниченным. Это является одной из причин того, что российские акции не пострадали от новостей о намерениях сенаторов США ввести более жесткие санкции в отношении Москвы. В Reuters подсчитали, что с момента внесения законопроекта российский рубль потерял 10% стоимости, а акции банков упали на 20%. Однако акции нефтяных компаний выросли на 2%, а по сравнению с предыдущим годом — на 27%. За последние два месяца акции «Новатэка» достаточно стабильно росли в цене, за исключением небольших снижений. Если говорить о цифрах, то цена акций за это время выросла примерно на 27%.

Последние полтора десятилетия наблюдений за «Новатэком» позволяют сделать вывод, что ее выживание и успех в непростых условиях последних лет во многом объясняется личностью самого Леонида Михельсона, которому (в отличие от некоторых собратьев по цеху) еще интересно создавать и строить. Вполне вероятно, что неудачная смена Михельсона (а все российские нефтяники первой постсоветской волны уже далеко не юноши) у руля «Новатэка» может создать гораздо больше проблем для компании, чем санкции США, как бы это парадоксально ни звучало.

Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 сентября 2018 > № 2726799 Андрей Ляхов


Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > forbes.ru, 11 сентября 2018 > № 2726787 Алексей Алексеенко

Удар для любителей нефти: два шага к новой энергетике

Алексей Алексенко

Редактор Forbes

Недавние технологические разработки приблизили использование искусственного фотосинтеза для получения чистой энергии

Сразу две исследовательские группы объявили о серьезных успехах на пути к искусственному фотосинтезу — процессу, при котором вода расщепляется солнечным светом с образованием водорода и кислорода. Водород и кислород при этом образуют эффективное и экологически чистое топливо: при их реакции образуется опять же вода. Немецкие исследователи разработали эффективный катализатор, обеспечивающий разложение воды. Тем временем ученые из британского Кембриджа предложили систему полуискусственного фотосинтеза с использованием отдельных элементов живых организмов.

Почти вся энергия, используемая человечеством, поступает к нам от Солнца (исключение — энергия распада урана, которая идет от другого источника — давно потухших звезд). Именно энергия Солнца заключена во всех видах ископаемого топлива: ее запасли для нас живые организмы прежних эпох.

Живая природа выработала исключительно эффективный способ использовать энергию Солнца — фотосинтез. Прилетевший от Солнца фотон растения и цианобактерии используют, чтобы разбить молекулу воды на кислород и водород. Кислород они тут же выбрасывают, а водород в конечном счете используют для того, чтобы обвешать им молекулу углекислого газа, превратив ее в органику. Эту самую органику, то есть энергию химических связей между углеродом и водородом, человечество и использует, сжигая ископаемое топливо или непосредственно части растений (например, древесину).

Синтез органики из углекислого газа, воды и солнечного света — процесс, который удается растениям так хорошо, что людям нет никакого смысла его копировать: достаточно просто посадить побольше лесов. Однако инженеров очень привлекает другая возможность: если не доводить природный процесс до конца, а остановить его на стадии расщепления воды, можно запасать солнечную энергию в виде водорода и кислорода. Водород и кислород по отдельности выделяют многие микроорганизмы, но вот объединить эти процессы для обеспечения собственной энергетики живая природа не додумалась (она нашла для этого более изысканные и безопасные химические реакции). Между тем такой технологический процесс мог бы многократно покрыть все сегодняшние энергетические потребности человечества.

Йохен Фельдман и Яцек Столарчик из Мюнхена, а также Франк Вюртнер из Вюрцбурга решили важнейшую проблему: как эффективно разделить воду на водород и кислород и не дать им соединиться обратно. Их подход основан на довольно традиционной технологии использования полупроводников. После поглощения фотона в полупроводнике создается пара из электрона и положительно заряженной «дырки». Электрон используется для того, чтобы «восстановить» из воды водород. В прежних инженерных решениях «дырки» старались как можно быстрее удалить из полупроводника с помощью химических реагентов, и таким образом вторая, более медленная часть реакции — «окисление» кислорода «дыркой» — оставалась неосуществленной.

Зачем нам использовать наработки древних растений, если мы сами научимся делать то же, что и они, — только лучше?

Эту проблему и решили исследователи. В их системе две половинки реакции протекают на одной наночастице, хоть и разнесены в пространстве. Наночастицы представляют собой стержни из полупроводника, сульфата кадмия. На концы стержней нанесены частицы платины, которая служит акцептором для возбужденных электронов. Там и происходит реакция восстановления водорода. Тем временем на боковые поверхности стержней нанесен разработанный исследователями катализатор на основе рутения: он обеспечивает исключительно быструю доставку «дырок» к ионам кислорода. Скорость особенно важна, поскольку «дырки» химически активны и быстро разрушают катализатор. В итоге две части реакции катализируются одним типом наночастиц, и происходит полное расщепление воды на кислород и водород в одну стадию.

Ученые из Кембриджа придерживались другого подхода: они объединили в одном дизайне инженерные технологии человека и компоненты природных живых систем. Получившийся в результате процесс преподнес исследователям сюрприз: он позволил использовать энергию солнечного света даже более эффективно, чем это делает природный фотосинтез в растениях.

Преимущества полуискусственного фотосинтеза в том, что для него не нужны дорогие и токсичные катализаторы, ограничивающие возможности полностью искусственных систем, вроде описанной выше. С другой стороны, полуискусственные процессы, возможно, вскоре удастся масштабировать до промышленного уровня.

Авторы использовали молекулярное оборудование природной фотосистемы II, добавив к нему фермент гидрогеназу из водорослей, восстанавливающий протоны до водорода. В природном фотосинтезе ничего подобного не происходит, так как выделяющиеся при расщеплении воды протоны сразу же вовлекаются в другие биохимические процессы. Однако исследователям удалось совместить две биологические реакции, в обычных условиях разобщенные: работу фермента гидрогеназы и расщепление воды фотосистемой II. Оба «живых» компонента фиксировали на фотоаноде, покрытом особым красителем. В результате природный процесс был оптимизирован: вместо кислорода и восстановленной из СО2 органики модифицированный фотосинтез стал давать просто кислород и водород — два вещества, на которых, возможно, будет базироваться «зеленая» энергетика будущего.

Появление на протяжении одной недели сразу двух научных работ, с разных сторон атакующих проблему искусственного фотосинтеза, свидетельствует, что этой технологии, возможно, нам не так уж долго ждать. О том, как это достижение изменит все без исключения промышленные технологии, пока можно только догадываться, но оно несомненно будет означать конец эры ископаемого топлива. Зачем нам использовать наработки древних растений, если мы сами научимся делать то же, что и они, — только лучше?

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > forbes.ru, 11 сентября 2018 > № 2726787 Алексей Алексеенко


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 10 сентября 2018 > № 2726340 Дмитрий Кипа

Санкциям вопреки: как российские нефтяники находят деньги в Европе

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

В условиях санкций ряду компаний удалось получить кредиты под гарантии европейских экспортных агентств, однако на фоне господдержки и займов китайских банков они играют второстепенную роль

В конце августа финансовый директор Uniper Кристофер Дельбрюк заявил, что немецкий энергетический концерн может отказаться от участия в строительстве газопровода «Северный поток — 2» в случае введения новых американских санкций. О подготовке ограничительных мер в отношении компаний-участниц проекта в середине августа сообщала WSJ со ссылкой на бывших и действующих американских чиновников. Если эти сообщения подтвердятся, «Газпром» во второй раз за три года лишится иностранного партнера при реализации крупного инвестпроекта.

Привлечение акционерного капитала

Другим таким партнером должна была стать Shell: в августе 2015 года главный исполнительный директор англо-голландской компании Бен ван Берден заявлял о намерении войти в проект «Сахалин-3», оператором которого является «Газпром». Однако вскоре эти планы сорвались из-за санкций США в отношении Южно-Киринского месторождения Охотского моря. С подобными проблемами столкнулась и американская Exxon Mobil, которая была вынуждена выйти из совместных с «Роснефтью» предприятий (СП), созданных для геологоразведки и нефтедобычи в Карском и Черном морях, — информацию о завершении сделок по покупке долей Exxon Mobil в СП российская компания недавно привела в отчетности за второй квартал.

Эту угрозу пока сумел обойти «Новатэк», попавший в американский санкционный список в июле 2014 года. Санкции не помешали французской Total сначала выполнить акционерные обязательства в рамках строительства СПГ-завода на Ямале, а затем договориться о вхождении в проект «Арктик СПГ-2», покупка 10% в котором была анонсирована в мае на Петербургском международном экономическом форуме. Присутствие Total отчасти можно объяснить характером санкций в отношении «Новатэка», которые не затронули привлечение акционерного капитала. Статус эксклюзивного западного совладельца крупнейших российских СПГ-проектов заставляет Total идти на риск, на который, впрочем, пока не готовы другие европейские компании: покупателем 9,9% в «Ямал СПГ», поиском которых еще до санкций занимался «Новатэк», стал китайский Фонд Шелкового пути, в числе же потенциальных инвесторов «Арктик СПГ-2» фигурируют корейская KOGAS, китайская CNPC и саудовская Saudi Aramco.

Кредиты под гарантии экспортных агентств

Некоторым участникам отрасли также удалось прорвать «кредитное эмбарго», под которое де-факто попали все российские банки и компании, вне зависимости от того, находятся они под санкциями или нет. Не случайно внешний российский корпоративный долг сократился за последние четыре года на треть — c $659,4 млрд в июле 2014 года до $423,3 млрд в июле 2018-го, следует из данных ЦБ. Одной из лазеек остались кредиты, завязанные на контракты с европейскими поставщиками технологического оборудования, гарантии по которым предоставляют зарубежные экспортные агентства.

В декабре 2014 года «Сибур» договорился с консорциумом европейских банков о кредитной линии на €1,575 млрд под контракты с немецкими Linde AG и ThyssenKrupp — проектно-закупочными (EP) подрядчиками установок пиролиза и полипропилена строящегося комплекса «Запсибнефтехим», — соглашение получило гарантии немецкого агентства Euler Hermes. А в сентябре 2015 года под реализацию того же проекта компания привлекла займы еще на €412 млн — гарантом выступило французское агентство COFACE, участие которого могло быть связано с контрактом с Technip (Франция) — EP-подрядчиком установки полипропилена, хотя в отчетности за 2015 год «Сибур» напрямую это не указывал.

Схожим образом поступил и «Нижнекамскнефтехим» (НКНХ), в минувшем мае подписавший кредитное соглашение c Deutsche Bank AG на €807 млн, гарантом по которому также стало Euler Hermes, — средства будут направлены на проект этиленового комплекса мощностью 600 000 т в год, технологическим партнером при строительстве которого выступит Linde AG. Этот инструмент использует и «Новатэк» для своего СПГ-проекта на Ямале: в декабре 2016 года компания привлекла кредит на €750 млн от банка Intesa San Paolo под покрытие COFACE и итальянского экспортного агентства SACE, а в июне прошлого года — займ на €425 млн от Raiffeisenbank, Intesa San Paolo и других европейских банков под покрытие Euler Hermes и EKN (Швеция). Эти займы позволили «Новатэку» не полностью выбирать кредиты китайских банков, заявлял предправления компании Леонид Михельсон, имея в виду финансирование со стороны China Development Bank и China Exim Bank, в 2016 году согласившихся предоставить для «Ямал СПГ» чуть более $12 млрд.

Выпуск еврооблигаций

Еще одним инструментом являются еврооблигации, продажа которых в Европе в 2014 году была запрещена для «Роснефти», «Транснефти» и «Газпром нефти». Их выпуск остается доступным для «Сибура», в сентябре прошлого года разместившего шестилетние еврооблигации на $500 млн по ставке 4,125%. К тому моменту один из акционеров компании — Геннадий Тимченко — уже три года находился под санкциями США. Санкционные риски в той или иной степени повлияли на инвестиционную привлекательность долговых бумаг — по объему размещения и срокам погашения они оказались для «Сибура» менее выгодными, чем средства ФНБ на $1,75, предоставленные в 2015 году в качестве облигационного займа сроком на 15 лет.

Более значимы — но уже в сравнении с европейскими кредитами — средства ФНБ и для «Новатэка», для которого 150 млрд рублей из Фонда были оформлены в виде 15-летних облигаций, привязанных к ставке LIBOR. Еще более важными для компании стали займы китайских банков, на долю которых пришлось свыше 40% общей стоимости «Ямал СПГ» ($12 млрд из $26,9 млрд) и без которых сам проект вряд ли бы состоялся. Второстепенную роль европейские кредиты играют и в финансировании «Запсибнефтехима», тем более что Сибур» частично их заместил займом от Внешэкономбанка на $400 млн, в декабре прошлого года одобренного правительством.

В этом, пожалуй, и заключается основной эффект санкций. Компаниям удается находить лазейки, чтобы привлекать финансирование в Европе, но для них оно не играет ключевой роли.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 10 сентября 2018 > № 2726340 Дмитрий Кипа


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь. Таможня > bfm.ru, 8 сентября 2018 > № 2730651 Алексей Сазанов

Зачем придуман налоговый маневр и как теперь регулировать внутренние цены на бензин?

На эти вопросы в интервью Business FM ответил руководитель департамента налоговой и таможенной политики Минфина Алексей Сазанов

Минфин против предоставления дополнительных финансовых льгот нефтяникам за сдерживание внутренних цен на нефтепродукты. Об этом заявил на Московском финансовом форуме глава Департамента налоговой и таможенной политики Минфина Алексей Сазанов. В интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу он объяснил, для чего вообще был начат налоговый маневр и как теперь происходит формирование цены на бензин на внутреннем рынке.

Наша тема — налоговый маневр. Люди, более сведущие, примерно представляют себе, о чем идет речь. Большинство людей только слышало это словосочетание, но оно прочно увязалось с ростом цен, который начался в 2018 году. В налоговом маневре речь идет о том, что экспортная пошлина постепенно сокращается и будет вообще ликвидирована. А экспортная пошлина — как шлюз между мировым рынком и внутренним. Грубо говоря, если на мировом рынке литр бензина стоит 100 рублей, если вы отправляете за границу, вы должны заплатить 50 рублей экспортную пошлину, внутренняя будет не больше 50 рублей, а остальное — вопрос внутренней конкуренции. Почему-то этот простой механизм решили отменить, налоговую нагрузку перенести на производство в виде повышенного налога на добычу полезных ископаемых, акциза, а теперь боремся с тем, чтобы все-таки с 50 или 45 рублей цена за бензин не доросла до тех 100 рублей, которые там, на внешнем рынке. Зачем? Объясните идею.

Алексей Сазанов: На самом деле на ценообразование на внутреннем рынке влияет не только экспортная пошлина, но и акциз, и НДС. Соответственно, у нас сейчас ставка акциза уже достаточно высокая, она практически в три раза превышает ставку экспортной пошлины, которая оказывала влияние на цену внутреннего рынка. Продолжая эту логику, надо налогообложение производить внутри, поскольку экспортная пошлина искажает ценовой механизм: выгодой от продажи нефти и нефтепродуктов по ценам ниже рыночных могут воспользоваться не только граждане РФ, но и различные компании, которые эксплуатируют этот дифференциал цен, покупая сырье по цене ниже рыночной, потом перерабатывая каким-то образом, либо вывозя его на экспорт с более низкими экспортными пошлинами, либо вообще вывозя его на экспорт под видом товаров прикрытия. Они эксплуатируют этот дифференциал в пошлинах и отправляют эти нефтепродукты на экспорт, зарабатывая на этом существенные деньги.

Вы говорите про Белоруссию в данном случае?

Алексей Сазанов: Я говорю не только про Белоруссию, я говорю про хозяйствующие субъекты внутри России, которые, просто покупая российскую нефть, не поставляя ни тонны нефтепродуктов на внутренний рынок, все эти нефтепродукты отправляли на экспорт и зарабатывали деньги практически из воздуха.

Но они же экспортную пошлину должны были заплатить?

Алексей Сазанов: Некоторые из них могут вывозить нефтепродукт в виде товаров прикрытия, поскольку границы РФ слишком длинные. И сам по себе исторически был заложен дифференциал между пошлиной на нефть и пошлиной на нефтепродукты, чтобы поддержать маржу переработки нефти внутри России. Пользуясь этим, те компании, которые даже не поставляли нефтепродукты на внутренний рынок, отправляли их на экспорт. Когда эта практика приобрела фантастические масштабы, когда мы увидели, что бюджет уже стал терять сотни миллиардов рублей на этом, мы стали задумываться о том, как нормализовать ситуацию. И здесь правильным, взвешенным решением было отказаться от экспортных пошлин, при этом предложить некий альтернативный механизм более адресной поддержки цен на внутреннем рынке. И в данном случае мы предложили демпфирующую компоненту, как раз призванную оказаться тем альтернативным механизмом, который неэффективные субсидии, которые через экспортные пошлины раздавались, изымает, а при этом адресную поддержку, а именно поддержку цен на внутреннем рынке, сохраняет.

Разъясните это абсолютно новое для большинства людей словосочетание «демпфирующий механизм для внутреннего рынка».

Алексей Сазанов: По результатам каждого налогового периода мы будем смотреть, по каким ценам нефтяные компании торговали нефтепродуктами на внутреннем рынке, и если они будут оказываться в том диапазоне цен, который определен на соответствующий налоговый период, им просто будет возвращаться определенная сумма денег из тех дополнительных доходов бюджета, которые в результате налогового маневра бюджет будет получать.

Это кажется довольно сложным процессом с точки зрения администрирования, потому что, во-первых, нужно контролировать, по каким реально ценам компании продают бензин, дизель и прочее на своих многочисленных заправках, во-вторых, сверять, подгонять под какие-то матрицы, насколько они пошли навстречу пожеланиям правительства и держали внутренние цены на достаточной дистанции от внешних. Не кажется все это невероятно сложным? А дальше еще всегда будет происходить торг между компаниями и правительством. Они скажут: на внешнем рынке, посмотрите, как было дорого, а мы здесь вон как дешево продавали, вы нам, значит, помогайте вот в таком объеме. А вы будете говорить: нет, не настолько. С таким ворохом процедур будет комфортно жить?

Алексей Сазанов: Замечу, что акциз уплачивается на НПЗ, и на всю РФ всего 30 нефтеперерабатывающих заводов, и никакого торга не будет.

То есть точка — это НПЗ.

Алексей Сазанов: Конечно. Если вы договариваетесь о цене на НПЗ, то все остальное ценообразование — это отправная точка, и все остальное ценообразование становится более или менее предсказуемым, если определить цену на НПЗ. Поэтому, когда у вас всего лишь 30 хозяйствующих субъектов, которые реально поставляют нефтепродукты на внутренний рынок, на наш взгляд, этот механизм абсолютно рабочий.

У нас эти НПЗ и значительная часть розницы, то есть заправки, в одних и тех же руках. Хорошо, цену на НПЗ они установят пониже, а в рознице, раз она не охвачена таким контролем, установят повыше. Почему нет?

Алексей Сазанов: Вопрос в том, что им осуществляется возврат денег в том случае, если они обеспечивают в оптовом звене цену в том диапазоне, который определен. По поводу того, что розница охвачена теми же владельцами, что владеют НПЗ, это не совсем корректно, потому что более 50% розницы — это как раз независимые АЗС, поэтому там это правило не сработает. Плюс у нас есть биржевые торги, ФАС, которые мониторят всю ситуацию. Это рабочий механизм. С учетом того, что на самом деле этими 30 заводами, по сути дела, владеют семь владельцев, я думаю, что мы можем договориться, тем более у нас с ними диалог есть, и свидетельство тому — текущая ценовая ситуация на внутреннем рынке.

Большинство людей и субъектов бизнеса, прежде всего, интересуют результаты. Тенденция проявилась с начала налогового маневра, затем цену удалось стабилизировать. Сейчас какова ситуация, каков прогноз?

Алексей Сазанов: Я считаю, что никакого влияния налогового маневра на цену на внутреннем рынке пока не произошло. Налоговый маневр начинается со следующего года, его полномасштабное развертывание. Ключевая причина диспаритета цен на внутреннем рынке и на экспорт сейчас — это курс и цена нефти. Цена нефти выросла уже более чем до 75 долларов за баррель, курс сейчас приближается к 70 рублям, это оказывает ключевое влияние на ценообразование на внутреннем рынке, на размер того диспаритета, который сейчас существует.

Раньше эти ножницы решали как раз при помощи размера экспортной пошлины, которую увеличивали. А сейчас это уже не входит в инструментарий.

Алексей Сазанов: Да, поэтому и снизили акцизы, потому что вообще использовать инструмент экспортных пошлин, которые оказывают влияние не только на ценообразование на внутреннем рынке, но и уменьшают прибыльность экспортных поставок, это на самом деле ухудшение ситуации, поскольку технологически и исторически сложилось, что, поставляя, условно говоря, 30 тонн нефтепродуктов на внутренний рынок, 65 тонн нефтепродуктов нефтяные компании вынуждены отправлять на экспорт. Поэтому, когда вы вводите экспортную пошлину, вы снижаете маржу поставок не только на внутренний рынок, но и на внешний рынок одномоментно, что в итоге может привести к полноценному кризису в нефтепереработке. Поэтому, когда мы говорим о поддержке цен внутреннего рынка, акцизы — это более правильный механизм, который позволит избежать доведения ситуации в нефтепереработке до кризиса.

К сегодняшним ценам. В течение этого года какие параметры цен правительство считает приемлемыми для внутреннего рынка, которые, соответственно, готово поддерживать при помощи тех механизмов, которые у него теперь есть?

Алексей Сазанов: Я не могу отвечать за все правительство. Моя личная позиция, что темп роста цен на внутреннем рынке не должен быть выше инфляции.

Значит, основной механизм — демпфирующий, то есть в том числе возврат денег, недополученной прибыли от эффективности экспорта, которая могла бы быть. Как мы уже читали и слышали, уже возникают споры и конфликты. Нефтяные компании говорят, что держат цены в таком-то диапазоне, теряют от того, что не поставляют на внутренний рынок, требуют больше возврата себе средств в рамках этого демпфирующего механизма. Какова ваша оценка ситуации, надо на это идти или не надо?

Алексей Сазанов: Спор на самом деле не вокруг самого демпфирующего механизма, а вокруг того, как распределить то бремя по ценам ниже экспортных цен поставок на внутренний рынок между нефтяными компаниями и государством. Нефтяные компании говорят, что хотят стопроцентной компенсации, мы говорим, что, как можно видеть из финансовых отчетов компаний, у них сейчас ситуация аномально хорошая: прибыльность растет в два раза, свободный денежный поток увеличился в 2,5 раза. И в таких условиях мы полагаем, что нефтяные компании могут разделить это бремя с государством. Наше понимание, что 50 на 50 — это справедливое распределение. Сегодняшние параметры демпфирующей компоненты распределяют это бремя — 55 в сторону государства, 45 в сторону нефтяных компаний. Мы считаем, что это оправданно и ничего менять не нужно.

Вы уже и раньше сказали и сейчас повторили, что действительно сейчас даже для всей последней экономической истории уникальная ситуация, когда и нефть очень дорогая, и рубль очень дешевый, 5-6 тысяч рублей за баррель в России нефть не стоила никогда. Действительно, у нефтяных компаний уникальное сочетание двух факторов. Как вы думаете, надолго ли это, может быть, вообще надо как-то привыкать и брать это за норму, но опять переоценивать всю нашу систему?

Алексей Сазанов: Я считаю, что мы пообещали стабильность налоговой системы на ближайшие пять-шесть лет. Я думаю, что нам надо придерживаться этого тезиса, чтобы не подорвать доверие бизнеса к той экономической политике, которую мы проводим.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь. Таможня > bfm.ru, 8 сентября 2018 > № 2730651 Алексей Сазанов


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 сентября 2018 > № 2724566 Михаил Крутихин

Колосс на глиняных ногах. «Газпром» стоит дешевле «Новатэка»

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Частная российская компания «Новатэк», крупнейшими акционерами которой являются миллиардеры Леонид Михельсон и Геннадий Тимченко, впервые опередила по рыночной стоимости газового гиганта «Газпром», контрольный пакет которого находится в руках государства

Что происходит с рыночной стоимостью «Газпрома»? Почему капитализация газового монополиста, на зависимость от которого не перестает жаловаться половина Европы, так и не выросла до обещанного триллиона долларов? Как получилось, что другая российская компания, у которой добыча газа едва дотягивает по объему до 13% от объемов добычи у «Газпрома», стала обгонять ее на биржевых торгах по капитализации?

Действительно, 6 сентября управляемый государством «Газпром» впервые был оценен биржевыми игроками ниже, чем «Новатэк», находящийся в частной собственности (в том числе иностранной). Превышение пока выглядит небольшим: в моменте торгов капитализация «Новатэка» составляла 3,497 трлн рублей, а «Газпром» оценивался в 3,494 трлн рублей, но сам факт не может не настораживать. Более того, все выглядит так, будто мы имеем дело не с сиюминутным явлением, но с долгосрочной тенденцией.

Успех акций «Новатэка» оправдан. Компания давно зарекомендовала себя как эффективный и прибыльный экспортер газового конденсата, а сейчас вышла на новые рубежи. В ближайшее время она выведет на запланированную мощность уникальный проект «Ямал СПГ», став крупнейшим в России производителем и экспортером сжиженного природного газа (СПГ) — товара, которому на глобальном газовом рынке принадлежит будущее. Этот гибкий бизнес намного перспективнее и конкурентоспособнее, чем ограниченные по географии трубопроводные поставки, на которых специализируется «Газпром». (У «Газпрома» есть контрольный пакет в первом российском проекте СПГ на Сахалине, но только потому, что ему удалось «отжать» эту долю у иностранных участников проекта под мощным административным давлением.)

«Новатэк» смог доказать на деле, что проект осуществим, несмотря на арктические условия, высокую стоимость, технологические проблемы, а также первоначальное нежелание кредиторов связываться с попавшими под американские санкции бизнесменами. Проект привлек французскую Total и двух китайских участников: Китайскую национальную нефтегазовую корпорацию (CNPC) и Фонд Шелкового пути. Помогла солидная финансовая помощь из российского Фонда национального благосостояния, а также беспрецедентно льготные налоговые условия, созданные для проекта руководством России.

Внимание инвесторов к этой компании объяснимо. «Новатэк» имеет все шансы сохранить привилегированное положение в России и претендовать на новые льготы. В глазах Кремля он играет чрезвычайно важную геополитическую роль. Компания не собирается ограничиваться «Ямалом СПГ». В ее планы входит широкая экспансия в Арктике, на освоение которой у российского руководства есть далеко идущие планы. Она начинает подбор иностранных партнеров для нового проекта — «Арктик СПГ-2» на Гыданском полуострове (Total уже приобрела в нем 10% долю, и список других возможных участников охватывает компании из Китая, Японии и даже Саудовской Аравии). На очереди проекты «Арктик СПГ-1» и «Арктик СПГ-3», где идет разведка и оценка газовых запасов.

Для арктических проектов «Новатэк» строит в Белокаменке под Мурманском центр строительства крупнотоннажных морских сооружений (ЦСКМС), а на Камчатке — терминал по перевалке сжиженного газа из судов ледового класса, проходящих по Северному морскому пути, в океанские суда-газовозы. Этот терминал может в будущем превратиться в торговую площадку для реализации газа по всему Азиатско-Тихоокеанскому региону и даже в хаб, где будет формироваться региональный индекс цены на газ.

В Кремле, судя по всему, осознали, что обустройство Севморпути и экономическое развитие Арктики невозможно без таких инновационных проектов и без инициативы частного бизнеса, способного привлечь иностранных инвесторов и иностранные технологии. «Газпром» при всей его величине проявил себя как крайне неповоротливый и чудовищно затратный монстр, которому нельзя поручать дела таких масштабов и сложности. Его многочисленные проекты в области СПГ показали полную несостоятельность: от Штокмана до Владивостока и от Харасавэя на Ямале до Балтики. Поэтому в качестве пионера освоения Арктики и был выбран «Новатэк», что не преминули заметить потенциальные инвесторы.

Имея мощность нацеленных на европейский рынок газопроводов, вдвое превышающую объемы экспорта, «Газпром» пошел на колоссальные затраты на прокладку новых труб. Для двух инфраструктурных проектов на Балтике — «Северный поток — 1» и «Северный поток — 2» — проложили новый газотранспортный коридор с Ямала, хотя компания могла экономно и эффективно использовать для этого уже имеющиеся мощности, которые обслуживают умирающие гигантские месторождения на севере Тюменской области. По оценке американского журнала Russian Petroleum Investor, сделанной еще в 2000-2002 годах на основании данных «Газпрома», стоимость нового коридора Бованенково — Ухта — Торжок — Балтика достигает $44 млрд.

По существу, компания потратила эти средства только для того, чтобы «наказать» Украину, сократив транзит газа по ее территории. Никакого экономического смысла в этих проектах не было, как не было смысла и в «Южном потоке» (ныне — «Турецкий поток»), на который «Газпром» тоже потратил больше $17 млрд, не располагая ни гарантированным рынком в Южной Европе, ни разрешениями регуляторов Евросоюза на такую инфраструктуру. Больше 500 км уже уложенных труб «Газпром» сейчас выкапывает за дополнительную плату тем же подрядчиком.

Широко разрекламированная «Сила Сибири», как показывают расчеты газпромовских плановиков, не оправдается экономически и через 30 лет. Выйти на проектную мощность 38 млрд кубометров в год этот газопровод сможет не раньше 2028 года, да и то если в дополнение к якутскому месторождению Чаянда «Газпром» быстро добавит запасы Ковыкты в Иркутской области, освоив это месторождение и проложив дополнительно 800 км труб по тайге и сопкам.

Построенный непонятно зачем и практически бездействующий газопровод Сахалин — Хабаровск — Владивосток дополняет картину. Работает одна компрессорная станция из заложенных в проект двенадцати. С одного конца нет газа, с другого — потребителей.

Следуя не интересам акционеров, а политическим указаниям из Кремля, компания потеряла крупнейшего своего клиента — Украину, которая в 2006 году закупала в России 59 млрд кубометров газа. А другие клиенты в Европе идут сейчас на дополнительные затраты, чтобы обеспечить себе альтернативные маршруты получения газа: «Газпром» уже несколько раз по политическим причинам перекрывал или сокращал объемы поставок в периоды пикового спроса. Непредсказуемость «Газпрома» — самый опасный фактор для энергобезопасности Евросоюза.

Компания с такой стратегией развития и такой деловой репутацией не может считаться перспективным объектом для вложения денег. Отсюда и низкая рыночная капитализация. Если семь лет тому назад она доходила почти до $370 млрд, то сейчас стоимость монополиста упала до $51 млрд.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 сентября 2018 > № 2724566 Михаил Крутихин


Россия. США. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 августа 2018 > № 2711804 Дмитрий Кипа

Смена приоритетов: как санкции влияют на бизнес «Газпрома»

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Вне зависимости от судьбы «Северного потока — 2» в ближайшие годы компания будет вынуждена переориентироваться с трубопроводных на СПГ-проекты, потенциал которых также ограничен санкциями США

В последний вторник августа совет директоров «Газпрома» обсудит влияние на компанию западных санкций. В отличие от «Новатэка», своего основного конкурента на российском газовом рынке, монополия не попала в санкционный список США. Однако ряд мер, одобренных американскими регуляторами и Конгрессом, негативно отразился на ее ключевых проектах.

Санкции и СПГ-проекты

В августе 2015 года Бюро промышленности и безопасности Министерства торговли США внесло Южно-Киринское месторождение Охотского моря в список компаний и лиц, в отношении которых действует специальный экспортный контроль. Поставка любого американского оборудования для этого месторождения была запрещена, что отразилось на планах «Газпрома» по его освоению — вести его компания собиралась с помощью подводных добычных комплексов, ведущими производителями которых являются американские General Electric, FMC Technologies и One Subsea. Их продукция была включена «Газпромом» в список технологий для импортозамещения, однако найти им альтернативу пока не удалось, из-за чего монополия была вынуждена сдвинуть сроки ввода Южно-Киринского в строй. До внедрения санкций компания рассчитывала сделать это в 2019 году, теперь же в ее официальном справочнике «Газпром в цифрах» фигурирует 2023-й.

Изменилась и датировка проектов по производству сжиженного природного газа, сырьевой базой для которых должно было стать Южно-Киринское — третьей очереди СПГ-завода «Сахалина-2», ввод которой «Газпром» перенес с 2021 года на 2023-й, и проекта «Владивосток СПГ», который не только не был введен в заявленный первоначально срок (2018 год), но и переформатирован из крупнотоннажного в малотоннажный: его заявленная мощность была снижена с 10 млн до 1,6 млн т.

Трубопроводные проекты: бремя одиночного финансирования

Другим значимым для «Газпрома» документом стал Закон о противодействии врагам Америки с помощью санкций (CAATSA), который наделил президента США правом вводить санкции против неамериканских компаний и лиц, инвестировавших в строительство российских нефте- и газопроводов более $1 млн единовременно или свыше $5 млн в год. Это осложнило реализацию «Северного потока — 2», который и без того встретил сопротивление в Европе. Сначала польский антимонопольный регулятор заблокировал вхождение в капитал Nord Stream 2 (оператора проекта) англо-голландской Shell, австрийской OMV, французской Engie и немецких Wintershall и Uniper, а затем датский парламент принял поправки к закону «О континентальном шельфе», предоставившие министерству иностранных дел право блокировать строительство трубопроводов в территориальных водах страны, исходя из соображений национальной безопасности.

Это во многом объясняет, почему Дания до сих пор не согласовала заявку на маршрут прокладки «Северного потока — 2», поданную «Газпромом» в январе, хотя это уже сделали Германия, Швеция и Финляндия — все остальные зарубежные страны, по территории которых пройдет трубопровод. В конце июня датский премьер Ларс Расмуссен призвал вынести согласование «Северного потока — 2» на общеевропейский уровень, отметив, что Дания не может самостоятельно решить этот вопрос. Тем самым он подчеркнул политическую подоплеку проекта, конечная судьба которого будет во многом зависеть от того, пойдет ли ЕС наперекор США, которые пытаются убедить европейских союзников отказаться от планов строительства «Северного потока-2», о таких попытках заявлял, в частности, госсекретарь Майкл Помпео в ходе июньских слушаний в Сенате.

Ситуация усугубляется планами администрации президента США ввести санкции против «Северного потока — 2», о которых на днях сообщила The Wall Street Journal. Ключевая развилка — в степени жесткости решения: затронет ли оно лишь трубопроводных подрядчиков «Газпрома», и так присутствующих в санкционном списке, или же в него попадут европейские партнеры монополии, которые в апреле прошлого года обязались профинансировать половину из общей стоимости проекта в €9,5 млрд. Во втором случае «Газпрому», возможно, придется в одиночку нести бремя расходов Nord Stream 2, затраты которой к началу лета достигли €4,5 млрд, такие данные в июне приводил финансовый директор проектной компании Пол Коркоран. Впрочем, к подобному сценарию «Газпрому» не привыкать, ведь «Турецкий поток» стоимостью $7 млрд он строит за счет собственных средств.

Сужающееся окно возможностей

Вне зависимости от исхода спора вокруг «Северного потока — 2» уже действующие санкции могут вынудить «Газпром» изменить структуру инвестиционной программы, ключевым приоритетом которой в последние годы являлись трубопроводные проекты. Под вопросом в первую очередь окажется «Северный поток — 3», возможность строительства которого ранее не исключал Алексей Миллер.

Поэтому после ввода в строй «Турецкого потока» и «Силы Сибири», намеченного на конец 2019 года, компания может переориентировать капиталовложения на СПГ-проекты — не только на упомянутый «Владивосток СПГ», судьба которого отчасти зависит от перспектив освоения Южно-Киринского месторождения, но и на «Балтийский СПГ», заявленный еще в 2013 году и до сих пор остающийся на бумаге. Чуть больше года назад «Газпром» и Shell договорились начать технико-экономические исследования по проекту и создать совместное предприятие, которое будет вести в Усть-Луге строительство завода планируемой мощностью в 10 млн т сжиженного газа в год. Там же монополия собирается построить газохимический комплекс, в состав которого войдут мощности по переработке 45 млрд куб. м газа и производству 1,5 млн т полиэтилена в год.

Выход — в контроле над издержками

Такое решение выглядит логичным, учитывая проблемы с сырьевой базой третьей очереди СПГ-завода «Сахалина-2» и удаленность от экспортных рынков Новоуренгойского ГХК — еще одного газохимического проекта «Газпрома», сроки завершения которого компания не единожды переносила, в последний раз остановившись на 2021-м. Однако у этого решения есть и недостатки, главный из которых — высокое транспортное плечо до азиатского рынка, который в ближайшие годы будет оставаться локомотивом потребления сжиженного газа и базовых нефтехимических продуктов. Так, на Китай до 2021 года придется почти половина прироста глобального спроса на полиэтилен — 10 млн и 21 млн т, как следует из прогноза IHS, в то время как на европейском полиэтиленовом рынке будет сокращаться дефицит — с 2,3 млн и 2,4 млн т в 2017 и 2020 годах соответственно до 0,23 млн т в 2027-м, по оценке S&P Global Platts. То же самое касается и рынка СПГ, где с июля 2017 года по июль 2018-го страны Северо-Восточной Азии нарастили потребление на 23,3% (до 253,9 млн т), тогда как Европа — лишь на 4,9% (до 65,1 млн т), согласно данным Thomson Reuters.

В этих условиях рентабельность новых проектов «Газпрома» будет зависеть от способности контролировать издержки, что хорошо видно на примере «Новатэка», который с момента принятия инвестиционного решения по «Ямалу СПГ» не пересматривал его общую стоимость ($26,9 млрд). Снижение доступности европейских кредитов вынудило главного акционера проекта сдерживать расходы и вводить мощности до наступления контрактных обязательств по продаже газа, чтобы продавать его на спотовом рынке и получать дополнительную экспортную выручку для скорейшей компенсации понесенных затрат. Время покажет, пойдет ли таким путем «Газпром».

Россия. США. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 августа 2018 > № 2711804 Дмитрий Кипа


Россия. Саудовская Аравия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 22 августа 2018 > № 2709330 Андрей Ляхов

Перейти Рубикон: как компании готовятся к закату нефтяной эры

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Сектор ископаемого топлива играет важную роль в экономике многих стран. Будущее многих государств зависит от того, как долго он просуществует и сохранит свои позиции. Однако даже эти страны, например Саудовская Аравия, понимают неизбежность превращения ископаемого топлива к концу нынешнего века во «вспомогательный» источник энергии

Мир трансформируется в общество, которое будет потреблять меньше ископаемого топлива. Этому немало причин, но основная — обеспокоенность состоянием окружающей среды. Никто не рассчитывает, что процесс трансформации пройдет быстро и легко. Предстоит решить немало проблем еще до того, как уголь поэтапно, но полностью будет выведен из энергетической цепочки. Чтобы отказаться от использования ископаемого топлива как источника энергии, нужны кардинальные научно-технические открытия, которые сделают электричество и другие виды топлива экономически выгодной альтернативой ископаемому топливу.

Значит, ископаемое топливо еще будет использоваться в коротко- и среднесрочной перспективе, а может, и дольше. Но, судя по растущему интересу к разработанным еще в СССР самолетам на низкотемпературном топливе и появившимся совсем недавно электромобилям Tesla, для ископаемого топлива свет в конце тоннеля уже не забрезжит.

Сектор ископаемого топлива играет важную роль в экономике многих стран. И будущее не одного государства зависит от того, как долго просуществует и сохранит свои позиции именно этот сектор. Однако даже эти страны (ярчайший пример — Саудовская Аравия) понимают неизбежность превращения ископаемого топлива к концу нынешнего века в большой (а по некоторым мнениям, незначительный), но все же «вспомогательный» источник энергии.

К тому же сектор ископаемого топлива — это один из главных мировых работодателей, обеспечивающих рабочими местами более 100 млн человек в разных странах мира. А еще это стимулятор для научных исследований в различных направлениях (от геофизики до спутниковой визуальной разведки) и «кошелек» для финансирования ряда масштабных программ рационального использования природных ресурсов. Кроме того, сектор занимает второе место в мире по уровню прибыльности (после производства и продажи пива).

И поэтому невозможно просто так сдать позиции и постепенно уйти в небытие, как старый круизный лайнер, отмеченный в свое время «Голубой лентой». Придется либо адаптироваться к новой макроэкономической ситуации, либо исчезнуть. И чем быстрее выяснится, какой путь избран, тем легче пройдет сам процесс трансформации.

Большинство производителей углеводородов осознают, что нужно меняться и приспосабливаться к новым реалиям. В последние три-четыре года некоторые крупные производители углеводородов стали включать в свои ежегодные отчеты заявления о «социально-экологической ответственности» и «трансформации» и создали на корпоративных веб-сайтах отдельные страницы, на которых делятся своим видением будущего. Компания Royal Dutch Shell пошла еще дальше и опубликовала полный «Отчет о трансформации энергетики» (Energy Transition Report) (далее — «отчет»), в котором изложено ее видение будущего и описан процесс трансформации, позволяющий компании и дальше обеспечивать энергией общество, не использующее ископаемое топливо.

Игры в новую энергетику

Shell начала поигрывать в то, что в отчете названо «новой энергетикой», с середины девяностых. Сегодня компания тратит около $1-2 млрд в год на новую энергетику и намерена существенно увеличить капиталовложения в это направление в будущие годы.

И хотя отчет кажется несколько оторванным от реальности и вызывает ряд опасений в отношении инвестиционной стратегии Shell, в нем изложены веские доводы в пользу диверсификации, например низкий уровень разведки нефтяных и газовых месторождений. К тому же отчет вполне вписывается в картину формирования мнения Shell о неизбежности исчерпания запасов и ресурсов ископаемого топлива. Главный геолог Shell М. Кинг Хабберт сформулировал концепцию «пика нефти», и с конца пятидесятых Shell, следуя тенденции, начало которой заложил в 1919 году главный геолог Геологической службы США (US Geological Survey Society) д-р Дэвид Уайт, регулярно публикует материалы, предрекающие конец сектору добычи ископаемого топлива.

Эта точка зрения подкрепляется предложенной в 2006 году математической моделью, опубликованной Королевским научным обществом в материале под названием The future of oil supply («Будущее нефтяных ресурсов»), и рядом более ранних исследований. Чтобы сохранить показатели разведки как минимум на прежнем уровне, нефтяным компаниям нужно заниматься разведкой и разработкой новых месторождений. В мире пик открытия новых месторождений углеводородов пришелся на начало семидесятых, но по мере открытия новых солидных месторождений темпы разведки снижались. Зато новые технологии дают возможность экономически эффективной добычи ресурсов, которые до недавнего времени списывали со счетов как неизвлекаемые.

Отказ от убыточных активов

В послужном списке Shell в последнее время немало свидетельств тому, что компания приспосабливается к новым тенденциям и не боится кардинальных изменений. За последние годы компания добилась серьезных изменений, открывающих перспективы на будущее, даже если она останется производителем углеводородов. Компания избавилась от своих участков в районе сланцевого месторождения Игл Форд, как только поняла, что это бездонная бочка для инвестиций.

В 2014 году Shell решила пожертвовать $2 млрд и продала нефтегазовый комплекс Катарина вместо того, чтобы и дальше использовать его себе в убыток.

Компания отказалась от планов по строительству завода по переработке газовой фракции в жидкость (GTL-технология) в штате Луизиана, справедливо оценив, что потенциальные доходы от такого завода не позволят окупить капитальные затраты на его строительство с нуля, учитывая цены на газ в долгосрочной перспективе. В ближайшее время цены на газ, производимый по GTL-технологии, скорее всего, сохранятся на низком уровне, поэтому потребуется не один десяток лет, чтобы окупить расходы на строительство подобного завода. К этому вопросу Shell подходит с осторожностью, ориентируясь на опыт южноафриканской компании Sasol, потратившей несколько лет и значительные суммы на изучение потенциальных возможностей продуктов, производимых на основе GTL-технологий, в США.

Свои нигерийские активы Shell тоже продала и теперь активно ищет покупателей на расположенный в Европе завод по производству смазочных материалов. Все это вполне вписывается в стратегию оптимизации ресурсов и, безусловно, идет на пользу компании с точки зрения экономической целесообразности. Возможности для оптимизации появились благодаря открытию Shell в 2010–2016 годы нескольких серьезных месторождения и росту доходов от проектов, реализуемых Shell в России.

Мировые прогнозы

Единственное, что вызывает массу всевозможных вопросов в отношении объявленного Shell общего курса, — это довольно громкая реклама своих планов по превращению в производителя энергии из возобновляемых источников. Когда громко трубят о таких инициативах, разобраться в них следует довольно скрупулезно и с определенной долей здорового скептицизма. Презентация Shell, в которой представлены материалы о изменении мирового спроса на энергию и планах компании по адаптации к этим изменениям, нуждается в некоторой расшифровке: нужно очистить истинное содержание от идеологической мишуры, используемой для прикрытия истинной сути и придания ей приемлемой формы, не подчеркивающей скрытых противоречий.

В основу отчета положено предположение о том, что к 2070 году ископаемое топливо составит лишь очень небольшую часть в общей структуре энергоресурсов, а основной спрос к этому моменту будет приходиться на энергию из возобновляемых источников.

В отчете отмечено, что страны Северной Америки и Европы к 2070 году почти не будут использовать ископаемое топливо, притом что сегодня все они в значительной мере зависят от него, а очевидных альтернатив пока не существует. Еще одно, довольно неоднозначное, предположение заключается в том, что во всех странах мира сохранится прежний спрос на энергию. Остальные же прогнозы по отрасли предрекают, что к 2070 году в Азии спрос на энергию удвоится. В отчете высказано предположение о том, что спрос на энергию в целом останется на прежнем уровне, но при этом спрос на ископаемое топливо уменьшится вдвое по сравнению с уровнем 2017 года.

Прогнозы по Африке еще более расплывчаты и противоречивы. Как заявляется, несмотря на удвоение населения Африки приблизительно раз в 35 лет и на сегодняшний низкий уровень ВВП/дохода на душу населения около $1800, африканские страны все же смогут развиваться без существенного увеличения потребления ископаемого топлива.

Сегодня страны Африканского континента, население которых составляет более миллиарда человек, потребляет в сутки менее 4 млн баррелей сырой нефти, то есть приблизительно одну пятую от общего объема потребления нефти-сырца в США. К 2070 году, когда численность населения возрастет ориентировочно до 3-4 млрд человек, судя по сегодняшним тенденциям, спрос африканских стран на нефть сократится. Иными словами, жители Африканского континента к 2070 году будут разъезжать в основном на электромобилях, несмотря на то, что на сегодня это достаточно дорогой вид транспорта. И конечно же, для заправки этих электромобилей будет использоваться энергия, производимая солнечными батареями или из других возобновляемых источников. То, что сегодня почти в 20 африканских странах ВВП/доход на душу населения составляем менее $1000, не стоит рассматривать как препятствие для перехода на самый дорогостоящий вид энергии и транспорт, по крайней мере ориентируясь на приведенные данные.

Скрытые причины

Само собой разумеется, что доверие многих инвесторов качнется в отношении компании, судя по всему, озвучивающей свои планы на будущее, которые на самом деле вряд ли воплотятся на деле. Абсолютно ясно, что у сотрудников Shell, ответственных за привлечение клиентов и инвесторов и за PR, имелись веские причины для создания столь утопического сценария. Но при этом в недавно сформированной бизнес-стратегии компании четко прослеживаются две тенденции, которыми и объясняется появление сего фантастического произведения, изложенного на 77 страницах. Первая — продавать активы на пике их стоимости. Вторая — узконаправленная, но при этом относительно скромная программа первичной геологоразведки. Упор на второе направление четко свидетельствует о том, что Shell по-новому расставляет акценты в отношении газа и новой энергетики. Иными словами, в отчете скрыты истинные причины того, почему Shell может интересовать перепрофилирование с нефти и газа (на альтернативную энергетику). Официальная версия: мир идет в этом направлении, и Shell нужно шагать в ногу со всеми.

Похоже, ответ скрывается в том, как на данный момент Shell вероятнее всего видит будущее нефтегазовой отрасли, основываясь на анализе полученных ею же результатов. Внешне все вроде бы хорошо: темпы прироста производственных мощностей опережают истощение запасов сырой нефти раз в три из пяти лет. Но если принимать во внимание только увеличение объемов производства и месторождений, то в среднем объем производства составляет 600 млн баррелей в год, притом что годовой прирост запасов составляет в среднем 100 млн баррелей в год, а это истинное мерило для определения устойчивости сегодняшнего уровня производства на долгосрочную перспективу. И причина не конкретно в Shell, скорее это часть общемировой проблемы сокращения месторождений традиционной нефти. За четыре последних года мировой объем открытых месторождений традиционной нефти был в среднем меньше годового объема, производимого в Саудовской Аравии, в этом году особых причин для оптимизма тоже не наблюдается, несмотря на значительное увеличение цен на нефть за последние три года.

Прогнозы по газу

Ситуация с газом чуть лучше, учитывая недавние открытия газовых месторождений в Египте, Израиле, на Кипре, в Норвегии и на севере России. Но даже открытие двух сверхгигантских месторождений в Восточном Средиземноморье и России не заменяет в полном объеме истощенные ресурсы.

На каком-то этапе прирост запасов за счет переклассификации существующих ресурсов, а также приобретения активов (например, как при слиянии с британской BG), уже не будет эффективным решением, учитывая, что по части открытия новых месторождений все компании отрасли оказались в одинаковом положении. Возможно, этим и объясняется прогнозируемое Shell серьезное снижение мирового спроса на нефть и газ к 2070 году. Невозможно требовать больше, чем предлагается, за цену, которую может позволить мировая экономика.

Но это не объясняет прогнозов по газу, здесь ситуация развивается, похоже, сама по себе, даже несмотря на отсутствие открытого беспокойства по поводу излишков газа в обозримом будущем. Но опять-таки, возможно, ввиду того что Shell на данный момент вроде бы не собирается ввязываться в угольный бизнес, она просто может позволить себе несколько преуменьшить свое якобы важное значение для будущего энергетики ровно настолько, чтобы все соответствовало тому, как представлено в отчете. Это довольно смелое утверждение, и не многие аналитики подписались бы под ним. Действительно, Великобритания уже полностью отказалась от использования угля для производства энергии. Правда и то, что вскоре ее примеру последуют Франция, Германия и страны Бенилюкса. Но это если исходить, главным образом, из предположения о том, что газ и ядерная энергия смогут заменить уголь. Если в результате нехватки газа сократится его потребление, а развитие ядерной энергетики так и будет «дальше развиваться», спрос на уголь снова начнет расти. Вопреки прогнозам, изложенным в отчете, потребление газа снова начнет уменьшаться задолго до 2070 года, главным образом, из-за ограниченности запасов и политических раскладов, а не из-за того, что его заменят электробатареи и ветроэлектростанции.

Сделка по слиянию с британской BG, которую большинство аналитиков назвали неудачной для Shell, принесла-таки значительное увеличение резервов. Но сделки такого вида не являются эффективным решением на долгосрочную перспективу для замещения запасов путем открытия новых и переоценки старых месторождений. Приобретение нетрадиционной нефти на сегодня тоже не считается мудрым решением. К тому же довольна высока стоимость акра на сланцевых участках и на участках с более глубоким залеганием газа, подобных участкам месторождения Игл Форд, которые Shell продала, частично списав в процессе балансовые запасы на $2 млрд. Поэтому выбор невелик: Shell и подобным компаниям нужно начинать учиться жить в условиях, когда объемы собственного производства нефти и газа начнут уменьшаться. В основном же вся суть плана «жизни в постуглеводородную эру» заключается в том, что пора начинать освоение альтернативных источников, не озвучивая при этом публично нелицеприятные факты.

Даже если, как кажется, Shell (и иже с ней) предвидят конец эры углеводородов в далеком (а может, и не столь далеком) будущем, и сама Shell, и большинство нефтегазовых компаний пока что продолжат добывать и продавать нефть и газ, хотя объемы (добычи и продажи) в ближайшие десятилетия снизятся. При этом разведка и освоение других источников энергии будут съедать все больше средств, выделенных на капитальные затраты. На эту статью расходов будет тратиться все больше заработанных средств, вероятно, в виде компенсации прибыли, недополученной в результате снижения объемов продажи нефти и газа. К тому же нужно иметь в виду, что когда Shell начнет понимать, что объемы нефти и газа серьезно и постоянно падают, осознание этого факта придет и к ее «коллегам по цеху»; но это не означает, что доходы обязательно упадут, так как не исключено, что сопровождающий этот процесс рост цен окажется более значительным, чем падение объемов добычи нефти и газа. При этом могут оказаться полезными и другие инициативы Shell по обеспечению роста доходов в целом, даже в условиях сокращения объемов производства нефти и газа; и даже если это будет временное облегчение, то уже неплохо.

Поводы для беспокойства

Помимо всего прочего, Shell ограничена и по части географии использования средств, выделяемых в рамках программ приоритетной геологоразведки. Сегодня большинство регионов с потенциально значительными запасами и ресурсами углеводородов оказались (и скорее всего еще некоторое время будут оставаться) либо в зоне военных действий (это в основном Ближний Восток), либо под санкциями (Россия, Иран, Демократическая Республика Конго и другие), или же и в зоне военных действий и под санкциями. Из-за наличия крупнейшей в мире сети АЗС и формирования основной части дохода в США (или в какой-либо связи со США) Shell вынуждена достаточно жестко соблюдать многочисленные санкции, введенные по инициативе США. А санкции в ближайшее время, похоже, сохранятся, что ограничивает возможность приобретения Shell новых ресурсов.

Еще один потенциальный повод для беспокойства — рентабельность компании в будущем. Число программ освоения альтернативных источников энергии увеличивается, главным образом, благодаря субсидиям; но и субсидии, и различного вида финансовая поддержка постепенно сокращаются. Несмотря на все разговоры о якобы бешеной прибыльности отрасли альтернативной энергетики и ее конкурентоспособности по сравнению с ископаемыми видами топлива, например, газом и углем, на самом деле приводимые в качестве цитат результаты исследований не объясняют, во что обходится содержание генерирующих мощностей или хранение электроэнергии, а это важно, учитывая ненадежность и нестабильность производства энергии солнца и ветра. Предстоит еще убедиться в том, захотят ли правительства разных стран и дальше нести дополнительные расходы. Возможно, Shell в ближайшие годы будет инвестировать в строительство объектов альтернативной энергетики, наращивая свой портфель «объектов новой энергетики» только для того, чтобы признать их нежизнеспособными, если правительство прекратит их финансирование.

Обязательства Shell в отношении новой энергетики вполне существенны и могут увеличиться в следующие десять лет. Объекты новой энергетики представляют собой инвестиционный риск для Shell, поскольку потенциально могут принести как доходы, так и потери. Эти объекты потенциально рискованны и для инвесторов, если окажется, что инвестиции не окупаются. Но при этом есть и свои плюсы: переход на альтернативные виды энергии будет постепенным, а значит, исключается вероятность внезапных бедствий и неприятных сюрпризов. На самом деле я уверен, что Shell сменит курс, если увидит, что в итоге инвестиции убыточны. Совершенно ясно, что Shell выбрала «новый энергетический курс» из верных практических соображений, а не из идеалистических соображений (что обычно плохо закачивается).

Shell — далеко не единственная компания, которая думает и готовится к жизни в условиях, когда не будет использоваться ископаемое топливо. Вполне возможно, что для вытеснения ископаемого топлива из энергетической цепочки понадобятся выдающиеся научно-технологические прорывы. То есть понятно, что на каком-то этапе спрос на большую часть (или на всю) ископаемого топлива заменит некая форма энергии из альтернативных источников. Но непонятно, когда это произойдет. Важно обеспечить достаточное количество ископаемого топлива, чтобы процесс трансформации прошел гладко.

Стремление США к освоению сланцевых месторождений и освоение Канадой резервов нефтеносных песков, кажется, позволяют хотя бы частично ответить на вопрос, на что рассчитывать в условиях дефицита ископаемого топлива. В США с начала 70-х наблюдается сокращение запасов и ресурсов традиционного ископаемого топлива, а по данным большинства стран-нефтепроизводителей, разведка новых месторождений ведется медленнее, чем истощаются имеющиеся ресурсы.

Но, по-видимому, Россия, Мексика и Иран — исключения из этого правила. Открытие богатых новых месторождений в этих станах обеспечило сохранение экономических извлекаемых запасов на прежнем уровне. Российское Министерство природных ресурсов недавно с гордостью заявило о том, что России удалось увеличить уровень экономически извлекаемых запасов ископаемого топлива. Саудовская Аравия пока что остается неизвестным в этом уравнении. Аналитики ожидали, что в маркетинговой компании по подготовке Aramco к IPO Саудовская Аравия раскроет информацию о своих запасах и ресурсах, но поскольку IPO пока откладывается, этот вопрос остается самой большой тайной сектора ископаемого топлива. Принятая программа «Видение-2030», возможно, свидетельствует о том, что королевство тоже признает неизбежность будущего без ископаемого топлива и готовится к нему. Выбор даты также может указывать на то, что это произойдет тогда, когда Aramco сочтет необходимым замедлить темпы добычи. Проявляемый в последнее время интерес к газу и зарубежным проектам тоже можно считать указателем на это направление.

Неудивительно, что, имея порядка 100 трлн тонн (если брать вместе с нефтяными песками и сланцем) нефтяных запасов и ресурсов, российские нефтяные компании активно разглагольствуют на тему развития альтернативной энергетики. А наличие почти 36 трлн кубометров газа (в прессе также приводится другая цифра — 76 трлн кубометров) не служит для них инициативой для исследований и инвестирования в новую энергетику. В «Роснефти» сохраняются скептические настроения по поводу необходимости развития новой энергетики, а «Лукойл», наигравшись с несколькими энергетическими проектами, закрыла большинство из них. При этом проекты, от которых она не отказалась, находятся за пределами России. Четким указанием на то, что «Роснефть» намерена и дальше быть производителем нефти, является ссылка в заявлениях компании о социально-экологической ответственности на «риски, связанные с альтернативной энергетикой, которые могут негативно повлиять на имидж компании в глазах общественности». Главный вопрос для компании и ее международных «коллег по цеху» в том, следовать ли примеру Shell и адаптироваться к меняющемуся миру или же сделать ставку на то, чтобы ископаемое топливо останется значительной частью мирового энергоресурса и в XXII веке.

Россия. Саудовская Аравия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 22 августа 2018 > № 2709330 Андрей Ляхов

Полная версия — платный доступ ?


Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Транспорт. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 21 августа 2018 > № 2708953 Дмитрий Артюхов

Встреча с врио главы Ямало-Ненецкого автономного округа Дмитрием Артюховым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с временно исполняющим обязанности губернатора Ямало-Ненецкого автономного округа Дмитрием Артюховым.

В.Путин: Дмитрий Андреевич, добрый день! С чего начнём – с Северного широтного хода?

Д.Артюхов: Владимир Владимирович, хочу поблагодарить Вас за поддержку проектов развития в Арктике. У нас произошло долгожданное для всего Ямала событие: Правительство утвердило концессию по Северному широтному ходу.

Вы с самого начала этот проект поддерживали, знаете его очень хорошо. И наконец-то мы подошли к тому моменту, когда у нас есть всё для того, чтобы уже опережающе, этой зимой, начать строительство самого сложного, важного элемента – совмещённого моста через реку Обь. Сейчас делаем всё с инвестором для того, чтобы приступить к этому в самое ближайшее время.

В.Путин: Железнодорожный и автомобильный?

Д.Артюхов: Да, он совмещённый: железнодорожная часть нужна для экономики, а автомобильная, конечно, имеет большую социальную нагрузку, потому что на двух берегах находятся два города, исторически связанные, и это, конечно, для населения очень долгожданное событие.

В.Путин: Сколько получается протяжённость?

Д.Артюхов: Весь проект – 350 километров, это новое строительство. Но, учитывая, что необходимо развивать подходы, проект – порядка 700 километров.

Если говорить про развитие северного полигона, который идет вплоть до Балтики, там идёт ещё дополнительно полторы тысячи километров, которые также подлежат усилению. Это очень масштабный проект в целом.

Но мы на этом не останавливаемся. Наша следующая задача – привести железную дорогу в Сабетту. Владимир Владимирович, Вы там были. Это, конечно, особый центр развития Арктики сегодня – безусловно, главный центр развития Северного морского пути.

И наша задача – привести сеть «Российских железных дорог» в Сабетту. Уверен, что этот проект мы сделаем. Сейчас идёт очень продуктивный диалог с ключевыми компаниями: это «Газпром», «Российские железные дороги». Думаю, у нас получится сделать ещё одну концессию, и в Сабетту придёт железная дорога. Это очень нужно, чтобы в этом центре у нас Арктика развивалась, и всё для этого есть.

В.Путин: А в целом как ситуация?

Д.Артюхов: В целом экономика развивается достаточно устойчиво. Конечно, если брать основные показатели по промышленности, первое полугодие очень успешное, рост идет 12 процентов. Конечно, в основе наши крупнейшие проекты. Радует, что наши ключевые компании идут во многие проекты опережающе.

«Газпром» планирует в следующем году опережающе выйти на Харасавэйское месторождение, тоже одно из крупнейших (следующее за Бованенковским). Для нас, конечно, это очень хороший знак: это рабочие места, это очень существенные инвестиции.

И конечно, компания себя очень ответственно ведёт на территории. У нас очень много проектов взаимодействия: они связаны и с развитием наших городов, и с развитием волонтёрства; у нас отличные совместные экологические проекты.

В.Путин: Большой проект, мне Миллер докладывал.

Д.Артюхов: Радует, мы очень успешно с компанией работаем по экологической очистке Арктики. Вместе наши волонтёры – международный проект – успешно это делают.

Один из ключевых проектов, «Ямал СПГ», идёт опережающе: введена вторая очередь. Вы в декабре были на открытии первой очереди, уже с опережением введена вторая, и до конца года должна быть введена третья очередь – с опережением графика на год.

Это, конечно, отличные результаты в целом всей нашей нефтегазовой отрасли. Радует, что это происходит у нас на Ямале, и очевидно, уже ни у кого нет сомнения, что все запланированные крупнейшие проекты, будь то «Арктик СПГ – 2», также будут успешно в будущем реализованы.

В.Путин: Хорошо.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Транспорт. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 21 августа 2018 > № 2708953 Дмитрий Артюхов


Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702947 Аркадий Дубнов

Дораспад СССР. Что изменит раздел Каспия

Аркадий Дубнов

Для России, равно как и для Ирана, газовые вопросы сейчас отступили на второй план, а главными стали соображения безопасности. Обе страны стремятся прежде всего не допустить присутствия в Каспийском море внерегиональных структур, особенно военных. Речь идет, и это не скрывается, главным образом о США

Много всего восхитительного и превосходного было сказано о том, что 12 августа в казахстанском Актау лидеры пяти каспийских государств наконец подписали Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря. Путин назвал это «эпохальным» событием, а Назарбаев сказал, что конвенция – это ни больше ни меньше «конституция» Каспия.

Если это действительно так, то, зная, как на евразийском пространстве относятся к конституциям, невольно начинаешь переживать за дальнейшую судьбу каспийских договоренностей. Тем более что по сути своей 18-страничная конвенция, ставшая итогом трудных 22-летних переговоров, является рамочным документом, который еще предстоит дополнить значительным объемом соглашений или, как принято говорить в наших краях, подзаконных актов. И только после этого можно будет окончательно говорить о разделе Каспия, как об этом уже поспешили отрапортовать некоторые российские и казахстанские СМИ.

Тем не менее подписание каспийской конвенции в Актау – одно из самых значительных событий на постсоветском пространстве после распада СССР в 1991 году. Среди прочего оно дополнительно утвердило международно-правовую субъектность трех государственных образований, появившихся вокруг Каспия на месте канувшего в Лету Советского Союза – Азербайджана, Казахстана и Туркмении. Россия, ставшая правопреемницей СССР сразу после его исчезновения, подписав каспийскую «конституцию», теперь признала и новые государственные границы этих стран – на море. Если вспомнить ставшую знаменитой сентенцию Путина о распаде СССР как о «величайшей геополитической катастрофе ХХ века», то следует признать, что его подпись под конвенцией – это и его личный вклад в продолжение процесса распада Союза. Теперь стоило бы ожидать от российского президента столь же скорбного замечания, что назад в СССР пути уже нет.

Каспийские споры

Актау – это плод трудного компромисса и реального консенсуса на его основе. Мне лично довелось быть свидетелем каспийского переговорного процесса практически все эти двадцать с лишним лет. Самыми интенсивными они были в годы, когда эту проблему в Москве курировал профессиональный нефтяник Виктор Калюжный, назначенный замминистра иностранных дел России. Именно он первым в начале 2000-х годов жестко выступил против демилитаризации Каспия, что предлагали некоторые российские партнеры.

С другой стороны, Калюжный отстаивал в том числе интересы постсоветских республик, которым угрожало категорическое требование Ирана поделить Каспий «по справедливости», то есть на пять равных частей по 20%, включая акваторию, дно и толщу воды. Калюжный был не слишком дипломатичен в общении с западными партнерами, искавшими в богатом углеводородами Каспийском бассейне возможность застолбить право своего бизнеса добывать и транспортировать нефть и газ в Европу в обход России. Отчасти те позиции, что занимал тогда Калюжный, пусть и модифицированные временем, зафиксированы в подписанной конвенции.

Почему так долго, почти четверть века, искали компромисс? Во-первых, несговорчивыми были иранцы, требовавшие свои 20%.

Во-вторых, не были готовы к взаимопониманию Туркмения и Азербайджан, спорившие за право считать своими богатые нефтью месторождения, расположенные между этими странами в центре Каспия (их азербайджанские названия: Азери, Чираг и Гюнешли). Помню разговор, случившийся на первом каспийском саммите в 2002 году между двумя покойными ныне президентами – Сапармуратом Ниязовым и Гейдаром Алиевым. Ниязов тогда бросил в сторону сидевшего рядом Алиева: «На Каспии может пролиться кровь», имея в виду неразрешенный конфликт из-за месторождений.

Уже давно нет в живых ни Туркменбаши, ни старшего Алиева, но та ссора еще много лет отравляла отношения между Баку и Ашхабадом, мешая им договариваться.

Наконец, договориться мешало противостояние России и Туркмении. Последняя при поддержке ЕС настойчиво требовала для себя права проложить газопровод в обход России по дну Каспия на Запад и дальше в Европу. Россия последовательно этому сопротивлялась.

Шаги к согласию

Что изменилось сейчас? Что позволило сторонам отказаться от категоричности в претензиях и пойти на раздел? Сами участники стараются это не проговаривать вслух, но анализ текста конвенции вкупе с изменением текущих геополитических реалий позволяет назвать эти причины.

Главное, – впрочем, как раз этого не скрывают, – изменился концептуальный подход к определению статуса Каспия. В каком-то смысле революционным можно назвать решение не считать Каспийское море юридически ни морем, ни озером. Первое позволяет не применять к Каспию положения Конвенции ООН по морскому праву, а значит, расширить с 12 до 15 морских миль ширину территориальной зоны и определить десятимильную рыболовную зону в отличие от исключительной экономической зоны. Границы территориальной зоны считаются государственными границами.

Неприменимо теперь к Каспию и определение внутреннего озера, что потребовало бы поделить его целиком между сторонами. Теперь у него статус некоего «внутриконтинентального водоема».

Поиски компромисса упростило то, что вопрос об окончательном разделе дна Каспия отложен на будущие времена. Это дает Ирану право поторговаться о своей доле, о чем прозрачно намекнул, выступая на саммите в Актау, иранский президент Рухани.

Стороны также отказались от раздела Каспия по принципу срединной линии. Это делало позиции Баку в споре с Ашхабадом за принадлежность нефтяных месторождений в центре моря более выигрышными.

Россия, в свою очередь, отказалась от своего права вето на прокладку транскаспийского газопровода (формально возражения объяснялись опасениями за каспийскую экологию). Более того, утвержденные в каспийской конвенции принципы раздела на национальные сектора определяют, что такое строительство – дело исключительно сопредельных и противолежащих стран. Аналогичным образом только эти страны определяют маршруты прокладываемых через их сектора трубопроводов и кабелей. Другими словами, Россия не сможет вмешиваться в реализацию проекта транскаспийского газопровода, пролегающего через азербайджанский и туркменский сектора.

Однако у Москвы, впрочем, как и у остальных каспийских стран, все равно остается теоретическая возможность помешать прокладке Транскаспия, ссылаясь на положения подписанного в Москве 20 июля «Протокола по оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном аспекте к Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря от 4 ноября 2003 года». Хотя упоминание об этом протоколе есть только в совместном коммюнике по итогам саммита в Актау, на самом саммите о нем не говорили.

Готовность Москвы уступить Ашхабаду в вопросе строительства Транскаспия связана с изменениями на газовом рынке Европы. Если раньше Москва опасалась, что каспийский газ может составить конкуренцию «Газпрому», то теперь туркменские поставки скорее будут конкурировать со сжиженным газом из США.

Новые приоритеты

Для России, равно как и для Ирана, газовые вопросы сейчас отступили на второй план, а главными стали соображения безопасности. Обе страны стремятся прежде всего не допустить присутствия в Каспийском море внерегиональных структур, особенно военных. Речь идет, и это не скрывается, главным образом о США.

Это положение зафиксировано в конвенции, что теперь дает право Москве и Тегерану выражать «озабоченность» планами соответственно Казахстана и Азербайджана сотрудничать с Вашингтоном и предоставлять американцам свою территорию для транзита невоенных грузов для контингента США в Афганистане.

Полемика, как на официальном, так и на неофициальном уровне между Москвой, подозревающей, что использование перевалочных пунктов в казахстанских портах Актау и Кузык на Каспии позволит Штатам де-факто создать там американские военные базы, и Астаной, регулярно опровергающей такие подозрения, идет с начала нынешнего года. Тогда Назарбаев в ходе визита в США подписал изменения в соглашение о маршруте транзита, заключенное несколько лет назад с Вашингтоном.

Точно такое же соглашение о транзите через Ульяновск действовало между США и Россией, пока Москва не прекратила его в одностороннем порядке в 2015 году в ответ на введенные американские санкции.

Во времена президента Трампа Иран озабочен присутствием американцев на Каспии не меньше, чем Россия. Еще больше, чем уже существующее участие соседнего Азербайджана в транзите американских грузов в Афганистан, Тегеран волнует возможное согласие Туркмении на предложения США провести через ее территорию маршрут в Афганистан. Туркменский маршрут может оказаться более коротким и дешевым, чем действующий сейчас казахстано-узбекский через Термез – Хайратон.

Тегеран, очевидно, особенно беспокоит то, что значительная часть возможного туркменского маршрута транзита будет проходить в непосредственной близости от ирано-туркменской границы. Поэтому запрет на внерегиональное присутствие, на котором сделан особый акцент в каспийской конвенции, не может не импонировать Тегерану, а значит, подтолкнуть его к компромиссу по другим спорным вопросам.

Не исключено, что вопрос возможного американского транзита через Туркмению окажется в повестке переговоров в Сочи 15 августа президентов России и Туркмении, Путина и Бердымухамедова.

Наконец, главным пунктом, который сделал Конвенцию о правовом статусе Каспия важнейшим для России геополитическим документом, стало зафиксированное там согласие на беспрепятственную военную деятельность на общей неразделенной акватории моря военных подразделений всех сторон. Другими словами, подтверждено право мощнейшей из них, Каспийской военной флотилии России, оперировать практически на всем водном зеркале Каспия за исключением территориальных и рыболовных зон других стран.

Пока трудно сказать, станет ли это единственным новым ограничением для действий российской военной флотилии по сравнению с советскими временами, когда Каспий был внутренним советско-иранским морем, где судоходство определялось договорами между Москвой и Тегераном от 1921 и 1940 годов. Также неясно, сколь значимой будет теперь неформальная граница, разделявшая советскую и иранскую зоны Каспийского моря по линии с запада на восток, Астара – Гасан-Кули, с азербайджанского берега до туркменского. Линия была проведена в 1930-е годы картографами НКВД, никогда не признавалась Ираном, но на практике четко им соблюдалась.

Также неясным остается будущий режим рыболовства на Каспии. Сторонам еще предстоит определить размер национальных квот на вылов осетровых, на который сегодня наложен мораторий. Неясно также, как будет контролироваться выполнение этих квот. Как свидетельствует сегодня туркменский наблюдатель, «мораторий на вылов осетров существует много лет, но достаточно посмотреть на осетрину на базарах Ашхабада и на объявления о продаже икры и мяса осетрины в туркменских соцсетях, и станет понятно, что мораторий в Туркменистане не работает, а вот браконьеры – да».

Похоже, что исторический консенсус, позволивший наконец определить правила игры на Каспии, стал возможен скорее благодаря новой геополитической конъюнктуре в Большой Евразии и стремлению сторон как можно скорее упредить нежелательное развитие событий, а не их консолидации в желании обеспечить свои национальные интересы.

С другой стороны, налицо исторический прогресс в отстаивании этих интересов. Еще в конце XIX века ширина национальных территориальных зон на море считалась общемировой, всего три морских мили, средняя дистанция полета пушечного ядра. На большем расстоянии береговая охрана не могла обеспечить защиту своих кораблей. Теперь на Каспии разрешено защищать зону в пять раз больше.

Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702947 Аркадий Дубнов


Китай. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700671 Алексей Гривач

Вредные иллюзии. Почему Европе не нужен американский газ

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

Сейчас сжиженный газ стремительно утекает с европейского рынка. За 7 месяцев поставки сократились на 10%, а из США было поставлено всего 380 млн кубометров. Из России больше поставляется за один летний день, а зимой столько же за полдня. Однако Еврокомиссия, чтобы сделать видимость уступки Трампу, направит еще несколько сотен миллионов евро бюджетных денег на новые терминалы

Стратегия агрессивного маркетинга по продвижению американского сжиженного природного газа на мировые рынки порождает все больше абсурда. Не успел рынок оправиться от итогов встречи президента США Дональда Трампа с председателем Еврокомиссии Жан-Клодом Юнкером, на которой гость из Брюсселя пообещал, что Евросоюз построит больше терминалов для приема американского СПГ, хотя на сегодняшний день действующие терминалы в Евросоюзе загружены всего на четверть, как появился новый сюжет из той же серии.

Последние новости пришли из Китая — Пекин рассматривает возможность введения 25-процентной пошлины на СПГ из США в качестве ответной меры на торговые барьеры, введенные американской администрацией. На неискушенный взгляд это может казаться логичной мерой. Вашингтон недвусмысленно давал понять, что для смягчения дефицита торгового баланса в двусторонних отношениях ждет от Китая увеличения импорта американских товаров и прежде всего закупок СПГ. А заградительная пошлина, которая сделает поставки газа из США неконкурентоспособными на китайском рынке, серьезная угроза.

Однако на деле Китай проводит у себя политику «чистого неба», интенсивно переводя коммунальных потребителей с угля на чистые энергоносители, и последние полтора года демонстрирует взрывной рост спроса на газ, который удовлетворяется за счет массированного импорта СПГ, так как собственная добыча и поставщики газа в Средней Азии не готовы оперативно наращивать предложение, а с контрактом на закупку российского газа Китай в свое время затянул и начнет его получать только в конце 2019 года. То есть, по сути, в среднесрочной перспективе нет страны в мире, которая была бы заинтересована в увеличении предложения сжиженного газа, в том числе со стороны США, больше чем КНР.

С другой стороны, китайская пошлина, по большому счету, ничего не изменит. За первые пять месяцев 2018 года на рынок Поднебесной было поставлено около 1,7 млрд кубометров газа из Соединенных Штатов, примерно 14% от общего экспорта американского СПГ и 6% от китайского импорта сжиженного газа. Не так мало, но и не так много. И среди прямых покупателей или акционеров СПГ-проектов нет китайских компаний, что связано с общей взаимной настороженностью в сфере купли-продажи стратегических активов. Кроме того, не стоит забывать, что для экспорта газа в страны, с которыми у США нет соглашения о свободной торговле, нужно получать специальное разрешение Департамента по энергетике, который вовсе не спешит выдавать новые разрешения новым СПГ-проектам. А строящиеся мощности по сжижению в Соединенных Штатах в основном уже законтрактованы на 20-25 лет транснациональными нефтегазовыми корпорациями и крупными национальными компаниями-импортерами, среди которых, как уже отмечалось, нет китайских покупателей.

Но главное, рынок устроен таким образом, что в условиях устойчивого спроса Китай может купить дополнительные объемы, например, новогвинейского СПГ, произведенного американской корпорацией ExxonMobil и предназначенного изначально Японии, а японцы, в свою очередь, получат необходимый им газ с американского терминала из портфеля Shell или Total, которые могли бы поставить его напрямую в Китай, но из-за пошлины такая сделка экономически непривлекательна.

По той же самой причине не имеет смысла обещание Юнкера Трампу построить новые терминалы для приема СПГ в ЕС. Сейчас сжиженный газ стремительно утекает с европейского рынка. За первые семь месяцев поставки сократились на 10%, а из Соединенных Штатов было поставлено всего 380 млн кубометров. Из России больше поставляется за один летний день, а зимой столько же за полдня. А получается, что поставщики американского СПГ не хотят поставлять в Европу, европейские покупатели не хотят его покупать, но Еврокомиссия, чтобы сделать видимость уступки Трампу, направит еще несколько сотен миллионов евро бюджетных денег на никому не нужные терминалы. Ну а газ придет по расписанию. Из России.

Китай. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700671 Алексей Гривач


Россия. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Транспорт > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699227 Дмитрий Медведев

О проекте строительства морского перегрузочного комплекса для перевалки сжиженного природного газа.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы договорились сегодня провести совещание по перспективам создания морского комплекса для перевалки сжиженного природного газа в бухте Бечевинская на восточном побережье Камчатки. Идея в том, чтобы подобный пункт, хаб значительно улучшил логистику стратегических объектов: «Ямал СПГ» и в будущем «Арктик СПГ 2». Этот морской комплекс должен принимать танкеры ледового класса, которые транспортируют газ по Северному морскому пути из Сабетты в Обской губе, и перегружать на обычные газовозы для доставки в страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

Возможности строительства комплекса просчитывает компания – владелец «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ 2», то есть «Новатэк». Объём частных инвестиций – в районе 70 млрд рублей. Плановый срок запуска первой очереди комплекса – 2022 год.

Создание такого транспортно-логистического узла позволит решить сразу несколько важнейших для Камчатки и вообще всего Дальневосточного региона задач. Значительно нарастить экспорт нашего сжиженного природного газа в Азиатско-Тихоокеанский регион. Ожидается, что объём перевозок по Северному морскому пути здесь утроится и он перейдёт на круглогодичную загрузку. Во-вторых, это позволит обеспечить серьёзными заказами российских судостроителей. Планируется построить 10 танкеров-газовозов ледового класса. Кроме того, есть достаточно интересные идеи по газификации Камчатского края, что, безусловно, также является важным направлением.

Очевидно, что этот проект важен в целом для развития экономики Дальнего Востока, для укрепления позиций нашей страны на рынках АТР. Его успешная реализация в значительной степени связана и с поддержкой со стороны государства. Прежде всего речь идёт о создании объектов инженерной и портовой инфраструктуры, в том числе об углублении дна и сооружении системы защиты от цунами. Также есть предложение включить в границу нашего ТОР «Камчатка», то есть территории опережающего развития, комплекс и прилегающую акваторию. Для этого, правда, потребуется внести поправки в действующее законодательство о такого рода территориях.

Есть и некоторые другие проблемы, давайте их обсудим, для того чтобы выйти уже на окончательные решения.

Россия. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Транспорт > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699227 Дмитрий Медведев


Россия. США. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698744 Константин Симонов

«Геологическое оружие». Зачем «Роснефть» подала в суд на ExxonMobil

Константин Симонов

Генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности

«Роснефть» считает, что нефть из ее части месторождения перетекает к «соседям». С точки зрения геологии такие процессы вполне возможны. И в мировой практике известны случаи споров по таким сюжетам. Но в России аналогичных судов еще никогда не было. Однако «Роснефть» обратилась в суд, хотя и в мировой, и в российской практике такие истории обычно решаются в рамках договоренностей, которые принято называть «понятийными»

«Роснефть» давно уже завоевала репутацию компании, не замечающей препятствий на своем пути. Она может потребовать и собственность, и деньги, а в особо неприятных для оппонентов случаях (как с «Системой») и то, и другое сразу. Так что новое разбирательство если и удивило, то двумя обстоятельствами: креативностью претензий и тем, что «Роснефть» добралась уже и до нерезидентов.

Напомним, что «Роснефть» подала иск на 89 млрд рублей на консорциум «Сахалин-1», сообщил РБК. Компания решила, что консорциум получает нефть из ее месторождения. Дело в том, что месторождение Чайво разделено между «Сахалином-1» и самой «Роснефтью». Последней принадлежит северный купол месторождения, а центральный и южный — консорциуму, состоящему из Exxon Neftegaz (оператор консорциума, 30% акций), индийской ONGC (20%), японской Sodeco (30%). И, что не менее пикантно, дочерних компаний самой «Роснефти» («Сахалинморнефтегаз-шельф» и «РН-Астра» — совокупно 20% акций). Иными словами, «Роснефть» не пожалела и сама себя — получается, что иск направлен против альянса, где пятая часть принадлежит самой «Роснефти». Что, согласитесь, тоже вещь нетривиальная.

Но давайте по порядку. Начнем с сути претензии, а потом уже перейдем на возможные причины этой судебной новации. Итак, «Роснефть» считает, что нефть из ее части месторождения перетекает к «соседям». В принципе с точки зрения геологии такие процессы вполне возможны. И в мировой практике известны случаи споров по таким сюжетам. Но в России аналогичных судов еще никогда не было. Поэтому такие кейсы даже не прописаны в нашем национальном законодательстве.

Геология вообще штука не такая простая, как может показаться. Особенно это касается запасов полезных ископаемых. Оценить их точно весьма затруднительно, поэтому любые оценки нефтяных запасов содержат определенную долю условности. А одно и то же месторождение может менять свои характеристики, в зависимости от новых данных.

Совсем недавно был интересный и очень показательный случай. В июне 2018 года «Лукойл» заявил о бесперспективности Восточно-Таймырского участка в районе Хатангского залива и прекратил там все работы, сообщил «Интерфакс». Компания сообщила, что перспективные запасы нефти там отсутствуют. Пикантность ситуации в том, что рядом, в том же Хатангском заливе, вела работы «Роснефть», которая, наоборот, заявила об открытии масштабных нефтяных запасов — Игорь Сечин даже рассказывал об этом во время визита к Владимиру Путину. Месторождения «Роснефти» и «Лукойла» (как и в случае с Чайво) — части одной геологической структуры. «Роснефть» на этом основании даже требовала не отдавать лицензию «Лукойлу».

Возникла серьезная коллизия: в рамках работы на одной геологической структуре «Роснефть» отчиталась о гигантских запасах, а «Лукойл» — фактически об их полном отсутствии.

Это было очень странно. Но «Роснефть» это никак не стала комментировать, посчитав, что никакой геологической аномалии тут нет. А вот на Сахалине компания вдруг решила, что нефть активно мигрирует. Можно, конечно, сказать, что Сахалин и Таймыр — разные истории. Но все равно подход к геологии оказался принципиально разным. И вопросы это вызывает.

Выходит, геология — наука тонкая. И гибкая. Но почему же «геологическое оружие» было применено сейчас? И почему «Роснефть» обратилась в суд? Хотя и в мировой, и в российской практике такие истории обычно решаются в рамках договоренностей, которые принято называть «понятийными». Да и тут подобных вариантов было немало. Тем более что «Роснефть», как мы уже сказали, является частью СРП-проекта «Сахалин-1» и давно и тесно общается со своими иностранными партнерами. А первую скважину на северной оконечности Чайво она пробурила аж в 2014 году. То есть были и время, и возможности договориться.

Думаю, что главная причина банальна — «Роснефти» очень нужны деньги. Как писал РБК, компания привыкла к особому отношению к себе — и в вопросах налогообложения, и в вопросах тарифной политики. Достаточно вспомнить налоговую льготу по Самотлору — после ее получения другие компании тоже побежали в Минфин за аналогичными льготами для обводненных месторождений, но им было отказано. Но теперь ситуация меняется. Глава Минфина Антон Силуанов (наверняка не забывший самотлорской истории) повышен до первого вице-премьера и наделен особым мандатом на поиск денег для выполнения нового иннаугурационного указа Путина. Нефтяникам это не сулит ничего хорошего — достаточно посмотреть, как быстро Минфину удалось пробить ускорение налогового маневра. На особые условия тут рассчитывать уже не приходится. А кредитная нагрузка «Роснефти» требует поиска дополнительных средств. Вот и приходится применять такие новаторские методы борьбы за денежные знаки.

Кроме того, у месторождения Чайво есть газовая «шапка». «Роснефть» давно хотела бы монетизировать газовые запасы. Можно сделать это разными способами: построить на острове СПГ-завод или направить газ на мощности строящейся «Роснефтью» Восточной нефтехимческой компании. Там масса нюансов, включая коллизию с «Газпромом», который является основным владельцем «Сахалина-2» и не хочет отдавать инфраструктуру проекта в пользование первому Сахалину. Но при этом нужно помнить, что Exxon всегда занимал очень консервативную позицию — на внутренний рынок по текущим ценам отдавать газ компания точно не хотела.

При этом возникает вопрос: не боится ли Сечин пожертвовать своим вроде бы стратегическим партнерством с ExxonMobil? Да в том-то и дело, что никакого стратегического партнерства уже нет. Exxon вышла из всех проектов на российской территории, кроме как раз «Сахалина-1», который давно генерирует компании кэш при минимальных затратах. Основным мотивом были санкции. Но на самом деле для «Роснефти» действительно стратегическими партнерами последние годы были китайцы. А дружба с Exxon была скорее идеей Путина, а не «Роснефти».

Многие, наверное, уже забыли, что главные совместные проекты с Exxon, вроде Карского моря, родились после того, как была заблокирована сделка по покупке «Роснефтью» доли ВР в ТНК-ВР, как ранее сообщалось в РИА Новостях. Именно она предполагала грандиозное сотрудничество, в том числе и участие ВР в добыче в Карском море. Но, что самое главное, планировалось вхождение «Роснефти» в акционерный капитал ВР. Но сделка была разрушена, после чего в качестве партнера и появилась американская компания. И уже никаких своих акций «Роснефти» она не передала. Что немаловажно. Но все равно политическая конъюнктура тогда была совсем другой, и с американцами все же пытались делать общий бизнес. Сомнительно, что сам Сечин видел в этом стратегические перспективы. Было решение президента, и его необходимо выполнять. Теперь же Сечин может со спокойной душой помахать американцам ручкой и вернуться к новым переговорам с Пекином. Без всякого сожаления.

Намерена ли «Роснефть» не только получить с акционеров «Сахалина-1» деньги, но и отнять весь проект? А вот в этом пока я все же сомневаюсь. Весьма показательна позиция Роснедр — в СМИ уже появились утечки из этого ведомства, которые свидетельствуют, что этот орган власти намерен остаться в стороне от конфликта. Конечно, при желании к теме недр можно добавить и другие сюжеты. Например, экологию. Как это было в случае с «Сахалином-2». Правда, тогда ситуация была все же другой: «Газпром» действительно вошел в проект, но при этом он заплатил за контрольный пакет абсолютно рыночную цену. Иностранные партнеры остались весьма довольны — не случайно они до сих пор являются его миноритариями, а Shell реализует с «Газпромом» новые проекты. Нефть тогда стоила дорого, и пакет был продан на пике стоимости. У нерезидентов ничего не отбирали. Но вот «Роснефть» вряд ли будет что-то выкупать, да еще по рыночной цене. В России это не ее стиль.

Не стоит забывать, что в «Сахалине-1» есть не только американцы, но еще и японцы с индусами. А с Индией «Роснефть» весьма активно развивает бизнес. Достаточно вспомнить продажу 23,9% в Ванкорском проекте в 2016 году консорциуму индийских компаний. Или покупку «Роснефтью» с нефтетрейдером Trafigura одного из крупнейших нефтеперерабатывающих комплексов в Индии Essar Oil. Если грубо обойтись с индийской госкомпанией в России — можно быстро получить ответ в Индии. Так что сомнительно, что ссора по «Сахалину-1» приобретет вселенский характер. «Роснефть» больше потеряет от этого. Думаю, что с иностранцев просто решили собрать денежек в непростые годы.

Тут уместно вспомнить другую недавнюю историю с еще одним СРП-проектом — Харьягой. Где 40% принадлежит «Зарубежнефти», 20% — Total, а 30% — Equinor. Половина, как мы видим, у нерезидентов. Правительство вдруг решило изменить форму выплаты роялти для проекта, увеличив отчисления с французов и норвежцев. Причина та же — тотальный поиск денег Минфином на выполнение инаугурационного указа Путина. Минфин собирает налоги со всех, включая и нерезидентов.

Если государству можно, то почему нельзя сделать что-то подобное государственной компании? Скорее всего именно такой и была логика «Роснефти» в этой истории.

Россия. США. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698744 Константин Симонов


США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 7 августа 2018 > № 2702475 Кайл Дэвис

Кайл Дэвис: Санкции против Северного Потока – часть игры «большой политики».

Вопрос о возможности применения санкций против проекта «Северный поток – 2» является частью игры «большой политики» – и большого бизнеса – на самом высоком уровне

Внесенный в Конгресс США законопроект по противодействию новому магистральному газопроводу в Европу эксперты расценивают как противостояние между США и ЕС. Подавляющее большинство российских аналитиков убеждены, что эту стройку века уже не остановить. На фоне того, что до 40% газа, потребляемого Европой, поставляется из России, экономическая составляющая проекта «Северный поток – 2» ни у кого не вызывает сомнений.

Своим видением сложившейся ситуации и возможных последствий введения санкций поделился Кайл Дэвис, советник юридической фирмы Capital Legal Services, американский эксперт в области международного права.

«НиК»: Насколько санкции имеют правовое основание?

– Санкции США против определенных иностранных (с точки зрения США) организаций, физических и юридических лиц – явление, которое, как часто отмечают российские чиновники, не основано на строгом толковании международного права.

В то же время в соответствии с Конституцией США внешняя политика (в том числе торговая политика и тарифы), военная доктрина, миграционная политика и другие вопросы, касающиеся иностранцев, находящихся за пределами США, относятся к сфере полномочий президента США. Исключениями из этого общего правила являются ситуации, где федеральные законы, принятые Конгрессом США, или международные договоры, ратифицированные Сенатом США, устанавливают какие-то императивные нормы в этой сфере.

По Конституции США только для заключения международного договора или вступления в полноценную войну президент США обязан обратиться к Конгрессу за одобрением. Однако эти ограничения часто игнорируются. Например, это демонстрирует история с иранским ядерным договором, который администрация Барака Обамы заключила в порядке межправительственного договора, а также истории с большим количеством вооруженных конфликтов, в которых США участвовали без разрешения Конгресса.

Но с другой стороны, санкции США к неамериканским лицам могут лишить их прав владения, распоряжения и пользования (но с формальной точки зрения не права собственности) активами, находящимися в США или под их контролем. Им также может быть отказано во въезде в США (для физических лиц) или в возможности ведения любой экономической деятельности с гражданами и компаниями США, они могут быть исключены из долларовой банковской системы. Эти меры напрямую применяются только к территории США, к американским физическим и юридическим лицам и тем организациям, в первую очередь финансовым учреждениям, которые добровольно соблюдают некоторые аспекты американского регулирования как условие доступа к долларовой системе или американскому рынку.

«НиК»: Получается, что санкции США наиболее болезненны для международных компаний?

– Да, и прежде всего из-за глубокого проникновения США и доллара в мировую экономику. Плюс свою не менее важную роль играет повседневное внедрение технологий, услуг и продукции США на мировом рынке.

«НиК»: Какова роль политической подоплеки планируемых санкций?

– Она, безусловно, имеет место быть.

Напомню, 2 августа 2017 года 45-й президент США Дональд Трамп подписал федеральный закон Countering America's Adversaries Through Sanctions Act («О противодействии противникам Америки посредством санкций», CAATSA).

Раздел 232 CAATSA прямо предусматривает возможность (но не обязательство) применения президентом США экономических санкций против лиц, которые участвуют (в том числе посредством поставки товаров, работ и услуг) в строительстве, расширении или модернизации трубопроводов для экспорта российских углеводородов через международную границу в любое направление из России.

В то же время раздел 257 CAATSA гласит, что США намерены «работать с государствами – членами Европейского Союза (ЕС) и европейскими институтами для продвижения энергетической безопасности путем развития диверсифицированных, либерализированных энергетических рынков, в которых присутствуют различные источники, поставщики и маршруты транспортировки энергии».

Таким образом, власти США пытались сгладить опасения европейских союзников, многие из которых зависят от поставок газа и нефти из России, заверив их, что США не намерены принимать односторонние действия против поставок российских углеводородов в Европу. Следовательно, до недавнего времени вопрос о возможном применении санкций против трубопровода «Северный поток – 2», особенно в отношении его европейских инвесторов и подрядчиков, ушел на второй план, а спонсоры проекта смело продолжали процесс получения необходимых разрешений, организации финансирования и подготовки к активной фазе строительства.

Однако в I полугодии 2018 года возникли серьезные разногласия между США и ЕС. Речь идет о финансировании военных расходов НАТО, торговых тарифах, балансе международных расчетов, миграционной политике, о политике в части Украины, России и Сирии.

Эти разногласия привели к тому, что на саммите НАТО в июле 2018 года президент Трамп публично упрекнул ЕС, в частности Германию, в том, что, находясь под «зонтом безопасности» военной мощи США, немецкие власти заключают многомиллиардные сделки с Россией о новых поставках газа. Американский лидер буквально заявил: «Так что мы должны вас [европейцев] защищать от России, но они [немцы] платят миллиарды долларов России, и я думаю, это очень неуместно». При этом Трамп уточнил, что речь идет именно о проекте «Северный поток – 2».

Позже Трамп пояснил, в том числе в своем микроблоге в Twitter, что государства – члены НАТО должны постараться покупать газ в виде сжиженного природного газа (СПГ) из США, а не газ по трубопроводу из России.

Далее, уже 26 июля 2018 года, по результатам визита в США президента Европейской комиссии Жан-Клода Юнкера, Юнкер и Трамп объявили, что достигнуты договоренности о строительстве на территории ЕС новых импортных терминалов для принятия (по словам Трампа) «в массовых количествах» СПГ из США. Так что вопрос о возможности применения санкций против проекта «Северный поток – 2» является частью игры «большой политики» – и большого бизнеса – на самом высоком уровне.

И, конечно, 18 июля Сенатор Джон Баррассо, республиканец из штата Вайоминг, внес на рассмотрение Конгресса законопроект об обязательном применении санкций к участникам «Северного потока – 2». Этот законопроект имеет исключительно показательный характер и не имеет ни малейшего шанса на принятие. Но тем не менее указывает на политическую накаленность этого вопроса в США – ведь до недавнего времени члены Конгресса не заостряли свое внимание на том, откуда Европа берет газ. Примечательно, что, по официальным данным, 16 из самых больших месторождений газа в США находятся в штате Вайоминг, в том числе найденное минувшей зимой месторождение, способное (по оценкам открывшей его компании) производить более 14 млн м3 в день.

Дополнительно 2 августа шесть сенаторов США, в том числе Линдси Грэм и Джон Маккейн, известные «ястребы» в отношении России, внесли другой законопроект о санкциях против России на рассмотрение Конгресса. Он направлен и против участников нефтегазовых проектов, если в проекте есть доли российских госпомпаниях. Текст законопроекта пока не опубликован. Шансы этого законопроекта считаются более высокими, чем у законопроекта сенатора Баррассо. Тем не менее его принятие далеко не гарантировано, так как он должен быть одобрен Палатой представителей, контролируемой республиканцами, в основном лояльными президенту Трампу, который все еще держит курс на улучшение отношений с Россией. Если Палата представителей перейдет под контроль демократов по результатам выборов в ноябре (все члены Палаты представителей избираются каждые два года, в отличие от Сената, где только треть палаты избирается каждые два года), то шансы принятия значительно повысятся. Если же Трамп его не подпишет, то несмотря на вето президента США закон может быть принят, если две трети членов обеих Палат его одобрят. Таких случаев было чуть больше сотни за весь 231 год существования Конституции США.

«НиК»: Эта игра реально нацелена на защиту интересов США?

– Вполне возможно, что угрозы Трампа были своего рода блефом, чтобы создать условия для наращивания экспорта СПГ на рынок Европы, где Россия давно пользуется преимуществом. Став самым большим производителем газа в мире, США испытывают острую необходимость в открытии новых рынков экспорта СПГ, тем более что единственные соседи США, Канада и Мексика, также являются экспортерами углеводородов и цены на газ в США находятся на критически низком уровне из-за переизбытка производства.

Что касается проекта «Северный поток – 2», то со стороны Трампа жребий брошен и теперь вопрос в том, будет ли он мешать проекту санкциями.

Трамп, наверное, предпочел бы создать такую атмосферу политической накаленности, в которой европейские спонсоры проекта или власти Германии и ЕС сами положат конец проекту без внедрения новых санкций со стороны США.

Было бы странно, если бы Трамп давал проекту спокойно развиваться после громких высказываний вокруг саммита НАТО. Однако от Трампа можно ожидать чего угодно.

«НиК»: Каковы последствия возможных санкций?

– Если (и это большое если) есть политическая воля на их применение и на неизбежно вытекающее из этого обострение конфликта между США и Германией, то существующий арсенал американских санкций объективно достаточен для того, чтобы остановить проект «Северный проект – 2» посредством исключения из него европейских участников. Но так как побочные эффекты самых жестких вариантов американских санкций очень серьезны, это большой вопрос, есть ли политическая воля на их применение.

Например, президент США (или Госдепартамент, или Казначейство США по своей инициативе) может включить юридические или физические лица, связанные с проектом, в список Specially Designated Nationals («Специально обозначенные иностранные лица», SDN). Включение в список SDN означает заморозку всех активов в США и запрет, применимый к долларовой международной банковской системе и ко всем физическим и юридическим лицам США, на ведение любых дел с такой компанией. Для западных спонсоров проекта «Северный проект – 2» – ENGIE, OMV, Shell, Uniper и Wintershall – быть включенным в список SDN означало бы фактический конец их существования.

Но важно отметить, что такую большую и важную компанию, как Shell, США никогда не включат в список SDN – это имело бы огромные последствия для западных стран, в том числе для американского нефтяного бизнеса. Можно смело утверждать, что Трамп не рискнет это сделать.

Побочные эффекты, связанные с включением большой (даже не западной) компании в список SDN, можно увидеть на примере компании «Русал». Колебания на международном рынке алюминия, вызванные включением «Русала» в список SDN 27 апреля 2018 года, были такими масштабными, что европейские и даже американские алюминиевые компании и трейдеры обратились к властям США с просьбой снять санкции с «Русала». По некоторым сведениям, администрация Трампа уже готовится это сделать.

Если США ограничатся включением в список SDN проектной компании Nord Stream AG, зарегистрированной в Швейцарии, то это может потребовать достаточно серьезных изменений в договорной и организационной структуре проекта. Но так как никто из спонсоров проекта не является американским лицом, проект может, наверное, развиваться и дальше, если его спонсоры готовы рискнуть вызвать гнев Трампа и других американских политиков.

Еще один инструмент американских санкций – так называемые секторальные санкции. Они направлены на создание ограничений в сфере инвестирования, деловых партнерств (совместных предприятий), международного сотрудничества и долгового финансирования. Эти санкции в настоящее время применяются к таким большим российским компаниям, как «Газпром», «Сбербанк», «Роснефть», НОВАТЭК и ЛУКОЙЛ.

Как мы все знаем, каждая из этих компаний продолжается существовать и развиваться, в том числе посредством осуществления больших международных проектов.

Аналогично применение секторальных санкций к участникам проекта «Северный поток – 2» могло бы потребовать внесения изменений в концепцию проекта, но при достаточности силы воли его участников реализация проекта может вестись и дальше.

«НиК»: Какие варианты развития событий?

– В любом случае источник интриг вокруг «Северного потока – 2» в меньшей мере касается российско-американских или даже российско-европейских отношений. В большей степени эта история относится к состязанию воли между Европой и Америкой, связанному с накопленными претензиями внутри Западного альянса, а также к политике Трампа, направленной на превращение США в крупного экспортера углеводородов (это касается и нефти, и газа).

С точки зрения американского законодательства и инструментария американских экономических санкций президент Трамп мог бы приостановить участие западных партнеров «Газпрома» в проекте «Северный поток – 2», но одновременно с этим США потерпели бы огромные геополитические и экономические потери и Трамп попал бы под сильное давление как со стороны своих союзников в Европе, так и международных и американских бизнес-лобби в нефтегазовой (и не только!) отрасли.

Намного более вероятным выглядит вариант, при котором Трамп, используя «пряник» и «кнут» во взаимоотношениях с властями Европейского союза и Федеративной Республики Германия, попытается заставить европейские власти отказаться от проекта и/или запретить его европейским участникам дальше работать по проекту.

Учитывая недавнее развитие событий с договоренностями о строительстве терминалов для импорта американского СПГ в Европу, цель Трампа может даже ограничиться просто созданием задержек в графике реализации проекта «Северный поток – 2». Это необходимо для того, чтобы дать время развитию импортной инфраструктуры СПГ, чтобы лишить «Северный поток – 2» экономической обоснованности.

«НиК»: Как вся эта история отразится на России?

– Для России налицо негативная сторона появления агрессивного и геополитически влиятельного конкурента на газовом рынке Центральной и Восточной Европы, где РФ доминирует десятилетиями. В то же время есть и положительные аспекты: это может дать новый импульс для дальнейшей активизации затянувшегося национального проекта по глубокой переработке сырья и повышению добавленной стоимости экспортной продукции.

В целом развитие технологий в сферах электрического транспорта, возобновляемых источников энергии и батарей вкупе с возрастающим в Европе чувством ответственности за состояние окружающей среды на фоне всемирного потепления указывает на то, что долгосрочные инвестиции в европейский рынок сопровождаются новыми структурными рисками, не связанными с конкуренцией или геополитикой. Безусловно, высшее руководство России и «Газпрома» будет учитывать и эти факторы при разработке ответа на новый вызов из Нового Света.

Беседовала Мария Ромашкина

США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 7 августа 2018 > № 2702475 Кайл Дэвис


Катар. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 2 августа 2018 > № 2704809 Данила Бочкарев

Антимонопольные расследования ЕК: цель — смарт-контракт для рынка Европы?

Результат антимонопольного расследования в отношении Qatar Petroleum окончательно оформит новые «правила игры» на европейском газовом рынке.

21 июня 2018 года Еврокомиссия объявила о начале антимонопольного расследования по поставкам газа в Европу Qatar Petroleum. Катарская энергетическая компания является крупнейшим экспортером сниженного природного газа (СПГ) в Европейский Союз – на долю Qatar Petroleum приходится более 40% всего европейского импорта СПГ. Расследование касается предполагаемых препятствий для свободного потока природного газа внутри Европейского Союза в нарушение европейских норм по конкуренции. В частности, клиенты Qatar Petroleum в странах Евросоюза не всегда могут беспрепятственно перепродавать катарский СПГ другим покупателям внутри Евросоюза и Европейского экономического пространства.

Исходя из результата аналогичных расследований в отношении алжирской «Сонатрак» (2002-2007 гг.) и российского «Газпрома» (2011-2018 гг.), можно предположить, что расследование Генерального директората по конкуренции завершится скорее наложением обязательств об отмене конечного пункта назначения, чем взысканием штрафа с катарской компании. Международная юридическая фирма Akin Gump Strauss Hauer & Feld LLP считает, что компромисс может быть достигнут уже через полтора года, но при определенных обстоятельствах может затянуться и на три года.

Как представляется, результат антимонопольного расследования в отношении Qatar Petroleum окончательно «оформит» новые «правила игры» на европейском рынке и будет актуален для всех поставщиков энергоресурсов.

Сейчас мы наблюдаем своеобразное тестирование новых регуляторных норм и адаптацию к ним существующих контрактных отношений между поставщиками и потребителями энергоресурсов. Как представляется, при отсутствии политически мотивированного вмешательства со стороны исполнительных и законодательных властей Евросоюза новые правила позволят практически автоматизировать транзакции на энергетическом рынке, по крайней мере на стратегическом уровне, в рамках своеобразного смарт-контракта, в котором роль технологии блокчейн отводится своду правил и норм ЕС, регулирующих энергетические рынки Евросоюза (acquis communautaire).

Что такое смарт-контракты и как они применимы к данной ситуации?

Смарт-контракт (или «умный контракт») — алгоритм, предназначенный для заключения и выполнения (коммерческих) договоров. По технологии блокчейн исполнение договора происходит автоматически, как только система посчитает пункты контракта выполненными. В таком случае европейский энергетический блокчейн состоит из «аппаратных средств»/hardware (энергетической инфраструктуры) и программного обеспечения/software (регулирующих норм). Таким образом, энергетический рынок Евросоюза – как сочетание «программного обеспечения» и «аппаратных средств» — выполняет функцию блокчейна и обеспечивает выполнение своих обязательств поставщиками и потребителями энергоресурсов.

Исход «катарского дела» можно предугадать, изучая результаты расследования Еврокомиссии в отношение ПАО «Газпром», краткий анализ которого представлен в материале Международного дискуссионного клуба «Валдай» «Газпром принял европейские правила игры. Что это значит для энергетической безопасности ЕС?» (07.06.2018).

Месяцем ранее Генеральный директорат по конкуренции завершил длившееся семь лет антимонопольное расследование деятельности российской газовой компании на европейском рынке.

Газпром обвинялся, в частности, в нарушении правил ведения бизнеса на энергорынке Евросоюза и ограничении конкуренции на газовых рынках некоторых стран — членов Европейского Союза. Еврокомиссия обычно не стесняется налагать штрафы на ведущие мировые компании за нарушение антимонопольного законодательства Европейского Союза, а зачастую и просто игнорирует обращения лоббистов о смягчении или отмене штрафов.

Многие аналитики и комментаторы ожидали, что следующим в этом списке станет «Газпром».

Но вместо штрафа антимонопольный орган ЕС постановил наложить на «Газпром» «ряд конкретных (правовых) обязательств, существенно меняющих характер деятельности «Газпрома» на газовых рынках в Центральной и Восточной Европе».

В случае их игнорирования комиссия оставляет за собой право «наложения штрафа в размере до 10% совокупного годового оборота компании» ($9-10 млрд). Кроме того, «Газпром» де-факто принимает на себя правовые обязательства по завершению создания единого газового рынка на территории ЕС и поддержанию его функционирования в странах Центральной и Восточной Европы.

Сделка базируется на трех положениях, имеющих принципиальное значение для газового рынка ЕС.

За поставки природного газа в Центральную и Восточную Европу (ЦВЕ) «Газпром» обязуется назначать конкурентную цену, сопоставимую с ценами на природный газ в Западной Европе, что должно обеспечить «виртуальную связь» ЦВЕ с западными рынками. Даже в случае полного прекращения поставок газа в Центральную и Восточную Европу из западной части ЕС, страны ЦВЕ будут по-прежнему иметь возможность получать природный газ по ценам западноевропейских хабов, таких как TTF в Нидерландах. До заключения данного соглашения цены на трубопроводный газ, поставляемый «Газпромом» в ЦВЕ, были, как правило, привязаны к корзине нефти/нефтепродуктов, что означало повышение цен на газ для потребителей в Центральной и Восточной Европе в случае повышения цен на нефть. Принятие «Газпромом» условий Еврокомиссии означает, что потребители в восточной части Евросоюза смогут получать природный газ по доступным ценам, сравнимым с ценовыми бенчмарками на газовых хабах в Западной Европе.

«Газпром» обязуется отменить положение о конечном пункте назначения, что позволяет его клиентам перепродавать газ как внутри своей страны, так и за рубеж, тем самым способствуя ликвидности европейского газового рынка и выравниванию цен на природный газ в разных странах ЕС.

И последнее. «Газпром» должен предпринять «активные шаги по интеграции газовых рынков в Центральной и Восточной Европе». Новая энергетическая инфраструктура в ЦВЕ, созданная преимущественно на деньги ЕС, повысила взаимосвязанность «старых» и «новых» государств-членов. Перемычки между газопроводами и возможности реверсных поставок позволили изменить традиционные направления поставок газа в Центральной Европе с востока на запад. Как следствие — Чехия, Венгрия, Польша и Словакия почти полностью интегрированы в единый европейский газовый рынок. Интеграция же газопроводных сетей Болгарии, Эстонии, Латвии, Литвы и соседних государств – членов ЕС ещё не завершена. По плану комиссии именно «Газпром» должен содействовать взаимосвязанности рынков этих частично изолированных стран, не создавая новую инфраструктуру, а предоставляя своим покупателям право перекачивать купленный газ в другие страны. Такую возможность получат владельцы контрактов на поставки газа в ЦВЕ, и в дальнейшем она будет применяться ко всем договорам, заключенным на срок более 18 месяцев. На практике это означает, что компании, закупавшие газ «с целью его доставки в Венгрию, Польшу или Словакию, могут требовать от «Газпрома» поставлять его вместо этого полностью или частично в Болгарию и прибалтийские государства (и наоборот)». Так европейские энергетические компании смогут напрямую конкурировать с «Газпромом» на территории ЕС. Кроме того, «Газпром» – совместно с Фондом соединения Европы (CEF) – будет способствовать интеграции и ликвидности европейских газовых рынков, а также снижению цен на энергоносители для европейских потребителей.

Таким образом, если Еврокомиссия и Qatar Petroleum придут к аналогичному соглашению, европейский энергетический смарт-контракт станет реальностью.

Играть по правилам становится выгодно – обязательства сторон исполняются практически в автоматическом режиме. Альтернативы здесь попросту нет. Нарушение норм поставщиками энергоресурсов из третьих стран, как и злоупотребление своим положением на рынке, автоматически приводит к штрафам и потере своей доли на рынке в пользу конкурентов.

Данила Бочкарев, Senior Fellow, EastWest Institute (Brussels)

Точка зрения автора может не совпадать с мнением его организации.

Катар. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 2 августа 2018 > № 2704809 Данила Бочкарев


Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 31 июля 2018 > № 2699284 Станислав Митрахович

Кровожадная элита. Чем обернутся новые санкции США для российской энергетики

Станислав Митрахович

Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ

После саммита Путина и Трампа американские сенаторы и конгрессмены оказались столь «воодушевлены», что анонсировали целый комплекс новых санкций в отношении России. Новые меры действительно возможны, но на деле для них уже есть политико-правовая инфраструктура, можно обойтись и без новых законов. Чего ждать энергетическому сектору России от возможной новой волны американских санкций?

После саммита Путина и Трампа американские сенаторы и конгрессмены оказались столь «воодушевлены», что стали анонсировать целый комплекс новых санкций в отношении России, ее ТЭК и энергетических проектов с российским участием в частности. Новые меры действительно возможны, но на деле для них уже есть политико-правовая инфраструктура, без новых законов можно и обойтись.

Политический мейнстрим и значительная часть истеблишмента США настолько жестко накинулись на Трампа за его попытки хотя бы начать договариваться с Путиным, что американский президент не выдержал и пошел на попятную. Сначала он признал, что оговорился в ходе пресс-конференции с российским лидером, отвечая на вопрос о вере в российское вмешательство в американские выборы. Потом и вовсе отменил ранее анонсированную на осень очередную встречу с Путиным.

Видя, что Трампа все-таки можно заставить поменять позицию, его оппоненты стали «фонтанировать идеями». Спикер палаты представителей Конгресса республиканец Пол Райан после заявлений Трампа об оговорке заявил, что «будет более чем счастлив рассмотреть вопрос о новых санкциях против России». Второй по старшинству республиканец в Сенате Джон Корнин также призвал к новым санкциям.

А сенатор-республиканец Джон Баррассо оперативно представил законопроект под звучным названием «О прекращении российской энергетической агрессии». В нем есть целый набор мер, включая персональные санкции против лиц, осуществляющих инвестиции в российские проекты по экспорту энергоносителей, предоставляющих гарантии для займов на эти цели, а также осуществляющих поставку товаров и услуг для этих проектов.

Строго говоря, под эти формулировки можно подвести практически любого контрагента из числа иностранных компаний, сотрудничающих с российским ТЭК. Не то что крупных кредиторов «Северного потока — 2», но и, например, даже относительно небольшой финский бизнес, который недавно получил заказы на укладку на дно каменной подушки для труб газопровода, подъем старых боеприпасов, защиту подводных кабелей и т. п. Или норвежский бизнес в лице компании Kværner, которая будет строить для «Северного потока — 2» наземные сооружения в районе Выборга.

Сложнее назвать тех, кто точно чувствовал бы себя в безопасности от возможного последовательного применения норм указанного законопроекта. Кстати, в нем есть и еще одна особенно «плодотворная» идея: настоятельно предложить или, еще лучше, обязать членов НАТО закупать американский газ просто в силу членства стран в военном альянсе. Забавно, что сам Трамп тоже требовал от НАТО в лице его генсека Йенса Столтенберга, говоря о «Северном потоке — 2», «что-то с этим сделать».

То есть бить по «Северному потоку — 2» Трамп предлагал бюрократу непосредственно той международной структуры, к которой он испытывает откровенный скепсис и которая от политики самого Трампа становится менее дееспособной. Но до требования к членам НАТО в принудительном порядке закупать американский газ (что отвергает базовые принципы свободного рынка и капитализма) не дошел даже «экстравагантный» Трамп. Теперь же это требование выдвигают те политические силы США, которые рисуют себя ответственными и серьезными игроками и противопоставляют себя сумасбродному президенту.

Еще один «всеобъемлющий документ о санкциях» — закон «О защите Америки от вмешательства России» — готовят сенатор от Республиканской партии Линдси Грэм и его коллега-демократ Боб Менендес (любимым выражением которого, как стало ясно после недавней встречи сенаторов с госсекретарем США Майком Помпео, является фраза «Нужно больше санкций»). В этот пока еще законопроект вписана среди прочего необходимость «требовать отчетности о действиях России по подрыву европейской энергетической независимости».

Упомянутое требование будет, однако, обращено не к кому иному, как к администрации Трампа. А как бы того ни хотели конгрессмены и вообще политический мейнстрим США, именно исполнительная власть реализует все санкционные меры на практике, а вовсе не Конгресс. Последний создает лишь институциональную рамку для действий исполнительной власти, но не может ее подменить.

Стоить помнить, что у администрации уже год как есть инструментарий для введения санкций против России и ее партнеров в энергетике: Трамп подписал соответствующий закон (CAATSA) еще летом 2017 года. Требование ужесточить меры в соответствии с CAATSA, что предусматривается упомянутыми выше законопроектами о новых санкциях, на самом деле просто излишне. Ведь все равно только исполнительная власть решает, оправдано введение санкций против конкретной компании или нет.

Формально CAATSA подразумевает еще и консультации с Европой по антироссийским санкциям. Трамп всегда может сказать своим внутренним оппонентам, что он не вводит в действие меры по CAATSA просто потому, что по итогам консультаций с Европой не считает соответствующей интересам США излишнюю конфронтацию с Евросоюзом, которая неизбежна, если начать тотально бить по всем европейским партнерам того же «Газпрома». И никакие новые законопроекты из числа упомянутых выше этот расклад не изменят.

Показательно, что по мере ужесточения законодательства о санкциях уровень долженствования (по вводу в силу санкций) применительно к президенту США повышался. Сейчас это уровень модального глагола shall, но не более того. Shall обозначает меньший уровень долженствования, чем must (президент «должен», но не «обязан»). Есть еще в тексте CAATSA mandatory imposition, это сильнее по смыслу, чем shall, но все еще не must. Поэтому за год реальных санкций против тех же партнеров «Газпрома» по «Северному потоку — 2» американцы так и не ввели. И если Трамп резко не изменит свою позицию или не покинет досрочно Белый дом, то серьезного отличия нового года в этом аспекте от предыдущего не будет.

Если же политический мейнстрим все же победит президента, то тогда уже будут реальны и меры против партнеров «Северного потока — 2», и расширение SDN-списка на «Газпром» (тогда американским компаниям вообще нельзя будет иметь с ним дело). Но пока это маловероятно, поскольку тогда внутриамериканским оппонентам Трампа, рисующим себя сейчас в качестве «друзей Евросоюза в противовес изоляционисту и протекционисту Трампу», придется брать на себя ответственность за обвал отношений с Европой, не желающей кардинально рвать с Россией.

Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 31 июля 2018 > № 2699284 Станислав Митрахович


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 31 июля 2018 > № 2689722 Анатолий Голомолзин

Анатолий Голомолзин: От плавающих акцизов выиграют и нефтяники, и экономика.

От акцизов, привязанных к рыночной конъюнктуре, выиграют все нефтяники и экономика в целом.

В июле Госдума рассмотрела и приняла в трех чтениях с короткими временными промежутками законопроект о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли, который в числе прочих мер предусматривает введение гибкой системы пошлин на нефть и акцизов на нефтепродукты. Но, судя по всему, дискуссии по проблеме завершения налогового маневра еще не закрыты.

Так, глава Комитета ГД по энергетике Павел Завальный заявил, что у депутатов еще немало вопросов. «В весеннюю сессию были приняты поправки в налоговое законодательство, призванные стабилизировать ситуацию, но насколько они эффективны, насколько они будут способствовать рыночному ценообразованию на топливном рынке в действующей системе налогообложения?» – отметил он, добавив о планах обсудить с игроками рынка в октябре на парламентских слушаниях, что еще предпринять, «чтобы цены не росли выше инфляции».

В разгар рассмотрения поправок Госдумой заместитель руководителя ФАС России Анатолий Голомолзин в интервью «НиК» рассказал о сути гибких акцизов на нефтепродукты.

«НиК»: Анатолий Николаевич, именно ФАС принадлежит инициатива введения гибкого («плавающего») акциза на нефтепродукты. Пожалуй, это самый обсуждаемый аспект завершающего этапа налогового маневра. Чем вызвана его необходимость?

– Суть проблемы состоит в том, что топливные акцизы у нас не меняются гибко, в зависимости от конъюнктуры нефтяного рынка. Это создает сложности, аналогичные тем, которые были, например, в мае этого года. Когда уровень акциза – при сложившемся на тот момент уровне мировых цен – приводил к существенному увеличению цен на внутреннем рынке. Вследствие чего было принято решение по снижению акцизов с 1 июня. А с 1 июля 2018 года было принято решение отказаться от планировавшегося очередного повышения акцизов.

Мы говорили и продолжаем настаивать на том, что механизм установления акцизов не может быть спонтанным, он должен быть встроен в налоговую систему. И этот механизм должен быть аналогичным механизмам изменения НДПИ и пошлин, которые привязаны к конъюнктуре внешнего рынка. Только акциз на нефтепродукты не зависит от изменения мировых цен на нефть. Поэтому и обсуждался вопрос, каким образом внедрить этот инструмент в законопроект о завершении налогового маневра.

«НиК»: Каким будет механизм применения акциза?

– Механизм такой: если, например, уровень мировых цен высокий и их эквивалент по нетбэку внутреннего рынка тоже высокий, то это означает, что акциз должен снижаться. Низкие цены – акциз может повышаться. Например, тот акциз, который действовал и должен был применяться с 1 июля 2018 года, был принят в условиях, когда это соответствовало параметрам примерно $50 за баррель. Соответственно, когда нефть стоит $75, то акциз должен быть существенным образом снижен.

Проблема мая 2018 года вообще не возникла бы, если наше много лет обсуждаемое предложение по гибкому акцизу уже было бы внедрено. В этом и состоит механизм гибкого акциза – в необходимости изменения его ставки в зависимости от конъюнктуры.

Механизм будет работать точно так же, как сейчас отслеживается конъюнктура в рамках действующего налогового кодекса, без участия, кстати, ФАС России. В этом смысле ничего не меняется. Те же самые параметры, только применительно еще к акцизу на нефтепродукты. Точно так же сейчас проводится мониторинг по данным информационно-аналитических агентств, с их учетом публикуются окончательные ставки по налогам.

Впрочем, в ближайшем будущем мы надеемся, что на смену котировкам мировых информационных агентств придут биржевые котировки экспортных контрактов на российскую нефть. Работа по их формированию ведется в рамках поручения президентской комиссии по ТЭК, это мероприятие закреплено как одно из основных направлений конкурентной политики, утвержденных указом президента РФ в конце прошлого года.

«НиК»: То есть правительство просто должно получить право менять ставку акцизов достаточно часто, по мере изменения цены на нефть?

– В настоящее время НДПИ и экспортные пошлины меняются раз в месяц. Акциз меняется, как правило, раз в год (иногда раз в полугодие). А нужно, чтобы он так же, как НДПИ и пошлина, менялся раз в месяц в привязке и с учетом конъюнктуры рынка.

Механизм гибкости налогообложения (установления пошлин) должен быть аналогичным по отношению к каждому из этих платежей. В рамках налогового маневра поэтапно снижали таможенные пошлины, соответственно, НДПИ возрастал, акциз также должен был снижаться, но вместо этого возрос. Учитывая, что доля акциза в настоящее время составляет уже примерно 30% в общей налоговой нагрузке, то, конечно, у этого налога должна быть точно такая же регуляторная функция, как и у двух других платежей.

Раньше доля акциза в налоговой нагрузке находилась на уровне 10%, а основные объемы доходов в бюджет поступали от экспортных пошлин и НДПИ. Сейчас на долю акциза приходится 30%. Это означает, что акциз стал существенным фактором влияния на цену нефтепродуктов. И если раньше акцизный платеж мог и не быть гибким – потому что он был менее значимым по сравнению с экспортными пошлинами, – то в ситуации снижения пошлин и роста акцизов последние становятся все более значимыми, а их влияние на уровень и динамику цен становится решающим. Что и подтвердила ситуация в мае этого года.

Если налоги и другие обязательные платежи на волатильных рынках нефти и нефтепродуктов не меняются в соответствии с адекватными гибкими механизмами, это создает проблемы для внутреннего рынка. Именно поэтому необходимо, чтобы основные налоги и другие обязательные платежи менялись в увязке с конъюнктурой рынка.

«НиК»: Помимо динамики цен, какие другие факторы будут учитываться при пересмотре ставки акцизов?

– Кроме цен, большое влияние на наш внутренний рынок оказывает курс рубля. Например, ситуация двухлетней давности: курс рубля менялся в динамике, противоположной динамике цен на нефть. Сейчас курс рубля «отвязался» от этой динамики и гораздо меньше зависит от конъюнктуры нефтяных цен. И если раньше решению таких задач, как гибкость налогообложения и защита внутреннего рынка, способствовал плавающий курс рубля, то сегодня этого нет. Поэтому значение гибких акцизов и любых других налоговых механизмов возрастает.

Таким образом, главными с точки зрения регулирования налоговой нагрузки стоит считать именно эти два фактора: конъюнктуру цен на нефть и динамику курса рубля. Их влияние на уровень и динамику цен внутреннего рынка было и будет оставаться наиболее существенным.

Также акцизы могут устанавливаться дифференцированно, стимулируя выпуск той или иной продукции. Так, понижение ставки акцизов на топливо высокого класса экологичности и увеличение ставки акциза на топливо низкого класса экологичности способствовали проведению модернизации НПЗ. Сниженные по сравнению с бензином ставки акциза на дизельное топливо стимулируют потребление этого избыточно производимого у нас в стране топлива (в отличие от бензина).

Понятно, что свое влияние оказывают и другие факторы, такие как сезонный спрос, ремонты НПЗ, достаточность предложения топлива в биржевом и внебиржевом сегментах, условия конкуренции во всех сегментах рынка нефти и нефтепродуктов и многое другое.

«НиК»: Предусмотрены ли какие-то новые функции или дополнительные полномочия ФАС, например, для совершенствования системы мониторинга рынка и более оперативного реагирования?

– Что касается мониторингов, они и сейчас у нас хорошо организованы и проводятся регулярно. Также на регулярной основе публикуются все котировки – биржевые, внебиржевые, параметры нетбэк. В этом смысле основная функция мониторинга нами вполне обеспечена в рамках работы Биржевого комитета.

Кроме этого, мы мониторим и контролируем вопросы исполнения четырехсторонних соглашений с нефтяными компаниями. Будет ли этот механизм работать в прежнем режиме или контроль исполнения соглашений будет обеспечен каким-то иным образом, пока однозначно нельзя сказать.

Мы инициировали заключение четырехсторонних соглашений тогда, когда возникла проблема дефицита топлива на внутреннем рынке. Вы, наверное, помните период, когда вводились новые требования регламента: от внеклассового топлива и топлива второго класса мы переходили на пятый класс экологичности. И когда этот переход начал осуществляться, возникали проблемы с достаточностью предложения моторного топлива требуемого класса экологичности на внутреннем рынке. А эти проблемы, в свою очередь, возникали в связи с неурегулированностью вопросов модернизации НПЗ. В этой ситуации мы вынуждены были подписать четырехсторонние соглашения (ФАС, Ростехнадзор, Ростехрегулирование и компания), чтобы иметь гарантии, что топлива будет достаточно и дефицита на рынке не будет.

Сейчас наполнение этих соглашений, в нашем понимании, должно быть более широким – чтобы они отвечали проблематике развития топливного рынка в гораздо более широком ключе, учитывая задачи создания и развития современного производства.

Программа-минимум, которую мы решили и решаем, касалась в первую очередь проблемы достаточности предложения топлива на рынке. Но по большому счету в рамках соглашений с компаниями должна быть программа, которая направлена на расширение ассортимента выпускаемой продукции, на повышение ее качества, на обеспечение структурных реформ, на создание новых производств, на развитие нефтехимии и многих других направлений, которые создают значительные объемы добавленной стоимости на следующих этапах переработки. Это уже гораздо более широкая задача, чем та, которую мы вынуждены были решать в экстренном порядке во время бензиновых кризисов. Поэтому в дальнейшем мы, возможно, будем также участвовать в четырехсторонних соглашениях (или их модификациях), но, скорее всего, это участие будет наряду с другими ведомствами.

«НиК»: Сегодня на топливном рынке работают порядка десяти крупных игроков, из них три мейджора – «Роснефть», «Газпром нефть» и ЛУКОЙЛ. В какой мере они пострадают или выиграют?

– От плавающих акцизов выигрывают все компании и экономика в целом.

Потому что плавающие акцизы на параметры налогового маневра – с точки зрения объемов поступления доходов в бюджет и, соответственно, расходов компаний – не влияют.

Они влияют на обеспечение устойчивости ситуации на рынке. А устойчивая ситуация на рынке означает нормальное эффективное функционирование и развитие бизнеса в целом. Поэтому подобного рода налоговые механизмы выгодны в равной степени всем – и крупным, и мелким игрокам.

У нас, в принципе, нет особых разночтений на этот счет с бизнесом. Сложности возникают скорее технического характера. Например, как вписать новый механизм в систему действующего налогового правила и конструкцию обсуждаемого законопроекта о налоговом маневре. Это задача Минфина.

«НиК»: Какая роль в проведении акцизных новаций отводится биржевой торговле?

– Биржевая торговля позволяет, во-первых, получать реальные и надежные рыночные индикаторы цен. А с другой стороны, это инструмент хеджирования рисков, механизм управления рисками в условиях существенного колебания цен. Поэтому механизм биржевой торговли является не менее важным для рынка. И здесь важно еще отметить, что рынки наличного товара развиваются совместно с финансовыми рынками, рынками производных инструментов.

Развитие биржевой торговли на внутреннем и на экспортном рынках нефтепродуктов как раз и позволяет заводить на российские рынки дополнительную ликвидность, обеспечивать перелив капитала из финансового сектора в реальный сектор и наоборот, обеспечивать устойчивый механизм их работы и тем самым способствовать созданию в России одного из мировых финансовых центров.

Мы традиционно играем значимую роль в мире как страна с развитым топливно-энергетическим сектором. И мы являемся крупным игроком на мировых рынках. Но при этом наши базовые топливно-энергетические активы используются не в полной мере. Основные обороты финансовых рынков, генерируемых на топливно-энергетических базовых активах, осуществляются сегодня не на наших площадках. И это тоже создает проблемы. То есть фактически мы являемся значимым игроком мировых рынков только в одной компоненте – сырьевой или в лучшем случае нефтепродуктовой. Но мы должны стать столь же значимым игроком и в формировании бенчмарков.

Сейчас идет речь о необходимости создания в России как крупнейшем мировом экспортере экспортных бенчмарков на нефть марок Urals, VSTO.

Такую же задачу ставит перед собой и Китай, продвигая свой бенчмарк. Как крупнейшая в мире страна-импортер, Китай также считает, что по определению должен участвовать в формировании мировых цен.

Вторая важная задача с точки зрения развития биржевой торговли состоит в том, чтобы создать оптимальные условия для привлечения той ликвидности, которая имеется на мировых рынках, на российские площадки. И чтобы при этом вся заведенная в страну ликвидность имела возможность быть востребованной здесь же. Для этого сегодня есть все предпосылки. И это тоже серьезная и масштабная задача, которая нам была поставлена решением президентской комиссии по ТЭК, и мы активно ведем такую работу. В том числе в рамках Биржевого комитета, в сотрудничестве с Центробанком, Федеральной налоговой службой, Минфином, Минэнерго. Все компании нефтегазового, угольного и других секторов экономики наряду с игроками финансового рынка (банками, брокерами и т. д.) сегодня вовлечены в эту работу.

«НиК»: Существует ли мировой опыт по применению плавающего акциза в нефтяной отрасли?

– Дело в том, что в других странах к моторному топливу в принципе относятся несколько по-другому, чем в России. Например, в США цены в рознице меняются примерно теми же темпами, как и цены оптового рынка. То есть на американском рынке волатильны не только оптовые, но и розничные цены на топливо.

В РФ ситуация другая. В оптовом звене цены могут меняться достаточно волатильно, отражая в целом конъюнктуру нефтяного рынка, сезонные условия и т. д. Но в розничном сегменте подобная волатильность не может проявиться в связи со спросовыми ограничениями. Российские потребители не получают таких доходов, которые позволяют им платить за топливо с таким разбегом, как на оптовом рынке. В этом и есть главное отличие системы и условий ценообразования на российском рынке нефтепродуктов и, скажем, на американском.

Поэтому мы вынуждены сегодня использовать совокупность механизмов, чтобы оказывать регуляторное воздействие на цены. Включая в том числе гибкий механизм налогообложения.

Далеко не во всех странах он есть, поэтому не так много в мире примеров, когда применяется подобного рода привязка налогов к изменению конъюнктуры, хотя развитой является система дифференциации налогов, особенно в нефтедобыче. У нас актуальной является проблематика изъятия и природной ренты, и ренты конъюнктурной. Плюс ко всему эта регуляторная мера позволяет обеспечить устойчивость ситуации на внутреннем рынке.

И кстати, многие зарубежные коллеги говорят, что при мировых кризисах российская система налогообложения гораздо надежнее защищает внутренний рынок. Именно благодаря такому гибкому ее устройству. В то время как многие другие страны испытывают гораздо больше потрясений.

Периоды благополучия сменяются периодами кризисов для экономик, которые не имеют достаточно надежных механизмов, учитывающих смену конъюнктуры в процессах регулирования. В России такие гибкие механизмы уже показали свою эффективную работу на протяжении порядка 15 лет, если говорить о пошлинах и НДПИ. Лишь топливный акциз таким гибким образом до сих пор не менялся.

Во многих государствах применяются аналоги нашим акцизам – это так называемые «топливные» налоги. Как правило, от их величины зависит уровень цен на топливо. В США налоги ниже всех – там и цены ниже всех (примерно на уровне России), но меняются очень значительно. В ЕС топливные налоги высокие, соответственно, высокие и цены на топливо (в 2-2,5 раза выше, чем в России). Но по этим же основаниям не очень высокая волатильность розничных цен.

Во многих странах в условиях существенных изменений конъюнктуры и разного рода кризисов вынуждены предпринимать разовые действия по корректировке акцизов.

России с учетом низкой транспортной доступности нужно иметь приемлемый уровень цен на топливо и механизмы, которые бы обеспечивали плавное их изменение в зависимости от конъюнктуры. Последние 8-10 лет нам это удавалось делать: при диапазоне изменения цен мировых рынков от $40 до $140 за баррель цены на внутреннем рынке менялись темпами, близкими к темпам инфляции, когда-то опережая, когда-то отставая от нее.

Тот механизм «плавающего акциза», о котором мы сегодня говорим, позволяет бизнесу заблаговременно понимать, какие решения по налогам будут приниматься в той или иной меняющейся макроэкономической ситуации. Таким образом, государственная налоговая политика становится прогнозируемой. И это, конечно, существенно повышает эффективность принятия компаниями долгосрочных решений. Когда у нас налоги в течение пяти лет, в том числе в части акцизов, менялись многие десятки раз, то и нефтяные компании примерно столько же раз вынуждены были корректировать свою инвестиционную стратегию.

Ситуация в других добывающих странах с точки зрения обеспечения инвестиционного процесса формируется в других условиях. Там другие процентные ставки, другие возможности финансового обеспечения, в том числе по современным проектам в добыче и нефтепереработке. В этом смысле Россия всегда находится в более сложных условиях. Поэтому мы вынуждены свою систему экономического регулирования делать гораздо более эффективной.

«НиК»: Можно ли говорить о том, что предлагаемая модель налогового маневра в нефтяной отрасли, и прежде всего идея плавающего акциза, – это в своем роде уникальный формат налогового регулирования, разработанный специально под российскую специфику?

– Да, пожалуй, можно так сказать. Хотя в предлагаемых налоговых изменениях есть, конечно, общие черты и стандартные подходы, а накопленный опыт применения гибкой системы налогообложения в нефтяной сфере и гибкого установления пошлин на нефть и нефтепродукты – многолетний, но в целом эта система действительно уникальна. Но где еще в других странах мира, за редким исключением, такую роль играли бы налоги на нефть и ее производные, как в Российской Федерации?

Справка «НиК»

Налоговый маневр предусматривает постепенное снижение ставки экспортной пошлины на нефть с 30% до 0% в течение 6 лет, начиная с 1 января 2019 года. Равномерно будет повышаться НДПИ (льготы сохраняются). Установлены вычеты по акцизам для высокооктанового бензина пятого класса и дизтоплива. Ставка акциза на прямогонный бензин, бензол, параксилол, ортоксилол, используемые в нефтехимии, будет устанавливаться с учетом коэффициента, который постепенно будет увеличивать ставку на величину снижения ставки пошлины на нефть. В 2021 году ставки акцизов будут индексированы на инфляцию.

Беседовала Ирина Роговая

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 31 июля 2018 > № 2689722 Анатолий Голомолзин

Полная версия — платный доступ ?


США. Ангола. Кипр. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 30 июля 2018 > № 2689729 Мария Кутузова

Глубоководный прорыв: объемы разведки и добычи в океане растут.

Новые технологические решения делают рентабельной добычу глубоководных запасов.

По оценкам нефтесервисной корпорации Schlumberger, в 2018 году объемы работ на глубоководных активах существенно вырастут; рынок постепенно восстанавливается. В перспективе ожидается дальнейший прирост разведки и добычи на глубоководье, в то время как темпы разработки сланцевых месторождений после периода очень быстрого роста могут замедлиться. Компания прогнозирует увеличение объемов бурения на шельфе примерно на 10% в 2018 году, а также возможное наращивание темпов освоения глубоководных проектов до конца 2019 года. Новые технологические решения, стандартизация производства оборудования, сокращение затрат способствуют коммерциализации глубоководных запасов, сделав их разработку рентабельной при ценах на нефть ниже $30-50 за баррель.

Глубоководные проекты реализуются на глубинах свыше 305 метров. Главными центрами крупных открытий и запуска новых проектов являются регионы так называемого «атлантического золотого треугольника» (Северная Америка и Западная Америка). Интересные и значительные по объемам ресурсов проекты реализуются также в Северо-Западной Европе, Средиземном море, Восточной Африке и других регионах.

Ангольские сверхглубины

Total в конце июля 2018 года начала добычу на крупнейшем глубоководном проекте Анголы – Kaombo Norte. Плавучая установка, предназначенная для добычи, хранения и отгрузки (FPSO) до 115 тыс. баррелей нефтяного эквивалента (б.н.э.) в сутки, разрабатывает три месторождения в Атлантике: Gengibre, Gindungo и Caril, расположенные в 260 км от Луанды. В 2017 году компания собирается запустить проект Kaombo Sul с аналогичной мощностью на еще трех ангольских глубоководных месторождениях: Canela, Mostarda и Louro. В результате на пике добыча в зоне Каомбо выйдет на уровень 230 тыс. б.н.э. в сутки. Добыча ведется на глубинах воды до 1,95 км в 200 км от берега.

Компания вложила в освоение Каомбо порядка $16 млрд, что значительно ниже ранее запланированных $20 млрд: в 2014-2017 годах, за три года низких цен, Total удалось значительно сократить издержки, а для реализации проекта была выбрана модель с использованием переоборудования двух супертанкеров.

После двух лет падения добыча в Анголе в мае 2018 года составляла примерно 1,5 млн б.н.э. в сутки.

Проекты Total критически важны для ангольской экономики, правительство Анголы сражается за привлечение зарубежных инвестиций в дорогостоящие глубоководные проекты.

Среди других компаний, участвующих в освоении ресурсов Блока 32, помимо французской компании в качестве оператора и долей в 30%, нужно упомянуть Sonangol (30%), СП Sonangol Sinopec International (20%), Esso (15%) и Galp Energia (5%).

В результате реализации проекта планируется пробурить и подключить к двум FPSO 59 скважин на площади 800 кв. км в центральной и южной части Блока 32, где расположено Каомбо с запасами 650 млн баррелей углеводородного сырья. Попутный газ пойдет на завод по производству СПГ Angola LNG.

Total работает в Анголе с 1953 года. По итогам 2017 года компания добывала в стране в среднем 229 тыс. б.н.э. в сутки в рамках проектов на Блоках 0, 14 и 17, а также Angola LNG. Недавно Total договорилась с национальной ангольской компанией Sonangol о разработке глубоководного Блока 48.

В июне 2018 года итальянская Eni обнаружила значительные запасы нефти на ангольском глубоководье: ресурсный потенциал месторождения, открытого на участке Калимба, оценен в 230-300 млн баррелей. Итальянцы работают в стране с 1980 года, добыча компании составляет 155 тыс. б.н.э. в сутки. Спустя два месяца с момента запуска ангольского месторождения Ochigufu, в мае 2018 года, Eni вышла на проектный уровень добычи в 24 тыс. б.н.э. в сутки и планирует к началу 2019 года начать промышленную добычу на еще трех своих активах.

Другим перспективным регионом для итальянцев стали глубоководные участки Средиземного моря. Eni в 2018 году открыла глубоководное месторождение газа Calypso на Блоке 6 экономической зоны Кипра на глубине 2,074 км. Итальянская компания охарактеризовала свое открытие как «подобное Zohr».

В январе 2018 года Eni официально запустила свое гигантское глубоководное газовое месторождение на блоке Шорук в египетской части Средиземного моря. В 2018-2019 годах компания будет постепенно наращивать добычу газа. Ожидаемый уровень промышленных мощностей – 3 млрд куб. м в год. Геологические запасы Zohr оцениваются в 850 млрд куб. м газа. В проекте участвует «Роснефть» с 30%-ной долей в концессии на данном активе.

Первый морской нефтедобывающий проект с доходами для ООН

На другом конце мира в экстремально сложном для освоения нефтегазовых запасов районе Атлантики норвежская Equinor (бывшая Statoil, поменявшая название в мае 2018 года) собирается реализовать глубоководный проект у границ Канады стоимостью $5,2 млрд. Впервые в истории мировой нефтяной промышленности средства от реализации нефтяного проекта пойдут и в пользу ООН. Еще в 2013 году Equinor открыла месторождение Bay du Nord в 480 км от города Сент-Джонс в канадской провинции Ньюфаундленд и Лабрадор. По оценкам норвежской компании, запасы актива составляют 300 млн баррелей высококачественной нефти. Первую нефть на месторождении на глубинах до 1,2 км планируют добыть в 2025 году. Проект будет рентабельным при ценах на нефть не ниже $49 за баррель. Предполагается разработка месторождения с помощью платформы FPSO.

С реализации проекта на Bay du Nord начнется освоение крупного нефтяного бассейна Flemish Pass, ресурсы которого оцениваются сейчас до 600 млн б.н.э.

Equinor предложила властям канадской провинции проект по разведочному бурению в рамках лицензий 1139, 1140, 1141 и 1142 в этом районе в течение 10 лет начиная с 2018 года.

Поскольку Канада подписала в 2003 году Конвенцию ООН по морскому праву, устанавливающую экономическую зону в 200 морских миль (370,4 км) от линии наибольшего отлива, власти Ньюфаундленда и Лабрадора сообщили, что правительство страны будет отчислять ООН специальные платежи от доходов, получаемых с месторождения Bay du Nord, расположенного за пределами этой зоны.

Провинция ожидает доходы от разработки этого актива на уровне $3,5 млрд.

Норвежцы запланировали реализацию еще одного глубоководного проекта в самых жестких климатических условиях. В июне 2018 года норвежский парламент утвердил реализацию арктического нефтяного проекта Johan Castberg, расположенного в Баренцевом море на глубине 340-360 метров. За последние годы Equinor добилась существенного сокращения издержек на реализацию проекта, рентабельного теперь при цене $30 за баррель при изначально планируемых $80. Первая нефть на Johan Castberg должна быть извлечена в 2022 году.

Сокращая издержки

В 2017 году произошли существенные изменения в господдержке морской нефтегазодобычи в США, что повысило экономическую конкурентоспособность проектов в Мексиканском заливе. В результате на год раньше срока стартовала в 2018 году разработка нового глубоководного проекта Kaikias концерна Shell (спустя 4 года после открытия и год после принятия окончательного инвестиционного решения). В рамках первой фазы освоения проекта максимум добычи составит 40 тыс. б.н.э. в сутки. Компании удалось за год снизить затраты на 30%, и теперь разработка месторождения принесет Shell прибыль при ценах на нефть даже ниже $30 за баррель. Партнером по проекту, в котором ей принадлежит 80%, является дочернее предприятие японской Mitsui Oil Exploration – MOEX North America – с 20%-ной долей в Kaikias.

Месторождение расположено в 210 км от побережья Луизианы на глубине 1,372 км. Четыре эксплуатационных скважины подключены к платформе на соседнем месторождении Ursa (Shell с долей 45% является оператором разработки). По итогам I квартала компания добывала на глубоководных проектах по всему миру 731 тыс. б.н.э. в сутки, а к 2020 году нацелена довести добычу на больших глубинах до 900 тыс. баррелей в сутки.

Среди последних открытий, анонсированных Shell, можно отметить крупнейшее из обнаруженных в Мексиканском заливе за последние 10 лет глубоководное нефтяное месторождение Whale, а также крупное месторождение Dover, открытое в мае 2018 года на глубоководье по соседству с месторождением Appomattox, которое компания планирует ввести в эксплуатацию в 2019 году. Одноименная платформа для разработки актива установлена на месторождении в мае 2018 года. Appomattox, способная добывать до 175 тыс. баррелей нефти в сутки, станет крупнейшей платформой Shell в Мексиканском заливе.

В апреле 2018 года Shell приняла окончательное решение по проекту Vito, рентабельное для разработки при ценах на нефть ниже $35 за баррель.

Компании удалось сократить издержки на 70% по сравнению с первоначальными планами. Извлекаемые запасы актива оцениваются в 300 млн б.н.э. Предполагается запустить промышленную добычу на месторождении в 2021 году. На пике планируется добывать порядка 100 тыс. б.н.э. в сутки. Освоение месторождения станет одиннадцатым глубоководным проектом Shell в Мексиканском заливе США. В целом компания сейчас производит 240 тыс. б.н.э. в сутки в этом регионе, а до 2020 года планирует увеличить добычу до 400 тыс. б.н.э. в сутки.

Компания Chevron начала 2018 год с открытия крупного нефтяного месторождения Ballymore в глубоководной части Мексиканского залива США. Разработка нефтяных месторождений в этом регионе является одной из главных составных частей долгосрочной стратегии компании. Ballymore расположено на глубине воды 2 км.

ExxonMobil сосредоточилась на разведке глубоководных месторождений Гайаны. Компания в 2018 году открыла свое восьмое месторождение на шельфе страны – глубоководное Longtail. Exxon оценивает ресурсы блока Stabroek, на котором она ведет разведку, в 4 млрд б.н.э. Компания начала бурение в рамках готовящегося к запуску в промышленную эксплуатацию проекта Liza Phase 1, здесь предполагается пробурить 17 скважин и начать добычу до 2020 года. Первое FPSO Liza Destiny будет добывать 120 тыс. б.н.э. в сутки. В ближайших планах ExxonMobil – разрабатывать нефть в Гайане на трех проектах (двух фазах на Liza и месторождении Payara), доведя добычу до 500 тыс. б.н.э. в сутки.

Гайана находится на третьем месте среди беднейших государств Южной Америки, а население страны составляет 800 тыс. человек. ExxonMobil обещает местным властям только на первой фазе освоения Liza роялти в размере $7 млрд. Кроме того, 50% сотрудников, занятых в проектах компании, набираются из местного населения. В 2017 году Exxon нашла более 300 местных поставщиков.

В Южной Америке Equinor, Shell, Chevron и ExxonMobil сейчас вкладывают миллиарды долларов в новые глубоководные проекты в Бразилии, где на глубоководье сосредоточено более чем 30 млрд б.н.э. Разработка этого огромного ресурсного потенциала рентабельна сегодня при ценах ниже $40 за баррель н. э.

Африка, Северная и Южная Америка лидируют по объемам инвестиций в глубоководные разработки, на эти регионы придется около 79% вложений в этом сегменте до 2022 года.

Согласно оценкам Westwood Energy, в этот период в мире будет потрачено до $136,8 млрд на 107 глубоководных нефтегазовых проектов. Мексиканский залив США пока лидирует по количеству новых глубоководных месторождений, запускаемых в 2018-2019 годах: здесь стартуют 10 проектов на глубоководье. По итогам 2017 года на шельфе Мексиканского залива Соединенных Штатов в среднем добывались рекордные для региона 1,7 млн б.н.э. в сутки, а в 2018 году планируется дальнейший рост до 1,9 млн б.н.э. в сутки.

Несмотря на рекордные уровни, этот рост пока не может конкурировать с темпами прироста на сланцевых формациях в США, такой прирост аналогичен лишь одному региону – Eagle Ford. Однако добыча в Мексиканском заливе, прежде всего на глубоководье, вносит существенный вклад в американскую нефтедобычу, которая, по официальным прогнозам, увеличится в 2018 году на 1,4 млн б.н.э. в сутки, до средних за год 10,8 млн, а в 2019 году выйдет на уровень 11,8 млн б.н.э. в сутки.

Мария Кутузова

США. Ангола. Кипр. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 30 июля 2018 > № 2689729 Мария Кутузова


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 июля 2018 > № 2688239 Дмитрий Кипа

Окно возможностей: возьмется ли «Газпром» за СПГ-проект во Владивостоке

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Из-за экологических ограничений сжиженный газ все чаще используется в качестве судоходного топлива, а потому у проекта есть экспортная ниша, но его будущее зависит от решения проблем с сырьем и инвестиционных приоритетов «Газпрома»

В конце июня предправления «Газпрома» Алексей Миллер заявил о планах компании приступить к строительству завода «Владивосток СПГ». Сейчас идет обоснование инвестиций, рассказал Миллер на пресс-конференции по итогам годового собрания акционеров, поэтому строительство начнется не раньше 2020 года.

Для «Газпрома» 2020 год во многом станет рубежным. К этому времени компания завершит строительство газопроводов «Сила Сибири» и «Турецкий поток», ввод в эксплуатацию которых намечен на декабрь следующего года. Вне зависимости от судьбы «Северного потока — 2», это повлияет на структуру инвестиционной программы «Газпрома», ключевым приоритетом которой в последние годы являлись трубопроводные проекты. Отчасти это не давало компании всерьез приступить к расширению мощностей СПГ-завода на Сахалине, третья очередь которого может обойтись в $5–6 млрд, как следует из оценки Российского газового общества. По той же причине были сдвинуты сроки реализации проекта «Балтийский СПГ»: заявив в 2013 году о намерении построить в Ленинградской области завод по сжижению газа мощностью 10 млн т, «Газпром» планировал его запустить в 2018-м, однако в прошлом году в меморандуме к выпуску еврооблигаций компания назвала новый временной ориентир — 2023 год.

Санкции и проекты «Газпрома»

На СПГ-проекты монополии повлияли и санкции. Под них в июле 2014 года попал Газпромбанк, который должен был привлекать финансирование для проектов «Балтийский СПГ» и «Владивосток СПГ». В 2015 году США ввели санкции в отношении Южно-Киринского месторождения на шельфе Охотского моря, обладающего запасами не только газа, но и нефти. Из-за этого «Газпром» лишился возможности импортировать для его освоения подводные добычные комплексы, ведущими производителями которых являются норвежская Aker и американские Cameron, GE Subsea и FMC Technologies. Южно-Киринское должно было стать сырьевой базой третьей очереди завода «Сахалина-2» и проекта «Владивосток СПГ», в качестве альтернатив которых рассматривались ресурсы «Сахалина-1» и Чаяндинское месторождение Якутии. Однако «Чаянда» стала базой для «Силы Сибири», а о поставках газа с «Сахалина-1» «Газпром» не смог договориться с «Роснефтью», которая хотела продавать его по экспортному нетбэку, тогда как монополия была согласна на закупки лишь по внутрироссийским тарифам.

Еще один СПГ-проект «Газпром» планировал реализовать на базе арктического Штокмановского месторождения, однако он остался на бумаге из-за сланцевой революции, в результате которой США сократили импорт сжиженного газа c 452 млн куб. футов в 2009 году до 59,3 млн в 2014-м, согласно данным Управления по энергетической информации. В итоге проект, заявленный в 2008 году и ориентированный изначально на американский рынок, потерял смысл.

Новый драйвер рынка

Такой риск вряд ли грозит проекту «Владивосток СПГ», проектная мощность которого в прошлом году была снижена с 10 млн т до 1,5 млн т. Сжиженный газ будет поставляться судоходным компаниям, которые в ближайшие годы будут уходить от использования мазута в качестве топлива. Причина тому — ужесточение требований Международной морской организации (IMO) к качеству судового топлива, которое пока что затронуло лишь акваторию Балтийского и Северного морей, а также побережье Северной Америки, где с апреля 2015 года при транспортировке грузов суда могут использовать топливо с содержанием серы не более 0,1%.

Для всех прочих морских акваторий нормы IMO будут ужесточены с 2020 года, когда предельное содержание серы будет снижено с 3,5 % до 0,5%, что вынудит судовладельцев перейти к использованию СПГ. Отчасти это уже происходит сегодня: за 2014-2016 годы количество действующих судов на СПГ увеличилось с 56 до 79 (0,3% мирового флота), как следует из данных Газпромбанка, притом что на стадии заказа находится еще 85. В выигрыше останутся производители СПГ для бункеровки, попасть в число которых «Газпрому» будет проще не только из-за наличия устойчивого потенциального спроса, но и относительно низких — в сравнении с крупнотоннажными проектами — затрат: учитывая, что в 2014 году проект «Балтийский СПГ» годовой мощностью 10 млн т оценили в $10 млрд, расходы на «Владивосток СПГ» вряд ли превысят $2 млрд.

Проблемы сырьевой базы

Поэтому определяющим для судьбы проекта станет вопрос сырьевой базы. Частично восполнить ее может Киринское месторождение «Сахалина-3» (не путать с Южно-Киринским), для освоения которого «Газпром» построил подводный добычной комплекс. Это позволило начать на месторождении промышленную добычу газа, которая, как следует из отчетности компании, за 2014-2017 годы увеличилась со 100 млн до 630 млн куб. м. Если схожее технологическое решение удастся найти для Южно-Киринского месторождения, проект «Владивосток СПГ» обретет реальность.

Особенно в том случае, если «Газпром» переформатирует инвестиционную программу. Помимо «Северного потока — 2», после 2020 года компания продолжит строительство Амурского газоперерабатывающего завода (ГПЗ) общей стоимостью 950 млрд рублей, ввод всех шести очередей которого продлится до 2024 года. Еще одним крупным проектом, по всей видимости, станет газохимический комплекс в Усть-Луге предварительной стоимостью $20 млрд, окончательное инвестиционное решение по которому компания планирует принять до конца текущего года. Затрат потребует и Ковыктинское месторождение Иркутской области, являющееся частью Восточной газовой программы.

Попадет ли «Владивосток СПГ» в число инвестиционных приоритетов «Газпрома», вопрос открытый. Однако шансы на это выше, чем в случае более ранних СПГ-проектов — эпоха активного строительства новых экспортных газопроводов, по всей видимости, подходит к концу.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 июля 2018 > № 2688239 Дмитрий Кипа


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter