Всего новостей: 2606514, выбрано 709 за 0.133 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (76)Крутихин Михаил (39)Вардуль Николай (22)Донской Сергей (22)Путин Владимир (21)Алекперов Вагит (19)Миллер Алексей (18)Сечин Игорь (18)Молодцов Кирилл (17)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Муртазин Ирек (12)Минеев Александр (11)Симонов Константин (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Полухин Алексей (10) далее...по алфавиту
США. Иран. Турция. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > oilcapital.ru, 20 сентября 2018 > № 2734997 Икбаль Дюрре

Икбаль Дюрре: Перспективы отказа от доллара пока туманны Мнение.

Заявление России, Ирана и Турции об отказе от доллара в торговых операциях между тремя странами уже стало определенным вызовом мировой экономике. Другой вопрос, насколько это реалистично и реализуемо в ближайшей перспективе в полном объеме. И тут ключевые слова – «в полном объеме».

Например, если мы возьмём за основу российско-турецкие экономические отношения, которые оцениваются примерно в $17-18 млрд в год (в лучшие времена было на $20 млрд больше), то около 80% из этой суммы составляет экспорт из России в Турцию.

Понятно, что России интересно производить взаиморасчеты в турецких лирах только в размере своего импорта из Турции, а самой Турции – наоборот. Эту же логику можно спроецировать на других участников договоренности. Получается, что подобная схема на данном этапе может эффективно работать только между равными.

И пока к договору о торговле в национальных валютах между Ираном, Россией и Турцией не подключатся Китай или европейские страны, он не даст, на мой взгляд, ожидаемого результата.

Для меня существует еще один вопрос: что будет с этим договором, когда хотя бы один участник помирится с Западом? Будет ли он так же настойчив в реализации подобного эксперимента?

Как видите, вопросов больше чем ответов.

Также хочу отметить, что подобный договор между Турцией и Россией уже несколько лет как существует. Но особого восторга мы не видим. Может быть я скептик, но считаю, что договор об отказе от доллара между тремя странами может стать хорошим началом, вернее продолжением, особенно с точки зрения доказательства их политического сближения, но в экономическом плане имеет туманные перспективы.

Несмотря на существующие и довольно серьезные противоречия между Турцией и США, Анкара все же уступит Штатам, потому что сегодняшнее тяжелое экономическое положение в стране вынудит Турцию пойти на послабления перед Америкой.

Но это не отразится на российско-турецких экономических договоренностях, в частности по трубопроводам и атомной станции. Некоторые эксперты в Турции считают, что иранские и азербайджанские углеводороды могут стать альтернативой российским. Однако, учитывая нестабильную политическую и экономическую ситуацию вокруг Ирана, которую инициируют западные силы, в первую очередь – США, и принимая во внимание факт, что запасы Азербайджана ограничены, такая точка зрения является как минимум несостоятельной. Надо понимать, что энергетические проекты с Россией помимо большого экономического значения для Турции еще и усиливают геополитическую позицию страны в регионе.

Примечание НиК: 7 сентября 2018 года в Тегеране состоялся трехсторонний саммит президентов России, Турции и Ирана по Сирии, в ходе которого обсуждался ряд экономических мер для отказа от использования американского доллара в торговле между странами.

М.Э. Икбаль Дюрре

Политолог, доцент кафедры Теории регионоведения МГЛУ

США. Иран. Турция. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > oilcapital.ru, 20 сентября 2018 > № 2734997 Икбаль Дюрре


Украина. Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 сентября 2018 > № 2734189 Владимир Гройсман

Владимир Гройсман: Трубопровод «Северный поток — 2» означает полную зависимость от России (Frankfurter Allgemeine, Германия)

Премьер-министр Украины Владимир Гройсман рассуждает о войне с Россией, о проблеме с трубопроводом «Северный поток — 2», а также о своих еврейских родителях

Герхард Гнаук (Gerhard Gnauck), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

«Франкфуртер альгемайне»: Господин премьер-министр, в Азовском море, к востоку от полуострова Крым, Россия препятствует судоходству. Нервозность в этом регионе повышается. К чему все это может привести?

Владимир Гройсман: Это еще один элемент гибридной войны, которую Россия ведет не только против Украины, но и против всего демократического мира. Блокирование иностранных торговых судов, заходящих в наши порты, — это, по моему мнению, бандитизм. Это серьезный сигнал для всего мира, и миру следует дать на него серьезный ответ. Мы реагируем на это дипломатическими и правовыми методами, а также усилением нашей обороноспособности.

— Киев хочет прекратить действие российско-украинского основополагающего договора, заключенного в 1997 году.

— Да, он не будет продлен, а срок его действия заканчивается весной 2019 года. Чего стоит этот договор о «дружбе и сотрудничестве» после того, как Россия направила танки на нашу территорию? Я ничего не имею против русского народа. Я имею кое-что против российских генералов и российских убийц. Мы ведь не хотим разрушить Россию или сменить там режим. Мы лишь говорим: восстановите границы и позвольте нам жить в мире.

— Вы опасаетесь того, что запланированный газопровод «Северный поток — 2» исключит Украину из транзита природного газа. Поэтому Берлин хочет обязать российскую сторону сохранить и в будущем транзит природного газа через территорию Украины. Это реалистичный план?

— Что касается транзита через Украину, нет никаких гарантий того, что Россия выполнит свои обещания. Поэтому, на мой взгляд, Россия будет обманывать, чтобы реализовать свой проект. Мы очень признательны федеральному правительству и госпоже Меркель за их поддержку, за их твердую позицию в отношении той войны, которую Российская Федерация развязала против нас. Однако реализация проекта «Северный поток — 2» будет означать полную зависимость от России. В качестве альтернативы мы предлагаем нашим европейским партнерам совместно управлять нашими транзитными трубопроводами. Они надежны, а наши большие хранилища газа уникальны.

— Многие украинцы страдают от повышения цен. Международный валютный фонд (МВФ) как кредитор требует теперь от Киева повысить цены на газ. Разве это не порочный круг: МВФ требует, настроенное на проведение реформ правительство выполняет требование, а затем вы проигрываете на выборах?

— Ради сохранения стабильности нужно принимать и непопулярные решения. Что касается повышения цены на газ, то мы хотим решить этот вопрос до конца сентября. В 2005 году рост экономики на Украине составлял 12%, а государственный долг находился примерно на уровне 12 миллиардов долларов. Когда наша команда пришла к власти в 2014 году, мы обнаружили долг в размере 70 миллиардов. Нам нужно его обслуживать. Многие возможности проведения реформ были упущены. Теперь наша стратегия состоит в том, чтобы к 2020 году сократить соотношение долга к ВВП с 65% до 48%.

— А люди все еще поддерживают проведение болезненных реформ?

— Мы проводим реформы в условиях войны. Полная перезагрузка: децентрализация, реформа общества, образования, приватизации, энергетического сектора, армии и полиции, налоговой системы. А старая система продолжает оказывать сопротивление. Естественно, это не самое легкое время в нашей жизни. Однако во второй половине года рост экономики составил 3,6%. Инфляция сократилась до 8,9%. Инвестиции растут.

— Однако борьба с коррупцией ведется сегодня не так активно.

— Пока еще люди не почувствовали успехов при проведении реформ. Борьба с коррупцией — важное дело. Она создает свободное пространство для нашей экономики. Когда был подготовлен антикоррупционный суд, я ясно сказал: либо это решение будет принято, либо я ухожу в отставку. Нужен честный суд для того, чтобы правил закон. И это действует. То есть, мы еще не устали от реформ.

— Но ведь никто из высокопоставленных чиновников не был осужден.

— Независимые суды еще не осудили ни одного высокопоставленного чиновника и не назначили справедливое — я подчеркиваю, справедливое — наказание.

— Еще одна спорная тема с Россией: Украина с благословения православного Константинопольского патриарха хочет основать собственную православную церковь без нынешнего московского влияния.

— Это для нас как для народа и как для государства очень важно. Иметь собственную, независимую церковь — историческое решение для нашего народа, для 45 миллионов человек. И развитие идет в правильном направлении.

— Ваши отец и мать были евреями.

— И я тоже. Вы знаете эту шутку? Один человек говорит другому: «Вы, случайно, не еврей?» На что тот отвечает: «Да, я еврей. Но не случайно».

— Что вы чувствуете, когда за границей говорят, что ваше правительство пришло к власти в 2014 году в результате «фашистского путча»?

— Так говорят люди, которые имеют неправильное восприятие действительности.

— Вы на Украине сталкивались с антисемитизмом?

— Никогда. Украина — моя родина. Мои предки жили здесь с 1732 года. Здесь они воевали и трудились, здесь они родили и воспитали нас.

— А ваши родители сталкивались в советское время с антисемитизмом?

— Они мне рассказывали, что существовали ограничения на доступ к определенным рабочим местам. Но когда мне сегодня говорят, что украинцы — антисемиты, это просто смешно. Украинцы — добросердечные и отзывчивые люди. Мы такие. И поскольку многие наши поколения здесь жили, то это нас объединяет. Пара сумасшедших, желающих разделить людей по признаку расы, цвета или веры, есть везде, однако у нас их не больше, чем в любой другой европейской стране.

— Недавно были случаи нападений правых экстремистов на цыган.

— Совершившие это люди — преступники. К сожалению, нападения такого рода происходят сегодня во многих европейских странах. Преступники должны сидеть в тюрьме.

— В одном из самых известных фотодокументов, относящихся к Холокосту, запечатлен расстрел, а подпись такая: «Последний еврей Винницы». Вы родились в этом городе и до 2014 года были его мэром. Что пережила ваша семья до 1945 года?

— Моя семья пережила Голодомор и Холокост. От Голодомора (устроенный государством голод в южных частях Советского Союза — примечание редакции газеты «Франкфуртер альгемайне») пострадали мои родственники и родственники моей жены, у которых польские и украинские корни. Кроме того, мои родственники сидели в советских лагерях. Что касается Холокоста: мой прадед ушел на фронт в 1941 году. Когда он вернулся, он узнал, что его жена и трое детей расстреляны. А бабушку должны были расстрелять на краю ямы, где лежали уже многие убитые. В нее и еще в нескольких людей пули не попали, однако все они упали в эту яму. Ночью простые украинцы вытащили их оттуда и спрятали. Так она выжила.

— В Киеве в 1941 году произошло массовое убийство в Бабьем Яру. Как сегодня следует поминать его жертв?

— Я считаю очень важным помнить о всех этих трагедиях и быть бдительными — ради будущего. Киевские городские власти создали общественный совет, который на негосударственные средства создаст в Бабьем Яру мемориал. У нас в Киеве уже несколько лет существует мемориал в память о Голодоморе. В 2017 году я присутствовал на церемонии, посвященной началу работы по возведению второй части этого мемориала, которая должна быть готова в конце 2019 года. Речь идет о миллионах жертв, о миллионах детей. Организаторы этого голода хотели убить украинцев.

— Прежде всего в Польше и в Израиле очень критично реагируют на то, что националистические партизаны из УПА (организация, запрещенная в России, — прим. ред.), совершавшие преступления в отношении польского гражданского населения, сегодня провозглашены героями на Украине.

— У каждого государства — свои герои. Что касается этой темы, то было бы неправильно действовать с помощью запретов. Тогда были очень сложные времена. Однако жить нужно только для будущего — и не подчеркивать то, что разделяет. Свои решения я буду всегда основывать на следующих трех основных ценностях: сближение, взаимопонимание и — если что-то раньше произошло — взаимное прощение.

— Кстати о прощении — когда это произойдет в отношениях между Россией и Украиной?

— Политика должна искать решения на дипломатических путях. Но за столом переговоров должны сидеть люди, которые этого хотят. Если бы с российской стороны было желание закончить войну, это могло бы произойти в течение пяти минут.

— Как вы оцениваете миграционный кризис в Европе?

— Люди стали более мобильными. Они ищут те места, где они могут лучше жить. Поляки поехали в Великобританию. Украинцы — в Польшу. Наша задача состоит в том, чтобы вернуть украинцев назад. Кстати, заработная плата у нас уже растет. Другие страны многое испытали в прошлом, а у нас еще многое впереди. Наш президент недавно внес законопроект, на основании которого вступление в Евросоюз и НАТО будут закреплены в Конституции как стратегические цели.

Украина. Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 сентября 2018 > № 2734189 Владимир Гройсман


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 сентября 2018 > № 2733307 Дмитрий Козак

Брифинг Дмитрия Козака по завершении совещания о развитии нефтяной отрасли.

Из стенограммы:

Вопрос: Дмитрий Николаевич, почему именно сейчас возник вопрос о необходимости стимулирования нефтяной отрасли – в условиях, когда инвестиции в отрасль растут, цена на нефть растёт, добыча нефти растёт и прибыль компаний растёт?

Д.Козак : Только потому, что в перспективе мы ожидаем истощение запасов доступной сырой нефти для добычи и существенное увеличение затрат. Ещё пару лет мы в рамках действующих правил поработаем, а затем будет наблюдаться снижение, потому что очень много трудноизвлекаемых запасов, обводнённых, находящихся в сложных геологических условиях, по которым себестоимость добычи растёт. Мы сегодня имеем сверхдоходы в том числе за счёт того, что у нас огромные запасы, низкая себестоимость добычи. Но перспективы такие: легкоизвлекаемые запасы истощаются, много брошенных месторождений, которые не осваиваются из-за того, что не являются выгодными с точки зрения реализации соответствующих проектов.

Поэтому встаёт вопрос о том, чтобы подойти дифференцированно к налогообложению. Не предоставить льготы, а подойти дифференцированно к налогообложению различных запасов нефти. Сегодня именно об этом договорились. Месторождения, которые сегодня осваиваются, на которых идёт добыча, будут функционировать в существующих налоговых условиях. Речь не идёт о том, чтобы потерять доходы федерального бюджета, речь идёт, наоборот, о том, чтобы их не потерять. Если мы не будем ничего делать, не будем осваивать месторождения, которые являются трудноизвлекаемыми, то к 2035 году по оптимистичному сценарию мы будем добывать в два раза меньше, а по пессимистичному – почти в четыре, до 146 млн т. Если будем работать таким же образом, как работаем сегодня.

Поэтому необходима выработка мер. Здесь не с наскока необходимо работать. Мы должны будем провести инвентаризацию всех запасов. Новые месторождения у нас не осваиваются, они все стоят на балансе тех или иных нефтяных компаний, они декларируются как имеющие соответствующие запасы. Это нужно для капитализации компаний. Но они не осваиваются. Мы должны будем провести инвентаризацию всего того, что стоит на балансе у нефтяных компаний, по единым критериям оценить эти месторождения: являются ли они трудноизвлекаемыми или не являются. И с учётом этих единых критериев оценки решить вопрос, к каким типам месторождений (не к кому, как чаще бывало, не к какой компании персонально, а к каким типам месторождений) какие дифференцированные методы налогообложения применять. Только об этом идёт речь. И уже к 1 ноября должна быть соответствующая «дорожная карта». Минприроды «застрельщик» в этом вопросе – они должны оценить месторождения с точки зрения геологических условий, с точки зрения извлекаемости ресурсов, выработать эти критерии – Минэнерго, Минприроды вместе с нефтяными компаниями – и наложить эти критерии на все те запасы, которые имеются в нашем распоряжении.

Вопрос: К 1 ноября будет «дорожная карта» по дифференциации налога?

Д.Козак: Нет, 1 ноября будет «дорожная карта» по инвентаризации месторождений, по подготовке нормативных правовых актов применительно к результатам этой инвентаризации по установлению дифференцированных подходов к налогообложению по этим месторождениям. Эту «дорожную карту» мы, по идее, должны к весне следующего года в принципе завершить. У нас должно быть полное понимание, что мы имеем, каким образом это всё будет осваиваться.

Кроме того, о чём мы говорили с нефтяниками, у нас должно быть не просто предоставление каких-то преференциальных условий ведения бизнеса на месторождениях с трудноизвлекаемыми запасами. Должно быть оформлено обязательство, инвестиционное соглашение по месторождениям, где пониженные ставки налогов будут применяться, – инвестиционное соглашение между государством и соответствующими нефтяными компаниями, у которых на балансе стоят эти месторождения. Они должны взять на себя обязательства, когда, в какие сроки они освоят эти месторождения, нарастят добычу нефти оттуда.

Вопрос: То есть к весне инвентаризация начнётся, а к 1 ноября будет подготовлена «дорожная карта»…

Д.Козак: «Дорожная карта», как только мы последовательно, пошагово придём к искомому результату. Для того чтобы уже со следующего года начать движение к освоению тех месторождений, которые в настоящее время лежат мёртвым грузом на балансе нефтяных компаний и не осваиваются.

Вопрос: Все предложения, которые сегодня озвучило Минэнерго, будут приняты? По поддержке добычи?

Д.Козак: Да, все они предварительно были обсуждены и сегодня Председателем Правительства поддержаны. Мы будем двигаться в этом направлении. Это необходимо, ещё раз хочу подчеркнуть, не для того, чтобы нефтяникам предоставить какие-то преференции. За счёт действующих месторождений никаких дополнительных доходов, дополнительных преференций они не получат. Речь идёт только о том, чтобы не снизить доходы бюджетной системы, в том числе федерального бюджета, от нефтяной отрасли. А для того чтобы их не снизить, надо удержать примерно на этом уровне объём добычи нефти.

Вопрос: Проведение инвентаризации с последующей выработкой некой системы, предоставлением новых льгот, заключением новых соглашений не идёт вразрез с идеей перевести в итоге нефтяную отрасль на НДД и новую налоговую систему?

Д.Козак: Что касается НДД, это один из инструментов. Он сохраняется, он пока будет в пилотном режиме реализовываться. Там есть сложности с администрированием. Плюс у нас нет единых критериев, какие месторождения подпадают под НДД.

Вопрос: Четыре группы месторождений…

Д.Козак: Очевидно, что этого недостаточно. Мы ещё даже не начали реализовывать этот закон, он только принят два месяца назад, но очевидно, что этого инструмента недостаточно. Надо заново, свежим взглядом оценить сложившуюся ситуацию. Сами нефтяники, прежде всего с точки зрения добросовестной конкуренции между ними, этого просят. Чтобы ко всем был одинаковый подход, чтобы по единым критериям мы оценили, что у них имеется и какие преференции могут предоставляться в будущем – в зависимости от качества месторождения, которое стоит у них на балансе.

Вопрос: То есть вы не отказались от идеи через три-пять лет перевести нефтяную отрасль на НДД?

Д.Козак: Нет, не отказались.

Вопрос: Есть какие-то прогнозы по добыче в среднесрочной перспективе, если все эти меры будут приняты? К 2025 году, 2030-му?

Д.Козак: Прогнозировать можно будет, когда мы проведём инвентаризацию, дадим оценку, решим, какие инструменты к каким категориям месторождений применяются, подпишем соглашения с нефтяными компаниями, они возьмут на себя обязательства. Вот тогда мы можем что-то прогнозировать. Сегодня можно говорить, что по потенциальным запасам – себестоимость их будет выше, но по потенциальным запасам мы можем сохранить и даже нарастить объёмы, которые сегодня есть. Но для этого нужны огромные инвестиции, дополнительные инвестиции в отрасль, и совместные усилия нефтяных компаний и государства.

Вопрос: По поводу демпфера. Опять же у нас ситуация, когда закон принят, а через месяц он изменяется. Обсуждается ли сейчас вопрос о том, чтобы ввести отрицательный акциз на нефть и демпфирующую составляющую раньше 2019 года? Если да, то из каких источников это будет делаться? И Минфин ставит вопрос о снижении индикативных цен в демпфирующей составляющей. Тоже непонятно, из каких источников оно будет финансироваться.

Д.Козак: Ставить вопрос можно. Источники есть, мы получаем дополнительные доходы. Кстати, две трети доходов просто от мировых цен на нефть получает государство, а не нефтяные компании. У нас есть источники – это нефтегазовые доходы, которые не связаны с расходными обязательствами Российской Федерации. Это и есть источник предоставления отрицательного демпфирующего акциза. Он есть как в 2019 году, так и в 2018 году, просто на эту тему надо принять решение. У нас есть дополнительные нефтегазовые доходы.

На самом деле отрицательный акциз – тоже хотел подчеркнуть, потому что есть разные интерпретации, что мы чуть ли не у граждан вынимаем из кармана эти деньги, – на самом деле речь идёт только о том, что дополнительные сверхдоходы нефтяной отрасли через бюджетную систему перераспределяются. Перераспределяются от добычи к переработке – для того чтобы выполнить социальную задачу: сдержать рост розничных цен на моторное топливо. Простая арифметика. Я сегодня об этом говорил: давайте создадим (чтобы это даже не заходило в бюджет) фонд социальной помощи потребителям дизеля и моторного топлива и туда этот отрицательный акциз направим… Не в бюджет, это не расходы бюджета. Просто способ перераспределения внутри отрасли нефтегазовых доходов, которые не идут по бюджетному правилу, не идут на расходы, это не расходы федерального бюджета.

Вопрос: То есть пока решения ввести отрицательный акциз раньше нет?

Д.Козак: Мы с нефтяниками на прошлой неделе договорились, что в середине октября соберёмся, посмотрим, какая будет ситуация на мировом рынке, какой будет курс рубля.

Вопрос: Но не приведёт ли снижение индикативных цен в формуле расчёта демпфирующей надбавки к тому, что у нас убьётся розничный рынок, независимая розница? Они-то этих средств от демпфирующей надбавки не получают, их получают только перерабатывающие компании.

Д.Козак: Нет, они получат более низкие оптовые цены.

Вопрос: То есть речь об опте идёт?

Д.Козак: Конечно. Речь идёт об опте. Получают нефтеперерабатывающие заводы, и они обязаны соблюдать индикативные цены. В случае если оптовые цены НПЗ превышают их на 10%, предоставление демпфирующего акциза прекращается.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 сентября 2018 > № 2733307 Дмитрий Козак


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 сентября 2018 > № 2733306 Дмитрий Медведев

О развитии нефтяной отрасли и стимулировании добычи нефти.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Д.Медведев: Мы давно планировали собраться, обсудить некоторые вопросы, связанные со стимулированием добычи нефти, и иные вопросы, связанные с нефтяным сектором нашей экономики.

Наша страна по понятным причинам является здесь одной из ведущих держав. Нефтяная промышленность – важнейшая часть российской экономики. В инвестиционных, инфраструктурных проектах нефтяных компаний участвуют предприятия многих других отраслей. К тому же нефтяники выплачивают в бюджет в среднем две трети своей выручки. Благодаря этому в значительной степени обеспечивается решение национальных задач. И даже несмотря на то, что мы всё большее внимание уделяем несырьевому экспорту и изменению структуры экономики, ситуация пока именно такая. Поэтому мы должны адекватно воспринимать всё, что происходит в нефтяном секторе, нефтяной отрасли государства.

Мы уделяем этому серьёзное внимание. Сегодня обсудим меры, которые призваны обеспечить эффективное развитие отрасли на длительную перспективу.

За последние годы появились новые технологии добычи и переработки сырья. Конкуренция на энергетических рынках постоянно обостряется. Основными потребителями нефти становятся развивающиеся страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Важно, чтобы российские нефтяные компании могли адекватно отвечать на эти вызовы, удерживать лидерские позиции даже в нынешние непростые времена. Мы стараемся для этого создавать различные стимулы. В частности, ряд преференций имеют компании, работающие на шельфе, в Дальневосточном и Северо-Кавказском федеральных округах, Арктической зоне. Также со следующего года определённые льготы получат компании, которые применяют наиболее современные технологии. Кроме того, в начале следующего года для ряда месторождений вводится новый, более гибкий налог на дополнительный доход от добычи углеводородного сырья – так называемый НДД. Он позволит перенести основную часть фискальной нагрузки на более поздние этапы разработки недр.

Для стратегического развития отрасли всё более важными становятся разведка и освоение новых месторождений. Если этого не делать, то, по прогнозам экспертов, уже после 2021 года уровень добычи начнёт снижаться, а к середине 2020-х годов будет заметно ниже нынешнего. К тому же извлекать сырьё из существующих месторождений будет всё менее рентабельно из-за ухудшения геологических условий добычи и дороговизны применяемых технологий. Необходимо увеличивать геолого-разведочные работы, а также обеспечивать добычу на месторождениях с трудноизвлекаемыми запасами.

Есть целый ряд предложений по созданию стимулов для нефтяных компаний в этой сфере. Они напрямую связаны с наполнением бюджета, поэтому являются чувствительными и требуют тщательного анализа. Но мы от этого не уклоняемся, обязательно будем этим заниматься совместно с руководителями нефтяных компаний, совместно с отраслью.

Тема стимулирования разведки и добычи нефти обсуждается давно. В отрасли существует мнение, что имеющиеся меры поддержки не всегда попадают в цель. Для решения этого вопроса необходимо провести инвентаризацию запасов углеводородного сырья, детально оценить существующую систему льгот, выработать предложения о точной настройке механизмов стимулирования, чтобы предоставление льготы давало ожидаемый результат.

Очевидно, что вопросы стимулирования отрасли невозможно рассматривать в отрыве от сложившегося налогового режима, в том числе в связи с налоговым манёвром в нефтяной отрасли. Были совещания у моих коллег, где обсуждалась необходимость определённой корректировки отдельных параметров налогового манёвра. Общая позиция заключается в том, что изменения налогообложения отрасли не должны идти в ущерб ни нефтяным компаниям, ни российским потребителям нефтепродуктов.

Весной этого года у нас уже складывалась непростая ситуация с ценами на топливо. Её пришлось исправлять буквально в ручном режиме. Понятно, что в этом году лимит повышения цен уже выбран и повторения таких событий допустить нельзя. Поэтому необходимо контролировать ситуацию на топливном рынке, причём очень жёстко. В случае если динамика цен станет неконтролируемой, появится угроза их галопирующего роста, нам придётся повысить вывозные пошлины на нефть и нефтепродукты. Как вы знаете, такая возможность законодательством предусмотрена, но рассчитываю, что к этому инструменту Правительству прибегать не потребуется. Рассчитываю, что руководители нефтяных компаний в этом смысле меня услышали.

Уверен, что решения, на которые мы сегодня выйдем (мы договорились, что в ходе сегодняшнего обсуждения по некоторым параметрам цифры сверим), будут помогать динамичному развитию отрасли на годы вперёд.

Давайте обсудим предложения.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 сентября 2018 > № 2733306 Дмитрий Медведев


Китай. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730605 Александр Климентьев

Александр Климентьев: Ускорить СПГ-проекты можно за счет Восточной Сибири.

В условиях растущей конкуренции на азиатских рынках сжиженного газа российским компаниям следует ускорить реализацию дальневосточных СПГ-проектов. Намерение Китая ввести 25-процентные пошлины на американский СПГ пока только угроза, но в случае ее осуществления российские производители получат хороший шанс обойти на быстрорастущем китайском рынке поставщиков из США.

Китай в 2017 г. стал вторым по объемам импортером СПГ в мире. При этом США в 2017 г. обогнали Россию по поставкам сжиженного газа в эту страну и сравнялись с российскими поставщиками на рынке Южной Кореи. Инвестиции Китая должны стать основным источником финансирования проекта «Аляска СПГ», включающего в себя газопровод протяженностью боле 1200 км и завод СПГ в Никиски мощностью 20 млн тонн в год. Запуск производства СПГ на Аляске намечен на 2025 г.

Американский СПГ уже давно заставляет нервничать «Газпром» и других производителей природного газа.

Поставки СПГ с Аляски в танкерах большой вместимости и без необходимости ледовой поддержки могут существенно осложнить перспективы российских СПГ-проектов на Дальнем Востоке – третьей очереди «Сахалина-2», новых проектов «Дальневосточный СПГ» и «Владивосток СПГ», – которые и без того сталкиваются с проблемами.

Главная сложность этих проектов – нехватка газа. Несмотря на реанимацию «Газпромом» проекта «Владивосток СПГ», его планируемая мощность снижена с 15 млн тонн до 1,5 млн тонн в год. Но даже для такого среднетоннажного завода проблема обеспечения газом не решена, в том числе по причине существенного изменения планов по добыче на Южно-Киринском месторождении, оказавшемся под санкциями.

В числе других причин, тормозящих реализацию экспортно ориентированных СПГ-проектов на Дальнем Востоке, – социальные обязательства по газификации Приморья и Хабаровского края, ограниченные возможности газотранспортной системы на Сахалине и газопровода Сахалин – Владивосток, на доступ к которым накладываются корпоративные ограничения со стороны «Газпрома». Хотя «Роснефть» и «Газпром» публично заявили о наличии договоренностей по поставке газа на третью очередь завода СПГ в Пригородном («Сахалин-2»), а FEED третьей очереди прошла государственную экспертизу в 2017 г., решение о ее строительстве до сих пор не принято.

В настоящее время сжиженный газ поставляется в АТР с дфействующего завода «Сахалина-2», начаты поставки с проекта «Ямал СПГ». При этом остается незадействованным потенциал месторождений Восточной Сибири с запасами 2,5 трлн м3.

Кардинально решить проблему нехватки газа для нефтегазохимических и СПГ-проектов в Приморье и на Сахалине можно лишь за счет объединения строящегося газопровода «Сила Сибири» с действующим газопроводом Сахалин – Владивосток.

Необходимо обеспечить доступ к «Силе Сибири» независимых производителей и увеличить добычу газа в Восточной Сибири. Поставщиками по новому маршруту могут выступить компании «АЛРОСА-Газ» и «Ленск-Газ», которые ведут добычу природного газа в Западной Якутии, а также «Сургутнефтегаз», «Роснефть» и ИНК, добывающие попутный нефтяной газ.

Александр Климентьев

Эксперт WWF по СПГ

Китай. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730605 Александр Климентьев


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730603 Елена Корзун

Елена Корзун: Фискальная политика государства настроена на крупных игроков.

С 1 января 2019 г. нефтяную отрасль ждут серьезные изменения. В начале августа текущего года был принят полный пакет законов о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли. О том, к чему готовится сектор независимых производителей и переработчиков нефти, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть», доктор экономических наук Елена Корзун.

«НиК»: Как Вы оцениваете в целом принятый закон о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли, вызвавший в последнее время ожесточенные споры? Как он повлияет на независимых производителей и независимых переработчиков нефти?

– В 2019-2024 гг. будет проведено завершение налогового маневра в нефтяной отрасли. Основная задача этого процесса (кстати, пятого по счету налогового маневра в «нефтянке» с 1994 г.) заключалась в отмене устаревшего фискального механизма вывозных экспортных пошлин и сокращении субсидирования через пошлины российской нефтепереработки, внутренних потребителей нефтепродуктов и стран Евразийского экономического союза.

Ставка экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты будет понижаться поэтапно в течение 6 лет путем умножения действующей формулы на понижающие коэффициенты, и ровно на эту же величину будет ежегодно повышаться НДПИ на нефть и газовый конденсат. При этом сохраняются все действующие льготы по НДПИ и сохраняется льгота по пошлинам для льготируемых объемов нефти.

Что касается нефтепереработки, то отмена субсидирования будет компенсирована через механизм возвратного акциза только для тех НПЗ, которые поставляют на внутренний рынок автобензин 5-го класса и нафту для нефтехимии, заключили или заключат инвестиционное соглашение для осуществления модернизации своих заводов до 2024 г., у кого объем переработки по 2017 г. составил более 600 тыс. тонн, а также для НПЗ, которые попали в санкционный список. В зависимости от географического расположения НПЗ вводятся логистические коэффициенты от 1,05 до 1,5 к возвратному акцизу.

Вот такая «структура-архитектура» закона о налоговом маневре!

«НиК»: Значит ли это, что закон ориентирован на крупных игроков рынка?

– Повторюсь, одной из целей закона о налоговом маневре, идеологом которого был и остается Минфин РФ, было вытеснение с рынка всех простейших нефтеперегонных производств, без анализа их производственного профиля. Однако надо отдать должное нашему отраслевому Министерству энергетики, которое после нескольких совещаний с представителями ряда независимых НПЗ, мониторинга их производственных показателей и анализа инвестиционных программ подготовило предложения по получению независимыми НПЗ «возвратного» акциза. Эти предложения были приняты Минфином (заключение инвестиционных соглашений, логистические коэффициенты, продукция для нефтехимии).

Тем не менее в результате налогового маневра резко ухудшаются экономические условия хозяйствования для НПЗ с объемом переработки менее 600 тыс. тонн в год.

По нашим оценкам, суммарный объем переработки на НПЗ, которые не получат отрицательный акциз, составит порядка 15 млн тонн в год. Велика вероятность, что эти производства уйдут с рынка, а жаль! Сектор независимой переработки очень важен для нормального функционирования рыночных отношений в такой высокомонополизированной отрасли, как «нефтянка».

В целом хочу отметить, что пятый налоговый маневр еще раз со всей ясностью и откровенностью показал, что государство в своей налоговой политике настроено на волну крупных вертикально интегрированных холдингов. Бесспорно, ВИНК – основа отрасли, однако и независимые, в том числе малые нефтедобывающие компании, также являются неотъемлемой частью ТЭК России. Объем добычи этой группы предприятий по итогам 2017 г. составил почти 23 млн тонн, или 4% общероссийской добычи. Независимые компании имеют специфические экономические особенности (отсутствие нефтепереработки, частный характер инвестиций, разработка мелких месторождений и т. д.), которые следует учитывать при проведении налоговой реформы.

Соблюдение интересов всех участников отрасли является ключевым фактором успеха реформ налоговой системы. Это аксиома. Особенно важно государству, как собственнику недр, учитывать интересы независимых недропользователей в свете нынешнего состояния минерально-сырьевой базы страны.

«НиК»: Что означает закон о налоговом маневре для независимых нефтяных компаний?

– Первое. Более 100 нефтедобывающих компаний сектора 70% добываемой нефти продают на российские НПЗ, то есть отмена экспортной пошлины для них обернется прямым увеличением налогового бремени через рост НДПИ. Финансовое положение независимых нефтяных компаний еще более осложнится, их возможности по разработке малых месторождений и ТРИЗов сократятся.

А ведь именно за счет этих месторождений, как я уже не раз говорила, прирастает в основном ресурсная база страны.

Второе. 46% нефти (6,5 млн тонн в год), поставляемой независимыми нефтяными компаниями на внутренний рынок, идет на группу независимых НПЗ. В свете предстоящих изменений на рынке нефтепереработки, в том числе и институционального характера, вопрос о стабильной реализации нефти на внутреннем рынке России для независимых производителей является крайне актуальным. Ведь у независимых компаний нет своих перерабатывающих мощностей.

Третье. Отмена экспортной пошлины снижает инвестиционную привлекательность освоения сложных месторождений в новых регионах добычи, в частности в Восточной Сибири, поскольку льготная ставка по экспортной пошлине отменяется. Дополнительным фактором, создающим еще большую неопределенность в налоговой системе отрасли, является введение режима налогообложения эффективности деятельности. В условиях введения НДД возникает множество рисков, связанных с завуалированным изъятием целевых льгот.

«НиК»: По Вашим оценкам, как изменится пропорция экспорт/внутренний рынок со снижением экспортной пошлины в 2019 г. и ее полным обнулением в 2024 г.?

– Экспорт нефти будет стимулироваться. Как сказал заместитель министра энергетики Павел Сорокин на Московском финансовом форуме 2018 г., нам нужно в ближайшее время монетизировать наши нефтяные запасы, через 20 лет прогнозируется избыток нефти на мировых рынках и цены будут низкие.

Модернизация НПЗ, которая завершится через 5-8 лет, должна привести к тому, что при меньшем объеме поставляемой на внутренний рынок нефти можно будет получать достаточное количество бензинов для покрытия растущего спроса со стороны транспортного сектора. Правительство заявило, что в случае возникновения дефицита топлива на внутреннем рынке готово ввести заградительные экспортные пошлины для увеличения поставок нефти на переработку внутри страны.

«НиК»: Каковы прогнозы по добыче и по реализации инвестпроектов у независимых нефтяных компаний и независимых НПЗ в связи с налоговым маневром?

– Прогноз – дело непростое. В связи с налоговым маневром возрастает налоговая нагрузка, есть опасность того, что налоговая система и дальше будет эволюционировать в сторону усиления фискальных функций и ослабления стимулирующих, без которых, я уверена, невозможно решение стратегических задач отрасли. В том числе будет затруднено освоение малых и труднодоступных месторождений, ТРИЗов. В сложных финансовых условиях многим нашим независимым переработчикам придется реализовать программы модернизации и перевооружения своих предприятий с целью увеличения глубины переработки, искать возможность более широкого привлечения банковских кредитов.

С другой стороны, свойство настоящих предпринимателей – поиск новых эффективных проектов даже в этих непростых условиях. Например, флагман независимых нефтегазодобывающих компаний Иркутская нефтяная компания реализует масштабный и уникальный для России газовый проект на базе Ярактинского нефтегазоконденсатного месторождения. Там уже построена установка комплексной подготовки природного и попутного нефтяного газа, продуктопровод до Усть-Кута и комплекс по хранению и отгрузке сжиженных углеводородов. Продолжается строительство объектов второго этапа – установки комплексной подготовки газа. А в ближайшие 4-5 лет в сотрудничестве с японской инжиниринговой компанией будет сооружен завод полимеров производительностью 650 тыс. тонн полиэтилена в год.

Вы скажете: ну, это большая добычная компания. Сейчас – да. Но свою добычу она начала с объемов 30 тыс. тонн в год, как малая нефтяная компания. Эффективный менеджмент позволил ей даже в условиях экономического и ценового кризиса реализовывать намеченные проекты.

«НиК»: Что Вы думаете о влиянии повышения НДС на независимые нефтяные компании?

– Повышение НДС коснется всего и всех: и производителей, и потребителей – нас с вами. Для всех это дополнительное бремя. НДС всегда ложится на плечи потребителей. Переработка, как потребитель нефти, будет покупать нефть по более высокой цене, которая будет включать уже 20%, а не 18% НДС. Но при продаже нефтепродуктов этот НДС перейдет на потребителя. Цены на топливо вырастут.

Беседовала Мария Славкина

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730603 Елена Корзун


ОАЭ. СФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 13 сентября 2018 > № 2730642 Вадим Яковлев

1-й замгендиректора «Газпром нефти» В. Яковлев раскрывает подробности создания СП с Mubadala Petroleum (ОАЭ) и РФПИ для освоения месторождений Палеозоя.

5 сентября 2018 г «Газпром нефть», Mubadala Petroleum и Российский фонд прямых инвестиций объявили о закрытии сделки и создании совместного предприятия на базе «Газпромнефть-Востока».

Партнеры нацелены на повышение эффективности актива и его дальнейшее развитие, а также на создание технологий рентабельной добычи углеводородов доюрского комплекса в Томской области.

Для любознательных напомним, что Палеозой - это геохронологическая эпоха, которая была перед эпохой Мезозоя, включающая в порядке хронологического возрастания периоды:триас, юра, меловой.

За нефтью приходится забуриваться все глубже, после мела и юры пришел черед триаса, а теперь и Палеозоя Доюрские залежи или Палеозой (см Спецпроект).

Подробнее - о партнерстве с Mubadala Petroleum и РФПИ, причинах образования совместного предприятия и потенциале разработки палеозойских отложений в Западной Сибири - в интервью 1го заместителя гендиректора «Газпром нефти» В. Яковлева:

Каковы причины создания совместного предприятия на базе «Газпромнефть-Востока»?

Можно говорить о новом этапе развития предприятия.

Задачи, которые стояли на предыдущем этапе, - это вовлечение в разработку основной части традиционных запасов и создание газовой инфраструктуры.

В основном эти задачи решены.

И привлечение партнера сейчас позволяет нам ускорить возврат тех инвестиций, которые мы выполнили ранее.

Для нашего же партнера это возможность сразу получать отдачу на их инвестицию, потому что актив генерирует положительный денежный поток.

Почему арабские компании проявляют интерес к сложным геологическим запасам в России?

Российские нефтяные активы показывают очень высокую устойчивость в условиях нестабильной ценовой конъюнктуры.

Я думаю, наши партнеры это увидели и оценили.

Если бы это были легкие запасы, то мы бы включили весь доход от добычи такой нефти в цену сделки.

Они бы заплатили, и в целом это была бы такая игра с «нулевой суммой».

Для того, чтобы объединение усилий партнеров действительно имело смысл, нужно создавать новую ценность.

И в данном случае эти перспективы связаны с вовлечением запасов палеозойских отложений.

Это интересная задача, мы умеем работать на палеозое: на Урмано-Арчинской группе месторождений мы ведем добычу на таких залежах.

Но перспективы гораздо шире.

Как компания оценивает потенциал работы с палеозойскими отложениями?

Потенциал на месторождениях - примерно 20 млн т.

Программа геологоразведки (ГРР), которую нам совместно с партнерами предстоит реализовать, включает в себя бурение 6 поисково-разведочных скважин, а также объем сейсмики, который примерно равен 950 км2.

Совместно с томскими НИИ и ВУЗами мы реализуем программу научно-исследовательских разработок.

После того, как эта программа будет выполнена (а рассчитана она на горизонт ближайших 3х лет), дальше, надеюсь, подтвердив геологические перспективы, мы начнем выполнять:

- задачи повышения эффективности разработки этих запасов,

- поиск наиболее эффективных подходов в управлении разработкой этого непростого вида запасов,

- совершенствования технологий разбуривания этих месторождений.

ОАЭ. СФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 13 сентября 2018 > № 2730642 Вадим Яковлев


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 12 сентября 2018 > № 2730602 Александр Разуваев

Александр Разуваев: Нефть по $70 устраивает всех.

Что ждать в ближайшее время российской нефтегазовой отрасли, рассказал директор аналитического департамента «Альпари» Александр Разуваев

Осень 2018 года сулит мировой экономике большие геополитические потрясения. Проблемы сирийского урегулирования, санкции США в отношении иранского нефтяного экспорта, торговые войны, а также возможное IPO крупнейшей нефтяной компании мира Saudi Aramco не могут пройти незамеченными и для нефтяного рынка. О том, что ждать в ближайшее время российской нефтегазовой отрасли, портал «Нефть и Капитал» расспросил директора аналитического департамента «Альпари» Александра Разуваева.

«НиК»: Некоторое время назад началось массовое обесценивание валют развивающихся стран, в том числе и нефтяных. Что это значит для мировой нефтегазовой отрасли?

– На самом деле, это очень хорошо для бюджета нефтяных стран. В качестве примера можно взять Россию – дешевый рубль, дорогая нефть. Бюджет на этот год был запланирован дефицитным, однако поправки, принятые к нему летом, уже свидетельствуют о профиците. Если курс российской валюты будет в районе 60-67 руб. за доллар, а нефть Urals примерно $72 за баррель, то до конца года дополнительные доходы бюджета России составят более 2,5 трлн руб. Это хороший показатель.

Для падения национальных валют есть разные причины, в том числе и политические. Например, падение национальных валют России и Турции можно объяснить именно политикой. Однако главная фундаментальная причина, благодаря которой обесцениваются национальные валюты, – повышение процентной ставки Федеральной резервной системы США (ФРС США – прим. «НиК»). Это плохо для всех ценных бумаг и валют. С этим надо как-то жить. Экономики крупных, не зависящих только от нефти стран могут нормально развиваться и в таких условиях. В качестве яркого примера опять же можно привести Россию и Турцию.

«НиК»: А как Вы охарактеризуете ситуацию в Венесуэле?

– По отношению к этой стране действует очень жесткий санкционный режим США. Не стоит забывать и о том, что в Венесуэле проведен социалистический эксперимент. И сейчас там очень плохая криминальная ситуация. Вообще, для Латинской Америки это большая проблема, которую в свое время смог решить только очень жесткими методами Пиночет. В нынешних реалиях в такой экономике, как Венесуэла, очень сложно заниматься бизнесом и просто жить.

«НиК»: Не секрет, что ряд западных крупных нефтяных компаний так или иначе остались в России. Ожидаете ли Вы расширения их присутствия или наоборот?

– Хорошо, что они остались. Экономика не должна уступать политике. Но я думаю, что пока не будет никакого движения. Может, в будущем, когда санкции снимут или они серьезно ослабнут, российские и западные компании станут вместе бурить Арктику. Можно ожидать и увеличения их присутствия на Каспии. Недавний визит в Россию президента Азербайджана Ильхама Алиева показал, что Баку и Москва собираются вместе работать над различными нефтяными проектами. Но в будущем стоит ожидать, что свои доли в каспийских проектах получат и западные компании. Однако пока это все упирается в политику, так как геополитическая ситуация очень напряженная и далека от разрешения.

«НиК»: Была информация, что Россия, как ни странно, стала крупнейшим инвестором на Украине. Затронуло ли это нефтянку?

– Россией туда вложено порядка $436 млн, это небольшая сумма даже для Украины. И эти инвестиции не касаются нефтяного сектора. Вообще, важнейшим моментом плана экономической модернизации, который был официально предложен Украине со стороны Евросоюза, является создание производств, завязанных на рынок ЕС. А для этого Украина должна получать порядка €20 млрд иностранных инвестиций в год. Кстати, подобная перестройка экономик проводилась в Польше, Турции и Прибалтике. В Польше и Турции в целом получилось, в Прибалтике, возможно из-за их быстрого перехода на евро, план не сработал. Тем не менее пока Киев за 6 месяцев 2018 г. получил только $1,3 млрд. Даже если он получит еще столько же, в сумме получится $2,6 млрд – это 10% от того, что им нужно. Это свидетельствует прежде всего о том, что, по мнению европейского бизнеса, риски инвестиций в Украину очень велики именно из-за политических моментов.

В России в основном показывают на Восток Украины, но и Венгрия смотрит на свой кусочек, где живут венгры, а Польша – на Львов. И непонятно, что будет. Есть точка зрения, что следующим президентом будет Тимошенко. Но в любом случае инвесторы опасаются вкладывать деньги в эту страну. Для них даже выгоднее инвестировать в Белоруссию. Там жесткие правила игры, есть один президент, с которым, правда, трудно договориться, но если это сделаешь, можно спокойно вести свой бизнес.

«НиК»: Экспорт нефти из Ирана сокращается. Что будет со стоимостью черного золота после введения американских санкций в отношении иранского нефтяного экспорта? Смогут ли США полностью перекрыть экспорт нефти из этой страны?

– «Серый» экспорт нефти из Ирана был всегда, и цены это поддержат. В то, что Иран в ответ может начать боевые действия, я не верю. Поэтому «серый» экспорт так и останется, может быть, частично он даже пойдет через Россию.

Санкции в отношении иранской нефти дадут некоторый плюс к цене, но мне кажется, что нынешняя стоимость черного золота устраивает всех. Заложено повышение ставки ФРС США и ОПЕК+ с увеличением добычи, поэтому цены находятся в некотором равновесии.

«НиК»: То есть Саудовская Аравия все же договорилась с США о стоимости нефти?

– Мне кажется, все договорились. Надо добавить и то, что ближневосточные страны после распада СССР Москву не очень уважали. Из Афганистана вышли, в Чечне вначале вообще не получилось. После участия в Сирии Россия начала завоевывать уважение стран этого региона.

«НиК»: Пойдет ли Саудовская Аравия на IPO Saudi Aramco в этом году или следующем?

– По моему мнению, было бы хорошо. После продажи 5% всегда можно продать еще 5, вплоть до контрольного пакета. Но пока компания не вышла на IPO, она может оставаться непрозрачной. Кроме того, чтобы выйти на IPO, она должна дать данные по запасам. Те данные, что сейчас известны, очень старые, 80-х годов прошлого века. Представители Saudi Aramco сами говорят, что на нее не надо ориентироваться, мы дадим перед IPO цифру по запасам современную. Но пока никто новых данных по запасам не видел и никто не знает, сколько там реально нефти. По закону вся нефть Саудовской Аравии принадлежит королю. У российских компаний есть доказанные запасы, подтвержденные международным аудитом, а с Saudi Aramco все непонятно.

Можно лишь заметить, что Саудовская Аравия пыталась играть доминирующую роль на Ближнем Востоке, но все понимают, что Иран в военном плане намного сильнее. Много денег еще не означает сильную армию и сильное политическое влияние.

«НиК»: Данные по запасам Saudi Aramco могли бы повлиять на стоимость нефти?

– Поскольку нынешняя цифра с 1980-х годов, новая может сильно отличатся. К тому же Ближний Восток – это регион, в котором постоянно идет добыча. Конечно, новая цифра могла бы сильно повлиять на рынок.

«НиК»: Ожидаете ли вы роста сланцевой добычи в США? Этот сектор нефтедобычи находится в лучшем финансовом состоянии, чем прежде?

– Цена на нефть сейчас достаточно комфортная, в том числе и для сланцевых компаний США. Однако есть мнение, что очень большой объем «плохих» долгов в американской экономике у компаний нефинансового сектора, в том числе и нефтяников. Пока сланцевые компании рефинансируются, но с повышением ставки ФРС происходит рост стоимости обслуживания долга. Поэтому вполне возможно, что повышение ставки спровоцирует кризис для этих компаний. Но это касается всего реального сектора американской экономики. Кроме того, Дональд Трамп в целом не очень предсказуемый политик.

«НиК»: Произойдут ли какие-то изменения политики США в отношении нефтяного рынка после выборов в Конгресс?

– Не думаю. Мы можем делать ставки на то, досидит ли Трамп до конца своего срока, потому что он не очень адекватный президент США, по крайней мере в вопросах экономики. Например, в одном из своих последних заявлений он сказал, что США хотят выйти из ВТО. При этом Соединенные Штаты – второй экспортер в мире. Если они это сделают, им придется со своими основными торговыми партнерами – ЕС и Китаем – договариваться отдельно. В этом случае глобальная экономика начинает разрушаться мгновенно. Американцы после Второй мировой войны выстраивали систему глобальной экономики именно под себя, грамотно и обычно мягко, а тут пришел президент, который решил все это разрушить в силу своего понимания мира.

«НиК»: Могут ли антироссийские санкции повлиять на возможности РФ по экспорту углеводородного сырья?

– Нет, не могут. И с нефтью, и с газом все будет нормально.

«Северный поток – 2» и «Турецкий поток» будут работать. Более того, я думаю, что вне всякой политики не будет транзита через Украину. В этой стране очень большой износ ГТС, риск техногенной катастрофы очень высок.

Хотя считается, что останется небольшой транзит – 10 млрд куб.м. Но если у тебя угроза разрушения газотранспортной системы, вряд ли кто-то захочет пойти на такой риск.

«НиК»: Что ждет российский внутренний рынок нефтепродуктов, если осенью мировые цены на нефть еще вырастут? Есть мнение, что с рынка уйдут независимые компании, владеющие НПЗ и АЗС.

– Я эти разговоры слышу, сколько живу. Нефть была за $100 за баррель очень долго, и был сильный рубль. Сейчас рубль в любом случае слабый, но я думаю, что принципиально ничего не изменится. Просто крупные нефтяные компании получат дополнительный рост прибыли. «Роснефть» дивиденды увеличила в 4 раза, и, скорее всего, по итогам года они заплатят за второе полугодии больше, чем за первое. Слабый рубль и дорогая нефть – хорошая прибыль.

«НиК»: Почему растет стоимость бензина? Из-за подорожания нефти или по другим причинам?

– Во-первых, российская экономика вернулась к росту, то есть растет потребление нефтепродуктов. Во-вторых, всегда надо сравнивать внутренний рынок и внешний. Если выгоднее экспортировать, то цены на внутреннем рынке растут. Кроме того, присутствует фактор закрытия НПЗ на модернизацию. Это не видно потребителю, но это серьезный фактор для инвестиций в переработку.

«НиК»: Почему, в то время как независимые региональные АЗС кричат о невыгодности своего бизнеса, иностранные нефтегазовые компании расширяют свои сети АЗС?

– Всю жизнь слышу от региональных банков, что им мешает жить Сбербанк. Понятно, что за сильным игроком стоят инвестиции, но ничего страшного я не вижу. Покричать все любят, это элемент пиара.

«НиК»: Минэнерго РФ на днях сообщило, что считает беспошлинные поставки нефтепродуктов в Белоруссию нецелесообразными. Зачем они туда вообще поставлялись, ведь у Белоруссии есть свои крупные НПЗ?

– Нефтепродукты, которые производили два белорусских НПЗ, Новополоцкий и Мозырский, шли на экспорт. Российское горючее поставлялось для нужд белорусского сельского хозяйства. Мне кажется, сейчас было бы правильно попытаться договориться о доли России в их нефтеперерабатывающих заводах, а Белоруссии отдать долю в добыче. В этом случае белорусские НПЗ получили бы полную загрузку своих мощностей. Для президента Белоруссии Александра Лукашенко это было бы лучше. Но с 1 октября Россия ужесточает условия финансирования этой страны, поскольку Москва не всем довольна в отношениях с Минском, в том числе и в вопросах геополитики. При этом в 2019 г. там будут проходить выборы президента, и я не исключаю развития жесткого сценария на переговорах. Однако в любом случае Россия и Белоруссия придут к согласию.

«НиК»: А что будет с Евразийским экономическим союзом?

– Согласно документам, единый рынок должен быть создан к 2025 г. Однако нефть и газ не самое главное в этом объединении. Главное – это рынок труда, и он фактически уже создан. Кроме того, это единая валюта. Если будет введен алтын как единая валюта для Евразийского союза, то он будет очень похож на российский рубль. Возможно, эта валюта будет более сырьевая, потому что Казахстан сырьевой.

Если ввод единой валюты произойдет, то будет как с евро: сначала безнал, а потом наличные деньги. С другой стороны, ходят слухи, что в России пройдет деноминация 1:100, вернется копейка.

«НиК»: В каком состоянии НПЗ Белоруссии? Если их надо модернизировать, то за чей счет?

– На момент распада СССР они были в хорошем состоянии. Считается, что и сейчас это достаточно современные предприятия. В Белоруссии, в отличие от Украины, сохранены стоящие активы.

«НиК»: Правда ли, что белорусский бензин, дизель и даже авиационный керосин после обострения российско-украинских отношений формируют на украинском рынке порядка 80% предложения?

– Думаю, что так и есть. Украина и Белоруссия имеют общую границу, они торговые партнеры. Более того, от Минска до Киева не так далеко. Тем не менее политические разногласия у них присутствуют. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что еще какое-то время назад в Белоруссии был запрет на обмен гривны. При этом рубль, доллар, евро, польские злотые менять было можно. Поэтому у них достаточно сложные отношения.

«НиК»: Экспорт российского СПГ в страны Азиатско-Тихоокеанского региона в январе – августе 2018 г. вырос на 48,2%, до 15 млрд куб.м. Есть ли у России перспективы расширения поставок сжиженного газа?

– Потенциал для роста российских поставок СПГ присутствует. Более того, «Газпрому», когда он закончит свои мегапроекты «Сила Сибири», «Турецкий поток», «Северный поток – 2», надо будет что-то делать. И он наконец-то займется СПГ.

«НиК»: В каком состоянии сейчас американские СПГ-проекты? Могут ли они составить конкуренцию российскому газу?

– Пока для европейского рынка и для «Газпрома» они вообще не являются угрозой. И не только по цене. Европа понимает, что «Газпром» поставляет энергосырье без каких-то претензий. Трамп же американские поставки СПГ, которые еще и будут дороже, пытается совместить с кучей условий: деньги на НАТО и т. д. США – это такой поставщик, который тебе еще постоянно ставит какие-то условия. Российский «Газпром» этого не делает.

«НиК»: Поменяется ли европейский газовый рынок после разграничения Каспия? Сможет ли туркменский газ дойти до ЕС и будет ли он конкурентоспособным на этом рынке?

– Есть Трансанатолийский газопровод из Азербайджана, но пока никаких рисков для «Газпрома» нет – и с точки зрения поставок в Турцию, и с точки зрения поставок в ЕС. По Туркменистану информация очень обрывочна. Ясно, что там сильнейший экономический кризис. В голод я, конечно, не верю, но экономика у них не в лучшем состоянии. Из-за бедности населения в последние годы там стало нарастать распространение радикального ислама. Напомню, что современный радикальный ислам часто «красный», он внедряется под предлогом социальной справедливости. Поэтому сейчас сложно прогнозировать, что будет и с политической точки зрения в этой стране.

При этом для разработки и обустройства новых газовых месторождений Туркменистана нужны иностранные специалисты и инвестиции, своими силами страна этого сделать не сможет. Однако власти страны иностранцев не пускают, даже «Газпром». Поэтому в обозримом будущем туркменский газ вряд ли дойдет до ЕС.

«НиК»: А если деньги найдутся, он может конкурировать по цене с российским газом?

– Нет. Россия уже поставляет в ЕС около 200 млрд куб.м – это очень много. Я не думаю, что туркменский газ составит реальную конкуренцию. Может быть, если «Газпром» там что-то построит и будет покупать туркменский газ, я в это поверю. Но, опять же, «Газпром» туда надо пустить. Российская компания в свою очередь еще посмотрит, идти ли туда из-за больших рисков.

«НиК»: А Китай имеет крепкие позиции в Туркменистане?

– Там никто не может иметь крепких позиций, потому что власть совершенно непонятная и невменяемая. В Туркменистане нет политической стабильности.

«НиК»: А иранский газ может прийти на европейский рынок?

– Сейчас нет, но в перспективе сможет. В Иране крепкая власть, есть свои инженеры. Если политика ЕС поменяется, через Турцию иранский газ может дойти до Евросоюза. Но для этого Европа должна признать Иран торговым партнером. Европа готова это сделать, но пока она еще находится под сильным влиянием Соединенных Штатов. Тем не менее потихонечку Евросоюз начинает из-под этого влияния выходить. Для ЕС, конечно, лучше иметь много поставщиков газа, а не только Россию. Кроме того, Иран готов приглашать иностранных специалистов. В этой стране добыча углеводородного сырья может существовать отдельно от политики.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 12 сентября 2018 > № 2730602 Александр Разуваев


США. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 11 сентября 2018 > № 2730604 Алексис Родзянко

Алексис Родзянко: Приход русских компаний в США возможен в условиях санкций.

Прозвучавшая недавно идея пригласить российские компании в нефтегазовые проекты на Аляске – важный сигнал, свидетельствующий, что интерес американских деловых кругов к сотрудничеству сохраняется и в условиях санкций. Напомню, что санкции в нефтегазовом секторе распространяются на поставку в Россию товаров, услуг или технологий для добычи нефти в Арктике, на глубоководном шельфе и из сланцевых залежей, что не исключает партнерства по другим направлениям. Таким образом, приход российских компаний в проекты на территории США вполне возможен даже в нынешней геополитической ситуации.

Насколько мне известно, российские производители, уже работающие на американском рынке, не испытывают какого-либо давления в связи с санкциями.

Это относится, например, к Трубной металлургической компании – одному из крупнейших поставщиков стальных труб в США.

Новый пакет американских ограничительных мер, вступивший в силу в конце августа, не содержит принципиально новых положений, а потому с формальной точки зрения не должен привести к серьезным экономическим последствиям.

Вопрос в том, как поведут себя ведомства, которые на практике реализуют санкционные ограничения, выдают лицензии на поставку в Россию оборудования и технологий, – не начнут ли они, например, по-иному трактовать понятие «товар двойного назначения».

Для международных нефтяных компаний Россия – важный рынок, присутствие на котором имеет стратегическое значение. Американская торговая палата в России, в которую входит более 500 компаний, помогает своим членам организовать работу здесь в рамках существующих ограничений и минимизировать риски.

Не вмешиваясь в вопросы политики, мы при любой возможности стремимся донести до властей США позицию американских деловых кругов, развивающих бизнес в России. Говорим правительству, что бизнес – это здоровая часть двусторонних отношений, которую необходимо всячески сохранять.

Прим. «НиК»: Первый блок новых американских санкций, вступивший в силу 27 августа, подразумевает запрет на экспорт в Россию товаров, связанных с национальной безопасностью: электронных устройств и комплектующих, в том числе использующихся в авиационной отрасли.

Второй блок планируется ввести спустя 90 дней после первого. Он предполагает понижение уровня дипотношений с Россией, приостановку полетов в США российской госкомпании «Аэрофлот», а также почти полное ограничение экспорта и импорта. Санкции могут быть реализованы, если Россия не предоставит гарантии того, что она не будет использовать химическое оружие в будущем и не согласится на «локальные проверки» со стороны ООН.

Между тем на недавнем 23-м заседании Российско-американского тихоокеанского партнерства (РАТОП) в Анкоридже власти Аляски, а также американские нефтяные компании ExxonMobil и Baker Hughes высказались за участие российского бизнеса в проектах по добыче газа и нефти на территории этого самого северного штата США.

Алексис Родзянко

Президент Американской торговой палаты в России

США. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 11 сентября 2018 > № 2730604 Алексис Родзянко


Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 сентября 2018 > № 2726799 Андрей Ляхов

Михельсон и санкции: чем «Новатэк» раздражает Соединенные Штаты

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Хорошим и очень наглядным примером того, как российские компании приспосабливаются к санкционному давлению, является газовый гигант «Новатэк». Для попадания компании Леонида Михельсона в санкционный список куда больше экономических причин, нежели политических, но это не помешало «Новатэку» запустить свой главный проект «Ямал СПГ»

Нельзя сказать, что санкции, наложенные на российский нефтегазовый сектор в 2014 году, стали для него столь уж новым испытанием. Российская нефтянка уже была объектом санкций в прошлом. В 70-х годах прошлого столетия США ограничивали доступ советского нефтегазового сектора к передовым технологиям в надежде помешать сделке «газ-трубы». Но тогда санкции имели узконаправленный характер, и европейским партнерам удалось значительно уменьшить их эффект, а со временем — почти полностью отменить. С подачи президента Рональда Рейгана США также вводили санкции за строительство газопровода Помары — Ужгород в 1981 году. Впрочем, формальным поводом послужило введение чрезвычайного положения в Польше. Новые санкции затронули электронный и нефтегазовый сектор: американским компаниям было запрещено поставлять в СССР соответствующее оборудование и технологии. Чуть позже было сделано исключение для ряда договоров, заключенных до введения санкций.

Но санкции оказались малоэффективными вследствие большой степени самодостаточности народного хозяйства СССР, успешной работы различных внешнеторговых фирм по приобретению необходимых технологий и техники через третьи страны и собственным научным разработкам. В итоге США и другие западные производители вместо того, чтобы получить реальные деньги за свои изобретения и технологии, столкнулись с нелегальным копированием и теневым совершенствованием передовых решений и устройств. Более того, введенные санкции привели к развитию промышленного шпионажа со стороны СССР и его союзников.

Секторальные санкции, введенных против российского нефтегазового сектора в 2014-2017 годах, в основном направлены на «медленное удушение» российской нефтегазовой промышленности. Так во всяком случае говорится в недавнем докладе Центра исследований в области энергетики Сколково. Признавая, что в краткосрочной перспективе российские нефтегазовые компании полностью адаптировались к санкционному режиму США и до 2020 года сохраняют потенциал роста добычи за счет подготовленных месторождений, авторы утверждают, что в долгосрочной перспективе (после 2025 года) поддержка уровня добычи нефти и газа становится по крайней мере проблематичной. Авторы также считают, что наиболее критичным фактором, сдерживающим рост добычи, является запрет на передачу технологий гидроразрыва пласта («ГРП»), а также ограничения возможностей привлечения внешнего финансирования геологоразведки и цикла ввода месторождений в эксплуатацию.

Есть ряд фундаментальных факторов, ставящих под сомнение эти выводы. Во-первых, американские технологии ГРП не могут быть механически воспроизведены для добычи сланцевых углеводородов в России вследствие разницы в геологическом строении нефтеносных пластов. Во-вторых, технология ГРП отнюдь не нова, широко применялась для самых разных целей в СССР (от погашения пожаров на месторождениях до извлечения газа), который к тому же был первой страной, наладившей промышленную добычу сланцевых углеводородов. Эта добыча была прекращена в Эстонии в 1980 году по соображениям экологической безопасности. И в-третьих, в этом году уже начата экспериментальная добыча сланцевых углеводородов Баженовской свиты с использованием технологий ГРП отечественной разработки. Уже в 2025 году планируется начало коммерческой добычи.

Да и в целом односторонние санкции являются малоэффективными. В начале 1990-х годов Институт Петерсона опубликовал фундаментальное исследование по практике применения односторонних санкций. Его основной вывод — индивидуальные санкции достигают своих целей приблизительно в 13% случаев, и чем дольше они остаются в силе, тем они менее эффективны.

Хорошим и очень наглядным примером того, как компании приспосабливаются к санкционному давлению является газовый гигант «Новатэк».

Как Михельсон создавал «Новатэк»

Само включение «Новатэка» в санционный список США (в 2014 году санкции были наложены на саму компанию, в 2016-ом — на несколько ее «дочек») требует некоторого пояснения. Считается, что «Новатэк» и его основной акционер Леонид Михельсон F 3 попали под санкции (персональные санкции на Михельсона не наложены — в отличие от второго акционера «Новатэка» Геннадия Тимченко F 5. — Forbes) благодаря подозрениям американских спецслужб о близости к руководству страны и лично Владимиру Путину. Но ни история создания компании, ни предпринимательская деятельность Михельсона не наводит на такие выводы любого непредвзятого наблюдателя.

Леонид Михельсон не родился в Ленинграде, не был членом кооператива «Озеро», не «служил, не участвовал, не состоял» ни в каких громких бизнес-процессах 1990-х и начала нулевых. «Новатэк» вырос из строительной группы «Нова» и в отличие от «Итеры» Игоря Макарова F 46 не имел отношений с «Газпромом» и не увеличивал свою ресурсную базу за счет щедрости команды Рема Вяхирева. Имя Михельсона не мелькало ни в деловой, ни в светской прессе до IPO «Новатэка» в 2005 году и было известно в основном газовикам и руководству Ямало-Ненецкого региона. «Новатэк», в отличие от, например, «Сургутнефтегаза», не имел особых отношений с какими-нибудь трейдерами, продавал добываемые углеводороды на внутреннем рынке и не привлекал внимания иностранных инвесторов. Попытка французской Total приобрести 25% компании в 2004 году была заблокирована — по крайней мере формально — ФАС, что было расценено бизнес-сообществом как признак отсутствия у Леонида Михельсона необходимого уровня связей и влияния на федеральном уровне. В отличие от большинства российских нефтегазовых компаний «Новатэк» долгое время не пытался купить активы вне России, да и в ее пределах ограничивался деятельностью в Ямало-Ненецком автономном округе.

«Новатэку» еще и удалось избежать судьбы более «гламурной» «Итеры», которой, при смене управленческой команды в «Газпроме», пришлось расстаться не только с большой частью своих добывающих активов, но и чрезвычайно прибыльной ролью посредника в российско-украинских газовых отношениях. И пока департамент имущественных отношений «Газпрома» собирал разбросанные в 90-е годы активы, выяснял отношения с Евросоюзом и воевал с «Нафтогазом», «Новатэк» активно приобретал новые лицензии, строил инфраструктуру по очистке и транспортировке газа, исправно платил налоги, и занимался консолидацией активов. Ничто в это время не могло навести на мысль об особой приближенности компании и Михельсона к власть имущим.

Первым сигналом о меняющемся весе «Новатэка» и уровне влияния Михельсона стала достаточно запутанная история с приобретением компанией контрольного пакета «Ямал СПГ» в 2009 году. У этой покупки, конечно, была очевидная выгода в виде практического удвоения ресурсной базы с 4,9 млрд в 2008 году до более 8 млрд баррелей нефтяного эквивалента в 2010-м. Но покупка газового месторождения без экономически целесообразного подключения к газотранспортной системе, да еще практически по максимальной оценке имела смысл, только если у «Новатэка» было понимание перспектив развития сегмента СПГ.

До сланцевой революции в США в 2011-2012 годах технология сжижения газа использовалась для транспортировки в основном катарского газа в ЕС и Азию. Газпромовский «Сахалин-2» был в то время единственным российским СПГ-проектом и также был ориентирован на Тихоокеанско-Азиатский рынок. И никаких очевидных признаков того, что сегмент СПГ станет не только наиболее быстрорастущей частью газового сектора, но и будет оказывать значительное влияние на ценообразование, не было.

Умение Леонида Михельсона выбирать правильных партнеров, собирать талантливую команду и работать на перспективу сыграли решающую роль в истории приобретения «Ямал СПГ». Деловая мудрость Михельсона проявилась еще и в том, что приобретение этого актива вывело компанию на федеральный уровень, а появление солидного партнера в лице Тимченко помогло укрепить позиции «Новатэка» и позволило обеспечить экономическую целесообразность проекта за счет получения очень серьезных налоговых льгот. Укреплению деловых позиций и репутации Михельсона также способствовало его умение решать многочисленные проблемы, возникшие в ходе реализации «Ямал СПГ» в непростых условиях начала 2010-х годов. Что особенно выгодно смотрелась на фоне неповоротливости и забюрократизированности «Газпрома».

Тем не менее никаких очевидных поводов для включения в санкционный список «Новатэк» не давал. Одно место в совете директоров и пакет акций гораздо менее блокирующего ни по российскому, ни по американскому законодательству не делают компанию дочерним предприятием. Соответственно, «Новатэк» с юридической точки зрения никак нельзя считать компанией, подконтрольной Геннадию Тимченко, которому принадлежит в ней 23%. Так что утверждения американского Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) о подконтрольности «Новатэка» Тимченко, по всей вероятности, базируются на ничем не основанных слухах. Более того, «Новатэк», чьи акции торгуются на Лондонской фондовой бирже, обязан соблюдать минимальные требования к корпоративному управлению, заключающиеся в обеспечении коллегиальности, прозрачности и независимости деятельности совета директоров. Во всей отчетности именно Леонид Михельсон указан как контролирующий акционер компании, к тому же возглавляющий ее правление.

Демократия против конкуренции

Так что же сподвигло США на введение санкций против «Новатэка»? Ответ в принципе лежит на поверхности — это проекты «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ-2», реализация которых создаст возможность экспортировать до 35,7 млн т СПГ в год в Азию и в Европу по Северному морскому пути и создать конкуренцию американскому СПГ. Кроме этого, по всей вероятности, свою роль сыграли и американские партнеры Игоря Макарова по «Итере», практически вытесненные с российского газового рынка. Очевидно, что и особый налоговый режим этих проектов не мог не привлечь внимания поборников мировой демократии из OFAC. Видимо, перепутав защиту демократии с честной конкуренцией, они решили задушить в зародыше конкурента американским разработчикам более дорогих по себестоимости сланцевых месторождений газа.

Удивительно, но приобретение «Новатэком» регазификационного проекта в Польше в 2016 году не вызвало в польской прессе истерии, обычно возникающей при проявлении интереса российских компаний к любым проектам в этой стране. Еще более удивительно то, что «Новатэку» позволили купить этот проект не только в условиях санкционного давления и ограничений, но и в условиях, мягко говоря, недружественного настроя польских СМИ и гражданского общества по отношению к российскому бизнесу. Польские бизнесмены, знакомые с ходом переговоров, охарактеризовали относительно спокойное отношение польских СМИ к этому приобретению как личное достижение Леонида Михельсона.

«Новатэк», как и все российские нефтегазовые компании, работает под секторальными санкциями уже четвертый год. За это время они существенно сократили зависимость от западного финансирования, сумев привлечь для «Ямал СПГ» финансирование от китайских и японских банков — вдобавок к деньгам, предоставленным консорциумом российских банков. Китайские компании также обеспечили проект буровым оборудованием, а часть финансирования и работ была произведена Total, купившей значительную долю в проекте. А проект «Арктик СПГ-2» заинтересовал не только французов, но и саудовскую Aramco, корейский KOGAS, японские Marubeni и Mitsui, китайскую CNPC, а также немецкую Linde. Мобилизация столь разношерстных партнеров с очень разными интересами и способность сфокусировать их на реализации проекта ставится всеми контрагентами и партнерами «Новатэка» в заслугу лично Леониду Михельсону.

К концу 2017 года «Новатэк» не только сумел увеличить свою ресурсную базу, вернуться в один из индексов Лондонской биржи, запустить проект «Арктик СПГ-2», но и, по иронии судьбы, продать свой первый груз СПГ с Ямала, закрыв потребность в газе в «озябшем» Бостоне (по выражению лондонской Times).

Судя по опыту «Новатэка», «адский законопроект» о жестких санкциях против России, представленный сенаторами США ранее в августе, вряд ли окажет значительное влияние на российскую нефтегазовую отрасль. В нем содержатся предложения по широкомасштабным санкциям, в том числе на товары, услуги, технологии, финансирование и любую помощь, необходимую для обеспечения возможности России добывать сырую нефть и газ.

C 2014 года, как показывает пример «Новатэка», нефтегазовая отрасль сумела переключиться на использование технологий и оборудования собственной разработки и заменила партнеров на компании, готовые работать в России несмотря на санкционные риски. Поэтому, даже если предлагаемые санкции станут законом, их влияние на российский нефтегазовый сектор будет ограниченным. Это является одной из причин того, что российские акции не пострадали от новостей о намерениях сенаторов США ввести более жесткие санкции в отношении Москвы. В Reuters подсчитали, что с момента внесения законопроекта российский рубль потерял 10% стоимости, а акции банков упали на 20%. Однако акции нефтяных компаний выросли на 2%, а по сравнению с предыдущим годом — на 27%. За последние два месяца акции «Новатэка» достаточно стабильно росли в цене, за исключением небольших снижений. Если говорить о цифрах, то цена акций за это время выросла примерно на 27%.

Последние полтора десятилетия наблюдений за «Новатэком» позволяют сделать вывод, что ее выживание и успех в непростых условиях последних лет во многом объясняется личностью самого Леонида Михельсона, которому (в отличие от некоторых собратьев по цеху) еще интересно создавать и строить. Вполне вероятно, что неудачная смена Михельсона (а все российские нефтяники первой постсоветской волны уже далеко не юноши) у руля «Новатэка» может создать гораздо больше проблем для компании, чем санкции США, как бы это парадоксально ни звучало.

Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 сентября 2018 > № 2726799 Андрей Ляхов


Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > forbes.ru, 11 сентября 2018 > № 2726787 Алексей Алексеенко

Удар для любителей нефти: два шага к новой энергетике

Алексей Алексенко

Редактор Forbes

Недавние технологические разработки приблизили использование искусственного фотосинтеза для получения чистой энергии

Сразу две исследовательские группы объявили о серьезных успехах на пути к искусственному фотосинтезу — процессу, при котором вода расщепляется солнечным светом с образованием водорода и кислорода. Водород и кислород при этом образуют эффективное и экологически чистое топливо: при их реакции образуется опять же вода. Немецкие исследователи разработали эффективный катализатор, обеспечивающий разложение воды. Тем временем ученые из британского Кембриджа предложили систему полуискусственного фотосинтеза с использованием отдельных элементов живых организмов.

Почти вся энергия, используемая человечеством, поступает к нам от Солнца (исключение — энергия распада урана, которая идет от другого источника — давно потухших звезд). Именно энергия Солнца заключена во всех видах ископаемого топлива: ее запасли для нас живые организмы прежних эпох.

Живая природа выработала исключительно эффективный способ использовать энергию Солнца — фотосинтез. Прилетевший от Солнца фотон растения и цианобактерии используют, чтобы разбить молекулу воды на кислород и водород. Кислород они тут же выбрасывают, а водород в конечном счете используют для того, чтобы обвешать им молекулу углекислого газа, превратив ее в органику. Эту самую органику, то есть энергию химических связей между углеродом и водородом, человечество и использует, сжигая ископаемое топливо или непосредственно части растений (например, древесину).

Синтез органики из углекислого газа, воды и солнечного света — процесс, который удается растениям так хорошо, что людям нет никакого смысла его копировать: достаточно просто посадить побольше лесов. Однако инженеров очень привлекает другая возможность: если не доводить природный процесс до конца, а остановить его на стадии расщепления воды, можно запасать солнечную энергию в виде водорода и кислорода. Водород и кислород по отдельности выделяют многие микроорганизмы, но вот объединить эти процессы для обеспечения собственной энергетики живая природа не додумалась (она нашла для этого более изысканные и безопасные химические реакции). Между тем такой технологический процесс мог бы многократно покрыть все сегодняшние энергетические потребности человечества.

Йохен Фельдман и Яцек Столарчик из Мюнхена, а также Франк Вюртнер из Вюрцбурга решили важнейшую проблему: как эффективно разделить воду на водород и кислород и не дать им соединиться обратно. Их подход основан на довольно традиционной технологии использования полупроводников. После поглощения фотона в полупроводнике создается пара из электрона и положительно заряженной «дырки». Электрон используется для того, чтобы «восстановить» из воды водород. В прежних инженерных решениях «дырки» старались как можно быстрее удалить из полупроводника с помощью химических реагентов, и таким образом вторая, более медленная часть реакции — «окисление» кислорода «дыркой» — оставалась неосуществленной.

Зачем нам использовать наработки древних растений, если мы сами научимся делать то же, что и они, — только лучше?

Эту проблему и решили исследователи. В их системе две половинки реакции протекают на одной наночастице, хоть и разнесены в пространстве. Наночастицы представляют собой стержни из полупроводника, сульфата кадмия. На концы стержней нанесены частицы платины, которая служит акцептором для возбужденных электронов. Там и происходит реакция восстановления водорода. Тем временем на боковые поверхности стержней нанесен разработанный исследователями катализатор на основе рутения: он обеспечивает исключительно быструю доставку «дырок» к ионам кислорода. Скорость особенно важна, поскольку «дырки» химически активны и быстро разрушают катализатор. В итоге две части реакции катализируются одним типом наночастиц, и происходит полное расщепление воды на кислород и водород в одну стадию.

Ученые из Кембриджа придерживались другого подхода: они объединили в одном дизайне инженерные технологии человека и компоненты природных живых систем. Получившийся в результате процесс преподнес исследователям сюрприз: он позволил использовать энергию солнечного света даже более эффективно, чем это делает природный фотосинтез в растениях.

Преимущества полуискусственного фотосинтеза в том, что для него не нужны дорогие и токсичные катализаторы, ограничивающие возможности полностью искусственных систем, вроде описанной выше. С другой стороны, полуискусственные процессы, возможно, вскоре удастся масштабировать до промышленного уровня.

Авторы использовали молекулярное оборудование природной фотосистемы II, добавив к нему фермент гидрогеназу из водорослей, восстанавливающий протоны до водорода. В природном фотосинтезе ничего подобного не происходит, так как выделяющиеся при расщеплении воды протоны сразу же вовлекаются в другие биохимические процессы. Однако исследователям удалось совместить две биологические реакции, в обычных условиях разобщенные: работу фермента гидрогеназы и расщепление воды фотосистемой II. Оба «живых» компонента фиксировали на фотоаноде, покрытом особым красителем. В результате природный процесс был оптимизирован: вместо кислорода и восстановленной из СО2 органики модифицированный фотосинтез стал давать просто кислород и водород — два вещества, на которых, возможно, будет базироваться «зеленая» энергетика будущего.

Появление на протяжении одной недели сразу двух научных работ, с разных сторон атакующих проблему искусственного фотосинтеза, свидетельствует, что этой технологии, возможно, нам не так уж долго ждать. О том, как это достижение изменит все без исключения промышленные технологии, пока можно только догадываться, но оно несомненно будет означать конец эры ископаемого топлива. Зачем нам использовать наработки древних растений, если мы сами научимся делать то же, что и они, — только лучше?

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > forbes.ru, 11 сентября 2018 > № 2726787 Алексей Алексеенко


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 10 сентября 2018 > № 2726340 Дмитрий Кипа

Санкциям вопреки: как российские нефтяники находят деньги в Европе

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

В условиях санкций ряду компаний удалось получить кредиты под гарантии европейских экспортных агентств, однако на фоне господдержки и займов китайских банков они играют второстепенную роль

В конце августа финансовый директор Uniper Кристофер Дельбрюк заявил, что немецкий энергетический концерн может отказаться от участия в строительстве газопровода «Северный поток — 2» в случае введения новых американских санкций. О подготовке ограничительных мер в отношении компаний-участниц проекта в середине августа сообщала WSJ со ссылкой на бывших и действующих американских чиновников. Если эти сообщения подтвердятся, «Газпром» во второй раз за три года лишится иностранного партнера при реализации крупного инвестпроекта.

Привлечение акционерного капитала

Другим таким партнером должна была стать Shell: в августе 2015 года главный исполнительный директор англо-голландской компании Бен ван Берден заявлял о намерении войти в проект «Сахалин-3», оператором которого является «Газпром». Однако вскоре эти планы сорвались из-за санкций США в отношении Южно-Киринского месторождения Охотского моря. С подобными проблемами столкнулась и американская Exxon Mobil, которая была вынуждена выйти из совместных с «Роснефтью» предприятий (СП), созданных для геологоразведки и нефтедобычи в Карском и Черном морях, — информацию о завершении сделок по покупке долей Exxon Mobil в СП российская компания недавно привела в отчетности за второй квартал.

Эту угрозу пока сумел обойти «Новатэк», попавший в американский санкционный список в июле 2014 года. Санкции не помешали французской Total сначала выполнить акционерные обязательства в рамках строительства СПГ-завода на Ямале, а затем договориться о вхождении в проект «Арктик СПГ-2», покупка 10% в котором была анонсирована в мае на Петербургском международном экономическом форуме. Присутствие Total отчасти можно объяснить характером санкций в отношении «Новатэка», которые не затронули привлечение акционерного капитала. Статус эксклюзивного западного совладельца крупнейших российских СПГ-проектов заставляет Total идти на риск, на который, впрочем, пока не готовы другие европейские компании: покупателем 9,9% в «Ямал СПГ», поиском которых еще до санкций занимался «Новатэк», стал китайский Фонд Шелкового пути, в числе же потенциальных инвесторов «Арктик СПГ-2» фигурируют корейская KOGAS, китайская CNPC и саудовская Saudi Aramco.

Кредиты под гарантии экспортных агентств

Некоторым участникам отрасли также удалось прорвать «кредитное эмбарго», под которое де-факто попали все российские банки и компании, вне зависимости от того, находятся они под санкциями или нет. Не случайно внешний российский корпоративный долг сократился за последние четыре года на треть — c $659,4 млрд в июле 2014 года до $423,3 млрд в июле 2018-го, следует из данных ЦБ. Одной из лазеек остались кредиты, завязанные на контракты с европейскими поставщиками технологического оборудования, гарантии по которым предоставляют зарубежные экспортные агентства.

В декабре 2014 года «Сибур» договорился с консорциумом европейских банков о кредитной линии на €1,575 млрд под контракты с немецкими Linde AG и ThyssenKrupp — проектно-закупочными (EP) подрядчиками установок пиролиза и полипропилена строящегося комплекса «Запсибнефтехим», — соглашение получило гарантии немецкого агентства Euler Hermes. А в сентябре 2015 года под реализацию того же проекта компания привлекла займы еще на €412 млн — гарантом выступило французское агентство COFACE, участие которого могло быть связано с контрактом с Technip (Франция) — EP-подрядчиком установки полипропилена, хотя в отчетности за 2015 год «Сибур» напрямую это не указывал.

Схожим образом поступил и «Нижнекамскнефтехим» (НКНХ), в минувшем мае подписавший кредитное соглашение c Deutsche Bank AG на €807 млн, гарантом по которому также стало Euler Hermes, — средства будут направлены на проект этиленового комплекса мощностью 600 000 т в год, технологическим партнером при строительстве которого выступит Linde AG. Этот инструмент использует и «Новатэк» для своего СПГ-проекта на Ямале: в декабре 2016 года компания привлекла кредит на €750 млн от банка Intesa San Paolo под покрытие COFACE и итальянского экспортного агентства SACE, а в июне прошлого года — займ на €425 млн от Raiffeisenbank, Intesa San Paolo и других европейских банков под покрытие Euler Hermes и EKN (Швеция). Эти займы позволили «Новатэку» не полностью выбирать кредиты китайских банков, заявлял предправления компании Леонид Михельсон, имея в виду финансирование со стороны China Development Bank и China Exim Bank, в 2016 году согласившихся предоставить для «Ямал СПГ» чуть более $12 млрд.

Выпуск еврооблигаций

Еще одним инструментом являются еврооблигации, продажа которых в Европе в 2014 году была запрещена для «Роснефти», «Транснефти» и «Газпром нефти». Их выпуск остается доступным для «Сибура», в сентябре прошлого года разместившего шестилетние еврооблигации на $500 млн по ставке 4,125%. К тому моменту один из акционеров компании — Геннадий Тимченко — уже три года находился под санкциями США. Санкционные риски в той или иной степени повлияли на инвестиционную привлекательность долговых бумаг — по объему размещения и срокам погашения они оказались для «Сибура» менее выгодными, чем средства ФНБ на $1,75, предоставленные в 2015 году в качестве облигационного займа сроком на 15 лет.

Более значимы — но уже в сравнении с европейскими кредитами — средства ФНБ и для «Новатэка», для которого 150 млрд рублей из Фонда были оформлены в виде 15-летних облигаций, привязанных к ставке LIBOR. Еще более важными для компании стали займы китайских банков, на долю которых пришлось свыше 40% общей стоимости «Ямал СПГ» ($12 млрд из $26,9 млрд) и без которых сам проект вряд ли бы состоялся. Второстепенную роль европейские кредиты играют и в финансировании «Запсибнефтехима», тем более что Сибур» частично их заместил займом от Внешэкономбанка на $400 млн, в декабре прошлого года одобренного правительством.

В этом, пожалуй, и заключается основной эффект санкций. Компаниям удается находить лазейки, чтобы привлекать финансирование в Европе, но для них оно не играет ключевой роли.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 10 сентября 2018 > № 2726340 Дмитрий Кипа


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь. Таможня > bfm.ru, 8 сентября 2018 > № 2730651 Алексей Сазанов

Зачем придуман налоговый маневр и как теперь регулировать внутренние цены на бензин?

На эти вопросы в интервью Business FM ответил руководитель департамента налоговой и таможенной политики Минфина Алексей Сазанов

Минфин против предоставления дополнительных финансовых льгот нефтяникам за сдерживание внутренних цен на нефтепродукты. Об этом заявил на Московском финансовом форуме глава Департамента налоговой и таможенной политики Минфина Алексей Сазанов. В интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу он объяснил, для чего вообще был начат налоговый маневр и как теперь происходит формирование цены на бензин на внутреннем рынке.

Наша тема — налоговый маневр. Люди, более сведущие, примерно представляют себе, о чем идет речь. Большинство людей только слышало это словосочетание, но оно прочно увязалось с ростом цен, который начался в 2018 году. В налоговом маневре речь идет о том, что экспортная пошлина постепенно сокращается и будет вообще ликвидирована. А экспортная пошлина — как шлюз между мировым рынком и внутренним. Грубо говоря, если на мировом рынке литр бензина стоит 100 рублей, если вы отправляете за границу, вы должны заплатить 50 рублей экспортную пошлину, внутренняя будет не больше 50 рублей, а остальное — вопрос внутренней конкуренции. Почему-то этот простой механизм решили отменить, налоговую нагрузку перенести на производство в виде повышенного налога на добычу полезных ископаемых, акциза, а теперь боремся с тем, чтобы все-таки с 50 или 45 рублей цена за бензин не доросла до тех 100 рублей, которые там, на внешнем рынке. Зачем? Объясните идею.

Алексей Сазанов: На самом деле на ценообразование на внутреннем рынке влияет не только экспортная пошлина, но и акциз, и НДС. Соответственно, у нас сейчас ставка акциза уже достаточно высокая, она практически в три раза превышает ставку экспортной пошлины, которая оказывала влияние на цену внутреннего рынка. Продолжая эту логику, надо налогообложение производить внутри, поскольку экспортная пошлина искажает ценовой механизм: выгодой от продажи нефти и нефтепродуктов по ценам ниже рыночных могут воспользоваться не только граждане РФ, но и различные компании, которые эксплуатируют этот дифференциал цен, покупая сырье по цене ниже рыночной, потом перерабатывая каким-то образом, либо вывозя его на экспорт с более низкими экспортными пошлинами, либо вообще вывозя его на экспорт под видом товаров прикрытия. Они эксплуатируют этот дифференциал в пошлинах и отправляют эти нефтепродукты на экспорт, зарабатывая на этом существенные деньги.

Вы говорите про Белоруссию в данном случае?

Алексей Сазанов: Я говорю не только про Белоруссию, я говорю про хозяйствующие субъекты внутри России, которые, просто покупая российскую нефть, не поставляя ни тонны нефтепродуктов на внутренний рынок, все эти нефтепродукты отправляли на экспорт и зарабатывали деньги практически из воздуха.

Но они же экспортную пошлину должны были заплатить?

Алексей Сазанов: Некоторые из них могут вывозить нефтепродукт в виде товаров прикрытия, поскольку границы РФ слишком длинные. И сам по себе исторически был заложен дифференциал между пошлиной на нефть и пошлиной на нефтепродукты, чтобы поддержать маржу переработки нефти внутри России. Пользуясь этим, те компании, которые даже не поставляли нефтепродукты на внутренний рынок, отправляли их на экспорт. Когда эта практика приобрела фантастические масштабы, когда мы увидели, что бюджет уже стал терять сотни миллиардов рублей на этом, мы стали задумываться о том, как нормализовать ситуацию. И здесь правильным, взвешенным решением было отказаться от экспортных пошлин, при этом предложить некий альтернативный механизм более адресной поддержки цен на внутреннем рынке. И в данном случае мы предложили демпфирующую компоненту, как раз призванную оказаться тем альтернативным механизмом, который неэффективные субсидии, которые через экспортные пошлины раздавались, изымает, а при этом адресную поддержку, а именно поддержку цен на внутреннем рынке, сохраняет.

Разъясните это абсолютно новое для большинства людей словосочетание «демпфирующий механизм для внутреннего рынка».

Алексей Сазанов: По результатам каждого налогового периода мы будем смотреть, по каким ценам нефтяные компании торговали нефтепродуктами на внутреннем рынке, и если они будут оказываться в том диапазоне цен, который определен на соответствующий налоговый период, им просто будет возвращаться определенная сумма денег из тех дополнительных доходов бюджета, которые в результате налогового маневра бюджет будет получать.

Это кажется довольно сложным процессом с точки зрения администрирования, потому что, во-первых, нужно контролировать, по каким реально ценам компании продают бензин, дизель и прочее на своих многочисленных заправках, во-вторых, сверять, подгонять под какие-то матрицы, насколько они пошли навстречу пожеланиям правительства и держали внутренние цены на достаточной дистанции от внешних. Не кажется все это невероятно сложным? А дальше еще всегда будет происходить торг между компаниями и правительством. Они скажут: на внешнем рынке, посмотрите, как было дорого, а мы здесь вон как дешево продавали, вы нам, значит, помогайте вот в таком объеме. А вы будете говорить: нет, не настолько. С таким ворохом процедур будет комфортно жить?

Алексей Сазанов: Замечу, что акциз уплачивается на НПЗ, и на всю РФ всего 30 нефтеперерабатывающих заводов, и никакого торга не будет.

То есть точка — это НПЗ.

Алексей Сазанов: Конечно. Если вы договариваетесь о цене на НПЗ, то все остальное ценообразование — это отправная точка, и все остальное ценообразование становится более или менее предсказуемым, если определить цену на НПЗ. Поэтому, когда у вас всего лишь 30 хозяйствующих субъектов, которые реально поставляют нефтепродукты на внутренний рынок, на наш взгляд, этот механизм абсолютно рабочий.

У нас эти НПЗ и значительная часть розницы, то есть заправки, в одних и тех же руках. Хорошо, цену на НПЗ они установят пониже, а в рознице, раз она не охвачена таким контролем, установят повыше. Почему нет?

Алексей Сазанов: Вопрос в том, что им осуществляется возврат денег в том случае, если они обеспечивают в оптовом звене цену в том диапазоне, который определен. По поводу того, что розница охвачена теми же владельцами, что владеют НПЗ, это не совсем корректно, потому что более 50% розницы — это как раз независимые АЗС, поэтому там это правило не сработает. Плюс у нас есть биржевые торги, ФАС, которые мониторят всю ситуацию. Это рабочий механизм. С учетом того, что на самом деле этими 30 заводами, по сути дела, владеют семь владельцев, я думаю, что мы можем договориться, тем более у нас с ними диалог есть, и свидетельство тому — текущая ценовая ситуация на внутреннем рынке.

Большинство людей и субъектов бизнеса, прежде всего, интересуют результаты. Тенденция проявилась с начала налогового маневра, затем цену удалось стабилизировать. Сейчас какова ситуация, каков прогноз?

Алексей Сазанов: Я считаю, что никакого влияния налогового маневра на цену на внутреннем рынке пока не произошло. Налоговый маневр начинается со следующего года, его полномасштабное развертывание. Ключевая причина диспаритета цен на внутреннем рынке и на экспорт сейчас — это курс и цена нефти. Цена нефти выросла уже более чем до 75 долларов за баррель, курс сейчас приближается к 70 рублям, это оказывает ключевое влияние на ценообразование на внутреннем рынке, на размер того диспаритета, который сейчас существует.

Раньше эти ножницы решали как раз при помощи размера экспортной пошлины, которую увеличивали. А сейчас это уже не входит в инструментарий.

Алексей Сазанов: Да, поэтому и снизили акцизы, потому что вообще использовать инструмент экспортных пошлин, которые оказывают влияние не только на ценообразование на внутреннем рынке, но и уменьшают прибыльность экспортных поставок, это на самом деле ухудшение ситуации, поскольку технологически и исторически сложилось, что, поставляя, условно говоря, 30 тонн нефтепродуктов на внутренний рынок, 65 тонн нефтепродуктов нефтяные компании вынуждены отправлять на экспорт. Поэтому, когда вы вводите экспортную пошлину, вы снижаете маржу поставок не только на внутренний рынок, но и на внешний рынок одномоментно, что в итоге может привести к полноценному кризису в нефтепереработке. Поэтому, когда мы говорим о поддержке цен внутреннего рынка, акцизы — это более правильный механизм, который позволит избежать доведения ситуации в нефтепереработке до кризиса.

К сегодняшним ценам. В течение этого года какие параметры цен правительство считает приемлемыми для внутреннего рынка, которые, соответственно, готово поддерживать при помощи тех механизмов, которые у него теперь есть?

Алексей Сазанов: Я не могу отвечать за все правительство. Моя личная позиция, что темп роста цен на внутреннем рынке не должен быть выше инфляции.

Значит, основной механизм — демпфирующий, то есть в том числе возврат денег, недополученной прибыли от эффективности экспорта, которая могла бы быть. Как мы уже читали и слышали, уже возникают споры и конфликты. Нефтяные компании говорят, что держат цены в таком-то диапазоне, теряют от того, что не поставляют на внутренний рынок, требуют больше возврата себе средств в рамках этого демпфирующего механизма. Какова ваша оценка ситуации, надо на это идти или не надо?

Алексей Сазанов: Спор на самом деле не вокруг самого демпфирующего механизма, а вокруг того, как распределить то бремя по ценам ниже экспортных цен поставок на внутренний рынок между нефтяными компаниями и государством. Нефтяные компании говорят, что хотят стопроцентной компенсации, мы говорим, что, как можно видеть из финансовых отчетов компаний, у них сейчас ситуация аномально хорошая: прибыльность растет в два раза, свободный денежный поток увеличился в 2,5 раза. И в таких условиях мы полагаем, что нефтяные компании могут разделить это бремя с государством. Наше понимание, что 50 на 50 — это справедливое распределение. Сегодняшние параметры демпфирующей компоненты распределяют это бремя — 55 в сторону государства, 45 в сторону нефтяных компаний. Мы считаем, что это оправданно и ничего менять не нужно.

Вы уже и раньше сказали и сейчас повторили, что действительно сейчас даже для всей последней экономической истории уникальная ситуация, когда и нефть очень дорогая, и рубль очень дешевый, 5-6 тысяч рублей за баррель в России нефть не стоила никогда. Действительно, у нефтяных компаний уникальное сочетание двух факторов. Как вы думаете, надолго ли это, может быть, вообще надо как-то привыкать и брать это за норму, но опять переоценивать всю нашу систему?

Алексей Сазанов: Я считаю, что мы пообещали стабильность налоговой системы на ближайшие пять-шесть лет. Я думаю, что нам надо придерживаться этого тезиса, чтобы не подорвать доверие бизнеса к той экономической политике, которую мы проводим.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь. Таможня > bfm.ru, 8 сентября 2018 > № 2730651 Алексей Сазанов


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 сентября 2018 > № 2724566 Михаил Крутихин

Колосс на глиняных ногах. «Газпром» стоит дешевле «Новатэка»

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Частная российская компания «Новатэк», крупнейшими акционерами которой являются миллиардеры Леонид Михельсон и Геннадий Тимченко, впервые опередила по рыночной стоимости газового гиганта «Газпром», контрольный пакет которого находится в руках государства

Что происходит с рыночной стоимостью «Газпрома»? Почему капитализация газового монополиста, на зависимость от которого не перестает жаловаться половина Европы, так и не выросла до обещанного триллиона долларов? Как получилось, что другая российская компания, у которой добыча газа едва дотягивает по объему до 13% от объемов добычи у «Газпрома», стала обгонять ее на биржевых торгах по капитализации?

Действительно, 6 сентября управляемый государством «Газпром» впервые был оценен биржевыми игроками ниже, чем «Новатэк», находящийся в частной собственности (в том числе иностранной). Превышение пока выглядит небольшим: в моменте торгов капитализация «Новатэка» составляла 3,497 трлн рублей, а «Газпром» оценивался в 3,494 трлн рублей, но сам факт не может не настораживать. Более того, все выглядит так, будто мы имеем дело не с сиюминутным явлением, но с долгосрочной тенденцией.

Успех акций «Новатэка» оправдан. Компания давно зарекомендовала себя как эффективный и прибыльный экспортер газового конденсата, а сейчас вышла на новые рубежи. В ближайшее время она выведет на запланированную мощность уникальный проект «Ямал СПГ», став крупнейшим в России производителем и экспортером сжиженного природного газа (СПГ) — товара, которому на глобальном газовом рынке принадлежит будущее. Этот гибкий бизнес намного перспективнее и конкурентоспособнее, чем ограниченные по географии трубопроводные поставки, на которых специализируется «Газпром». (У «Газпрома» есть контрольный пакет в первом российском проекте СПГ на Сахалине, но только потому, что ему удалось «отжать» эту долю у иностранных участников проекта под мощным административным давлением.)

«Новатэк» смог доказать на деле, что проект осуществим, несмотря на арктические условия, высокую стоимость, технологические проблемы, а также первоначальное нежелание кредиторов связываться с попавшими под американские санкции бизнесменами. Проект привлек французскую Total и двух китайских участников: Китайскую национальную нефтегазовую корпорацию (CNPC) и Фонд Шелкового пути. Помогла солидная финансовая помощь из российского Фонда национального благосостояния, а также беспрецедентно льготные налоговые условия, созданные для проекта руководством России.

Внимание инвесторов к этой компании объяснимо. «Новатэк» имеет все шансы сохранить привилегированное положение в России и претендовать на новые льготы. В глазах Кремля он играет чрезвычайно важную геополитическую роль. Компания не собирается ограничиваться «Ямалом СПГ». В ее планы входит широкая экспансия в Арктике, на освоение которой у российского руководства есть далеко идущие планы. Она начинает подбор иностранных партнеров для нового проекта — «Арктик СПГ-2» на Гыданском полуострове (Total уже приобрела в нем 10% долю, и список других возможных участников охватывает компании из Китая, Японии и даже Саудовской Аравии). На очереди проекты «Арктик СПГ-1» и «Арктик СПГ-3», где идет разведка и оценка газовых запасов.

Для арктических проектов «Новатэк» строит в Белокаменке под Мурманском центр строительства крупнотоннажных морских сооружений (ЦСКМС), а на Камчатке — терминал по перевалке сжиженного газа из судов ледового класса, проходящих по Северному морскому пути, в океанские суда-газовозы. Этот терминал может в будущем превратиться в торговую площадку для реализации газа по всему Азиатско-Тихоокеанскому региону и даже в хаб, где будет формироваться региональный индекс цены на газ.

В Кремле, судя по всему, осознали, что обустройство Севморпути и экономическое развитие Арктики невозможно без таких инновационных проектов и без инициативы частного бизнеса, способного привлечь иностранных инвесторов и иностранные технологии. «Газпром» при всей его величине проявил себя как крайне неповоротливый и чудовищно затратный монстр, которому нельзя поручать дела таких масштабов и сложности. Его многочисленные проекты в области СПГ показали полную несостоятельность: от Штокмана до Владивостока и от Харасавэя на Ямале до Балтики. Поэтому в качестве пионера освоения Арктики и был выбран «Новатэк», что не преминули заметить потенциальные инвесторы.

Имея мощность нацеленных на европейский рынок газопроводов, вдвое превышающую объемы экспорта, «Газпром» пошел на колоссальные затраты на прокладку новых труб. Для двух инфраструктурных проектов на Балтике — «Северный поток — 1» и «Северный поток — 2» — проложили новый газотранспортный коридор с Ямала, хотя компания могла экономно и эффективно использовать для этого уже имеющиеся мощности, которые обслуживают умирающие гигантские месторождения на севере Тюменской области. По оценке американского журнала Russian Petroleum Investor, сделанной еще в 2000-2002 годах на основании данных «Газпрома», стоимость нового коридора Бованенково — Ухта — Торжок — Балтика достигает $44 млрд.

По существу, компания потратила эти средства только для того, чтобы «наказать» Украину, сократив транзит газа по ее территории. Никакого экономического смысла в этих проектах не было, как не было смысла и в «Южном потоке» (ныне — «Турецкий поток»), на который «Газпром» тоже потратил больше $17 млрд, не располагая ни гарантированным рынком в Южной Европе, ни разрешениями регуляторов Евросоюза на такую инфраструктуру. Больше 500 км уже уложенных труб «Газпром» сейчас выкапывает за дополнительную плату тем же подрядчиком.

Широко разрекламированная «Сила Сибири», как показывают расчеты газпромовских плановиков, не оправдается экономически и через 30 лет. Выйти на проектную мощность 38 млрд кубометров в год этот газопровод сможет не раньше 2028 года, да и то если в дополнение к якутскому месторождению Чаянда «Газпром» быстро добавит запасы Ковыкты в Иркутской области, освоив это месторождение и проложив дополнительно 800 км труб по тайге и сопкам.

Построенный непонятно зачем и практически бездействующий газопровод Сахалин — Хабаровск — Владивосток дополняет картину. Работает одна компрессорная станция из заложенных в проект двенадцати. С одного конца нет газа, с другого — потребителей.

Следуя не интересам акционеров, а политическим указаниям из Кремля, компания потеряла крупнейшего своего клиента — Украину, которая в 2006 году закупала в России 59 млрд кубометров газа. А другие клиенты в Европе идут сейчас на дополнительные затраты, чтобы обеспечить себе альтернативные маршруты получения газа: «Газпром» уже несколько раз по политическим причинам перекрывал или сокращал объемы поставок в периоды пикового спроса. Непредсказуемость «Газпрома» — самый опасный фактор для энергобезопасности Евросоюза.

Компания с такой стратегией развития и такой деловой репутацией не может считаться перспективным объектом для вложения денег. Отсюда и низкая рыночная капитализация. Если семь лет тому назад она доходила почти до $370 млрд, то сейчас стоимость монополиста упала до $51 млрд.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 сентября 2018 > № 2724566 Михаил Крутихин


Россия. США. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 августа 2018 > № 2711804 Дмитрий Кипа

Смена приоритетов: как санкции влияют на бизнес «Газпрома»

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Вне зависимости от судьбы «Северного потока — 2» в ближайшие годы компания будет вынуждена переориентироваться с трубопроводных на СПГ-проекты, потенциал которых также ограничен санкциями США

В последний вторник августа совет директоров «Газпрома» обсудит влияние на компанию западных санкций. В отличие от «Новатэка», своего основного конкурента на российском газовом рынке, монополия не попала в санкционный список США. Однако ряд мер, одобренных американскими регуляторами и Конгрессом, негативно отразился на ее ключевых проектах.

Санкции и СПГ-проекты

В августе 2015 года Бюро промышленности и безопасности Министерства торговли США внесло Южно-Киринское месторождение Охотского моря в список компаний и лиц, в отношении которых действует специальный экспортный контроль. Поставка любого американского оборудования для этого месторождения была запрещена, что отразилось на планах «Газпрома» по его освоению — вести его компания собиралась с помощью подводных добычных комплексов, ведущими производителями которых являются американские General Electric, FMC Technologies и One Subsea. Их продукция была включена «Газпромом» в список технологий для импортозамещения, однако найти им альтернативу пока не удалось, из-за чего монополия была вынуждена сдвинуть сроки ввода Южно-Киринского в строй. До внедрения санкций компания рассчитывала сделать это в 2019 году, теперь же в ее официальном справочнике «Газпром в цифрах» фигурирует 2023-й.

Изменилась и датировка проектов по производству сжиженного природного газа, сырьевой базой для которых должно было стать Южно-Киринское — третьей очереди СПГ-завода «Сахалина-2», ввод которой «Газпром» перенес с 2021 года на 2023-й, и проекта «Владивосток СПГ», который не только не был введен в заявленный первоначально срок (2018 год), но и переформатирован из крупнотоннажного в малотоннажный: его заявленная мощность была снижена с 10 млн до 1,6 млн т.

Трубопроводные проекты: бремя одиночного финансирования

Другим значимым для «Газпрома» документом стал Закон о противодействии врагам Америки с помощью санкций (CAATSA), который наделил президента США правом вводить санкции против неамериканских компаний и лиц, инвестировавших в строительство российских нефте- и газопроводов более $1 млн единовременно или свыше $5 млн в год. Это осложнило реализацию «Северного потока — 2», который и без того встретил сопротивление в Европе. Сначала польский антимонопольный регулятор заблокировал вхождение в капитал Nord Stream 2 (оператора проекта) англо-голландской Shell, австрийской OMV, французской Engie и немецких Wintershall и Uniper, а затем датский парламент принял поправки к закону «О континентальном шельфе», предоставившие министерству иностранных дел право блокировать строительство трубопроводов в территориальных водах страны, исходя из соображений национальной безопасности.

Это во многом объясняет, почему Дания до сих пор не согласовала заявку на маршрут прокладки «Северного потока — 2», поданную «Газпромом» в январе, хотя это уже сделали Германия, Швеция и Финляндия — все остальные зарубежные страны, по территории которых пройдет трубопровод. В конце июня датский премьер Ларс Расмуссен призвал вынести согласование «Северного потока — 2» на общеевропейский уровень, отметив, что Дания не может самостоятельно решить этот вопрос. Тем самым он подчеркнул политическую подоплеку проекта, конечная судьба которого будет во многом зависеть от того, пойдет ли ЕС наперекор США, которые пытаются убедить европейских союзников отказаться от планов строительства «Северного потока-2», о таких попытках заявлял, в частности, госсекретарь Майкл Помпео в ходе июньских слушаний в Сенате.

Ситуация усугубляется планами администрации президента США ввести санкции против «Северного потока — 2», о которых на днях сообщила The Wall Street Journal. Ключевая развилка — в степени жесткости решения: затронет ли оно лишь трубопроводных подрядчиков «Газпрома», и так присутствующих в санкционном списке, или же в него попадут европейские партнеры монополии, которые в апреле прошлого года обязались профинансировать половину из общей стоимости проекта в €9,5 млрд. Во втором случае «Газпрому», возможно, придется в одиночку нести бремя расходов Nord Stream 2, затраты которой к началу лета достигли €4,5 млрд, такие данные в июне приводил финансовый директор проектной компании Пол Коркоран. Впрочем, к подобному сценарию «Газпрому» не привыкать, ведь «Турецкий поток» стоимостью $7 млрд он строит за счет собственных средств.

Сужающееся окно возможностей

Вне зависимости от исхода спора вокруг «Северного потока — 2» уже действующие санкции могут вынудить «Газпром» изменить структуру инвестиционной программы, ключевым приоритетом которой в последние годы являлись трубопроводные проекты. Под вопросом в первую очередь окажется «Северный поток — 3», возможность строительства которого ранее не исключал Алексей Миллер.

Поэтому после ввода в строй «Турецкого потока» и «Силы Сибири», намеченного на конец 2019 года, компания может переориентировать капиталовложения на СПГ-проекты — не только на упомянутый «Владивосток СПГ», судьба которого отчасти зависит от перспектив освоения Южно-Киринского месторождения, но и на «Балтийский СПГ», заявленный еще в 2013 году и до сих пор остающийся на бумаге. Чуть больше года назад «Газпром» и Shell договорились начать технико-экономические исследования по проекту и создать совместное предприятие, которое будет вести в Усть-Луге строительство завода планируемой мощностью в 10 млн т сжиженного газа в год. Там же монополия собирается построить газохимический комплекс, в состав которого войдут мощности по переработке 45 млрд куб. м газа и производству 1,5 млн т полиэтилена в год.

Выход — в контроле над издержками

Такое решение выглядит логичным, учитывая проблемы с сырьевой базой третьей очереди СПГ-завода «Сахалина-2» и удаленность от экспортных рынков Новоуренгойского ГХК — еще одного газохимического проекта «Газпрома», сроки завершения которого компания не единожды переносила, в последний раз остановившись на 2021-м. Однако у этого решения есть и недостатки, главный из которых — высокое транспортное плечо до азиатского рынка, который в ближайшие годы будет оставаться локомотивом потребления сжиженного газа и базовых нефтехимических продуктов. Так, на Китай до 2021 года придется почти половина прироста глобального спроса на полиэтилен — 10 млн и 21 млн т, как следует из прогноза IHS, в то время как на европейском полиэтиленовом рынке будет сокращаться дефицит — с 2,3 млн и 2,4 млн т в 2017 и 2020 годах соответственно до 0,23 млн т в 2027-м, по оценке S&P Global Platts. То же самое касается и рынка СПГ, где с июля 2017 года по июль 2018-го страны Северо-Восточной Азии нарастили потребление на 23,3% (до 253,9 млн т), тогда как Европа — лишь на 4,9% (до 65,1 млн т), согласно данным Thomson Reuters.

В этих условиях рентабельность новых проектов «Газпрома» будет зависеть от способности контролировать издержки, что хорошо видно на примере «Новатэка», который с момента принятия инвестиционного решения по «Ямалу СПГ» не пересматривал его общую стоимость ($26,9 млрд). Снижение доступности европейских кредитов вынудило главного акционера проекта сдерживать расходы и вводить мощности до наступления контрактных обязательств по продаже газа, чтобы продавать его на спотовом рынке и получать дополнительную экспортную выручку для скорейшей компенсации понесенных затрат. Время покажет, пойдет ли таким путем «Газпром».

Россия. США. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 августа 2018 > № 2711804 Дмитрий Кипа


Россия. Саудовская Аравия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 22 августа 2018 > № 2709330 Андрей Ляхов

Перейти Рубикон: как компании готовятся к закату нефтяной эры

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Сектор ископаемого топлива играет важную роль в экономике многих стран. Будущее многих государств зависит от того, как долго он просуществует и сохранит свои позиции. Однако даже эти страны, например Саудовская Аравия, понимают неизбежность превращения ископаемого топлива к концу нынешнего века во «вспомогательный» источник энергии

Мир трансформируется в общество, которое будет потреблять меньше ископаемого топлива. Этому немало причин, но основная — обеспокоенность состоянием окружающей среды. Никто не рассчитывает, что процесс трансформации пройдет быстро и легко. Предстоит решить немало проблем еще до того, как уголь поэтапно, но полностью будет выведен из энергетической цепочки. Чтобы отказаться от использования ископаемого топлива как источника энергии, нужны кардинальные научно-технические открытия, которые сделают электричество и другие виды топлива экономически выгодной альтернативой ископаемому топливу.

Значит, ископаемое топливо еще будет использоваться в коротко- и среднесрочной перспективе, а может, и дольше. Но, судя по растущему интересу к разработанным еще в СССР самолетам на низкотемпературном топливе и появившимся совсем недавно электромобилям Tesla, для ископаемого топлива свет в конце тоннеля уже не забрезжит.

Сектор ископаемого топлива играет важную роль в экономике многих стран. И будущее не одного государства зависит от того, как долго просуществует и сохранит свои позиции именно этот сектор. Однако даже эти страны (ярчайший пример — Саудовская Аравия) понимают неизбежность превращения ископаемого топлива к концу нынешнего века в большой (а по некоторым мнениям, незначительный), но все же «вспомогательный» источник энергии.

К тому же сектор ископаемого топлива — это один из главных мировых работодателей, обеспечивающих рабочими местами более 100 млн человек в разных странах мира. А еще это стимулятор для научных исследований в различных направлениях (от геофизики до спутниковой визуальной разведки) и «кошелек» для финансирования ряда масштабных программ рационального использования природных ресурсов. Кроме того, сектор занимает второе место в мире по уровню прибыльности (после производства и продажи пива).

И поэтому невозможно просто так сдать позиции и постепенно уйти в небытие, как старый круизный лайнер, отмеченный в свое время «Голубой лентой». Придется либо адаптироваться к новой макроэкономической ситуации, либо исчезнуть. И чем быстрее выяснится, какой путь избран, тем легче пройдет сам процесс трансформации.

Большинство производителей углеводородов осознают, что нужно меняться и приспосабливаться к новым реалиям. В последние три-четыре года некоторые крупные производители углеводородов стали включать в свои ежегодные отчеты заявления о «социально-экологической ответственности» и «трансформации» и создали на корпоративных веб-сайтах отдельные страницы, на которых делятся своим видением будущего. Компания Royal Dutch Shell пошла еще дальше и опубликовала полный «Отчет о трансформации энергетики» (Energy Transition Report) (далее — «отчет»), в котором изложено ее видение будущего и описан процесс трансформации, позволяющий компании и дальше обеспечивать энергией общество, не использующее ископаемое топливо.

Игры в новую энергетику

Shell начала поигрывать в то, что в отчете названо «новой энергетикой», с середины девяностых. Сегодня компания тратит около $1-2 млрд в год на новую энергетику и намерена существенно увеличить капиталовложения в это направление в будущие годы.

И хотя отчет кажется несколько оторванным от реальности и вызывает ряд опасений в отношении инвестиционной стратегии Shell, в нем изложены веские доводы в пользу диверсификации, например низкий уровень разведки нефтяных и газовых месторождений. К тому же отчет вполне вписывается в картину формирования мнения Shell о неизбежности исчерпания запасов и ресурсов ископаемого топлива. Главный геолог Shell М. Кинг Хабберт сформулировал концепцию «пика нефти», и с конца пятидесятых Shell, следуя тенденции, начало которой заложил в 1919 году главный геолог Геологической службы США (US Geological Survey Society) д-р Дэвид Уайт, регулярно публикует материалы, предрекающие конец сектору добычи ископаемого топлива.

Эта точка зрения подкрепляется предложенной в 2006 году математической моделью, опубликованной Королевским научным обществом в материале под названием The future of oil supply («Будущее нефтяных ресурсов»), и рядом более ранних исследований. Чтобы сохранить показатели разведки как минимум на прежнем уровне, нефтяным компаниям нужно заниматься разведкой и разработкой новых месторождений. В мире пик открытия новых месторождений углеводородов пришелся на начало семидесятых, но по мере открытия новых солидных месторождений темпы разведки снижались. Зато новые технологии дают возможность экономически эффективной добычи ресурсов, которые до недавнего времени списывали со счетов как неизвлекаемые.

Отказ от убыточных активов

В послужном списке Shell в последнее время немало свидетельств тому, что компания приспосабливается к новым тенденциям и не боится кардинальных изменений. За последние годы компания добилась серьезных изменений, открывающих перспективы на будущее, даже если она останется производителем углеводородов. Компания избавилась от своих участков в районе сланцевого месторождения Игл Форд, как только поняла, что это бездонная бочка для инвестиций.

В 2014 году Shell решила пожертвовать $2 млрд и продала нефтегазовый комплекс Катарина вместо того, чтобы и дальше использовать его себе в убыток.

Компания отказалась от планов по строительству завода по переработке газовой фракции в жидкость (GTL-технология) в штате Луизиана, справедливо оценив, что потенциальные доходы от такого завода не позволят окупить капитальные затраты на его строительство с нуля, учитывая цены на газ в долгосрочной перспективе. В ближайшее время цены на газ, производимый по GTL-технологии, скорее всего, сохранятся на низком уровне, поэтому потребуется не один десяток лет, чтобы окупить расходы на строительство подобного завода. К этому вопросу Shell подходит с осторожностью, ориентируясь на опыт южноафриканской компании Sasol, потратившей несколько лет и значительные суммы на изучение потенциальных возможностей продуктов, производимых на основе GTL-технологий, в США.

Свои нигерийские активы Shell тоже продала и теперь активно ищет покупателей на расположенный в Европе завод по производству смазочных материалов. Все это вполне вписывается в стратегию оптимизации ресурсов и, безусловно, идет на пользу компании с точки зрения экономической целесообразности. Возможности для оптимизации появились благодаря открытию Shell в 2010–2016 годы нескольких серьезных месторождения и росту доходов от проектов, реализуемых Shell в России.

Мировые прогнозы

Единственное, что вызывает массу всевозможных вопросов в отношении объявленного Shell общего курса, — это довольно громкая реклама своих планов по превращению в производителя энергии из возобновляемых источников. Когда громко трубят о таких инициативах, разобраться в них следует довольно скрупулезно и с определенной долей здорового скептицизма. Презентация Shell, в которой представлены материалы о изменении мирового спроса на энергию и планах компании по адаптации к этим изменениям, нуждается в некоторой расшифровке: нужно очистить истинное содержание от идеологической мишуры, используемой для прикрытия истинной сути и придания ей приемлемой формы, не подчеркивающей скрытых противоречий.

В основу отчета положено предположение о том, что к 2070 году ископаемое топливо составит лишь очень небольшую часть в общей структуре энергоресурсов, а основной спрос к этому моменту будет приходиться на энергию из возобновляемых источников.

В отчете отмечено, что страны Северной Америки и Европы к 2070 году почти не будут использовать ископаемое топливо, притом что сегодня все они в значительной мере зависят от него, а очевидных альтернатив пока не существует. Еще одно, довольно неоднозначное, предположение заключается в том, что во всех странах мира сохранится прежний спрос на энергию. Остальные же прогнозы по отрасли предрекают, что к 2070 году в Азии спрос на энергию удвоится. В отчете высказано предположение о том, что спрос на энергию в целом останется на прежнем уровне, но при этом спрос на ископаемое топливо уменьшится вдвое по сравнению с уровнем 2017 года.

Прогнозы по Африке еще более расплывчаты и противоречивы. Как заявляется, несмотря на удвоение населения Африки приблизительно раз в 35 лет и на сегодняшний низкий уровень ВВП/дохода на душу населения около $1800, африканские страны все же смогут развиваться без существенного увеличения потребления ископаемого топлива.

Сегодня страны Африканского континента, население которых составляет более миллиарда человек, потребляет в сутки менее 4 млн баррелей сырой нефти, то есть приблизительно одну пятую от общего объема потребления нефти-сырца в США. К 2070 году, когда численность населения возрастет ориентировочно до 3-4 млрд человек, судя по сегодняшним тенденциям, спрос африканских стран на нефть сократится. Иными словами, жители Африканского континента к 2070 году будут разъезжать в основном на электромобилях, несмотря на то, что на сегодня это достаточно дорогой вид транспорта. И конечно же, для заправки этих электромобилей будет использоваться энергия, производимая солнечными батареями или из других возобновляемых источников. То, что сегодня почти в 20 африканских странах ВВП/доход на душу населения составляем менее $1000, не стоит рассматривать как препятствие для перехода на самый дорогостоящий вид энергии и транспорт, по крайней мере ориентируясь на приведенные данные.

Скрытые причины

Само собой разумеется, что доверие многих инвесторов качнется в отношении компании, судя по всему, озвучивающей свои планы на будущее, которые на самом деле вряд ли воплотятся на деле. Абсолютно ясно, что у сотрудников Shell, ответственных за привлечение клиентов и инвесторов и за PR, имелись веские причины для создания столь утопического сценария. Но при этом в недавно сформированной бизнес-стратегии компании четко прослеживаются две тенденции, которыми и объясняется появление сего фантастического произведения, изложенного на 77 страницах. Первая — продавать активы на пике их стоимости. Вторая — узконаправленная, но при этом относительно скромная программа первичной геологоразведки. Упор на второе направление четко свидетельствует о том, что Shell по-новому расставляет акценты в отношении газа и новой энергетики. Иными словами, в отчете скрыты истинные причины того, почему Shell может интересовать перепрофилирование с нефти и газа (на альтернативную энергетику). Официальная версия: мир идет в этом направлении, и Shell нужно шагать в ногу со всеми.

Похоже, ответ скрывается в том, как на данный момент Shell вероятнее всего видит будущее нефтегазовой отрасли, основываясь на анализе полученных ею же результатов. Внешне все вроде бы хорошо: темпы прироста производственных мощностей опережают истощение запасов сырой нефти раз в три из пяти лет. Но если принимать во внимание только увеличение объемов производства и месторождений, то в среднем объем производства составляет 600 млн баррелей в год, притом что годовой прирост запасов составляет в среднем 100 млн баррелей в год, а это истинное мерило для определения устойчивости сегодняшнего уровня производства на долгосрочную перспективу. И причина не конкретно в Shell, скорее это часть общемировой проблемы сокращения месторождений традиционной нефти. За четыре последних года мировой объем открытых месторождений традиционной нефти был в среднем меньше годового объема, производимого в Саудовской Аравии, в этом году особых причин для оптимизма тоже не наблюдается, несмотря на значительное увеличение цен на нефть за последние три года.

Прогнозы по газу

Ситуация с газом чуть лучше, учитывая недавние открытия газовых месторождений в Египте, Израиле, на Кипре, в Норвегии и на севере России. Но даже открытие двух сверхгигантских месторождений в Восточном Средиземноморье и России не заменяет в полном объеме истощенные ресурсы.

На каком-то этапе прирост запасов за счет переклассификации существующих ресурсов, а также приобретения активов (например, как при слиянии с британской BG), уже не будет эффективным решением, учитывая, что по части открытия новых месторождений все компании отрасли оказались в одинаковом положении. Возможно, этим и объясняется прогнозируемое Shell серьезное снижение мирового спроса на нефть и газ к 2070 году. Невозможно требовать больше, чем предлагается, за цену, которую может позволить мировая экономика.

Но это не объясняет прогнозов по газу, здесь ситуация развивается, похоже, сама по себе, даже несмотря на отсутствие открытого беспокойства по поводу излишков газа в обозримом будущем. Но опять-таки, возможно, ввиду того что Shell на данный момент вроде бы не собирается ввязываться в угольный бизнес, она просто может позволить себе несколько преуменьшить свое якобы важное значение для будущего энергетики ровно настолько, чтобы все соответствовало тому, как представлено в отчете. Это довольно смелое утверждение, и не многие аналитики подписались бы под ним. Действительно, Великобритания уже полностью отказалась от использования угля для производства энергии. Правда и то, что вскоре ее примеру последуют Франция, Германия и страны Бенилюкса. Но это если исходить, главным образом, из предположения о том, что газ и ядерная энергия смогут заменить уголь. Если в результате нехватки газа сократится его потребление, а развитие ядерной энергетики так и будет «дальше развиваться», спрос на уголь снова начнет расти. Вопреки прогнозам, изложенным в отчете, потребление газа снова начнет уменьшаться задолго до 2070 года, главным образом, из-за ограниченности запасов и политических раскладов, а не из-за того, что его заменят электробатареи и ветроэлектростанции.

Сделка по слиянию с британской BG, которую большинство аналитиков назвали неудачной для Shell, принесла-таки значительное увеличение резервов. Но сделки такого вида не являются эффективным решением на долгосрочную перспективу для замещения запасов путем открытия новых и переоценки старых месторождений. Приобретение нетрадиционной нефти на сегодня тоже не считается мудрым решением. К тому же довольна высока стоимость акра на сланцевых участках и на участках с более глубоким залеганием газа, подобных участкам месторождения Игл Форд, которые Shell продала, частично списав в процессе балансовые запасы на $2 млрд. Поэтому выбор невелик: Shell и подобным компаниям нужно начинать учиться жить в условиях, когда объемы собственного производства нефти и газа начнут уменьшаться. В основном же вся суть плана «жизни в постуглеводородную эру» заключается в том, что пора начинать освоение альтернативных источников, не озвучивая при этом публично нелицеприятные факты.

Даже если, как кажется, Shell (и иже с ней) предвидят конец эры углеводородов в далеком (а может, и не столь далеком) будущем, и сама Shell, и большинство нефтегазовых компаний пока что продолжат добывать и продавать нефть и газ, хотя объемы (добычи и продажи) в ближайшие десятилетия снизятся. При этом разведка и освоение других источников энергии будут съедать все больше средств, выделенных на капитальные затраты. На эту статью расходов будет тратиться все больше заработанных средств, вероятно, в виде компенсации прибыли, недополученной в результате снижения объемов продажи нефти и газа. К тому же нужно иметь в виду, что когда Shell начнет понимать, что объемы нефти и газа серьезно и постоянно падают, осознание этого факта придет и к ее «коллегам по цеху»; но это не означает, что доходы обязательно упадут, так как не исключено, что сопровождающий этот процесс рост цен окажется более значительным, чем падение объемов добычи нефти и газа. При этом могут оказаться полезными и другие инициативы Shell по обеспечению роста доходов в целом, даже в условиях сокращения объемов производства нефти и газа; и даже если это будет временное облегчение, то уже неплохо.

Поводы для беспокойства

Помимо всего прочего, Shell ограничена и по части географии использования средств, выделяемых в рамках программ приоритетной геологоразведки. Сегодня большинство регионов с потенциально значительными запасами и ресурсами углеводородов оказались (и скорее всего еще некоторое время будут оставаться) либо в зоне военных действий (это в основном Ближний Восток), либо под санкциями (Россия, Иран, Демократическая Республика Конго и другие), или же и в зоне военных действий и под санкциями. Из-за наличия крупнейшей в мире сети АЗС и формирования основной части дохода в США (или в какой-либо связи со США) Shell вынуждена достаточно жестко соблюдать многочисленные санкции, введенные по инициативе США. А санкции в ближайшее время, похоже, сохранятся, что ограничивает возможность приобретения Shell новых ресурсов.

Еще один потенциальный повод для беспокойства — рентабельность компании в будущем. Число программ освоения альтернативных источников энергии увеличивается, главным образом, благодаря субсидиям; но и субсидии, и различного вида финансовая поддержка постепенно сокращаются. Несмотря на все разговоры о якобы бешеной прибыльности отрасли альтернативной энергетики и ее конкурентоспособности по сравнению с ископаемыми видами топлива, например, газом и углем, на самом деле приводимые в качестве цитат результаты исследований не объясняют, во что обходится содержание генерирующих мощностей или хранение электроэнергии, а это важно, учитывая ненадежность и нестабильность производства энергии солнца и ветра. Предстоит еще убедиться в том, захотят ли правительства разных стран и дальше нести дополнительные расходы. Возможно, Shell в ближайшие годы будет инвестировать в строительство объектов альтернативной энергетики, наращивая свой портфель «объектов новой энергетики» только для того, чтобы признать их нежизнеспособными, если правительство прекратит их финансирование.

Обязательства Shell в отношении новой энергетики вполне существенны и могут увеличиться в следующие десять лет. Объекты новой энергетики представляют собой инвестиционный риск для Shell, поскольку потенциально могут принести как доходы, так и потери. Эти объекты потенциально рискованны и для инвесторов, если окажется, что инвестиции не окупаются. Но при этом есть и свои плюсы: переход на альтернативные виды энергии будет постепенным, а значит, исключается вероятность внезапных бедствий и неприятных сюрпризов. На самом деле я уверен, что Shell сменит курс, если увидит, что в итоге инвестиции убыточны. Совершенно ясно, что Shell выбрала «новый энергетический курс» из верных практических соображений, а не из идеалистических соображений (что обычно плохо закачивается).

Shell — далеко не единственная компания, которая думает и готовится к жизни в условиях, когда не будет использоваться ископаемое топливо. Вполне возможно, что для вытеснения ископаемого топлива из энергетической цепочки понадобятся выдающиеся научно-технологические прорывы. То есть понятно, что на каком-то этапе спрос на большую часть (или на всю) ископаемого топлива заменит некая форма энергии из альтернативных источников. Но непонятно, когда это произойдет. Важно обеспечить достаточное количество ископаемого топлива, чтобы процесс трансформации прошел гладко.

Стремление США к освоению сланцевых месторождений и освоение Канадой резервов нефтеносных песков, кажется, позволяют хотя бы частично ответить на вопрос, на что рассчитывать в условиях дефицита ископаемого топлива. В США с начала 70-х наблюдается сокращение запасов и ресурсов традиционного ископаемого топлива, а по данным большинства стран-нефтепроизводителей, разведка новых месторождений ведется медленнее, чем истощаются имеющиеся ресурсы.

Но, по-видимому, Россия, Мексика и Иран — исключения из этого правила. Открытие богатых новых месторождений в этих станах обеспечило сохранение экономических извлекаемых запасов на прежнем уровне. Российское Министерство природных ресурсов недавно с гордостью заявило о том, что России удалось увеличить уровень экономически извлекаемых запасов ископаемого топлива. Саудовская Аравия пока что остается неизвестным в этом уравнении. Аналитики ожидали, что в маркетинговой компании по подготовке Aramco к IPO Саудовская Аравия раскроет информацию о своих запасах и ресурсах, но поскольку IPO пока откладывается, этот вопрос остается самой большой тайной сектора ископаемого топлива. Принятая программа «Видение-2030», возможно, свидетельствует о том, что королевство тоже признает неизбежность будущего без ископаемого топлива и готовится к нему. Выбор даты также может указывать на то, что это произойдет тогда, когда Aramco сочтет необходимым замедлить темпы добычи. Проявляемый в последнее время интерес к газу и зарубежным проектам тоже можно считать указателем на это направление.

Неудивительно, что, имея порядка 100 трлн тонн (если брать вместе с нефтяными песками и сланцем) нефтяных запасов и ресурсов, российские нефтяные компании активно разглагольствуют на тему развития альтернативной энергетики. А наличие почти 36 трлн кубометров газа (в прессе также приводится другая цифра — 76 трлн кубометров) не служит для них инициативой для исследований и инвестирования в новую энергетику. В «Роснефти» сохраняются скептические настроения по поводу необходимости развития новой энергетики, а «Лукойл», наигравшись с несколькими энергетическими проектами, закрыла большинство из них. При этом проекты, от которых она не отказалась, находятся за пределами России. Четким указанием на то, что «Роснефть» намерена и дальше быть производителем нефти, является ссылка в заявлениях компании о социально-экологической ответственности на «риски, связанные с альтернативной энергетикой, которые могут негативно повлиять на имидж компании в глазах общественности». Главный вопрос для компании и ее международных «коллег по цеху» в том, следовать ли примеру Shell и адаптироваться к меняющемуся миру или же сделать ставку на то, чтобы ископаемое топливо останется значительной частью мирового энергоресурса и в XXII веке.

Россия. Саудовская Аравия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 22 августа 2018 > № 2709330 Андрей Ляхов


Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Транспорт. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 21 августа 2018 > № 2708953 Дмитрий Артюхов

Встреча с врио главы Ямало-Ненецкого автономного округа Дмитрием Артюховым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с временно исполняющим обязанности губернатора Ямало-Ненецкого автономного округа Дмитрием Артюховым.

В.Путин: Дмитрий Андреевич, добрый день! С чего начнём – с Северного широтного хода?

Д.Артюхов: Владимир Владимирович, хочу поблагодарить Вас за поддержку проектов развития в Арктике. У нас произошло долгожданное для всего Ямала событие: Правительство утвердило концессию по Северному широтному ходу.

Вы с самого начала этот проект поддерживали, знаете его очень хорошо. И наконец-то мы подошли к тому моменту, когда у нас есть всё для того, чтобы уже опережающе, этой зимой, начать строительство самого сложного, важного элемента – совмещённого моста через реку Обь. Сейчас делаем всё с инвестором для того, чтобы приступить к этому в самое ближайшее время.

В.Путин: Железнодорожный и автомобильный?

Д.Артюхов: Да, он совмещённый: железнодорожная часть нужна для экономики, а автомобильная, конечно, имеет большую социальную нагрузку, потому что на двух берегах находятся два города, исторически связанные, и это, конечно, для населения очень долгожданное событие.

В.Путин: Сколько получается протяжённость?

Д.Артюхов: Весь проект – 350 километров, это новое строительство. Но, учитывая, что необходимо развивать подходы, проект – порядка 700 километров.

Если говорить про развитие северного полигона, который идет вплоть до Балтики, там идёт ещё дополнительно полторы тысячи километров, которые также подлежат усилению. Это очень масштабный проект в целом.

Но мы на этом не останавливаемся. Наша следующая задача – привести железную дорогу в Сабетту. Владимир Владимирович, Вы там были. Это, конечно, особый центр развития Арктики сегодня – безусловно, главный центр развития Северного морского пути.

И наша задача – привести сеть «Российских железных дорог» в Сабетту. Уверен, что этот проект мы сделаем. Сейчас идёт очень продуктивный диалог с ключевыми компаниями: это «Газпром», «Российские железные дороги». Думаю, у нас получится сделать ещё одну концессию, и в Сабетту придёт железная дорога. Это очень нужно, чтобы в этом центре у нас Арктика развивалась, и всё для этого есть.

В.Путин: А в целом как ситуация?

Д.Артюхов: В целом экономика развивается достаточно устойчиво. Конечно, если брать основные показатели по промышленности, первое полугодие очень успешное, рост идет 12 процентов. Конечно, в основе наши крупнейшие проекты. Радует, что наши ключевые компании идут во многие проекты опережающе.

«Газпром» планирует в следующем году опережающе выйти на Харасавэйское месторождение, тоже одно из крупнейших (следующее за Бованенковским). Для нас, конечно, это очень хороший знак: это рабочие места, это очень существенные инвестиции.

И конечно, компания себя очень ответственно ведёт на территории. У нас очень много проектов взаимодействия: они связаны и с развитием наших городов, и с развитием волонтёрства; у нас отличные совместные экологические проекты.

В.Путин: Большой проект, мне Миллер докладывал.

Д.Артюхов: Радует, мы очень успешно с компанией работаем по экологической очистке Арктики. Вместе наши волонтёры – международный проект – успешно это делают.

Один из ключевых проектов, «Ямал СПГ», идёт опережающе: введена вторая очередь. Вы в декабре были на открытии первой очереди, уже с опережением введена вторая, и до конца года должна быть введена третья очередь – с опережением графика на год.

Это, конечно, отличные результаты в целом всей нашей нефтегазовой отрасли. Радует, что это происходит у нас на Ямале, и очевидно, уже ни у кого нет сомнения, что все запланированные крупнейшие проекты, будь то «Арктик СПГ – 2», также будут успешно в будущем реализованы.

В.Путин: Хорошо.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Транспорт. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 21 августа 2018 > № 2708953 Дмитрий Артюхов


Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702947 Аркадий Дубнов

Дораспад СССР. Что изменит раздел Каспия

Аркадий Дубнов

Для России, равно как и для Ирана, газовые вопросы сейчас отступили на второй план, а главными стали соображения безопасности. Обе страны стремятся прежде всего не допустить присутствия в Каспийском море внерегиональных структур, особенно военных. Речь идет, и это не скрывается, главным образом о США

Много всего восхитительного и превосходного было сказано о том, что 12 августа в казахстанском Актау лидеры пяти каспийских государств наконец подписали Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря. Путин назвал это «эпохальным» событием, а Назарбаев сказал, что конвенция – это ни больше ни меньше «конституция» Каспия.

Если это действительно так, то, зная, как на евразийском пространстве относятся к конституциям, невольно начинаешь переживать за дальнейшую судьбу каспийских договоренностей. Тем более что по сути своей 18-страничная конвенция, ставшая итогом трудных 22-летних переговоров, является рамочным документом, который еще предстоит дополнить значительным объемом соглашений или, как принято говорить в наших краях, подзаконных актов. И только после этого можно будет окончательно говорить о разделе Каспия, как об этом уже поспешили отрапортовать некоторые российские и казахстанские СМИ.

Тем не менее подписание каспийской конвенции в Актау – одно из самых значительных событий на постсоветском пространстве после распада СССР в 1991 году. Среди прочего оно дополнительно утвердило международно-правовую субъектность трех государственных образований, появившихся вокруг Каспия на месте канувшего в Лету Советского Союза – Азербайджана, Казахстана и Туркмении. Россия, ставшая правопреемницей СССР сразу после его исчезновения, подписав каспийскую «конституцию», теперь признала и новые государственные границы этих стран – на море. Если вспомнить ставшую знаменитой сентенцию Путина о распаде СССР как о «величайшей геополитической катастрофе ХХ века», то следует признать, что его подпись под конвенцией – это и его личный вклад в продолжение процесса распада Союза. Теперь стоило бы ожидать от российского президента столь же скорбного замечания, что назад в СССР пути уже нет.

Каспийские споры

Актау – это плод трудного компромисса и реального консенсуса на его основе. Мне лично довелось быть свидетелем каспийского переговорного процесса практически все эти двадцать с лишним лет. Самыми интенсивными они были в годы, когда эту проблему в Москве курировал профессиональный нефтяник Виктор Калюжный, назначенный замминистра иностранных дел России. Именно он первым в начале 2000-х годов жестко выступил против демилитаризации Каспия, что предлагали некоторые российские партнеры.

С другой стороны, Калюжный отстаивал в том числе интересы постсоветских республик, которым угрожало категорическое требование Ирана поделить Каспий «по справедливости», то есть на пять равных частей по 20%, включая акваторию, дно и толщу воды. Калюжный был не слишком дипломатичен в общении с западными партнерами, искавшими в богатом углеводородами Каспийском бассейне возможность застолбить право своего бизнеса добывать и транспортировать нефть и газ в Европу в обход России. Отчасти те позиции, что занимал тогда Калюжный, пусть и модифицированные временем, зафиксированы в подписанной конвенции.

Почему так долго, почти четверть века, искали компромисс? Во-первых, несговорчивыми были иранцы, требовавшие свои 20%.

Во-вторых, не были готовы к взаимопониманию Туркмения и Азербайджан, спорившие за право считать своими богатые нефтью месторождения, расположенные между этими странами в центре Каспия (их азербайджанские названия: Азери, Чираг и Гюнешли). Помню разговор, случившийся на первом каспийском саммите в 2002 году между двумя покойными ныне президентами – Сапармуратом Ниязовым и Гейдаром Алиевым. Ниязов тогда бросил в сторону сидевшего рядом Алиева: «На Каспии может пролиться кровь», имея в виду неразрешенный конфликт из-за месторождений.

Уже давно нет в живых ни Туркменбаши, ни старшего Алиева, но та ссора еще много лет отравляла отношения между Баку и Ашхабадом, мешая им договариваться.

Наконец, договориться мешало противостояние России и Туркмении. Последняя при поддержке ЕС настойчиво требовала для себя права проложить газопровод в обход России по дну Каспия на Запад и дальше в Европу. Россия последовательно этому сопротивлялась.

Шаги к согласию

Что изменилось сейчас? Что позволило сторонам отказаться от категоричности в претензиях и пойти на раздел? Сами участники стараются это не проговаривать вслух, но анализ текста конвенции вкупе с изменением текущих геополитических реалий позволяет назвать эти причины.

Главное, – впрочем, как раз этого не скрывают, – изменился концептуальный подход к определению статуса Каспия. В каком-то смысле революционным можно назвать решение не считать Каспийское море юридически ни морем, ни озером. Первое позволяет не применять к Каспию положения Конвенции ООН по морскому праву, а значит, расширить с 12 до 15 морских миль ширину территориальной зоны и определить десятимильную рыболовную зону в отличие от исключительной экономической зоны. Границы территориальной зоны считаются государственными границами.

Неприменимо теперь к Каспию и определение внутреннего озера, что потребовало бы поделить его целиком между сторонами. Теперь у него статус некоего «внутриконтинентального водоема».

Поиски компромисса упростило то, что вопрос об окончательном разделе дна Каспия отложен на будущие времена. Это дает Ирану право поторговаться о своей доле, о чем прозрачно намекнул, выступая на саммите в Актау, иранский президент Рухани.

Стороны также отказались от раздела Каспия по принципу срединной линии. Это делало позиции Баку в споре с Ашхабадом за принадлежность нефтяных месторождений в центре моря более выигрышными.

Россия, в свою очередь, отказалась от своего права вето на прокладку транскаспийского газопровода (формально возражения объяснялись опасениями за каспийскую экологию). Более того, утвержденные в каспийской конвенции принципы раздела на национальные сектора определяют, что такое строительство – дело исключительно сопредельных и противолежащих стран. Аналогичным образом только эти страны определяют маршруты прокладываемых через их сектора трубопроводов и кабелей. Другими словами, Россия не сможет вмешиваться в реализацию проекта транскаспийского газопровода, пролегающего через азербайджанский и туркменский сектора.

Однако у Москвы, впрочем, как и у остальных каспийских стран, все равно остается теоретическая возможность помешать прокладке Транскаспия, ссылаясь на положения подписанного в Москве 20 июля «Протокола по оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном аспекте к Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря от 4 ноября 2003 года». Хотя упоминание об этом протоколе есть только в совместном коммюнике по итогам саммита в Актау, на самом саммите о нем не говорили.

Готовность Москвы уступить Ашхабаду в вопросе строительства Транскаспия связана с изменениями на газовом рынке Европы. Если раньше Москва опасалась, что каспийский газ может составить конкуренцию «Газпрому», то теперь туркменские поставки скорее будут конкурировать со сжиженным газом из США.

Новые приоритеты

Для России, равно как и для Ирана, газовые вопросы сейчас отступили на второй план, а главными стали соображения безопасности. Обе страны стремятся прежде всего не допустить присутствия в Каспийском море внерегиональных структур, особенно военных. Речь идет, и это не скрывается, главным образом о США.

Это положение зафиксировано в конвенции, что теперь дает право Москве и Тегерану выражать «озабоченность» планами соответственно Казахстана и Азербайджана сотрудничать с Вашингтоном и предоставлять американцам свою территорию для транзита невоенных грузов для контингента США в Афганистане.

Полемика, как на официальном, так и на неофициальном уровне между Москвой, подозревающей, что использование перевалочных пунктов в казахстанских портах Актау и Кузык на Каспии позволит Штатам де-факто создать там американские военные базы, и Астаной, регулярно опровергающей такие подозрения, идет с начала нынешнего года. Тогда Назарбаев в ходе визита в США подписал изменения в соглашение о маршруте транзита, заключенное несколько лет назад с Вашингтоном.

Точно такое же соглашение о транзите через Ульяновск действовало между США и Россией, пока Москва не прекратила его в одностороннем порядке в 2015 году в ответ на введенные американские санкции.

Во времена президента Трампа Иран озабочен присутствием американцев на Каспии не меньше, чем Россия. Еще больше, чем уже существующее участие соседнего Азербайджана в транзите американских грузов в Афганистан, Тегеран волнует возможное согласие Туркмении на предложения США провести через ее территорию маршрут в Афганистан. Туркменский маршрут может оказаться более коротким и дешевым, чем действующий сейчас казахстано-узбекский через Термез – Хайратон.

Тегеран, очевидно, особенно беспокоит то, что значительная часть возможного туркменского маршрута транзита будет проходить в непосредственной близости от ирано-туркменской границы. Поэтому запрет на внерегиональное присутствие, на котором сделан особый акцент в каспийской конвенции, не может не импонировать Тегерану, а значит, подтолкнуть его к компромиссу по другим спорным вопросам.

Не исключено, что вопрос возможного американского транзита через Туркмению окажется в повестке переговоров в Сочи 15 августа президентов России и Туркмении, Путина и Бердымухамедова.

Наконец, главным пунктом, который сделал Конвенцию о правовом статусе Каспия важнейшим для России геополитическим документом, стало зафиксированное там согласие на беспрепятственную военную деятельность на общей неразделенной акватории моря военных подразделений всех сторон. Другими словами, подтверждено право мощнейшей из них, Каспийской военной флотилии России, оперировать практически на всем водном зеркале Каспия за исключением территориальных и рыболовных зон других стран.

Пока трудно сказать, станет ли это единственным новым ограничением для действий российской военной флотилии по сравнению с советскими временами, когда Каспий был внутренним советско-иранским морем, где судоходство определялось договорами между Москвой и Тегераном от 1921 и 1940 годов. Также неясно, сколь значимой будет теперь неформальная граница, разделявшая советскую и иранскую зоны Каспийского моря по линии с запада на восток, Астара – Гасан-Кули, с азербайджанского берега до туркменского. Линия была проведена в 1930-е годы картографами НКВД, никогда не признавалась Ираном, но на практике четко им соблюдалась.

Также неясным остается будущий режим рыболовства на Каспии. Сторонам еще предстоит определить размер национальных квот на вылов осетровых, на который сегодня наложен мораторий. Неясно также, как будет контролироваться выполнение этих квот. Как свидетельствует сегодня туркменский наблюдатель, «мораторий на вылов осетров существует много лет, но достаточно посмотреть на осетрину на базарах Ашхабада и на объявления о продаже икры и мяса осетрины в туркменских соцсетях, и станет понятно, что мораторий в Туркменистане не работает, а вот браконьеры – да».

Похоже, что исторический консенсус, позволивший наконец определить правила игры на Каспии, стал возможен скорее благодаря новой геополитической конъюнктуре в Большой Евразии и стремлению сторон как можно скорее упредить нежелательное развитие событий, а не их консолидации в желании обеспечить свои национальные интересы.

С другой стороны, налицо исторический прогресс в отстаивании этих интересов. Еще в конце XIX века ширина национальных территориальных зон на море считалась общемировой, всего три морских мили, средняя дистанция полета пушечного ядра. На большем расстоянии береговая охрана не могла обеспечить защиту своих кораблей. Теперь на Каспии разрешено защищать зону в пять раз больше.

Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702947 Аркадий Дубнов


Китай. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700671 Алексей Гривач

Вредные иллюзии. Почему Европе не нужен американский газ

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

Сейчас сжиженный газ стремительно утекает с европейского рынка. За 7 месяцев поставки сократились на 10%, а из США было поставлено всего 380 млн кубометров. Из России больше поставляется за один летний день, а зимой столько же за полдня. Однако Еврокомиссия, чтобы сделать видимость уступки Трампу, направит еще несколько сотен миллионов евро бюджетных денег на новые терминалы

Стратегия агрессивного маркетинга по продвижению американского сжиженного природного газа на мировые рынки порождает все больше абсурда. Не успел рынок оправиться от итогов встречи президента США Дональда Трампа с председателем Еврокомиссии Жан-Клодом Юнкером, на которой гость из Брюсселя пообещал, что Евросоюз построит больше терминалов для приема американского СПГ, хотя на сегодняшний день действующие терминалы в Евросоюзе загружены всего на четверть, как появился новый сюжет из той же серии.

Последние новости пришли из Китая — Пекин рассматривает возможность введения 25-процентной пошлины на СПГ из США в качестве ответной меры на торговые барьеры, введенные американской администрацией. На неискушенный взгляд это может казаться логичной мерой. Вашингтон недвусмысленно давал понять, что для смягчения дефицита торгового баланса в двусторонних отношениях ждет от Китая увеличения импорта американских товаров и прежде всего закупок СПГ. А заградительная пошлина, которая сделает поставки газа из США неконкурентоспособными на китайском рынке, серьезная угроза.

Однако на деле Китай проводит у себя политику «чистого неба», интенсивно переводя коммунальных потребителей с угля на чистые энергоносители, и последние полтора года демонстрирует взрывной рост спроса на газ, который удовлетворяется за счет массированного импорта СПГ, так как собственная добыча и поставщики газа в Средней Азии не готовы оперативно наращивать предложение, а с контрактом на закупку российского газа Китай в свое время затянул и начнет его получать только в конце 2019 года. То есть, по сути, в среднесрочной перспективе нет страны в мире, которая была бы заинтересована в увеличении предложения сжиженного газа, в том числе со стороны США, больше чем КНР.

С другой стороны, китайская пошлина, по большому счету, ничего не изменит. За первые пять месяцев 2018 года на рынок Поднебесной было поставлено около 1,7 млрд кубометров газа из Соединенных Штатов, примерно 14% от общего экспорта американского СПГ и 6% от китайского импорта сжиженного газа. Не так мало, но и не так много. И среди прямых покупателей или акционеров СПГ-проектов нет китайских компаний, что связано с общей взаимной настороженностью в сфере купли-продажи стратегических активов. Кроме того, не стоит забывать, что для экспорта газа в страны, с которыми у США нет соглашения о свободной торговле, нужно получать специальное разрешение Департамента по энергетике, который вовсе не спешит выдавать новые разрешения новым СПГ-проектам. А строящиеся мощности по сжижению в Соединенных Штатах в основном уже законтрактованы на 20-25 лет транснациональными нефтегазовыми корпорациями и крупными национальными компаниями-импортерами, среди которых, как уже отмечалось, нет китайских покупателей.

Но главное, рынок устроен таким образом, что в условиях устойчивого спроса Китай может купить дополнительные объемы, например, новогвинейского СПГ, произведенного американской корпорацией ExxonMobil и предназначенного изначально Японии, а японцы, в свою очередь, получат необходимый им газ с американского терминала из портфеля Shell или Total, которые могли бы поставить его напрямую в Китай, но из-за пошлины такая сделка экономически непривлекательна.

По той же самой причине не имеет смысла обещание Юнкера Трампу построить новые терминалы для приема СПГ в ЕС. Сейчас сжиженный газ стремительно утекает с европейского рынка. За первые семь месяцев поставки сократились на 10%, а из Соединенных Штатов было поставлено всего 380 млн кубометров. Из России больше поставляется за один летний день, а зимой столько же за полдня. А получается, что поставщики американского СПГ не хотят поставлять в Европу, европейские покупатели не хотят его покупать, но Еврокомиссия, чтобы сделать видимость уступки Трампу, направит еще несколько сотен миллионов евро бюджетных денег на никому не нужные терминалы. Ну а газ придет по расписанию. Из России.

Китай. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700671 Алексей Гривач


Россия. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Транспорт > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699227 Дмитрий Медведев

О проекте строительства морского перегрузочного комплекса для перевалки сжиженного природного газа.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы договорились сегодня провести совещание по перспективам создания морского комплекса для перевалки сжиженного природного газа в бухте Бечевинская на восточном побережье Камчатки. Идея в том, чтобы подобный пункт, хаб значительно улучшил логистику стратегических объектов: «Ямал СПГ» и в будущем «Арктик СПГ 2». Этот морской комплекс должен принимать танкеры ледового класса, которые транспортируют газ по Северному морскому пути из Сабетты в Обской губе, и перегружать на обычные газовозы для доставки в страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

Возможности строительства комплекса просчитывает компания – владелец «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ 2», то есть «Новатэк». Объём частных инвестиций – в районе 70 млрд рублей. Плановый срок запуска первой очереди комплекса – 2022 год.

Создание такого транспортно-логистического узла позволит решить сразу несколько важнейших для Камчатки и вообще всего Дальневосточного региона задач. Значительно нарастить экспорт нашего сжиженного природного газа в Азиатско-Тихоокеанский регион. Ожидается, что объём перевозок по Северному морскому пути здесь утроится и он перейдёт на круглогодичную загрузку. Во-вторых, это позволит обеспечить серьёзными заказами российских судостроителей. Планируется построить 10 танкеров-газовозов ледового класса. Кроме того, есть достаточно интересные идеи по газификации Камчатского края, что, безусловно, также является важным направлением.

Очевидно, что этот проект важен в целом для развития экономики Дальнего Востока, для укрепления позиций нашей страны на рынках АТР. Его успешная реализация в значительной степени связана и с поддержкой со стороны государства. Прежде всего речь идёт о создании объектов инженерной и портовой инфраструктуры, в том числе об углублении дна и сооружении системы защиты от цунами. Также есть предложение включить в границу нашего ТОР «Камчатка», то есть территории опережающего развития, комплекс и прилегающую акваторию. Для этого, правда, потребуется внести поправки в действующее законодательство о такого рода территориях.

Есть и некоторые другие проблемы, давайте их обсудим, для того чтобы выйти уже на окончательные решения.

Россия. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Транспорт > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699227 Дмитрий Медведев


Россия. США. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698744 Константин Симонов

«Геологическое оружие». Зачем «Роснефть» подала в суд на ExxonMobil

Константин Симонов

Генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности

«Роснефть» считает, что нефть из ее части месторождения перетекает к «соседям». С точки зрения геологии такие процессы вполне возможны. И в мировой практике известны случаи споров по таким сюжетам. Но в России аналогичных судов еще никогда не было. Однако «Роснефть» обратилась в суд, хотя и в мировой, и в российской практике такие истории обычно решаются в рамках договоренностей, которые принято называть «понятийными»

«Роснефть» давно уже завоевала репутацию компании, не замечающей препятствий на своем пути. Она может потребовать и собственность, и деньги, а в особо неприятных для оппонентов случаях (как с «Системой») и то, и другое сразу. Так что новое разбирательство если и удивило, то двумя обстоятельствами: креативностью претензий и тем, что «Роснефть» добралась уже и до нерезидентов.

Напомним, что «Роснефть» подала иск на 89 млрд рублей на консорциум «Сахалин-1», сообщил РБК. Компания решила, что консорциум получает нефть из ее месторождения. Дело в том, что месторождение Чайво разделено между «Сахалином-1» и самой «Роснефтью». Последней принадлежит северный купол месторождения, а центральный и южный — консорциуму, состоящему из Exxon Neftegaz (оператор консорциума, 30% акций), индийской ONGC (20%), японской Sodeco (30%). И, что не менее пикантно, дочерних компаний самой «Роснефти» («Сахалинморнефтегаз-шельф» и «РН-Астра» — совокупно 20% акций). Иными словами, «Роснефть» не пожалела и сама себя — получается, что иск направлен против альянса, где пятая часть принадлежит самой «Роснефти». Что, согласитесь, тоже вещь нетривиальная.

Но давайте по порядку. Начнем с сути претензии, а потом уже перейдем на возможные причины этой судебной новации. Итак, «Роснефть» считает, что нефть из ее части месторождения перетекает к «соседям». В принципе с точки зрения геологии такие процессы вполне возможны. И в мировой практике известны случаи споров по таким сюжетам. Но в России аналогичных судов еще никогда не было. Поэтому такие кейсы даже не прописаны в нашем национальном законодательстве.

Геология вообще штука не такая простая, как может показаться. Особенно это касается запасов полезных ископаемых. Оценить их точно весьма затруднительно, поэтому любые оценки нефтяных запасов содержат определенную долю условности. А одно и то же месторождение может менять свои характеристики, в зависимости от новых данных.

Совсем недавно был интересный и очень показательный случай. В июне 2018 года «Лукойл» заявил о бесперспективности Восточно-Таймырского участка в районе Хатангского залива и прекратил там все работы, сообщил «Интерфакс». Компания сообщила, что перспективные запасы нефти там отсутствуют. Пикантность ситуации в том, что рядом, в том же Хатангском заливе, вела работы «Роснефть», которая, наоборот, заявила об открытии масштабных нефтяных запасов — Игорь Сечин даже рассказывал об этом во время визита к Владимиру Путину. Месторождения «Роснефти» и «Лукойла» (как и в случае с Чайво) — части одной геологической структуры. «Роснефть» на этом основании даже требовала не отдавать лицензию «Лукойлу».

Возникла серьезная коллизия: в рамках работы на одной геологической структуре «Роснефть» отчиталась о гигантских запасах, а «Лукойл» — фактически об их полном отсутствии.

Это было очень странно. Но «Роснефть» это никак не стала комментировать, посчитав, что никакой геологической аномалии тут нет. А вот на Сахалине компания вдруг решила, что нефть активно мигрирует. Можно, конечно, сказать, что Сахалин и Таймыр — разные истории. Но все равно подход к геологии оказался принципиально разным. И вопросы это вызывает.

Выходит, геология — наука тонкая. И гибкая. Но почему же «геологическое оружие» было применено сейчас? И почему «Роснефть» обратилась в суд? Хотя и в мировой, и в российской практике такие истории обычно решаются в рамках договоренностей, которые принято называть «понятийными». Да и тут подобных вариантов было немало. Тем более что «Роснефть», как мы уже сказали, является частью СРП-проекта «Сахалин-1» и давно и тесно общается со своими иностранными партнерами. А первую скважину на северной оконечности Чайво она пробурила аж в 2014 году. То есть были и время, и возможности договориться.

Думаю, что главная причина банальна — «Роснефти» очень нужны деньги. Как писал РБК, компания привыкла к особому отношению к себе — и в вопросах налогообложения, и в вопросах тарифной политики. Достаточно вспомнить налоговую льготу по Самотлору — после ее получения другие компании тоже побежали в Минфин за аналогичными льготами для обводненных месторождений, но им было отказано. Но теперь ситуация меняется. Глава Минфина Антон Силуанов (наверняка не забывший самотлорской истории) повышен до первого вице-премьера и наделен особым мандатом на поиск денег для выполнения нового иннаугурационного указа Путина. Нефтяникам это не сулит ничего хорошего — достаточно посмотреть, как быстро Минфину удалось пробить ускорение налогового маневра. На особые условия тут рассчитывать уже не приходится. А кредитная нагрузка «Роснефти» требует поиска дополнительных средств. Вот и приходится применять такие новаторские методы борьбы за денежные знаки.

Кроме того, у месторождения Чайво есть газовая «шапка». «Роснефть» давно хотела бы монетизировать газовые запасы. Можно сделать это разными способами: построить на острове СПГ-завод или направить газ на мощности строящейся «Роснефтью» Восточной нефтехимческой компании. Там масса нюансов, включая коллизию с «Газпромом», который является основным владельцем «Сахалина-2» и не хочет отдавать инфраструктуру проекта в пользование первому Сахалину. Но при этом нужно помнить, что Exxon всегда занимал очень консервативную позицию — на внутренний рынок по текущим ценам отдавать газ компания точно не хотела.

При этом возникает вопрос: не боится ли Сечин пожертвовать своим вроде бы стратегическим партнерством с ExxonMobil? Да в том-то и дело, что никакого стратегического партнерства уже нет. Exxon вышла из всех проектов на российской территории, кроме как раз «Сахалина-1», который давно генерирует компании кэш при минимальных затратах. Основным мотивом были санкции. Но на самом деле для «Роснефти» действительно стратегическими партнерами последние годы были китайцы. А дружба с Exxon была скорее идеей Путина, а не «Роснефти».

Многие, наверное, уже забыли, что главные совместные проекты с Exxon, вроде Карского моря, родились после того, как была заблокирована сделка по покупке «Роснефтью» доли ВР в ТНК-ВР, как ранее сообщалось в РИА Новостях. Именно она предполагала грандиозное сотрудничество, в том числе и участие ВР в добыче в Карском море. Но, что самое главное, планировалось вхождение «Роснефти» в акционерный капитал ВР. Но сделка была разрушена, после чего в качестве партнера и появилась американская компания. И уже никаких своих акций «Роснефти» она не передала. Что немаловажно. Но все равно политическая конъюнктура тогда была совсем другой, и с американцами все же пытались делать общий бизнес. Сомнительно, что сам Сечин видел в этом стратегические перспективы. Было решение президента, и его необходимо выполнять. Теперь же Сечин может со спокойной душой помахать американцам ручкой и вернуться к новым переговорам с Пекином. Без всякого сожаления.

Намерена ли «Роснефть» не только получить с акционеров «Сахалина-1» деньги, но и отнять весь проект? А вот в этом пока я все же сомневаюсь. Весьма показательна позиция Роснедр — в СМИ уже появились утечки из этого ведомства, которые свидетельствуют, что этот орган власти намерен остаться в стороне от конфликта. Конечно, при желании к теме недр можно добавить и другие сюжеты. Например, экологию. Как это было в случае с «Сахалином-2». Правда, тогда ситуация была все же другой: «Газпром» действительно вошел в проект, но при этом он заплатил за контрольный пакет абсолютно рыночную цену. Иностранные партнеры остались весьма довольны — не случайно они до сих пор являются его миноритариями, а Shell реализует с «Газпромом» новые проекты. Нефть тогда стоила дорого, и пакет был продан на пике стоимости. У нерезидентов ничего не отбирали. Но вот «Роснефть» вряд ли будет что-то выкупать, да еще по рыночной цене. В России это не ее стиль.

Не стоит забывать, что в «Сахалине-1» есть не только американцы, но еще и японцы с индусами. А с Индией «Роснефть» весьма активно развивает бизнес. Достаточно вспомнить продажу 23,9% в Ванкорском проекте в 2016 году консорциуму индийских компаний. Или покупку «Роснефтью» с нефтетрейдером Trafigura одного из крупнейших нефтеперерабатывающих комплексов в Индии Essar Oil. Если грубо обойтись с индийской госкомпанией в России — можно быстро получить ответ в Индии. Так что сомнительно, что ссора по «Сахалину-1» приобретет вселенский характер. «Роснефть» больше потеряет от этого. Думаю, что с иностранцев просто решили собрать денежек в непростые годы.

Тут уместно вспомнить другую недавнюю историю с еще одним СРП-проектом — Харьягой. Где 40% принадлежит «Зарубежнефти», 20% — Total, а 30% — Equinor. Половина, как мы видим, у нерезидентов. Правительство вдруг решило изменить форму выплаты роялти для проекта, увеличив отчисления с французов и норвежцев. Причина та же — тотальный поиск денег Минфином на выполнение инаугурационного указа Путина. Минфин собирает налоги со всех, включая и нерезидентов.

Если государству можно, то почему нельзя сделать что-то подобное государственной компании? Скорее всего именно такой и была логика «Роснефти» в этой истории.

Россия. США. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698744 Константин Симонов


США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 7 августа 2018 > № 2702475 Кайл Дэвис

Кайл Дэвис: Санкции против Северного Потока – часть игры «большой политики».

Вопрос о возможности применения санкций против проекта «Северный поток – 2» является частью игры «большой политики» – и большого бизнеса – на самом высоком уровне

Внесенный в Конгресс США законопроект по противодействию новому магистральному газопроводу в Европу эксперты расценивают как противостояние между США и ЕС. Подавляющее большинство российских аналитиков убеждены, что эту стройку века уже не остановить. На фоне того, что до 40% газа, потребляемого Европой, поставляется из России, экономическая составляющая проекта «Северный поток – 2» ни у кого не вызывает сомнений.

Своим видением сложившейся ситуации и возможных последствий введения санкций поделился Кайл Дэвис, советник юридической фирмы Capital Legal Services, американский эксперт в области международного права.

«НиК»: Насколько санкции имеют правовое основание?

– Санкции США против определенных иностранных (с точки зрения США) организаций, физических и юридических лиц – явление, которое, как часто отмечают российские чиновники, не основано на строгом толковании международного права.

В то же время в соответствии с Конституцией США внешняя политика (в том числе торговая политика и тарифы), военная доктрина, миграционная политика и другие вопросы, касающиеся иностранцев, находящихся за пределами США, относятся к сфере полномочий президента США. Исключениями из этого общего правила являются ситуации, где федеральные законы, принятые Конгрессом США, или международные договоры, ратифицированные Сенатом США, устанавливают какие-то императивные нормы в этой сфере.

По Конституции США только для заключения международного договора или вступления в полноценную войну президент США обязан обратиться к Конгрессу за одобрением. Однако эти ограничения часто игнорируются. Например, это демонстрирует история с иранским ядерным договором, который администрация Барака Обамы заключила в порядке межправительственного договора, а также истории с большим количеством вооруженных конфликтов, в которых США участвовали без разрешения Конгресса.

Но с другой стороны, санкции США к неамериканским лицам могут лишить их прав владения, распоряжения и пользования (но с формальной точки зрения не права собственности) активами, находящимися в США или под их контролем. Им также может быть отказано во въезде в США (для физических лиц) или в возможности ведения любой экономической деятельности с гражданами и компаниями США, они могут быть исключены из долларовой банковской системы. Эти меры напрямую применяются только к территории США, к американским физическим и юридическим лицам и тем организациям, в первую очередь финансовым учреждениям, которые добровольно соблюдают некоторые аспекты американского регулирования как условие доступа к долларовой системе или американскому рынку.

«НиК»: Получается, что санкции США наиболее болезненны для международных компаний?

– Да, и прежде всего из-за глубокого проникновения США и доллара в мировую экономику. Плюс свою не менее важную роль играет повседневное внедрение технологий, услуг и продукции США на мировом рынке.

«НиК»: Какова роль политической подоплеки планируемых санкций?

– Она, безусловно, имеет место быть.

Напомню, 2 августа 2017 года 45-й президент США Дональд Трамп подписал федеральный закон Countering America's Adversaries Through Sanctions Act («О противодействии противникам Америки посредством санкций», CAATSA).

Раздел 232 CAATSA прямо предусматривает возможность (но не обязательство) применения президентом США экономических санкций против лиц, которые участвуют (в том числе посредством поставки товаров, работ и услуг) в строительстве, расширении или модернизации трубопроводов для экспорта российских углеводородов через международную границу в любое направление из России.

В то же время раздел 257 CAATSA гласит, что США намерены «работать с государствами – членами Европейского Союза (ЕС) и европейскими институтами для продвижения энергетической безопасности путем развития диверсифицированных, либерализированных энергетических рынков, в которых присутствуют различные источники, поставщики и маршруты транспортировки энергии».

Таким образом, власти США пытались сгладить опасения европейских союзников, многие из которых зависят от поставок газа и нефти из России, заверив их, что США не намерены принимать односторонние действия против поставок российских углеводородов в Европу. Следовательно, до недавнего времени вопрос о возможном применении санкций против трубопровода «Северный поток – 2», особенно в отношении его европейских инвесторов и подрядчиков, ушел на второй план, а спонсоры проекта смело продолжали процесс получения необходимых разрешений, организации финансирования и подготовки к активной фазе строительства.

Однако в I полугодии 2018 года возникли серьезные разногласия между США и ЕС. Речь идет о финансировании военных расходов НАТО, торговых тарифах, балансе международных расчетов, миграционной политике, о политике в части Украины, России и Сирии.

Эти разногласия привели к тому, что на саммите НАТО в июле 2018 года президент Трамп публично упрекнул ЕС, в частности Германию, в том, что, находясь под «зонтом безопасности» военной мощи США, немецкие власти заключают многомиллиардные сделки с Россией о новых поставках газа. Американский лидер буквально заявил: «Так что мы должны вас [европейцев] защищать от России, но они [немцы] платят миллиарды долларов России, и я думаю, это очень неуместно». При этом Трамп уточнил, что речь идет именно о проекте «Северный поток – 2».

Позже Трамп пояснил, в том числе в своем микроблоге в Twitter, что государства – члены НАТО должны постараться покупать газ в виде сжиженного природного газа (СПГ) из США, а не газ по трубопроводу из России.

Далее, уже 26 июля 2018 года, по результатам визита в США президента Европейской комиссии Жан-Клода Юнкера, Юнкер и Трамп объявили, что достигнуты договоренности о строительстве на территории ЕС новых импортных терминалов для принятия (по словам Трампа) «в массовых количествах» СПГ из США. Так что вопрос о возможности применения санкций против проекта «Северный поток – 2» является частью игры «большой политики» – и большого бизнеса – на самом высоком уровне.

И, конечно, 18 июля Сенатор Джон Баррассо, республиканец из штата Вайоминг, внес на рассмотрение Конгресса законопроект об обязательном применении санкций к участникам «Северного потока – 2». Этот законопроект имеет исключительно показательный характер и не имеет ни малейшего шанса на принятие. Но тем не менее указывает на политическую накаленность этого вопроса в США – ведь до недавнего времени члены Конгресса не заостряли свое внимание на том, откуда Европа берет газ. Примечательно, что, по официальным данным, 16 из самых больших месторождений газа в США находятся в штате Вайоминг, в том числе найденное минувшей зимой месторождение, способное (по оценкам открывшей его компании) производить более 14 млн м3 в день.

Дополнительно 2 августа шесть сенаторов США, в том числе Линдси Грэм и Джон Маккейн, известные «ястребы» в отношении России, внесли другой законопроект о санкциях против России на рассмотрение Конгресса. Он направлен и против участников нефтегазовых проектов, если в проекте есть доли российских госпомпаниях. Текст законопроекта пока не опубликован. Шансы этого законопроекта считаются более высокими, чем у законопроекта сенатора Баррассо. Тем не менее его принятие далеко не гарантировано, так как он должен быть одобрен Палатой представителей, контролируемой республиканцами, в основном лояльными президенту Трампу, который все еще держит курс на улучшение отношений с Россией. Если Палата представителей перейдет под контроль демократов по результатам выборов в ноябре (все члены Палаты представителей избираются каждые два года, в отличие от Сената, где только треть палаты избирается каждые два года), то шансы принятия значительно повысятся. Если же Трамп его не подпишет, то несмотря на вето президента США закон может быть принят, если две трети членов обеих Палат его одобрят. Таких случаев было чуть больше сотни за весь 231 год существования Конституции США.

«НиК»: Эта игра реально нацелена на защиту интересов США?

– Вполне возможно, что угрозы Трампа были своего рода блефом, чтобы создать условия для наращивания экспорта СПГ на рынок Европы, где Россия давно пользуется преимуществом. Став самым большим производителем газа в мире, США испытывают острую необходимость в открытии новых рынков экспорта СПГ, тем более что единственные соседи США, Канада и Мексика, также являются экспортерами углеводородов и цены на газ в США находятся на критически низком уровне из-за переизбытка производства.

Что касается проекта «Северный поток – 2», то со стороны Трампа жребий брошен и теперь вопрос в том, будет ли он мешать проекту санкциями.

Трамп, наверное, предпочел бы создать такую атмосферу политической накаленности, в которой европейские спонсоры проекта или власти Германии и ЕС сами положат конец проекту без внедрения новых санкций со стороны США.

Было бы странно, если бы Трамп давал проекту спокойно развиваться после громких высказываний вокруг саммита НАТО. Однако от Трампа можно ожидать чего угодно.

«НиК»: Каковы последствия возможных санкций?

– Если (и это большое если) есть политическая воля на их применение и на неизбежно вытекающее из этого обострение конфликта между США и Германией, то существующий арсенал американских санкций объективно достаточен для того, чтобы остановить проект «Северный проект – 2» посредством исключения из него европейских участников. Но так как побочные эффекты самых жестких вариантов американских санкций очень серьезны, это большой вопрос, есть ли политическая воля на их применение.

Например, президент США (или Госдепартамент, или Казначейство США по своей инициативе) может включить юридические или физические лица, связанные с проектом, в список Specially Designated Nationals («Специально обозначенные иностранные лица», SDN). Включение в список SDN означает заморозку всех активов в США и запрет, применимый к долларовой международной банковской системе и ко всем физическим и юридическим лицам США, на ведение любых дел с такой компанией. Для западных спонсоров проекта «Северный проект – 2» – ENGIE, OMV, Shell, Uniper и Wintershall – быть включенным в список SDN означало бы фактический конец их существования.

Но важно отметить, что такую большую и важную компанию, как Shell, США никогда не включат в список SDN – это имело бы огромные последствия для западных стран, в том числе для американского нефтяного бизнеса. Можно смело утверждать, что Трамп не рискнет это сделать.

Побочные эффекты, связанные с включением большой (даже не западной) компании в список SDN, можно увидеть на примере компании «Русал». Колебания на международном рынке алюминия, вызванные включением «Русала» в список SDN 27 апреля 2018 года, были такими масштабными, что европейские и даже американские алюминиевые компании и трейдеры обратились к властям США с просьбой снять санкции с «Русала». По некоторым сведениям, администрация Трампа уже готовится это сделать.

Если США ограничатся включением в список SDN проектной компании Nord Stream AG, зарегистрированной в Швейцарии, то это может потребовать достаточно серьезных изменений в договорной и организационной структуре проекта. Но так как никто из спонсоров проекта не является американским лицом, проект может, наверное, развиваться и дальше, если его спонсоры готовы рискнуть вызвать гнев Трампа и других американских политиков.

Еще один инструмент американских санкций – так называемые секторальные санкции. Они направлены на создание ограничений в сфере инвестирования, деловых партнерств (совместных предприятий), международного сотрудничества и долгового финансирования. Эти санкции в настоящее время применяются к таким большим российским компаниям, как «Газпром», «Сбербанк», «Роснефть», НОВАТЭК и ЛУКОЙЛ.

Как мы все знаем, каждая из этих компаний продолжается существовать и развиваться, в том числе посредством осуществления больших международных проектов.

Аналогично применение секторальных санкций к участникам проекта «Северный поток – 2» могло бы потребовать внесения изменений в концепцию проекта, но при достаточности силы воли его участников реализация проекта может вестись и дальше.

«НиК»: Какие варианты развития событий?

– В любом случае источник интриг вокруг «Северного потока – 2» в меньшей мере касается российско-американских или даже российско-европейских отношений. В большей степени эта история относится к состязанию воли между Европой и Америкой, связанному с накопленными претензиями внутри Западного альянса, а также к политике Трампа, направленной на превращение США в крупного экспортера углеводородов (это касается и нефти, и газа).

С точки зрения американского законодательства и инструментария американских экономических санкций президент Трамп мог бы приостановить участие западных партнеров «Газпрома» в проекте «Северный поток – 2», но одновременно с этим США потерпели бы огромные геополитические и экономические потери и Трамп попал бы под сильное давление как со стороны своих союзников в Европе, так и международных и американских бизнес-лобби в нефтегазовой (и не только!) отрасли.

Намного более вероятным выглядит вариант, при котором Трамп, используя «пряник» и «кнут» во взаимоотношениях с властями Европейского союза и Федеративной Республики Германия, попытается заставить европейские власти отказаться от проекта и/или запретить его европейским участникам дальше работать по проекту.

Учитывая недавнее развитие событий с договоренностями о строительстве терминалов для импорта американского СПГ в Европу, цель Трампа может даже ограничиться просто созданием задержек в графике реализации проекта «Северный поток – 2». Это необходимо для того, чтобы дать время развитию импортной инфраструктуры СПГ, чтобы лишить «Северный поток – 2» экономической обоснованности.

«НиК»: Как вся эта история отразится на России?

– Для России налицо негативная сторона появления агрессивного и геополитически влиятельного конкурента на газовом рынке Центральной и Восточной Европы, где РФ доминирует десятилетиями. В то же время есть и положительные аспекты: это может дать новый импульс для дальнейшей активизации затянувшегося национального проекта по глубокой переработке сырья и повышению добавленной стоимости экспортной продукции.

В целом развитие технологий в сферах электрического транспорта, возобновляемых источников энергии и батарей вкупе с возрастающим в Европе чувством ответственности за состояние окружающей среды на фоне всемирного потепления указывает на то, что долгосрочные инвестиции в европейский рынок сопровождаются новыми структурными рисками, не связанными с конкуренцией или геополитикой. Безусловно, высшее руководство России и «Газпрома» будет учитывать и эти факторы при разработке ответа на новый вызов из Нового Света.

Беседовала Мария Ромашкина

США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 7 августа 2018 > № 2702475 Кайл Дэвис


Катар. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 2 августа 2018 > № 2704809 Данила Бочкарев

Антимонопольные расследования ЕК: цель — смарт-контракт для рынка Европы?

Результат антимонопольного расследования в отношении Qatar Petroleum окончательно оформит новые «правила игры» на европейском газовом рынке.

21 июня 2018 года Еврокомиссия объявила о начале антимонопольного расследования по поставкам газа в Европу Qatar Petroleum. Катарская энергетическая компания является крупнейшим экспортером сниженного природного газа (СПГ) в Европейский Союз – на долю Qatar Petroleum приходится более 40% всего европейского импорта СПГ. Расследование касается предполагаемых препятствий для свободного потока природного газа внутри Европейского Союза в нарушение европейских норм по конкуренции. В частности, клиенты Qatar Petroleum в странах Евросоюза не всегда могут беспрепятственно перепродавать катарский СПГ другим покупателям внутри Евросоюза и Европейского экономического пространства.

Исходя из результата аналогичных расследований в отношении алжирской «Сонатрак» (2002-2007 гг.) и российского «Газпрома» (2011-2018 гг.), можно предположить, что расследование Генерального директората по конкуренции завершится скорее наложением обязательств об отмене конечного пункта назначения, чем взысканием штрафа с катарской компании. Международная юридическая фирма Akin Gump Strauss Hauer & Feld LLP считает, что компромисс может быть достигнут уже через полтора года, но при определенных обстоятельствах может затянуться и на три года.

Как представляется, результат антимонопольного расследования в отношении Qatar Petroleum окончательно «оформит» новые «правила игры» на европейском рынке и будет актуален для всех поставщиков энергоресурсов.

Сейчас мы наблюдаем своеобразное тестирование новых регуляторных норм и адаптацию к ним существующих контрактных отношений между поставщиками и потребителями энергоресурсов. Как представляется, при отсутствии политически мотивированного вмешательства со стороны исполнительных и законодательных властей Евросоюза новые правила позволят практически автоматизировать транзакции на энергетическом рынке, по крайней мере на стратегическом уровне, в рамках своеобразного смарт-контракта, в котором роль технологии блокчейн отводится своду правил и норм ЕС, регулирующих энергетические рынки Евросоюза (acquis communautaire).

Что такое смарт-контракты и как они применимы к данной ситуации?

Смарт-контракт (или «умный контракт») — алгоритм, предназначенный для заключения и выполнения (коммерческих) договоров. По технологии блокчейн исполнение договора происходит автоматически, как только система посчитает пункты контракта выполненными. В таком случае европейский энергетический блокчейн состоит из «аппаратных средств»/hardware (энергетической инфраструктуры) и программного обеспечения/software (регулирующих норм). Таким образом, энергетический рынок Евросоюза – как сочетание «программного обеспечения» и «аппаратных средств» — выполняет функцию блокчейна и обеспечивает выполнение своих обязательств поставщиками и потребителями энергоресурсов.

Исход «катарского дела» можно предугадать, изучая результаты расследования Еврокомиссии в отношение ПАО «Газпром», краткий анализ которого представлен в материале Международного дискуссионного клуба «Валдай» «Газпром принял европейские правила игры. Что это значит для энергетической безопасности ЕС?» (07.06.2018).

Месяцем ранее Генеральный директорат по конкуренции завершил длившееся семь лет антимонопольное расследование деятельности российской газовой компании на европейском рынке.

Газпром обвинялся, в частности, в нарушении правил ведения бизнеса на энергорынке Евросоюза и ограничении конкуренции на газовых рынках некоторых стран — членов Европейского Союза. Еврокомиссия обычно не стесняется налагать штрафы на ведущие мировые компании за нарушение антимонопольного законодательства Европейского Союза, а зачастую и просто игнорирует обращения лоббистов о смягчении или отмене штрафов.

Многие аналитики и комментаторы ожидали, что следующим в этом списке станет «Газпром».

Но вместо штрафа антимонопольный орган ЕС постановил наложить на «Газпром» «ряд конкретных (правовых) обязательств, существенно меняющих характер деятельности «Газпрома» на газовых рынках в Центральной и Восточной Европе».

В случае их игнорирования комиссия оставляет за собой право «наложения штрафа в размере до 10% совокупного годового оборота компании» ($9-10 млрд). Кроме того, «Газпром» де-факто принимает на себя правовые обязательства по завершению создания единого газового рынка на территории ЕС и поддержанию его функционирования в странах Центральной и Восточной Европы.

Сделка базируется на трех положениях, имеющих принципиальное значение для газового рынка ЕС.

За поставки природного газа в Центральную и Восточную Европу (ЦВЕ) «Газпром» обязуется назначать конкурентную цену, сопоставимую с ценами на природный газ в Западной Европе, что должно обеспечить «виртуальную связь» ЦВЕ с западными рынками. Даже в случае полного прекращения поставок газа в Центральную и Восточную Европу из западной части ЕС, страны ЦВЕ будут по-прежнему иметь возможность получать природный газ по ценам западноевропейских хабов, таких как TTF в Нидерландах. До заключения данного соглашения цены на трубопроводный газ, поставляемый «Газпромом» в ЦВЕ, были, как правило, привязаны к корзине нефти/нефтепродуктов, что означало повышение цен на газ для потребителей в Центральной и Восточной Европе в случае повышения цен на нефть. Принятие «Газпромом» условий Еврокомиссии означает, что потребители в восточной части Евросоюза смогут получать природный газ по доступным ценам, сравнимым с ценовыми бенчмарками на газовых хабах в Западной Европе.

«Газпром» обязуется отменить положение о конечном пункте назначения, что позволяет его клиентам перепродавать газ как внутри своей страны, так и за рубеж, тем самым способствуя ликвидности европейского газового рынка и выравниванию цен на природный газ в разных странах ЕС.

И последнее. «Газпром» должен предпринять «активные шаги по интеграции газовых рынков в Центральной и Восточной Европе». Новая энергетическая инфраструктура в ЦВЕ, созданная преимущественно на деньги ЕС, повысила взаимосвязанность «старых» и «новых» государств-членов. Перемычки между газопроводами и возможности реверсных поставок позволили изменить традиционные направления поставок газа в Центральной Европе с востока на запад. Как следствие — Чехия, Венгрия, Польша и Словакия почти полностью интегрированы в единый европейский газовый рынок. Интеграция же газопроводных сетей Болгарии, Эстонии, Латвии, Литвы и соседних государств – членов ЕС ещё не завершена. По плану комиссии именно «Газпром» должен содействовать взаимосвязанности рынков этих частично изолированных стран, не создавая новую инфраструктуру, а предоставляя своим покупателям право перекачивать купленный газ в другие страны. Такую возможность получат владельцы контрактов на поставки газа в ЦВЕ, и в дальнейшем она будет применяться ко всем договорам, заключенным на срок более 18 месяцев. На практике это означает, что компании, закупавшие газ «с целью его доставки в Венгрию, Польшу или Словакию, могут требовать от «Газпрома» поставлять его вместо этого полностью или частично в Болгарию и прибалтийские государства (и наоборот)». Так европейские энергетические компании смогут напрямую конкурировать с «Газпромом» на территории ЕС. Кроме того, «Газпром» – совместно с Фондом соединения Европы (CEF) – будет способствовать интеграции и ликвидности европейских газовых рынков, а также снижению цен на энергоносители для европейских потребителей.

Таким образом, если Еврокомиссия и Qatar Petroleum придут к аналогичному соглашению, европейский энергетический смарт-контракт станет реальностью.

Играть по правилам становится выгодно – обязательства сторон исполняются практически в автоматическом режиме. Альтернативы здесь попросту нет. Нарушение норм поставщиками энергоресурсов из третьих стран, как и злоупотребление своим положением на рынке, автоматически приводит к штрафам и потере своей доли на рынке в пользу конкурентов.

Данила Бочкарев, Senior Fellow, EastWest Institute (Brussels)

Точка зрения автора может не совпадать с мнением его организации.

Катар. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 2 августа 2018 > № 2704809 Данила Бочкарев


Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 31 июля 2018 > № 2699284 Станислав Митрахович

Кровожадная элита. Чем обернутся новые санкции США для российской энергетики

Станислав Митрахович

Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ

После саммита Путина и Трампа американские сенаторы и конгрессмены оказались столь «воодушевлены», что анонсировали целый комплекс новых санкций в отношении России. Новые меры действительно возможны, но на деле для них уже есть политико-правовая инфраструктура, можно обойтись и без новых законов. Чего ждать энергетическому сектору России от возможной новой волны американских санкций?

После саммита Путина и Трампа американские сенаторы и конгрессмены оказались столь «воодушевлены», что стали анонсировать целый комплекс новых санкций в отношении России, ее ТЭК и энергетических проектов с российским участием в частности. Новые меры действительно возможны, но на деле для них уже есть политико-правовая инфраструктура, без новых законов можно и обойтись.

Политический мейнстрим и значительная часть истеблишмента США настолько жестко накинулись на Трампа за его попытки хотя бы начать договариваться с Путиным, что американский президент не выдержал и пошел на попятную. Сначала он признал, что оговорился в ходе пресс-конференции с российским лидером, отвечая на вопрос о вере в российское вмешательство в американские выборы. Потом и вовсе отменил ранее анонсированную на осень очередную встречу с Путиным.

Видя, что Трампа все-таки можно заставить поменять позицию, его оппоненты стали «фонтанировать идеями». Спикер палаты представителей Конгресса республиканец Пол Райан после заявлений Трампа об оговорке заявил, что «будет более чем счастлив рассмотреть вопрос о новых санкциях против России». Второй по старшинству республиканец в Сенате Джон Корнин также призвал к новым санкциям.

А сенатор-республиканец Джон Баррассо оперативно представил законопроект под звучным названием «О прекращении российской энергетической агрессии». В нем есть целый набор мер, включая персональные санкции против лиц, осуществляющих инвестиции в российские проекты по экспорту энергоносителей, предоставляющих гарантии для займов на эти цели, а также осуществляющих поставку товаров и услуг для этих проектов.

Строго говоря, под эти формулировки можно подвести практически любого контрагента из числа иностранных компаний, сотрудничающих с российским ТЭК. Не то что крупных кредиторов «Северного потока — 2», но и, например, даже относительно небольшой финский бизнес, который недавно получил заказы на укладку на дно каменной подушки для труб газопровода, подъем старых боеприпасов, защиту подводных кабелей и т. п. Или норвежский бизнес в лице компании Kværner, которая будет строить для «Северного потока — 2» наземные сооружения в районе Выборга.

Сложнее назвать тех, кто точно чувствовал бы себя в безопасности от возможного последовательного применения норм указанного законопроекта. Кстати, в нем есть и еще одна особенно «плодотворная» идея: настоятельно предложить или, еще лучше, обязать членов НАТО закупать американский газ просто в силу членства стран в военном альянсе. Забавно, что сам Трамп тоже требовал от НАТО в лице его генсека Йенса Столтенберга, говоря о «Северном потоке — 2», «что-то с этим сделать».

То есть бить по «Северному потоку — 2» Трамп предлагал бюрократу непосредственно той международной структуры, к которой он испытывает откровенный скепсис и которая от политики самого Трампа становится менее дееспособной. Но до требования к членам НАТО в принудительном порядке закупать американский газ (что отвергает базовые принципы свободного рынка и капитализма) не дошел даже «экстравагантный» Трамп. Теперь же это требование выдвигают те политические силы США, которые рисуют себя ответственными и серьезными игроками и противопоставляют себя сумасбродному президенту.

Еще один «всеобъемлющий документ о санкциях» — закон «О защите Америки от вмешательства России» — готовят сенатор от Республиканской партии Линдси Грэм и его коллега-демократ Боб Менендес (любимым выражением которого, как стало ясно после недавней встречи сенаторов с госсекретарем США Майком Помпео, является фраза «Нужно больше санкций»). В этот пока еще законопроект вписана среди прочего необходимость «требовать отчетности о действиях России по подрыву европейской энергетической независимости».

Упомянутое требование будет, однако, обращено не к кому иному, как к администрации Трампа. А как бы того ни хотели конгрессмены и вообще политический мейнстрим США, именно исполнительная власть реализует все санкционные меры на практике, а вовсе не Конгресс. Последний создает лишь институциональную рамку для действий исполнительной власти, но не может ее подменить.

Стоить помнить, что у администрации уже год как есть инструментарий для введения санкций против России и ее партнеров в энергетике: Трамп подписал соответствующий закон (CAATSA) еще летом 2017 года. Требование ужесточить меры в соответствии с CAATSA, что предусматривается упомянутыми выше законопроектами о новых санкциях, на самом деле просто излишне. Ведь все равно только исполнительная власть решает, оправдано введение санкций против конкретной компании или нет.

Формально CAATSA подразумевает еще и консультации с Европой по антироссийским санкциям. Трамп всегда может сказать своим внутренним оппонентам, что он не вводит в действие меры по CAATSA просто потому, что по итогам консультаций с Европой не считает соответствующей интересам США излишнюю конфронтацию с Евросоюзом, которая неизбежна, если начать тотально бить по всем европейским партнерам того же «Газпрома». И никакие новые законопроекты из числа упомянутых выше этот расклад не изменят.

Показательно, что по мере ужесточения законодательства о санкциях уровень долженствования (по вводу в силу санкций) применительно к президенту США повышался. Сейчас это уровень модального глагола shall, но не более того. Shall обозначает меньший уровень долженствования, чем must (президент «должен», но не «обязан»). Есть еще в тексте CAATSA mandatory imposition, это сильнее по смыслу, чем shall, но все еще не must. Поэтому за год реальных санкций против тех же партнеров «Газпрома» по «Северному потоку — 2» американцы так и не ввели. И если Трамп резко не изменит свою позицию или не покинет досрочно Белый дом, то серьезного отличия нового года в этом аспекте от предыдущего не будет.

Если же политический мейнстрим все же победит президента, то тогда уже будут реальны и меры против партнеров «Северного потока — 2», и расширение SDN-списка на «Газпром» (тогда американским компаниям вообще нельзя будет иметь с ним дело). Но пока это маловероятно, поскольку тогда внутриамериканским оппонентам Трампа, рисующим себя сейчас в качестве «друзей Евросоюза в противовес изоляционисту и протекционисту Трампу», придется брать на себя ответственность за обвал отношений с Европой, не желающей кардинально рвать с Россией.

Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 31 июля 2018 > № 2699284 Станислав Митрахович


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 31 июля 2018 > № 2689722 Анатолий Голомолзин

Анатолий Голомолзин: От плавающих акцизов выиграют и нефтяники, и экономика.

От акцизов, привязанных к рыночной конъюнктуре, выиграют все нефтяники и экономика в целом.

В июле Госдума рассмотрела и приняла в трех чтениях с короткими временными промежутками законопроект о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли, который в числе прочих мер предусматривает введение гибкой системы пошлин на нефть и акцизов на нефтепродукты. Но, судя по всему, дискуссии по проблеме завершения налогового маневра еще не закрыты.

Так, глава Комитета ГД по энергетике Павел Завальный заявил, что у депутатов еще немало вопросов. «В весеннюю сессию были приняты поправки в налоговое законодательство, призванные стабилизировать ситуацию, но насколько они эффективны, насколько они будут способствовать рыночному ценообразованию на топливном рынке в действующей системе налогообложения?» – отметил он, добавив о планах обсудить с игроками рынка в октябре на парламентских слушаниях, что еще предпринять, «чтобы цены не росли выше инфляции».

В разгар рассмотрения поправок Госдумой заместитель руководителя ФАС России Анатолий Голомолзин в интервью «НиК» рассказал о сути гибких акцизов на нефтепродукты.

«НиК»: Анатолий Николаевич, именно ФАС принадлежит инициатива введения гибкого («плавающего») акциза на нефтепродукты. Пожалуй, это самый обсуждаемый аспект завершающего этапа налогового маневра. Чем вызвана его необходимость?

– Суть проблемы состоит в том, что топливные акцизы у нас не меняются гибко, в зависимости от конъюнктуры нефтяного рынка. Это создает сложности, аналогичные тем, которые были, например, в мае этого года. Когда уровень акциза – при сложившемся на тот момент уровне мировых цен – приводил к существенному увеличению цен на внутреннем рынке. Вследствие чего было принято решение по снижению акцизов с 1 июня. А с 1 июля 2018 года было принято решение отказаться от планировавшегося очередного повышения акцизов.

Мы говорили и продолжаем настаивать на том, что механизм установления акцизов не может быть спонтанным, он должен быть встроен в налоговую систему. И этот механизм должен быть аналогичным механизмам изменения НДПИ и пошлин, которые привязаны к конъюнктуре внешнего рынка. Только акциз на нефтепродукты не зависит от изменения мировых цен на нефть. Поэтому и обсуждался вопрос, каким образом внедрить этот инструмент в законопроект о завершении налогового маневра.

«НиК»: Каким будет механизм применения акциза?

– Механизм такой: если, например, уровень мировых цен высокий и их эквивалент по нетбэку внутреннего рынка тоже высокий, то это означает, что акциз должен снижаться. Низкие цены – акциз может повышаться. Например, тот акциз, который действовал и должен был применяться с 1 июля 2018 года, был принят в условиях, когда это соответствовало параметрам примерно $50 за баррель. Соответственно, когда нефть стоит $75, то акциз должен быть существенным образом снижен.

Проблема мая 2018 года вообще не возникла бы, если наше много лет обсуждаемое предложение по гибкому акцизу уже было бы внедрено. В этом и состоит механизм гибкого акциза – в необходимости изменения его ставки в зависимости от конъюнктуры.

Механизм будет работать точно так же, как сейчас отслеживается конъюнктура в рамках действующего налогового кодекса, без участия, кстати, ФАС России. В этом смысле ничего не меняется. Те же самые параметры, только применительно еще к акцизу на нефтепродукты. Точно так же сейчас проводится мониторинг по данным информационно-аналитических агентств, с их учетом публикуются окончательные ставки по налогам.

Впрочем, в ближайшем будущем мы надеемся, что на смену котировкам мировых информационных агентств придут биржевые котировки экспортных контрактов на российскую нефть. Работа по их формированию ведется в рамках поручения президентской комиссии по ТЭК, это мероприятие закреплено как одно из основных направлений конкурентной политики, утвержденных указом президента РФ в конце прошлого года.

«НиК»: То есть правительство просто должно получить право менять ставку акцизов достаточно часто, по мере изменения цены на нефть?

– В настоящее время НДПИ и экспортные пошлины меняются раз в месяц. Акциз меняется, как правило, раз в год (иногда раз в полугодие). А нужно, чтобы он так же, как НДПИ и пошлина, менялся раз в месяц в привязке и с учетом конъюнктуры рынка.

Механизм гибкости налогообложения (установления пошлин) должен быть аналогичным по отношению к каждому из этих платежей. В рамках налогового маневра поэтапно снижали таможенные пошлины, соответственно, НДПИ возрастал, акциз также должен был снижаться, но вместо этого возрос. Учитывая, что доля акциза в настоящее время составляет уже примерно 30% в общей налоговой нагрузке, то, конечно, у этого налога должна быть точно такая же регуляторная функция, как и у двух других платежей.

Раньше доля акциза в налоговой нагрузке находилась на уровне 10%, а основные объемы доходов в бюджет поступали от экспортных пошлин и НДПИ. Сейчас на долю акциза приходится 30%. Это означает, что акциз стал существенным фактором влияния на цену нефтепродуктов. И если раньше акцизный платеж мог и не быть гибким – потому что он был менее значимым по сравнению с экспортными пошлинами, – то в ситуации снижения пошлин и роста акцизов последние становятся все более значимыми, а их влияние на уровень и динамику цен становится решающим. Что и подтвердила ситуация в мае этого года.

Если налоги и другие обязательные платежи на волатильных рынках нефти и нефтепродуктов не меняются в соответствии с адекватными гибкими механизмами, это создает проблемы для внутреннего рынка. Именно поэтому необходимо, чтобы основные налоги и другие обязательные платежи менялись в увязке с конъюнктурой рынка.

«НиК»: Помимо динамики цен, какие другие факторы будут учитываться при пересмотре ставки акцизов?

– Кроме цен, большое влияние на наш внутренний рынок оказывает курс рубля. Например, ситуация двухлетней давности: курс рубля менялся в динамике, противоположной динамике цен на нефть. Сейчас курс рубля «отвязался» от этой динамики и гораздо меньше зависит от конъюнктуры нефтяных цен. И если раньше решению таких задач, как гибкость налогообложения и защита внутреннего рынка, способствовал плавающий курс рубля, то сегодня этого нет. Поэтому значение гибких акцизов и любых других налоговых механизмов возрастает.

Таким образом, главными с точки зрения регулирования налоговой нагрузки стоит считать именно эти два фактора: конъюнктуру цен на нефть и динамику курса рубля. Их влияние на уровень и динамику цен внутреннего рынка было и будет оставаться наиболее существенным.

Также акцизы могут устанавливаться дифференцированно, стимулируя выпуск той или иной продукции. Так, понижение ставки акцизов на топливо высокого класса экологичности и увеличение ставки акциза на топливо низкого класса экологичности способствовали проведению модернизации НПЗ. Сниженные по сравнению с бензином ставки акциза на дизельное топливо стимулируют потребление этого избыточно производимого у нас в стране топлива (в отличие от бензина).

Понятно, что свое влияние оказывают и другие факторы, такие как сезонный спрос, ремонты НПЗ, достаточность предложения топлива в биржевом и внебиржевом сегментах, условия конкуренции во всех сегментах рынка нефти и нефтепродуктов и многое другое.

«НиК»: Предусмотрены ли какие-то новые функции или дополнительные полномочия ФАС, например, для совершенствования системы мониторинга рынка и более оперативного реагирования?

– Что касается мониторингов, они и сейчас у нас хорошо организованы и проводятся регулярно. Также на регулярной основе публикуются все котировки – биржевые, внебиржевые, параметры нетбэк. В этом смысле основная функция мониторинга нами вполне обеспечена в рамках работы Биржевого комитета.

Кроме этого, мы мониторим и контролируем вопросы исполнения четырехсторонних соглашений с нефтяными компаниями. Будет ли этот механизм работать в прежнем режиме или контроль исполнения соглашений будет обеспечен каким-то иным образом, пока однозначно нельзя сказать.

Мы инициировали заключение четырехсторонних соглашений тогда, когда возникла проблема дефицита топлива на внутреннем рынке. Вы, наверное, помните период, когда вводились новые требования регламента: от внеклассового топлива и топлива второго класса мы переходили на пятый класс экологичности. И когда этот переход начал осуществляться, возникали проблемы с достаточностью предложения моторного топлива требуемого класса экологичности на внутреннем рынке. А эти проблемы, в свою очередь, возникали в связи с неурегулированностью вопросов модернизации НПЗ. В этой ситуации мы вынуждены были подписать четырехсторонние соглашения (ФАС, Ростехнадзор, Ростехрегулирование и компания), чтобы иметь гарантии, что топлива будет достаточно и дефицита на рынке не будет.

Сейчас наполнение этих соглашений, в нашем понимании, должно быть более широким – чтобы они отвечали проблематике развития топливного рынка в гораздо более широком ключе, учитывая задачи создания и развития современного производства.

Программа-минимум, которую мы решили и решаем, касалась в первую очередь проблемы достаточности предложения топлива на рынке. Но по большому счету в рамках соглашений с компаниями должна быть программа, которая направлена на расширение ассортимента выпускаемой продукции, на повышение ее качества, на обеспечение структурных реформ, на создание новых производств, на развитие нефтехимии и многих других направлений, которые создают значительные объемы добавленной стоимости на следующих этапах переработки. Это уже гораздо более широкая задача, чем та, которую мы вынуждены были решать в экстренном порядке во время бензиновых кризисов. Поэтому в дальнейшем мы, возможно, будем также участвовать в четырехсторонних соглашениях (или их модификациях), но, скорее всего, это участие будет наряду с другими ведомствами.

«НиК»: Сегодня на топливном рынке работают порядка десяти крупных игроков, из них три мейджора – «Роснефть», «Газпром нефть» и ЛУКОЙЛ. В какой мере они пострадают или выиграют?

– От плавающих акцизов выигрывают все компании и экономика в целом.

Потому что плавающие акцизы на параметры налогового маневра – с точки зрения объемов поступления доходов в бюджет и, соответственно, расходов компаний – не влияют.

Они влияют на обеспечение устойчивости ситуации на рынке. А устойчивая ситуация на рынке означает нормальное эффективное функционирование и развитие бизнеса в целом. Поэтому подобного рода налоговые механизмы выгодны в равной степени всем – и крупным, и мелким игрокам.

У нас, в принципе, нет особых разночтений на этот счет с бизнесом. Сложности возникают скорее технического характера. Например, как вписать новый механизм в систему действующего налогового правила и конструкцию обсуждаемого законопроекта о налоговом маневре. Это задача Минфина.

«НиК»: Какая роль в проведении акцизных новаций отводится биржевой торговле?

– Биржевая торговля позволяет, во-первых, получать реальные и надежные рыночные индикаторы цен. А с другой стороны, это инструмент хеджирования рисков, механизм управления рисками в условиях существенного колебания цен. Поэтому механизм биржевой торговли является не менее важным для рынка. И здесь важно еще отметить, что рынки наличного товара развиваются совместно с финансовыми рынками, рынками производных инструментов.

Развитие биржевой торговли на внутреннем и на экспортном рынках нефтепродуктов как раз и позволяет заводить на российские рынки дополнительную ликвидность, обеспечивать перелив капитала из финансового сектора в реальный сектор и наоборот, обеспечивать устойчивый механизм их работы и тем самым способствовать созданию в России одного из мировых финансовых центров.

Мы традиционно играем значимую роль в мире как страна с развитым топливно-энергетическим сектором. И мы являемся крупным игроком на мировых рынках. Но при этом наши базовые топливно-энергетические активы используются не в полной мере. Основные обороты финансовых рынков, генерируемых на топливно-энергетических базовых активах, осуществляются сегодня не на наших площадках. И это тоже создает проблемы. То есть фактически мы являемся значимым игроком мировых рынков только в одной компоненте – сырьевой или в лучшем случае нефтепродуктовой. Но мы должны стать столь же значимым игроком и в формировании бенчмарков.

Сейчас идет речь о необходимости создания в России как крупнейшем мировом экспортере экспортных бенчмарков на нефть марок Urals, VSTO.

Такую же задачу ставит перед собой и Китай, продвигая свой бенчмарк. Как крупнейшая в мире страна-импортер, Китай также считает, что по определению должен участвовать в формировании мировых цен.

Вторая важная задача с точки зрения развития биржевой торговли состоит в том, чтобы создать оптимальные условия для привлечения той ликвидности, которая имеется на мировых рынках, на российские площадки. И чтобы при этом вся заведенная в страну ликвидность имела возможность быть востребованной здесь же. Для этого сегодня есть все предпосылки. И это тоже серьезная и масштабная задача, которая нам была поставлена решением президентской комиссии по ТЭК, и мы активно ведем такую работу. В том числе в рамках Биржевого комитета, в сотрудничестве с Центробанком, Федеральной налоговой службой, Минфином, Минэнерго. Все компании нефтегазового, угольного и других секторов экономики наряду с игроками финансового рынка (банками, брокерами и т. д.) сегодня вовлечены в эту работу.

«НиК»: Существует ли мировой опыт по применению плавающего акциза в нефтяной отрасли?

– Дело в том, что в других странах к моторному топливу в принципе относятся несколько по-другому, чем в России. Например, в США цены в рознице меняются примерно теми же темпами, как и цены оптового рынка. То есть на американском рынке волатильны не только оптовые, но и розничные цены на топливо.

В РФ ситуация другая. В оптовом звене цены могут меняться достаточно волатильно, отражая в целом конъюнктуру нефтяного рынка, сезонные условия и т. д. Но в розничном сегменте подобная волатильность не может проявиться в связи со спросовыми ограничениями. Российские потребители не получают таких доходов, которые позволяют им платить за топливо с таким разбегом, как на оптовом рынке. В этом и есть главное отличие системы и условий ценообразования на российском рынке нефтепродуктов и, скажем, на американском.

Поэтому мы вынуждены сегодня использовать совокупность механизмов, чтобы оказывать регуляторное воздействие на цены. Включая в том числе гибкий механизм налогообложения.

Далеко не во всех странах он есть, поэтому не так много в мире примеров, когда применяется подобного рода привязка налогов к изменению конъюнктуры, хотя развитой является система дифференциации налогов, особенно в нефтедобыче. У нас актуальной является проблематика изъятия и природной ренты, и ренты конъюнктурной. Плюс ко всему эта регуляторная мера позволяет обеспечить устойчивость ситуации на внутреннем рынке.

И кстати, многие зарубежные коллеги говорят, что при мировых кризисах российская система налогообложения гораздо надежнее защищает внутренний рынок. Именно благодаря такому гибкому ее устройству. В то время как многие другие страны испытывают гораздо больше потрясений.

Периоды благополучия сменяются периодами кризисов для экономик, которые не имеют достаточно надежных механизмов, учитывающих смену конъюнктуры в процессах регулирования. В России такие гибкие механизмы уже показали свою эффективную работу на протяжении порядка 15 лет, если говорить о пошлинах и НДПИ. Лишь топливный акциз таким гибким образом до сих пор не менялся.

Во многих государствах применяются аналоги нашим акцизам – это так называемые «топливные» налоги. Как правило, от их величины зависит уровень цен на топливо. В США налоги ниже всех – там и цены ниже всех (примерно на уровне России), но меняются очень значительно. В ЕС топливные налоги высокие, соответственно, высокие и цены на топливо (в 2-2,5 раза выше, чем в России). Но по этим же основаниям не очень высокая волатильность розничных цен.

Во многих странах в условиях существенных изменений конъюнктуры и разного рода кризисов вынуждены предпринимать разовые действия по корректировке акцизов.

России с учетом низкой транспортной доступности нужно иметь приемлемый уровень цен на топливо и механизмы, которые бы обеспечивали плавное их изменение в зависимости от конъюнктуры. Последние 8-10 лет нам это удавалось делать: при диапазоне изменения цен мировых рынков от $40 до $140 за баррель цены на внутреннем рынке менялись темпами, близкими к темпам инфляции, когда-то опережая, когда-то отставая от нее.

Тот механизм «плавающего акциза», о котором мы сегодня говорим, позволяет бизнесу заблаговременно понимать, какие решения по налогам будут приниматься в той или иной меняющейся макроэкономической ситуации. Таким образом, государственная налоговая политика становится прогнозируемой. И это, конечно, существенно повышает эффективность принятия компаниями долгосрочных решений. Когда у нас налоги в течение пяти лет, в том числе в части акцизов, менялись многие десятки раз, то и нефтяные компании примерно столько же раз вынуждены были корректировать свою инвестиционную стратегию.

Ситуация в других добывающих странах с точки зрения обеспечения инвестиционного процесса формируется в других условиях. Там другие процентные ставки, другие возможности финансового обеспечения, в том числе по современным проектам в добыче и нефтепереработке. В этом смысле Россия всегда находится в более сложных условиях. Поэтому мы вынуждены свою систему экономического регулирования делать гораздо более эффективной.

«НиК»: Можно ли говорить о том, что предлагаемая модель налогового маневра в нефтяной отрасли, и прежде всего идея плавающего акциза, – это в своем роде уникальный формат налогового регулирования, разработанный специально под российскую специфику?

– Да, пожалуй, можно так сказать. Хотя в предлагаемых налоговых изменениях есть, конечно, общие черты и стандартные подходы, а накопленный опыт применения гибкой системы налогообложения в нефтяной сфере и гибкого установления пошлин на нефть и нефтепродукты – многолетний, но в целом эта система действительно уникальна. Но где еще в других странах мира, за редким исключением, такую роль играли бы налоги на нефть и ее производные, как в Российской Федерации?

Справка «НиК»

Налоговый маневр предусматривает постепенное снижение ставки экспортной пошлины на нефть с 30% до 0% в течение 6 лет, начиная с 1 января 2019 года. Равномерно будет повышаться НДПИ (льготы сохраняются). Установлены вычеты по акцизам для высокооктанового бензина пятого класса и дизтоплива. Ставка акциза на прямогонный бензин, бензол, параксилол, ортоксилол, используемые в нефтехимии, будет устанавливаться с учетом коэффициента, который постепенно будет увеличивать ставку на величину снижения ставки пошлины на нефть. В 2021 году ставки акцизов будут индексированы на инфляцию.

Беседовала Ирина Роговая

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 31 июля 2018 > № 2689722 Анатолий Голомолзин


США. Ангола. Кипр. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 30 июля 2018 > № 2689729 Мария Кутузова

Глубоководный прорыв: объемы разведки и добычи в океане растут.

Новые технологические решения делают рентабельной добычу глубоководных запасов.

По оценкам нефтесервисной корпорации Schlumberger, в 2018 году объемы работ на глубоководных активах существенно вырастут; рынок постепенно восстанавливается. В перспективе ожидается дальнейший прирост разведки и добычи на глубоководье, в то время как темпы разработки сланцевых месторождений после периода очень быстрого роста могут замедлиться. Компания прогнозирует увеличение объемов бурения на шельфе примерно на 10% в 2018 году, а также возможное наращивание темпов освоения глубоководных проектов до конца 2019 года. Новые технологические решения, стандартизация производства оборудования, сокращение затрат способствуют коммерциализации глубоководных запасов, сделав их разработку рентабельной при ценах на нефть ниже $30-50 за баррель.

Глубоководные проекты реализуются на глубинах свыше 305 метров. Главными центрами крупных открытий и запуска новых проектов являются регионы так называемого «атлантического золотого треугольника» (Северная Америка и Западная Америка). Интересные и значительные по объемам ресурсов проекты реализуются также в Северо-Западной Европе, Средиземном море, Восточной Африке и других регионах.

Ангольские сверхглубины

Total в конце июля 2018 года начала добычу на крупнейшем глубоководном проекте Анголы – Kaombo Norte. Плавучая установка, предназначенная для добычи, хранения и отгрузки (FPSO) до 115 тыс. баррелей нефтяного эквивалента (б.н.э.) в сутки, разрабатывает три месторождения в Атлантике: Gengibre, Gindungo и Caril, расположенные в 260 км от Луанды. В 2017 году компания собирается запустить проект Kaombo Sul с аналогичной мощностью на еще трех ангольских глубоководных месторождениях: Canela, Mostarda и Louro. В результате на пике добыча в зоне Каомбо выйдет на уровень 230 тыс. б.н.э. в сутки. Добыча ведется на глубинах воды до 1,95 км в 200 км от берега.

Компания вложила в освоение Каомбо порядка $16 млрд, что значительно ниже ранее запланированных $20 млрд: в 2014-2017 годах, за три года низких цен, Total удалось значительно сократить издержки, а для реализации проекта была выбрана модель с использованием переоборудования двух супертанкеров.

После двух лет падения добыча в Анголе в мае 2018 года составляла примерно 1,5 млн б.н.э. в сутки.

Проекты Total критически важны для ангольской экономики, правительство Анголы сражается за привлечение зарубежных инвестиций в дорогостоящие глубоководные проекты.

Среди других компаний, участвующих в освоении ресурсов Блока 32, помимо французской компании в качестве оператора и долей в 30%, нужно упомянуть Sonangol (30%), СП Sonangol Sinopec International (20%), Esso (15%) и Galp Energia (5%).

В результате реализации проекта планируется пробурить и подключить к двум FPSO 59 скважин на площади 800 кв. км в центральной и южной части Блока 32, где расположено Каомбо с запасами 650 млн баррелей углеводородного сырья. Попутный газ пойдет на завод по производству СПГ Angola LNG.

Total работает в Анголе с 1953 года. По итогам 2017 года компания добывала в стране в среднем 229 тыс. б.н.э. в сутки в рамках проектов на Блоках 0, 14 и 17, а также Angola LNG. Недавно Total договорилась с национальной ангольской компанией Sonangol о разработке глубоководного Блока 48.

В июне 2018 года итальянская Eni обнаружила значительные запасы нефти на ангольском глубоководье: ресурсный потенциал месторождения, открытого на участке Калимба, оценен в 230-300 млн баррелей. Итальянцы работают в стране с 1980 года, добыча компании составляет 155 тыс. б.н.э. в сутки. Спустя два месяца с момента запуска ангольского месторождения Ochigufu, в мае 2018 года, Eni вышла на проектный уровень добычи в 24 тыс. б.н.э. в сутки и планирует к началу 2019 года начать промышленную добычу на еще трех своих активах.

Другим перспективным регионом для итальянцев стали глубоководные участки Средиземного моря. Eni в 2018 году открыла глубоководное месторождение газа Calypso на Блоке 6 экономической зоны Кипра на глубине 2,074 км. Итальянская компания охарактеризовала свое открытие как «подобное Zohr».

В январе 2018 года Eni официально запустила свое гигантское глубоководное газовое месторождение на блоке Шорук в египетской части Средиземного моря. В 2018-2019 годах компания будет постепенно наращивать добычу газа. Ожидаемый уровень промышленных мощностей – 3 млрд куб. м в год. Геологические запасы Zohr оцениваются в 850 млрд куб. м газа. В проекте участвует «Роснефть» с 30%-ной долей в концессии на данном активе.

Первый морской нефтедобывающий проект с доходами для ООН

На другом конце мира в экстремально сложном для освоения нефтегазовых запасов районе Атлантики норвежская Equinor (бывшая Statoil, поменявшая название в мае 2018 года) собирается реализовать глубоководный проект у границ Канады стоимостью $5,2 млрд. Впервые в истории мировой нефтяной промышленности средства от реализации нефтяного проекта пойдут и в пользу ООН. Еще в 2013 году Equinor открыла месторождение Bay du Nord в 480 км от города Сент-Джонс в канадской провинции Ньюфаундленд и Лабрадор. По оценкам норвежской компании, запасы актива составляют 300 млн баррелей высококачественной нефти. Первую нефть на месторождении на глубинах до 1,2 км планируют добыть в 2025 году. Проект будет рентабельным при ценах на нефть не ниже $49 за баррель. Предполагается разработка месторождения с помощью платформы FPSO.

С реализации проекта на Bay du Nord начнется освоение крупного нефтяного бассейна Flemish Pass, ресурсы которого оцениваются сейчас до 600 млн б.н.э.

Equinor предложила властям канадской провинции проект по разведочному бурению в рамках лицензий 1139, 1140, 1141 и 1142 в этом районе в течение 10 лет начиная с 2018 года.

Поскольку Канада подписала в 2003 году Конвенцию ООН по морскому праву, устанавливающую экономическую зону в 200 морских миль (370,4 км) от линии наибольшего отлива, власти Ньюфаундленда и Лабрадора сообщили, что правительство страны будет отчислять ООН специальные платежи от доходов, получаемых с месторождения Bay du Nord, расположенного за пределами этой зоны.

Провинция ожидает доходы от разработки этого актива на уровне $3,5 млрд.

Норвежцы запланировали реализацию еще одного глубоководного проекта в самых жестких климатических условиях. В июне 2018 года норвежский парламент утвердил реализацию арктического нефтяного проекта Johan Castberg, расположенного в Баренцевом море на глубине 340-360 метров. За последние годы Equinor добилась существенного сокращения издержек на реализацию проекта, рентабельного теперь при цене $30 за баррель при изначально планируемых $80. Первая нефть на Johan Castberg должна быть извлечена в 2022 году.

Сокращая издержки

В 2017 году произошли существенные изменения в господдержке морской нефтегазодобычи в США, что повысило экономическую конкурентоспособность проектов в Мексиканском заливе. В результате на год раньше срока стартовала в 2018 году разработка нового глубоководного проекта Kaikias концерна Shell (спустя 4 года после открытия и год после принятия окончательного инвестиционного решения). В рамках первой фазы освоения проекта максимум добычи составит 40 тыс. б.н.э. в сутки. Компании удалось за год снизить затраты на 30%, и теперь разработка месторождения принесет Shell прибыль при ценах на нефть даже ниже $30 за баррель. Партнером по проекту, в котором ей принадлежит 80%, является дочернее предприятие японской Mitsui Oil Exploration – MOEX North America – с 20%-ной долей в Kaikias.

Месторождение расположено в 210 км от побережья Луизианы на глубине 1,372 км. Четыре эксплуатационных скважины подключены к платформе на соседнем месторождении Ursa (Shell с долей 45% является оператором разработки). По итогам I квартала компания добывала на глубоководных проектах по всему миру 731 тыс. б.н.э. в сутки, а к 2020 году нацелена довести добычу на больших глубинах до 900 тыс. баррелей в сутки.

Среди последних открытий, анонсированных Shell, можно отметить крупнейшее из обнаруженных в Мексиканском заливе за последние 10 лет глубоководное нефтяное месторождение Whale, а также крупное месторождение Dover, открытое в мае 2018 года на глубоководье по соседству с месторождением Appomattox, которое компания планирует ввести в эксплуатацию в 2019 году. Одноименная платформа для разработки актива установлена на месторождении в мае 2018 года. Appomattox, способная добывать до 175 тыс. баррелей нефти в сутки, станет крупнейшей платформой Shell в Мексиканском заливе.

В апреле 2018 года Shell приняла окончательное решение по проекту Vito, рентабельное для разработки при ценах на нефть ниже $35 за баррель.

Компании удалось сократить издержки на 70% по сравнению с первоначальными планами. Извлекаемые запасы актива оцениваются в 300 млн б.н.э. Предполагается запустить промышленную добычу на месторождении в 2021 году. На пике планируется добывать порядка 100 тыс. б.н.э. в сутки. Освоение месторождения станет одиннадцатым глубоководным проектом Shell в Мексиканском заливе США. В целом компания сейчас производит 240 тыс. б.н.э. в сутки в этом регионе, а до 2020 года планирует увеличить добычу до 400 тыс. б.н.э. в сутки.

Компания Chevron начала 2018 год с открытия крупного нефтяного месторождения Ballymore в глубоководной части Мексиканского залива США. Разработка нефтяных месторождений в этом регионе является одной из главных составных частей долгосрочной стратегии компании. Ballymore расположено на глубине воды 2 км.

ExxonMobil сосредоточилась на разведке глубоководных месторождений Гайаны. Компания в 2018 году открыла свое восьмое месторождение на шельфе страны – глубоководное Longtail. Exxon оценивает ресурсы блока Stabroek, на котором она ведет разведку, в 4 млрд б.н.э. Компания начала бурение в рамках готовящегося к запуску в промышленную эксплуатацию проекта Liza Phase 1, здесь предполагается пробурить 17 скважин и начать добычу до 2020 года. Первое FPSO Liza Destiny будет добывать 120 тыс. б.н.э. в сутки. В ближайших планах ExxonMobil – разрабатывать нефть в Гайане на трех проектах (двух фазах на Liza и месторождении Payara), доведя добычу до 500 тыс. б.н.э. в сутки.

Гайана находится на третьем месте среди беднейших государств Южной Америки, а население страны составляет 800 тыс. человек. ExxonMobil обещает местным властям только на первой фазе освоения Liza роялти в размере $7 млрд. Кроме того, 50% сотрудников, занятых в проектах компании, набираются из местного населения. В 2017 году Exxon нашла более 300 местных поставщиков.

В Южной Америке Equinor, Shell, Chevron и ExxonMobil сейчас вкладывают миллиарды долларов в новые глубоководные проекты в Бразилии, где на глубоководье сосредоточено более чем 30 млрд б.н.э. Разработка этого огромного ресурсного потенциала рентабельна сегодня при ценах ниже $40 за баррель н. э.

Африка, Северная и Южная Америка лидируют по объемам инвестиций в глубоководные разработки, на эти регионы придется около 79% вложений в этом сегменте до 2022 года.

Согласно оценкам Westwood Energy, в этот период в мире будет потрачено до $136,8 млрд на 107 глубоководных нефтегазовых проектов. Мексиканский залив США пока лидирует по количеству новых глубоководных месторождений, запускаемых в 2018-2019 годах: здесь стартуют 10 проектов на глубоководье. По итогам 2017 года на шельфе Мексиканского залива Соединенных Штатов в среднем добывались рекордные для региона 1,7 млн б.н.э. в сутки, а в 2018 году планируется дальнейший рост до 1,9 млн б.н.э. в сутки.

Несмотря на рекордные уровни, этот рост пока не может конкурировать с темпами прироста на сланцевых формациях в США, такой прирост аналогичен лишь одному региону – Eagle Ford. Однако добыча в Мексиканском заливе, прежде всего на глубоководье, вносит существенный вклад в американскую нефтедобычу, которая, по официальным прогнозам, увеличится в 2018 году на 1,4 млн б.н.э. в сутки, до средних за год 10,8 млн, а в 2019 году выйдет на уровень 11,8 млн б.н.э. в сутки.

Мария Кутузова

США. Ангола. Кипр. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 30 июля 2018 > № 2689729 Мария Кутузова


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 июля 2018 > № 2688239 Дмитрий Кипа

Окно возможностей: возьмется ли «Газпром» за СПГ-проект во Владивостоке

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Из-за экологических ограничений сжиженный газ все чаще используется в качестве судоходного топлива, а потому у проекта есть экспортная ниша, но его будущее зависит от решения проблем с сырьем и инвестиционных приоритетов «Газпрома»

В конце июня предправления «Газпрома» Алексей Миллер заявил о планах компании приступить к строительству завода «Владивосток СПГ». Сейчас идет обоснование инвестиций, рассказал Миллер на пресс-конференции по итогам годового собрания акционеров, поэтому строительство начнется не раньше 2020 года.

Для «Газпрома» 2020 год во многом станет рубежным. К этому времени компания завершит строительство газопроводов «Сила Сибири» и «Турецкий поток», ввод в эксплуатацию которых намечен на декабрь следующего года. Вне зависимости от судьбы «Северного потока — 2», это повлияет на структуру инвестиционной программы «Газпрома», ключевым приоритетом которой в последние годы являлись трубопроводные проекты. Отчасти это не давало компании всерьез приступить к расширению мощностей СПГ-завода на Сахалине, третья очередь которого может обойтись в $5–6 млрд, как следует из оценки Российского газового общества. По той же причине были сдвинуты сроки реализации проекта «Балтийский СПГ»: заявив в 2013 году о намерении построить в Ленинградской области завод по сжижению газа мощностью 10 млн т, «Газпром» планировал его запустить в 2018-м, однако в прошлом году в меморандуме к выпуску еврооблигаций компания назвала новый временной ориентир — 2023 год.

Санкции и проекты «Газпрома»

На СПГ-проекты монополии повлияли и санкции. Под них в июле 2014 года попал Газпромбанк, который должен был привлекать финансирование для проектов «Балтийский СПГ» и «Владивосток СПГ». В 2015 году США ввели санкции в отношении Южно-Киринского месторождения на шельфе Охотского моря, обладающего запасами не только газа, но и нефти. Из-за этого «Газпром» лишился возможности импортировать для его освоения подводные добычные комплексы, ведущими производителями которых являются норвежская Aker и американские Cameron, GE Subsea и FMC Technologies. Южно-Киринское должно было стать сырьевой базой третьей очереди завода «Сахалина-2» и проекта «Владивосток СПГ», в качестве альтернатив которых рассматривались ресурсы «Сахалина-1» и Чаяндинское месторождение Якутии. Однако «Чаянда» стала базой для «Силы Сибири», а о поставках газа с «Сахалина-1» «Газпром» не смог договориться с «Роснефтью», которая хотела продавать его по экспортному нетбэку, тогда как монополия была согласна на закупки лишь по внутрироссийским тарифам.

Еще один СПГ-проект «Газпром» планировал реализовать на базе арктического Штокмановского месторождения, однако он остался на бумаге из-за сланцевой революции, в результате которой США сократили импорт сжиженного газа c 452 млн куб. футов в 2009 году до 59,3 млн в 2014-м, согласно данным Управления по энергетической информации. В итоге проект, заявленный в 2008 году и ориентированный изначально на американский рынок, потерял смысл.

Новый драйвер рынка

Такой риск вряд ли грозит проекту «Владивосток СПГ», проектная мощность которого в прошлом году была снижена с 10 млн т до 1,5 млн т. Сжиженный газ будет поставляться судоходным компаниям, которые в ближайшие годы будут уходить от использования мазута в качестве топлива. Причина тому — ужесточение требований Международной морской организации (IMO) к качеству судового топлива, которое пока что затронуло лишь акваторию Балтийского и Северного морей, а также побережье Северной Америки, где с апреля 2015 года при транспортировке грузов суда могут использовать топливо с содержанием серы не более 0,1%.

Для всех прочих морских акваторий нормы IMO будут ужесточены с 2020 года, когда предельное содержание серы будет снижено с 3,5 % до 0,5%, что вынудит судовладельцев перейти к использованию СПГ. Отчасти это уже происходит сегодня: за 2014-2016 годы количество действующих судов на СПГ увеличилось с 56 до 79 (0,3% мирового флота), как следует из данных Газпромбанка, притом что на стадии заказа находится еще 85. В выигрыше останутся производители СПГ для бункеровки, попасть в число которых «Газпрому» будет проще не только из-за наличия устойчивого потенциального спроса, но и относительно низких — в сравнении с крупнотоннажными проектами — затрат: учитывая, что в 2014 году проект «Балтийский СПГ» годовой мощностью 10 млн т оценили в $10 млрд, расходы на «Владивосток СПГ» вряд ли превысят $2 млрд.

Проблемы сырьевой базы

Поэтому определяющим для судьбы проекта станет вопрос сырьевой базы. Частично восполнить ее может Киринское месторождение «Сахалина-3» (не путать с Южно-Киринским), для освоения которого «Газпром» построил подводный добычной комплекс. Это позволило начать на месторождении промышленную добычу газа, которая, как следует из отчетности компании, за 2014-2017 годы увеличилась со 100 млн до 630 млн куб. м. Если схожее технологическое решение удастся найти для Южно-Киринского месторождения, проект «Владивосток СПГ» обретет реальность.

Особенно в том случае, если «Газпром» переформатирует инвестиционную программу. Помимо «Северного потока — 2», после 2020 года компания продолжит строительство Амурского газоперерабатывающего завода (ГПЗ) общей стоимостью 950 млрд рублей, ввод всех шести очередей которого продлится до 2024 года. Еще одним крупным проектом, по всей видимости, станет газохимический комплекс в Усть-Луге предварительной стоимостью $20 млрд, окончательное инвестиционное решение по которому компания планирует принять до конца текущего года. Затрат потребует и Ковыктинское месторождение Иркутской области, являющееся частью Восточной газовой программы.

Попадет ли «Владивосток СПГ» в число инвестиционных приоритетов «Газпрома», вопрос открытый. Однако шансы на это выше, чем в случае более ранних СПГ-проектов — эпоха активного строительства новых экспортных газопроводов, по всей видимости, подходит к концу.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 июля 2018 > № 2688239 Дмитрий Кипа


Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > neftegaz.ru, 19 июля 2018 > № 2685763 Павел Завальный

П. Завальный: Мировой энергетический рынок становится все более турбулентным.

Будущее мировой энергетики в последнее время эксперты все больше связывают не с нефтью, а с газом.

Активное развитие получает сжиженный природный газ, нарастает конкуренция среди его производителей. Одновременно с этим продолжает развиваться рынок трубного газа, строятся новые трубопроводные системы.

Глобальная энергетика выходит на новый баланс спроса и предложения.

О перспективах развития газового рынка в России и мире, а также о межтопливной конкуренции рассказал председатель комитета Госдумы РФ по энергетике П. Завальный.

- П. Николаевич, страны ОПЕК и ОПЕК+ решили увеличить нефтедобычу. Что ожидает нефтегазовую отрасль России в контексте этого решения?

- Было принято решение об увеличении объема добычи в России более чем на 200 тыс барр в сутки, Саудовская Аравия тоже будет увеличивать добычу.

На фоне снижения добычи в Венесуэле, а также усиления американских санкций в отношении Ирана ожидается дефицит нефти на мировом рынке. Это может привести к резкому подъему цен на черное золото до 90 долл США за баррель и выше. Этого нельзя допустить, и производители, и потребители заинтересованы в стабильной цене на нефть на уровне 70-80 долл США. Это так называемая справедливая цена на нефть, которая будет устраивать как производителя, так и потребителя.

Скачки цены как в одну сторону, так и в другую невыгодны, они дестабилизируют рынок, что хорошо только для спекулянтов. При этом в долгосрочном коридоре, когда цена на нефть падает, снижается привлекательность отрасли, это приводит к сокращению инвестиций, падению добычи. В свою очередь, это приводит к дефициту нефти, соответственно, и к обратному эффекту - росту цен.

Долгое время шли разговоры о том, что балансирующей на рынке будет сланцевая нефть. Если для разработки традиционных месторождений необходимы большие инвестиции, то сланцевая нефть предполагает меньшие затраты: в течение 2х месяцев бурится скважина, работает она не более девяти лет, причем основной дебит - это первые 2-3 года эксплуатации. Именно благодаря этому сланцевую нефть называют своеобразным балансиром на рынке нефти. Ожидалось, что в случае повышения цен сразу же увеличится объем добычи сланцевой нефти, с ее помощью будут компенсироваться потери, но этого не случилось.

Сланцевая нефть - это большие издержки, в том числе экологического характера. Разбуривается много скважин с применением гидроразрывов, химикатов. По завершении добычи скважины подлежат ликвидации, а это тоже затраты.

Конечно же, любое действие сказывается на объемах добычи, и те ожидания, которые возлагались на сланцевую нефть, не оправдываются. И уже прогноз такой, что не оправдаются.

Поэтому ОПЕК+ принял решение о возможности увеличения добычи для стабилизации стоимости нефти. Полагаю, еще длительное время все-таки именно ОПЕК и ОПЕК+ будут иметь существенное влияние на цену на нефть, на объемы добычи.

- На каком этапе находится работа по снижению административных барьеров в области недропользования, в частности в сфере охраны окружающей среды?

- Работа идет системно, но непросто, потому что в этой сфере налицо заметный конфликт интересов. Любые меры, которые принимает государство для защиты окружающей среды от техногенного воздействия, любое ужесточение экологических требований к компаниям приводит к повышению их издержек. Понятно, что компаниям хочется переложить их на потребителя.

Но государству необходимо, чтобы рост цен для потребителя не усиливал инфляцию, но при этом повышалась эффективность работы всей системы недропользования, нефтегазовых или энергетических компаний.

Самый правильный путь повышения эффективности - снижение административных барьеров, излишнего давления на бизнес.

Приведу пример. Объекты нефтегазовой отрасли относятся к первой категории экологической безопасности. Все они, будь то скважина или просто хозяйственная постройка, подлежат прохождению двух экспертиз - государственной (и в ее составе экологической) и отдельно экологической. Работа проводится поэтапно, это занимает много времени, затягиваются сроки строительства и ввода объектов в эксплуатацию. Компании обращаются к нам, просят убрать такую двойную или ненужную экспертизу, уложить все в рамки одной процедуры. Это логично.

Комитет по энергетике вместе с нефтегазовыми компаниями при принятии законов, направленных на снижение воздействия на окружающую среду, работает над поправками, которые позволят убрать излишние процедуры, снизить ненужные затраты.

Эту работу мы проводим совместно с Минприроды, Росприроднадзором, Министерством лесного хозяйства, Минэнерго. Работа ведется также в рамках межведомственной группы на площадке Российского газового общества, президентом которого я являюсь. Возглавляет эту рабочую группу заместитель генерального директора Сургутнефтегаза А. Резяпов. В рабочую группу входят представители других нефтегазовых компаний, и все вопросы, которые связаны со снижением административных барьеров в области недропользования и инвестиций, обсуждаются постоянно в режиме онлайн.

- Насколько преуспели российские нефтегазовые компании в плане разработки наилучших доступных технологий для повышения экологичности работы ТЭК?

- Процесс идет, но не так быстро, как хотелось бы. Несколько лет назад, когда остро встал вопрос с санкциями, были проведены организационные мероприятия с участием профильных министерств и ведущих нефтегазовых компаний. Тогда был определен список оборудования и технологий, которые подлежат снижению зависимости от импорта. Вся работа была расписана между нефтегазовыми предприятиями и, хочу вам сказать, что уже есть результаты, которые можно увидеть на ежегодной выставке Нефтегаз в Москве. Развиваются собственные технологии, повышается локализация производства импортных технологий и оборудования на территории России.

Конечно, чтобы полностью перейти на импортозамещение, нужны время и стратегия. Например, у Газпрома импортозависимость составляет менее 5%, в нефтяной отрасли она оценивается на уровне около 40%. С каждым годом процент зависимости от импорта снижается.

Для преодоления импортозависимости в части технологий для освоения шельфа потребуется не менее 7-10 лет. Что касается разработки месторождений на суше, думаю, что здесь есть перспектива справиться за 5 лет.

Как я уже говорил, за этот срок мы сможем прийти либо к импортозамещению, либо к локализации в партнерстве с зарубежными компаниями, которые не попадают под санкционное давление.

- Россия активно проектирует и строит новые газопроводы. Большая работа ведется по Северному потоку-2. Как новые проекты меняют газовую отрасль страны, что планируется строить в ближайшие годы?

- Проекты Сила Сибири, Северный поток-2, Турецкий поток дают нашей стране новые возможности по диверсификации экспорта газа. Увеличение объема экспорта способствует росту экономики России, приносит больше экспортной выручки, которая будет направлена на решение социальных проблем, структурную перестройку экономики, развитие страны в целом и отдельных регионов в частности.

Не менее чем трубопроводные, важны СПГ-проекты. Они позволяют монетизировать запасы газа, которые без этих технологий просто невозможно доставить на внешние рынки. Учитывая, что запасы газа, в том числе на шельфе, у нас огромные, развитием таких проектов просто можно и нужно заниматься.

Кроме того, экспортные проекты способствуют развитию отечественных технологий. В рамках реализации Ямала СПГ приняты меры по их разработке. Одна установка среднетоннажного производства СПГ на 1 млн тонн будет произведена уже в России.

Параллельно ведется организация производства техники и технологии крупнотоннажного СПГ в России, строительство газовозов, в том числе ледового класса, чтобы обеспечить поставку на мировые рынки. Синергический эффект получается очень высокий.

- Благодаря таким проектам может ли Россия стать мировым лидером по поставкам СПГ?

- Мы поставляем на мировой рынок 4% СПГ. Когда будут реализованы все наши проекты, рынок поставок СПГ в мире увеличится в 1,5-2 раза.

Наша доля в производстве СПГ при реализации всех проектов составит 72-80 млн тонн, это где-то 12-14% от общего объема производства СПГ.

Абсолютным лидером нам не стать, это невозможно в принципе, учитывая конфигурацию этого рынка, но одним из ключевых игроков мы будем.

При этом не стоит забывать, что у нас большой объем экспорта трубного газа. Если сложить трубный газ и СПГ, Россию можно назвать мировым лидером по экспорту природного газа.

- П. Николаевич, какое еще направление развития отрасли вы можете особо выделить?

- Проекты нефтегазохимии. Средний годовой темп роста мировой газохимии последние 15 лет составляет 7% в год и останется таким до 2030 г, наши планы при этом не превышают 5%. Для нас критично ускорить введение проектов, чтобы не прийти на рынки последними.

Из прорывных проектов я бы назвал Амурский ГПЗ, на базе данного завода мы получим гелий и этан. Нам необходимо развитие гелиевой промышленности и увеличение нашей доли в экспорте гелия на мировой рынок. СИБУР будет заниматься строительством Амурского газохимического комплекса, который, в свою очередь, позволит нам получить продукты переработки этана.

Наша задача обеспечить мировой спрос на крупнотоннажные полимеры. К примеру, с 1 долл США продукции мы получаем всего 2 долл США переработки, в Америке же получают 10 долл США с переработки. Как видим, разница большая.

Мы должны развивать нефтегазохимию более амбициозными и ускоренными темпами, чем в наших планах.

- По вашему мнению, какие проблемы могут возникнуть на мировом рынке газа в ближайшее время?

- Развитие СПГ сделало рынок газа глобальным. Все больше потребителей предпочитают газ, ведь это самое экологическое углеводородное топливо. Если раньше газ конкурировал с другими видами топлива, то теперь он конкурирует в том числе сам с собой. Рынок становится все более турбулентным и непредсказуемым. Это увеличивает риски для всех производителей, не только для России.

С одной стороны, на глобальных рынках растет турбулентность, с другой стороны, спрос определяет предложение, а уже предложение формирует спрос, вот такая зависимость.

- В России до сих пор актуален вопрос газификации населенных пунктов. Многие города и села не могут получить голубое топливо. Насколько оперативно решается проблема?

- Уровень газификации по стране уже достиг около 76%. Газпром инвестирует в программу более 35 млрд рублей в год, немалые суммы вкладывают и регионы. Газификация одного домовладения оценивается для Газпрома в 400-600 тыс. рублей в среднем. Если посчитать все затраты и поделить на количество домов и квартир, то чем дальше мы движемся, тем дороже обходится строительство газопроводов. Это связано с тем, что цена на газ регулируется вне зависимости от отдаленности потребителя от трубы.

С экономической точки зрения где-то выгоднее использовать альтернативные способы газификации, снабжать жителей населенных пунктов сжиженным природным газом или сжиженным углеводородным газом. А в труднодоступных регионах эффективнее энергообеспечение возобновляемыми источниками энергии на месте.

В начале ноября 2018 г наш комитет планирует провести в Тюмени выездное заседание, круглый стол по вопросам газификации и развития региональных рынков газа.

- Над какими законопроектами сейчас работает комитет Госдумы по энергетике? Каковы итоги деятельности комитета за 1е полугодие 2018 г?

- 50% законопроектов, находящихся в работе комитета, касаются электроэнергетики. Все остальное относятся к топливно-энергетическому комплексу - энергосбережение, угольная сфера, нефтегазовая отрасль. В законодательном обеспечении НГК порядка больше, а вот в электроэнергетике работы еще много. В связи с этим ею приходится заниматься чуть больше.

Один из важнейших законов, который находится в работе комитета, - переход на интеллектуальную систему учета поставляемой электроэнергии. Отмечу, что закон был принят в первом чтении в декабре 2017 г. К сожалению, мы не успеем принять его в июле, он перенесется на сентябрь-октябрь 2018 г.

В рамках работы во втором чтении мы этот закон хотим существенно доработать. Предлагаем сделать таким образом, чтобы ответственность за создание интеллектуальной системы учета и установку счетчиков электроэнергии возлагалась либо на сетевую компанию, либо на поставщика энергоресурсов. При этом за потребителем оставалось бы право установки счетчиков, но при условии, что он будет ставить интеллектуальный прибор учета с возможностью доступа для съема его показаний как потребителя сетевой и сбытовой компаний, а также с возможностью подачи информации в ГИС ТЭК, который сейчас создается.

Со временем мы планируем перенести данный подход на газовые, тепловые, водяные счетчики. Необходимо снять это обременение с потребителя.

Конечно, данный закон даст эффект только в случае, если мы будем создавать и ставить счетчики с удаленным доступом. Обычная смена ответственности не даст того результата, которого мы ожидаем. Большая часть счетчиков стоит на стороне потребителя - в квартирах, домах, и вопрос доступа к счетчику - проблемный. В случае установки интеллектуальных приборов учета этот вопрос в какой-то степени решается.

Это, пожалуй, главный законопроект, который находится в разработке комитета Госдумы по энергетике.

Недавно мы приняли закон о присоединении удаленных систем к единой системе энергообеспечения, это касается Якутии. Также ввели режим по льготным тарифам электроэнергии в ряде субъектов Российской Федерации, включая Северный Кавказ, Республику Тыва и другие. Такие законы принимаются в интересах потребителей электроэнергии отдельных регионов.

Вообще вся работа нашего комитета освещается на его сайте. Через Интернет можно ознакомиться со всей информацией и отчетами. Все мероприятия комитета - круглые столы, парламентские слушания - можно увидеть на сайте Госдумы в режиме онлайн.

Мы стараемся быть максимально открытыми при обсуждении любых проблемных вопросов развития отрасли.

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > neftegaz.ru, 19 июля 2018 > № 2685763 Павел Завальный


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 июля 2018 > № 2677252 Вагит Алекперов

Встреча Дмитрия Медведева с президентом ПАО «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым.

Руководитель «Лукойла», в частности, проинформировал Председателя Правительства об итогах работы компании в 2017 году, а также о планах по освоению новых месторождений.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Вагит Юсуфович, расскажите, как «Лукойл» закончил прошлый год. Каковы основные производственно-технологические показатели деятельности группы с учётом того, что ваша доля на рынке нефти и нефтепродуктов в нашей стране весьма значительна и, конечно, ваши экспортные возможности тоже существенны.

В.Алекперов: Компания достаточно успешно прошла 2017 год и первое полугодие 2018 года, добыча выросла на 2,5%. Мы выполняли все директивные документы, которые исходили из Правительства, с Министерством энергетики участвовали в сокращении объёмов добычи.

Д.Медведев: То есть участвовали в соглашении, которое связывает нас с группой стран ОПЕК?

В.Алекперов: Да. Реализация нефтепродуктов на внутреннем рынке выросла на 12%, мощности нефтеперерабатывающих заводов – на 2%. Мы достигли уникальных результатов в переработке, которыми гордимся, на отдельных заводах она доходит уже до 90%, а в целом по компании почти 75%.

Мы провели комплексную модернизацию, и самое главное, что мы не останавливаем эти процессы, а продолжаем развивать нашу нефтепереработку. Конечно, к налоговым манёврам, которые нам сейчас предстоят, мы подготовились. Наши инвестиции, более 10 млрд, дали возможность нам достаточно комфортно себя чувствовать как в 2017 году, так и в первом полугодии 2018 года.

Компания достигла в 2017 году объёмов добычи 115 млн условного топлива – это и газ, и нефть. Мы ввели флагманское месторождение в первом полугодии на территории Узбекистана (Кандым). И сегодня компания является крупнейшим инвестором Республики Узбекистан. В следующем году уже будем производить 19 млрд кубометров газа.

Мы выполнили все свои налоговые обязательства, почти триллион рублей, 986 млрд, мы платим налогов в бюджеты всех уровней. В этом году уже в первом полугодии уплачено почти 650 млрд. То есть компания заплатит более триллиона рублей налогов по итогам 2018 года.

Мы продолжаем достаточно успешно развивать наши морские месторождения. Вы были на одном из них. Сейчас там уже комплексы построены. Я хотел бы пригласить Вас, Дмитрий Анатольевич, посетить Астрахань, наше флагманское месторождение имени Филановского, где построены уникальные платформы.

Д.Медведев: Спасибо.

В.Алекперов: Ежегодно мы вводим в эксплуатацию новые гидротехнические сооружения, и гордимся тем, что они все строятся на верфях Астраханской области. Как мы обещали и Президенту страны, и Вам, все эти сооружения строятся на территории Российской Федерации.

В следующем году будет очередной ввод нового объекта. Мы сегодня приняли инвестиционное решение о новом месторождении – Ракушечном. Да, они не такие масштабные, но это эффективные месторождения, которые позволяют нам достаточно хорошо осуществлять капитальные вложения.

Сегодня, когда мы говорим о соглашениях с «ОПЕК плюс», мы увеличили добычу. Все в мире сомневались, что российские нефтяники так оперативно смогут нарастить объёмы производства. Мы нарастили наш объём на 4 тыс. т суточной добычи практически в течение месяца. Это говорит о том, что мы достаточно взвешенно подошли к остановке скважин и ввели их достаточно оперативно.

Я бы хотел снова вернуться к тому, что мы продолжаем вести геолого-разведочные работы. Компания поставила целью, чтобы ежегодно более 100% компенсировать за счёт геологоразведки те запасы, которые мы производим, это более 100 млн. То есть мы сегодня активны на международном рынке. Компания выиграла ряд тендеров, в том числе в Мексиканском заливе. Сегодня мы создаём альянсы, которые позволяют нам работать на больших глубинах. И самое главное – мы получили компетенцию, когда мы сами, операторы, работаем на глубине воды 2600 м. Это уже высочайший уровень достижений энергетических компаний, когда такая глубина им доступна. Практически среднего уровня Мирового океана мы достигли, сегодня для нас нет предела в технологическом освоении месторождения любой сложности.

Одно из самых сложных месторождений – в Республике Коми, где сверхвязкие нефти, которые компания разрабатывает шахтным методом. Это уникальная технология, когда идёт проходка шахт, бурятся горизонтальные скважины, закачивается параллельно пар и нефть поднимается на поверхность и в дальнейшем транспортируется. Такие месторождения – это будущее нашей страны. Это битумные месторождения в Татарстане, Башкирии, сверхвязкие нефти в Республике Коми.

Д.Медведев: Можно работать и на других месторождениях со сверхвязкой нефтью, имеется в виду и Башкирия, и Татарстан. Я помню, мне презентацию в Татарстане как раз по этому поводу делали.

В.Алекперов: Мы с нашими коллегами из Татарстана постоянно обмениваемся технологиями. Это сложные технологии, требуют колоссальных капиталовложений, особенно в сфере экологических проблем. Потому что с паром поднимается большое количество воды, которая должна быть обработана, подготовлена, очищена и снова направлена на парогенераторы. То есть это ни в коем случае за пределы контура не должно выходить.

Мы этого достигли, и сегодня такие технологии можно будет тиражировать. Мы открыты для того, чтобы ими делиться с нашими коллегами.

Теперь перейду к нефтепереработке, продуктообеспечению. Компания справедливо пользуется доверием наших клиентов. Одно из лучших топлив по качеству – это топливо компании «Лукойл». В прошлом году мы освоили уникальный вид топлива – «Экто-100», с октановым числом 100, для автомобилей спортивных, для автомобилей повышенного класса.

Д.Медведев: Мы раньше такое топливо за границей покупали, для такого рода автомобилей. В Финляндии, насколько я помню.

В.Алекперов: В Финляндии, да. Сегодня мы полностью обеспечили и наши спортивные автомобили. Самое главное, что у потребителя, особенно в крупных городах, это топливо востребовано. Если мы «супер», 98-й, продавали 50 тыс. т, то уже «Экто-100» продаётся более 100 тыс. т. То есть люди почувствовали его эффективность.

Д.Медведев: 100 тыс. т внутри страны?

В.Алекперов: Да. Это внутри страны. Мы бензины не экспортируем. Только в зимний период небольшие объемы. Сеть компаний сегодня – около 3 тыс. станций. 100% – бензин, который мы производим, почти 14 млн т, продаётся внутри страны.

Это наша розничная сеть, это биржи.

Компания достаточно эффективно работает, в том числе у нас достаточно крупный бизнес в генерации электроэнергии…

Д.Медведев: …включая солнечную генерацию.

В.Алекперов: Да. Мы ввели первую нашу солнечную генерацию на территории Российской Федерации на Волгоградском нефтеперерабатывающем заводе, сейчас приступаем к строительству второй очереди. У нас есть такой опыт. Мы в Европе достаточно активно участвуем в таких проектах.

Д.Медведев: Желательно наши панели использовать.

В.Алекперов: Это всё 100% наши панели, потому что в конкурсе ДПМ (договор на поставку мощности) чёткое условие – использование российского оборудования. И мы можем сравнивать солнечные генерации в Болгарии и Румынии, то есть на импортных батареях: наши панели сегодня не уступают ни по качеству, ни по эффективности.

В прошлом году мы получили уникальные результаты. Компания сегодня уже является крупнейшим поставщиком смазочных материалов. Мы выиграли, например, тендер на заводе «Мерседес» в Германии на первую заливку. В 900 портах мира мы сегодня обеспечиваем заправку морских судов, это сегодня уже 10% от объёма потребления.

Д.Медведев: Единственная речная заправка, которую я видел, была ваша, потому что другие компании не выходят на реку работать. А это тоже достаточно важная история.

В.Алекперов: Во всех сегментах бизнеса достаточно динамично идёт развитие. Самое главное, что мы постоянно находимся в поиске и ищем новые районы для наших инвестиций.

Д.Медведев: Это я знаю, Вагит Юсуфович. Но я знаю, что компания также достаточно внимательно относится к некоторым социальным задачам, в том числе занимается развитием футбола в стране. У нас только что чемпионат закончился. Расскажите, что было сделано по этой линии.

В.Алекперов: В популяризации футбола чемпионат, конечно, дал просто уникальный эффект. Сегодня мальчишки во дворах уже вовсю начали играть в футбол. Последние два года академия «Спартак» в моногородах, особенно в городе Когалыме, проводит мастер-класс. Принято решение о строительстве филиала академии в Западной Сибири с полномасштабным стадионом, закрытым, с проживанием детей. Для нас был показательный эффект в том, что родители перестали ездить летом в отпуск. Раньше города пустели, а сейчас дети отказываются уезжать…

Д.Медведев: Отдыхать всё равно надо.

В.Алекперов: Конечно, дети и из других городов с энтузиазмом приезжают, для того чтобы пользоваться…

Д.Медведев: Это очень важно. Мы понимаем, что наше футбольное будущее связано с развитием детско-юношеского спорта. Только в этом случае развивается спорт высших достижений. И успехи, пока достаточно скромные, которые мы получили на чемпионате, надеюсь, в том числе и с учётом таких проектов, какие вы ведёте, будут умножаться с каждым годом.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 июля 2018 > № 2677252 Вагит Алекперов


Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > neftegaz.ru, 16 июля 2018 > № 2685758 Борис Белозеров

Б. Белозеров: Цифровые инструменты позволяют вскрывать новые горизонты недр.

Б. Белозеров, начальник департамента цифровых технологий и геологической экспертизы НТЦ Газпром нефти, рассказывает о новейших цифровых решениях для эффективного изучения недр.

Технологии BigData и машинного обучения, новейшие методы моделирования открывают новые возможности для изучения и разработки нефтегазовых месторождений, для получения и обработки большого количества геологической, физико-химической и иной информации и для принятия оптимальных решений на ее основе.

По данным Научно-технического центра (НТЦ) Газпром нефти, внедрение интеллектуальных систем и цифровых инструментов на всех этапах разведки и разработки месторождений позволяет увеличить чистый дисконтированный доход (NPV) активов до 20%.

О наиболее актуальных цифровых проектах в области изучения и разработки месторождений, многие из которых еще находятся в стадии испытаний, в беседе с корреспондентом «НиК» Ириной Роговой рассказывает начальник департамента цифровых технологий и геологической экспертизы НТЦ «Газпром нефти» Б. Белозеров.

Б. Белозеров: Цифровые инструменты позволяют вскрывать новые горизонты недр

– Сегодня, пожалуй, наиболее пристальное внимание Газпром нефти и НТЦ уделяется созданию инструментов для оптимизации производственных процессов в секторе разведки и добычи. Для этого направления нами разработана линейка уникальных цифровых решений, в числе которых есть абсолютные ноу-хау. Например, это проект «Цифровой керн», который представляет собой цифровую лабораторию исследований кернового материала.

НТЦ Газпром нефти ежегодно проводит лабораторный анализ порядка 3 тыс. метров керна и около 500 проб пластовых флюидов. Полученные данные позволяют выполнять достоверную оценку запасов месторождения, тем самым снижая различные риски и повышая доходность проектов.

Цифровой керн

Почему именно этот проект мы считаем одним из наиболее важных по направлению «Разработка месторождений», и в первую очередь - для трудноизвлекаемых запасов? Потому что на сегодняшний день не существует других способов изучить свойства низкопроницаемого пласта.

Во-первых, это очень долго. Во-вторых, в любом случае нет возможности на 100% воссоздать в эксперименте точно такие же гидродинамические условия и процессы, как внутри пласта в реальности. Хотя мы собрали большой объем информации по образцам керна именно на основе лабораторных экспериментов, которые у нас проводятся в огромных количествах. Но получение данных в лаборатории - это слишком дорогой и долгий процесс.

В чем еще существенный недостаток лабораторных методов исследования керна? Изучив опытным путем один образец, мы, так или иначе, разрушаем его, то есть теряем исходные физико-химические свойства и не можем на том же образце воспроизвести какие-либо новые действия. Поэтому в рамках «Цифрового керна» мы запустили проект «Цифровая фильтрационная лаборатория», который нацелен на создание прототипной модели, или так называемого «цифрового двойника» пласта.

В чем суть: мы извлекаем из скважины керн, помещаем в томограф высокого разрешения и получаем, условно говоря, цифровую копию продуктивного пласта. При этом вся его структура и особенности воспроизведены с высокой степенью детализации. С помощью такой цифровой копии мы можем в дальнейшем моделировать различные эксперименты. Например, процесс фильтрации флюида через образец керна. Или смоделировать воздействие на него различных реагентов и т.д.

Данная методика позволяет, во-первых, получить достаточно быстрое решение, потому что мы имеем дело с моделью эксперимента, во-вторых, отпадает необходимость проводить реальные испытания: достаточно изучить свойства и поведение цифрового двойника пласта, затем отправить в лабораторию образцы керна, на которых можно провести валидацию - исследовать точечные процессы для подтверждения и донастройки модели. И если физический эксперимент выявил какие-то отклонения, мы адаптируем те или иные параметры модели и уже на цифровых двойниках керна проводим дальнейшие исследования. Данная методика будет востребована для изучения всех низкопроницаемых объектов, то есть для всех наших трудноизвлекаемых запасов - в первую очередь баженовских и ачимовских залежей.

Помимо экономии времени и средств, «Цифровой керн» дает нам главное преимущество - доступ к свойствам пласта на микроуровне.

Потому что во многих случаях из-за слишком малых размеров поровых каналов провести реальные испытания невозможно. В том числе нельзя в лабораторных условиях быстро и надежно обеспечить необходимое давление внутри пор, чтобы получить объективные данные о скорости фильтрации флюидов или воды. Такие испытания в реальном режиме могут занимать около 9-12 месяцев. Процесс долгий потому, что мы имеем дело с микроскопическими размерами пор. Цифровые методы все это компенсируют и позволяют получать более точные и качественные данные о свойствах пласта с любыми характеристиками проницаемости.

Второй существенный плюс - мы можем неограниченно «проводить» (моделировать) цифровые эксперименты, чтобы получить максимум данных о характеристиках пласта и подобрать к нему оптимальные решения. Прежде всего, нас интересуют оптимальные условия фильтрации, чтобы понимать, с какой скоростью обеспечить закачку воды на скважинах для максимального извлечения нефти из пласта. Если в среднем мы можем достать из пласта порядка 40% потенциальных запасов (в силу разных особенностей месторождения), то с помощью методов увеличения нефтеотдачи (МУН) процент извлечения можно поднять до 60-80% - в зависимости от того, какую химическую композицию применять, в каких пропорциях, в каком объеме и т.д.

Поэтому мы видим большие перспективы применения «цифрового керна» в решении такой задачи, как сфокусированный отбор химических композиций для разработки методов увеличения нефтеотдачи.

С помощью цифровой модели можно подобрать к пластам такие же точечные подходы, как, например, в персонифицированной медицине, когда методы диагностики и лечения подбираются строго с учетом индивидуальных особенностей организма.

Мы дополнили базовый инструментарий «Цифрового керна» опцией молекулярного моделирования - когда программа не просто воссоздает флюид и скорость его течения, а показывает, каким образом молекулы нефти, воды и других компонентов внутрискважинной среды и молекулы введенных химических веществ взаимодействуют между собой. Проанализировав все варианты, мы можем с помощью методов машинного обучения подобрать наиболее сбалансированный вариант химической композиции, уникальный для конкретной скважины или участка месторождения.

Кроме того, мы можем положить цифровую копию кернового материала на сервер и хранить ее сколько угодно долго - до тех пор, когда снова возникнет потребность в этом материале: для уточнения или получения новых данных или для построения модели разработки пластов с похожими свойствами.

«Цифровой керн» - один из недавних проектов НТЦ. В настоящее время мы дополняем его различными необходимыми опциями.

Интерпретация микроизображений керна

Геологическое изучение труднодоступных месторождений связано с исследованием и сравнительным анализом большого количества образцов пород, в том числе на микроуровне. Это необходимо для получения наиболее полной информации о структуре пласта и, прежде всего, о фильтрующих свойствах микроскопических пор и зерен. В этом случае самым ценным источником данных служат многочисленные изображения срезов керна, полученные в результате микрофотосъемки.

Например, по распределению зерен на снимке можно определить, в каких условиях образовывалась та или иная порода, как будет фильтроваться из них флюид.

Это довольно узкая область знаний, поэтому раньше информацию такого рода могли использовать, условно говоря, полтора-два специалиста в компании, которые непосредственно занимаются этим направлением. Совместно с коллегами из Инжинирингового центра МФТИ мы разработали такой инструмент, который на основе технологий компьютерного зрения может анализировать и интерпретировать огромное количество микроскопических фотоснимков срезов пласта. Компьютер сам находит и выделяет нужные сегменты на изображении породы, отмечая все важные показатели и свойства, которые затем могут использовать в своей работе геологи или петрофизики. Точно так же работают, например, различные графические программы по распознаванию лиц.

Технология интерпретации микроскопических изображений керна, во-первых, позволяет получать большой массив дополнительной информации, которой раньше в принципе не было в распоряжении исследователей.

Например, с помощью компьютерного анализа фотографий можно получать более точные распределения цветности, пористости и другие важные показатели и физические свойства изучаемого пласта.

Во-вторых, удлиняя цепочку изучения керна, мы тем самым создаем модель его цифрового двойника, который может бессрочно храниться на сервере и быть доступным по первому требованию. То есть геологи теперь могут не выезжать в поля, а исключительно по фотографиям в системе поиска аналогов вернуться к тому или иному образцу породы и сопоставить его свойства с образцами из множества других скважин, в том числе из других регионов нефтегазодобычи. Это значительно сокращает как скорость геофизического исследования скважин (ГИС), так и неопределенность данных по месторождению.

Сама возможность понять физическую структуру разрабатываемого участка по одной или нескольким фотографиям существенно снижает потенциальные риски и затраты при освоении месторождения. Потому что в арсенале специалистов-геологов и петрофизиков появляются дополнительные знания не только о микроскопическом строении пласта, но и о лучших практиках ГИС и разработки скважин. С помощью нового инструментария эти знания могут быть извлечены из архива и реплицированы на других объектах компании. Система интерпретации изображений керна уже была применена на Восточно-Мессояхском месторождении.

А в целом наша задача состоит в том, чтобы создать единое хранилище данных о месторождениях. Потому что ключевая проблема всей мировой нефтянки, а не только отечественной, - это создание базы оцифрованных и так называемых «размеченных», или отрисованных, изображений, которые служат основой для методов машинного обучения.

Дело в том, что вся работа современных нейросетей так или иначе построена на сопоставлении данных. Именно таких данных сегодня катастрофически не хватает в отрасли. Поэтому в рамках НТЦ в настоящее время мы отдельно работаем над созданием базы оцифрованной и размеченной информации, на которой затем сможем использовать все современные технологии машинного обучения, обработки данных и т.д.

Умная разведка

«Когнитивный геолог» также один из новейших цифровых проектов НТЦ, который позволяет оптимизировать процесс обработки геофизической информации и геологических данных, от полевой съемки до получения итогового результата ГРР.

Основная задача «когнитивного геолога» - интеграция различных данных, получаемых на всех этапах геологоразведки, включая сейсмику, поисковое бурение, отбор керна, аэрофотосъемку и т.д. Вся информация поступает на обработку в единую базу. С помощью методов машинного обучения и искусственного интеллекта мы фактически заменяем большое количество рабочих моделей для каждого из типов информации на одну метамодель, которая позволяет нам на каждый момент времени получать объективное знание о степени перспективности той или иной зоны разведки.

Сфера применения - любой геологоразведочный проект, где необходимо провести геофизическую съемку, пробурить поисковую скважину и найти перспективный участок, на котором можно будет вести добычу с наибольшей эффективностью.

То есть функция «Когнитивного геолога» - максимально изучить регион разведки и потенциальной добычи в как можно более сжатые сроки. До сих пор проекты ГРР у нас в среднем занимали от 3 до 5 лет. Причем большая часть времени уходила как раз на обработку и анализ полученных материалов.

Автоматизированный процесс интерпретации данных позволяет сократить время полевых изысканий до полугода - максимум года.

Например, мы получаем значительную экономию, имея доступ к ранее собранным результатам сейсмики с близлежащих месторождений или в соседних регионах с похожими условиями. Затем с помощью все тех же методов машинного обучения подбираем такие критерии оценки, которые автоматически выделяют из данного блока геофизической информации наиболее перспективные зоны.

Широкую область задач для проекта мы видим в оптимизации поиска перспективных зон труднодоступных месторождений. Как я уже отмечал, применение для ТРИЗ стандартных методов интерпретации данных, которые сейчас повсеместно используются, невозможно. Например, обрабатывая сейсмику с ТРИЗ традиционными методами, мы не получаем четкого ответа, с какими пластами нам придется работать. Сейчас вся получаемая информация одновременно интегрируется и интерпретируется. За счет этого мы значительно сокращаем время разведки и получаем больше данных. С помощью нового инструмента у нас появилась возможность «прогнать» старые данные или получить недостающие по новым перспективным толщинам. Кроме того, мы сокращаем на 2-3 года процесс получения ответа на главный вопрос любого проекта геологоразведки - куда нам бурить ту или иную скважину.

Умное бурение

Внедрение интеллектуальных систем в процесс бурения относится к числу приоритетных направлений разработок НТЦ Газпром нефти в силу того, что компания ежегодно бурит более 1 тыс скважин. Это самые капиталоемкие проекты в разработке месторождений.

В рамках НТЦ в 2012 г был создан Центр управления бурением ГеоНавигатор, на базе которого внедряются новейшие технологии, в том числе цифровые. Последние цифровые решения по бурению реализуются совместно с IBM и Сколковским институтом науки и технологий (Сколтехом). Мы назвали этот проект «Умное бурение», по аналогии с другими когнитивными моделями в НТЦ.

Зачастую мы бурим горизонтальную скважину протяженностью 2,5 км с погружением до 1,5-2 км. И нам необходимо ее привести в нефтяной толще, шириной от 5 до 7 м. А нужная информация о том, где находится бур, начинает поступать только по прошествии какого-то времени. Именно для этих целей мы создаем цифровой инструмент (на основе методов машинного обучения, нелинейных регрессий и т.д.), который позволит трансформировать данные о работе механизмов в информацию о динамике продвижения бура в пласте. То есть по сути, используя косвенную информацию, можно будет определять состав пласта и понимать - находимся мы в нужной толще или вышли за ее пределы и должны срочно скорректировать направление движения.

Проект «Умное бурение» тестируется пока только в пилотном варианте на ряде месторождений Газпром нефти.

Что касается технологий заканчивания скважин, то здесь роль цифровых методов существенно возрастает, так как сама по себе технология заканчивания - очень дорогостоящая вещь. Цифровые технологии именно в этом сегменте бурения пока еще не внедряются широко, но перспективы для их применения есть, и большие.

Первое и самое быстрое, что можно сделать, - создать геомеханические модели. Мы можем в данном случае применять также метамоделирование или машинное обучение, чтобы геохимическая модель работала в реальном режиме и могла в любой момент давать информацию из скважины.

Второе направление - поиск оптимального заканчивания на основе лучших практик. Допустим, мы уже пробурили тысячу скважин и где-то получили оптимальное заканчивание (которое при минимальной скорости при одинаковых свойствах пласта дает лучшие показатели работы скважины), а где-то оно было наиболее удачным. Соответственно, мы можем, описав прошлый опыт с помощью графиков и многомерных моделей, совместить его с лучшими результатами практики на других объектах, в том числе других компаний. Тем самым модель будет постоянно оптимизироваться.

Везде, где стоит задача оптимизации чего-то бы то ни было, цифровые решения идут всегда впереди прочих. В конце первого квартала 2018 г в ходе реконструкции скважины на Южно-Приобском месторождении «Газпромнефть-Хантос» (ХМАО) было завершено бурение бокового ствола с горизонтальным окончанием длиной более 700 метров, что является рекордным показателем для компании. Общая длина скважины составила 3,6 тыс. м.

Б. Белозеров: Цифровые методы начинают работать на повышение доходности нефтегазовых активов

– Как я уже говорил, для того чтобы инструментарий любого цифрового направления, будь то «Цифровой керн», «Умное бурение» или «Умная добыча», заработал максимально эффективно, компании в первую очередь необходимо развивать IT-платформу цифровой лаборатории по всему спектру производственных задач, от изучения свойств пласта до извлечения углеводородов.

Цифровые двойники месторождений

Один из наших ключевых проектов по цифровому сопровождению разработки месторождений - поиск аналогов на основе данных машинного обучения, который разрабатывается в настоящее время в партнерстве с Томским политехническим университетом, компанией «ЭКО-Томск» и IBM.

Мы работаем на объектах, на которых всегда не хватает данных. Именно поэтому мы вынуждены переходить к методам подбора аналогов, особенно когда выходим в новые регионы или на новые участки старых месторождений. Что касается «гринфилдов», данных на таких месторождениях особенно мало, они обрывочны, поэтому задача разведки сначала сводится к вопросу: а что здесь может быть? Какие могут быть амплитуды температур, уровни давления, диапазоны фильтрационных свойств пласта и другие параметры? Поэтому мы вынуждены искать аналогии, суммируя полученные данные с других участков и скважин. Обычно на это мобилизуется один или два специалиста (как правило, геолог или петрофизик), у которых уходит на подобную работу 40% времени. И только 20% - на принятие решений и практические действия по разработке актива.

Поэтому мы приступили к созданию инструмента, который, во-первых, будет быстро осуществлять поиск аналогов на основе машинного обучения. Во-вторых, в дальнейшем система сама будет извлекать из базы данных компании необходимые распределения параметров на основе продвинутой функции подобия. Затем геолог проанализирует все данные уже в собранном виде.

Сейчас в систему вводятся новые инструменты - с тем чтобы она не просто выдавала распределения по параметрам, но, к примеру, могла составлять типовой профиль добычи по месторождениям-аналогам. Таким образом, пробурив новую скважину, мы будем наверняка знать, в каких условиях она может выйти на нужный темп добычи нефти.

Это уже не просто программа для поиска аналогов, но еще и надежный аналитический инструмент, отвечающий на главный вопрос разведки: а что здесь может быть? При этом он может работать одновременно для разных групп профессиональных интересов. Для геологов - одни аналогии, для петрофизиков и геофизиков - другие, для разработчиков и буровиков - третьи и т.д. Система понимает, кто и о чем ее спрашивает; это, можно сказать, очеловечивает искусственный интеллект, но что важно - ускоряет и оптимизирует процесс разработки месторождений.

Следующим этапом развития данного инструмента может стать интеграция всех его потенциальных возможностей в единую информационную базу данных.

ГРП и другие методы интенсификации добычи

Важнейшее значение для бизнеса компании имеет максимальная отдача разрабатываемого пласта, особенно для выработанных месторождений и запасов категории ТРИЗ. Поэтому такое большое внимание уделяется технологиям воздействия на пласт.

Один из наших основных текущих проектов - это моделирование процессов гидроразрыва пласта (ГРП).

Газпром нефть начала активно применять ГРП в горизонтальных скважинах в 2011 году, сегодня эта операция применяется в большинстве из них (порядка 60%). Сейчас мы также много занимаемся молекулярным, или персонифицированным, моделированием химических композиций, в том числе для ГРП.

С помощью математических моделей, разработанных на базе Инжинирингового центра МФТИ по трудноизвлекаемым полезным ископаемым, мы создали свой собственный симулятор ГРП под названием РОСТ.

Он позволяет моделировать рост трещин в пластах с трудноизвлекаемыми запасами - в баженовской свите и других низкопроницаемых или трещиноватых коллекторах.

В мире еще нет технологии, которая позволяла бы оценить на основе модели оптимальный и эффективный способ добычи из таких пластов. Если на традиционных месторождениях мы привыкли иметь дело с обычной «физикой», то на бажене совсем другие закономерности и множество нелинейных зависимостей, которые нужно просчитывать.

Надо сказать, что наиболее эффективные современные варианты решения самых различных производственных задач основаны на обработке все большего количества информации, что, в свою очередь, создает новые вызовы.

Bigdata и суперкомпьютеры

Чаще всего для решения задач с большими массивами данных прибегают к методам численного моделирования. Например, в авиастроении динамические характеристики воздушных судов изучают точно так же, как мы изучаем пласт. Чем ниже проницаемость, тем дольше длится расчет модели.

Сейчас есть цифровые решения, которые позволяют на основе уже имеющихся моделей агрегировать данные и создавать новую метамодель, которая с помощью инструментов многомерных регрессий и методов машинного обучения может воспроизводить поведение пласта с максимальной достоверностью.

Сейчас мы переносим метамодели на наши месторождения ТРИЗ, и не только.

Но прежде всего мы применяем метамоделирование в разработке низкопроницаемых коллекторов, поскольку там невозможно отсчитывать фильтрацию большеобъемных моделей численными методами.

Для обсчета метамоделей мы используем кластер суперкомпьютеров Санкт-Петербургского политехнического университета. Особенно это актуально для построения модели Приобского месторождения (разрабатывает дочернее предприятие компании «Газпромнефть-Хантос») - пожалуй, самого сложного с точки зрения создания «цифрового двойника». Цифровая модель Приобского месторождения содержит миллиарды ячеек (элементов данных - «НиК»). Полагаю, мы и дальше будем использовать уникальные мощности питерского Политеха. Наша задача как заказчиков цифровых решений состоит в том, чтобы как можно сильнее понизить вычислительную «сложность» цифровых моделей. Поскольку даже суперкомпьютер не сможет посчитать их с той скоростью, которая нам необходима.

Следует также отметить важную роль для эффективной разработки месторождения такого инструмента, как автоматизированная интерпретация данных гидродинамических исследований скважин. С точки зрения методики проведения процесс не самый сложный. В скважину спускается прибор для замера параметрических данных, которые затем анализируются с помощью инструментов машинного обучения. Сейчас вся аналитика выполняется «вручную». Кроме того, автоматизация гидродинамических исследований позволяет связать разные скважины между собой за счет интеграции данных. С одной стороны, это тоже служит заменой ручного труда, с другой - мы создаем цифровые двойники скважин и пласта.

Вторая жизнь месторождений

Один из наших проектов - поиск новых перспективных интервалов, который мы условно назвали «вторая жизнь месторождений». На лицензионных участках, разрабатываемых десятки лет, пробурено много скважин, но поскольку раньше разработка месторождений была гораздо проще, некоторые части извлекаемых запасов - в основном на менее перспективных по объему запасов и труднодоступных горизонтах - не были проанализированы из-за отсутствия необходимых технологий поиска.

Времена изменились, и наряду с поиском новых месторождений возникла насущная потребность возвращаться к повышению выработки старых.

Для этого был создан инструмент, который в автоматическом режиме анализирует экспертные данные, которые уже были интерпретированы в разное время на разрезах подобного типа. В том числе на тех скважинах, где похожие интервалы были найдены именно потому, что были целевыми, а не побочными.

Имея на руках готовую интерпретацию разреза, петрофизик и геолог практически заново открывают новые нефтегазоносные горизонты, изучая на новом технологическом уровне старые кривые каротажа, интерпретацию сейсморазведки и другие аналитические данные, которые в итоге позволяют сделать вывод о том, насколько перспективна та или иная зона поиска. Если пласт признается перспективным, то к работе подключаются другие эксперты, которые уже на месте проводят дополнительные геологические и геофизические изыскания. Причем в данном случае речь не идет о больших расходах на ГИС, ведь скважина уже пробурена, остается лишь опустить прибор на заданные глубины. И если нефть оттуда «пошла», то вновь разведанный пласт приобщается к дебиту действующей скважины.

Технология, в частности, успешно применяется для поиска интервалов, которые не были задействованы при эксплуатации старых скважин в Газпромнефти - Ноябрьскнефтегазе и Газпромнефти - Муравленко (дочерние предприятия компании в ЯНАО). Для таких активов критически важно найти зоны, которые можно дополнительно доразведать и приобщить к балансу компании.

Предварительный экспертный анализ пропущенных интервалов, аналогичных ряду скважин Приобского месторождения, показал, что цифровая модель позволяет выделить на 14% больше дополнительных эффективных толщин, чем показывают данные РИГИС (результаты интерпретации данных ГИС).

Отмечу, что в рамках проекта по поиску новых перспективных интервалов мы не просто сопоставили типы новых и старых данных о потенциале месторождений.

Мы построили автоматическую самообучающуюся модель, которая уже в первом приближении сообщает специалистам: на таких-то и таких-то старых скважинах имеется столько-то интервалов, которые, по расчетам машины, могут быть перспективными с такой-то долей вероятности.

Выводы машины основаны на данных из похожих типов разрезов. Петрофизик, проанализировав эту информацию, может одобрить или не одобрить сообщение искусственного интеллекта - поставить «лайк» или «дизлайк», как в соцсетях.

Если эксперт ставит «лайк» - значит, он подтверждает своей личной компетенцией качество автоматической интерпретации данных. Если «дизлайк» - это сигнал, что машина ошиблась или уровень дополнительной добычи на старой скважине не вполне удовлетворяет нормам рентабельности или другим важным критериям и т.д. Алгоритм запоминает выводы эксперта и улучшает в дальнейшем работу модели. Таким образом, прогностическая способность системы постоянно совершенствуется на основе методов машинного обучения.

Умный помощник инженера-нефтяника

«Когнитивный помощник», в отличие от «когнитивного геолога», не просто цифровой инструмент, а скорее интеллектуальная платформа, которая обучена следить за всеми компетенциями инженера-нефтяника, подсказывая нужные решения или подавая сигналы о возможности нештатной ситуации. Система видит месторождение в реальном времени, отслеживает параметрические данные, отмечает любые отклонения или закономерности в поведении показателей. Кроме того, «когнитивный помощник» анализирует работу скважины. И если она может работать лучше, то система предложит оптимизировать те или иные рабочие параметры скважины. Например, где-то раскрыть ее побольше, где-то подвести прибор и сделать дополнительные замеры.

Частично аналитические инструменты данного проекта уже внедряются, но мы хотим расширить его функционал. Во-первых, оснастить систему новыми инструментами, во-вторых, добавить голосовое управление.

Эффективная добыча данных

Оптимальных цифровых решений в нефтегазовой отрасли не хватает. Прежде всего информации, которая позволяет строить цифровые модели месторождений, а также различные системы на основе искусственного интеллекта - от умной разведки до эффективной добычи. Поэтому нам необходима коллаборация. На базе НТЦ уже создан ряд научно-технологических партнерств в рамках разработки ТРИЗ.

Часть технологий мы готовы открывать для обмена данными - чтобы все наши цифровые модели развивались и улучшали свой функционал. И только часть разработок НТЦ, которые являются инструментами конкуренции, останутся нашим собственным ноу-хау. Сегодня все глобальные игроки занимаются интеллектуальными системами для нефтесервиса.

Нейронные сети, как инструмент, во всем мире одинаковы, просто у нас они сконструированы по другому принципу: мы внедряем цифровые модели там, где они никогда не внедрялись на Западе.

Мы создаем не просто цифровую функцию, а искусственный интеллект для эффективного управления нефтедобычей. По оценке консалтинговых фирм в области цифровизации, в основном цифровые технологии за прошедшие несколько лет успешно внедрялись в области бурения и добычи. «Газпром нефть» же, в свою очередь, уделяет большое внимание инструментам для эффективной разработки и внедряет большое количество цифровых инициатив в области геологии и разработки месторождения, цифровизируя системный взгляд на процессы нефтяного инжиниринга.

Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > neftegaz.ru, 16 июля 2018 > № 2685758 Борис Белозеров


Польша. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673429 Войчех Якубик

На первое место следует ставить НАТО, а не «Северный поток»

Матеуш Балука (Mateusz Bałuka), Onet.pl, Польша

Интервью с главным редактором портала «Бизнес Алерт» Войчехом Якубиком (Wojciech Jakóbik)

Onet. pl: В ходе саммита НАТО Дональд Трамп подверг критике Берлин за то, что тот поддерживает проект «Северный поток». Подключившись к нему, Германия стала, по словам американского президента, «заложницей России». Поможет ли такая риторика Польше и продвижению нашей позиции по этому вопросу?

Войчех Якубик: Президент Трамп говорит то же самое, что польские власти. Польша и США в одинаковой степени обеспокоены тем, что экономический симбиоз России и Германии, который начал развиваться еще в советскую эпоху, накладывает ограничения на немецкую внешнюю политику. Можно выдвинуть тезис, что именно из-за этой зависимости, ЕС не ужесточает санкций в отношении России, хотя ее политика становится все более агрессивной. Встает также вопрос, какое влияние на курс Берлина оказывают тесные связи некоторых немецких предпринимателей и представителей политической сцены с российскими бизнесом и политикой. Самый яркий пример здесь — бывший канцлер Герхардт Шредер, но таких людей гораздо больше.

Слова Трампа о проекте «Северный поток» совершенно справедливы. Возможно, он высказался жестко или даже грубо, но сама идея не нова. Впрочем, президент США прибегал к тому же самому аргументу еще в апреле на переговорах с Меркель. «Северный поток — 2» — это не только экономическая проблема, но и угроза в сфере безопасности, поэтому Трамп ставит Меркель перед выбором. Форма подачи, возможно, выглядит неудачной: американский лидер решил поднять эту тему в разговоре с генеральным секретарем НАТО Столтенбергом, но, вероятно, этим он хотел добиться, чтобы ее было сложнее исключить из повестки дня. Дискуссии о проекте «Северный поток» сходят на нет, если не произойдет каких-то неожиданных событий, заблокировать эту инвестицию, к реализации которой планируется приступить уже летом этого года, будет очень сложно.

— Есть ли еще шансы, что проект удастся остановить? Рентабелен ли он для России?

— Дания приняла закон, который позволяет оценить этот проект с точки зрения безопасности и внешней политики, на этой основе она вынесет решение о возможности прокладки отрезка газопровода в своих территориальных водах. Если она решит, что такая инвестиция представляет для нее опасность и не выдаст разрешения, придется менять трассу газопровода, заново проводить все процедуры. Речь будет идти о месяцах или годах отставания от графика, но проект это не заблокирует, если только его участники не решат, что он не выгоден с экономической точки зрения.

В этом плане «Северный поток — 2» вызывает вопросы с самого начала. В докладе Сбербанка, который подвергся в России цензуре, говорится, что газопровод будет рентабельным только для подрядчиков — друзей Путина. Однако даже несмотря на это его, скорее всего, построят.

Заблокировать неоднозначный российский проект могла бы Ангела Меркель, но она не хочет принимать такое политическое решение. И здесь мы возвращаемся к тем самым связям, о которых довольно резко высказался Дональд Трамп.

— Правильно ли было делать такое заявление в самом начале саммита НАТО? Очередной спор между США и Германией не способствует стабильности Альянса.

— Как отношение Германии к проекту «Северный поток — 2», так и политика США, направление которой иллюстрируют неожиданные шаги на международной арене в отношении Ирана или торговых контактов, разрушают Европейский союз и трансатлантическое сообщество, подрывая взаимное доверие. Разрушительное воздействие оказывают и непредсказуемые действия Трампа, его торговая война с ЕС, и поддержка «Северного потока — 2», не учитывающая интересов НАТО. Все это, как Брексит, работает на дезинтеграцию. Трамп загнал Меркель в угол. Она в каком-то смысле уклонилась от ответа, сказав только, что Германия проводит независимую энергетическую политику, и никто не может диктовать ей свою волю. В целом, очень плохо, что мы снова наблюдаем споры между союзниками.

С точки зрения Польши положительный момент в том, что темой энергетической безопасности и «Северного потока — 2» занялись на площадке НАТО. Поляки пытались обсудить ее еще на варшавском саммите, наши дипломаты активно этого добивались, но ничего не вышло. Возможно, у нас просто тогда не было такого сильного союзника, как Дональд Трамп.

Следует, однако, помнить о том, что этот союзник непредсказуем. Как выглядит обратная сторона медали? В понедельник в Хельсинки состоится его встреча с Путиным. С точки зрения НАТО никаких оснований для нее нет: Россия не соблюдает минские договоренности, не меняет своей позиции в отношении Украины. Трамп, стремясь встретиться с российским президентом, сам становится заложником Москвы. Переговоры должны принести конкретный результат, тогда он выйдет из этой схватки победителем. Он постарается добиться какого-то соглашения, чтобы его больше не ограничивали переговоры с НАТО и ЕС. Трамп хочет решать все вопросы на уровне «концерта держав», в котором такие государства, как Польша, будут лишь пешками, а сверхдержавы (к числу которых хочет относиться Россия) смогут переставлять их на карте. Это очень негативный с нашей точки зрения сценарий, за предстоящими переговорами мы будем следить с тревогой.

— Слова Дональда Трампа спровоцировали в Германии дискуссию о том, действительно ли Берлин зависит от российских энергоресурсов.

— Поставки из России покрывают 40 — 50% немецкого спроса. Доля российского газа в поставках на рынок ЕС увеличивается из-за низких цен на нефть (в долгосрочных контрактах Газпрома используется ценовая формула, учитывающая нефтяные котировки). Польша тоже стала покупать больше сырья с востока. У Германии, однако, есть выбор, ей удалось диверсифицировать свой рынок, и если потребуется, она сможет импортировать газ с других направлений, частично или полностью отказавшись от поставок из России. К этому стремится сейчас Польша: мы должны иметь выбор, чтобы в случае необходимости отказаться от российского газа. Это самый верный способ получить наиболее привлекательные цены. Германия пошла таким путем и теперь платит меньше, чем другие страны региона.

— Звучат также мнения, что Трамп хочет заменить российский газ на европейском рынке американским, а поэтому критикует Германию.

— Российские СМИ уже давно проводят эту мысль. На самом деле американский сжиженный газ может стать одним из инструментов диверсификации европейского газового рынка. Главное условие — привлекательная цена. Об этом говорила Польша и другие страны, обсуждающие поставки из США. Американские компании — это не Газпром, они не начнут внезапно по приказу Трампа продавать газ на наш континент.

В свою очередь, Россия стремится сохранить свое экономическое влияние в Восточно-Центральной Европе, а сильная позиция Газпрома позволяет ей оказывать политическое давление. В Брюсселе Трамп старался обратить внимание на тот факт, что «Северный поток — 2» — это не только газовая, но и политическая зависимость. Он может, например, помешать Германии дать адекватный ответ на угрозы, с которыми столкнется НАТО.

Ангела Меркель заявила, что если Трамп лишит Европу защиты, то страны этой части мира будет защищать бундесвер. Для Польши такое заявление звучит оптимистично, плохо то, что, как показала эта дискуссия, «защитный зонт» США стал предметом торга.

Комментарии читателей:

Janusz Jankowski: Чем Польше мешает «Северный поток — 2»? Хотят немцы «зависеть от России», их дело, а мы можем привозить нефть хоть из Антарктиды, никто нам не запрещает. Пусть другие страны ЕС пользуются газопроводом и «диверсифицируются», как им вздумается, это их проблемы. А вот в словах Трампа слышится заинтересованность: с чего бы он иначе внезапно заинтересовался энергетической безопасность Европы? Что европейские страны — дети малые, которых нужно водить за ручку, потому что они не осознают «угроз»? Кстати, именно Польша в свое время не позволила проложить газопровод через территорию нашей страны, так что теперь ей следует помалкивать.

Franciszek Nowak: Немцы, в отличие от поляков, знают, что делают. Если бы им не был нужен российский газ, они бы не поддерживали проект «Северный поток». Это дешевый и безопасный вариант, ведь поставки сжиженного газа из Америки — дело рискованное. Кроме того, для СПГ нужны дорогие газовые терминалы и так далее. У Польши нет стратегии, что она будет делать, когда действие договора с Россией закончится. Хватит ли нам газа, если мы не заключим новый договор?

Mariusz Hajok: Вскоре после того, как запустят «Северный поток — 2», на газопроводе, идущем через Украину, произойдет авария, и тогда украинцы сами начнут умолять Путина включить их страну в состав РФ. Так выглядит основная цель. А мы, как уже не раз бывало в истории, окажемся между молотом и наковальней, то есть между Германией и Россией.

Henryk Jakubowski: Политика не знает понятия любви, в ней важны только интересы. Мы сами несем ответственность за разделы Польши и все поражения. Я не понимаю, почему польские политики вместо того, чтобы торговать с Россией, пытаются ее блокировать, а одновременно хотят вести дела с враждебной нам Украиной.

Adrian Vergin: Господин Трамп, это просто смехотворно. Значит, покупать нефть или газ у России — это, по-вашему, зависимость, а покупать их у США — это тогда что? Просто вы хотите навязать немцам свой товар. Конечно, для Польши «Северный поток — 2» — проект невыгодный, ведь мы ничего на нем не заработаем, но если мы постоянно размахиваем шашкой, сложно ожидать, что ближайший сосед решит инвестировать в нашу страну и делиться с нами доходами.

Dariusz Chęciński: Запад не первое десятилетие снабжает Москву деньгами, а она «в благодарность» нацеливает на него ракеты. Он сам на свои деньги создал вооруженную Россию, но ради выгоды он готов продавать хоть своих матерей. История еще припомнит Германии канцлера Шредера, который ради поста продался России, а точнее, Путину. Без Запада Россия рухнула бы за пару лет. Такова правда. ЕС — это такой СССР-2, его худшая версия.

Польша. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673429 Войчех Якубик


Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671918 Денис Борисов

Дорогое удовольствие: подорожает ли бензин после налогового маневра

Денис Борисов

Директор Московского нефтегазового центра EY

Планируемое правительством завершение налогового маневра в нефтяной отрасли пополнит бюджет, но не должно создать предпосылок для роста цен на бензин выше уровня инфляции

Как однажды заметил писатель Фазиль Искандер, «единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной, — это их постоянный, таинственный интерес к погоде». Но есть еще одна тема, обсуждение которой обычно вызывает бурные дискуссии. Речь идет о ценах на бензин, которые по какой-то причине волнуют людей гораздо больше, чем другие статьи расходов, даже более значительные.

Если посмотреть на динамику цен на бензин за последние 10-15 лет, то в целом они укладываются в общее изменение индекса потребительских цен. Причем с 2006 года «налоговая составляющая» в цене на бензин увеличилась примерно на 145% (это соответствует накопленному росту потребительских цен за тот же период, оцениваемых Росстатом), а уровень цен на моторные топлива (очищенных от косвенных налогов) увеличился всего на 85%. Однако, несмотря на это, «несправедливость» динамики цен на бензин остается в России своего рода общепринятым мнением, и любые изменения налоговой политики государства в нефтегазовой отрасли неизбежно порождают вопрос: «А что будет с ценами на бензин?»

Если судьбу широко обсуждаемых нынче фискальных новаций (постепенная замена экспортных пошлин на НДПИ с одновременным изменением действующего компенсационного механизма для НПЗ) рассматривать в таком контексте, то ответ однозначен — завершение налогового маневра не создает предпосылок для роста цен на бензин выше уровня инфляции. Собственно, как и проведение предыдущего, «большого налогового маневра» не является ключевым триггером падения маржи переработки в 2015-2016 годах и роста цен на топливо в России нынешней весной. Но для того, чтобы делать подобные выводы, необходимо глубокое погружение в отдельные нюансы функционирования экономики отечественной нефтепереработки (включая проведение необходимых расчетов), хотя соблазн списать все «на маневры», конечно, велик.

Итак, почему же завершение налогового маневра является нейтральным для внутрироссийских цен на бензин? Это связано с тем, что предлагаемые параметры завершения налогового маневра — это по сути попытка трансформации действующего механизма предоставления таможенной субсидии (следствие имеющегося дифференциала между ставками экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты) за счет внедрения нового инструмента — «отрицательного акциза» на сырье. Только распространяться он будет не на все нефтеперерабатывающие заводы, а только на те из них, которые соответствуют определенным требованиям государства. При этом формула «отрицательного акциза» устроена таким образом, что общий размер средств, которые НПЗ будут возвращать из бюджета, равен текущей величине таможенной субсидии.

А значит, маржа переработки (для НПЗ, которые смогут воспользоваться «отрицательным акцизом») останется прежней, а постепенный характер отмены экспортных пошлин на нефтепродукты позволяет не допустить рост нетбэков по бензину и дизелю выше уровня годовой инфляции. Очевидно, что в таком сценарии предпосылок для удорожания стоимости моторных топлив внутри страны не наблюдается. Более того, завершение налогового маневра предусматривает введение специального демпфирующего коэффициента (хотя он может существовать и отдельно от рассматриваемого налогового маневра), который ограничит возможности для роста оптовых цен выше 56 000 рублей на тонну по автомобильному бензину и 50 000 рублей на тонну для дизельного топлива (в реальном выражении).

Интересно, что предлагаемые параметры налогового маневра не окажут никакого влияния и на величину операционного денежного потока добывающих проектов (как стандартных, так и использующих льготные ставки по НДПИ и экспортной пошлине). Равномерное (в течение 6 лет) снижение экспортной пошлины будет заменено идентичным увеличением НДПИ на нефть и конденсат (с применением специального коэффициента, учитывающего долю ШФЛУ).

В связи с тем что завершение налогового маневра является нейтральным для маржи переработки, цен на моторные топлива, доходности добывающих проектов и отечественных ВИНКов, то возникает вполне логичный вопрос о том, зачем тогда вообще что-то менять. Ответ кроется в идентификации главного кейса предлагаемых новаций — получение дополнительных доходов в российский бюджет за счет того, что физический объем налогооблагаемой базы по НДПИ более чем в два раза выше, чем по экспортной пошлине. При этом оцениваемая величина выигрыша (порядка 1,6 трлн рублей) будет формироваться за счет нивелирования таможенных субсидий для НПЗ ЕАЭС, которые покупают российскую нефть, потребителей темных нефтепродуктов на внутреннем рынке и «плохих» отечественных НПЗ. Однако итоговая «цена вопроса» зависит от целого ряда факторов (макроэкономические условия, прогнозные соотношения между объемами добычи и переработки и тому подобное), важнейшими из которых, очевидно, является судьба компенсаций странам ЕАЭС и потребителям отдельных видов нефтепродуктов (прежде всего, мазута) на внутреннем рынке. Суммарная доля этих двух статей в общем ожидаемом эффекте для величины дополнительных доходов бюджета, по нашим оценкам, может превысить 40%. И в целом ряде сценариев итоговая величина дополнительных доходов может существенно отличаться от заявленного таргета.

Помимо наполнения бюджета нельзя не отметить и сопутствующие положительные моменты от проведения налогового маневра. Прежде всего это унификация таможенного-тарифного законодательства в рамках ЕАЭС (например, сейчас ставки экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты в России и Казахстане отличаются, что создает определенные диспропорции) и создание дополнительных стимулов для повышения эффективности работы российской переработки за счет предоставления субсидий только тем НПЗ, которые отвечают определенным критериям (например, поставки бензина 5-го класса на внутрироссийский рынок).

Сможет ли налоговый маневр сделать налогообложение отрасли более совершенным? На мой взгляд, сможет, хотя завершение налогового маневра является плодом эволюции, а не революции, ряд недостатков, присущих действующей налоговой системе, автоматически переходят и на период после 2024 года. Например, в случае снижения цен на нефть маржа переработки в России вновь может достигнуть критических значений, что неизбежно повлечет за собой необходимость очередных донастроек налоговой системы. Кроме того, пока до конца остается непонятым, каким образом в завершение налогового маневра будет встроена логистическая компонента и насколько ее величина будет отвечать критериям справедливости и объективности.

В целом завершение налогового маневра интересно еще и тем, что налоговым специалистам придется дополнять свои теоретические знания по нефтепромысловой геологии, лежащие в основе льгот по НДПИ, погружением в курс нефтепереработки. А российская налоговая система для нефтегазовой отрасли еще более упрочит свой статус одной из самых сложных (если не самой сложной) систем в мире. В общем, процесс трансформации запущен, а о его первых итогах можно будет порассуждать менее чем через год.

Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671918 Денис Борисов


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670549 Андрей Ляхов

Большая игра. Как войны и революции влияют на нефтяные цены

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Нефть — единственный продукт в мире, чутко реагирующий на изменение баланса между спросом и предложением. Поэтому незначительные события — случайные или продуманные заранее, не говоря уже о крупных политических потрясениях, могут вызвать значительное колебание цен

В 1937 году американский экономист Майрон Уоткинс прекрасно сформулировал главную проблему нефтяной промышленности: «Если говорить кратко, то проблема нефтяной промышленности заключается в том, что нефти всегда либо слишком много, либо слишком мало». Наблюдавшиеся в последнее время резкие скачки цен на нефть подтверждают это мудрое высказывание.

В январе 2018 года не наблюдалось никаких признаков того, что всего через пять месяцев цены на нефть почти удвоятся. В равной мере не существовало условий для того, чтобы цены вышли на уровень 2012 года — $150 за баррель. Не было и явного разрыва между спросом и предложением — так можно было бы оправдать взлет цен всего за 4 с половиной месяца приблизительно с $40 почти до $80 за баррель. Конечно, цены на нефть с 2016 года значительно восстановились, но объяснить их резкий подъем всеми базовыми показателями было (и остается) невозможным. При наличии достаточно больших запасов и при стабильных объемах добычи, благодаря соглашению ОПЕК+ по сокращению добычи нефти, спрос почти не менялся (с учетом сезонных колебаний).

Макроэкономическая среда также не способствовала установлению высоких цен на нефть. Из-за высоких процентных ставок кредитование добычи природных ресурсов стало экономически невыгодным. Большинство истощенных и дорогостоящих нефтяных скважин, использовавшихся при высоких ценах на нефть, были выведены из эксплуатации, а связанная с ними инфраструктура демонтирована; при этом были оптимизированы денежные потоки, введены в эксплуатацию новые месторождения и возобновлены операции по добыче в бассейне Северного моря.

Нефтeторговцы сократили соотношение между объемами нефтяных контрактов и объемами реальных поставок до более реалистичного показателя 2,7:1 (по сравнению с 5:1 в 2012 году). Большинство основных стран-потребителей нефти стали проводить политику, нацеленную на сокращение потребления нефти, а объемы потребления нефти Соединенными Штатами не возрастали в соответствии с прогнозами начала двухтысячных.

Но в начале мая цена на нефть пробила барьер в $80 за баррель. Отчасти причину такого повышения можно объяснить особенностями отрасли. Запасы нефти стран ОЭСР вернулись к среднему уровню за пять лет. Как следствие, цены на нефть стали еще чувствительнее реагировать на тенденции, определяющие колебания спроса и предложения — что характерно для бизнеса, учитывая традиционные сезонные падения спроса.

Как политика влияла на нефть

Нефть является уникальным сырьевым товаром. Это единственный продукт в мире, который так чутко реагирует на изменение баланса между спросом и предложением, что даже незначительное событие (случайное или продуманное заранее) может вызвать значительное колебание цен.

О проблемах венесуэльской национальной нефтяной компании PDVSA было известно всем, поскольку американские компании прекратили предоставление технической помощи, а падение темпов роста национальной экономики привело к глубокому экономическому кризису. К концу 2017 года на рынке резко упали цены на продукты, производимые в Венесуэле.

В Анголе сокращение объемов производства также отразилось на ценах на фоне последних изменений к соглашению стран ОПЕК+ по сокращению добычи нефти (причиной чему в немалой степени послужили проблемы компаний PDVSA и Sonangol).

Однако эти факторы были известны давно и рынок учел их при формировании цены на нефть. Сами по себе они не могли привести к почти двукратному росту цен.

Влияние секторальных факторов на цену хорошо иллюстрирует начавшаяся 9 июля забастовка рабочих на норвежских офшорных месторождениях. Несмотря на то, что забастовка уже привела к остановке добычи на месторождении Кнарр, это не повлекло даже кратковременного скачка цен на углеводороды (на следующий день стоимость нефтяных фьючерсов возросла на 0,7% но затем скорректировалась вниз).

Единственным примечательным событием, которое привело к росту цен на нефть до пороговых $80 , стал выход США из ядерного соглашения с Ираном. Чему в немалой степени способствовало мощное израильское лобби в Вашингтоне (в Вашингтоне поговаривают, что сие спорное решение продвигали через зятя президента Трампа). Интересно также отметить, что, по всей вероятности, нефтяной рынок до конца не верил, что президент Трамп выполнит это свое предвыборное обещание.

Это не первый (и, кажется, не последний) случай, когда политика прямо повлияла на цены на нефть. В ХХ веке так случалось уже четыре раза. И каждый раз (в 1903-1904, 1918-1919, 1954 и 1973 годах) рост цен наблюдался на фоне войн, революций и национализации.

В ХХI веке политика сыграла главную роль в резком росте цен на нефть после окончания войны в Ираке в 2003 году. Тогда вопреки первоначальному плану США торговля иракской нефтью приостановились после того, как несколько юридических фирм предупредили о невозможности торговли иракской нефтью из-за отсутствия владельца. Нормальные торги возобновились только после после снятия санкций и присяги нового правительства — после свержения режима Саддама Хусейна.

Выход из иранского соглашения

Выход США из ядерного соглашения с Ираном вызвал цепную реакцию среди нефтяных международных компаний, работающих в Иране. Компания Shell недавно заявила об обнулении своего иранского счета, компания Total приостановила свои проекты в Иране, так же поступили «Лукойл» и Eni. Все они откровенно зависят от США, и совершенно очевидно, что их заявления сделаны под влиянием США. Из-за отсутствия единого определения того, что же означает «связь с США» (еxposure to the US), Управление по контролю за иностранными активами США и многие правоохранительные органы США могут интерпретировать этот термин так, как посчитают нужным. Из-за этого большинство крупных нефтяных компаний остерегаются вести бизнес в Иране.

С другой стороны, технически 5 млн барр./день экспорта можно легко заменить. «Лукойл» недавно заявил об увеличении объемов добычи на своем иракском месторождении «Курна-2» до 470 000 барр./день. Подобные заявления сделали и другие крупные компании. Компенсационные выплаты в связи с увеличением глубины добычи теперь закреплены в пересмотренном соглашении стран ОПЕК+ по сокращению добычи нефти.

Между тем на призыв Трампа увеличить объемы добычи президент ОПЕК Сухаил бин Мухаммед аль-Мазруи заявил, что организация не собирается покрывать чужие ошибки.

Еще одно политическое событие, способствующее росту цен, — близящийся крах Венесуэлы. Эта бедная страна как никогда близка к анархии и полному краху. Объемы добычи нефти за последние несколько лет упали более чем на 50%, а цены снизились. В Венесуэле, в значительной мере из-за популистской политики Чавеса и Мадуро, кроме нефти, почти ничего иного не производится.

Складывается впечатление, что в отличие от Саудовской Аравии, у Венесуэлы нет плана по диверсификации экономики и возможности надлежащим образом управлять своим нефтяным сектором. Венесуэла занимает четвертое место в мире по поставкам нефти в США (7% от общего объема импорта США). Поскольку объемы добычи продолжают падать, цены на нефть в США, скорее всего, пойдут вверх. Одна интересная деталь: «Роснефть» выдала кредит компании PDVSA под залог 40% доли PDVSA в компании Sitgo, что заставило Конгресс США выразить в связи с этим озабоченность.

При таком стечении обстоятельств рыночные игроки обеспокоены возможным нарушением поставок из-за политических процессов. Если политика будет и дальше вмешиваться в цепочку поставок нефти, произойдет существенный скачок цен. Резкий рост в цене, как правило, вредит бизнесу, наглядным подтверждением чему являются события 2008 и 2014 годов.

Соглашение ОПЕК+ по сокращению добычи нефти призвано стать механизмом противодействия установлению высоких цен на нефть. Было потрачено много усилий, в частности политических, для создания такого механизма, и, похоже, пока он работает.

Сланец выигрывает

Но рост цен вредит не всем, кто занимается нефтяным бизнесом. Как оказалось, компании, добывающие сланцевую нефть, по большому счету выиграли как от выхода США из соглашения о снятии иранских санкций, так и от кризиса в Венесуэле.

При сегодняшнем уровне технического развития добыча сланцевой нефти становится экономически выгодной, когда цены поднимаются выше $55 за баррель. Благодаря шагам, предпринятым нынешней администрацией США, цены на нефть сохранятся на этом уровне и выше по крайней мере до конца 2018 года.

И это не сюрприз, поскольку американские производители сланцевой нефти являются ярыми сторонниками Трампа. Они поддержали последние инициативы Белого дома, быстро увеличив количество буровых вышек более чем до 1000 единиц (рост на 47% по сравнению с цифрами 2016 года). Они могли бы компенсировать объемы, которых не хватает для удовлетворения внутреннего спроса, за счет замещения добычи традиционной нефти, которую можно будет предлагать потребителям в какой-либо другой стране.

В долгосрочной перспективе сланцевая нефть будет представлять собой нечто «известное неизвестное». В структурном отношении объемы добычи сланцевой нефти вряд ли будут расти настолько стабильно, чтобы утолить жгучую жажду нефти в ближайшем будущем. Если следовать прогнозу МВФ о росте мировой экономики на 4%, то нужно увеличить объемы предложения нефти на 2000 баррелей/день ежегодно. Это значит, что валовый объем должен увеличиваться на 4/5 баррелей ежедневно, если брать во внимание уменьшение резервов и ресурсов существующих месторождений.

Пермский нефтегазоносный бассейн США — основной источник мировых поставок сланцевой нефти, нуждается в ежегодной замене 35% нефтяных скважин для сохранения существующего уровня добычи. Так как каждая нефтяная скважина добывает ежедневно порядка 200-500 баррелей, задача по обеспечению резкого роста производства значительно усложняется (в том числе с точки зрения затрат). Без существенной политической поддержки, обеспечивавшей сохранение цен на уровне экономической рентабельности добычи сланцевой нефти, производители сланцевой нефти так и останутся маленькой, но очень влиятельной частью нефтяного сектора США.

Вред экологии и судебные иски

Есть еще одна проблема, способствующая росту неопределенности в отношении сланцевого сектора. И это проблема не технического характера. В 2015 году было зарегистрировано первое судебное дело, касающееся применения технологии гидравлического разрыва пласта для добычи нефти. С тех пор различные вопросы использования этой технологии рассматривались в исках, число которых превышает несколько сотен.

В начале нынешнего года Верховный суд штата Пенсильвания начал рассматривать иски, поданные против компаний, применяющих эту технологию, за злоупотребление ее использованием. Американское право и судебная система известны своей щедростью в вопросах возмещения ущерба; поэтому не исключено, что в итоге производителям сланцевой нефти придется выплатить значительную часть своих доходов в виде компенсаций многочисленным истцам.

Верховный суд штата Колорадо недавно подтвердил, что он будет рассматривать апелляцию по делу и в случае принятия положительного решения производители сланцевой нефти будут обязаны инвестировать значительные средства в более экологически безопасные технологии гидроразрыва.

Но лишь несколько из этих факторов имеют значение для нефти в 2018 или 2019 годах. Пока что производители сланцевой нефти и политики могут сохранять цену на относительно высоком уровне. Они могут застраховать себя от рисков за счет продажи фьючерсов на грядущие годы и установить гарантированную цену на нефть, для производства которой они еще не начали создавать инфраструктуру.

Если брать фиксированные цены на банковском или фондовом рынке, то инвесторы, скорее всего, будут изыскивать средства, зная точно, какие доходы они будут получать в следующие годы. Производители сланцевой нефти пока еще могут продавать нефть будущей добычи. Если им удастся делать это с прибылью (а это удается при нынешних ценах), они будут брать кредиты на большие суммы и дальше увеличивать объем добычи (за последние 12 месяцев значительно возросли объемы буровых и геологоразведочных работ). Проблемы с канадскими нефтяными песками также могут подталкивать цены вверх.

Если же окажется, что производители сланцевой нефти исчерпали известные извлекаемые запасы, можно ожидать окончания роста цен на фьючерсы. Но этого пока не происходит.

Имеется ряд других политических (или квазиполитических) факторов, которые могут серьезно сказаться на ценах на нефть; например, увеличение вероятности терактов в Колумбии и Нигерии. В частности, в Нигерии за последние несколько лет неоднократно отмечались нападения террористов на представителей нефтяных компаний с иностранным капиталом, а учитывая постоянно растущее напряжение внутри страны, не исключено, что в ближайшем будущем количество этих ужасных проявлений терроризма будет только расти.

Но в этих событиях и обстоятельствах нет ничего особенного.

В мировой геополитике часто происходят события, дестабилизирующие производство нефти. Мировые нефтяные резервы и ресурсы находятся, главным образом, в политически неспокойных регионах, поэтому производители и торговцы обычно учитывают фактор региональной нестабильности при формировании цен на нефть.

Несмотря на важную, на первый взгляд, роль политики в формировании мировых цен на нефть, реально ее влияние оценивается в лучшем случае в диапазоне от «незначительного» (Революция 1917 года в России) до «умеренного» (выход США из соглашения по иранской ядерной программе).

В долгосрочной перспективе цены на нефть будут определяться темпами и направлением роста мировой экономики. Если же нынешний прогноз МВФ о росте экономики на 4% не оправдается и вместо экономического роста произойдет экономический спад, не исключено, что цены на нефть вернутся на уровень $40 за баррель. Поэтому не будет ошибкой утверждать, что несмотря на всевозможные исследования и аналитику, результат которых занимают сотни страниц, цена в $100 за баррель нефти в ближайшей перспективе — это ставка на ускорение роста мирового ВВП.

И это вполне реальный расклад. Но, судя по приводимым на сегодня цифрам, ожидается совсем другой вариант. Растущие процентные ставки и уменьшение ликвидных средств основных центральных банков вовсе не свидетельствуют о серьезном росте экономической активности в мире. Кредитный кризис в Китае также усугубляется, и кто знает, когда остановится их быстрорастущий долговой ком. Тем не менее финансовые умы делают ставку на замедление этих негативных процессов.

Политики могли бы подтолкнуть рост цен на нефть, чтобы исполнить предвыборные обещания и дать возможность тем, кто вложил свои средства в выборы, вернуть потраченное. Но без весомых экономических показателей, подтверждающих стабильность экономического роста в долгосрочной перспективе, нефтяная промышленность обречена следовать сегодняшним курсом, с резкими взлетами и падениями.

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670549 Андрей Ляхов


США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > oilcapital.ru, 11 июля 2018 > № 2735651 Екатерина Вадимова

Военные базы США против «Северного потока – 2».

США может прибегнуть к НАТО как инструменту шантажа против российского газопровода.

США, Украина, ряд стран Восточной Европы и руководство ЕС продолжают упражняться в словесном противостоянии проекту «Северный поток – 2», поскольку никаких юридических способов помешать строительству газопровода у них не осталось. Вместе с тем дополнительную интригу во взаимоотношения США и Германии может внести предстоящий саммит НАТО, так как Вашингтон намерен заставить Берлин пойти на новые экономические уступки для сохранения Североатлантического альянса, которые касаются в числе прочего и поставок газа.

По данным ряда СМИ, в недавнем разговоре с канцлером Германии Ангелой Меркель президент Соединенных Штатов Дональд Трамп напомнил, что именно США защищают ФРГ от российской угрозы, но несут от этого сплошные убытки, в то время как Берлин заключает с Москвой многомиллиардное соглашение (строительство «Северного потока – 2»).

В связи с этим на предстоящем саммите НАТО Белый дом может заявить о намерении пересмотреть отношения с ФРГ.

Стоит отметить, что американский Конгресс активно готовится к этому разговору. В частности, он собирается рассмотреть законопроект, который обязывает госсекретаря, главу Минфина и директора Национальной разведки США подготовить доклады, где будет дана оценка последствий успешной реализации проекта «Северный поток – 2». Предполагается, что в документе будет содержаться параграф о том, что Вашингтон должен сделать все возможное, чтобы реализация российско-европейского проекта «Северный поток – 2» не состоялась. Для этого США готовы предпринять «дипломатические меры» для пресечения строительства в Европе подобных газотранспортных магистралей.

Заметим, что не так давно Германия, один из основных участников проекта «Северный поток – 2», заявляла, что Вашингтон предоставил предварительные гарантии защиты от санкционного давления на газовые проекты.

«Мы получили обещания американской стороны, речь шла прежде всего о проектах, связанных с трубопроводами, есть обещание американской стороны эти проекты пока что исключить из санкций», – заявила на брифинге в Берлине в мае 2018 года представитель Министерства экономики и энергетики Германии. Однако желание Трампа помочь американской нефтегазовой отрасли может быть сильнее всех предыдущих договоренностей.

На прошедшем на днях саммите Евросоюз – Украина также дежурно ругали «Северный поток – 2» и старались приободрить Украину. В совместном заявлении в рамках саммита глав ЕС и ЕК Дональда Туска и Жана-Клода Юнкера, а также украинского президента Петра Порошенко подтверждается роль Украины как стратегической страны – транзитера газа в европейские страны. При этом Дональд Туск отметил, что проект «Северный поток – 2» не отвечает стратегическим интересам Европы, но некоторые страны ЕС заняли другую позицию.

«Мы обсуждали «Северный поток – 2», но ничего нового сообщить не могу, мы пытаемся получить мандат на применение энергетических правил ЕС, но, к сожалению, некоторые страны заняли абсолютно иную позицию», – указал глава ЕС.

Отраслевые эксперты считают, что пока строительству «Северного потока – 2» ничего не угрожает, поскольку никаких юридических препятствий для его реализации нет. Более того, в него уже вложено много средств и сил европейского бизнеса. Не поменяется ситуация и с защитой ЕС от «российской угрозы», так как США ни при каких обстоятельствах не будут выводить свои войска из Германии.

Замдиректора аналитического департамента «Альпари» Анна Кокорева в интервью «НиК» отметила, что реализация проекта «Северный поток – 2» – вопрос решенный.

«Компания Nord Stream 2 ждет ответа от Дании, в зависимости от которого будет прокладываться маршрут газопровода. Соответственно, после этого начнется строительство, потому что разрешение от всех остальных стран получено, в том числе и от Германии. Я думаю, что Трамп может заявлять что угодно. Если посмотреть на статистику, то становится понятно, что США не способны обеспечить своим СПГ Европу в объеме, который заменит российский газ. У ЕС есть большая потребность в российском голубом топливе. Все эти разговоры и заявления просто являются негативным фоном», – считает аналитик.

Отвечая на вопрос о том, смогут ли навредить реализации проекта «Северный поток – 2» попытки украинского «Нафтогаза» арестовать имущество «Газпрома» в Европе, Кокорева заметила, что российский концерн не является единственным акционером Nord Stream 2, в их число входит и ряд европейских компаний.

«Даже арест офисных зданий не свидетельствует о том, что эти активы перестали принадлежать «Газпрому» или его дочерним предприятиям», – напомнила Кокорева.

Директор Института национальной энергетики Сергей Правосудов указал, что США традиционно против сближения России с Германией.

«Вашингтон всегда был против абсолютно всех трубопроводов, которые идут из России в ЕС. Ни один газопровод не был обойден вниманием, но так или иначе все они были реализованы. Сейчас вряд ли что-то повлияет и на «Северный поток – 2». Это экономический проект, уже все закуплено для его строительства, поэтому я не думаю, что немцы послушаются каких-то угроз и пойдут на поводу у США. Говорить будут много, возможно, прозвучат угрозы, но практических итогов они иметь не будут», – заявил эксперт в интервью «НиК».

Он считает, что Германия будет последней страной, из которой США выведут свои военные базы.

«Для них принципиально важно иметь возможность давления на Германию. Фактически ФРГ до сих пор является оккупированной странной», – заметил Правосудов.

Екатерина Вадимова

США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > oilcapital.ru, 11 июля 2018 > № 2735651 Екатерина Вадимова


Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 10 июля 2018 > № 2699999 Вадим Яковлев

Вадим Яковлев: новые ледоколы укрепят лидерство "Газпром нефти" в Арктике

Ледокол нового поколения "Александр Санников", способный за минуту совершить разворот вокруг своей оси, двигаться боком и пройти ледовое поле двухметровой толщины, вошел в состав арктического флота России. Это первый ледокол, построенный по заказу "Газпром нефти" для обеспечения отгрузки нефти с Новопортовского месторождения в районе Обской губы. О том, как будет развиваться нефтедобыча в Арктике и почему нефтяникам не обойтись без собственного флота, в интервью РИА Новости рассказал заместитель председателя правления "Газпром нефти" Вадим Яковлев:

— "Газпром нефть" остается единственной компанией, которая добывает нефть на российском арктическом шельфе. Почему компания выбрала для себя это направление, несмотря на очевидную сложность проектов и риски?

— Арктика — один из самых перспективных регионов добычи углеводородов. Безусловно, здесь сложные климатические условия, удаленность производственной инфраструктуры, непростая логистика. Но времена "легкой нефти" остались далеко позади. На месторождениях, открытых десятилетия назад, добыча снижается, поэтому важно смотреть в перспективу и создавать прочный фундамент на будущее. Для нашей компании таким фундаментом является Арктика, разработка месторождений с трудноизвлекаемыми запасами. Освоение новых активов позволит нам и дальше оставаться лидерами по темпам роста добычи нефти в России, наращивать потенциал извлечения углеводородов и быть конкурентоспособными на мировой арене. Компания уже сегодня создает технологические преимущества перед другими игроками рынка и добивается высоких показателей эффективности в освоении арктических активов.

— Недавно компания получила лицензии на оценку залежей по нескольким участкам на Ямале. Насколько они перспективны?

— "Газпром нефть" создает на полуострове Ямал крупный инфраструктурный комплекс, который объединит запасы разрабатываемого Новопортовского месторождения, а также новых лицензионных участков — Южно-Новопортовского и Сурового. Новые активы сейчас находятся на этапе оценки запасов, но уже сегодня мы выстраиваем стратегию их освоения, включая определение логистических схем. Поэтому в ближайшие пять лет компания будет активно инвестировать в проекты на полуострове Ямал с целью достижения максимальных показателей добычи и эффективной монетизации всех видов углеводородов.

— Почему сейчас у компании возникла потребность в собственных ледоколах? В России исторически мощный ледокольный флот, почему не задействовать готовые суда?

— "Газпром нефть" в Арктике реализует уже три крупных проекта: Новопортовское, Восточно-Мессояхское и Приразломное месторождения. Кроме того, по нашим прогнозам к 2030 году потребность рынка перевозок по Северному морскому пути вырастет на треть. Независимость от внешних условий и мощностных ограничений судоходных компаний важна для успешного развития нашего бизнеса в Арктике. Поэтому "Газпром нефть" делает ставку на развитие собственного ледокольного и танкерного флотов. На прошлой неделе в Санкт-Петербурге был поднят российский флаг на головном ледоколе компании "Александре Санникове". Подходит к завершающей стадии строительство его близнеца — судна "Андрей Вилькицкий". Уже успешно эксплуатируются шесть танкеров арктического класса, ведется строительство седьмого. Все они призваны укрепить позиции компании за Полярным кругом и обеспечить круглогодичную транспортировку нефти по Севморпути.

— Два года назад в Обской губе заработал нефтеналивной терминал "Ворота Арктики". Сколько нефти через него отгружается сейчас и как происходит ее транспортировка?

— В прошлом году танкеры совершили более 200 рейсов от терминала "Ворота Арктики" до порта в Мурманске, таким образом мы отгрузили 5,9 миллиона тонн нефти особого сорта Novy Port. В 2018 году добыча на Новопортовском месторождении увеличится и составит более 7 миллионов тонн, а значит потребности в перевозках возрастут. Сам процесс отгрузки сырья уже отработан, танкеры приходят в район Обской губы, где происходит стыковка судна и терминала. После чего танкеры с нефтью проделывают путь по Северному пути через Карское и Баренцево моря. Этот маршрут показал свою работоспособность, несмотря на вызовы, с которыми компания здесь столкнулась: сложная ледовая обстановка, мелководье в Обской Губе, которое накладывает ограничения по проходимости судов. Для проведения операций в таких условиях ледоколы должны иметь осадку около 8 метров и быть маневренными — этим требованиям соответствуют новые дизельные ледоколы "Александр Санников" и "Андрей Вилькицкий". Они смогут качественно и безопасно трудиться в акватории, которая 250 дней в году покрыта льдом и помогать другим судам выполнять задачи по отгрузке нефти.

— Почему был сделан выбор в пользу дизельных судов, а не атомоходов?

— При работе в районе Обской Губы важны размеры ледокола и его маневренность, что обеспечивают конструктивные особенности судна. При мощности в 22 МВт "Александр Санников" показывает ледопроходимость, сопоставимую с атомными ледоколами, при этом он является более энергоэффективным. Благодаря своей технической "начинке" судно совершает полный разворот вокруг оси всего за минуту, такие преимущества обеспечивают особая форма корпуса и три винто-рулевые колонки "Azipоd" в кормовой и носовой частях, которые вращаются на 360 градусов. Классические ледоколы наезжают на лед и ломают его своим весом, а "Александр Санников" с помощью винтов-азиподов разрушает лед снизу и одновременно продавливает ледовые куски корпусом.

— Как показал себя "Александр Санников" во время ходовых испытаний в мае и июне?

— Результаты были выше технических характеристик, заложенных в проекте. На чистой воде "Александр Санников" разгоняется до 16 узлов, но даже на крейсерской скорости сверхудобен в управлении, которое осуществляется эргономичными джойстиками. На ледоколе внедрена современная система динамического позиционирования, а бортовые компьютеры полностью регулируют жизнеобеспечение ледокола, запускают генераторы, синхронизируют работу оборудования, регулируют температуру и проведение технологических процессов на палубах. Моряки отмечают, что "Александра Санникова", по уровню инноваций, можно сравнить с появлением смартфона на рынке кнопочных телефонов.

— Какая команда необходима, чтобы управлять "цифровым" ледоколом?

— Экипаж "Александра Санникова" составляет всего 19 человек. Обычно для работы на подобных судах формируют экипаж вдвое больше. Снизить количество людей, задействованных на нашем проекте, позволяет высокий уровень автоматизации судна. Также это предъявляет высокие требования к персоналу, подобранному на ледокол. Специалисты не только должны иметь опыт работы в арктических широтах, на судах ледокольного обеспечения, но и обладать компетенциями в области цифровых технологий, которые повышают эффективность выполнение поставленных задач.

— Как реализована политика импортозамещения при строительстве "Александра Санникова"?

— Значительная часть оборудования, установленного на ледоколе, — российского производства. Например, центр судостроения "Звездочка" в Северодвинске оснастил судно самым современным носовым подруливающим устройством. Также на ледоколе установлено отечественное навигационное оборудование, ходовой мостик, генераторы — важнейшие элементы, которые обеспечивают работу судна.

— Расскажите об экологической безопасности, какое внимание уделяется этому вопросу на новых ледоколах?

— "Александр Санников" и "Андрей Вилькицкий" устроены по принципу "нулевого сброса", который исключает попадание отходов в атмосферу или акваторию Обской Губы. На судах спроектирована система отведения сточных вод замкнутого цикла — они попадают в специальный сборный танк, откуда поступают на очистные сооружения. Сохранение уникальной природы и биологического разнообразия в Арктике — один из главных приоритетов нашей компании.

— Когда новый ледокол ждут в Арктике?

— Прибытие "Александра Санникова" в район Обской губы запланировано на август этого года.

— В честь кого назван "Александр Санников"?

— Судно названо в честь нашего коллеги, сильного, волевого человека, который внес значительный вклад в развитие ТЭКа в нашей стране. Ледокол с именем "Александр Санников" на борту — это дань памяти и уважения Александру Леонидовичу. Под его началом реализовывались масштабные проекты, такие как комплексная модернизация Омского и Московского нефтеперерабатывающих заводов "Газпром нефти", что запустило цепочку качественных трансформаций и позволило предприятиям стать лучшими в своей отрасли на сегодняшний день.

Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 10 июля 2018 > № 2699999 Вадим Яковлев


Россия. Арктика. СФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 9 июля 2018 > № 2684980 Рустам Танкаев

Рустам Танкаев: Освоение Восточной Арктики по сложности похоже на заселение Марса.

Освоение территорий Восточной Арктики сопряжено с невероятными трудностями, но открытия, которые там могут быть сделаны, того стоят.

Россия, пожалуй, одна из немногих стран на земле, у которой остались огромные незаселенные территории – Восточная Сибирь и побережье Восточной Арктики. Их освоение сопряжено с невероятными трудностями, но открытия, которые там могут быть сделаны, того стоят. Нефтегазовая отрасль, как правило, является первопроходцем на этой территории. Однако в последнее время Восточная Арктика привлекает внимание далеко не только российского крупного бизнеса, поэтому нашей стране надо поторопиться. Если за освоение данных территорий не возьмется Россия, это захотят сделать другие государства. Все прекрасно понимают, что эти земли являются огромным ресурсом, способным вывести любую страну на новый технический и промышленный уровень. О том, зачем России осваивать восточное арктическое побережье и как это делать, «НиК» расспросил у генерального директора ЗАО «ИнфоТЭК-Терминал» Рустама Танкаева.

«НиК»: Многие общественные организации, особенно экологические, заявляют, что России не нужно осваивать Арктику – это дорого и опасно для экологии. После неудачного бурения ЛУКОЙЛа на побережье Восточного Таймыра можно предугадать, что подобные мнения будут звучать еще чаще. Как вы считаете, насколько необходимо промышленное освоение Восточной Арктики?

– Общая площадь восточного побережья арктических морей России составляет около 3 млн км2. На этой территории проживают 2 тыс. человек, 90% из них – население поселка Хатанга. Остальные 200 человек живут преимущественно в двух поселках по добыче алмазов компании «Алроса». Вся остальная территория не заселена. Задача по ее освоению по организационному и финансовому уровню близка к задаче освоения Марса! Риски очень велики, придется вкладывать большие деньги, а результат не гарантирован. Я десять лет занимался изучением нефтегазоносности восточной части российской Арктики, и моя точка зрения отличается от мнения других специалистов, занимающихся планированием геологоразведочных работ в этом регионе. В частности, в вопросе прогнозирования. Один из таких факторов – это прогнозирование нефтегазоносности Восточного Таймыра, Хатангского залива и прилегающих областей.

Хатангский залив – это разлом. В пермском периоде произошло главное накопление углеводородного сырья. В триасовое время часть территорий, которая называется Восточным Таймыром, стала отплывать по магме от основного массива Восточной Сибири. В результате образовались множественные разломы, из которых вытекала лава. Вся территория разлома и прилегающие к нему районы являются зоной траппового магматизма. За счет этого пермские отложения были перекрыты лавовыми полями, нефтеносные отложения подверглись метаморфизму. На бытовом уровне можно сказать, что они пропеклись, а нефтеносные породы оказались плохо проницаемыми. Нефть осталась, но в ряде случаев она трансформировалась под действием высокой температуры в более тяжелые фракции, определенное ее количество осталось без изменений. Однако пропали полностью связанные между собой поровые каналы, поэтому добывать нефть в этом регионе стало очень сложно.

Подобные месторождения чем-то похожи на так называемую сланцевую нефть (нефть низкопроницаемых коллекторов), у месторождений которой высокая поверхность раздела между минеральным скелетом и углеводородным сырьем.

Поэтому методы освоения месторождений Восточного Таймыра должны быть близки к тем, что применяются на сланцевых месторождениях. Это должны быть горизонтальные скважины с большими зонами гидроразрыва пластов (ГРП).

Когда мы планировали геологоразведочные работы в этом районе, то учли, что в 40-е годы ХХ века были открыты шесть небольших нефтяных месторождений. Они давали притоки нефти, но незначительные. На двух из них шла даже промышленная разработка. Нефтяники, занимавшиеся добычей, столкнулись с тем, что нефть шла очень тяжело и неравномерно: скважина работала как гейзер, который периодически затухает, а потом вновь начинает фонтанировать. Связано это с особенной структурой порового пространства, вызванной трапповым магматизмом.

За все время на этих месторождениях было добыто около 2 тыс. тонн сырья. Добывали там нефть для нужд местных поселков, которые во время войны снабжали СССР солью – в этом районе находится огромное соляное месторождение, которое обеспечивало пищевой солью треть потребностей всего СССР.

Тем не менее признаки нефтеносности в этом районе стопроцентные. Нефть там есть. Проведена сейсморазведка, выявлены структуры, некоторые из которых посчитали наиболее перспективными.

ЛУКОЙЛ начал бурение на одной из таких структур, у которой наиболее распространенное название Журавлиная. При планировании работ даже было определено место, где удобно поставить порт для бункеровки судов и обслуживания Северного морского пути.

Я высказывал очень большие сомнения в целесообразности разбуривания Журавлиной площади и Центрально-Ольгинской. Наличие траппового магматизма делает очень сложной разработку месторождений, даже если они будут открыты. Это подтвердилось. Но бурить большие горизонтальные участки и проводить множественные ГРП, видимо, посчитали нецелесообразным. На Журавлиной, скорее всего, не попали в нужную точку и не вскрыли нефтеносные отложения, хотя они там точно есть.

«НиК»: Какие нефтегазовые месторождения региона стоит осваивать в первую очередь?

– Я бы рекомендовал обходить в этом регионе зону разлома и траппового магматизма. Чуть в стороне находится Оленекское месторождение природных битумов. В пермский период это было крупнейшее на земле нефтяное месторождение, но у него не оказалось покрышки, то есть нефть выходила на поверхность, причем в огромных объемах. По размеру это месторождение очень велико, его даже хорошо видно из космоса. Однако из-за того, что легкие фракции нефти испарялись, более тяжелые окислялись на воздухе, превращаясь в битум.

Оленекское месторождение изучали в период работы главного управления Севморпути с 1933 по 1953 год, тогда же был создан НИИ геологии Арктики. Там проводили в основном структурное бурение (скважины глубиной 15-20 метров), глубокого бурения практически не вели (были пробурены только две скважины глубиной около 800 метров). Из одной был поднят керн, насыщенный легкой нефтью. Оказалось, что эти слои битума, образовавшиеся в верхней части месторождения, послужили покрышкой для нижележащих слоев. Сколько там легкой нефти, сказать сложно. По одному уколу на территории, превышающей площадь Московской области, делать прогнозы невозможно.

Рядом с Оленекским месторождением битумов сейсморазведка выявила структуры, не поврежденные ни трапповым магматизмом, ни поверхностным испарением, – там следует ожидать серьезные запасы нефти. Но, повторюсь, у каждого геолога своя точка зрения. По тем немногим данным, которые есть, геологические ресурсы этих структур могут достигать 1 млрд тонн. Это месторождение уникальное.

В любом случае углеводородное сырье, которое там может быть обнаружено, должно стать основой для бункеровки судов по СМП.

Вся экономика этого региона и экономика нефтяных проектов построена не на экспорте нефти, а на обслуживании Северного морского пути, внутренних нужд населения и промышленности. Это очень перспективное направление, поскольку товарооборот по СМП очень быстро растет.

Кроме того, на этой территории сконцентрированы запасы меди и олова – кассетеритов. Там можно было бы организовать абсолютно независимое производство электродвигателей. Сейчас 90% этой модной техники производят в КНР, поэтому в данном проекте можно было бы дать существенную долю китайской стороне. Причем не обязательно CNPC, а китайским компаниям, уже производящим подобные двигатели.

В свое время, когда работало Главное управление Севморпути, оно замахнулось на освоение всего Арктического региона. Норильский узел был в программе первым, но таких узлов должно быть еще шесть. До каких-то месторождений дошли, например до алмазов. Следующим по плану должен был быть узел, производящий алмазный инструмент. Попигайская котловина – это след от удара древнего астероида. Там находится месторождение технических алмазов, они не представляют интереса для ювелирной промышленности, но для алмазного инструмента это идеальный материал. По оценкам геологов, в Попигайской котловине сконцентрировано 50% мировых запасов технических алмазов. Следующим после Попигайского мог стать Оленекский узел с его кассетеритами и, возможно, с большой нефтью, которая там есть.

Замечу, что Северная полярная шапка земли за последние 15 лет по площади уменьшилась в два раза! Судя по той динамике, которую мы сейчас имеем, к 2050 году Севморпуть сможет эксплуатироваться круглогодично, так как он вообще перестанет замерзать. Конечно, подобные предсказания достаточно спорны. Тем не менее СМП с каждым годом повышает свою привлекательность в качестве транспортной артерии.

«НиК»: Насколько необходимо промышленное освоение Таймыра?

– Освоение Таймыра очень перспективно, но на этом пути будет много ошибок и финансовых потерь. Эти потери являются трагедиями для каждого конкретного инвестора, в том числе и ЛУКОЙЛа. Однако для страны и развития нашей экономики они оборачиваются большим благом. Настанет день, когда ЛУКОЙЛ получит все назад – даже не благодаря разработке месторождений углеводородного сырья, а благодаря наличию базы в этом районе. То место, которое они выбрали для бурения скважины, очень удобно для создания порта. Эта защищенная бухта находится на трассе СМП. Сам процесс освоения этого региона для нашей страны необходим. Это национальная идея, которая движет Россией начиная с XVI века. С того момента, когда там было создано поселение Мангазея. Это наша история, которая совсем не закончена.

Напомню, что в Конституции зафиксирована площадь территории РФ и шельфа: на момент ее подписания она составляла 16,5 млн км2. В настоящее время, если мы возьмем рамки международных договоров, в том числе и по разграничению шельфа Баренцева и Охотского морей, общая площадь нашей территории составляет 22 млн км2. То есть за последнее десятилетие площадь российской территории увеличилась на 6,5 млн км2.

«НиК»: Какую инфраструктуру на полуострове необходимо построить в первую очередь?

– Западный Таймыр является частью Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции. Эта часть полуострова осваивается очень быстро. В районе Ванкорского и других месторождений уже построены новые населенные пункты. Постепенно вводятся месторождения Ванкорской группы, открываются новые. Построены магистральные нефтепроводы, которые позволяют поставлять нефть этого региона через Самотлор по трубопроводной системе Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО). Расстояния большие, транспортные затраты велики. Но есть и короткий путь – это Северный морской путь.

В России самый мощный ледокольный флот в мире, постоянно в строю находятся 6-7 атомных ледоколов. При этом есть нехватка инфраструктурных кораблей ледового класса – буксиров и танкеров.

Их количество постоянно растет, но все равно их пока недостаточно. Поэтому «Роснефть» развивает два научно-производственных комплекса – «Звезду» в районе Владивостока и «Росляково» под Мурманском, – которые должны в итоге создать новые технологические решения для эксплуатации Северного морского пути и разработки месторождений не только углеводородного сырья.

Заложены первые суда на «Звезде», они как раз рассчитаны на работу в районе Тикси, Диксона и других точек на СМП. Всего запланированы 22 точки. Какие-то из них всем известны (это города Мурманск и Архангельск), какие-то менее известны, другие же будут только построены. Не исключено, что место, которое ЛУКОЙЛ выбрал для своего поселка на побережье Восточного Таймыра, станет таким катализатором для роста нового поселения на трассе СМП. Уже сейчас товарооборот на Севморпути превысил все показатели советского времени, и в настоящий момент это рекорд. В 2018 году он будет превзойден, так как товарооборот превысит 8 млн тонн. Предполагается, что через 10 лет он должен дойти до 40 млн тонн, это немного для данной транспортной артерии.

Вообще, я считаю, что выход ЛУКОЙЛа в этот регион для самой компании был ошибкой. Освоение таких отдаленных и абсолютно необустроенных территорий – это в первую очередь задача государства. За это бралась «Роснефть» и правильно делала. Поскольку, будучи государственной компанией, свое возможное поражение на Восточном Таймыре «Роснефть» легко могла бы превратить в победу, тогда как ЛУКОЙЛ этого сделать не может.

Думаю, что и впредь освоение Арктического региона стоит планировать силами государственных компаний. Пока риски для частного бизнеса там слишком высоки. После провала ЛУКОЙЛа частников туда заманить будет очень сложно.

«НиК»: Экологические организации и Международная морская организация предлагают на законодательной основе разрешить работать в Арктике только судам, использующим в качестве топлива сжиженный газ (СПГ). Как Вы относитесь к этому?

– СПГ – это очень неудобное в использовании и совсем не экологически чистое топливо. Дело в том, что оно очень быстро испаряется. Судно, заправленное сжиженным газом, при незапланированной остановке рискует, стоя в порту, через полтора месяца оказаться вообще без топлива. Пропан-бутановая смесь в этом отношении удобнее, она не испаряется, поскольку при давлении в 6 атмосфер и комнатной температуре находится в жидком состоянии. Наиболее разумной альтернативой является использование дизельного топлива высокого экологического стандарта (например, Евро-5). Оно безопасно для окружающей среды, это не мазут. Дизельное топливо прекрасно растворяется в воде и разрушается бактериями, что, кстати, является головной болью при его хранении. С экологической точки зрения качественное дизельное топливо намного безопаснее метана.

Используя сжиженный метан, надо учитывать то, что большое его количество попадет в атмосферу. Казалось бы, ерунда, но если говорить о парниковом эффекте, из-за которого на планете стремительно меняется климат, то метан обеспечивает этот эффект в 4 раза интенсивнее, чем СО2.

Все сейчас борются с выбросами углекислого газа, забывая, что транспортировка СПГ из Кувейта или США в Европу куда вреднее с точки зрения парникового эффекта, чем выбросы углекислого газа, которые производит промышленность той или иной страны.

На сегодня наиболее экологически чистым судовым топливом может быть либо пропан-бутановая смесь, но ее производят в недостаточных количествах, либо дизельное топливо высокого качества. Не составляет труда организовать его производство на побережье Северного Ледовитого океана.

Я думаю, использование СПГ было бы трагической ошибкой. Мы и так видим стремительное таяние полярной шапки, способствовать этому процессу неправильно.

Можем получить такие результаты, о которых не думаем и которых не ждем. Например, массовую миграцию населения из Северо-Западной Европы в Россию.

«НиК»: Как вы оцениваете экологические риски при транспортировке углеводородного сырья по Северному морскому пути?

– Это неприятная проблема. Но я надеюсь, что компании соблюдают все экологические требования и давно прошли времена, когда танкеры мыли морской водой, сбрасывая ее потом непосредственно в акваторию порта. За подобные сбросы сейчас сажают в тюрьму. Но за танкерами с нефтью приходится серьезно следить. Тем более что на платформе «Приразломная» добывается самая низкокачественная нефть в России. Непонятно, почему так происходит, так как вся нефть нашего арктического побережья и шельфа по качеству одна из лучших в мире. Нефть с «Приразломной» берут только европейские НПЗ с индексом Нельсона 10+, то есть очень высокотехнологичные. Я знаю, что к проблеме качества нефти привлечено особое внимание «Газпром нефти». Думаю, что никаких аварий и загрязнений окружающей среды ожидать не стоит.

Что же касается перевозок, напомню, что в Западной Арктике нефти немного, есть переходный участок – это шельф Карского моря, где есть большая нефть, но преобладает все равно газ. Сохранится поток танкерных перевозок из Ненецкого автономного округа и порта Варандей, но маршруты поставок углеводородов из Арктики будут заканчиваться на уровне устья Оби. Если решат транспортировать ванкорскую нефть, то это будет устье Енисея. За ним никакая нефть точно не будет транспортироваться. Сырье Ванкора и прилегающих к нему месторождений может идти на обслуживание местной промышленности, если она будет развиваться.

Я считаю, что Арктическая зона должна быть в первую очередь ориентирована на производство высокотехнологической промышленной продукции.

Не все знают, что Норильский ГОК и весь комплекс норильских предприятий – это одна из крупнейших газодобывающих компаний в России. Весь газ, который они производят, сами и потребляют. Вывозят же совсем другую продукцию, которую можно транспортировать самолетами. В этом регионе не нужны танкерные перевозки нефти, поскольку очень много возможностей для развития промышленности.

Не исключаю, что там будет открыто и множество новых месторождений полезных ископаемых, так как пока в этом регионе мало изученных земель, люди там не живут. Вот лишь один любопытный факт – галька на побережье Хатангского залива содержит янтарь и уголь. Янтаря там больше, чем в Калининградской области.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. Арктика. СФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 9 июля 2018 > № 2684980 Рустам Танкаев


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > oilcapital.ru, 6 июля 2018 > № 2735652 Екатерина Вадимова

Требуйте долива топлива!

Эксперты прокомментировали скандальные данные, опубликованные Федерацией автовладельцев России.

В российском информационном поле разгорается скандал, связанный с данными о массовом «недоливе» топлива на российских АЗС. Конечно, сенсации в этой информации нет: автолюбители хорошо знают, что некоторые автозаправки грешат подобным образом. Но масштабы, выявленные Федерацией автовладельцев России (ФАР), поразили даже бывалых.

ФАР заявила, что на 76% АЗС страны топливо недоливают, поэтому реальная стоимость бензина на них составляет около 55 руб. за литр.

Заметим, что данная проверка «внезапно» совпала с широким обсуждением возможного банкротства значительной доли российских независимых автозаправок из-за повышения оптовых цен на топливо и ограничения роста стоимости ГСМ в рознице.

Бензин по 55 рублей за литр

В ходе мониторинга ФАР были проверены 5 вертикально интегрированных нефтяных компаний (ВИНК), 21 федеральная и региональная сеть, а также 8 мелкосетевых и частных АЗС в 13 регионах РФ. Недолив среди ВИНК («Роснефть», ЛУКОЙЛ, «Сургутнефтегаз», «Газпром нефть», «Татнефть», «Славнефть», «Башнефть») составил 20%, один из пяти (недолив 1,63% – на уровне погрешности). Среди федеральных и крупных региональных сетей недолив выявлен в 81% случаев (средний недолив – 4,97%, максимальный – 19,03%). Среди мелкосетевых и частных АЗС недолив составил 100% (средний недолив – 5,66%, максимальный – 8,03%). Средний недолив по выборке составил 5,05%, а значит, его фактически можно приплюсовать к цене за литр и получается, что топливо стоит не 44-45 руб. за литр, а все 55 руб. ФАР отмечает, что на большинстве заправок качество топлива не соответствовало заявленным стандартам.

Федерация автовладельцев России на основании своих исследований делает довольно закономерный вывод:

«Если оптовая цена на бензин выше розничной, это неминуемо приводит к снижению качественных и количественных показателей отпускаемого на АЗС топлива, а значит, у всех нас есть риск не только заправить топливо сомнительного качества, но и заплатить «за воздух».

Подобного мнения придерживается и Федеральная антимонопольная служба (ФАС), которая допускает возможность недолива топлива на АЗС из-за попыток их владельцев покрыть убытки от диспаритета оптовых и розничных цен. Президент Российского топливного союза Евгений Аркуша и вовсе считает, что ситуация может быть вызвана убыточностью всех АЗС в России, как независимых, так и принадлежащих ВИНК, что может толкать владельцев АЗС на противоправные действия.

Президент НП «Нефтяной клуб Санкт-Петербурга» Олег Ашихмин, напротив, уверен, что владельцы российских автозаправок не заинтересованы в недоливе топлива клиентам, а то, что выявила проверка федерации автовладельцев, – частные случаи, а не тенденция сегодняшнего рынка розничной продажи нефтепродуктов.

Независимый топливный союз, в свою очередь, предположил, что независимым АЗС необходимо спасать репутацию. И попросил юристов оценить с точки зрения подачи иска о клевете выводы исследования ФАР о том, что 76% АЗС страны недоливают.

«Мы не отрицаем, что существует проблема недолива, но она не такая распространенная, как пытаются показать представители ФАР. Надо отдать должное службам Росстандарта, которые отслеживают ситуацию на АЗС. И у регулятора есть достаточный инструментарий для воздействия на нерадивых владельцев – оборотные штрафы», – заявил президент союза Павел Баженов. Претензии у союза есть к технологии и выборке исследования: как отмечается в сообщении, делать выводы обо всей генеральной совокупности – 25 тыс. АЗС в 85 регионах страны – на основании данных по 34 АЗС в 13 субъектах по меньшей мере непрофессионально.

«Насколько я понимаю, замеры были осуществлены за счет проточных датчиков, встроенных в бензобак. Что это за датчики? Насколько они точны? Надо с известной долей критичности относиться к подобного рода заявлениям», – сказал Баженов.

Росстандарт займется качеством и количеством бензина

Стоит отметить, что шумиха с тотальным недоливом топлива возобновила интерес регулятора к качеству горюче-смазочных материалов, которые реализуются на рынке. Хотя еще 3 года назад этой проблемой занималась даже прокуратура. По итогам проверок Росстандарта за первую половину 2018 года, опубликованным в «Российской газете», доля выявленных нарушений среди АЗС в части реализации некачественного топлива составила 12,2%, доля нарушений по физико-химическим характеристикам топлива – 9%. Сумма наложенных на заправки штрафов превысила 28 млн руб.

Сейчас Роскачество совместно с Росстандартом собирается возобновить проверку АЗС сразу по нескольким направлениям – проверить бензин на фальсификацию, соответствие топлива заявленному октановому числу, наличие присадок, качественные характеристики, а также недолив бензина. Всего будут исследованы более 30 параметров.

Кроме того, в процессе исследования планируется провести проверку профессионализма и оснащенности лабораторий, аккредитованных на исследования бензина.

«В этой части к проекту присоединится Росаккредитация, мы надеемся, что совместная работа сразу трех организаций – Роскачества, Росстандарта и Росаккредитации – создаст в числе прочего дополнительный спрос на честные испытания топлива и будет способствовать расширению списка аккредитованных лабораторий и, конечно, улучшению качества бензина в нашей стране», – сообщили в Роскачестве.

По мнению отраслевых экспертов, опрошенных «НиК», контроль за работой АЗС действительно должны осуществлять государственные регуляторы, поскольку исследования общественных организаций вызывают слишком много вопросов.

Похоже на провокацию

Генеральный директор некоммерческого партнерства «Совет по товарным рынкам» Илья Мороз отметил, что у него есть сомнения в корректности и честности проведения данного исследования ФАР.

«Похоже на провокацию. Никто не отрицает, что такие факты (недолива топлива – «НиК») на независимых АЗС и на автозаправочных станциях ВИНК присутствуют. С ними нужно работать и бороться, так как, разумеется, неправильно, когда обкрадывают покупателя», – заявил эксперт в интервью «НиК».

Он подчеркнул, что совершенно неправильно интерпретируются результаты исследования ФАР.

«Это подается через призму того, что участников рынка вынуждают вести себя подобным образом. Мне кажется, это подтасовка, так нельзя бороться с проблемой. Нужно отстаивать свои интересы правовыми методами. Воровать нельзя ни при каких обстоятельствах», – считает Мороз.

Отвечая на вопрос, будут ли какие-то последствия этого исследования для участников рынка, он заметил, что последствия могут быть в случаях, если факты подтвердятся проверками, которые будут проводиться в соответствии с регламентами и нормами, утвержденными законодательством.

«Если факты подтвердятся, а не будут носить характер очернения или PR-компании. Виновные должны нести ответственность», – резюмировал генеральный директор некоммерческого партнерства «Совет по товарным рынкам».

Методика исследований должна быть легитимной

Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин напомнил, что несколько лет назад большой общественный резонанс вызвала тема качества бензина.

«К проблеме некачественного бензина привлекалась прокуратура. Но я не уверен, что после этого качество бензина сильно повысилось. Впрочем, прокурорская проверка определенную работу в данном направлении гарантирует», – заметил эксперт в интервью «НиК».

Он также напомнил, что методику проверки, которой пользовалась ФАР, официально не утверждали.

«Для того чтобы серьезно относиться к результатам исследований, методика должна быть согласована и подтверждена. Пока эта информация больше напоминает PR-кампанию Федерации автовладельцев России. Я не против подобных исследований, но в любом случае они должны быть легитимны. Только после этого к результатам исследований можно относиться серьезно и подключать прокуратуру», – заявил Пикин. Он уверен, что, если данной проблемой займется Росстандарт, у которого есть все полномочия, его исследования будут полезны для всех.

Госдума выступила против 20%-ных наценок на бензин

Стоит отметить, что российские законодатели по итогам исследования ФАР уже предложили ужесточить наказание за обман потребителя. Депутатская группа «Справедливой России» внесла на рассмотрение Госдумы РФ законопроект об ограничении роста цен на бензин и авиакеросин уровнем инфляции. Согласно основным положениям этого документа, рост розничных цен на топливо не может быть выше прогнозируемого уровня инфляции, который устанавливается законом о бюджете Российской Федерации на очередной год.

«Анализ структуры формирования цены моторного топлива показывает, что в России чрезвычайно высокие наценки как в розничном, так и в оптовом сегменте, составляющие около 20% его стоимости, тогда как в мире объем указанных наценок составляет около 10%.

Все указанные обстоятельства дают основания сделать вывод о том, что на российском топливном рынке может иметь место ситуация, связанная с нарушением антимонопольного законодательства РФ, при которой цены формируются нерыночными методами под влиянием возможного сговора нескольких крупных игроков», – говорится в пояснительной записке депутатской группы.

Легко можно предположить, что противостояние властей и владельцев частных АЗС продолжится.

Екатерина Вадимова

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > oilcapital.ru, 6 июля 2018 > № 2735652 Екатерина Вадимова


Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664956 Дмитрий Кипа

Нефтегазовая флотилия. Почему нельзя выгонять иностранцев с Северного морского пути

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Заместить импорт проще и реалистичнее в тех сегментах отрасли, где уже создан задел благодаря использованию зарубежных технологий, с которыми уже не один год доводилось работать российским специалистам. Но арктическая перевозка СПГ по Северному морскому пути таким сегментом не является

В июне «Новатэк» подписал меморандум с корейской KOGAS о взаимопонимании в области совместного развития СПГ-бизнеса. Документ закрепил намерения KOGAS рассмотреть возможности вхождения в проект «Арктик СПГ-2». Это завод по производству сжиженного газа, который «Новатэк» планирует запустить к 2023 году, а к 2026-му вывести на проектную годовую мощность в 19,8 млн тонн.

«Арктик СПГ-2» должен стать вторым СПГ-заводом «Новатэка». Его ресурсной базой станет Салмановское месторождение полуострова Гыдан, расположенного неподалеку от Ямала.

В отличие от «Ямал СПГ», мощности «Арктик СПГ-2» будут расположены не на побережье, а в акватории Карского моря. Там разместят железобетонные гравитационные платформы, которые «Новатэк» собирается изготовить на собственной верфи в Мурманской области — к ее строительству компания приступила в прошлом году.

В роли технологического партнера проекта выступит немецкая Linde AG, у которой «Новатэк» чуть более года назад приобрел лицензию на использование технологии сжижения газа. Финансовые риски компания разделит с французской Total, которая в мае на Петербургском международном экономическом форуме договорилась о покупке 10% в «Арктик СПГ-2». Другими акционерами проекта могут стать китайская CNPC, владеющая 20% в «Ямал СПГ», и саудовская Saudi Aramco, с которой «Новатэк» в феврале заключил меморандум о взаимопонимании.

Как и в случае с «Ямал СПГ», одним из рисков проекта являются санкции, под которые «Новатэк» попал в 2014 году. Из-за санкций строительство завода на Ямале стало больше зависеть от государственной помощи, которую компания стала получать еще до того, как в декабре 2013 года было принято окончательное инвестиционное решение.

Сначала проекту гарантировали налоговые льготы: газ Южно-Тамбейского месторождения освободили от уплаты НДПИ в первые 12 лет добычи, на тот же срок государство предоставило льготы по налогам на прибыль (13,5% вместо 18%) и имущество (0%).

При импорте оборудования, необходимого для строительства завода, акционеры проекта смогли воспользоваться нулевой ставкой НДС, а с началом поставок сжиженного газа — нулевой пошлиной на его экспорт.

После внедрения секторальных санкций «Новатэк» получил и прямую финансовую помощь: в декабре 2014 года правительство одобрило покупку облигаций «Ямал СПГ» на 150 млрд рублей из средств Фонда национального благосостояния (ФНБ).

Какие льготы и расходы есть у «Арктик СПГ-2»

Льготы получит и «Арктик СПГ-2»: сжиженный газ не будет облагаться экспортной пошлиной, а природный газ с месторождений Гыдана — НДПИ в первые 12 лет добычи, как следует из поправок к Налоговому кодексу, принятых Думой четыре года назад.

Однако «живых денег» от государства проект вряд ли получит: после исчерпания Резервного фонда ФНБ остался единственным источником покрытия дефицита бюджета, который может быть задействован в случае падения цен на нефть, а потому в ближайшие годы он вряд ли будет доступен для компаний реального сектора.

В этой связи перспективы проекта будут во многом зависеть от эффективности капитальных затрат — «Новатэк» рассчитывает снизить их средний уровень на 30% в сравнении с «Ямалом СПГ», суммарные затраты на который составят $26,9 млрд (при мощности в 16,5 млн тонн).

Снизить расходы компания планирует в том числе за счет строительства СПГ-терминала на Камчатке, где будет происходить перевалка сжиженного газа с арктических газовозов на танкеры конвенционного типа. Это позволит сократить затраты на покупку дорогостоящих судов в Южной Корее, где изготавливались газовозы для проекта на Ямале. Вклад в экономию внесет и технология «Арктический каскад» —она позволяет снижать энергозатраты при сжижении газа за счет использования природного холода. Патент на эту технологию «Новатэк» получил в феврале, опробовать ее компания планирует на четвертой очереди «Ямала СПГ», которая должна будет введена в строй в следующем году.

Риски проекта

К числу рисков относится и ценовая нестабильность на сырьевых рынках: согласно данным Всемирного банка, за 2014-2017 годы средние цены на импорт СПГ в Японии (одной из крупнейших стран-импортеров сжиженного газа) снизились с $16,04 до $8,04 за миллион британских термических единиц (млн БТЕ).

Однако по итогам первых пяти месяцев 2018 года цены выросли почти на 15% — до $9,23 за млн БТЕ. Такой прирост во многом был связан с ростом спроса на газ в Китае. Там, по оценке BP, потребление в 2017 году увеличилось на 15,1% — до 240,4 млрд куб. м в сравнении с 209,4 млрд в 2016-м. Благодаря этому Китай, согласно данным Таможенной службы КНР, по итогам 2017 года увеличил импорт СПГ на 46,4% (до 38,1 млн т), а за первый квартал 2018-го — на 58,3% в годовом выражении (до 15,8 млн т).

Столь высокая динамика может сохраниться и в ближайшие пять лет: согласно свежему прогнозу Международного энергетического агентства (МЭА), до 2023 года на Китай придется 37% прироста глобального спроса на газ, при этом доля импорта во внутреннем потреблении увеличится с нынешних 39% до 45%.

Устойчивый потенциальный спрос может помочь привлечь к проекту «Арктик СПГ-2» не только CNPC, но и китайские банки — к примеру, Export-Import Bank of China и China Development Bank, которые в 2016 году предоставили «Ямалу СПГ» €9,3 млрд и 9,8 млрд юаней сроком на 15 лет.

Опасная инициатива

Однако будущее проекта может быть перечеркнуто инициативой Минпромторга. Министерство подготовило законопроект, запрещающий с 2019 года использовать танкеры иностранного производства для перевозок угля, нефтепродуктов и сжиженного газа по Северному морскому пути (СМП).

Газовозы для «Ямал СПГ» строила корейская верфь Daewoo Shipbuilding & Marine Engineering — в случае одобрения законопроекта заказать у нее танкеры для «Арктик СПГ-2» «Новатэк» не сможет.

Альтернативным поставщиком могла бы стать дальневосточная судоверфь «Звезда», однако ее строительство затягивается: несколько месяцев назад верфь была вынуждена разорвать контракты с одним из крупнейших подрядчиков — сдача ряда объектов судостроительного завода была перенесена на срок от 8 до 19 месяцев. Отчасти поэтому российские нефтегазовые компании не спешат с заказами: на сегодняшний день в плане загрузки верфи значатся 118 судов, тогда как правительство рассчитывало до 2035 года построить 178.

От законопроекта пострадает не только «Новатэк», но и «Газпром нефть», которая, в том числе с помощью зарубежных танкеров, транспортирует нефть с Новопортовского месторождения на отгрузочный терминал «Ворота Арктики» на Ямале. Запрет мало повлияет на «Роснефть», которая после введения санкций была вынуждена прекратить бурение на скважине «Университетская-1» в Карском море.

Однако это не отменяет негативного влияния запрета, он не только увеличит издержки участников отрасли, но и не целесообразен с точки зрения импортозамещения. Сегодня оно происходит не по приказу регуляторов, но благодаря добровольному выбору нефтегазовых компаний.

Пример тому — катализаторы для нефтепереработки и нефтехимии, в потреблении которых, по данным Минэнерго, доля импорта за 2014-2017 годы снизилась соответственно с 68,2% до 38,4% и с 65,8% до 26,5%. Другой пример — рынок крупнотоннажных полимеров (полиэтилена и полипропилена), импорт на котором вскоре будет замещен благодаря вводу в строй комплекса «Запсибнефтехим». Его строительство «Сибур» планирует завершить уже в следующем году.

Заместить импорт проще в тех сегментах отрасли, где уже создан некоторый задел благодаря использованию зарубежных технологий, с которыми уже не один год доводилось работать российским специалистам. К числу таких сегментов относится, к примеру, крупнотоннажное сжижение газа, разработать собственную технологию которого «Газпром» собирается вместе с компанией «Криогенмаш» — монополии должен будет в этом помочь опыт управления СПГ-заводом «Сахалина-2», который был построен благодаря усилиям Shell, Mitsui и Mitsubishi.

Совсем иное дело — перевозка СПГ в Арктике, которая является новым сегментом не только российской, но и мировой нефтегазовой отрасли: здесь лучше прибегнуть к услугам зарубежных судостроительных компаний, давно имеющих высокую репутацию на рынке. Российским же верфям ее лучше зарабатывать на более традиционных с технологической точки зрения проектах, которые бы имели более широкий охват применения.

Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664956 Дмитрий Кипа


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 4 июля 2018 > № 2674423 Алексей Анпилогов

"Чёрное золото" и "чёрная дыра"

мировые цены на нефть приблизились к отметке 80 долларов за баррель

Алексей Анпилогов

Очередные заявления Дональда Трампа в его «Твиттере» в прошедшее воскресенье касались мирового рынка нефти. «Твиттер-президент» США заявил, что король Саудовской Аравии Салман ибн Абдул-Азиз Аль Сауд согласился на предложение об увеличении добычи нефти «в пределах 2 млн баррелей в день». Однако, уже в понедельник Белому дому пришлось опровергать заявление своего главы, переформулировав его в более спокойном виде и уточнив, что «Саудовская Аравия располагает производственным резервом в 2 млн баррелей, который может быть использован в случае необходимости для стабилизации рынка», а не наращивает добычу уже сейчас.

«Чёрное золото» же, «помявшись» после таких заявлений на отметке в 77 долл. за баррель, в итоге снова «развернулось» к отметке в 80 долл. — на негативных новостях из Ливии, где нефтяная отрасль попала в очередной кризис.

Нынешний «высокий сезон» на нефть, который, как обычно, связан с периодом летних отпусков и активного использования автотранспорта в США и в мире, совпал с несколькими негативными тенденциями в нефтяной отрасли. Так, вполне ожидаемо, дал о себе знать долгосрочный отложенный эффект от урезания инвестиций, которые были радикально снижены на волне ценового кризиса 2014—2016 гг., когда цена за баррель «чёрного золота» падала ниже 40 долл. Новые месторождения нефти вот уже четыре года вводятся в эксплуатацию крайне скупо — и в итоге спрос на этот «универсальный энергоноситель» обогнал предложение.

Вторым системным эффектом стала сделка ОПЕК+, в рамках которой Россия и мировой нефтяной картель в конце 2016 года ограничили предложение нефти по совокупности на 1 млн баррелей в день. Введённые тогда ограничения благотворно отразились на цене «чёрного золота», но тут же «бумерангом» ударили по новым производственным проектам, которые опять-таки попали в «долгий инвестиционный ящик».

И, наконец, начал сказываться самый неприятный системный фактор — давно ожидаемое истощение «старых» месторождений, которое наиболее заметно повлияло на добычу Ливии, Венесуэлы и Ирана. Ситуацию здесь могли бы тоже как-то спасти системные и масштабные инвестиции, но они попали «под нож» в такой же мере, как и финансы на освоение новых перспективных месторождений.

Добавим к этому заявленный тем же Трампом выход США из ядерной сделки с Ираном — и факт, что мировая цена на нефть устремилась к новым абсолютным высотам, где она не была с 2014 года, окажется вполне закономерным.

Насколько устойчив нынешний рост цен на нефть — и что это значит для России? С учётом фактов и аргументов, изложенных выше, становится понятным, что ценовой кризис на рынке нефти имеет системную природу и никуда не денется от очередных заявлений президента Трампа в его «Твиттере». Кроме того, стоит учитывать, что проблемы падения добычи и высокой себестоимости новой нефти касаются не только попавших в производственный кризис членов картеля ОПЕК, но и России. Даже мифические «2 млн баррелей» саудовской нефти могут оказаться «пустынной» «фата-морганой»: долгие годы королевство балансирует около отметки в 10 млн баррелей дневной добычи, не выходя за пределы этого виртуального «производственного потолка».

Таким образом, российский интерес формулируется, как и всегда, простой формулой: чем выше цена на нефть, тем лучше для России. Лучше для бюджета, лучше для торгового баланса, лучше для будущего нефтяной отрасли и в целом для российской экономики…

Но сверхдоходы российской «нефтянки» в прошлом или её высокие доходы в будущем (в связи с ростом себестоимости добычи российской нефти) в долгосрочный, системный рост всей российской экономики, как правило, конвертируются с трудом или не конвертируются вовсе. А значит, в какой-то момент времени Россия может угодить в ситуацию нынешней кризисной и нищей Венесуэлы: нефти нет, денег на модернизацию страны нет, инновационной экономики нет, но вы там, в Каракасе, держитесь. Хорошего настроения, здоровья и всё такое. До пенсии доживите, самое главное, — а там и умирать можно с чистой совестью.

Цели и задачи по модернизации российской экономики раз за разом фиксируются в выступлениях президента России и в документах правительства. Но всё время как-то так получается, что эти благие пожелания живут в своей отдельной реальности (как и эскапады Трампа в «Твиттере»), а поезд российской экономики идёт по старым накатанным рельсам, по-прежнему вывозя миллионы тонн нефти на экспорт и превращая доходы от их продажи в банальную утечку капитала из страны. Доходы от экспорта нашего «чёрного золота» проваливаются в офшорную «чёрную дыру». Если диверсификация и модернизация самой российской «нефтянки» — пока такая же фата-моргана, как и миллионы баррелей Саудовской Аравии, то что говорить об экономике в целом? Этот сюжет лежит где-то в «загробной жизни», за «возрастом дожития» России, — в мире, где нефть будет и дорогой, и недоступной одновременно. И там России, судя по всему, придётся снова догонять давно ушедший поезд.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 4 июля 2018 > № 2674423 Алексей Анпилогов


Иран. Индия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 1 июля 2018 > № 2660516 Георгий Бовт

Кто ослушается Америку? Комментарий Георгия Бовта

США предупредили союзников, чтобы те до начала ноября сократили импорт иранской нефти до нуля в связи с выходом Америки из иранской ядерной сделки. Нарушителям грозят санкции. Как поведут себя Европа и Китай?

США предупредили своих союзников, чтобы те до начала ноября сократили импорт иранской нефти до нуля в связи с выходом Америки из иранской ядерной сделки 2015 года и восстановлением действия американских санкций против исламской республики. Санкции будут носить предельно жесткий характер и коснутся нефтегазовой сферы, а также финансовой.

Нарушителям санкционного режима грозят так называемые вторичные санкции со стороны США. Госдепартамент уже заявил, что исключений ни для кого Вашингтон делать в данном плане не будет.

В заявлении Госдепа сказано: «Мы намерены изолировать поступление всякого финансирования в Иран». Об этом, в частности, сообщает The Washington Post. В то же время Япония и Южная Корея еще пока пытаются договориться как раз об исключениях для себя из санкционного режима. Как поведут себя Европа и Китай? Об этом в комментарии Георгия Бовта.

Все другие подписанты соглашения по иранской ядерной программе, а именно Россия, Китай, Британия, Франция, Германия заявили, как и сам Иран, о намерении и дальше соблюдать соглашение 2015 года. Европейские страны также намеревались вступить в переговоры с США относительно сохранения возможностей продолжать иметь какой-либо бизнес с Ираном. Но, похоже, Вашингтон непреклонен, а в свете торговой войны с Евросоюзом союзники США поняли: похоже, разговаривать с Дональдом Трампом бесполезно.

Госдеп подтвердил: «Мы не будем делать исключений». Ни для кого и ни для каких-либо отдельных сфер экономики Ирана. Дедлайн выхода из всех сделок — 4 ноября. В том числе Иран будет исключен из всех долларовых расчетов в мире, а возможно, и системы SWIFT.

В настоящее время Иран экспортирует 2,4 млн баррелей нефти в сутки. Когда Иран был под санкциями, Западу совместными усилиями удалось сократить этот объем наполовину. Теперь США будут действовать в одиночку. Вопрос в том, удастся ли им заставить другие страны соблюдать санкционный режим.

Бизнес европейских компаний с Америкой гораздо масштабнее, чем с Ираном. Они не рискнут его терять. Показательно поведение французской Totale, которая уже успела подписать контракты на разработку нефтегазовых месторождений в Иране, в частности, в Персидском заливе.

Теперь французы сворачивают бизнес, успев потратить 40 млн евро на разработку газового месторождения Южный Парс. В то же время финансирование корпорации на 90% зависит от американских банков, а американским инвесторам принадлежит треть акций компании.

Американский бизнес Totale превышает 10 млрд долларов. Ранее, правда, представители ЕС говорили, что попробуют компенсировать убытки тем компаниям, которые продолжат вести бизнес с Ираном. Однако это все слова. Ни одна страна ЕС, включая Германию, не станет тратить на это существенные суммы. Европейцы зато пригрозили обжаловать действия США в международных судах. Это, как говорится, сколько угодно. Как было сказано, замучаются пыль глотать.

Государственный банк Индии заявил, что не будет финансировать сделки по приобретению иранской нефти. В то же время Дели уже отметил: он будет игнорировать американский санкционный режим в отношении Ирана, что Индия делала раньше.

Пока не заявил о своей позиции Китай, который раньше тоже игнорировал санкции США. КНР вполне может покупать иранскую нефть и за юани. Ввести масштабные санкции против китайских компаний США вряд ли посмеют. КНР на сегодня является крупнейшим импортером иранской нефти, вывозя ее на более чем 13 млрд долларов.

Другие ведущие импортеры — Индия (7,5 млрд), Южная Корея (4 млрд), Япония (почти 3 млрд) и Франция (1,4 млрд). При этом доля именно иранской нефти в общем нефтяном импорте этих стран от 6% до 11%, что немало. Из примерно 50-миллиардного объема иранского экспорта нефть дает две трети.

Иранские власти заверяют народ, что страна готова противостоять США, и экономика исламской республики это выдержит. Во всяком случае, еды хватит. А вот импорт 1300 наименований самых разных товаров придется прекратить полностью, в связи с чем в ряде городов Ирана уже прошли массовые волнения.

Что касается дефицита нефти, который может образоваться от сокращения иранских поставок, то, во-первых США, уже попросили своего стратегического союзника и злейшего врага Ирана Саудовскую Аравию нарастить объем добычи уже в июле. Во-вторых, введение санкций против Ирана в нефтегазовой сфере не случайно отложено именно до ноября, когда потребление нефтепродуктов в самих США сезонно падает. Про Дональда Трампа хоть и говорят, что он непредсказуемый, однако не до такой степени, чтобы забыть о бизнес-интересах самой Америки.

Иран. Индия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 1 июля 2018 > № 2660516 Георгий Бовт


Россия > Нефть, газ, уголь. Экология. Электроэнергетика > neftegaz.ru, 30 июня 2018 > № 2692718 Михаил Струпинский

Без систем электрообогрева сегодня не сдается ни один нефтепровод.

Как снизить риски транспортировки нефти в условиях вечной мерзлоты, рассказал гендиректор одного из крупнейших в мире производителей систем электрообогрева ГК «Специальные системы и технологии» М. Струпинский.

- Наращивание добычи энергоресурсов в северных, арктических районах требует эффективной системы обогрева трубопроводов и резервуаров. Как вы оцениваете состояние этого сегмента нефтегазовой отрасли в России?

- Действительно, системы обогрева трубопроводов - это критически важная составляющая для эффективной и экологически безопасной добычи, транспортировки, переработки и хранения нефти и нефтепродуктов. Без таких систем сегодня не сдается ни один нефтепровод, ни один резервуар, ни один нефтеперерабатывающий завод в стране, особенно в арктических и субарктических условиях.

Раньше трубопроводы обогревали в пределах предприятия паром, так называемыми пароспутниками. Но такой способ всегда связан со значительными затратами на генерацию «острого» пара, это около 200°С, и на устройство системы, в том числе на организацию замкнутого контура для циркуляции теплоносителя.

Обогрев паром - это еще и постоянная борьба с коррозией и отводом конденсата: если вы когда-нибудь были зимой на старых нефтеперегонных заводах, то могли видеть привычную для них картину - огромные сосульки на трубах.

Сейчас практически во всем мире перешли на электрический обогрев. Эти системы при высокой степени энергосбережения гарантируют легкую транспортировку нефти любой вязкости и нефтепродуктов. Почему это очень важно? Представьте нефтепровод длиной 20 км, и из-за каких-то неполадок прокачка прекращается. Это экстренная ситуация, но такое бывает. Что делать с нефтью в трубопроводе, как вы считаете?

- Предполагаю, что ее нужно удалять или откачивать.

- Верный ход мыслей. А куда? Сливать на землю невозможно, это серьезнейшее экологическое преступление. Альтернатива - строительство сопутствующего резервуарного парка - обойдется очень дорого, на него нужны разрешения, включая землеотвод.

Есть более эффективная технология - электрообогрев. Оборудование не занимает места, система отличается низким энергопотреблением, проста в обслуживании.

Система промышленного электрообогрева состоит из нагревателя, подсистемы электроснабжения и подсистемы управления. В качестве нагревателя используются нагревательные кабели разных типов, которые крепятся непосредственно на трубопровод, резервуар или технологическое оборудование.

Аппаратура подсистемы управления позволяет регулировать мощность обогрева. Датчики замеряют температуру обогреваемой поверхности или воздуха - при достижении определенного показателя обогрев включается или выключается автоматически, что делает систему автономной.

Преимущества кабельных систем перед уже упомянутым обогревом паром - легкий монтаж, низкие капитальные затраты, оптимальный расход энергии, безопасность применения во взрывоопасных средах и универсальность. Сегодня системы электрообогрева устанавливаются от Африки до Арктики.

Наши системы установлены по всему миру. Это и крупнейшие российские нефтегазовые объекты, такие как «Ямал СПГ», ВСТО и Куюмба - Тайшет», Ямбургское, Харьягинское и Заполярное месторождения, морские ледостойкие платформы им. Ю. Корчагина и В. Филановского, Таманский комплекс, Усть-Луга, МНПЗ, «ЛУКойл - Нижегороднефтеоргсинтез» и др.

И международные: терминал Vopak Horizon Fujairah в ОАЭ, месторождения Кумколь в Казахстане и Урга в Узбекистане, платформа «Жданов-А» в туркменской части Каспийского моря.

Мы производим нагреватели длиной от 1 м до самых длинных в мире - 75, 80, 100 километров одно плечо. ГК «ССТ» входит в 3ку компаний на международном рынке с наиболее широкими линейками решений в данной области, и мы не зависим от иностранных поставщиков.

- Чем вызвана необходимость разрабатывать сверхдлинные системы?

- Длина нагревателей меняет экономику проекта. Если речь идет об очень длинном трубопроводе, например «Силе Сибири», то для систем обогрева необходимо предусмотреть точки питания, которые стоят денег, поскольку к каждой из них нужно подвести кабель или установить газотурбинную станцию. Если вы увеличиваете плечо обогрева в три раза, вы в три раза уменьшаете число этих точек, и ваш проект становится более конкурентоспособным.

До недавнего времени пределом были системы обогрева 15-20 км. За последние 8 месяцев мы разработали самую длинную систему электрообогрева в мире - до 150 км с подачей питания из одной точки, и я считаю, что это суперпроект в своей нише.

До нее лидером по протяженности была система обогрева на основе скин-эффекта, на которую мы в этом месяце получили сертификат Евросоюза ATEX.

- В чем эффективность саморегулирующихся кабелей, на линейку которых вы также получили сертификат ЕС?

- Саморегулирующиеся кабели, которые с понижением температуры увеличивают теплоотдачу, - это мудрое изделие. Оно работает даже не на наноуровне, а на квантовом.

Саморегулирующийся кабель состоит из 2х проводников, заключенных в специальную матрицу из электропроводящего полимерного материала. Сопротивление матрицы меняется в ответ на изменения окружающей среды, и таким образом кабель самостоятельно меняет выдачу тепла в каждой точке длины.

Выпускать электропроводящий полимер - сложная задача, ведь пластмасса является диэлектриком. При этом саморегулирующиеся кабели применяются на 60-70% нефтепроводов, и этот продукт полностью импортировался.

Мы начали локализацию его производства в 2013 г. - создали в Московской области современную технологическую и испытательную базу, разработали рецептуру полимерных материалов и саму технологию производства саморегулирующихся кабелей.

Продукция ГК «ССТ» производится в России и при этом соответствует мировому уровню качества. Одним из подтверждений этому служит получение группой европейского сертификата ATEX и международных IECEx и VDE на линейку саморегулирующихся кабелей, участие предприятий группы в международных проектах.

До нас саморегулирующиеся кабели производили всего несколько компаний в мире, включая 2 завода в США. Теперь мы построили новое предприятие, и это большой шаг для российских специалистов, которые смогли реализовать такой прорывной проект.

Всего на заводах группы работают 1500 человек, и сегодня мы входим в 3ку крупнейших производителей систем электрообогрева в мире.

Поэтому Минэкономразвития РФ признало нашу компанию «Национальным чемпионом» по результатам участия в приоритетном проекте «Поддержка частных высокотехнологических компаний-лидеров».

- Какие международные рынки вам доступны?

- Сегодня мы активно предлагаем и продаем нашу продукцию в 47 странах мира. В планах - работа над расширением географии продаж.

- Насколько конкурентен рынок систем промышленного электрообогрева в России?

- Ввиду востребованности продукции это один из самых конкурентных сегментов в электротехнической отрасли, здесь работают 40-50 компаний. ГК «ССТ» занимает лидирующую позицию в России и входит в 3ку крупнейших производителей систем электрообогрева в мире.

- Есть какие-либо специальные разработки для добывающей промышленности?

- Это технология обогрева скважин. Ее востребованность будет расти с уходом легкой нефти. Разработка высоковязкой нефти требует современных технологий, которые повысят рентабельность месторождений.

Одно из таких решений - наша система электрообогрева Stream Tracer, которая упрощает добычу тяжелой нефти и защищает от образования пробок в насосно-компрессорной трубе скважины.

- Каковы перспективы рынка систем промышленного электрообогрева?

- Сейчас активный рост применения электрических нагревательных систем наблюдается в тех регионах, где идет реализация крупных объектов ТЭК.

И Россия - один из таких рынков. Углеводороды остаются важным энергоносителем, и технологии электрообогрева будут оставаться востребованными во всех сферах нефтегазовой отрасли.

Источник РБК

Россия > Нефть, газ, уголь. Экология. Электроэнергетика > neftegaz.ru, 30 июня 2018 > № 2692718 Михаил Струпинский


Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 30 июня 2018 > № 2666649 Юрий Шафраник

Беседа о ценах на нефть, иранском контракте и трубопроводе через Украину

Юрий Шафраник, Председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России, доктор экономических наук

Беседа проведена в рамках передачи «Визави с миром», радио «Спутник».

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»: Юрий Константинович, давайте начнем нашу беседу с темы цены на нефть и энергоносители в целом. Последнее время США оказывают давление на ОПЕК с тем, чтобы страны, входящие в эту организацию, увеличили добычу нефти, следовательно, снизили не нее цену. Какая от этого выгода США, ведь они сами являются нефтедобывающим государством?

Юрий Шафраник: Экономика США основывается на балансе различных сил. Там нет единого центра, который все планирует. Идет борьба, условно говоря, между сырьевиками и промышленниками. Одним выгодны высокие цены, другим - низкие. Но эта борьба оказывает влияние не только на мировые цены на нефть, но и на состояние мировой экономики в целом.

Существует множество факторов, которые влияют на ценообразование. Так, еще в 1990-х годах в Институте энергостратегий мы выработали определенную модель прогнозирования цены, которой и сейчас пользуемся. Почти все прогнозы оказались верными. Учитывалось около 40 факторов - это конфликтные ситуации в мире, к примеру Ирак и забастовочные движения, положение на биржах и многие другие обстоятельства.

Отмечу, что нефтяники - народ основательный. Они планируют на десятилетия. Попробуйте проложить трубу в Европу из Ирана. Сначала надо утихомирить весь регион, лет на 25, сделать его стабильным, только потом зарыть трубу. При этом на все затратить два десятка миллиардов долларов. С усмешкой читаю и слушаю информацию в СМИ о том, что цены на нефть подскочили в связи с ситуацией с Ираном. Это чисто спекулятивная биржевая игра, но она никак не касается более глубинных основополагающих факторов.

По нашему прогнозу, в 2018 году будет снижение цены и оно продлится еще год. Никакой катастрофы не вижу, среднюю цену в этом году я назвал бы не ниже 55 долларов - вполне приличная цена для экономики России.

Но вместе с тем сохраняется сбалансированная цена в 50-60 долларов. Она позволяет и мировой экономике не быть придавленной, и в то же время дает возможность развитию сырьевых отраслей.

А.Оганесян: Как состояние мировой экономики влияет на цены и спрос на нефть?

Ю.Шафраник: Рост мировой экономики, безусловно, влияет на рост потребления. И рост потребления - это один из факторов, влияющих на цену. Несомненно, в ближайшие 15-20 лет спрос на энергоносители будет расти. По балансу энергоносителей он, конечно, будет меняться. В ближайшие десять лет динамика роста не будет такой, какой она была с 2000 по 2010 год, когда интенсивно развивалась экономика Китая.

А.Оганесян: Крупные европейские компании заключили миллиардные контракты с Ираном на добычу газа. Теперь они под ударом санкций Вашингтона. Насколько Европа готова отстаивать интересы своих компаний?

Ю.Шафраник: По моему мнению, найдется немного серьезных аналитиков, которые считают, что Европа, как и мы под Сталинградом, не сдастся. Возможно, Европа будет пытаться что-то сделать. Я же принадлежу к той когорте людей, которая считает, что чем крепче Европа, тем лучше для России.

Что же касается непосредственно иранского проекта, то европейские компании не вложили в него ни цента. Вот если бы десятки миллиардов уже были потрачены, то и компании, и Европа в целом так просто от него не отказались. На сегодняшний день имеются только подписанные соглашения, к которым можно вернуться, когда нормализуется ситуация в регионе.

А.Оганесян: У нас будет шанс в Иране?

Ю.Шафраник: Для нас всегда он был, есть и будет. Иран очень жестко отстаивает свои интересы, в первую очередь экономические. Иногда даже в ущерб себе. Иран никогда и никому проекты не раздает. Сейчас поступит, думаю, так же. Будь я их советником, предложил бы взаимодействовать с теми, кто будет вкладывать деньги - Россией, Китаем, Индией, и быстрее оживлять свою экономику.

Замечу, Иран как газовая держава оказывает влияние на регион от Европы до Индии. И, конечно, у него есть конкуренты - и Россия, и Катар, и Саудовская Аравия и др. Но любые противоречия можно снять путем переговоров - договариваться об объемах добычи газа и ценах на него. Таким образом, не ущемлять интересы друг друга, а давать развиваться. Это один подход. А второй - воспользоваться, пока возможно, конкуренцией.

США поступают так, как они поступают. Россия же готова к мирному взаимодействию с Ираном.

А.Оганесян: Вернемся в Европу. Население Германии сегодня тратит огромные средства на оплату электроэнергии. «Северный поток - 2» сэкономит им около 8 млрд. евро в год. Может ли американский СПГ вытеснить российский газ с европейского рынка?

Ю.Шафраник: На прямо поставленный вопрос, отвечу - нет. Доля российского присутствия в европейской энергетике выше 30%. Попробуйте ее убрать. Влияние американского СПГ, безусловно, будет. Оно уже есть, Америка радикально увеличила добычу газа за последние десять лет. А это уже повлияло на мировой рынок прямо или косвенно. Что касается Европы, то она чрезвычайно много выиграла, начиная с поставок газа с Ямала еще при СССР. В частности, ФРГ развила благодаря нашему газу не одну отрасль своей экономики.

А.Оганесян: Юрий Константинович, как вы считаете, Китай станет полем для конкурентной борьбы между Россией и США в плане поставок энергоресурсов?

Ю.Шафраник: Конкуренция с каждым днем будет только ужесточаться. Что касается Китая, то там создан баланс по видам энергетики, баланс по странам-поставщикам, баланс по тому, какой вид энергетики будет сейчас или в 2040 году. Все это достаточно жестко планируется. Главное, это выполняется. Мы поставляем 14% от требуемой им нефти. Это очень много. Можно думать о переговорах, но следует понимать, что китайцы не нарушат границы установленного ими баланса. Остальное необходимое количество нефти они будут закупать у других стран - нравится нам это или не нравится. Американская нефть составляет единицы процентов в поставляемых в Китай углеводородах. Хорошо, удвоят они - будет не 2%, а 4%. И это серьезно.

Сейчас Китай переживает другой переходный период: внутреннее потребление, переход от угля к естественным видам энергетики - от гидро до солнца, ветра, биомассы и т. д. Это все у них в балансе. И заметьте, даже закупая традиционные нефть и газ, китайцы делают ставку на естественные виды энергетики.

А.Оганесян: Мы, кстати, импортируем уголь в Китай?

Ю.Шафраник: Да. И раньше, и сейчас. Китай использует самое большое количество угля в мире. Правда, за последнее время потребление угля снизилось с 2 млрд. до 1,5 млрд. тонн. Потребление будет радикально снижаться. Мы потребляем 80 млн. тонн, Америка сегодня потребляет 350 млн. тонн угля.

А.Оганесян: В скором времени мир избавится от угля?

Ю.Шафраник: Я бы так не сказал. Технологии сжигания и технологическая очистка улучшаются. Может появиться термоядерная энергетика или водородный эффект. Мир развивается очень динамично. Вполне возможно, что в конце концов появятся не только в задумках, а в опробованных технологиях другие виды энергетики, на которые мы будем делать ставки. А в ближайшие десять лет уголь будет серьезной составляющей в мировой энергетике.

А.Оганесян: Юрий Константинович, с вашей точки зрения, в условиях санкций какую стратегию необходимо выбрать нашей стране в отношении производства и обслуживания оборудования для нефтяной и газовой промышленности России?

Ю.Шафраник: Можно привести в качестве примера несколько стран. Норвегия за 1970-1990 годы, то есть за 20 лет, с нуля создала серьезный сервисный сектор экономики. Сегодня они обладают необходимыми технологиями и оборудованием, особенно для подводной добычи нефти. Китай также, несмотря на потребности энергоресурсов для оживления и развития своей экономики, не пошел на то, чтобы отдать этот сектор за рубеж. Можно с уверенностью сказать, что в основном весь сервисный рынок Китая обеспечивается за счет внутренних ресурсов. И это дает импульс развитию промышленности.

Возьмем, к примеру, Казахстан, который имел к моменту развала СССР хорошую нефтяную промышленность, машиностроение. Сегодня мы там не увидим солидных казахских компаний, связанных с бурением, геофизикой, сейсмикой, нефтегазовым строительством. Мы не имеем права не отстаивать интересы в развитии своей промышленности. Это самая главная задача. Импортозамещение - первый принципиальный шаг, а дальше идет огромная работа. В сервисном направлении мы не потеряли российские приоритеты. Хотя нельзя совсем закрываться, надо впускать на свой рынок самые передовые технологии, которые позволят нам развивать нашу экономику, делать выгодным этот ее сегмент для привлечения зарубежных технологий.

На мой взгляд, это самая важная наша задача и в политическом плане.

А.Оганесян: Не так давно поступило предложение Президента Болгарии построить прямой газопровод из России. Как вы оцениваете перспективы этого проекта?

Ю.Шафраник: Крупные нефтегазовые проекты требуют ответственного подхода и гарантий их выполнения. Нужны гарантии Брюсселя. Да и сама Болгария, как сейчас Украина, с «Южным потоком» действовала себе в ущерб. Как только тогда сорвался проект, Болгария должна была потребовать и получить компенсацию. Однако этого она не сделала. Наша страна по отношению к Болгарии демонстрирует политическое терпение. Надеюсь, такая позиция России приведет к прорыву. Но, исходя из реальности, начиная данный проект, стоит придерживаться известного принципа: «Деньги вперед!»

А.Оганесян: Вы коснулись Украины. Какова судьба украинского транзита российских энергоресурсов?

Ю.Шафраник: Тяжелая. Более 20 лет назад мы подписали соглашение о совместной работе на нефтяных и газовых трубах. Но все пошло не так. Россия предлагала Украине различные совместные действия по газовому транзиту, которые защитили бы Украину. Ничего не реализовалось. В результате сейчас транзит через Украину упал. И как только начнет работать «Южный поток» или «Северный поток - 2», положение Украины еще больше ухудшится. Потребление там газа - не только российского - снизилось почти в три раза. Это показатель того, что экономика не развивается.

К тому же, в соответствии с нашими договоренностями, они получали льготы, да и потребляли энергоресурсов больше, чем могли оплатить. Все изменилось для них в худшую сторону, как только после известных неприятных коллапсов пришлось перейти к реальным рыночным (как в Европе) отношениям. Чем дольше Украина будет продолжать эту бесперспективную линию, тем больше она будет обременять этим вопросом Европу. Она просит надавить на Россию. Но ведь Россия - страна, на которую не так просто надавить. Прагматизм Европы в цифрах. Кроме того, техническое состояние трубопровода очень тяжелое. Нужны огромные деньги на приведение его в порядок. Это все связанные вещи. Даже не хочется это расшифровывать.

Очень прискорбно, кстати для нас в первую очередь, потому что десятки миллиардов вложены в «Северный поток», а сейчас в «Южный поток». Мы могли бы, имея твердые гарантии, более продуктивно использовать эти средства, поставляя газ через Украину и Белоруссию.

Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 30 июня 2018 > № 2666649 Юрий Шафраник


Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 30 июня 2018 > № 2660969 Денис Лавникевич

Белорусский поток. Москва готовится полностью отрезать Украину от газа

Денис Лавникевич, Деловая столица, Украина

Владимир Путин неожиданно заговорил о важности транзита газа через Белоруссию, а Газпром планирует капитально вложиться в белорусскую газотранспортную инфраструктуру.

Транзит «на подхвате»

19 июня в Минске на заседании Высшего госсовета Союзного государства России и Белоруссии рутинное однообразие переговоров неожиданно нарушил Владимир Путин. Он заявил, что роль транзита российского газа через Белоруссию в последнее время значительно возросла, но несколько слукавил насчет причин такого роста. По его словам, увеличение роли белорусского маршрута произошло из-за плохого состояния украинского. На самом деле причина в том, что запуск «Северного потока — 2» из-за введенных американцами санкций как минимум снова откладывается. Это значит, что Кремлю вновь придется договариваться с Украиной, через которую идет основной транзит (90 миллиардов куб. м в год).

Как указывает белорусское аналитическое издание Belarus in Focus, белорусский маршрут транзита не может служить альтернативой украинскому, но при строительстве дополнительных хранилищ и соответствующей модернизации магистральных путей способен подстраховать на 5-10 дней в случае острого конфликта Газпрома с Украиной.

Незадолго до саммита в Минске Газпром заявил, что до 2020 г. инвестирует в развитие газотранспортной системы Белорцуссии 2,5 миллиарда долларов, а в наращивание мощностей подземных газохранилищ — 1,1 миллиарда долларов. На заседании Высшего госсовета Союзного государства России и Белоруссии Путин подтвердил, что Газпром собирается вложить в белорусскую газотранспортную систему 3,5 миллиарда долларов в ближайшие два года. А страна вправе рассчитывать на скидки в цене на газ на два-три года (т. е. на 2020-2022).

Здесь важно понимать, что белорусская газотранспортная система самой Беларуси не принадлежит — Александр Лукашенко в два этапа продал ее Газпрому. Первые 50% принадлежащих Беларуси акций ОАО «Белтрансгаз» были выкуплены ОАО «Газпром» поэтапно, в 2007-2010 гг., за 2,5 миллиарда долларов с перечислением каждый год $625 млн за 12,5% акций. Сделка была заключена исходя из оценки рыночной стоимости ОАО «Белтрансгаз» в 5 миллиардов долларов, которую провел в 2006 г. банк ABN Amro.

25 ноября 2011 г. Газпром приобрел оставшиеся 50% акций ОАО «Белтрансгаз» за 2,5 миллиарда. 21 декабря 2011 г. председатель правления Газпрома Алексей Миллер сообщил о решении переименовать компанию в «Газпром трансгаз Беларусь». После этого Республика Беларусь осталась собственником только земли, по которой проложены российские газовые трубы. «Газпром трансгаз Беларусь» — монополист на белорусском газовом рынке. Компания эксплуатирует газопроводы общей протяженностью более 7 тысяч км (включая белорусский участок магистрального газопровода «Ямал-Европа»). По магистральным трубопроводам, проходящим по территории республики, идут транзитные поставки российского природного газа в Калининградскую область, Литву, Украину, Польшу.

Возвращение к «Ямал-Европе»

Весной 2013 г. Газпром неожиданно заговорил о строительстве газопровода «Ямал-Европа-2», который также пройдет по территории Беларуси. Причем озвучил идею этого строительства лично Владимир Путин на встрече с Александром Лукашенко 15 марта 2014-го в Санкт-Петербурге. Уже 3 апреля Путин на встрече с главой «Газпрома» Алексеем Миллером заявил о необходимости вернуться к проекту газопровода «Ямал-Европа — 2». По его словам, цель проекта — повышение надежности поставок газа в Польшу, Словакию и Венгрию.

«Мы в связи с „Северным потоком“ и „Южным потоком“ фактически отказались от проекта „Ямал-Европа — 2“. По „Южному потоку“ мы уже практически начали работы, и я просил бы вернуться к проекту „Ямал-Европа — 2“», — сказал тогда глава России. Руководитель Газпрома оказался готов к этому ценному указанию. «Мы прорабатываем варианты строительства газопровода по территории Белоруссии с пониманием того, что сегодня транзит через территорию Белоруссии по трубопроводу „Ямал-Европа“ является самым экономически эффективным», — ответил Миллер.

Он напомнил, что газотранспортная система Белоруссии сегодня находится в собственности Газпрома. «Для нас самым эффективным с точки зрения логистики является именно этот маршрут поставок газа европейским потребителям, — признал Миллер. — Анализ рынка показал, что мы могли бы ориентироваться на 15 миллиардов куб. м газа. И мы готовы приступить к разработке технико-экономического обоснования, приступить к началу предынвестиционной стадии».

К тому моменту российский газовый гигант уже просчитал возможные сроки появления нового трубопровода. «Проект мог бы быть введен в строй после того, как будут закончены работы по „Южному потоку“. Что касается сроков, это мог бы быть 2018-2019 год, — сказал тогда глава Газпрома. — И самое главное, что это будет стопроцентная надежность поставок в Восточную Европу, потому что, если говорить о поставках газа в Польшу, мы будем фактически поставлять из своей газпромовской трубы на границе Польши: фактически это бестранзитный вариант».

Конечно, словосочетание «бестранзитный вариант» звучит странно — получается, что Газпром уже рассматривает Белоруссию как российскую территорию? Но с поляками россиянам тогда удалось договориться. Главы «Газпрома» и компании EuroPol Gaz (Польша) подписали меморандум о том, что трубопровод «Ямал-Европа-2» пройдет через польскую территорию в Словакию и Венгрию. Пропускная способность нового газопровода составит не менее 15 миллиардов куб. м газа в год. (Мощность ныне действующего «Ямал-Европа» — 33 миллиарда куб. м/год.) EuroPol Gaz — собственник газопровода «Ямал-Европа» на территории Польши (684 км). Его основные акционеры — Газпром и польская компания PGNiG SA.

Протяженность нового трубопровода составит около 2000 км. По предварительным оценкам, он обойдется Газпрому в 5 миллиардов долларов — и это будет недорого, учитывая имеющуюся у Газпрома в собственности инфраструктуру по маршруту. В ходе строительства примерно 1,5-2 миллиарда долларов могут быть вложены в белорусский участок «Ямал-Европа — 2».

Что для Украины будет означать строительство Россией второй нитки газопровода «Ямал-Европа»? Скорее всего, если Кремль реально профинансирует этот проект, значит, там приняли стратегическое решение больше не договариваться с «Нафтогазом України» и вообще «попрощаться» с украинским транзитом. Формальный повод для этого есть: группа Wintershall, которая проводила инспекцию ГТС Украины, сделала заключение о том, что к 2019 г. эта система выйдет из строя.

Конечно, в реальности все не так плохо, однако такое заявление вполне сойдет для сторонников прекращения транзита российского газа через Украину. В цифрах все выглядит так: по расчетам старшего научного сотрудника Оксфордского института энергетических исследований Саймона Пирани, к 2024 г. Газпром сможет обеспечить полную загрузку «Северного потока — 2» и с учетом двух ниток «Турецкого потока» прокачивать в Европу около 180 миллиардов куб. м в год. Остается 10-15 миллиардов кубов, которые по-прежнему могли бы идти через Украину. Но если в Кремле решат полностью прекратить украинский транзит, то этот объем газа как раз можно будет перекинуть на «Ямал-Европа — 2», ведь его пропускная способность по плану составит требуемые 15 миллиардов куб. м в год.

Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 30 июня 2018 > № 2660969 Денис Лавникевич


Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 29 июня 2018 > № 2684978 Виталий Казаков

Виталий Казаков: Тема геополитики в нефтянке получает больше внимания, чем заслуживает.

На вопросы «Нефти и Капитала» отвечает Виталий Казаков, директор программы «Экономика энергетики» Российской экономической школы.

«НиК»: Конкуренция на мировых нефтегазовых рынках растет. США уже обогнали по объемам производства нефти Саудовскую Аравию и, возможно, превзойдут Россию. Какие главные факторы определяют конкурентные преимущества добывающих стран на нефтяном рынке? Какова сегодня цена геополитических рисков?

– Тема геополитических рисков в нефтяной отрасли получает больше внимания, чем она заслуживает. Безусловно, такие риски существуют. Но они – лишь один из факторов, которые учитывают компании, принимая решения об инвестировании в тот или иной проект. Подходы добывающих игроков к определению нормы доходности и оценке рисков к проектам, реализуемым в Ираке и США, существенно различаются. Цены на углеводороды растут, если в добывающих странах происходят революции или войны, но подход инвесторов к нефтегазовым проектам, как правило, определяется доходностью. Эта ситуация не нова, она сформирована средой, в которой добывающие компании работают на протяжении последних десятилетий.

«НиК»: Возьмём международные нефтегазовые компании и национальных игроков. С какими трудностями сталкиваются они в настоящее время? Кто из них сейчас в большем выигрыше?

– Правильно делать акцент на сравнении частных и государственных компаний. С точки зрения экономиста, различия проистекают не из-за специализации игроков на добыче сырьевых ресурсов. История показывает, что в любом из секторов экономики ситуация с частными и государственными компаниями примерно одна и та же. Экономическая история любой страны и отрасли подтверждает, что, как правило, частные компании успешнее и эффективнее. В рентных индустриях, в частности нефтяном секторе, у государства есть большой соблазн быть собственником добывающих компаний. Но по показателям эффективности деятельности частные обычно выигрывают.

«НиК»: Какую стратегию нефтегазовой компании можно назвать успешной?

– Главный фактор успешной деятельности компании заключается в максимизации прибыли, приносимой акционерам, на протяжении длительного времени. У аналитиков нефтяной индустрии существуют разные оценки того, как будет развиваться мировая энергетика. Такие прогнозы могут серьезно повлиять на стратегию компаний. Если делать ставку на то, что в энергобалансе ничего не поменяется и нефть сохранит доминирующее положение на рынке энергоресурсов, нужно заниматься регулированием и ограничением предложения нефти, координацией усилий производителей с целью оказания давления на стоимость товара. Это то, чем занимается ОПЕК с момента своего образования и к чему в последние годы присоединилась Россия.

Но если принять во внимание прогноз быстрого развития возобновляемой энергетики, ограничение добычи с целью поддержания цены на нефть не является очевидной и правильной стратегией. Высокая стоимость углеводородов лишь приведет к форсированному переходу к ВИЭ, создаст дополнительные стимулы для поиска альтернативных решений.

«НиК»: Что происходило с экономикой нефтегазовых проектов в период низких цен в 2014-2016 годах? Какие направления в нефтегазодобыче сейчас привлекают инвесторов, а какие, наоборот, являются аутсайдерами?

– У меня не поворачивается язык назвать средний уровень стоимости нефти в коридоре $40-50, зафиксированном в эти годы, периодом низких цен. Россия вошла в XXI век при $20 за баррель нефти. Государственные чиновники в 1990-е годы ХХ века видели нефтяные цены $50 долларов за баррель во сне. Да, падение цен на нефть с уровня $100 стало шоком для рынка и компаний. Однако в историческом контексте первые десятилетия XXI века стали периодом высоких цен.

Оценивая экономику нефтегазовых проектов, важно учитывать, в какой стране, в каких налоговых условиях они реализуются, какие ресурсы разрабатываются. В России налогообложение устроено так, что чем выше цена на нефть, тем большую долю в стоимости каждого продаваемого барреля забирает себе государство. Сравнивая проекты, реализуемые в США и России, можно отметить, что для российских компаний цена на нефть не играет такой роли, как, например, для игроков, разрабатывающих американскую сланцевую нефть. Напротив, для бюджета российского государства стоимость нефтяного барреля – это очень важный показатель, в отличие от Соединенных Штатов.

Для отечественных нефтяных компаний одним из наиболее важных факторов является курс рубля, определяющий их затраты на нефтесервисные услуги.

Политэкономия российских проектов начинается с фактора доступности новых ресурсов: к тому, что могут получить «Роснефть» и «Газпром», нет доступа у других российских компаний. Интересная корреляция наблюдается во многих нефтедобывающих странах: чем проще геология и дешевле добыча нефти, тем сложнее получить компаниям к ней доступ; чем сложнее реализация проектов, тем проще режим недропользования и прозрачнее операционная среда. В странах ОПЕК, России нефтегазовая промышленность во многом политизирована, в отличие от США, Канады, Норвегии, где ситуацию на рынке определяет свободная рыночная конкуренция.

«НиК»: Раньше утверждалось, что газ станет главным источником энергии в XXI веке. Сейчас все больше говорят о веке электричества и росте электрификации. ВР прогнозирует увеличение межтопливной конкуренции. По мнению экономистов компании, к 2040 году на нефть, газ, уголь и ВИЭ будет приходится примерно по 25% в мировом топливном балансе. С точки зрения независимой экспертизы сможет ли ТЭБ настолько сбалансироваться к этому периоду?

– Неправильно противопоставлять условный «век газа» и «век электричества». Это не альтернативные сценарии. Природный газ в значительных объемах идет на нужды генерирующих энергокомпаний. Рост потребления газа – один из трендов в рамках повышения уровня электрификации. Если говорить о межтопливной конкуренции и рассматривать динамику потребления нефти, газа, угля и ВИЭ, нужно, прежде всего, отметить проигравшего.

Увеличение спроса на газ идет за счет вытеснения угля.

Потребление ВИЭ, ветро- и солнечная энергетика очень быстро растут, но это происходит с очень низкой базы. В перспективе уголь продолжит сдавать позиции.

Распределение долей между природным газом и ВИЭ – один из самых интересных вопросов ближайших десятилетий, за которым нужно тщательно следить.

Многие страны Европы, США, Китай, Индия ставят перед собой впечатляющие цели развития возобновляемой энергетики, этот тренд нельзя не замечать. Многие эксперты называют форсированное развитие ВИЭ новой энергетической революцией. Первое такое изменение в энергобалансе случилось при переходе с дров на уголь, затем уголь стали вытеснять нефть и природный газ. Каждый раз трансформация энергобаланса занимала порядка 30-40 лет. Если экстраполировать этот сценарий на нынешнюю ситуацию, то примерно через 20-30 лет мы сможем увидеть доминирование возобновляемых источников энергии.

Важным фактором остается тренд на удешевление производства ВИЭ и удорожание производства нефтегазовых ресурсов по мере исчерпания легких запасов углеводородного сырья. В случае с ВИЭ мы говорим о неисчерпаемом ресурсе, себестоимость производства которого определяют новые технологии в изготовлении ветряков и солнечных панелей.

Получение дешевой энергии становится технической задачей. Падение затрат на технологические процессы во многих отраслях современной экономики, как правило, идет по экспоненциальной кривой.

Об этом уже можно говорить и в отношении солнечной и ветроэнергетики, а также технологий хранения энергии – производства батарей.

«НиК»: За последнее время ряд инвестиционных и пенсионных фондов отказался от финансирования нефтегазовых проектов. В чем главные причины и как это может в дальнейшем повлиять на предложение нефти и газа на рынке?

– Эти события никак не повлияют на собственную инвестиционную активность нефтегазодобывающих компаний, разрабатывающих новые проекты. Пенсионные фонды лишь выходят из акционерного капитала этих игроков. Один акционер сменит другого, что никак не затрагивает свободный денежный поток и инвестиционные решения добывающей компании.

Но нельзя не отметить растущее значение фактора экологии, социальной сферы и эффективного управления, которым инвесторы стали отдавать приоритетное значение при определении отраслей и компаний, в которые они вкладывают деньги на долгосрочную перспективу.

Считается, что нефтяная отрасль – это слишком «грязное» направление. Но я не склонен переоценивать значение решений, принятых рядом пенсионных и инвестиционных фондов по уходу из отрасли.

«НиК»: Долгое время такие игроки, как ExxonMobil и ConocoPhillips, были лидерами мировой экономики. Но не так давно лидерство перешло к цифровым компаниям. Такие вековые столпы, как General Electric, быстро и внезапно вылетают из лидеров современной экономики, теряют капитализацию. Есть ли шанс у энергокомпаний, добывающих и сервисных игроков сохранить ведущие позиции в экономике XXI века? Есть ли шансы у национальных компаний из Китая и Саудовской Аравии?

– Опираясь на исторические закономерности, шансов у государственных компаний нет. Они никогда не были самыми инновационными и эффективными, плохо адаптировались к новым реалиям. История таких примеров не знает. Давайте проведем аналогию с бумагой. В Древнем Египте папирус, на котором писали, был предметом роскоши, драгоценностью, а сейчас остатки потребляемой бумаги – один из самых больших источников мусора и загрязнения окружающей среды среди производимых нашей экономикой.

Нефтегазовые государства и компании долго наслаждались получаемой рентой и доходами от добычи углеводородов.

Но сейчас ситуацию на рынке, в том числе энергетическом, начинают определять технологии, поэтому возвращения добывающих игроков в лидеры мировой экономики ожидать не стоит.

Беседовала Мария Кутузова

Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 29 июня 2018 > № 2684978 Виталий Казаков


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674304 Алексей Анпилогов

Поможем США!

решение ОПЕК+ было взвешенным и правильным, если смотреть на него через призму американских интересов

Алексей Анпилогов

21-23 июня в Вене прошёл саммит ОПЕК+ (с участием России), на котором было принято решение об увеличении квот добычи нефти в рамках данного соглашения суммарно на миллион баррелей в сутки.

Начиная с октября 2016 года Россия активно сотрудничает с ОПЕК в рамках сделки по квотированию объёма добычи нефти. Тогдашнее решение России о сотрудничестве с ОПЕК принималось под давлением неблагоприятных обстоятельств — низкая мировая цена на "чёрное золото" вынудила нашу страну пойти на самоограничение добычи, хотя и без официального присоединения к картелю. Нынешняя же ситуация диаметрально противоположна событиям двухлетней давности — теперь России предлагают практически свободно нарастить добычу, но в качестве платы за это предлагают окончательно присоединиться к ОПЕК (инициатива исходит от Саудовской Аравии).

Плохо это или хорошо?

С одной стороны, предлагаемое России дополнительное квотирование позволяет формально нарастить экспортные доходы за счёт роста объёмов продаваемой на мировом рынке нефти, но такой сценарий возможен только при сохранении текущего уровня цен на энергоносители. Если же он существенно понизится, то суммарный баланс может оказаться и отрицательным. В ответ на решения саммита ОПЕК мировые цены одномоментно упали на 2%. Теперь для расчёта потерь нам достаточно понять, каковы же будут дополнительные объёмы российской добычи. Александр Новак, министр энергетики РФ, уже озвучил эту цифру — согласно его расчётам, в 2018 году наша страна может добыть 550 млн. тонн нефти, против 546,8 млн. тонн годом ранее, в рамках прежних квот "ОПЕК+" (ОПЕК+Россия).

Простая математика говорит нам, что цифры 550 и 546,8 отличаются лишь на 0,6% — то есть фактически Россия от новой сделки с ОПЕК только теряет, так как такой мизерный рост объёмов, перемноженный на падение цены на 2% явно даёт минус для экспортных доходов страны от продажи нефти. Незначительный рост добычи понятен: новые месторождения в Арктике, на Сахалине и в Восточной Сибири осваиваются долго и с высокими затратами, явно не поспевая за выбыванием старых мощностей в европейской части страны и в Западной Сибири. Скромная цифра роста в 3,2 млн. тонн в год — результат именно такой однобокой политики, когда запасы нефти берутся "взаймы" у новых поколений, чтобы обеспечить благополучие нынешних выгодополучателей.

Их список в целом тоже не тайна, для этого достаточно раскрыть смысл ещё одной цифры от министра Новака. Комментируя условия новой сделки он заявил, что "рост добычи в стране составит около 200 тысяч баррелей в сутки". В переводе на привычные нам метрические тонны — это около 27 тысяч тонн в день. Или, как вы можете сами посчитать — ровно 10 млн. тонн. Нестыковочка! Какая же цифра верна? 3,2 млн. тонн роста — или же 10 млн. тонн роста в год? А ответ прост до безобразия.

Добыча, скорее всего, вырастет именно на 3,2 млн. тонн. А продажи российской нефти на внешнем рынке, которые как раз и обсуждаются с ОПЕК, вырастут на все 10 миллионов! Следовательно, "недостающие" 6,8 млн. тонн нефти надо откуда-то взять.

Нетрудно догадаться, что брать их неоткуда, кроме внутреннего рынка. И эта догадка подтверждается ростом цен на бензин и дизтопливо. Вы хотели "рыночную экономику"? Вы её получили! Раз сырьё в дефиците, поскольку экспортные пошлины на него "обнуляются", то цены на него и, соответственно, на производимую из него продукцию, просто обязаны расти. "Недоедим, но вывезем!" — только теперь это касается не зерна, а нефти. Кстати, новый глава Счётной палаты, патентованный либерал Алексей Кудрин такую ситуацию одобряет: "Я думаю, что больших изменений в политике цен не произойдет, потому что решение ОПЕК+ было взвешенным". И ведь правду сказал! Только про мировые цены, а не про внутренние. Им-то расти и расти.

Ну а теперь поищем "позитив". Россия договорилась с ОПЕК. Более того, сделка с ОПЕК произошла по прямой просьбе США. Дональд Трамп через свой твиттер ещё 5 июня просил эту организацию увеличить добычу нефти на миллион баррелей в день, чтобы не допустить резкого роста розничных цен на бензин в Америке. Россия, напомню, в рамках этой просьбы берёт на себя 200 тысяч баррелей, а ещё 800 тысяч добавит непосредственно ОПЕК. Причём, утверждают, даже это будет проблемой, а реальная прибавка составит не более 600-700 тысяч барр./сутки. Проблемы ведь у всех одни и те же: старые месторождения, рост затрат, инерция отрасли. Но розничные цены на бензин в США — это ведь святое. Нельзя, чтобы они росли, это вам любой либерал скажет. Поэтому решение ОПЕК+, безусловно, было взвешенным и правильным. Если смотреть на него через призму интересов США, конечно.

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674304 Алексей Анпилогов


Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653776 Юрий Корольчук

Нафтогаз решил шантажировать Европу

Предложения Нафтогаза пересмотреть условия кодекса газотранспортной системы и создать новый реестр потребителей газа — это шантаж Нафтогазом Еврокомиссии, европейских банковских структур

Юрий Корольчук, Корреспондент, Украина

Компания Укртрансгаз, которая входит в Нафтогаз Украины, заявила о несоответствии Кодекса газотранспортной системы (ГТС) европейским нормам и требует его просмотра регулятором (НКРЭКУ). Также Верховная рада Украины предприняла попытку принять решение об обязательном предоставлении облгазами информации о всех потребителей страны в единую базу Укртрансгаза.

Заявление Нафтогаза Украины о несоответствии кодекса газотранспортной системы европейским нормам перечеркивает все результаты газовой реформы на Украине. Ранее Нафтогаз принимал участие в обсуждении и принятии этого документа и компанию все устраивало. Фактически Нафтогаз свое позицией компрометирует и нивелирует изменения на рынке газа. Это должно стать сигналом правительства для кадровых выводов в отношении руководства Нафтогаза.

Также Нафтогаз продолжает лоббировать передел рынка поставок газа для населения и ТКЭ. Народные депутаты рассматривали правку к законопроекту №8086 «О национальной безопасности Украины», которая предусматривает обязательное представление облгазами информации о всех потребителей страны в единую базу Укртрансгаза. Парламент отклонил предложение.

Попытки Нафтогаза протолкнуть такое решение носит коррупционный характер, поскольку преследует исключительно желание «заработать дважды». Ведь реестр потребителей газа на Украине — абсолютно всех (13,5 миллиона домохозяйств) — уже был создан как один из этапов газовой реформы. Соответственно, компания «Укртрансгаз» предоставила каждому потребителю специальный номер или код.

Имеющаяся информация свидетельствует, что с отдельными народными депутатами пытались договориться представители Нафтогаза, чтобы «протащить» через Верховную раду Украины коррупционный законопроект. Ведь повторное создание реестра потребителей позволило бы Нафтогазу расходы от 200 до 400 миллионов гривен на создание «современной» системы реестра.

Вторая цель, которую преследуют в Нафтогазе, за счет такого реестра проводить собственный и никем неконтролируемый учет газоснабжения. Это может привести к увеличению суммы начислений для потребителей, а также вмешательства со стороны Нафтогаза в данные учета.

Инициатива Нафтогаза по реестру потребителей газа была бы понятна, если бы предусматривала создание единого реестра пользователей всех коммунальных услуг, а не только газа. В данном случае «Нафтогаз» просто хочет реализовать очередную коррупционную аферу.

За 4 года Нафтогаз и его руководство во главе с Коболевым деградировало от поддержки раздела (анбалдинга) Нафтогаза к нынешней упорной концентрации влияния на газовую отрасль. Показательным стало письмо главы представительства Евросоюза на Украине Хьюго Мингарелли к премьер-министру Владимир Гройсман, где констатируется факт отсутствия прогресса реформы рынка газа на Украине.

Предложения Нафтогаза пересмотреть условия кодекса газотранспортной системы и создать новый реестр потребителей газа — это шантаж Нафтогазом Еврокомиссии, европейских банковских структур. Нафтогазу не нравится, что ЕС придерживается линии реформы газового рынка и отказывается подыгрывать монопольным амбициям Нафтогаза. И, наоборот, ЕС заставляет Нафтогаз либерализовать рынок, развивать конкуренцию и, наконец, отделить от себя Укртрансгаз и Укргаздобычу. Ведь в противном случае в ЕС понимают, что Нафтогаз завалит реформу газового рынка Украины, а затем разрушит газовый рынок.

Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653776 Юрий Корольчук


Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > oilcapital.ru, 25 июня 2018 > № 2684979

Валерий Бессель: Кто лидирует в секторе ВИЭ и нужны ли ВИЭ России.

Запасов органического топлива хватит Земле лишь на 96 лет.

Ответ на это вопрос звучит просто – надо, потому как это неизбежно! Запасы органического топлива, находящегося в традиционных и нетрадиционных ловушках в земной коре, ограничены. На сегодняшний день доказанные запасы органического топлива по категории “Р90” (по классификации SPE-PRMS) составляют чуть более 1 трлн тонн нефтяного эквивалента (т.н.э.), углеводородного сырья – чуть более 400 млрд т.н.э. Казалось бы, ошеломляющие цифры. Но если учесть, что на сегодняшний день мир ежегодно потребляет более 11,2 млрд т.н.э. органического топлива и более 7,5 млрд т.н.э. углеводородного сырья, легко подсчитать, что запасов органического топлива хватит только на 96 лет, а углеводородного сырья – на 54 года (по методике подсчета коэффициента «reserves-to-production ratio»). Причем перспективы этих оценок никак нельзя назвать оптимистическими, так как потребление органического топлива и углеводородного сырья постоянно растет.

За последние 35 лет потребление органического топлива выросло в 1,87 раза, а углеводородного сырья – в 1,79 раза, и, по прогнозам компании British Petroleum, к 2035 году потребление органического топлива вырастет до 13-14 млрд т.н.э., а углеводородного сырья – до 9-9,5 млрд т.н.э.

Анализ значений коэффициента «reserves-to-production ratio», подсчитанного для нефти и газа в мире на период 1980-2016 гг., показал, что максимальное значение для природного газа, равное 62,2 годам, было достигнуто в 2001 году, а в настоящее время этот показатель снизился до 52,5 лет. Максимальное значение для нефти, даже с учетом постановки на баланс более 60 млрд тонн высоковязкой битуминозной нефти нефтяных песков провинции Атабаска в Канаде и пояса реки Ориноко в Венесуэле, равное 54,8 годам, было достигнуто в 2011 году, сейчас это значение снизилось до 50,7 лет.

Анализ статистических данных современной России за период 1990-2016 гг. указывает, что максимальное значение коэффициента для природного газа, равное 60,1 годам добычи, было достигнуто в 1997 году, а в 2016 году его значение снизилось до 55,7 лет. Для нефти значение этого коэффициента снизилось с 51,4 лет добычи в 1996 году до 27,1 года добычи в 2016 году.

С учетом ожидаемого экспертами в области нефти и газа снижения уровня добычи углеводородов в России в предстоящие 10-15 лет, перед ВИНГК России возникает необходимость предпринимать колоссальные усилия для удержания своих лидирующих позиций на энергетических рынках.

Эту задачу можно решить благодаря массовому развитию проектов альтернативной, в том числе и возобновляемой, энергетики, ресурсами которой очень богата наша страна. В отличие от традиционных запасов органического топлива, где на ограниченных площадях сосредоточены огромные запасы топлива, альтернативная энергетика – распределенная энергетика, и ее количественные показатели зависят от вовлекаемых в разработку площадей энергетических проектов. Этот факт ставит Россию в безусловно лидирующее положение из-за огромной территории в 17,1 млн кв. км, которая почти в два раза больше таких стран, как Китай, США и Канада.

Оценки технического потенциала солнечной и ветровой энергетики, проведенные специалистами кафедры «Термодинамики и тепловых двигателей» РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина, показали, что ежегодно они составляют не менее 200 и 7 млрд т.н.э. соответственно.

Несмотря на рост производства возобновляемой энергии в мире за последние 20 лет – с почти 600 млн т.н.э. в 1995 году до 1258 млн т.н.э. в 2015 году, – доля ее пока очень не велика: 9,5% от общего уровня производства энергии. При этом мировым лидером по объему производства возобновляемой энергии является Китай (почти 350 млн т.н.э.), а по доле ВИЭ в производстве энергии – Бразилия (35,6%). Россия занимает значительно более скромные позиции: по объему производства мы находимся на 6-м месте в мире с уровнем производства 42,4 млн т.н.э., при этом доля производства ВИЭ в балансе энергопотребления равна 6,3% (такая же, как в США и Индии).

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > oilcapital.ru, 25 июня 2018 > № 2684979


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 июня 2018 > № 2667211 Вагит Алекперов

Алекперов: нефть не должна превысить $100 за баррель.

Президент ПАО "ЛУКойл" Вагит Алекперов заявил о том, что российская компания придерживается консервативных ожиданий по динамике нефтяных цен, при этом отметив, что рост котировок выше $100 за баррель будет иметь негативные последствия.

Об этом глава "ЛУКойла" заявил в эксклюзивном интервью телеканалу "Россия 24" по итогам годового собрания акционеров, прошедшего 21 июня.

Вагит Алекперов отметил, что потенциальный рост цен на нефть выше $100 за баррель вновь приведет к появлению на рынке избыточного предложения после активизации разработки месторождений с высокой себестоимостью, а также более активному развитию альтернативных источников энергии. Кроме того, глава "ЛУКойла" отметил, что дальнейший рост нефтяных цен также может усилить социальную напряженность в различных странах из-за роста стоимости бензина.

– Как вы считаете, в следующем году будут достигнуты цены в $100 за баррель?

– Нет, я эту цифру даже не рассматриваю. Мы даже на ближайшие 10 лет ее не рассматриваем.

– Вы закладываете довольно консервативные оценки.

– Я бы хотел сказать, что не хотел бы прогнозировать цены на нефть по одной причине: потому что государство участвует в регулировании объемов производства, государство принимает решение о том, увеличить или сократить объемы производства. Мы только исполнители. Недра страны принадлежат государству. Мы выполняем любые инструкции, которые получаем от министерства энергетики. Поэтому сегодня трудно предсказывать цены на нефть. Но все-таки есть стабильный спрос, есть стабильный рост спроса, надо удовлетворять рынок.

– Эта неделя сейчас очень важна, потому что сейчас в Вене заседает ОПЕК+. Мы знаем, что Россия и Саудовская Аравия играют очень важную роль в этом объединении. К чему вы склоняетесь, пришло ли уже решение для отмены "заморозки" добычи?

– Должно быть принято решение. Мы ориентируемся больше не на объем потребления, а на то, как снижаются глобальные остатки (глобальные запасы нефти – прим. ред.). Они снижаются. Они сегодня ниже средних пятилетних уровней. Поэтому, конечно, нельзя допускать, чтобы стоимость нефти снова ушла за $100. Это снова даст толчок к развитию альтернативных источников энергии, к развитию низкорентабельных месторождений, для принятия решений по глубоководью. Мы должны стабилизировать рынок, сделать его предсказуемым. Это снова вызовет социальное напряжение.

[Рост цен] снова вызовет социальное напряжение. Мы же видели, как в России, как рост цен на бензин вызывает неудовлетворенность у населения. То же самое в США, то же самое в Европе. Мы должны думать о своих потребителях.

В рамках пресс-конференции по итогам годового собрания акционеров "ЛУКойла" глава компании отметил, что ожидает сохранения нефтяных цен на текущих уровнях:

"Я считаю, что цена до конца года сохранится между $70 и $75. Во всяком случае мы рассчитываем на это".

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 июня 2018 > № 2667211 Вагит Алекперов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649176 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства.

Основной вопрос повестки – о внесении изменений в Налоговый кодекс в части завершения налогового манёвра в нефтегазовой отрасли.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

На сегодняшнем заседании Правительства – целый ряд законопроектов.

Напомню, что в прошлый раз мы приняли ряд важных решений, которые касаются пенсионной и налоговой систем. Основной массив документов, законопроектов был рассмотрен. Большинство этих документов уже в Государственной Думе.

Я давал поручение на предыдущем заседании Правительства доработать законопроекты по налоговым вопросам, где оставались определённые разногласия. Речь идёт о документах, которые определяют основные параметры так называемого налогового манёвра в нефтегазовой сфере. Были проведены согласования, встречи с представителями отрасли. Сегодня мы обсудим доработанные документы. В самое ближайшее время их также нужно будет внести в Государственную Думу, чтобы коллеги смогли их рассмотреть до конца весенней сессии.

Налоговый манёвр – вернее, его завершающий этап – предусматривает поэтапное снижение экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты с 30% до нуля. Параллельно и также постепенно будет расти ставка налога на добычу полезных ископаемых – нефти и газового конденсата.

Эти изменения начнут действовать со следующего года – в течение ближайших шести лет. Чтобы они не создавали дополнительной нагрузки на цены, предлагается, во-первых, сохранить действующие льготы по НДПИ. Речь идёт о добыче нефти на новых морских месторождениях, а также о добыче газового конденсата, который используется для производства СПГ (сжиженного природного газа) на месторождениях в Ямало-Ненецком автономном округе. Кроме того, пониженные ставки НДПИ останутся для месторождений со сложными условиями: для выработанных месторождений, малых участков недр и для трудноизвлекаемой нефти.

Во-вторых, предлагается использовать механизм отрицательного акциза. Нефтеперерабатывающие заводы, где налажено производство высококачественного бензина и дизельного топлива не ниже пятого класса, получат вычет по акцизу на нефть. Хотел бы также подчеркнуть, что такой льготой смогут воспользоваться только те компании, которые поставляют нефтепродукты на внутренний рынок, по вполне понятным причинам.

В целом ситуация на рынке стабильна. Вчера мы говорили об этом на совещании у Президента. Меры, которые были приняты Правительством, дали эффект. Тем не менее нужно следить за всеми процессами, которые происходят на нефтяном рынке и на рынке бензина. При необходимости, как мы и договаривались, будем предпринимать дополнительные шаги.

Сегодня мы рассмотрим ещё два законопроекта, которые позволят перейти к принципу одного окна при взаимодействии с государственными органами. Это меры по снижению административной нагрузки на бизнес. Теперь не нужно отдельно отчитываться перед Росстатом. Достаточно будет направить один экземпляр бухгалтерского отчёта в Федеральную налоговую службу, причём в электронной форме. Налоговики станут вести федеральную базу налоговой отчётности и при необходимости делиться данными с другими ведомствами, для чего с информации, которая будет храниться в базе, снимается статус налоговой тайны. Но при этом контроль за отчётностью будет усилен.

Вносятся изменения в Земельный кодекс. Цель – навести порядок с определением правового режима земель различного назначения. У фермеров в этом случае появляется возможность строить дома на землях сельхозназначения. Разумеется, при определённых ограничениях – как по предельным параметрам домов, так и по запрету на перепродажу земли под этими домами. Люди, которые арендовали землю для личного подсобного хозяйства или огородничества, смогут выкупить её без торгов – при условии её надлежащего использования в течение трёх и более лет.

Кроме того, этот законопроект защищает интересы собственников. Если регламенты использования земли были изменены без согласования с ними, то убытки должны гаситься за счёт бюджета соответствующего уровня.

Новая система использования земель будет опираться на целый ряд документов. Это и градостроительные документы, и лесохозяйственные регламенты, положение об особо охраняемых природных территориях и некоторые другие.

Также мы сегодня рассматриваем пакет из трёх законопроектов, которые направлены на повышение эффективности и прозрачности государственных закупок.

О чём идёт речь?

Во-первых, для оформления результатов экспертиз закупок появляются единые требования. Это упрощает контроль за предоставлением недостоверных и заведомо ложных заключений.

Во-вторых, очевидно, что, если экспертиза носит ложный характер, она способна повлечь действительно опасные последствия. Это и хищения в сфере государственных закупок, и риски причинения вреда жизни и здоровью людей (когда, например, речь идёт об экспертизе лекарств), и другие последствия.

Для того чтобы влиять на эту ситуацию, в Уголовный кодекс предлагается ввести новый состав преступления. За предоставление экспертом заведомо ложного заключения устанавливается уголовная ответственность в этих случаях.

В-третьих, эксперты и представители экспертных организаций теперь будут нести также административную ответственность как должностные лица, если мы такие решения примем. Речь идёт о тех случаях, когда их действия не содержат уголовно наказуемого деяния. Там, соответственно, установлены штрафы, причём достаточно значимые – для компаний штраф, скажем, измеряется 150 тыс. рублей.

В повестке дня ещё два законопроекта, которые должны улучшить условия кредитования. Речь идёт о возврате заёмщику части страховой премии за неистекший период страхования, если заёмщик, то есть должник, досрочно погашает кредит. Сейчас банк зачастую отказывает в этом, ссылаясь на действующие правила, в том числе Гражданский кодекс.

Сегодня предлагается рассмотреть поправки в гражданское законодательство и законы, которые регулируют потребительские кредиты и ипотеку.

Это значит, что при принятии этих законопроектов у заёмщика в случае досрочного погашения кредита появится право вернуть часть денег, которые потрачены на страховку.

И некоторые другие вопросы у нас в повестке дня.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649176 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649175 Дмитрий Козак, Александр Новак

Брифинг Дмитрия Козака и Александра Новака по завершении заседания.

Из стенограммы:

Д.Козак: Вопросы, которые многократно обсуждались с отраслевым сообществом, с федеральными органами исполнительной власти и вчера у Президента Российской Федерации, сегодня их рассмотрение завершилось утверждением Правительством проектов федеральных законов, которые устанавливают условия завершения налогового манёвра.

Ещё раз напомню, что мы поэтапно, в течение шести лет, заменяем по 5% в год экспортную пошлину на нефть повышением налога на добычу полезных ископаемых. Для того чтобы демпфировать влияние этого манёвра на внутренний рынок нефтепродуктов, предусмотрено предоставление отрицательного акциза компаниям, которые осуществляют модернизацию нефтеперерабатывающих производств, берут на себя обязательство (кто не успел в предыдущий период завершить модернизацию) в течение трёх лет модернизировать производство. Это также относится к компаниям, которые попали под внешние ограничительные меры, принятые Соединёнными Штатами и Европейским союзом.

Кроме того, в случае если мировые цены будут очень высокими, и стимул у нефтяных компаний к повышению оптовых цен на нефть или у нефтеперерабатывающих производств – на нефтепродукты будет настолько высок, что компенсирующий, демпфирующий отрицательный акциз не сработает, предусмотрено право Правительства в форс-мажорных обстоятельствах, с тем чтобы не допустить галопирующий рост цен на моторное топливо, на временной основе вводить экспортные пошлины на нефтепродукты и на нефть. Это механизм, который, на наш взгляд, позволит нефтяной отрасли комфортно себя чувствовать и гарантирует, что мы сможем с помощью экономических мер регулировать изменение цен на моторное топливо на внутреннем рынке.

Очень важный момент. Мы неоднократно – и это связано не только с налоговым манёвром, но и с ситуацией на рынке нефтепродуктов – проговаривали все эти вопросы с представителями отрасли, с крупнейшими компаниями. Это очень важный момент, связанный со стабильностью государственного регулирования деятельности нефтяных компаний. И важно закрепить на ближайшие как минимум шесть лет стабильные условия работы для нефтяной отрасли, для нефтяников. Это огромный сектор нашей экономики, самый конкурентоспособный, инвестиционный цикл которого один из самых длинных. Важно иметь предсказуемые условия деятельности в этом бизнесе, предсказуемость прежде всего со стороны государства. Нефтяники приводили примеры, когда изменения за последние годы, прежде всего фискального законодательства, фискальных условий, измеряются десятками раз. Это недопустимо. Нам необходимо, чтобы государство так же, как во всех других отраслях, было прозрачно, предсказуемо и мы бесконечно не меняли бы эти условия. Это связано прежде всего с тем, что у компаний есть длинные кредитные линии, есть кредиты, которые выданы под конкретные бизнес-проекты, под конкретные бизнес-планы, и в случае, если мы производим радикальные неожиданные изменения, возникают просто дефолты по этим кредитам. Мы не можем тоже этого допустить.

Поэтому договорились зафиксировать в законодательстве не только эти условия, о которых я уже сказал, но и форс-мажор, когда это допускается. Форс-мажор в законе – это резкое повышение мировых цен на нефть, которые не позволяли сдержать внутренние цены на нефтепродукты. Это единственное основание для того, чтобы мы изменили фискальную нагрузку. Никакие дополнительные потребности бюджета, как это обычно бывает, ни решение каких-то социально-экономических задач, которые у нас возникают (а идей таких много, идей всегда больше, чем денег, денег хочется собрать больше), не являются основанием для изменения фискальных условий деятельности компаний.

А.Новак: Дмитрий Николаевич подробно сейчас уже изложил основные параметры налогового манёвра. Я, может быть, добавил бы только то, что в рамках механизма отрицательного акциза планируется дополнительная составляющая, которая будет учитывать логистическое отставание (географическое) нефтеперерабатывающих заводов, для того чтобы выравнять или приблизить экономические условия удалённых от рынков сбыта нефтеперерабатывающих заводов по сравнению с теми, которые находятся вблизи рынков сбыта или возле портов. Это тоже один из результатов разработки проекта закона, согласования его с Министерством финансов. И эта составляющая будет учтена.

В целом хотел бы добавить, что основной целью является более эффективное распределение таможенной субсидии, которая сегодня предоставляется в виде экспортной пошлины (и дифференциация её относительно нефти и нефтепродуктов), на стимулирование модернизации нефтеперерабатывающих заводов, на стимулирование целевого достижения рынка нефтепродуктов, то есть производства качественных автомобильных бензинов, дизельного топлива для потребителей в первую очередь в Российской Федерации – конечно, с возможностью экспорта продуктов на мировые рынки и конкурентоспособности наших предприятий на мировых рынках.

Также одной из целей является обнуление экспортной пошлины, чтобы к моменту введения единых рынков нефти и нефтепродуктов в Евразийском экономическом союзе (с 1 января 2025 года) у нас были единые, равные условия функционирования рынков нефти и нефтепродуктов внутри Евразийского экономического союза.

Вопрос: Учитывается ли при одновременном повышении НДПИ в рамках завершения налогового манёвра то повышение НДПИ, которое было предпринято в 2016–2017 годах?

Д.Козак: Учитывается повышение НДПИ, сохраняется до 2021 года.

Вопрос: А после 2021 года?

Д.Козак: После 2021 года закон этот вопрос не регулирует. Просто не продлевается дальше 2021 года в соответствии с этим законом.

Что касается дифференциации отрицательного акциза в зависимости от удалённости от внешних рынков сбыта, то этот вопрос в проработке, окончательного решения не принято. И сегодня рано говорить о том, какие заводы получат этот повышающий коэффициент, а какие нет. Ещё решение не принято. В протоколе заседания Правительства предусмотрено, что этот коридор – от 1 до 1,6. Повышающий логистический коэффициент будет варьироваться в пределах от 1 до 1,6. География этого повышения пока не определена. Ачинский завод точно попадает.

Вопрос: И Ангарский тоже попадает?

Д.Козак: Это пока предварительно, требует ещё обсуждения. Границы ценовых зон, зон доступности к портам ещё не определены. Мы договорились, и есть решение Правительства: ко второму чтению окончательно этот механизм применения дифференцированного отрицательного акциза разработать и внести в закон.

Вопрос: А что будет у нас с акцизами на нефтепродукты с 2019 года? И если будет плавающая ставка, то какая? Или если будет плавное повышение, то какое?.

Д.Козак: С 1 января с учётом отрицательного акциза размеры акцизов, которые были запланированы в 2018 году, будут восстановлены. То есть снижение акцизов, которое мы предусмотрели в настоящее время в качестве реакции на ситуацию на рынке нефтепродуктов, действует до 31 декабря 2018 года.

А.Новак: Они как бы считаются в соответствии с тем законом, который уже был принят ранее. И эти ставки будут действовать в соответствии с законом. А снижение действительно касалось только 2018 года.

Вопрос: Я правильно понимаю, что с 1 января 2019 года у нас акцизы на нефтепродукты повышаются реально в разы – с текущих 8 тыс. рублей за тонну по бензину повышаются до 12 тыс. рублей? Не потребует ли это новых очередных экстраординарных мер со стороны Правительства?

Д.Козак: Не потребует, потому что это всё компенсируется отрицательным акцизом на нефть.

Вопрос: Вы сейчас сказали про отрицательный акциз. Назывался плавающий акциз, отрицательный акциз, возвратный акциз. Это всё одни и те же определения? У нас сейчас будет действовать только один отрицательный акциз? Или предполагаются какие-то дополнительные меры поддержки в виде плавающего акциза?

Д.Козак: Два отрицательных акциза.

А.Новак: Планируется отрицательный акциз, который компенсирует отмену экспортной пошлины и увеличение НДПИ для того, чтобы компании сохранили свою налоговую нагрузку на уровне до начала налогового манёвра.

И второй – демпфирующий отрицательный акциз, он может либо применяться, либо не применяться в зависимости от ценовой конъюнктуры на мировых рынках, в зависимости от экспортной альтернативы. И предусматривается, что он может быть как положительным, так и отрицательным. По сути своей, этот дополнительный демпфирующий акциз коррелирует стоимость барреля, или тонны, нефти для нефтеперерабатывающего завода, чтобы она не сильно отличалась как в сторону повышения, так и в сторону понижения, что в свою очередь стабилизирует ситуацию с переработкой на нефтеперерабатывающих заводах и с входящей стоимостью нефти. Причём ко второму чтению в Госдуме будут дополнительные настройки, касающиеся механизма определения дополнительного демпфирующего отрицательного акциза. Более детально эти настройки мы доработаем ко второму чтению.

Вопрос: Форс-мажором может являться только экстренный рост цен на нефть? От какой планки в законопроекте начинается тот самый экстренный рост? От каких цен на нефть мы отталкиваемся?

Д.Козак: Эта планка является плавающей. Сегодня в действующем законе предусмотрено: в случае если в течение одного квартала мировые цены растут более чем на 20%. Тогда это форс-мажор, экспортный нетбэк становится очень существенным. Мы вынуждены будем применять этот механизм на временной основе до тех пор, пока ситуация этого требует. При этом он будет гибким. Мы договорились, что размер этой пошлины будет всегда обсуждаться с отраслевым сообществом. Он будет гибким, для того чтобы нивелировать стимулы к продаже нефти и нефтепродуктов на мировых рынках.

А.Новак: Я хотел бы обратить внимание (дополнительно к тому, что сказал Дмитрий Николаевич), что это право и возможность. Необязательно, что автоматически будут введены экспортные пошлины. Мы будем в Правительстве рассматривать и исходить из ситуации на рынках, из текущей ситуации, которая будет складываться как на внутреннем рынке, так и на внешних рынках.

Д.Козак: Можно привести пример сегодняшней ситуации, когда, несмотря на то что продолжает действовать диспаритет экспортных и внутренних цен, договорённости, которые достигнуты с нефтяными компаниями, не выполняются, хотя у Правительства в ближайшее время появится право на повышение экспортной пошлины. Но исходя из ситуации на рынке сегодня оснований для применения этого механизма нет. Однако наличие угрозы стимулирует к тому, чтобы нефтяные компании выдерживали этот паритет.

Вопрос: Вопрос касается вчерашнего совещания у Президента. Правильно ли мы поняли, что было предложение Президента, чтобы обязать нефтяников направлять часть нефти для НПЗ для последующей переработки и поставки на внутренний рынок? Или это неправильно?

Д.Козак: Не было ни поручения, ни предложения. Был вопрос, рассматривалось ли в Правительстве предложение о том, чтобы ввести обязанность нефтяных компаний поставлять на внутренний рынок нефть по определённым квотам. Рассматривалось, обсуждалось. Пока в настоящее время положительного решения по этому предложению не принято. Это вопрос и ответ.

А.Новак: Разрешите добавить. Здесь речь идёт и о том, что в настоящее время, как вы знаете, у нас равный доступ всех компаний имеется к экспорту нефти. Поскольку нефть экспортируется от добываемого объёма примерно в размере 44%, на сегодняшний день этот механизм регулируется возможностями нашей нефтетранспортной системы. И такое право есть у Министерства энергетики Российской Федерации – ежеквартально утверждать графики транспортировки нефти на экспорт. По сути дела, тем самым мы уже регулируем возможности экспорта. Соответственно, остальная добываемая нефть идёт на внутреннюю переработку на нефтеперерабатывающих заводах. Это первое.

Второе: во многих лицензионных соглашениях о разработке недр, особенно в последнее время, при конкурсах одно из условий, которое прописывается, это поставки в первую очередь для обеспечения потребности внутреннего рынка.

Д.Козак: Эти административные меры, это административное, по существу, регулирование рынка, мы обсуждали эти вопросы, – чрезвычайно сложный механизм администрирования, с огромными возможностями его обхода. И поэтому мы пришли к выводу о том, что те экономические инструменты, которые предусмотрены и в настоящее время, в качестве реакции на ту ситуацию, которая сложилась, и в рамках завершения налогового манёвра, – они необходимы, достаточны для того, чтобы Правительство могло оперативно реагировать на складывающуюся ситуацию.

Вопрос: Сегодня глава «Роснефти» Игорь Иванович Сечин сказал, что три причины подорожания бензина в стране – девальвация рубля, подорожание нефти и непривлекательность переработки нефти. Разве бизнес не должен тратиться на сдерживание цен в рознице? И согласны ли Вы с Игорем Ивановичем Сечиным?

Д.Козак: Что касается причин, то с Игорем Ивановичем мы согласны, это действительно так. Демпфирующий отрицательный акциз будет вводиться исходя из этих трёх критериев, потому что диспаритет возникает как раз в связи с мировыми ценами на нефть и курсом рубля. Этот диспаритет высчитывается прежде всего в рублях. С этими причинами мы согласны.

Что касается непривлекательности переработки – это связанные вещи. Непривлекательность связана с тем, что высокие мировые цены на нефть, высокие оптовые цены на нефть и выгоднее сегодня поставлять нефть на экспорт. Конечно, согласен.

Что касается размера акциза, мы договорились. Размер акциза, который будет увеличиваться, тоже является составной частью этого диспаритета, который будет учитываться при предоставлении отрицательного акциза. Здесь проблема соотношения положительного и отрицательного акциза лежит в плоскости бюджетного законодательства. Акциз – это ненефтегазовые доходы, которые поступают и могут использоваться на расходы. Отрицательный демпфирующий акциз – это акциз, который предоставляется исключительно за счёт нефтегазовых доходов, которые зачисляются в резервы Правительства Российской Федерации. И это не приводит к сокращению расходов федерального бюджета на решение социальных задач, на развитие инфраструктуры и так далее.

Вопрос: А какой будет эффект для бюджета в итоге от этого манёвра? Предполагаются ли там какие-то дополнительные доходы или выпадающие?

Д.Козак: 1,3–1,6 трлн рублей в течение шести лет. Это дополнительные доходы федерального бюджета.

Вопрос: Можно ещё уточнить: какой объём должны на нефтепереработку отправлять НПЗ? 10% была цифра.

Д.Козак: Такой квоты в настоящее время нет. Этим законопроектом это не вводится. Это договорённость, которая касается текущего года, с нефтяными компаниями. Они должны направлять на внутренний рынок не менее 20%. Мы договорились, что для целей биржевой торговли не менее 10%.

А.Новак: Я так понял, вопрос был связан скорее всего с тем, в каком случае получат отрицательный акциз наши заводы нефтеперерабатывающие на сырую нефть. Правильно: это в случае, если не менее 10% автомобильных бензинов производят данные заводы.

Вопрос: А акцизы получат заводы? Или нефтекомпании по давальческой схеме?

Д.Козак: Заводы.

Вопрос: Получается, компании, которые поставляют нефть на переработку и потом получают нефтепродукты, не получают возвратного акциза?

А.Новак: Получают нефтеперерабатывающие заводы, с тем чтобы демпфировать рост цены на нефть входящую.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649175 Дмитрий Козак, Александр Новак


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter