Всего новостей: 2554994, выбрано 630 за 0.128 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (76)Крутихин Михаил (39)Вардуль Николай (22)Донской Сергей (22)Путин Владимир (21)Алекперов Вагит (19)Миллер Алексей (18)Сечин Игорь (18)Молодцов Кирилл (17)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Муртазин Ирек (12)Минеев Александр (11)Симонов Константин (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Полухин Алексей (10) далее...по алфавиту
Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 июля 2018 > № 2677252 Вагит Алекперов

Встреча Дмитрия Медведева с президентом ПАО «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым.

Руководитель «Лукойла», в частности, проинформировал Председателя Правительства об итогах работы компании в 2017 году, а также о планах по освоению новых месторождений.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Вагит Юсуфович, расскажите, как «Лукойл» закончил прошлый год. Каковы основные производственно-технологические показатели деятельности группы с учётом того, что ваша доля на рынке нефти и нефтепродуктов в нашей стране весьма значительна и, конечно, ваши экспортные возможности тоже существенны.

В.Алекперов: Компания достаточно успешно прошла 2017 год и первое полугодие 2018 года, добыча выросла на 2,5%. Мы выполняли все директивные документы, которые исходили из Правительства, с Министерством энергетики участвовали в сокращении объёмов добычи.

Д.Медведев: То есть участвовали в соглашении, которое связывает нас с группой стран ОПЕК?

В.Алекперов: Да. Реализация нефтепродуктов на внутреннем рынке выросла на 12%, мощности нефтеперерабатывающих заводов – на 2%. Мы достигли уникальных результатов в переработке, которыми гордимся, на отдельных заводах она доходит уже до 90%, а в целом по компании почти 75%.

Мы провели комплексную модернизацию, и самое главное, что мы не останавливаем эти процессы, а продолжаем развивать нашу нефтепереработку. Конечно, к налоговым манёврам, которые нам сейчас предстоят, мы подготовились. Наши инвестиции, более 10 млрд, дали возможность нам достаточно комфортно себя чувствовать как в 2017 году, так и в первом полугодии 2018 года.

Компания достигла в 2017 году объёмов добычи 115 млн условного топлива – это и газ, и нефть. Мы ввели флагманское месторождение в первом полугодии на территории Узбекистана (Кандым). И сегодня компания является крупнейшим инвестором Республики Узбекистан. В следующем году уже будем производить 19 млрд кубометров газа.

Мы выполнили все свои налоговые обязательства, почти триллион рублей, 986 млрд, мы платим налогов в бюджеты всех уровней. В этом году уже в первом полугодии уплачено почти 650 млрд. То есть компания заплатит более триллиона рублей налогов по итогам 2018 года.

Мы продолжаем достаточно успешно развивать наши морские месторождения. Вы были на одном из них. Сейчас там уже комплексы построены. Я хотел бы пригласить Вас, Дмитрий Анатольевич, посетить Астрахань, наше флагманское месторождение имени Филановского, где построены уникальные платформы.

Д.Медведев: Спасибо.

В.Алекперов: Ежегодно мы вводим в эксплуатацию новые гидротехнические сооружения, и гордимся тем, что они все строятся на верфях Астраханской области. Как мы обещали и Президенту страны, и Вам, все эти сооружения строятся на территории Российской Федерации.

В следующем году будет очередной ввод нового объекта. Мы сегодня приняли инвестиционное решение о новом месторождении – Ракушечном. Да, они не такие масштабные, но это эффективные месторождения, которые позволяют нам достаточно хорошо осуществлять капитальные вложения.

Сегодня, когда мы говорим о соглашениях с «ОПЕК плюс», мы увеличили добычу. Все в мире сомневались, что российские нефтяники так оперативно смогут нарастить объёмы производства. Мы нарастили наш объём на 4 тыс. т суточной добычи практически в течение месяца. Это говорит о том, что мы достаточно взвешенно подошли к остановке скважин и ввели их достаточно оперативно.

Я бы хотел снова вернуться к тому, что мы продолжаем вести геолого-разведочные работы. Компания поставила целью, чтобы ежегодно более 100% компенсировать за счёт геологоразведки те запасы, которые мы производим, это более 100 млн. То есть мы сегодня активны на международном рынке. Компания выиграла ряд тендеров, в том числе в Мексиканском заливе. Сегодня мы создаём альянсы, которые позволяют нам работать на больших глубинах. И самое главное – мы получили компетенцию, когда мы сами, операторы, работаем на глубине воды 2600 м. Это уже высочайший уровень достижений энергетических компаний, когда такая глубина им доступна. Практически среднего уровня Мирового океана мы достигли, сегодня для нас нет предела в технологическом освоении месторождения любой сложности.

Одно из самых сложных месторождений – в Республике Коми, где сверхвязкие нефти, которые компания разрабатывает шахтным методом. Это уникальная технология, когда идёт проходка шахт, бурятся горизонтальные скважины, закачивается параллельно пар и нефть поднимается на поверхность и в дальнейшем транспортируется. Такие месторождения – это будущее нашей страны. Это битумные месторождения в Татарстане, Башкирии, сверхвязкие нефти в Республике Коми.

Д.Медведев: Можно работать и на других месторождениях со сверхвязкой нефтью, имеется в виду и Башкирия, и Татарстан. Я помню, мне презентацию в Татарстане как раз по этому поводу делали.

В.Алекперов: Мы с нашими коллегами из Татарстана постоянно обмениваемся технологиями. Это сложные технологии, требуют колоссальных капиталовложений, особенно в сфере экологических проблем. Потому что с паром поднимается большое количество воды, которая должна быть обработана, подготовлена, очищена и снова направлена на парогенераторы. То есть это ни в коем случае за пределы контура не должно выходить.

Мы этого достигли, и сегодня такие технологии можно будет тиражировать. Мы открыты для того, чтобы ими делиться с нашими коллегами.

Теперь перейду к нефтепереработке, продуктообеспечению. Компания справедливо пользуется доверием наших клиентов. Одно из лучших топлив по качеству – это топливо компании «Лукойл». В прошлом году мы освоили уникальный вид топлива – «Экто-100», с октановым числом 100, для автомобилей спортивных, для автомобилей повышенного класса.

Д.Медведев: Мы раньше такое топливо за границей покупали, для такого рода автомобилей. В Финляндии, насколько я помню.

В.Алекперов: В Финляндии, да. Сегодня мы полностью обеспечили и наши спортивные автомобили. Самое главное, что у потребителя, особенно в крупных городах, это топливо востребовано. Если мы «супер», 98-й, продавали 50 тыс. т, то уже «Экто-100» продаётся более 100 тыс. т. То есть люди почувствовали его эффективность.

Д.Медведев: 100 тыс. т внутри страны?

В.Алекперов: Да. Это внутри страны. Мы бензины не экспортируем. Только в зимний период небольшие объемы. Сеть компаний сегодня – около 3 тыс. станций. 100% – бензин, который мы производим, почти 14 млн т, продаётся внутри страны.

Это наша розничная сеть, это биржи.

Компания достаточно эффективно работает, в том числе у нас достаточно крупный бизнес в генерации электроэнергии…

Д.Медведев: …включая солнечную генерацию.

В.Алекперов: Да. Мы ввели первую нашу солнечную генерацию на территории Российской Федерации на Волгоградском нефтеперерабатывающем заводе, сейчас приступаем к строительству второй очереди. У нас есть такой опыт. Мы в Европе достаточно активно участвуем в таких проектах.

Д.Медведев: Желательно наши панели использовать.

В.Алекперов: Это всё 100% наши панели, потому что в конкурсе ДПМ (договор на поставку мощности) чёткое условие – использование российского оборудования. И мы можем сравнивать солнечные генерации в Болгарии и Румынии, то есть на импортных батареях: наши панели сегодня не уступают ни по качеству, ни по эффективности.

В прошлом году мы получили уникальные результаты. Компания сегодня уже является крупнейшим поставщиком смазочных материалов. Мы выиграли, например, тендер на заводе «Мерседес» в Германии на первую заливку. В 900 портах мира мы сегодня обеспечиваем заправку морских судов, это сегодня уже 10% от объёма потребления.

Д.Медведев: Единственная речная заправка, которую я видел, была ваша, потому что другие компании не выходят на реку работать. А это тоже достаточно важная история.

В.Алекперов: Во всех сегментах бизнеса достаточно динамично идёт развитие. Самое главное, что мы постоянно находимся в поиске и ищем новые районы для наших инвестиций.

Д.Медведев: Это я знаю, Вагит Юсуфович. Но я знаю, что компания также достаточно внимательно относится к некоторым социальным задачам, в том числе занимается развитием футбола в стране. У нас только что чемпионат закончился. Расскажите, что было сделано по этой линии.

В.Алекперов: В популяризации футбола чемпионат, конечно, дал просто уникальный эффект. Сегодня мальчишки во дворах уже вовсю начали играть в футбол. Последние два года академия «Спартак» в моногородах, особенно в городе Когалыме, проводит мастер-класс. Принято решение о строительстве филиала академии в Западной Сибири с полномасштабным стадионом, закрытым, с проживанием детей. Для нас был показательный эффект в том, что родители перестали ездить летом в отпуск. Раньше города пустели, а сейчас дети отказываются уезжать…

Д.Медведев: Отдыхать всё равно надо.

В.Алекперов: Конечно, дети и из других городов с энтузиазмом приезжают, для того чтобы пользоваться…

Д.Медведев: Это очень важно. Мы понимаем, что наше футбольное будущее связано с развитием детско-юношеского спорта. Только в этом случае развивается спорт высших достижений. И успехи, пока достаточно скромные, которые мы получили на чемпионате, надеюсь, в том числе и с учётом таких проектов, какие вы ведёте, будут умножаться с каждым годом.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 июля 2018 > № 2677252 Вагит Алекперов


Польша. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673429 Войчех Якубик

На первое место следует ставить НАТО, а не «Северный поток»

Матеуш Балука (Mateusz Bałuka), Onet.pl, Польша

Интервью с главным редактором портала «Бизнес Алерт» Войчехом Якубиком (Wojciech Jakóbik)

Onet. pl: В ходе саммита НАТО Дональд Трамп подверг критике Берлин за то, что тот поддерживает проект «Северный поток». Подключившись к нему, Германия стала, по словам американского президента, «заложницей России». Поможет ли такая риторика Польше и продвижению нашей позиции по этому вопросу?

Войчех Якубик: Президент Трамп говорит то же самое, что польские власти. Польша и США в одинаковой степени обеспокоены тем, что экономический симбиоз России и Германии, который начал развиваться еще в советскую эпоху, накладывает ограничения на немецкую внешнюю политику. Можно выдвинуть тезис, что именно из-за этой зависимости, ЕС не ужесточает санкций в отношении России, хотя ее политика становится все более агрессивной. Встает также вопрос, какое влияние на курс Берлина оказывают тесные связи некоторых немецких предпринимателей и представителей политической сцены с российскими бизнесом и политикой. Самый яркий пример здесь — бывший канцлер Герхардт Шредер, но таких людей гораздо больше.

Слова Трампа о проекте «Северный поток» совершенно справедливы. Возможно, он высказался жестко или даже грубо, но сама идея не нова. Впрочем, президент США прибегал к тому же самому аргументу еще в апреле на переговорах с Меркель. «Северный поток — 2» — это не только экономическая проблема, но и угроза в сфере безопасности, поэтому Трамп ставит Меркель перед выбором. Форма подачи, возможно, выглядит неудачной: американский лидер решил поднять эту тему в разговоре с генеральным секретарем НАТО Столтенбергом, но, вероятно, этим он хотел добиться, чтобы ее было сложнее исключить из повестки дня. Дискуссии о проекте «Северный поток» сходят на нет, если не произойдет каких-то неожиданных событий, заблокировать эту инвестицию, к реализации которой планируется приступить уже летом этого года, будет очень сложно.

— Есть ли еще шансы, что проект удастся остановить? Рентабелен ли он для России?

— Дания приняла закон, который позволяет оценить этот проект с точки зрения безопасности и внешней политики, на этой основе она вынесет решение о возможности прокладки отрезка газопровода в своих территориальных водах. Если она решит, что такая инвестиция представляет для нее опасность и не выдаст разрешения, придется менять трассу газопровода, заново проводить все процедуры. Речь будет идти о месяцах или годах отставания от графика, но проект это не заблокирует, если только его участники не решат, что он не выгоден с экономической точки зрения.

В этом плане «Северный поток — 2» вызывает вопросы с самого начала. В докладе Сбербанка, который подвергся в России цензуре, говорится, что газопровод будет рентабельным только для подрядчиков — друзей Путина. Однако даже несмотря на это его, скорее всего, построят.

Заблокировать неоднозначный российский проект могла бы Ангела Меркель, но она не хочет принимать такое политическое решение. И здесь мы возвращаемся к тем самым связям, о которых довольно резко высказался Дональд Трамп.

— Правильно ли было делать такое заявление в самом начале саммита НАТО? Очередной спор между США и Германией не способствует стабильности Альянса.

— Как отношение Германии к проекту «Северный поток — 2», так и политика США, направление которой иллюстрируют неожиданные шаги на международной арене в отношении Ирана или торговых контактов, разрушают Европейский союз и трансатлантическое сообщество, подрывая взаимное доверие. Разрушительное воздействие оказывают и непредсказуемые действия Трампа, его торговая война с ЕС, и поддержка «Северного потока — 2», не учитывающая интересов НАТО. Все это, как Брексит, работает на дезинтеграцию. Трамп загнал Меркель в угол. Она в каком-то смысле уклонилась от ответа, сказав только, что Германия проводит независимую энергетическую политику, и никто не может диктовать ей свою волю. В целом, очень плохо, что мы снова наблюдаем споры между союзниками.

С точки зрения Польши положительный момент в том, что темой энергетической безопасности и «Северного потока — 2» занялись на площадке НАТО. Поляки пытались обсудить ее еще на варшавском саммите, наши дипломаты активно этого добивались, но ничего не вышло. Возможно, у нас просто тогда не было такого сильного союзника, как Дональд Трамп.

Следует, однако, помнить о том, что этот союзник непредсказуем. Как выглядит обратная сторона медали? В понедельник в Хельсинки состоится его встреча с Путиным. С точки зрения НАТО никаких оснований для нее нет: Россия не соблюдает минские договоренности, не меняет своей позиции в отношении Украины. Трамп, стремясь встретиться с российским президентом, сам становится заложником Москвы. Переговоры должны принести конкретный результат, тогда он выйдет из этой схватки победителем. Он постарается добиться какого-то соглашения, чтобы его больше не ограничивали переговоры с НАТО и ЕС. Трамп хочет решать все вопросы на уровне «концерта держав», в котором такие государства, как Польша, будут лишь пешками, а сверхдержавы (к числу которых хочет относиться Россия) смогут переставлять их на карте. Это очень негативный с нашей точки зрения сценарий, за предстоящими переговорами мы будем следить с тревогой.

— Слова Дональда Трампа спровоцировали в Германии дискуссию о том, действительно ли Берлин зависит от российских энергоресурсов.

— Поставки из России покрывают 40 — 50% немецкого спроса. Доля российского газа в поставках на рынок ЕС увеличивается из-за низких цен на нефть (в долгосрочных контрактах Газпрома используется ценовая формула, учитывающая нефтяные котировки). Польша тоже стала покупать больше сырья с востока. У Германии, однако, есть выбор, ей удалось диверсифицировать свой рынок, и если потребуется, она сможет импортировать газ с других направлений, частично или полностью отказавшись от поставок из России. К этому стремится сейчас Польша: мы должны иметь выбор, чтобы в случае необходимости отказаться от российского газа. Это самый верный способ получить наиболее привлекательные цены. Германия пошла таким путем и теперь платит меньше, чем другие страны региона.

— Звучат также мнения, что Трамп хочет заменить российский газ на европейском рынке американским, а поэтому критикует Германию.

— Российские СМИ уже давно проводят эту мысль. На самом деле американский сжиженный газ может стать одним из инструментов диверсификации европейского газового рынка. Главное условие — привлекательная цена. Об этом говорила Польша и другие страны, обсуждающие поставки из США. Американские компании — это не Газпром, они не начнут внезапно по приказу Трампа продавать газ на наш континент.

В свою очередь, Россия стремится сохранить свое экономическое влияние в Восточно-Центральной Европе, а сильная позиция Газпрома позволяет ей оказывать политическое давление. В Брюсселе Трамп старался обратить внимание на тот факт, что «Северный поток — 2» — это не только газовая, но и политическая зависимость. Он может, например, помешать Германии дать адекватный ответ на угрозы, с которыми столкнется НАТО.

Ангела Меркель заявила, что если Трамп лишит Европу защиты, то страны этой части мира будет защищать бундесвер. Для Польши такое заявление звучит оптимистично, плохо то, что, как показала эта дискуссия, «защитный зонт» США стал предметом торга.

Комментарии читателей:

Janusz Jankowski: Чем Польше мешает «Северный поток — 2»? Хотят немцы «зависеть от России», их дело, а мы можем привозить нефть хоть из Антарктиды, никто нам не запрещает. Пусть другие страны ЕС пользуются газопроводом и «диверсифицируются», как им вздумается, это их проблемы. А вот в словах Трампа слышится заинтересованность: с чего бы он иначе внезапно заинтересовался энергетической безопасность Европы? Что европейские страны — дети малые, которых нужно водить за ручку, потому что они не осознают «угроз»? Кстати, именно Польша в свое время не позволила проложить газопровод через территорию нашей страны, так что теперь ей следует помалкивать.

Franciszek Nowak: Немцы, в отличие от поляков, знают, что делают. Если бы им не был нужен российский газ, они бы не поддерживали проект «Северный поток». Это дешевый и безопасный вариант, ведь поставки сжиженного газа из Америки — дело рискованное. Кроме того, для СПГ нужны дорогие газовые терминалы и так далее. У Польши нет стратегии, что она будет делать, когда действие договора с Россией закончится. Хватит ли нам газа, если мы не заключим новый договор?

Mariusz Hajok: Вскоре после того, как запустят «Северный поток — 2», на газопроводе, идущем через Украину, произойдет авария, и тогда украинцы сами начнут умолять Путина включить их страну в состав РФ. Так выглядит основная цель. А мы, как уже не раз бывало в истории, окажемся между молотом и наковальней, то есть между Германией и Россией.

Henryk Jakubowski: Политика не знает понятия любви, в ней важны только интересы. Мы сами несем ответственность за разделы Польши и все поражения. Я не понимаю, почему польские политики вместо того, чтобы торговать с Россией, пытаются ее блокировать, а одновременно хотят вести дела с враждебной нам Украиной.

Adrian Vergin: Господин Трамп, это просто смехотворно. Значит, покупать нефть или газ у России — это, по-вашему, зависимость, а покупать их у США — это тогда что? Просто вы хотите навязать немцам свой товар. Конечно, для Польши «Северный поток — 2» — проект невыгодный, ведь мы ничего на нем не заработаем, но если мы постоянно размахиваем шашкой, сложно ожидать, что ближайший сосед решит инвестировать в нашу страну и делиться с нами доходами.

Dariusz Chęciński: Запад не первое десятилетие снабжает Москву деньгами, а она «в благодарность» нацеливает на него ракеты. Он сам на свои деньги создал вооруженную Россию, но ради выгоды он готов продавать хоть своих матерей. История еще припомнит Германии канцлера Шредера, который ради поста продался России, а точнее, Путину. Без Запада Россия рухнула бы за пару лет. Такова правда. ЕС — это такой СССР-2, его худшая версия.

Польша. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673429 Войчех Якубик


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671918 Денис Борисов

Дорогое удовольствие: подорожает ли бензин после налогового маневра

Денис Борисов

Директор Московского нефтегазового центра EY

Планируемое правительством завершение налогового маневра в нефтяной отрасли пополнит бюджет, но не должно создать предпосылок для роста цен на бензин выше уровня инфляции

Как однажды заметил писатель Фазиль Искандер, «единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной, — это их постоянный, таинственный интерес к погоде». Но есть еще одна тема, обсуждение которой обычно вызывает бурные дискуссии. Речь идет о ценах на бензин, которые по какой-то причине волнуют людей гораздо больше, чем другие статьи расходов, даже более значительные.

Если посмотреть на динамику цен на бензин за последние 10-15 лет, то в целом они укладываются в общее изменение индекса потребительских цен. Причем с 2006 года «налоговая составляющая» в цене на бензин увеличилась примерно на 145% (это соответствует накопленному росту потребительских цен за тот же период, оцениваемых Росстатом), а уровень цен на моторные топлива (очищенных от косвенных налогов) увеличился всего на 85%. Однако, несмотря на это, «несправедливость» динамики цен на бензин остается в России своего рода общепринятым мнением, и любые изменения налоговой политики государства в нефтегазовой отрасли неизбежно порождают вопрос: «А что будет с ценами на бензин?»

Если судьбу широко обсуждаемых нынче фискальных новаций (постепенная замена экспортных пошлин на НДПИ с одновременным изменением действующего компенсационного механизма для НПЗ) рассматривать в таком контексте, то ответ однозначен — завершение налогового маневра не создает предпосылок для роста цен на бензин выше уровня инфляции. Собственно, как и проведение предыдущего, «большого налогового маневра» не является ключевым триггером падения маржи переработки в 2015-2016 годах и роста цен на топливо в России нынешней весной. Но для того, чтобы делать подобные выводы, необходимо глубокое погружение в отдельные нюансы функционирования экономики отечественной нефтепереработки (включая проведение необходимых расчетов), хотя соблазн списать все «на маневры», конечно, велик.

Итак, почему же завершение налогового маневра является нейтральным для внутрироссийских цен на бензин? Это связано с тем, что предлагаемые параметры завершения налогового маневра — это по сути попытка трансформации действующего механизма предоставления таможенной субсидии (следствие имеющегося дифференциала между ставками экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты) за счет внедрения нового инструмента — «отрицательного акциза» на сырье. Только распространяться он будет не на все нефтеперерабатывающие заводы, а только на те из них, которые соответствуют определенным требованиям государства. При этом формула «отрицательного акциза» устроена таким образом, что общий размер средств, которые НПЗ будут возвращать из бюджета, равен текущей величине таможенной субсидии.

А значит, маржа переработки (для НПЗ, которые смогут воспользоваться «отрицательным акцизом») останется прежней, а постепенный характер отмены экспортных пошлин на нефтепродукты позволяет не допустить рост нетбэков по бензину и дизелю выше уровня годовой инфляции. Очевидно, что в таком сценарии предпосылок для удорожания стоимости моторных топлив внутри страны не наблюдается. Более того, завершение налогового маневра предусматривает введение специального демпфирующего коэффициента (хотя он может существовать и отдельно от рассматриваемого налогового маневра), который ограничит возможности для роста оптовых цен выше 56 000 рублей на тонну по автомобильному бензину и 50 000 рублей на тонну для дизельного топлива (в реальном выражении).

Интересно, что предлагаемые параметры налогового маневра не окажут никакого влияния и на величину операционного денежного потока добывающих проектов (как стандартных, так и использующих льготные ставки по НДПИ и экспортной пошлине). Равномерное (в течение 6 лет) снижение экспортной пошлины будет заменено идентичным увеличением НДПИ на нефть и конденсат (с применением специального коэффициента, учитывающего долю ШФЛУ).

В связи с тем что завершение налогового маневра является нейтральным для маржи переработки, цен на моторные топлива, доходности добывающих проектов и отечественных ВИНКов, то возникает вполне логичный вопрос о том, зачем тогда вообще что-то менять. Ответ кроется в идентификации главного кейса предлагаемых новаций — получение дополнительных доходов в российский бюджет за счет того, что физический объем налогооблагаемой базы по НДПИ более чем в два раза выше, чем по экспортной пошлине. При этом оцениваемая величина выигрыша (порядка 1,6 трлн рублей) будет формироваться за счет нивелирования таможенных субсидий для НПЗ ЕАЭС, которые покупают российскую нефть, потребителей темных нефтепродуктов на внутреннем рынке и «плохих» отечественных НПЗ. Однако итоговая «цена вопроса» зависит от целого ряда факторов (макроэкономические условия, прогнозные соотношения между объемами добычи и переработки и тому подобное), важнейшими из которых, очевидно, является судьба компенсаций странам ЕАЭС и потребителям отдельных видов нефтепродуктов (прежде всего, мазута) на внутреннем рынке. Суммарная доля этих двух статей в общем ожидаемом эффекте для величины дополнительных доходов бюджета, по нашим оценкам, может превысить 40%. И в целом ряде сценариев итоговая величина дополнительных доходов может существенно отличаться от заявленного таргета.

Помимо наполнения бюджета нельзя не отметить и сопутствующие положительные моменты от проведения налогового маневра. Прежде всего это унификация таможенного-тарифного законодательства в рамках ЕАЭС (например, сейчас ставки экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты в России и Казахстане отличаются, что создает определенные диспропорции) и создание дополнительных стимулов для повышения эффективности работы российской переработки за счет предоставления субсидий только тем НПЗ, которые отвечают определенным критериям (например, поставки бензина 5-го класса на внутрироссийский рынок).

Сможет ли налоговый маневр сделать налогообложение отрасли более совершенным? На мой взгляд, сможет, хотя завершение налогового маневра является плодом эволюции, а не революции, ряд недостатков, присущих действующей налоговой системе, автоматически переходят и на период после 2024 года. Например, в случае снижения цен на нефть маржа переработки в России вновь может достигнуть критических значений, что неизбежно повлечет за собой необходимость очередных донастроек налоговой системы. Кроме того, пока до конца остается непонятым, каким образом в завершение налогового маневра будет встроена логистическая компонента и насколько ее величина будет отвечать критериям справедливости и объективности.

В целом завершение налогового маневра интересно еще и тем, что налоговым специалистам придется дополнять свои теоретические знания по нефтепромысловой геологии, лежащие в основе льгот по НДПИ, погружением в курс нефтепереработки. А российская налоговая система для нефтегазовой отрасли еще более упрочит свой статус одной из самых сложных (если не самой сложной) систем в мире. В общем, процесс трансформации запущен, а о его первых итогах можно будет порассуждать менее чем через год.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671918 Денис Борисов


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670549 Андрей Ляхов

Большая игра. Как войны и революции влияют на нефтяные цены

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Нефть — единственный продукт в мире, чутко реагирующий на изменение баланса между спросом и предложением. Поэтому незначительные события — случайные или продуманные заранее, не говоря уже о крупных политических потрясениях, могут вызвать значительное колебание цен

В 1937 году американский экономист Майрон Уоткинс прекрасно сформулировал главную проблему нефтяной промышленности: «Если говорить кратко, то проблема нефтяной промышленности заключается в том, что нефти всегда либо слишком много, либо слишком мало». Наблюдавшиеся в последнее время резкие скачки цен на нефть подтверждают это мудрое высказывание.

В январе 2018 года не наблюдалось никаких признаков того, что всего через пять месяцев цены на нефть почти удвоятся. В равной мере не существовало условий для того, чтобы цены вышли на уровень 2012 года — $150 за баррель. Не было и явного разрыва между спросом и предложением — так можно было бы оправдать взлет цен всего за 4 с половиной месяца приблизительно с $40 почти до $80 за баррель. Конечно, цены на нефть с 2016 года значительно восстановились, но объяснить их резкий подъем всеми базовыми показателями было (и остается) невозможным. При наличии достаточно больших запасов и при стабильных объемах добычи, благодаря соглашению ОПЕК+ по сокращению добычи нефти, спрос почти не менялся (с учетом сезонных колебаний).

Макроэкономическая среда также не способствовала установлению высоких цен на нефть. Из-за высоких процентных ставок кредитование добычи природных ресурсов стало экономически невыгодным. Большинство истощенных и дорогостоящих нефтяных скважин, использовавшихся при высоких ценах на нефть, были выведены из эксплуатации, а связанная с ними инфраструктура демонтирована; при этом были оптимизированы денежные потоки, введены в эксплуатацию новые месторождения и возобновлены операции по добыче в бассейне Северного моря.

Нефтeторговцы сократили соотношение между объемами нефтяных контрактов и объемами реальных поставок до более реалистичного показателя 2,7:1 (по сравнению с 5:1 в 2012 году). Большинство основных стран-потребителей нефти стали проводить политику, нацеленную на сокращение потребления нефти, а объемы потребления нефти Соединенными Штатами не возрастали в соответствии с прогнозами начала двухтысячных.

Но в начале мая цена на нефть пробила барьер в $80 за баррель. Отчасти причину такого повышения можно объяснить особенностями отрасли. Запасы нефти стран ОЭСР вернулись к среднему уровню за пять лет. Как следствие, цены на нефть стали еще чувствительнее реагировать на тенденции, определяющие колебания спроса и предложения — что характерно для бизнеса, учитывая традиционные сезонные падения спроса.

Как политика влияла на нефть

Нефть является уникальным сырьевым товаром. Это единственный продукт в мире, который так чутко реагирует на изменение баланса между спросом и предложением, что даже незначительное событие (случайное или продуманное заранее) может вызвать значительное колебание цен.

О проблемах венесуэльской национальной нефтяной компании PDVSA было известно всем, поскольку американские компании прекратили предоставление технической помощи, а падение темпов роста национальной экономики привело к глубокому экономическому кризису. К концу 2017 года на рынке резко упали цены на продукты, производимые в Венесуэле.

В Анголе сокращение объемов производства также отразилось на ценах на фоне последних изменений к соглашению стран ОПЕК+ по сокращению добычи нефти (причиной чему в немалой степени послужили проблемы компаний PDVSA и Sonangol).

Однако эти факторы были известны давно и рынок учел их при формировании цены на нефть. Сами по себе они не могли привести к почти двукратному росту цен.

Влияние секторальных факторов на цену хорошо иллюстрирует начавшаяся 9 июля забастовка рабочих на норвежских офшорных месторождениях. Несмотря на то, что забастовка уже привела к остановке добычи на месторождении Кнарр, это не повлекло даже кратковременного скачка цен на углеводороды (на следующий день стоимость нефтяных фьючерсов возросла на 0,7% но затем скорректировалась вниз).

Единственным примечательным событием, которое привело к росту цен на нефть до пороговых $80 , стал выход США из ядерного соглашения с Ираном. Чему в немалой степени способствовало мощное израильское лобби в Вашингтоне (в Вашингтоне поговаривают, что сие спорное решение продвигали через зятя президента Трампа). Интересно также отметить, что, по всей вероятности, нефтяной рынок до конца не верил, что президент Трамп выполнит это свое предвыборное обещание.

Это не первый (и, кажется, не последний) случай, когда политика прямо повлияла на цены на нефть. В ХХ веке так случалось уже четыре раза. И каждый раз (в 1903-1904, 1918-1919, 1954 и 1973 годах) рост цен наблюдался на фоне войн, революций и национализации.

В ХХI веке политика сыграла главную роль в резком росте цен на нефть после окончания войны в Ираке в 2003 году. Тогда вопреки первоначальному плану США торговля иракской нефтью приостановились после того, как несколько юридических фирм предупредили о невозможности торговли иракской нефтью из-за отсутствия владельца. Нормальные торги возобновились только после после снятия санкций и присяги нового правительства — после свержения режима Саддама Хусейна.

Выход из иранского соглашения

Выход США из ядерного соглашения с Ираном вызвал цепную реакцию среди нефтяных международных компаний, работающих в Иране. Компания Shell недавно заявила об обнулении своего иранского счета, компания Total приостановила свои проекты в Иране, так же поступили «Лукойл» и Eni. Все они откровенно зависят от США, и совершенно очевидно, что их заявления сделаны под влиянием США. Из-за отсутствия единого определения того, что же означает «связь с США» (еxposure to the US), Управление по контролю за иностранными активами США и многие правоохранительные органы США могут интерпретировать этот термин так, как посчитают нужным. Из-за этого большинство крупных нефтяных компаний остерегаются вести бизнес в Иране.

С другой стороны, технически 5 млн барр./день экспорта можно легко заменить. «Лукойл» недавно заявил об увеличении объемов добычи на своем иракском месторождении «Курна-2» до 470 000 барр./день. Подобные заявления сделали и другие крупные компании. Компенсационные выплаты в связи с увеличением глубины добычи теперь закреплены в пересмотренном соглашении стран ОПЕК+ по сокращению добычи нефти.

Между тем на призыв Трампа увеличить объемы добычи президент ОПЕК Сухаил бин Мухаммед аль-Мазруи заявил, что организация не собирается покрывать чужие ошибки.

Еще одно политическое событие, способствующее росту цен, — близящийся крах Венесуэлы. Эта бедная страна как никогда близка к анархии и полному краху. Объемы добычи нефти за последние несколько лет упали более чем на 50%, а цены снизились. В Венесуэле, в значительной мере из-за популистской политики Чавеса и Мадуро, кроме нефти, почти ничего иного не производится.

Складывается впечатление, что в отличие от Саудовской Аравии, у Венесуэлы нет плана по диверсификации экономики и возможности надлежащим образом управлять своим нефтяным сектором. Венесуэла занимает четвертое место в мире по поставкам нефти в США (7% от общего объема импорта США). Поскольку объемы добычи продолжают падать, цены на нефть в США, скорее всего, пойдут вверх. Одна интересная деталь: «Роснефть» выдала кредит компании PDVSA под залог 40% доли PDVSA в компании Sitgo, что заставило Конгресс США выразить в связи с этим озабоченность.

При таком стечении обстоятельств рыночные игроки обеспокоены возможным нарушением поставок из-за политических процессов. Если политика будет и дальше вмешиваться в цепочку поставок нефти, произойдет существенный скачок цен. Резкий рост в цене, как правило, вредит бизнесу, наглядным подтверждением чему являются события 2008 и 2014 годов.

Соглашение ОПЕК+ по сокращению добычи нефти призвано стать механизмом противодействия установлению высоких цен на нефть. Было потрачено много усилий, в частности политических, для создания такого механизма, и, похоже, пока он работает.

Сланец выигрывает

Но рост цен вредит не всем, кто занимается нефтяным бизнесом. Как оказалось, компании, добывающие сланцевую нефть, по большому счету выиграли как от выхода США из соглашения о снятии иранских санкций, так и от кризиса в Венесуэле.

При сегодняшнем уровне технического развития добыча сланцевой нефти становится экономически выгодной, когда цены поднимаются выше $55 за баррель. Благодаря шагам, предпринятым нынешней администрацией США, цены на нефть сохранятся на этом уровне и выше по крайней мере до конца 2018 года.

И это не сюрприз, поскольку американские производители сланцевой нефти являются ярыми сторонниками Трампа. Они поддержали последние инициативы Белого дома, быстро увеличив количество буровых вышек более чем до 1000 единиц (рост на 47% по сравнению с цифрами 2016 года). Они могли бы компенсировать объемы, которых не хватает для удовлетворения внутреннего спроса, за счет замещения добычи традиционной нефти, которую можно будет предлагать потребителям в какой-либо другой стране.

В долгосрочной перспективе сланцевая нефть будет представлять собой нечто «известное неизвестное». В структурном отношении объемы добычи сланцевой нефти вряд ли будут расти настолько стабильно, чтобы утолить жгучую жажду нефти в ближайшем будущем. Если следовать прогнозу МВФ о росте мировой экономики на 4%, то нужно увеличить объемы предложения нефти на 2000 баррелей/день ежегодно. Это значит, что валовый объем должен увеличиваться на 4/5 баррелей ежедневно, если брать во внимание уменьшение резервов и ресурсов существующих месторождений.

Пермский нефтегазоносный бассейн США — основной источник мировых поставок сланцевой нефти, нуждается в ежегодной замене 35% нефтяных скважин для сохранения существующего уровня добычи. Так как каждая нефтяная скважина добывает ежедневно порядка 200-500 баррелей, задача по обеспечению резкого роста производства значительно усложняется (в том числе с точки зрения затрат). Без существенной политической поддержки, обеспечивавшей сохранение цен на уровне экономической рентабельности добычи сланцевой нефти, производители сланцевой нефти так и останутся маленькой, но очень влиятельной частью нефтяного сектора США.

Вред экологии и судебные иски

Есть еще одна проблема, способствующая росту неопределенности в отношении сланцевого сектора. И это проблема не технического характера. В 2015 году было зарегистрировано первое судебное дело, касающееся применения технологии гидравлического разрыва пласта для добычи нефти. С тех пор различные вопросы использования этой технологии рассматривались в исках, число которых превышает несколько сотен.

В начале нынешнего года Верховный суд штата Пенсильвания начал рассматривать иски, поданные против компаний, применяющих эту технологию, за злоупотребление ее использованием. Американское право и судебная система известны своей щедростью в вопросах возмещения ущерба; поэтому не исключено, что в итоге производителям сланцевой нефти придется выплатить значительную часть своих доходов в виде компенсаций многочисленным истцам.

Верховный суд штата Колорадо недавно подтвердил, что он будет рассматривать апелляцию по делу и в случае принятия положительного решения производители сланцевой нефти будут обязаны инвестировать значительные средства в более экологически безопасные технологии гидроразрыва.

Но лишь несколько из этих факторов имеют значение для нефти в 2018 или 2019 годах. Пока что производители сланцевой нефти и политики могут сохранять цену на относительно высоком уровне. Они могут застраховать себя от рисков за счет продажи фьючерсов на грядущие годы и установить гарантированную цену на нефть, для производства которой они еще не начали создавать инфраструктуру.

Если брать фиксированные цены на банковском или фондовом рынке, то инвесторы, скорее всего, будут изыскивать средства, зная точно, какие доходы они будут получать в следующие годы. Производители сланцевой нефти пока еще могут продавать нефть будущей добычи. Если им удастся делать это с прибылью (а это удается при нынешних ценах), они будут брать кредиты на большие суммы и дальше увеличивать объем добычи (за последние 12 месяцев значительно возросли объемы буровых и геологоразведочных работ). Проблемы с канадскими нефтяными песками также могут подталкивать цены вверх.

Если же окажется, что производители сланцевой нефти исчерпали известные извлекаемые запасы, можно ожидать окончания роста цен на фьючерсы. Но этого пока не происходит.

Имеется ряд других политических (или квазиполитических) факторов, которые могут серьезно сказаться на ценах на нефть; например, увеличение вероятности терактов в Колумбии и Нигерии. В частности, в Нигерии за последние несколько лет неоднократно отмечались нападения террористов на представителей нефтяных компаний с иностранным капиталом, а учитывая постоянно растущее напряжение внутри страны, не исключено, что в ближайшем будущем количество этих ужасных проявлений терроризма будет только расти.

Но в этих событиях и обстоятельствах нет ничего особенного.

В мировой геополитике часто происходят события, дестабилизирующие производство нефти. Мировые нефтяные резервы и ресурсы находятся, главным образом, в политически неспокойных регионах, поэтому производители и торговцы обычно учитывают фактор региональной нестабильности при формировании цен на нефть.

Несмотря на важную, на первый взгляд, роль политики в формировании мировых цен на нефть, реально ее влияние оценивается в лучшем случае в диапазоне от «незначительного» (Революция 1917 года в России) до «умеренного» (выход США из соглашения по иранской ядерной программе).

В долгосрочной перспективе цены на нефть будут определяться темпами и направлением роста мировой экономики. Если же нынешний прогноз МВФ о росте экономики на 4% не оправдается и вместо экономического роста произойдет экономический спад, не исключено, что цены на нефть вернутся на уровень $40 за баррель. Поэтому не будет ошибкой утверждать, что несмотря на всевозможные исследования и аналитику, результат которых занимают сотни страниц, цена в $100 за баррель нефти в ближайшей перспективе — это ставка на ускорение роста мирового ВВП.

И это вполне реальный расклад. Но, судя по приводимым на сегодня цифрам, ожидается совсем другой вариант. Растущие процентные ставки и уменьшение ликвидных средств основных центральных банков вовсе не свидетельствуют о серьезном росте экономической активности в мире. Кредитный кризис в Китае также усугубляется, и кто знает, когда остановится их быстрорастущий долговой ком. Тем не менее финансовые умы делают ставку на замедление этих негативных процессов.

Политики могли бы подтолкнуть рост цен на нефть, чтобы исполнить предвыборные обещания и дать возможность тем, кто вложил свои средства в выборы, вернуть потраченное. Но без весомых экономических показателей, подтверждающих стабильность экономического роста в долгосрочной перспективе, нефтяная промышленность обречена следовать сегодняшним курсом, с резкими взлетами и падениями.

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670549 Андрей Ляхов


Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664956 Дмитрий Кипа

Нефтегазовая флотилия. Почему нельзя выгонять иностранцев с Северного морского пути

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Заместить импорт проще и реалистичнее в тех сегментах отрасли, где уже создан задел благодаря использованию зарубежных технологий, с которыми уже не один год доводилось работать российским специалистам. Но арктическая перевозка СПГ по Северному морскому пути таким сегментом не является

В июне «Новатэк» подписал меморандум с корейской KOGAS о взаимопонимании в области совместного развития СПГ-бизнеса. Документ закрепил намерения KOGAS рассмотреть возможности вхождения в проект «Арктик СПГ-2». Это завод по производству сжиженного газа, который «Новатэк» планирует запустить к 2023 году, а к 2026-му вывести на проектную годовую мощность в 19,8 млн тонн.

«Арктик СПГ-2» должен стать вторым СПГ-заводом «Новатэка». Его ресурсной базой станет Салмановское месторождение полуострова Гыдан, расположенного неподалеку от Ямала.

В отличие от «Ямал СПГ», мощности «Арктик СПГ-2» будут расположены не на побережье, а в акватории Карского моря. Там разместят железобетонные гравитационные платформы, которые «Новатэк» собирается изготовить на собственной верфи в Мурманской области — к ее строительству компания приступила в прошлом году.

В роли технологического партнера проекта выступит немецкая Linde AG, у которой «Новатэк» чуть более года назад приобрел лицензию на использование технологии сжижения газа. Финансовые риски компания разделит с французской Total, которая в мае на Петербургском международном экономическом форуме договорилась о покупке 10% в «Арктик СПГ-2». Другими акционерами проекта могут стать китайская CNPC, владеющая 20% в «Ямал СПГ», и саудовская Saudi Aramco, с которой «Новатэк» в феврале заключил меморандум о взаимопонимании.

Как и в случае с «Ямал СПГ», одним из рисков проекта являются санкции, под которые «Новатэк» попал в 2014 году. Из-за санкций строительство завода на Ямале стало больше зависеть от государственной помощи, которую компания стала получать еще до того, как в декабре 2013 года было принято окончательное инвестиционное решение.

Сначала проекту гарантировали налоговые льготы: газ Южно-Тамбейского месторождения освободили от уплаты НДПИ в первые 12 лет добычи, на тот же срок государство предоставило льготы по налогам на прибыль (13,5% вместо 18%) и имущество (0%).

При импорте оборудования, необходимого для строительства завода, акционеры проекта смогли воспользоваться нулевой ставкой НДС, а с началом поставок сжиженного газа — нулевой пошлиной на его экспорт.

После внедрения секторальных санкций «Новатэк» получил и прямую финансовую помощь: в декабре 2014 года правительство одобрило покупку облигаций «Ямал СПГ» на 150 млрд рублей из средств Фонда национального благосостояния (ФНБ).

Какие льготы и расходы есть у «Арктик СПГ-2»

Льготы получит и «Арктик СПГ-2»: сжиженный газ не будет облагаться экспортной пошлиной, а природный газ с месторождений Гыдана — НДПИ в первые 12 лет добычи, как следует из поправок к Налоговому кодексу, принятых Думой четыре года назад.

Однако «живых денег» от государства проект вряд ли получит: после исчерпания Резервного фонда ФНБ остался единственным источником покрытия дефицита бюджета, который может быть задействован в случае падения цен на нефть, а потому в ближайшие годы он вряд ли будет доступен для компаний реального сектора.

В этой связи перспективы проекта будут во многом зависеть от эффективности капитальных затрат — «Новатэк» рассчитывает снизить их средний уровень на 30% в сравнении с «Ямалом СПГ», суммарные затраты на который составят $26,9 млрд (при мощности в 16,5 млн тонн).

Снизить расходы компания планирует в том числе за счет строительства СПГ-терминала на Камчатке, где будет происходить перевалка сжиженного газа с арктических газовозов на танкеры конвенционного типа. Это позволит сократить затраты на покупку дорогостоящих судов в Южной Корее, где изготавливались газовозы для проекта на Ямале. Вклад в экономию внесет и технология «Арктический каскад» —она позволяет снижать энергозатраты при сжижении газа за счет использования природного холода. Патент на эту технологию «Новатэк» получил в феврале, опробовать ее компания планирует на четвертой очереди «Ямала СПГ», которая должна будет введена в строй в следующем году.

Риски проекта

К числу рисков относится и ценовая нестабильность на сырьевых рынках: согласно данным Всемирного банка, за 2014-2017 годы средние цены на импорт СПГ в Японии (одной из крупнейших стран-импортеров сжиженного газа) снизились с $16,04 до $8,04 за миллион британских термических единиц (млн БТЕ).

Однако по итогам первых пяти месяцев 2018 года цены выросли почти на 15% — до $9,23 за млн БТЕ. Такой прирост во многом был связан с ростом спроса на газ в Китае. Там, по оценке BP, потребление в 2017 году увеличилось на 15,1% — до 240,4 млрд куб. м в сравнении с 209,4 млрд в 2016-м. Благодаря этому Китай, согласно данным Таможенной службы КНР, по итогам 2017 года увеличил импорт СПГ на 46,4% (до 38,1 млн т), а за первый квартал 2018-го — на 58,3% в годовом выражении (до 15,8 млн т).

Столь высокая динамика может сохраниться и в ближайшие пять лет: согласно свежему прогнозу Международного энергетического агентства (МЭА), до 2023 года на Китай придется 37% прироста глобального спроса на газ, при этом доля импорта во внутреннем потреблении увеличится с нынешних 39% до 45%.

Устойчивый потенциальный спрос может помочь привлечь к проекту «Арктик СПГ-2» не только CNPC, но и китайские банки — к примеру, Export-Import Bank of China и China Development Bank, которые в 2016 году предоставили «Ямалу СПГ» €9,3 млрд и 9,8 млрд юаней сроком на 15 лет.

Опасная инициатива

Однако будущее проекта может быть перечеркнуто инициативой Минпромторга. Министерство подготовило законопроект, запрещающий с 2019 года использовать танкеры иностранного производства для перевозок угля, нефтепродуктов и сжиженного газа по Северному морскому пути (СМП).

Газовозы для «Ямал СПГ» строила корейская верфь Daewoo Shipbuilding & Marine Engineering — в случае одобрения законопроекта заказать у нее танкеры для «Арктик СПГ-2» «Новатэк» не сможет.

Альтернативным поставщиком могла бы стать дальневосточная судоверфь «Звезда», однако ее строительство затягивается: несколько месяцев назад верфь была вынуждена разорвать контракты с одним из крупнейших подрядчиков — сдача ряда объектов судостроительного завода была перенесена на срок от 8 до 19 месяцев. Отчасти поэтому российские нефтегазовые компании не спешат с заказами: на сегодняшний день в плане загрузки верфи значатся 118 судов, тогда как правительство рассчитывало до 2035 года построить 178.

От законопроекта пострадает не только «Новатэк», но и «Газпром нефть», которая, в том числе с помощью зарубежных танкеров, транспортирует нефть с Новопортовского месторождения на отгрузочный терминал «Ворота Арктики» на Ямале. Запрет мало повлияет на «Роснефть», которая после введения санкций была вынуждена прекратить бурение на скважине «Университетская-1» в Карском море.

Однако это не отменяет негативного влияния запрета, он не только увеличит издержки участников отрасли, но и не целесообразен с точки зрения импортозамещения. Сегодня оно происходит не по приказу регуляторов, но благодаря добровольному выбору нефтегазовых компаний.

Пример тому — катализаторы для нефтепереработки и нефтехимии, в потреблении которых, по данным Минэнерго, доля импорта за 2014-2017 годы снизилась соответственно с 68,2% до 38,4% и с 65,8% до 26,5%. Другой пример — рынок крупнотоннажных полимеров (полиэтилена и полипропилена), импорт на котором вскоре будет замещен благодаря вводу в строй комплекса «Запсибнефтехим». Его строительство «Сибур» планирует завершить уже в следующем году.

Заместить импорт проще в тех сегментах отрасли, где уже создан некоторый задел благодаря использованию зарубежных технологий, с которыми уже не один год доводилось работать российским специалистам. К числу таких сегментов относится, к примеру, крупнотоннажное сжижение газа, разработать собственную технологию которого «Газпром» собирается вместе с компанией «Криогенмаш» — монополии должен будет в этом помочь опыт управления СПГ-заводом «Сахалина-2», который был построен благодаря усилиям Shell, Mitsui и Mitsubishi.

Совсем иное дело — перевозка СПГ в Арктике, которая является новым сегментом не только российской, но и мировой нефтегазовой отрасли: здесь лучше прибегнуть к услугам зарубежных судостроительных компаний, давно имеющих высокую репутацию на рынке. Российским же верфям ее лучше зарабатывать на более традиционных с технологической точки зрения проектах, которые бы имели более широкий охват применения.

Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664956 Дмитрий Кипа


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 4 июля 2018 > № 2674423 Алексей Анпилогов

"Чёрное золото" и "чёрная дыра"

мировые цены на нефть приблизились к отметке 80 долларов за баррель

Алексей Анпилогов

Очередные заявления Дональда Трампа в его «Твиттере» в прошедшее воскресенье касались мирового рынка нефти. «Твиттер-президент» США заявил, что король Саудовской Аравии Салман ибн Абдул-Азиз Аль Сауд согласился на предложение об увеличении добычи нефти «в пределах 2 млн баррелей в день». Однако, уже в понедельник Белому дому пришлось опровергать заявление своего главы, переформулировав его в более спокойном виде и уточнив, что «Саудовская Аравия располагает производственным резервом в 2 млн баррелей, который может быть использован в случае необходимости для стабилизации рынка», а не наращивает добычу уже сейчас.

«Чёрное золото» же, «помявшись» после таких заявлений на отметке в 77 долл. за баррель, в итоге снова «развернулось» к отметке в 80 долл. — на негативных новостях из Ливии, где нефтяная отрасль попала в очередной кризис.

Нынешний «высокий сезон» на нефть, который, как обычно, связан с периодом летних отпусков и активного использования автотранспорта в США и в мире, совпал с несколькими негативными тенденциями в нефтяной отрасли. Так, вполне ожидаемо, дал о себе знать долгосрочный отложенный эффект от урезания инвестиций, которые были радикально снижены на волне ценового кризиса 2014—2016 гг., когда цена за баррель «чёрного золота» падала ниже 40 долл. Новые месторождения нефти вот уже четыре года вводятся в эксплуатацию крайне скупо — и в итоге спрос на этот «универсальный энергоноситель» обогнал предложение.

Вторым системным эффектом стала сделка ОПЕК+, в рамках которой Россия и мировой нефтяной картель в конце 2016 года ограничили предложение нефти по совокупности на 1 млн баррелей в день. Введённые тогда ограничения благотворно отразились на цене «чёрного золота», но тут же «бумерангом» ударили по новым производственным проектам, которые опять-таки попали в «долгий инвестиционный ящик».

И, наконец, начал сказываться самый неприятный системный фактор — давно ожидаемое истощение «старых» месторождений, которое наиболее заметно повлияло на добычу Ливии, Венесуэлы и Ирана. Ситуацию здесь могли бы тоже как-то спасти системные и масштабные инвестиции, но они попали «под нож» в такой же мере, как и финансы на освоение новых перспективных месторождений.

Добавим к этому заявленный тем же Трампом выход США из ядерной сделки с Ираном — и факт, что мировая цена на нефть устремилась к новым абсолютным высотам, где она не была с 2014 года, окажется вполне закономерным.

Насколько устойчив нынешний рост цен на нефть — и что это значит для России? С учётом фактов и аргументов, изложенных выше, становится понятным, что ценовой кризис на рынке нефти имеет системную природу и никуда не денется от очередных заявлений президента Трампа в его «Твиттере». Кроме того, стоит учитывать, что проблемы падения добычи и высокой себестоимости новой нефти касаются не только попавших в производственный кризис членов картеля ОПЕК, но и России. Даже мифические «2 млн баррелей» саудовской нефти могут оказаться «пустынной» «фата-морганой»: долгие годы королевство балансирует около отметки в 10 млн баррелей дневной добычи, не выходя за пределы этого виртуального «производственного потолка».

Таким образом, российский интерес формулируется, как и всегда, простой формулой: чем выше цена на нефть, тем лучше для России. Лучше для бюджета, лучше для торгового баланса, лучше для будущего нефтяной отрасли и в целом для российской экономики…

Но сверхдоходы российской «нефтянки» в прошлом или её высокие доходы в будущем (в связи с ростом себестоимости добычи российской нефти) в долгосрочный, системный рост всей российской экономики, как правило, конвертируются с трудом или не конвертируются вовсе. А значит, в какой-то момент времени Россия может угодить в ситуацию нынешней кризисной и нищей Венесуэлы: нефти нет, денег на модернизацию страны нет, инновационной экономики нет, но вы там, в Каракасе, держитесь. Хорошего настроения, здоровья и всё такое. До пенсии доживите, самое главное, — а там и умирать можно с чистой совестью.

Цели и задачи по модернизации российской экономики раз за разом фиксируются в выступлениях президента России и в документах правительства. Но всё время как-то так получается, что эти благие пожелания живут в своей отдельной реальности (как и эскапады Трампа в «Твиттере»), а поезд российской экономики идёт по старым накатанным рельсам, по-прежнему вывозя миллионы тонн нефти на экспорт и превращая доходы от их продажи в банальную утечку капитала из страны. Доходы от экспорта нашего «чёрного золота» проваливаются в офшорную «чёрную дыру». Если диверсификация и модернизация самой российской «нефтянки» — пока такая же фата-моргана, как и миллионы баррелей Саудовской Аравии, то что говорить об экономике в целом? Этот сюжет лежит где-то в «загробной жизни», за «возрастом дожития» России, — в мире, где нефть будет и дорогой, и недоступной одновременно. И там России, судя по всему, придётся снова догонять давно ушедший поезд.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 4 июля 2018 > № 2674423 Алексей Анпилогов


Иран. Индия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 1 июля 2018 > № 2660516 Георгий Бовт

Кто ослушается Америку? Комментарий Георгия Бовта

США предупредили союзников, чтобы те до начала ноября сократили импорт иранской нефти до нуля в связи с выходом Америки из иранской ядерной сделки. Нарушителям грозят санкции. Как поведут себя Европа и Китай?

США предупредили своих союзников, чтобы те до начала ноября сократили импорт иранской нефти до нуля в связи с выходом Америки из иранской ядерной сделки 2015 года и восстановлением действия американских санкций против исламской республики. Санкции будут носить предельно жесткий характер и коснутся нефтегазовой сферы, а также финансовой.

Нарушителям санкционного режима грозят так называемые вторичные санкции со стороны США. Госдепартамент уже заявил, что исключений ни для кого Вашингтон делать в данном плане не будет.

В заявлении Госдепа сказано: «Мы намерены изолировать поступление всякого финансирования в Иран». Об этом, в частности, сообщает The Washington Post. В то же время Япония и Южная Корея еще пока пытаются договориться как раз об исключениях для себя из санкционного режима. Как поведут себя Европа и Китай? Об этом в комментарии Георгия Бовта.

Все другие подписанты соглашения по иранской ядерной программе, а именно Россия, Китай, Британия, Франция, Германия заявили, как и сам Иран, о намерении и дальше соблюдать соглашение 2015 года. Европейские страны также намеревались вступить в переговоры с США относительно сохранения возможностей продолжать иметь какой-либо бизнес с Ираном. Но, похоже, Вашингтон непреклонен, а в свете торговой войны с Евросоюзом союзники США поняли: похоже, разговаривать с Дональдом Трампом бесполезно.

Госдеп подтвердил: «Мы не будем делать исключений». Ни для кого и ни для каких-либо отдельных сфер экономики Ирана. Дедлайн выхода из всех сделок — 4 ноября. В том числе Иран будет исключен из всех долларовых расчетов в мире, а возможно, и системы SWIFT.

В настоящее время Иран экспортирует 2,4 млн баррелей нефти в сутки. Когда Иран был под санкциями, Западу совместными усилиями удалось сократить этот объем наполовину. Теперь США будут действовать в одиночку. Вопрос в том, удастся ли им заставить другие страны соблюдать санкционный режим.

Бизнес европейских компаний с Америкой гораздо масштабнее, чем с Ираном. Они не рискнут его терять. Показательно поведение французской Totale, которая уже успела подписать контракты на разработку нефтегазовых месторождений в Иране, в частности, в Персидском заливе.

Теперь французы сворачивают бизнес, успев потратить 40 млн евро на разработку газового месторождения Южный Парс. В то же время финансирование корпорации на 90% зависит от американских банков, а американским инвесторам принадлежит треть акций компании.

Американский бизнес Totale превышает 10 млрд долларов. Ранее, правда, представители ЕС говорили, что попробуют компенсировать убытки тем компаниям, которые продолжат вести бизнес с Ираном. Однако это все слова. Ни одна страна ЕС, включая Германию, не станет тратить на это существенные суммы. Европейцы зато пригрозили обжаловать действия США в международных судах. Это, как говорится, сколько угодно. Как было сказано, замучаются пыль глотать.

Государственный банк Индии заявил, что не будет финансировать сделки по приобретению иранской нефти. В то же время Дели уже отметил: он будет игнорировать американский санкционный режим в отношении Ирана, что Индия делала раньше.

Пока не заявил о своей позиции Китай, который раньше тоже игнорировал санкции США. КНР вполне может покупать иранскую нефть и за юани. Ввести масштабные санкции против китайских компаний США вряд ли посмеют. КНР на сегодня является крупнейшим импортером иранской нефти, вывозя ее на более чем 13 млрд долларов.

Другие ведущие импортеры — Индия (7,5 млрд), Южная Корея (4 млрд), Япония (почти 3 млрд) и Франция (1,4 млрд). При этом доля именно иранской нефти в общем нефтяном импорте этих стран от 6% до 11%, что немало. Из примерно 50-миллиардного объема иранского экспорта нефть дает две трети.

Иранские власти заверяют народ, что страна готова противостоять США, и экономика исламской республики это выдержит. Во всяком случае, еды хватит. А вот импорт 1300 наименований самых разных товаров придется прекратить полностью, в связи с чем в ряде городов Ирана уже прошли массовые волнения.

Что касается дефицита нефти, который может образоваться от сокращения иранских поставок, то, во-первых США, уже попросили своего стратегического союзника и злейшего врага Ирана Саудовскую Аравию нарастить объем добычи уже в июле. Во-вторых, введение санкций против Ирана в нефтегазовой сфере не случайно отложено именно до ноября, когда потребление нефтепродуктов в самих США сезонно падает. Про Дональда Трампа хоть и говорят, что он непредсказуемый, однако не до такой степени, чтобы забыть о бизнес-интересах самой Америки.

Иран. Индия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 1 июля 2018 > № 2660516 Георгий Бовт


Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 30 июня 2018 > № 2666649 Юрий Шафраник

Беседа о ценах на нефть, иранском контракте и трубопроводе через Украину

Юрий Шафраник, Председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России, доктор экономических наук

Беседа проведена в рамках передачи «Визави с миром», радио «Спутник».

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»: Юрий Константинович, давайте начнем нашу беседу с темы цены на нефть и энергоносители в целом. Последнее время США оказывают давление на ОПЕК с тем, чтобы страны, входящие в эту организацию, увеличили добычу нефти, следовательно, снизили не нее цену. Какая от этого выгода США, ведь они сами являются нефтедобывающим государством?

Юрий Шафраник: Экономика США основывается на балансе различных сил. Там нет единого центра, который все планирует. Идет борьба, условно говоря, между сырьевиками и промышленниками. Одним выгодны высокие цены, другим - низкие. Но эта борьба оказывает влияние не только на мировые цены на нефть, но и на состояние мировой экономики в целом.

Существует множество факторов, которые влияют на ценообразование. Так, еще в 1990-х годах в Институте энергостратегий мы выработали определенную модель прогнозирования цены, которой и сейчас пользуемся. Почти все прогнозы оказались верными. Учитывалось около 40 факторов - это конфликтные ситуации в мире, к примеру Ирак и забастовочные движения, положение на биржах и многие другие обстоятельства.

Отмечу, что нефтяники - народ основательный. Они планируют на десятилетия. Попробуйте проложить трубу в Европу из Ирана. Сначала надо утихомирить весь регион, лет на 25, сделать его стабильным, только потом зарыть трубу. При этом на все затратить два десятка миллиардов долларов. С усмешкой читаю и слушаю информацию в СМИ о том, что цены на нефть подскочили в связи с ситуацией с Ираном. Это чисто спекулятивная биржевая игра, но она никак не касается более глубинных основополагающих факторов.

По нашему прогнозу, в 2018 году будет снижение цены и оно продлится еще год. Никакой катастрофы не вижу, среднюю цену в этом году я назвал бы не ниже 55 долларов - вполне приличная цена для экономики России.

Но вместе с тем сохраняется сбалансированная цена в 50-60 долларов. Она позволяет и мировой экономике не быть придавленной, и в то же время дает возможность развитию сырьевых отраслей.

А.Оганесян: Как состояние мировой экономики влияет на цены и спрос на нефть?

Ю.Шафраник: Рост мировой экономики, безусловно, влияет на рост потребления. И рост потребления - это один из факторов, влияющих на цену. Несомненно, в ближайшие 15-20 лет спрос на энергоносители будет расти. По балансу энергоносителей он, конечно, будет меняться. В ближайшие десять лет динамика роста не будет такой, какой она была с 2000 по 2010 год, когда интенсивно развивалась экономика Китая.

А.Оганесян: Крупные европейские компании заключили миллиардные контракты с Ираном на добычу газа. Теперь они под ударом санкций Вашингтона. Насколько Европа готова отстаивать интересы своих компаний?

Ю.Шафраник: По моему мнению, найдется немного серьезных аналитиков, которые считают, что Европа, как и мы под Сталинградом, не сдастся. Возможно, Европа будет пытаться что-то сделать. Я же принадлежу к той когорте людей, которая считает, что чем крепче Европа, тем лучше для России.

Что же касается непосредственно иранского проекта, то европейские компании не вложили в него ни цента. Вот если бы десятки миллиардов уже были потрачены, то и компании, и Европа в целом так просто от него не отказались. На сегодняшний день имеются только подписанные соглашения, к которым можно вернуться, когда нормализуется ситуация в регионе.

А.Оганесян: У нас будет шанс в Иране?

Ю.Шафраник: Для нас всегда он был, есть и будет. Иран очень жестко отстаивает свои интересы, в первую очередь экономические. Иногда даже в ущерб себе. Иран никогда и никому проекты не раздает. Сейчас поступит, думаю, так же. Будь я их советником, предложил бы взаимодействовать с теми, кто будет вкладывать деньги - Россией, Китаем, Индией, и быстрее оживлять свою экономику.

Замечу, Иран как газовая держава оказывает влияние на регион от Европы до Индии. И, конечно, у него есть конкуренты - и Россия, и Катар, и Саудовская Аравия и др. Но любые противоречия можно снять путем переговоров - договариваться об объемах добычи газа и ценах на него. Таким образом, не ущемлять интересы друг друга, а давать развиваться. Это один подход. А второй - воспользоваться, пока возможно, конкуренцией.

США поступают так, как они поступают. Россия же готова к мирному взаимодействию с Ираном.

А.Оганесян: Вернемся в Европу. Население Германии сегодня тратит огромные средства на оплату электроэнергии. «Северный поток - 2» сэкономит им около 8 млрд. евро в год. Может ли американский СПГ вытеснить российский газ с европейского рынка?

Ю.Шафраник: На прямо поставленный вопрос, отвечу - нет. Доля российского присутствия в европейской энергетике выше 30%. Попробуйте ее убрать. Влияние американского СПГ, безусловно, будет. Оно уже есть, Америка радикально увеличила добычу газа за последние десять лет. А это уже повлияло на мировой рынок прямо или косвенно. Что касается Европы, то она чрезвычайно много выиграла, начиная с поставок газа с Ямала еще при СССР. В частности, ФРГ развила благодаря нашему газу не одну отрасль своей экономики.

А.Оганесян: Юрий Константинович, как вы считаете, Китай станет полем для конкурентной борьбы между Россией и США в плане поставок энергоресурсов?

Ю.Шафраник: Конкуренция с каждым днем будет только ужесточаться. Что касается Китая, то там создан баланс по видам энергетики, баланс по странам-поставщикам, баланс по тому, какой вид энергетики будет сейчас или в 2040 году. Все это достаточно жестко планируется. Главное, это выполняется. Мы поставляем 14% от требуемой им нефти. Это очень много. Можно думать о переговорах, но следует понимать, что китайцы не нарушат границы установленного ими баланса. Остальное необходимое количество нефти они будут закупать у других стран - нравится нам это или не нравится. Американская нефть составляет единицы процентов в поставляемых в Китай углеводородах. Хорошо, удвоят они - будет не 2%, а 4%. И это серьезно.

Сейчас Китай переживает другой переходный период: внутреннее потребление, переход от угля к естественным видам энергетики - от гидро до солнца, ветра, биомассы и т. д. Это все у них в балансе. И заметьте, даже закупая традиционные нефть и газ, китайцы делают ставку на естественные виды энергетики.

А.Оганесян: Мы, кстати, импортируем уголь в Китай?

Ю.Шафраник: Да. И раньше, и сейчас. Китай использует самое большое количество угля в мире. Правда, за последнее время потребление угля снизилось с 2 млрд. до 1,5 млрд. тонн. Потребление будет радикально снижаться. Мы потребляем 80 млн. тонн, Америка сегодня потребляет 350 млн. тонн угля.

А.Оганесян: В скором времени мир избавится от угля?

Ю.Шафраник: Я бы так не сказал. Технологии сжигания и технологическая очистка улучшаются. Может появиться термоядерная энергетика или водородный эффект. Мир развивается очень динамично. Вполне возможно, что в конце концов появятся не только в задумках, а в опробованных технологиях другие виды энергетики, на которые мы будем делать ставки. А в ближайшие десять лет уголь будет серьезной составляющей в мировой энергетике.

А.Оганесян: Юрий Константинович, с вашей точки зрения, в условиях санкций какую стратегию необходимо выбрать нашей стране в отношении производства и обслуживания оборудования для нефтяной и газовой промышленности России?

Ю.Шафраник: Можно привести в качестве примера несколько стран. Норвегия за 1970-1990 годы, то есть за 20 лет, с нуля создала серьезный сервисный сектор экономики. Сегодня они обладают необходимыми технологиями и оборудованием, особенно для подводной добычи нефти. Китай также, несмотря на потребности энергоресурсов для оживления и развития своей экономики, не пошел на то, чтобы отдать этот сектор за рубеж. Можно с уверенностью сказать, что в основном весь сервисный рынок Китая обеспечивается за счет внутренних ресурсов. И это дает импульс развитию промышленности.

Возьмем, к примеру, Казахстан, который имел к моменту развала СССР хорошую нефтяную промышленность, машиностроение. Сегодня мы там не увидим солидных казахских компаний, связанных с бурением, геофизикой, сейсмикой, нефтегазовым строительством. Мы не имеем права не отстаивать интересы в развитии своей промышленности. Это самая главная задача. Импортозамещение - первый принципиальный шаг, а дальше идет огромная работа. В сервисном направлении мы не потеряли российские приоритеты. Хотя нельзя совсем закрываться, надо впускать на свой рынок самые передовые технологии, которые позволят нам развивать нашу экономику, делать выгодным этот ее сегмент для привлечения зарубежных технологий.

На мой взгляд, это самая важная наша задача и в политическом плане.

А.Оганесян: Не так давно поступило предложение Президента Болгарии построить прямой газопровод из России. Как вы оцениваете перспективы этого проекта?

Ю.Шафраник: Крупные нефтегазовые проекты требуют ответственного подхода и гарантий их выполнения. Нужны гарантии Брюсселя. Да и сама Болгария, как сейчас Украина, с «Южным потоком» действовала себе в ущерб. Как только тогда сорвался проект, Болгария должна была потребовать и получить компенсацию. Однако этого она не сделала. Наша страна по отношению к Болгарии демонстрирует политическое терпение. Надеюсь, такая позиция России приведет к прорыву. Но, исходя из реальности, начиная данный проект, стоит придерживаться известного принципа: «Деньги вперед!»

А.Оганесян: Вы коснулись Украины. Какова судьба украинского транзита российских энергоресурсов?

Ю.Шафраник: Тяжелая. Более 20 лет назад мы подписали соглашение о совместной работе на нефтяных и газовых трубах. Но все пошло не так. Россия предлагала Украине различные совместные действия по газовому транзиту, которые защитили бы Украину. Ничего не реализовалось. В результате сейчас транзит через Украину упал. И как только начнет работать «Южный поток» или «Северный поток - 2», положение Украины еще больше ухудшится. Потребление там газа - не только российского - снизилось почти в три раза. Это показатель того, что экономика не развивается.

К тому же, в соответствии с нашими договоренностями, они получали льготы, да и потребляли энергоресурсов больше, чем могли оплатить. Все изменилось для них в худшую сторону, как только после известных неприятных коллапсов пришлось перейти к реальным рыночным (как в Европе) отношениям. Чем дольше Украина будет продолжать эту бесперспективную линию, тем больше она будет обременять этим вопросом Европу. Она просит надавить на Россию. Но ведь Россия - страна, на которую не так просто надавить. Прагматизм Европы в цифрах. Кроме того, техническое состояние трубопровода очень тяжелое. Нужны огромные деньги на приведение его в порядок. Это все связанные вещи. Даже не хочется это расшифровывать.

Очень прискорбно, кстати для нас в первую очередь, потому что десятки миллиардов вложены в «Северный поток», а сейчас в «Южный поток». Мы могли бы, имея твердые гарантии, более продуктивно использовать эти средства, поставляя газ через Украину и Белоруссию.

Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 30 июня 2018 > № 2666649 Юрий Шафраник


Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 30 июня 2018 > № 2660969 Денис Лавникевич

Белорусский поток. Москва готовится полностью отрезать Украину от газа

Денис Лавникевич, Деловая столица, Украина

Владимир Путин неожиданно заговорил о важности транзита газа через Белоруссию, а Газпром планирует капитально вложиться в белорусскую газотранспортную инфраструктуру.

Транзит «на подхвате»

19 июня в Минске на заседании Высшего госсовета Союзного государства России и Белоруссии рутинное однообразие переговоров неожиданно нарушил Владимир Путин. Он заявил, что роль транзита российского газа через Белоруссию в последнее время значительно возросла, но несколько слукавил насчет причин такого роста. По его словам, увеличение роли белорусского маршрута произошло из-за плохого состояния украинского. На самом деле причина в том, что запуск «Северного потока — 2» из-за введенных американцами санкций как минимум снова откладывается. Это значит, что Кремлю вновь придется договариваться с Украиной, через которую идет основной транзит (90 миллиардов куб. м в год).

Как указывает белорусское аналитическое издание Belarus in Focus, белорусский маршрут транзита не может служить альтернативой украинскому, но при строительстве дополнительных хранилищ и соответствующей модернизации магистральных путей способен подстраховать на 5-10 дней в случае острого конфликта Газпрома с Украиной.

Незадолго до саммита в Минске Газпром заявил, что до 2020 г. инвестирует в развитие газотранспортной системы Белорцуссии 2,5 миллиарда долларов, а в наращивание мощностей подземных газохранилищ — 1,1 миллиарда долларов. На заседании Высшего госсовета Союзного государства России и Белоруссии Путин подтвердил, что Газпром собирается вложить в белорусскую газотранспортную систему 3,5 миллиарда долларов в ближайшие два года. А страна вправе рассчитывать на скидки в цене на газ на два-три года (т. е. на 2020-2022).

Здесь важно понимать, что белорусская газотранспортная система самой Беларуси не принадлежит — Александр Лукашенко в два этапа продал ее Газпрому. Первые 50% принадлежащих Беларуси акций ОАО «Белтрансгаз» были выкуплены ОАО «Газпром» поэтапно, в 2007-2010 гг., за 2,5 миллиарда долларов с перечислением каждый год $625 млн за 12,5% акций. Сделка была заключена исходя из оценки рыночной стоимости ОАО «Белтрансгаз» в 5 миллиардов долларов, которую провел в 2006 г. банк ABN Amro.

25 ноября 2011 г. Газпром приобрел оставшиеся 50% акций ОАО «Белтрансгаз» за 2,5 миллиарда. 21 декабря 2011 г. председатель правления Газпрома Алексей Миллер сообщил о решении переименовать компанию в «Газпром трансгаз Беларусь». После этого Республика Беларусь осталась собственником только земли, по которой проложены российские газовые трубы. «Газпром трансгаз Беларусь» — монополист на белорусском газовом рынке. Компания эксплуатирует газопроводы общей протяженностью более 7 тысяч км (включая белорусский участок магистрального газопровода «Ямал-Европа»). По магистральным трубопроводам, проходящим по территории республики, идут транзитные поставки российского природного газа в Калининградскую область, Литву, Украину, Польшу.

Возвращение к «Ямал-Европе»

Весной 2013 г. Газпром неожиданно заговорил о строительстве газопровода «Ямал-Европа-2», который также пройдет по территории Беларуси. Причем озвучил идею этого строительства лично Владимир Путин на встрече с Александром Лукашенко 15 марта 2014-го в Санкт-Петербурге. Уже 3 апреля Путин на встрече с главой «Газпрома» Алексеем Миллером заявил о необходимости вернуться к проекту газопровода «Ямал-Европа — 2». По его словам, цель проекта — повышение надежности поставок газа в Польшу, Словакию и Венгрию.

«Мы в связи с „Северным потоком“ и „Южным потоком“ фактически отказались от проекта „Ямал-Европа — 2“. По „Южному потоку“ мы уже практически начали работы, и я просил бы вернуться к проекту „Ямал-Европа — 2“», — сказал тогда глава России. Руководитель Газпрома оказался готов к этому ценному указанию. «Мы прорабатываем варианты строительства газопровода по территории Белоруссии с пониманием того, что сегодня транзит через территорию Белоруссии по трубопроводу „Ямал-Европа“ является самым экономически эффективным», — ответил Миллер.

Он напомнил, что газотранспортная система Белоруссии сегодня находится в собственности Газпрома. «Для нас самым эффективным с точки зрения логистики является именно этот маршрут поставок газа европейским потребителям, — признал Миллер. — Анализ рынка показал, что мы могли бы ориентироваться на 15 миллиардов куб. м газа. И мы готовы приступить к разработке технико-экономического обоснования, приступить к началу предынвестиционной стадии».

К тому моменту российский газовый гигант уже просчитал возможные сроки появления нового трубопровода. «Проект мог бы быть введен в строй после того, как будут закончены работы по „Южному потоку“. Что касается сроков, это мог бы быть 2018-2019 год, — сказал тогда глава Газпрома. — И самое главное, что это будет стопроцентная надежность поставок в Восточную Европу, потому что, если говорить о поставках газа в Польшу, мы будем фактически поставлять из своей газпромовской трубы на границе Польши: фактически это бестранзитный вариант».

Конечно, словосочетание «бестранзитный вариант» звучит странно — получается, что Газпром уже рассматривает Белоруссию как российскую территорию? Но с поляками россиянам тогда удалось договориться. Главы «Газпрома» и компании EuroPol Gaz (Польша) подписали меморандум о том, что трубопровод «Ямал-Европа-2» пройдет через польскую территорию в Словакию и Венгрию. Пропускная способность нового газопровода составит не менее 15 миллиардов куб. м газа в год. (Мощность ныне действующего «Ямал-Европа» — 33 миллиарда куб. м/год.) EuroPol Gaz — собственник газопровода «Ямал-Европа» на территории Польши (684 км). Его основные акционеры — Газпром и польская компания PGNiG SA.

Протяженность нового трубопровода составит около 2000 км. По предварительным оценкам, он обойдется Газпрому в 5 миллиардов долларов — и это будет недорого, учитывая имеющуюся у Газпрома в собственности инфраструктуру по маршруту. В ходе строительства примерно 1,5-2 миллиарда долларов могут быть вложены в белорусский участок «Ямал-Европа — 2».

Что для Украины будет означать строительство Россией второй нитки газопровода «Ямал-Европа»? Скорее всего, если Кремль реально профинансирует этот проект, значит, там приняли стратегическое решение больше не договариваться с «Нафтогазом України» и вообще «попрощаться» с украинским транзитом. Формальный повод для этого есть: группа Wintershall, которая проводила инспекцию ГТС Украины, сделала заключение о том, что к 2019 г. эта система выйдет из строя.

Конечно, в реальности все не так плохо, однако такое заявление вполне сойдет для сторонников прекращения транзита российского газа через Украину. В цифрах все выглядит так: по расчетам старшего научного сотрудника Оксфордского института энергетических исследований Саймона Пирани, к 2024 г. Газпром сможет обеспечить полную загрузку «Северного потока — 2» и с учетом двух ниток «Турецкого потока» прокачивать в Европу около 180 миллиардов куб. м в год. Остается 10-15 миллиардов кубов, которые по-прежнему могли бы идти через Украину. Но если в Кремле решат полностью прекратить украинский транзит, то этот объем газа как раз можно будет перекинуть на «Ямал-Европа — 2», ведь его пропускная способность по плану составит требуемые 15 миллиардов куб. м в год.

Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 30 июня 2018 > № 2660969 Денис Лавникевич


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674304 Алексей Анпилогов

Поможем США!

решение ОПЕК+ было взвешенным и правильным, если смотреть на него через призму американских интересов

Алексей Анпилогов

21-23 июня в Вене прошёл саммит ОПЕК+ (с участием России), на котором было принято решение об увеличении квот добычи нефти в рамках данного соглашения суммарно на миллион баррелей в сутки.

Начиная с октября 2016 года Россия активно сотрудничает с ОПЕК в рамках сделки по квотированию объёма добычи нефти. Тогдашнее решение России о сотрудничестве с ОПЕК принималось под давлением неблагоприятных обстоятельств — низкая мировая цена на "чёрное золото" вынудила нашу страну пойти на самоограничение добычи, хотя и без официального присоединения к картелю. Нынешняя же ситуация диаметрально противоположна событиям двухлетней давности — теперь России предлагают практически свободно нарастить добычу, но в качестве платы за это предлагают окончательно присоединиться к ОПЕК (инициатива исходит от Саудовской Аравии).

Плохо это или хорошо?

С одной стороны, предлагаемое России дополнительное квотирование позволяет формально нарастить экспортные доходы за счёт роста объёмов продаваемой на мировом рынке нефти, но такой сценарий возможен только при сохранении текущего уровня цен на энергоносители. Если же он существенно понизится, то суммарный баланс может оказаться и отрицательным. В ответ на решения саммита ОПЕК мировые цены одномоментно упали на 2%. Теперь для расчёта потерь нам достаточно понять, каковы же будут дополнительные объёмы российской добычи. Александр Новак, министр энергетики РФ, уже озвучил эту цифру — согласно его расчётам, в 2018 году наша страна может добыть 550 млн. тонн нефти, против 546,8 млн. тонн годом ранее, в рамках прежних квот "ОПЕК+" (ОПЕК+Россия).

Простая математика говорит нам, что цифры 550 и 546,8 отличаются лишь на 0,6% — то есть фактически Россия от новой сделки с ОПЕК только теряет, так как такой мизерный рост объёмов, перемноженный на падение цены на 2% явно даёт минус для экспортных доходов страны от продажи нефти. Незначительный рост добычи понятен: новые месторождения в Арктике, на Сахалине и в Восточной Сибири осваиваются долго и с высокими затратами, явно не поспевая за выбыванием старых мощностей в европейской части страны и в Западной Сибири. Скромная цифра роста в 3,2 млн. тонн в год — результат именно такой однобокой политики, когда запасы нефти берутся "взаймы" у новых поколений, чтобы обеспечить благополучие нынешних выгодополучателей.

Их список в целом тоже не тайна, для этого достаточно раскрыть смысл ещё одной цифры от министра Новака. Комментируя условия новой сделки он заявил, что "рост добычи в стране составит около 200 тысяч баррелей в сутки". В переводе на привычные нам метрические тонны — это около 27 тысяч тонн в день. Или, как вы можете сами посчитать — ровно 10 млн. тонн. Нестыковочка! Какая же цифра верна? 3,2 млн. тонн роста — или же 10 млн. тонн роста в год? А ответ прост до безобразия.

Добыча, скорее всего, вырастет именно на 3,2 млн. тонн. А продажи российской нефти на внешнем рынке, которые как раз и обсуждаются с ОПЕК, вырастут на все 10 миллионов! Следовательно, "недостающие" 6,8 млн. тонн нефти надо откуда-то взять.

Нетрудно догадаться, что брать их неоткуда, кроме внутреннего рынка. И эта догадка подтверждается ростом цен на бензин и дизтопливо. Вы хотели "рыночную экономику"? Вы её получили! Раз сырьё в дефиците, поскольку экспортные пошлины на него "обнуляются", то цены на него и, соответственно, на производимую из него продукцию, просто обязаны расти. "Недоедим, но вывезем!" — только теперь это касается не зерна, а нефти. Кстати, новый глава Счётной палаты, патентованный либерал Алексей Кудрин такую ситуацию одобряет: "Я думаю, что больших изменений в политике цен не произойдет, потому что решение ОПЕК+ было взвешенным". И ведь правду сказал! Только про мировые цены, а не про внутренние. Им-то расти и расти.

Ну а теперь поищем "позитив". Россия договорилась с ОПЕК. Более того, сделка с ОПЕК произошла по прямой просьбе США. Дональд Трамп через свой твиттер ещё 5 июня просил эту организацию увеличить добычу нефти на миллион баррелей в день, чтобы не допустить резкого роста розничных цен на бензин в Америке. Россия, напомню, в рамках этой просьбы берёт на себя 200 тысяч баррелей, а ещё 800 тысяч добавит непосредственно ОПЕК. Причём, утверждают, даже это будет проблемой, а реальная прибавка составит не более 600-700 тысяч барр./сутки. Проблемы ведь у всех одни и те же: старые месторождения, рост затрат, инерция отрасли. Но розничные цены на бензин в США — это ведь святое. Нельзя, чтобы они росли, это вам любой либерал скажет. Поэтому решение ОПЕК+, безусловно, было взвешенным и правильным. Если смотреть на него через призму интересов США, конечно.

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674304 Алексей Анпилогов


Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653776 Юрий Корольчук

Нафтогаз решил шантажировать Европу

Предложения Нафтогаза пересмотреть условия кодекса газотранспортной системы и создать новый реестр потребителей газа — это шантаж Нафтогазом Еврокомиссии, европейских банковских структур

Юрий Корольчук, Корреспондент, Украина

Компания Укртрансгаз, которая входит в Нафтогаз Украины, заявила о несоответствии Кодекса газотранспортной системы (ГТС) европейским нормам и требует его просмотра регулятором (НКРЭКУ). Также Верховная рада Украины предприняла попытку принять решение об обязательном предоставлении облгазами информации о всех потребителей страны в единую базу Укртрансгаза.

Заявление Нафтогаза Украины о несоответствии кодекса газотранспортной системы европейским нормам перечеркивает все результаты газовой реформы на Украине. Ранее Нафтогаз принимал участие в обсуждении и принятии этого документа и компанию все устраивало. Фактически Нафтогаз свое позицией компрометирует и нивелирует изменения на рынке газа. Это должно стать сигналом правительства для кадровых выводов в отношении руководства Нафтогаза.

Также Нафтогаз продолжает лоббировать передел рынка поставок газа для населения и ТКЭ. Народные депутаты рассматривали правку к законопроекту №8086 «О национальной безопасности Украины», которая предусматривает обязательное представление облгазами информации о всех потребителей страны в единую базу Укртрансгаза. Парламент отклонил предложение.

Попытки Нафтогаза протолкнуть такое решение носит коррупционный характер, поскольку преследует исключительно желание «заработать дважды». Ведь реестр потребителей газа на Украине — абсолютно всех (13,5 миллиона домохозяйств) — уже был создан как один из этапов газовой реформы. Соответственно, компания «Укртрансгаз» предоставила каждому потребителю специальный номер или код.

Имеющаяся информация свидетельствует, что с отдельными народными депутатами пытались договориться представители Нафтогаза, чтобы «протащить» через Верховную раду Украины коррупционный законопроект. Ведь повторное создание реестра потребителей позволило бы Нафтогазу расходы от 200 до 400 миллионов гривен на создание «современной» системы реестра.

Вторая цель, которую преследуют в Нафтогазе, за счет такого реестра проводить собственный и никем неконтролируемый учет газоснабжения. Это может привести к увеличению суммы начислений для потребителей, а также вмешательства со стороны Нафтогаза в данные учета.

Инициатива Нафтогаза по реестру потребителей газа была бы понятна, если бы предусматривала создание единого реестра пользователей всех коммунальных услуг, а не только газа. В данном случае «Нафтогаз» просто хочет реализовать очередную коррупционную аферу.

За 4 года Нафтогаз и его руководство во главе с Коболевым деградировало от поддержки раздела (анбалдинга) Нафтогаза к нынешней упорной концентрации влияния на газовую отрасль. Показательным стало письмо главы представительства Евросоюза на Украине Хьюго Мингарелли к премьер-министру Владимир Гройсман, где констатируется факт отсутствия прогресса реформы рынка газа на Украине.

Предложения Нафтогаза пересмотреть условия кодекса газотранспортной системы и создать новый реестр потребителей газа — это шантаж Нафтогазом Еврокомиссии, европейских банковских структур. Нафтогазу не нравится, что ЕС придерживается линии реформы газового рынка и отказывается подыгрывать монопольным амбициям Нафтогаза. И, наоборот, ЕС заставляет Нафтогаз либерализовать рынок, развивать конкуренцию и, наконец, отделить от себя Укртрансгаз и Укргаздобычу. Ведь в противном случае в ЕС понимают, что Нафтогаз завалит реформу газового рынка Украины, а затем разрушит газовый рынок.

Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653776 Юрий Корольчук


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 июня 2018 > № 2667211 Вагит Алекперов

Алекперов: нефть не должна превысить $100 за баррель.

Президент ПАО "ЛУКойл" Вагит Алекперов заявил о том, что российская компания придерживается консервативных ожиданий по динамике нефтяных цен, при этом отметив, что рост котировок выше $100 за баррель будет иметь негативные последствия.

Об этом глава "ЛУКойла" заявил в эксклюзивном интервью телеканалу "Россия 24" по итогам годового собрания акционеров, прошедшего 21 июня.

Вагит Алекперов отметил, что потенциальный рост цен на нефть выше $100 за баррель вновь приведет к появлению на рынке избыточного предложения после активизации разработки месторождений с высокой себестоимостью, а также более активному развитию альтернативных источников энергии. Кроме того, глава "ЛУКойла" отметил, что дальнейший рост нефтяных цен также может усилить социальную напряженность в различных странах из-за роста стоимости бензина.

– Как вы считаете, в следующем году будут достигнуты цены в $100 за баррель?

– Нет, я эту цифру даже не рассматриваю. Мы даже на ближайшие 10 лет ее не рассматриваем.

– Вы закладываете довольно консервативные оценки.

– Я бы хотел сказать, что не хотел бы прогнозировать цены на нефть по одной причине: потому что государство участвует в регулировании объемов производства, государство принимает решение о том, увеличить или сократить объемы производства. Мы только исполнители. Недра страны принадлежат государству. Мы выполняем любые инструкции, которые получаем от министерства энергетики. Поэтому сегодня трудно предсказывать цены на нефть. Но все-таки есть стабильный спрос, есть стабильный рост спроса, надо удовлетворять рынок.

– Эта неделя сейчас очень важна, потому что сейчас в Вене заседает ОПЕК+. Мы знаем, что Россия и Саудовская Аравия играют очень важную роль в этом объединении. К чему вы склоняетесь, пришло ли уже решение для отмены "заморозки" добычи?

– Должно быть принято решение. Мы ориентируемся больше не на объем потребления, а на то, как снижаются глобальные остатки (глобальные запасы нефти – прим. ред.). Они снижаются. Они сегодня ниже средних пятилетних уровней. Поэтому, конечно, нельзя допускать, чтобы стоимость нефти снова ушла за $100. Это снова даст толчок к развитию альтернативных источников энергии, к развитию низкорентабельных месторождений, для принятия решений по глубоководью. Мы должны стабилизировать рынок, сделать его предсказуемым. Это снова вызовет социальное напряжение.

[Рост цен] снова вызовет социальное напряжение. Мы же видели, как в России, как рост цен на бензин вызывает неудовлетворенность у населения. То же самое в США, то же самое в Европе. Мы должны думать о своих потребителях.

В рамках пресс-конференции по итогам годового собрания акционеров "ЛУКойла" глава компании отметил, что ожидает сохранения нефтяных цен на текущих уровнях:

"Я считаю, что цена до конца года сохранится между $70 и $75. Во всяком случае мы рассчитываем на это".

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 июня 2018 > № 2667211 Вагит Алекперов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649176 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства.

Основной вопрос повестки – о внесении изменений в Налоговый кодекс в части завершения налогового манёвра в нефтегазовой отрасли.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

На сегодняшнем заседании Правительства – целый ряд законопроектов.

Напомню, что в прошлый раз мы приняли ряд важных решений, которые касаются пенсионной и налоговой систем. Основной массив документов, законопроектов был рассмотрен. Большинство этих документов уже в Государственной Думе.

Я давал поручение на предыдущем заседании Правительства доработать законопроекты по налоговым вопросам, где оставались определённые разногласия. Речь идёт о документах, которые определяют основные параметры так называемого налогового манёвра в нефтегазовой сфере. Были проведены согласования, встречи с представителями отрасли. Сегодня мы обсудим доработанные документы. В самое ближайшее время их также нужно будет внести в Государственную Думу, чтобы коллеги смогли их рассмотреть до конца весенней сессии.

Налоговый манёвр – вернее, его завершающий этап – предусматривает поэтапное снижение экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты с 30% до нуля. Параллельно и также постепенно будет расти ставка налога на добычу полезных ископаемых – нефти и газового конденсата.

Эти изменения начнут действовать со следующего года – в течение ближайших шести лет. Чтобы они не создавали дополнительной нагрузки на цены, предлагается, во-первых, сохранить действующие льготы по НДПИ. Речь идёт о добыче нефти на новых морских месторождениях, а также о добыче газового конденсата, который используется для производства СПГ (сжиженного природного газа) на месторождениях в Ямало-Ненецком автономном округе. Кроме того, пониженные ставки НДПИ останутся для месторождений со сложными условиями: для выработанных месторождений, малых участков недр и для трудноизвлекаемой нефти.

Во-вторых, предлагается использовать механизм отрицательного акциза. Нефтеперерабатывающие заводы, где налажено производство высококачественного бензина и дизельного топлива не ниже пятого класса, получат вычет по акцизу на нефть. Хотел бы также подчеркнуть, что такой льготой смогут воспользоваться только те компании, которые поставляют нефтепродукты на внутренний рынок, по вполне понятным причинам.

В целом ситуация на рынке стабильна. Вчера мы говорили об этом на совещании у Президента. Меры, которые были приняты Правительством, дали эффект. Тем не менее нужно следить за всеми процессами, которые происходят на нефтяном рынке и на рынке бензина. При необходимости, как мы и договаривались, будем предпринимать дополнительные шаги.

Сегодня мы рассмотрим ещё два законопроекта, которые позволят перейти к принципу одного окна при взаимодействии с государственными органами. Это меры по снижению административной нагрузки на бизнес. Теперь не нужно отдельно отчитываться перед Росстатом. Достаточно будет направить один экземпляр бухгалтерского отчёта в Федеральную налоговую службу, причём в электронной форме. Налоговики станут вести федеральную базу налоговой отчётности и при необходимости делиться данными с другими ведомствами, для чего с информации, которая будет храниться в базе, снимается статус налоговой тайны. Но при этом контроль за отчётностью будет усилен.

Вносятся изменения в Земельный кодекс. Цель – навести порядок с определением правового режима земель различного назначения. У фермеров в этом случае появляется возможность строить дома на землях сельхозназначения. Разумеется, при определённых ограничениях – как по предельным параметрам домов, так и по запрету на перепродажу земли под этими домами. Люди, которые арендовали землю для личного подсобного хозяйства или огородничества, смогут выкупить её без торгов – при условии её надлежащего использования в течение трёх и более лет.

Кроме того, этот законопроект защищает интересы собственников. Если регламенты использования земли были изменены без согласования с ними, то убытки должны гаситься за счёт бюджета соответствующего уровня.

Новая система использования земель будет опираться на целый ряд документов. Это и градостроительные документы, и лесохозяйственные регламенты, положение об особо охраняемых природных территориях и некоторые другие.

Также мы сегодня рассматриваем пакет из трёх законопроектов, которые направлены на повышение эффективности и прозрачности государственных закупок.

О чём идёт речь?

Во-первых, для оформления результатов экспертиз закупок появляются единые требования. Это упрощает контроль за предоставлением недостоверных и заведомо ложных заключений.

Во-вторых, очевидно, что, если экспертиза носит ложный характер, она способна повлечь действительно опасные последствия. Это и хищения в сфере государственных закупок, и риски причинения вреда жизни и здоровью людей (когда, например, речь идёт об экспертизе лекарств), и другие последствия.

Для того чтобы влиять на эту ситуацию, в Уголовный кодекс предлагается ввести новый состав преступления. За предоставление экспертом заведомо ложного заключения устанавливается уголовная ответственность в этих случаях.

В-третьих, эксперты и представители экспертных организаций теперь будут нести также административную ответственность как должностные лица, если мы такие решения примем. Речь идёт о тех случаях, когда их действия не содержат уголовно наказуемого деяния. Там, соответственно, установлены штрафы, причём достаточно значимые – для компаний штраф, скажем, измеряется 150 тыс. рублей.

В повестке дня ещё два законопроекта, которые должны улучшить условия кредитования. Речь идёт о возврате заёмщику части страховой премии за неистекший период страхования, если заёмщик, то есть должник, досрочно погашает кредит. Сейчас банк зачастую отказывает в этом, ссылаясь на действующие правила, в том числе Гражданский кодекс.

Сегодня предлагается рассмотреть поправки в гражданское законодательство и законы, которые регулируют потребительские кредиты и ипотеку.

Это значит, что при принятии этих законопроектов у заёмщика в случае досрочного погашения кредита появится право вернуть часть денег, которые потрачены на страховку.

И некоторые другие вопросы у нас в повестке дня.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649176 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649175 Дмитрий Козак, Александр Новак

Брифинг Дмитрия Козака и Александра Новака по завершении заседания.

Из стенограммы:

Д.Козак: Вопросы, которые многократно обсуждались с отраслевым сообществом, с федеральными органами исполнительной власти и вчера у Президента Российской Федерации, сегодня их рассмотрение завершилось утверждением Правительством проектов федеральных законов, которые устанавливают условия завершения налогового манёвра.

Ещё раз напомню, что мы поэтапно, в течение шести лет, заменяем по 5% в год экспортную пошлину на нефть повышением налога на добычу полезных ископаемых. Для того чтобы демпфировать влияние этого манёвра на внутренний рынок нефтепродуктов, предусмотрено предоставление отрицательного акциза компаниям, которые осуществляют модернизацию нефтеперерабатывающих производств, берут на себя обязательство (кто не успел в предыдущий период завершить модернизацию) в течение трёх лет модернизировать производство. Это также относится к компаниям, которые попали под внешние ограничительные меры, принятые Соединёнными Штатами и Европейским союзом.

Кроме того, в случае если мировые цены будут очень высокими, и стимул у нефтяных компаний к повышению оптовых цен на нефть или у нефтеперерабатывающих производств – на нефтепродукты будет настолько высок, что компенсирующий, демпфирующий отрицательный акциз не сработает, предусмотрено право Правительства в форс-мажорных обстоятельствах, с тем чтобы не допустить галопирующий рост цен на моторное топливо, на временной основе вводить экспортные пошлины на нефтепродукты и на нефть. Это механизм, который, на наш взгляд, позволит нефтяной отрасли комфортно себя чувствовать и гарантирует, что мы сможем с помощью экономических мер регулировать изменение цен на моторное топливо на внутреннем рынке.

Очень важный момент. Мы неоднократно – и это связано не только с налоговым манёвром, но и с ситуацией на рынке нефтепродуктов – проговаривали все эти вопросы с представителями отрасли, с крупнейшими компаниями. Это очень важный момент, связанный со стабильностью государственного регулирования деятельности нефтяных компаний. И важно закрепить на ближайшие как минимум шесть лет стабильные условия работы для нефтяной отрасли, для нефтяников. Это огромный сектор нашей экономики, самый конкурентоспособный, инвестиционный цикл которого один из самых длинных. Важно иметь предсказуемые условия деятельности в этом бизнесе, предсказуемость прежде всего со стороны государства. Нефтяники приводили примеры, когда изменения за последние годы, прежде всего фискального законодательства, фискальных условий, измеряются десятками раз. Это недопустимо. Нам необходимо, чтобы государство так же, как во всех других отраслях, было прозрачно, предсказуемо и мы бесконечно не меняли бы эти условия. Это связано прежде всего с тем, что у компаний есть длинные кредитные линии, есть кредиты, которые выданы под конкретные бизнес-проекты, под конкретные бизнес-планы, и в случае, если мы производим радикальные неожиданные изменения, возникают просто дефолты по этим кредитам. Мы не можем тоже этого допустить.

Поэтому договорились зафиксировать в законодательстве не только эти условия, о которых я уже сказал, но и форс-мажор, когда это допускается. Форс-мажор в законе – это резкое повышение мировых цен на нефть, которые не позволяли сдержать внутренние цены на нефтепродукты. Это единственное основание для того, чтобы мы изменили фискальную нагрузку. Никакие дополнительные потребности бюджета, как это обычно бывает, ни решение каких-то социально-экономических задач, которые у нас возникают (а идей таких много, идей всегда больше, чем денег, денег хочется собрать больше), не являются основанием для изменения фискальных условий деятельности компаний.

А.Новак: Дмитрий Николаевич подробно сейчас уже изложил основные параметры налогового манёвра. Я, может быть, добавил бы только то, что в рамках механизма отрицательного акциза планируется дополнительная составляющая, которая будет учитывать логистическое отставание (географическое) нефтеперерабатывающих заводов, для того чтобы выравнять или приблизить экономические условия удалённых от рынков сбыта нефтеперерабатывающих заводов по сравнению с теми, которые находятся вблизи рынков сбыта или возле портов. Это тоже один из результатов разработки проекта закона, согласования его с Министерством финансов. И эта составляющая будет учтена.

В целом хотел бы добавить, что основной целью является более эффективное распределение таможенной субсидии, которая сегодня предоставляется в виде экспортной пошлины (и дифференциация её относительно нефти и нефтепродуктов), на стимулирование модернизации нефтеперерабатывающих заводов, на стимулирование целевого достижения рынка нефтепродуктов, то есть производства качественных автомобильных бензинов, дизельного топлива для потребителей в первую очередь в Российской Федерации – конечно, с возможностью экспорта продуктов на мировые рынки и конкурентоспособности наших предприятий на мировых рынках.

Также одной из целей является обнуление экспортной пошлины, чтобы к моменту введения единых рынков нефти и нефтепродуктов в Евразийском экономическом союзе (с 1 января 2025 года) у нас были единые, равные условия функционирования рынков нефти и нефтепродуктов внутри Евразийского экономического союза.

Вопрос: Учитывается ли при одновременном повышении НДПИ в рамках завершения налогового манёвра то повышение НДПИ, которое было предпринято в 2016–2017 годах?

Д.Козак: Учитывается повышение НДПИ, сохраняется до 2021 года.

Вопрос: А после 2021 года?

Д.Козак: После 2021 года закон этот вопрос не регулирует. Просто не продлевается дальше 2021 года в соответствии с этим законом.

Что касается дифференциации отрицательного акциза в зависимости от удалённости от внешних рынков сбыта, то этот вопрос в проработке, окончательного решения не принято. И сегодня рано говорить о том, какие заводы получат этот повышающий коэффициент, а какие нет. Ещё решение не принято. В протоколе заседания Правительства предусмотрено, что этот коридор – от 1 до 1,6. Повышающий логистический коэффициент будет варьироваться в пределах от 1 до 1,6. География этого повышения пока не определена. Ачинский завод точно попадает.

Вопрос: И Ангарский тоже попадает?

Д.Козак: Это пока предварительно, требует ещё обсуждения. Границы ценовых зон, зон доступности к портам ещё не определены. Мы договорились, и есть решение Правительства: ко второму чтению окончательно этот механизм применения дифференцированного отрицательного акциза разработать и внести в закон.

Вопрос: А что будет у нас с акцизами на нефтепродукты с 2019 года? И если будет плавающая ставка, то какая? Или если будет плавное повышение, то какое?.

Д.Козак: С 1 января с учётом отрицательного акциза размеры акцизов, которые были запланированы в 2018 году, будут восстановлены. То есть снижение акцизов, которое мы предусмотрели в настоящее время в качестве реакции на ситуацию на рынке нефтепродуктов, действует до 31 декабря 2018 года.

А.Новак: Они как бы считаются в соответствии с тем законом, который уже был принят ранее. И эти ставки будут действовать в соответствии с законом. А снижение действительно касалось только 2018 года.

Вопрос: Я правильно понимаю, что с 1 января 2019 года у нас акцизы на нефтепродукты повышаются реально в разы – с текущих 8 тыс. рублей за тонну по бензину повышаются до 12 тыс. рублей? Не потребует ли это новых очередных экстраординарных мер со стороны Правительства?

Д.Козак: Не потребует, потому что это всё компенсируется отрицательным акцизом на нефть.

Вопрос: Вы сейчас сказали про отрицательный акциз. Назывался плавающий акциз, отрицательный акциз, возвратный акциз. Это всё одни и те же определения? У нас сейчас будет действовать только один отрицательный акциз? Или предполагаются какие-то дополнительные меры поддержки в виде плавающего акциза?

Д.Козак: Два отрицательных акциза.

А.Новак: Планируется отрицательный акциз, который компенсирует отмену экспортной пошлины и увеличение НДПИ для того, чтобы компании сохранили свою налоговую нагрузку на уровне до начала налогового манёвра.

И второй – демпфирующий отрицательный акциз, он может либо применяться, либо не применяться в зависимости от ценовой конъюнктуры на мировых рынках, в зависимости от экспортной альтернативы. И предусматривается, что он может быть как положительным, так и отрицательным. По сути своей, этот дополнительный демпфирующий акциз коррелирует стоимость барреля, или тонны, нефти для нефтеперерабатывающего завода, чтобы она не сильно отличалась как в сторону повышения, так и в сторону понижения, что в свою очередь стабилизирует ситуацию с переработкой на нефтеперерабатывающих заводах и с входящей стоимостью нефти. Причём ко второму чтению в Госдуме будут дополнительные настройки, касающиеся механизма определения дополнительного демпфирующего отрицательного акциза. Более детально эти настройки мы доработаем ко второму чтению.

Вопрос: Форс-мажором может являться только экстренный рост цен на нефть? От какой планки в законопроекте начинается тот самый экстренный рост? От каких цен на нефть мы отталкиваемся?

Д.Козак: Эта планка является плавающей. Сегодня в действующем законе предусмотрено: в случае если в течение одного квартала мировые цены растут более чем на 20%. Тогда это форс-мажор, экспортный нетбэк становится очень существенным. Мы вынуждены будем применять этот механизм на временной основе до тех пор, пока ситуация этого требует. При этом он будет гибким. Мы договорились, что размер этой пошлины будет всегда обсуждаться с отраслевым сообществом. Он будет гибким, для того чтобы нивелировать стимулы к продаже нефти и нефтепродуктов на мировых рынках.

А.Новак: Я хотел бы обратить внимание (дополнительно к тому, что сказал Дмитрий Николаевич), что это право и возможность. Необязательно, что автоматически будут введены экспортные пошлины. Мы будем в Правительстве рассматривать и исходить из ситуации на рынках, из текущей ситуации, которая будет складываться как на внутреннем рынке, так и на внешних рынках.

Д.Козак: Можно привести пример сегодняшней ситуации, когда, несмотря на то что продолжает действовать диспаритет экспортных и внутренних цен, договорённости, которые достигнуты с нефтяными компаниями, не выполняются, хотя у Правительства в ближайшее время появится право на повышение экспортной пошлины. Но исходя из ситуации на рынке сегодня оснований для применения этого механизма нет. Однако наличие угрозы стимулирует к тому, чтобы нефтяные компании выдерживали этот паритет.

Вопрос: Вопрос касается вчерашнего совещания у Президента. Правильно ли мы поняли, что было предложение Президента, чтобы обязать нефтяников направлять часть нефти для НПЗ для последующей переработки и поставки на внутренний рынок? Или это неправильно?

Д.Козак: Не было ни поручения, ни предложения. Был вопрос, рассматривалось ли в Правительстве предложение о том, чтобы ввести обязанность нефтяных компаний поставлять на внутренний рынок нефть по определённым квотам. Рассматривалось, обсуждалось. Пока в настоящее время положительного решения по этому предложению не принято. Это вопрос и ответ.

А.Новак: Разрешите добавить. Здесь речь идёт и о том, что в настоящее время, как вы знаете, у нас равный доступ всех компаний имеется к экспорту нефти. Поскольку нефть экспортируется от добываемого объёма примерно в размере 44%, на сегодняшний день этот механизм регулируется возможностями нашей нефтетранспортной системы. И такое право есть у Министерства энергетики Российской Федерации – ежеквартально утверждать графики транспортировки нефти на экспорт. По сути дела, тем самым мы уже регулируем возможности экспорта. Соответственно, остальная добываемая нефть идёт на внутреннюю переработку на нефтеперерабатывающих заводах. Это первое.

Второе: во многих лицензионных соглашениях о разработке недр, особенно в последнее время, при конкурсах одно из условий, которое прописывается, это поставки в первую очередь для обеспечения потребности внутреннего рынка.

Д.Козак: Эти административные меры, это административное, по существу, регулирование рынка, мы обсуждали эти вопросы, – чрезвычайно сложный механизм администрирования, с огромными возможностями его обхода. И поэтому мы пришли к выводу о том, что те экономические инструменты, которые предусмотрены и в настоящее время, в качестве реакции на ту ситуацию, которая сложилась, и в рамках завершения налогового манёвра, – они необходимы, достаточны для того, чтобы Правительство могло оперативно реагировать на складывающуюся ситуацию.

Вопрос: Сегодня глава «Роснефти» Игорь Иванович Сечин сказал, что три причины подорожания бензина в стране – девальвация рубля, подорожание нефти и непривлекательность переработки нефти. Разве бизнес не должен тратиться на сдерживание цен в рознице? И согласны ли Вы с Игорем Ивановичем Сечиным?

Д.Козак: Что касается причин, то с Игорем Ивановичем мы согласны, это действительно так. Демпфирующий отрицательный акциз будет вводиться исходя из этих трёх критериев, потому что диспаритет возникает как раз в связи с мировыми ценами на нефть и курсом рубля. Этот диспаритет высчитывается прежде всего в рублях. С этими причинами мы согласны.

Что касается непривлекательности переработки – это связанные вещи. Непривлекательность связана с тем, что высокие мировые цены на нефть, высокие оптовые цены на нефть и выгоднее сегодня поставлять нефть на экспорт. Конечно, согласен.

Что касается размера акциза, мы договорились. Размер акциза, который будет увеличиваться, тоже является составной частью этого диспаритета, который будет учитываться при предоставлении отрицательного акциза. Здесь проблема соотношения положительного и отрицательного акциза лежит в плоскости бюджетного законодательства. Акциз – это ненефтегазовые доходы, которые поступают и могут использоваться на расходы. Отрицательный демпфирующий акциз – это акциз, который предоставляется исключительно за счёт нефтегазовых доходов, которые зачисляются в резервы Правительства Российской Федерации. И это не приводит к сокращению расходов федерального бюджета на решение социальных задач, на развитие инфраструктуры и так далее.

Вопрос: А какой будет эффект для бюджета в итоге от этого манёвра? Предполагаются ли там какие-то дополнительные доходы или выпадающие?

Д.Козак: 1,3–1,6 трлн рублей в течение шести лет. Это дополнительные доходы федерального бюджета.

Вопрос: Можно ещё уточнить: какой объём должны на нефтепереработку отправлять НПЗ? 10% была цифра.

Д.Козак: Такой квоты в настоящее время нет. Этим законопроектом это не вводится. Это договорённость, которая касается текущего года, с нефтяными компаниями. Они должны направлять на внутренний рынок не менее 20%. Мы договорились, что для целей биржевой торговли не менее 10%.

А.Новак: Я так понял, вопрос был связан скорее всего с тем, в каком случае получат отрицательный акциз наши заводы нефтеперерабатывающие на сырую нефть. Правильно: это в случае, если не менее 10% автомобильных бензинов производят данные заводы.

Вопрос: А акцизы получат заводы? Или нефтекомпании по давальческой схеме?

Д.Козак: Заводы.

Вопрос: Получается, компании, которые поставляют нефть на переработку и потом получают нефтепродукты, не получают возвратного акциза?

А.Новак: Получают нефтеперерабатывающие заводы, с тем чтобы демпфировать рост цены на нефть входящую.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649175 Дмитрий Козак, Александр Новак


Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 20 июня 2018 > № 2674264 Алексей Анпилогов

Проигранная «перемога»

апелляционный суд стремится ограничить Нафтогаз в возможности последующего шантажа Газпрома

Алексей Анпилогов

Апелляционный суд округа Свеа (Швеция) 13 июня удовлетворил ходатайство ПАО "Газпром" и вынес приказ о приостановлении исполнения решения Стокгольмского арбитража от 28 февраля по спору между Газпромом и «Нафтогазом Украины» в рамках контракта на транзит газа через территорию «незалежной».

Данное решение апелляционного суда останавливает все процессы по аресту активов российской газовой компании: по итогам двух предыдущих арбитражных разбирательств в Стокгольме баланс требований составил 2,6 млрд долл. не в пользу Газпрома. Приостановка судебного решения и возможный проигрыш дела в апелляционной инстанции не устраивают уже украинский Нафтогаз, поскольку руководство украинской компании стремится получить результат по аресту российского имущества немедленно — для того, чтобы вести переговоры с Газпромом уже с «позиции силы». С этой целью «Нафтогаз Украины» уже оспорил в апелляционном суде Швеции остановку выполнения решения Стокгольмского арбитража. Но вряд ли шведский суд пойдёт на какие-либо нарушения формальной процедуры, поскольку такой шаг поставит под удар уже всю шведскую систему международного арбитража и её устоявшуюся репутацию.

В связи с «несговорчивостью» шведских судей коммерческий директор Нафтогаза Юрий Витренко уже разразился истерическим заявлением, в котором он решил воззвать к моральным категориям, достаточно далёким от коммерческого спора двух компаний. На своей персональной странице Витренко написал, что российская компания «должна каждой украинской семье 4,4 тысячи гривен» (около 9 тысяч рублей) и якобы старается обжаловать данное решение «нечестным путём».

Конечно же, на деле именно Нафтогаз последовательно загоняет в долги украинских граждан, заставляя их платить всё более высокую цену за газ, несмотря на фактическое снижение цены Газпромом по итогам Стокгольмского арбитража. Данный процесс повышения тарифов Нафтогаза не прерывался ни на миг, несмотря на то что стоимость газа по российско-украинскому контракту сейчас составляет лишь около 260 долл. за тысячу кубометров, в то время как остро критикуемый прошлый контракт подразумевал цену в 400 долл. Наиболее же пикантным моментом является тот, что в Европе Нафтогаз покупает голубое топливо дороже, чем у Газпрома, переплачивая от 20 до 30 долларов за европейский реэкспорт. Но виновата в такой глупой политике, согласно утверждениям украинских горе-менеджеров, конечно же, именно Россия.

Столь же неустойчива ситуация и в отношении виртуальной «победы» украинского Нафтогаза в части повышения платы за газовый транзит. Основная претензия Газпрома, с которой он пошёл в апелляцию, состоит в том, что в решении Стокгольмского арбитража был нарушен «принцип зеркальности». При вынесении решения о снижении объёмов закупок газа Украиной арбитраж принял во внимание тяжёлое положение украинской экономики. В то время, как в решении о «недостаточности» транзита Газпрома через территорию Украины положения контракта, которые прямо увязывали объём такого транзита с фактическими продажами природного газа в Европе, во внимание приняты не были. Таким образом, Газпром в решении суда присудили транспортировать через Украину те объёмы газа, на которые в европейских странах не было покупателей.

Решение апелляционного суда Швеции о приостановке выполнения Стокгольмского арбитража свидетельствует о серьёзности данных аргументов Газпрома — в противном случае апелляция прошла бы в формальном режиме, никак не влияя на процессы, связанные с обеспечением претензий. В существующем же варианте развития событий, судя по всему, апелляционный суд стремится ограничить Нафтогаз в возможности последующего шантажа Газпрома и пытается продолжить судебный процесс в максимально равных условиях.

На сегодня окончательный результат апелляционного слушания спора Газпрома и Нафтогаза остаётся неясным. Изначальное желание стокгольмских арбитров, которые старались полностью переложить все обязательства на плечи Газпрома, не сработало. Российский газовый концерн справедливо отказался оплачивать желание европейцев возложить всё бремя за «кормление» Украины на Россию, предложив учесть фактическое состояние изменившегося газового рынка Европы. При этом никуда не делась и критическая зависимость Европы от российского газа. Если для Украины принципиально возможны обходные маршруты, исключающие её как критический элемент транзита, то исключение Газпрома с европейского газового рынка сегодня практически нереально: он обеспечивает более трети всего потребления газа европейскими странами. Ну а «пилить сук, на котором сидишь» при таких раскладах — желание явно патологическое.

Поэтому наиболее вероятным решением апелляции представляется некий судебный компромисс, в рамках которого обязательства Газпрома перед Нафтогазом будут или значительно снижены, или даже полностью устранены. Зато «майдауны» зарежут последнюю курицу, нёсшую им золотые яйца: после 2020 года транзитные объёмы поставок через «незалежную» ГТС могут снизиться до 10—15 млрд кубометров вместо нынешних 70 млрд и стать экономически нецелесообразными для самой Украины.

Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 20 июня 2018 > № 2674264 Алексей Анпилогов


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 18 июня 2018 > № 2646029 Дмитрий Кипа

Бесконечный маневр: почему в России так часто меняются нефтяные налоги

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Постоянные метания российских властей в вопросах размера акцизов и налогов на нефтяную отрасль создали ситуацию тотальной неопределенности. Правила игры меняются так часто, что даже профессиональные участники рынка перестают понимать, куда движется регулярный процесс

На этой неделе премьер-министр России Дмитрий Медведев поручил профильным министерствам подготовить документы по налоговому маневру в нефтяной отрасли. Завершить этот маневр правительство планирует к 2024 году.

В обмен на повышение налога на добычу природных ископаемых (НДПИ) в течение шести ближайших лет экспортные пошлины на нефть с нынешних 30% будут ежегодно сокращаться на 5 процентных пунктов. При этом участники отрасли смогут воспользоваться обратным акцизом: при поставке нефти на нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ) компании будут выставлять акциз, который НПЗ будут уплачивать в бюджет, а после этого получать налоговый вычет.

Налог на добычу платят все участники отрасли вне зависимости от объемов экспорта, поэтому такой компромисс позволит правительству расширить фискальную базу. Компаниям он поможет поддержать на плаву нефтепереработку, рентабельность которой уменьшится из-за снижения пошлин, к которым привязана стоимость закупки сырья для НПЗ.

Обратный акциз также должен будет компенсировать переработчикам ликвидацию таможенной субсидии. Сегодня она образуется из-за разницы между более высокими пошлинами на нефть и более низкими на нефтепродукты. Согласно оценке Минфина, в 2017 году таможенная субсидия только для НПЗ составила 600 млрд рублей. В случае ее изъятия у компаний будет меньше возможностей зарабатывать на экспорте нефтепродуктов с низкой добавленной стоимостью.

Это видно на примере мазута, пошлины на который с 2017 года уравняли с пошлинами на экспорт нефти. Как следствие, по итогам прошлого года экспорт мазута снизился на 6,1%, до 39,5 млн тонн, подсчитали в Центральном диспетчерском управлении топливно-энергетического комплекса (ЦДУ ТЭК).

Как Россия экспериментирует с налогами

В случае введения обратный акциз станет очередным компромиссом, на который пойдет правительство в попытках отрегулировать налогообложение нефтяной отрасли. В последнее время подобных компромиссов было немало.

К примеру, в октябре Минфин согласился снизить для «Роснефти» отчисления по НДПИ с нефти высокообводненного Самотлорского месторождения — в течение десяти лет компания будет ежегодно получать вычет на 35 млрд рублей. Льготы для собственных обводненных месторождений просили также «Лукойл», «Газпромнефть» и «Сургутнефтегаз». Минфин ответил им отказом, однако эти компании примут участие в пилотном проекте по внедрению налога на добавленный доход (НДД), законопроект о котором в апреле в первом чтении приняла Дума.

В отличие от НДПИ налог на добавленный доход будет взиматься не с количества добытой нефти, а с доходов от ее продажи за вычетом расходов на добычу и транспортировку. Это призвано позволить адаптировать налоговую нагрузку к рентабельности добычи на том или ином месторождении без применения точечных налоговых льгот. Тем самым применение НДД должно будет упростить налогообложение нефтедобычи, в структуре которой доля льготируемых месторождений, по подсчетам VYGON Consulting, увеличилась с 1% в 2006 году до 39,5% в 2016-м (до 197,9 млн тонн без учета добычи, ведущейся в рамках соглашений о разделе продукции).

Однако на практике это приведет к сосуществованию двух налоговых режимов, один из которых влечет риски для устойчивости государственных финансов. При администрировании налога на добавленный доход регуляторы могут столкнуться со стремлением компаний раздувать издержки, занижая тем самым прибыль, модифицированным налогом на которую и является НДД.

С таким риском еще в восьмидесятые и девяностые годы прошлого века столкнулись налоговые органы стран, ведущих нефтедобычу в Северном море, в частности Великобритании. Там процесс получил название Gold plating — в наиболее близком приближении это можно перевести как «экономия на налогах».

Нивелировать новый риск может лишь усиленный контроль со стороны акционеров. В в России он ослаблен даже в случае госкомпаний — «Роснефти», которую правительство не может заставить платить дивиденды напрямую в бюджет, и «Газпромнефти», которая по итогам 2017 года направит на дивиденды 28,1% чистой прибыли по МСФО (71,1 млрд рублей), а не 50%, как того требует Минфин. Поэтому регуляторам придется не один раз взвесить все «за» и «против», прежде чем увеличивать зону применения НДД. Согласно последним планам Минэнерго, этот налог должен действовать на участках, в 2016 году обеспечивших 2,7% добычи (14,7 млн из 547,3 млн тонн).

Дилемма плавающих акцизов

На вынужденные налоговые компромиссы регуляторы идут и в отношении нефтепереработки. В конце мая правительство согласилось снизить акцизы на бензин и дизель 5-го класса на 3000 и 2000 рублей соответственно (до 8 213 и 5 665 рублей). Одновременно правительство отказалось от их планового повышения с 1 июля.

Такое решение приняли спустя неделю после того, как замминистра финансов Илья Трунин публично выразил несогласие с инициативой ввести плавающие акцизы на бензин, которую озвучил руководитель Федеральной антимонопольной службы (ФАС) Игорь Артемьев. В середине мая он предложил привязать топливные акцизы к ценам на нефть, в зависимости от которых сейчас варьируются ставки НДПИ и экспортных пошлин.

Идею плавающих акцизов поддержало Минэнерго, однако Минфин выступил категорически против: их внедрение обернулось бы нестабильностью акцизных сборов, 57,1% которых сейчас поступает в региональные бюджеты, а 42,9% — в федеральный.

Однако сразу за этим последовало снижение акцизов. Из-за которого консолидированный бюджет в нынешнем году, по оценке министра финансов Антона Силуанова, недополучит 140 млрд рублей. Выпадающие доходы регионов Минфин собирается компенсировать за счет передачи им 85% сборов по акцизам на нефтепродукты. Однако такой порядок будет действовать лишь до начала следующего года, когда акцизы должны будут вернуться на прежний уровень. В результате правительству придется вновь задумываться над балансом акцизных поступлений между регионами и федеральным центром.

Что происходит с пошлинами

Подобная нестабильность характерна не только для решений по акцизам, экстренно сниженным из-за быстрого роста цен на бензин. Схожим, пусть и обратным по направлению, было решение отказаться в 2016 году от снижения экспортной пошлины на нефть с 42% до 36%, которое планировалось произвести в обмен на повышение базовой ставки НДПИ.

Такой «размен» должен был стать частью налогового маневра, начатого в 2015 году с понижения экспортных пошлин с 59% до 42% и повышения базовой ставки НДПИ с 493 до 766 рублей за тонну. В 2016 году базовую ставку НДПИ увеличили до 857 рублей за тонну, тогда как пошлины остались на уровне 42% — фактический рост налоговой нагрузки правительство обосновало девальвацией, увеличившей рублевые доходы нефтяников, получающих валютную экспортную выручку. Однако решение, целесообразное с фискальной точки зрения, не поспособствовало стабильности налоговых условий.

Риск налоговой нестабильности присущ и механизму обратного акциза, который, согласно предложению Минэнерго, должны будут получать НПЗ с глубиной переработки свыше 65%. Этому критерию не отвечают, к примеру, Куйбышевский НПЗ «Роснефти» с глубиной переработки в 60,2% (по данным самой компании) и Киришский НПЗ «Сургутнефтегаза» с 54,8% (согласно данным Минэнерго).

Регуляторы с неизбежностью столкнутся с недовольством участников отрасли при администрировании обратного акциза, конфигурация которого, скорее всего, год от года будет меняться. Результатом станет все та же фискальная неопределенность.

Как все исправить

Чтобы снизить неопределенность, регуляторам нужно перестать балансировать между желанием собрать побольше налогов, простимулировать модернизацию НПЗ и удержать цены на рынке нефтепродуктов. Именно попытка угнаться за двумя зайцами (а то и тремя) и вынуждает правительство год от года менять налоговые условия для нефтяной отрасли.

Стабилизировать ситуацию поможет использование инструментов, которые были бы нейтральны и применимы для всех игроков. В этой связи действительно целесообразно отменить экспортные пошлины на нефть и повысить НДПИ: ликвидация таможенной субсидии заставит компании обновлять перерабатывающие мощности, а расширение налоговой базы позволит снизить фискальные риски, связанные с реализацией пилотного проекта по НДД.

К внедрению же обратного акциза прибегать не стоит, иначе споров вокруг условий его получения будет не избежать. Поддержать НПЗ лучше через дальнейшее снижение топливных акцизов и определение их плавающих границ, которые бы ежемесячно менялись в зависимости от цен на нефть. Такой шаг мог бы стать компромиссом, который правительству придется искать, когда истечет срок экстренного снижения акцизов на бензин и дизель. Компромиссом, который, хочется верить, станет последним.

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 18 июня 2018 > № 2646029 Дмитрий Кипа


Россия. СЗФО. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 14 июня 2018 > № 2648664 Никита Кричевский

СТРАДАНИЯ ПО БЕНЗИНУ

Вопрос о взметнувшихся ценах на горючее в стране прозвучал одним из первых на прямой линии президента. Резкий рост цен на топливо, объяснил Владимир Путин, - это результат «неточного» регулирования сферы энергетики.

- Сколько же можно это терпеть - уже 45 рублей за литр солярки? Остановите как-то это! - взмолился водитель Алексей Караваев из Санкт-Петербурга, получив возможность задать вопрос Владимиру Путину.

Нефтяники воспользовались ситуацией, повысили экспорт сырья и подняли цены на топливо внутри страны. Обещание - поступательно повышать ставки акцизов и увеличивать пошлины на экспорт нефти - энергетики выполняли в одностороннем порядке: акцизы увеличивались, а пошлины, напротив, уменьшались - с 1 апреля упали более чем на 8 долларов за тонну.

- Снижение пошлин в 10 раз (с 2014 года) создало самые сладкие условия для экспортеров, и с начала года российские нефтяники нарастили экспорт на 48%, - говорит доктор экономических наук, профессор Никита Кричевский. - Еще год назад цена нефти закладывалась в $40 за баррель. Тогда верстали нынешний бюджет и остро стоял вопрос о наполнении казны. В итоге получился рост налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) в 1,5 раза и акцизов в 2 раза. А о том, что цена нефти уйдет к $80, а бензин в Европе резко подорожает, никто не мог знать.

Изначально с ростом НДПИ должны были снижаться и акцизы. Если бы Минфин держал слово, то сегодня акциз на бензин был бы 4,5 тыс. рублей за тонну, но по факту - 11 тысяч. До 2024 года в результате налогового маневра (рост НДПИ с одновременным снижением экспортных пошлин) Минфин суммарно рассчитывал получить 1,6 трлн рублей, тогда как по итогам только этого года прибыток может составить до 2,7 трлн. Таким образом, Минфин успешно решает задачу пополнения казны, напрочь забыв о гражданах.

- Монополисты исходят из того, сколько можно содрать с потребителя, из его платежеспособности, вот и вся тайна! Поэтому бензин в Калуге стоит на 3,5 рубля дешевле, чем в Москве, хотя поставляется с тех же НПЗ, - считает эксперт, бывший замминистра энергетики РФ Владимир Милов.

Пока стабилизировать цены на горючее удалось - после прямой линии правительство договорилось с крупными корпорациями об их заморозке. Надолго ли?..

Евгений Александров

Россия. СЗФО. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 14 июня 2018 > № 2648664 Никита Кричевский


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 июня 2018 > № 2637021 Дмитрий Голубков

Мечты о прошлом: вернет ли дорогая нефть «тучные» нулевые

Дмитрий Голубков

глава отдела инвестиционной стратегии управления по работе с финансовыми активами Ситибанка

Цены на нефть выросли. Позволит ли это вернуться к высоким темпам роста экономики?

Заметный рост цен на нефть, который наблюдается уже более двух лет (с января 2016 года по май 2018 года цены на нефть выросли примерно в 2,5 раза, или с $30 до $80 за баррель), заставляет многих экономистов задуматься над возможностью повторения в России стремительных темпов экономического роста, которые наблюдались в стране в период 2000–2008 годов.

По данным Всемирного банка, за 2000–2008 годы реальный ВВП России (пересчитанный в доллары США по курсам ППС и выраженный в ценах 2011 года) вырос на 83%. ВВП на душу населения (рассчитанный по аналогичной методике) увеличился почти на 90%, а ВВП на одного работающего — на 62%. Опережающий темп роста душевого ВВП по сравнению с общим связан с сокращением населения России за этот период примерно на 3%, притом что численность трудоспособного населения выросла примерно на 4%.

Цены на нефть в 1999–2008 годы также показали стремительный рост. В конце 1998 года нефть марки Brent стоила от $10 до $12 за баррель, а летом 2008 года ее котировки достигали $140 за баррель. Если рассчитать цену нефти в реальном выражении (то есть с учетом долларовой инфляции), то рост цен выглядит также впечатляющим: с декабря 1999 по декабрь 2007 года нефть подорожала в три раза. Учитывая, что топливный экспорт России в эти годы составлял от 16% до 20% ВВП, можно понять, какую важную роль играл рост цен на нефть в подъеме экономики России в этот период. Но есть ли шанс повторения высоких темпов роста экономики сейчас, в наши годы, на фоне высоких цен на нефть?

Назад в будущее

Экономический рост 2000–2008 годов начинался от сравнительно низкой базы. За 1991–1998 годы реальный ВВП России снизился на 42% и в 1998 году составил чуть более $1,7 трлн (по курсу ППС в ценах 2011 года). В свете либерализации внешней торговли и сокращения оборонных расходов в начале 1990-х значительная часть предприятий вынуждена была сократить или даже остановить производство. Соответственно, на конец 1990-х существовали значительные незагруженные производственные мощности, а также велика была безработица, которая, только по официальным данным, на 1999 год составила более 13% (оценки данного показателя с учетом скрытой безработицы обычно дают более высокие значения). Таким образом, в начале нулевых экономика могла расти за счет вовлечения в хозяйственный процесс существующих производственных мощностей и свободных трудовых ресурсов.

В настоящее время база для отсчета темпов экономического роста значительно выше. По предварительным оценкам, реальный ВВП России в 2017 году составил около $3,6 трлн (по курсу ППС в ценах 2011 года), что более чем в два раза превышает уровень конца 1990-х. Безработица составляет около 5%, что близко к так называемому естественному уровню, при котором дальнейшее вовлечение трудовых ресурсов в хозяйственный процесс приводит к повышению реальных ставок заработной платы. Значительного избытка производственных мощностей тоже не наблюдается. Таким образом, стимулирующее влияние высоких цен на нефть на экономику России, как предполагается, будет более скромным.

Следует отметить, что реальный ВВП России в настоящее время не вполне гибок как в сторону повышения, так и понижения. Так, ВВП оказался довольно устойчивым к падению цен на нефть в 2014–2015 годах. Тогда реальные цены на нефть (дефлированные по индексу цен ВВП США) упали примерно в три раза. Ключ к относительной устойчивости ВВП при падении цен на нефть в 2014–2015 годах главным образом кроется в девальвации рубля, которая улучшила условия для работы экспортного сектора и создала определенные условия для импортозамещения. В результате реальный ВВП упал в 2015–2016 годах всего на 3–4%, в то время как в 2009 году, когда рубль удерживали от девальвации, падение составило 8–9% (в зависимости от методики расчета). Что важно: в 2015 году цены на нефть опускались до более низких значений, чем в 2009-м.

Не нефтью единой

Наверное, значительная часть экономистов согласится с тем, что в настоящее время для активизации экономического роста в России необходимо увеличение размеров основных фондов и повышение производительности труда. Эти цели обычно достигаются с помощью инвестиций в основные фонды, превышающие годовой износ последних. В свете постепенного улучшения позиции России в рейтинге Всемирного банка Ease of Doing Business (благоприятности условий ведения бизнеса), где Россия в настоящее время находится на 35-м месте, сразу после Японии, Швейцарии и Нидерландов и опережает Италию (46-е место), Венгрию (48-е место), Израиль (54-е место) и Китай (78-е место), можно надеяться на повышение инвестиционной активности частного бизнеса. Однако следует признать, что негативное давление на инвестиционную активность оказывают периодически вводимые санкции со стороны США и ряда других стран против российских фирм и физических лиц.

Тем не менее аналитики Citi полагают, что годовой прирост инвестиций в основные фонды в России в 2018 году составит порядка 6,5%, а в 2019 году около 5%. Реальный ВВП, как предполагается, в 2018 году вырастет на 2%, в то время как в 2019–2020 годах темпы его роста, возможно, увеличатся до 2,4% годовых.

В то же время динамика цен на нефть будет по-прежнему оказывать влияние на основные макроэкономические показатели России. В свою очередь значительное влияние на нефтяные цены будет оказывать ситуация вокруг Ирана, а также перспектива сохранения соглашения ОПЕК+. Последний фактор в значительной степени зависит от степени жесткости американских санкций против Ирана и их влияния на объемы предложения иранской нефти на мировом рынке.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 июня 2018 > № 2637021 Дмитрий Голубков


Россия. ЮФО. ДФО > Транспорт. Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 7 июня 2018 > № 2634948 Владимир Путин

В России две беды — бензин и дороги: что ответил Путин

Эксперт прокомментировал ответ Путина о цене на бензин

Следить за ростом цен на бензин, потратить триллионы на новые дороги и оставить проезд по Крымскому мосту бесплатным: все это пообещал президент Владимир Путин, отвечая на вопросы россиян во время «прямой линии». Ответил он также и на вопрос о мосте на Сахалин, а также о развитии рынка электромобилей в стране. На что жаловались Путину водители – в материале «Газеты.Ru».

Во время ежегодной «Прямой линии» с населением страны президент Владимир Путин ответил на 79 вопросов. Многие из них напрямую касались автомобильной жизни: все рекорды побило количество вопросов о растущих ценах на бензин. Людей также волновало строительство новых дорог и то, останется ли проезд по Крымскому мосту бесплатным.

Про бензин: пригрозили экспортными пошлинами

Путину рассказали, что в городе Ачинске Красноярского края за полторы недели бензин подорожал на шесть рублей. В Татарстане пожаловались: вчера было 39, сегодня уже 41. В Анадыре 95-й стоит 55 рублей за литр. Жители Ульяновской области вообще уже устраивают акции «Месяц без бензина». А некоторые пишут, что готовы продать свои автомобили.

«45 рублей литр солярки, — сколько же можно это терпеть?» — пожаловался водитель грузовика Алексей Караваев из Санкт-Петербурга.

Ситуацию на рынке топлива Путин назвал «недопустимой» и «неправильной». Он заявил, что нынешняя кризисная ситуация на АЗС – «результат неточного, мягко говоря, регулирования, которое было введено в последнее время в сфере энергетики».

Глава государства напомнил, что правительство договорилось с нефтяниками о стабилизации ситуации, стимулируя нефтепереработку за счет снижения акцизов на бензин и солярку – на 3 тыс. и 2 тыс. рублей соответственно. Кроме того, нефтяникам пообещали не повышать акциз с 1 июля, как ранее было запланировано.

Взамен нефтяные компании обязались поставлять на внутренний рынок необходимый объем топлива и не превышать существующий уровень цен.

«К осени текущего года должны быть приняты дополнительные меры по стабилизации ситуации на рынке. Я исхожу из того, что и правительство будет за этим строго следить, и Федеральная антимонопольная служба будет принимать соответствующие решения, не будет смотреть на происходящие события сквозь пальцы», — пригрозил Путин.

Речь идет о возможности введения экспортной пошлины правительством РФ на поставку нефтепродуктов на экспорт. Уже подготовлен соответствующий проект закона, который министерство энергетики России готово внести в Госдуму.

Эксперты уже поддержали идею о введении экспортной пошлины, однако признали, что данные меры в очередной раз свидетельствуют, что решается вопрос с нефтепереработкой в стране по-прежнему лишь в ручном режиме. В частности координатор сообщества «Синие ведерки» Петр Шкуматов уверен, что экспортные пошлины лишними не будут.

«Изначально подорожание бензина связано с налоговым маневром правительства, в результате чего экспортная пошлина была обнулена. Это привело к резкому скачку цен на бензин. По моим расчетам цена за АИ-92 должна была составлять примерно 41 рубль за литр, но в реальности он стоит 45 рублей на многих заправках.

Эта разница как раз показывает эгоизм нефтяных компаний, о которой говорил Дмитрий Медведев. Я думаю, что экспортную пошлину стоило бы вернуть хотя бы ради возможности более щадящего отношения к внутреннему рынку», — сказал Шкуматов «Газете.Ru».

Про дороги: выделят около 10 трлн рублей

Много вопросов ожидаемо поступило и о качестве российских дорог. На этот раз президента спрашивали об этом не на фоне разбитых улиц, а прямо с подъездов к Крымскому мосту. Со времени открытия в середине мая по нему проехало уже более 300 тыс. автомобилей и во многом способствовало тому, что полуостров еще до начала курортного сезона посетило более миллиона туристов.

«Страна у нас огромная и транспортные вопросы всегда являются актуальными, — сказал Путин. – В силу огромности нашей территории на тех или иных площадках сделано еще недостаточно. Но исторически так сложилось. У нас еще в 60-е годы планировали построить дорогу и связать Дальний Восток с европейской частью. В 60-е годы пробовали, потом в 80-90-х, в итоге бросили эту стройку.

И только совсем недавно сделали первую дорогу Чита — Хабаровск, по которой мне пришлось проехать на Lada Kalina.

Одна из приоритетных задач, которые мы должны решать – это дорожное, в том числе, строительство.

Если сейчас дороги на федеральном уровне более-менее в приличном состоянии, то на региональном уровне количество дорог, которое соответствует нормативам, чуть ли не в два раза меньше. Мы должны добиться того, чтобы не только федеральные, но и региональные трассы были в приличном состоянии. В процентном отношении их количество должно дорасти до 70-80%. Для этого предусматриваются все необходимые ресурсы.

С 2012 до 2017 года мы истратили на дорожное строительство примерно 5,1 трлн рублей. Мы планируем почти удвоить за ближайшую шестилетку эти средства. Примерно 9,5-9,7 трлн рублей будет потрачено на дорожное строительство в разных регионах России».

Про Крымский мост: альтернативы нет

Президент успокоил тех граждан, кто спрашивал, станет ли проезд по Крымскому мосту платным. По его словам, платные дороги могут возникать только там, где есть альтернатива. Он также отметил, что в данном случае никакой альтернативы переезда на Крымский мост автомобильным транспортом не существует.

Кроме того, Путин ответил на вопрос о том, когда завышенные на ряд продуктов цены в Крыму снизятся до уровня тех, что установлены в близлежащих регионах. Он рассказал, что этому в первую очередь будет способствовать запуск движения грузового транспорта по мосту в Крым. «Взаимные потомки товаров приведут к тому, что цены стабилизируется и уровняются между близлежащими регионами», — сказал Путин.

Напомним, что чиновники обещали открыть мост для грузового транспорта осенью — по окончанию курортного сезона.

Про мост на Сахалин: надо подумать

Успел Владимир Путин прокомментировать и идею строительства моста на Сахалин. По словам Путина, он знает, что эта проблема беспокоит жителей Сахалина, а строительство моста является их давней мечтой. «…мы должны оценить эту проблему с разных сторон — с точки зрения экономической эффективности, с точки зрения загрузки этого моста», — заявил Путин. Он добавил, что власти будут учитывать геополитические обстоятельства и необходимость развития инфраструктуры в регионе.

Электрокары: вместо них лучше газомоторка

Отвечая на вопрос о субсидиях на покупку электрокаров президент дал понять, что приоритет в этом плане будет отдаваться газомоторному транспорту.

«Экологически чистые виды транспорта — это мировой тренд, — сказал Путин. — Для нас это имеет определенную специфику. Чтобы подзаряжать электроавтомобиль, нужно иметь первичный источник. И в мире больше всего для производства электроэнергии используется уголь, а он — не самый экологичный вид топлива. Если уж и говорить об улучшении экологической ситуации, то нам нужно переходить на развитие газомоторного топлива».

Россия. ЮФО. ДФО > Транспорт. Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 7 июня 2018 > № 2634948 Владимир Путин


Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > snob.ru, 6 июня 2018 > № 2634999

Кто съест разлитую нефть

Андрей Шестаков, микробиолог из МГУ, создал препарат, который позволит избавить мировой океан от нефтяных загрязнений

Что собой представляет ваше изобретение?

Мы в лаборатории микробной биотехнологии МГУ разработали средство, которое позволит устранить нефтяные загрязнения в соленой воде при минусовой температуре. Это гранула — законсервированные бактерии, которые находятся в состоянии анабиоза, то есть «спят», внутри оболочки. Бактерии спят до тех пор, пока не оказываются в нефтяном пятне. Как только гранула доплыла до разлива нефти, ее оболочка растворяется, а бактерии просыпаются, начинают активно есть нефть и размножаться.

Есть интересный нюанс. Гранула ведет себя на воде точно так же, как пятно нефти. Мы долго подбирали верную плотность и плавучесть. Когда наш шарик оказывается в воде, то ему достаточно задать нужное направление, и он доплывает до разлива нефти: если пятно будет двигаться к берегу, то и гранулы с бактериями окажутся там же.

Почему для борьбы с разлившейся нефтью вы сделали ставку именно на бактерии?

Бактерии — самые распространенные живые существа на планете. И им не хватает еды. Поэтому при контакте с чем-либо они стараются как можно быстрее эволюционировать, чтобы начать есть то, что им доступно, а благодаря очень активному делению они эволюционируют очень быстро. К тому же углеводороды для микробов — это уже знакомая пища.

Как вам пришла в голову идея создать гранулы, бактерии в которых будут есть нефть?

Я был в жюри на универсиаде 5 лет назад. В конце представитель нефтяной компании говорил вдохновляющую речь о том, что Арктический регион будет активно развиваться и было бы неплохо, если бы ученые позаботились о его экологической и биологической безопасности, взяли бы на себя работу по утилизации потенциальных загрязнений, и он тогда еще упомянул о микробах, которые едят мусор. Я повернулся к жене и со смехом сказал, что посмотрел бы на того человека, который возьмется за реализацию этой безумной идеи: ведь это практически невозможно — заставить бактерию оперативно работать при минусовых температурах. Но прошло 5 лет — и вы видите результат. В общем, я увидел запрос со стороны бизнеса и начал изучать, какие есть разработки на эту тему.

А с чем был тогда связан запрос бизнеса? Почему эта задача вообще была поставлена?

Как это ни удивительно, больше всего нефтепродуктов в океане не из-за крупных нашумевших разливов, а из-за так называемых хронических загрязнений. Например, заправлялся какой-нибудь пароход. И при стыковке аппаратуры выливается ведро топлива — 20 литров. Никто с этими 20 литрами ничего делать не будет. Это не аварийный случай. Для серьезных разливов есть целый протокол: нефтедобывающие компании очень об этом заботятся, ведь об аварийных загрязнениях узнает весь мир, но на самом деле происходят они очень редко, а фактический вред от них по сравнению хроническими загрязнениями очень небольшой. В случае больших разливов микробиологические препараты применяются в самом конце — так экономически выгоднее.

Зачем нужно было создавать технологию именно для такого температурного режима?

Самая главная опасность — это Северный морской путь, настоящая транспортная артерия. Трафик по нему растет очень активно. Все теперь туда стремятся из-за того, что климат меняется и льды тают, и скоро по Северному морскому пути будет проходить невероятное количество кораблей. Так что после такого техногенного освоения региона нам угрожают серьезные последствия.

Что за отбор проходили бактерии? Как вы понимали, что именно они смогут справиться с нефтяными разливами?

Чего мы с ними только ни делали. Из-за того, что никто раньше не думал работать с при минусе, нам приходилось оборудование (шейкер) ставить на свой страх и риск в морозилку, чтобы достичь нужной температуры в –3,5 градуса. Вода, кстати, не замерзала, потому что опыты мы проводили на морской воде. Те бактерии, которые прошли испытания, отправляли в естественные условия на опыты: ведь даже если они в лаборатории справляются с нефтью, то в естественной среде их могут съесть быстрее, чем они съедят нефть. Потом мы их высушивали — этого они тоже очень не любят, затем помещали в замкнутое пространство — гранулу. Бедные!

Сколько времени вам понадобилось на разработку этого препарата и когда планируется промышленный выпуск?

Первый этап — найти и собрать уникальную коллекцию микроорганизмов — занял у нас полтора-два года. Прежде чем мы создали гранулу, прошло еще полтора года. Осталась последняя часть работы — этап нормативной документации и промышленного производства. Опять же через полтора-два года у нас будут мешки с готовыми препаратами, которые можно будет легально использовать в природе. Экватор пройден, осталось совсем немного.

А что происходит с микроорганизмами после того, как они съели всю нефть?

Пока бактерии поедают нефть, они размножаются — именно поэтому наших гранул для устранения нефтяных пятен понадобится немного. А после того, как они съедят всю нефть, их съедят другие микроорганизмы и морские животные.

Беседовала Василиса Бабицкая

Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > snob.ru, 6 июня 2018 > № 2634999


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634511 Михаил Хазин

Почему в стране бензиновый кризис

о совпадениях и реальных причинах

Так получилось, что история с чудесно воскресшим персонажем (имя которого я до того ни разу не слышал) затмило некоторые, куда более важные события, случившиеся в том числе, не побоюсь этого слова, на Санкт-Петербургском экономическом Форуме. Меня это, кстати, очень удивило: ну ладно западная пресса, которая многие годы делала вид, что нынешняя Украина вообще и ее пресса в частности — респектабельные явления. Но у нас-то никаких иллюзий не было, так что копья ломать. Это западные журналисты были в шоке, и то потому, что скрыть это дерьмо в очередной раз не удалось, так что пришлось изображать удивление. Но нам-то зачем? А теперь вернемся к главному моменту.

Итак, в стране бензиновый кризис. Почему?

Довольно подробно эта тема обсуждалась на Вести-24. Отметим, кстати, что у либерального лагеря есть своя версия, которую озвучил глава ФАС Артемьев: виновата Роснефть! Ну, это естественно, тут даже можно не удивляться, но я обращу внимание на описание ситуации с «налоговым маневром», которую описал Миша Делягин в упомянутой передаче.

Есть два варианта налогов на бензин. Либо высокий акциз и низкие пошлины на экспорт, либо — низкий акциз и высокие пошлины. Во втором случае цены на бензин в стране низкие и есть стимул для роста, но экспорт ограничен. В первом — цены высокие (поскольку большая часть стоимости бензина это как раз акциз), но зато стимулируется экспорт. И пресловутый «налоговый маневр» — это как раз переход от второго варианта к первому. Спрашивается зачем?

А очень просто. Вспомним, что я много раз писал про политику МВФ.

Его задача, обеспечить, чтобы Россия своими капиталами поддерживала ликвидность мировой долларовой системы. То есть — обеспечить максимальный отток капитала. Низкая цена на топливо — это поддержка национальной экономики, – если в ней все хорошо, то на фоне мирового спада капиталы пойдут в Россию, а не из нее. Значит, необходимо обеспечить у нас высокие цены на топливо. Ну и, заодно, пусть российский бензин сбивает мировые цены. И — правительство устраивает свой «налоговый маневр. Что из этого вышло? А вот что! Так что ничего личного, только бизнес.

Но может быть, это у меня такие злые и ничем не подтвержденные фантазии?

А вот тут маленький фрагмент пресловутого форума. Видный либерал Кудрин намекает, что для поддержания бюджета можно было бы изменить «цену отсечения», то есть увеличить долю нефтяных доходов, которая идет на поддержание экономики России, не вывозится из страны в виде долларов. Обратите внимание на реакцию главы МВФ Кристин Лагард:

Тут-то картина становится совершенно ясной и четкой.

Задача МВФ и находящихся под его контролем (с точки зрения определения финансовой и экономической политики) либералами становится четкой и ясной: Россия не должна оттягивать ресурсы от поддержки мировой долларовой системы, даже если это стоит для нее серьезных политических и репутационных потерь – в том числе в виде личного рейтинга Президента Путина – и приводит к затяжному экономическому спаду. Если кто-то из либералов (в нашем случае Кудрин) по локальным политическим причинам пытается только намекнуть, что можно бы от этой линии отступить, немедленно следует жесткий окрик.

И есть очень простой вывод, который из всего этого следует: нет у нас в стране проблем с бензином, инвестициями и кредитом. Все эти проблемы можно быстро и четко разрешить, но есть группа, которая (пока) определяет экономическую и финансовую политику, которая это делать не дает. В том числе потому что ее внутренние позиции сохраняются только за счет поддержки мировых финансистов, чью программу они, собственно, и реализуют.

И это не есть конспирология или пустые фантазии и приведенные выше ролики это внятно демонстрируют. Ну а более низкие функционеры либеральной команды, которые в политику не играют, делают проще, во всех бедах они винят врагов своей команды, что в свою очередь хорошо видно на примере Артемьева. Который не анализирует ошибки своих либеральных боссов, а просто перекладывает вину с больной головы на здоровую («Роснефть», кстати, чуть ли не единственная компания, которая за последние месяцы не увеличила экспорт бензина из России).

А результаты могут быть очень нехорошие. Сейчас правительство попытается подержать цены на бензин административными методами, а потом он просто исчезнет… И начнется коллапс, который очень быстро примет политические формы, как это было в конце 80-х годов (все помнят?) А в МВФ будут радостно потирать руки, поскольку, как понятно, это еще более ускорит отток капитала из России.

В общем, я считаю, что последняя неделя дала крайне много информации о том, что и как в реальности происходит в мире. Если, конечно, не отвлекаться на разный зайчиков, который умирают и оживают, как в известной песенке...

Михаил Хазин

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634511 Михаил Хазин


Австрия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 5 июня 2018 > № 2634066 Владимир Путин

Встреча с представителями деловых кругов России и Австрии.

Владимир Путин встретился с участниками российско-австрийского делового совета, посвящённого 50-летию сотрудничества двух государств в газовой сфере.

В.Путин: Господин Федеральный канцлер перед тем, как мне выйти сюда, на ухо мне шепнул: «Буду говорить покороче, чтобы у тебя было побольше времени». Я этим воспользуюсь, но постараюсь вас тоже не утомлять особенно.

Прежде всего хочу поблагодарить господина Федерального канцлера, Президента Австрийской Республики за приглашение.

Приветствую всех, уважаемые дамы и господа, по поводу большого знакового события – 50-летия сотрудничества наших государств в энергетической, газовой сфере.

В этом зале собрались ведущие предприниматели, финансисты, инвесторы России и Австрии. Вас объединяет общее стремление к расширению взаимовыгодного экономического сотрудничества, вы реализуете совместные проекты в самых различных областях – об этом мы сегодня много говорили.

Австрия всегда была и остаётся надёжным партнёром России. На протяжении многих столетий наши страны поддерживали тесные контакты друг с другом, даже в самые непростые периоды истории, в том числе во времена «холодной войны».

Характерно, что 50 лет назад, в июне 1968 года, именно Австрия стала первой западной страной, заключившей долгосрочный договор по поставке газа из Советского Союза в Европу.

Все последующие десятилетия мы надёжно и бесперебойно обеспечивали Австрию энергоресурсами. Австрийским партнёрам поставлено более 200 миллиардов кубических метров газа. В прошлом году объём экспорта российского газа в Австрию увеличился в полтора раза и превысил девять миллиардов кубических метров.

Австрия входит в число крупнейших транзитных центров Европы, через которые российское топливо поступает потребителям в другие европейские государства. Таким образом, благодаря тесному сотрудничеству наших стран в энергетике во многом обеспечивается энергобезопасность европейского континента.

Мы заинтересованы в углублении и расширении тесного сотрудничества. В этой связи отмечу подписанное сегодня «Газпромом» и «ОМФау» новое соглашение о долгосрочных поставках российского газа до 2040 года.

Кроме того, «Газпром» и «ОМФау» готовы к совместной реализации проекта строительства трубопроводной системы «Северный поток-2». Это позволит минимизировать транзитные риски и обеспечить европейской экономике дополнительный объём в размере 55 миллиардов кубических метров экологически чистого, доступного по цене топлива.

Российский и австрийский бизнес активно взаимодействуют и в других сферах. По итогам прошлого года двусторонний товарооборот увеличился более чем на 40 процентов и составил четыре миллиарда долларов.

Россия занимает второе место среди стран – инвесторов в австрийскую экономику. Общий объём наших накопленных капиталовложений в Австрии составляет почти 24 миллиарда долларов; инвестиции из Австрии приближаются к пяти миллиардам.

У нас в стране представлены свыше 1200 австрийских фирм, зарегистрировано около 500 совместных компаний. Большая их часть действует в реальном секторе экономики – строительстве, промышленности, сфере высоких технологий.

Высоко оцениваем активное участие австрийского бизнеса в недавно состоявшемся Петербургском международном экономическом форуме. Реализация заключённых в его ходе двусторонних коммерческих контрактов приведёт к созданию новых производств и высокооплачиваемых рабочих мест как в России, так и в Австрийской Республике.

Мы, конечно же, приветствуем и поддерживаем такие взаимовыгодные проекты. Со своей стороны будем и далее делать всё необходимое для того, чтобы иностранный, в том числе и австрийский бизнес, чувствовал себя на российском рынке комфортно.

Продолжим последовательную работу по либерализации законодательства в сфере предпринимательства, снижению административной и налоговой нагрузки на бизнес, совершенствованию финансово-кредитной и банковской системы. Нацелены осуществлять модернизацию инфраструктурных и социальных сфер.

Подчеркну, экономика России демонстрирует в целом позитивную динамику. По итогам прошлого года у нас положительный рост ВВП, скромный, но стабильный – 1,5 процента, потребительский спрос увеличился на 3,4 процента.

Расширилось промышленное и сельхозпроизводство – на 1,8 и 2,6 процента соответственно. На рекордно низком уровне удерживаем инфляцию – 2,5 процента. Безработица опустилась ниже пяти процентов.

Растёт положительное сальдо торгового баланса. В 2017 году оно превысило 130 миллиардов долларов. Это на четверть больше, чем годом ранее.

В условиях плавающего курса российская валюта сохраняет устойчивость. По размерам золотовалютных резервов Россия стабильно в числе мировых лидеров. У нас один из самых низких в мире уровней государственного долга – менее 20 процентов.

Благодаря ответственной бюджетной политике сократился дефицит федерального бюджета до 1,5 процента ВВП, а в этом году будет достигнут профицит – 0,5 процента.

(Говорит по-немецки, как переведено.) Друзья мои! Наше сотрудничество действительно в очень хорошем состоянии. Однако наше сотрудничество может быть намного лучше. Мы можем этого достичь. Мы должны этого достичь – и мы этого достигнем, однако это зависит от вас.

Большое спасибо!

Австрия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 5 июня 2018 > № 2634066 Владимир Путин


Россия > Агропром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > agronews.ru, 5 июня 2018 > № 2633357 Дмитрий Козак

Козак объяснил, почему бензин в России дорогой.

Недавно произошло распределение обязанностей между вице-премьерами. Кто же отвечает за топливо и конкретно за бензин? И к кому по коридорам Белого дома, где работает руководство правительства, недавно ходили руководители нефтегазовых компаний России? От кого зависят цены на бензин и дизель? «Вести в субботу» встретились с вице-премьером, ответственным за это теперь, Дмитрием Козаком.

— Дмитрий Николаевич, в здании правительства меня периодически охватывает чувство географического кретинизма. Я в нем теряюсь. По-моему, я пришел в тот же кабинет, где вы были до этого?

— Да, я его уже 10 лет не меняю.

— Ваше теперь — это промышленность, топливно-энергетический комплекс?

— Электроэнергетика. …

— Перейду к главному, что привело меня в ваш кабинет. Это тема бензина. Начну с причин, почему выросли цены. Я смотрел выступление представителя одной из нефтяных компаний, и он сказал удивительную вещь, если посмотреть с точки зрения привычных представлений об этом бизнесе: производство бензина в России является или являлось невыгодным. Неужели так может быть?

— Ну, может. Это зависит от мировой конъюнктуры цен. Выгодность — невыгодность, она всегда относительна. Если цены на нефть на внешних рынках выше, то это может оказаться относительно невыгодно. Поэтому, чтобы обеспечить баланс цен, нефтяники подняли цены на нефть, нефтеперерабатывающие заводы — цены на бензин, и мы получили ту ситуацию, которую имеем на оптовом рынке. Проблемы дефицита бензина нет. Мы должны понимать, что у нас розничные цены на моторное топливо далеко не самые высокие в мире. В такой нефтяной стране, как Норвегия, они в рублевом выражении в два раза выше, чем в нашей стране.

— Да, в Норвегии выше, хотя вроде сами тоже добывают.

— Конечно. В тех же Соединенных Штатах, которые занимают лидирующее место по добыче нефти, бензин подорожал вместе с мировыми ценами на нефть.

Мировые цены на нефть повыше, действительно выгодны не только России. Достаточно вспомнить обстоятельства недавнего визита в Москву наследного принца Абу-Даби. Зовут его Мухаммед Аль Нахайян. Интерес в плане удержания цен на нефть и газ взаимный, тем более что нам, нефтяным странам, есть чем друг другу подсобить. И еще от инвестиций до ненефтяного бизнеса: взять новые российские автомобили — из тех, к которым в Эмиратах имеют особую тягу. Но что же все-таки наши нефтяники и их цены на бензин и дизель внутри страны?

— Вы проводили совещание с нефтяниками в этом кабинете?

— Да, в этом кабинете мы встретились с крупнейшими нефтяными компаниями.

— А кто был?

— Все компании.

— «Роснефть», «Лукойл», «Газпромнефть». Кто еще?

— «Зарубежнефть», «Татнефть». 13 компаний.

Тонкий момент. График, составленный нами по данным из правительства России. График о поставках светлых нефтепродуктов на внутренний рынок с НПЗ, напрямую или опосредованно принадлежащих крупнейшим нефтекомпаниям. Например, «Роснефть» здесь представлена «Башнефтью». Но есть и газпромовские структуры, и татарстанские, и «Лукойл», и так далее. Вообще-то, по их соглашению с правительством, регионами и Федеральной антимонопольной службой этот объем должен составлять не менее 20% от объема добытой переработанной нефти. Но эти самые 20% — планка, которую выдерживали отнюдь не все.

— Что вы им сказали? Что сейчас есть надежда на то, что цены стабилизируются?

— Они тоже граждане нашей страны, это и национальные компании. И они понимают, что в летний период это не только нагрузка на автолюбителей, на простых граждан.

— И на экономику тоже. Урожай надо вывозить и так далее.

— Да, это существенная финансовая нагрузка прежде всего на сельское хозяйство. А оно — основной потребитель дизельного топлива в период уборочной кампании. И на реальный сектор экономики в целом. Нефтегазовая отрасль с пониманием к этому относится, балансирует с учетом того, что мы и так нефтегазовая держава, мы должны учитывать интересы нашей экономики.

Россия > Агропром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > agronews.ru, 5 июня 2018 > № 2633357 Дмитрий Козак


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 июня 2018 > № 2629361 Виталий Портников

Виталий Портников: «Газпром» уничтожает сам себя

Путину и «Газпрому» нужно спешить, пока количество предателей и «полезных идиотов» в Украине еще достаточно, чтобы обеспечить управление оккупированной территорией

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Арест активов «Газпрома» в Европе — пожалуй, самый [явный] результат судебной тяжбы российского газового монополиста и украинской компании «Нафтогаз». А то, что арест этот начался с акций «Газпрома» в проектах «Северный поток — 1» и «Северный поток — 2», может серьезно затормозить строительство новых трубопроводов.

Так что это одновременно удар и по Москве, и по позициям европейских лоббистов ее интересов. Под сомнение оказались поставлены десятилетия лоббистских усилий, миллиарды долларов, которые были потрачены на доказательство важности проектов и коррумпирование их сторонников. И все это сделал вовсе не «Нафтогаз». Все это сделал сам «Газпром».

Потому что арест активов «Газпрома» — вовсе не прямое следствие решения арбитража. Согласно этому решению «Газпром» обязан рассчитаться с «Нафтогазом». Но российский газовый монополист рассчитываться не хочет. Как известно, настоящие пацаны из питерских подворотен своих долгов никогда не отдают. Да и Путин за такое самоуправство по голове не погладит.

Так что «газпромовцам» приходится изыскивать возможности опротестовать решение арбитража. Проще говоря — тянуть время. Но обращение в апелляционный суд не отменяет решения арбитража. Этого в «Газпроме» могли просто не учесть. Как и не учесть и того, что пока апелляция будет рассматривать иск россиян, их активы будут заморожены, а строительство трубопроводов — остановлено.

Почему в «Газпроме» не могли понять такой простой вещи? А потому, что в России предпочитают жить в своей собственной реальности. Эта реальность подразумевает, что обращение в суд заканчивается победой того, кто прав. А прав, вне всякого сомнения и всегда, российский заявитель — кто же еще? Потому что судопроизводство на Западе — честное. А «Газпром» — честен всегда. Ведь он — национальное достояние.

Кому-то такой ход мыслей может показаться шизофренией. Ну а разве все остальные действия Кремля — не шизофрения? Война в Грузии, аннексия Крыма, война на Донбассе, убийства, отравления — вот это все? Имеет логическое объяснение? Политически мотивировано? Помогает росту рейтинга с 78 процентов до 89? Разве не понятно, что мы имеем дело с шизофрениками? И то, что мы до сих пор пытаемся объяснить действия безумцев с точки зрения логики и поведения психически нормального человека — это не их проблема, а наша.

Стоит Путину уйти из Донбасса — и он опять оживит пророссийскую, коллаборационистскую Украину. Она только ждёт мира, чтобы вцепиться в горло Украине настоящей, чтобы закричать во все горло «какая разница»?

Но Путин будет стоять на Донбассе насмерть.

Стоит «Газпрому» оплатить счета — и он сможет продолжить строительство «Северного потока — 2». Сможет облегчить давление на Украину и создать возможности для военного наступления. Собственно, ради этого и строятся все эти трубопроводы — чтобы там ни рассказывали россияне и их лоббисты на Западе. Но «Газпром» не хочет платить.

И так во всем.

А время идёт. Это время работает на нас. Каждый день в нашей стране становится меньше советских людей — таков неумолимый закон жизни и смерти. Меняются школьные программы, язык медиа и бытового общения, меняются миграционные потоки.

Коллаборационистская Украина — Малороссия, Новороссия — просто умирает. Тает. Пройдёт ещё несколько лет — и некому будет побеждать на выборах. И Украину незачем будет оккупировать — как незачем оккупировать Польшу или Финляндию.

А потом умрет и сам Путин. Это тоже такой закон жизни и смерти. Ты умираешь, даже если ты президент России. А преемник Путина начнёт борьбу с его культом личности и последствиями. В России ничего другого просто не умеют, кроме как бороться с последствиями правления умерших вождей. Это красиво и — главное — не опасно.

Поэтому этот преемник откажется от Крыма, уйдёт из Донбасса и поедет в Белый дом просить прощения. А «Газпром» разделит на разные компании — потому что так посоветуют в ЕС.

Путину и «Газпрому» нужно спешить. С Украиной нужно расправиться как можно скорее. Пока количество предателей и «полезных идиотов» в этой стране еще достаточно для того, чтобы обеспечить управление оккупированной территорией.

Нам повезло, что они — шизофреники.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 июня 2018 > № 2629361 Виталий Портников


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 31 мая 2018 > № 2646921 Андрей Хапочкин

Андрей Хапочкин: наша задача - выйти на среднеросийский уровень газификации

Председатель Сахалинской областной думы принял участие в совещании, посвященном газификации острова

В совещании приняли участие заместитель председателя правления ПАО "Газпром" Валерий Голубев, губернатор Сахалинской области Олега Кожемяко, представители бизнес-сообщества. На мероприятии был рассмотрен план-график выполнения работ по газификации региона на 2018 год, а также перечислены объекты, которые будут построены и введены в строй до 2021 года, сообщает ИА SakhalinMedia со ссылкой на пресс-службу облдумы.

Спикер Сахалинской областной думы Андрей Хапочкин в своем выступлении на совещании отметил, что уровень газификации в Сахалинской области остается крайне низким значительно уступая среднероссийским показателям, особо заострив внимание участников на проблемы по газификации Тымовского и Смирныховском районов, южной части областного центра.

Напомним, вопросы газификация островного региона всегда занимали важное место в повестке островного парламента, Сахалинская областная провела общественные слушания по этому вопросу, направила обращения к председателю Правления ПАО "Газпром" Алексею Миллеру и Министру РФ по развитию Дальнего Востока Александра Галушко.

— Шаги по реализации программы в рамках заключенного соглашения между Сахалинской областью и ПАО "Газпром" позволят улучшит экологическую обстановку в городах и селах Сахалина, а также придадут ускорение развитию островного региона в целом. — уверен Андрей Хапочкин. — Наша задача — в ближайшее время выйти на среднероссийский уровень газификации.

В 2018-2020 годах ПАО "Газпром" должен вложить в газификацию региона примерно 4,5 млрд. рублей, а Сахалинская область около 10 млрд рублей. За три года на острове планируется газифицировать порядка 10 тысяч домовладений и построить восемь газораспределительных станций, которые будут подавать газ в населенные пункты с магистрального газопровода проекта "Сахалин-2", который идет с севера на юг острова.

К 2021 году уровень газификации Сахалинской области в рамках запланированных работ должен приблизиться к отметке в 60%, что уже совсем ненамного отличается от среднероссийских показателей.

Напомним, что при формировании регионального бюджета на 2017-2018 годы правительством Сахалинской области были поддержаны многие инициативы фракции "Единая Россия", в том числе и по увеличению на 180 миллионов программы газификации Сахалинской области. Кроме того, как пояснил Андрей Хапочкин, сейчас региональный парламент инициирует поправки на 2018 который, которые позволят островным нефтяникам провести дополнительное бурение Анивского газового месторождения и обеспечить голубым топливом южные микрорайоны островной столицы.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 31 мая 2018 > № 2646921 Андрей Хапочкин


Россия > Нефть, газ, уголь > metalinfo.ru, 31 мая 2018 > № 2640107 Марс Хасанов

Газпром нефть – лидер технологий нефтедобычи в России

Компания Газпром нефть является одним из лидеров в нефтегазовой отрасли России по технологическому развитию. В интервью журналу «НефтеКомпас», директор по технологиям «Газпром нефти», руководитель ее научно-технического центра (НТЦ) Марс Хасанов рассказал, почему компания сегодня уделяет такое внимание развитию технологий и цифровизации.

— «Газпром нефть» в последние годы уделяет огромное внимание развитию технологий, в том числе цифровых. В этом отношении компания является одним из лидеров в нефтегазовой отрасли России. Почему сегодня развитие технологий является важным направлением развития компании?

— Развитие технологий сегодня является главной задачей в нефтяной отрасли в целом: заканчиваются так называемые легкоизвлекаемые запасы углеводородов, мы переходим к работе с совершенно новыми запасами, в новые регионы, где просто необходимы другие подходы. Говоря о технологиях, я имею в виду расширенное понятие этого термина. Это не только новое оборудование, новые материалы, это и новая организация труда, новые методы подготовки и принятия решений, обработки и хранения информации. Наша задача — добиться радикальной эффективности. Обычно, говоря про эффективность, имеют в виду 10%-15%. Однако для освоения трудноизвлекаемых запасов, доля которых растет с каждым днем, требуется увеличение на 60% и более, то есть радикальные изменения.

— Какими параметрами можно измерить эффективность?

— Если мы говорим о добыче нефти, то это ее удельная стоимость. Эффективность скважины определяется ее себестоимостью и объемом нефти, который можно добыть с её помощью. Сегодня нам приходится использовать более высокотехнологичные, более сложные и, как следствие, более дорогие скважины. Следовательно, нужно добиться, чтобы рост продуктивности скважины был больше, чем рост стоимости. Только так мы сможем повысить эффективность на 50%-100%.

— Какая роль отводится научно-техническому центру (НТЦ) под вашим руководством?

— НТЦ занимается созданием технологий, их испытанием и внедрением. Мы осуществляем процесс технологического менеджмента. То есть совместно с производственными подразделениями НТЦ формирует технологическую стратегию, отвечает за ее администрирование и актуализацию. Далее мы организуем эффективную реализацию этой стратегии.

— Что представляет из себя технологическая стратегия «Газпром нефти»?

— Технологическая стратегия — это инструмент для освоения новых классов ресурсов и повышения эффективности работы. В существующем виде она была утверждена в 2014 году и включает 9 направлений технологического развития, которые принесут нам максимальный эффект с учетом того портфеля проектов, которым располагает компания.

Стратегия формируется с двух сторон: в первую очередь мы идем от потребностей наших производственных активов. Например, мы четко знаем, сколько трудноизвлекаемых запасов, которые сейчас нерентабельно разрабатывать, находятся в копилке «Газпром нефти». Ставится задача — подобрать технологические ключи для того, чтобы сделать эксплуатацию таких месторождений рентабельной.

С другой стороны, мы изучаем новые возможности, смотрим как развивается наука, какие новые продукты и решения появляются, какие новые информационные технологии может предложить окружающая инновационная среда. И мы ищем возможности использовать эти инновации, в том числе, появляющиеся в других отраслях, чтобы повысить эффективность.

— О каких 9 направлениях стратегии идет речь?

— В числе 9 направлений Техстратегии — разработка нетрадиционных ресурсов, так называемой сланцевой нефти, аналогом которой в России считается баженовская свита. Мы работаем над созданием подходов, технологий для освоения одного из самых масштабных ресурсов: прирост запасов из нетрадиционных источников бажена может достигать 760 млн тонн нефти.

Далее, так как около 70% капитальных затрат у нас приходится на бурение скважин, одно из основных направлений технологической стратегии — это новые технологии бурения и заканчивания скважин. Задача — максимально сократить их удельную стоимость без потери качества. Безусловно, работа с новыми категориями запасов приводит к тому, что цена и сложность скважин растут. Но это должно происходить управляемым способом, и не в десятки раз. При этом мы стремимся подобрать технологии, позволяющие скважине с высокой стоимостью добывать в несколько раз больше нефти, чем традиционной. То есть скважина становится вдвое дороже, а нефти мы получаем — втрое больше. По нашим оценкам, в перспективе 2025 года эффект от этого технологического направления может достигать 100 млрд руб. Это объем потенциального снижения затрат.

Еще одно направление — методы повышения нефтеотдачи пластов (МУН), которые могут дать дополнительную добычу в более чем 60 млн тон н.э. А технологии геологоразведки — прирастить ресурсную базу компании на 100 млн т.н.э. Это тоже в перспективе 2025 года.

Безусловно, одним из важнейших направлений является цифровизация. Наша компания занималась этой работой еще в 2012 году, когда даже сам термин «цифровизация» практически не использовался. Мы назвали это направление «Электронная разработка активов». Почему оно важно? Дело в том, что нефтяная компания сама по себе не бурит, не строит скважин — это делают наши подрядчики. Основная задача нефтяников — готовить максимально эффективные инвестиционные решения. Этот процесс подразумевает работу с огромным объемом данных, моделирование, скрупулезный анализ информации. И если оборудование и материалы могут создавать сервисные компании, то алгоритмы принятия решений необходимо вырабатывать нам самим — это база для развития нашего бизнеса. Безусловно, цифровые решения, которые мы создаем на основе этих алгоритмов, позволяют оценивать наших проекты и определять, как сделать их оптимально эффективными.

— Какой эффект должна принести реализация техстратегии?

— Общий ожидаемый эффект от Техстратегии в перспективе 2025 года — вовлечение в разработку более 100 млн. тонн дополнительных запасов, более 100 млрд. руб. экономии затрат.

— Как происходит реализация техстратегии?

— Как я уже сказал, техстратегия разделена на девять направлений. В каждое входят различные проекты. За последние три года запустили более 120 проектов, которые сейчас находятся в работе. У каждого есть управляющий комитет, проектная команда, руководитель проекта. По завершении проекта мы определяем его эффективность, и, в случае успешности, передаем в широкомасштабное внедрение. При этом в первый год продолжаем наблюдать за процессом тиражирования.

— Как происходит процесс отбора технологий?

— Покажем это на примере. Предположим, что нам предлагается новая технология закачки разрывающей жидкости для разработки подгазовых залежей, чтобы при добыче нефти мы не затрагивали газовые пласты. Первый этап — оценка предлагаемой технологии, моделирование процессов, происходящих при гидроразрыве пласта по предлагаемой технологии. Сегодня мы являемся центром экспертизы, которая позволяет выполнять собственную оценку — согласны ли мы с теми результатами, которые нам обещают. Мы уже давно ушли от экспериментальных проверок «в поле» на первом этапе. Около 30% состава нашего научно-технического центра — это физики и математики с фундаментальным академическим образованием. По первой специальности они не были связаны с нефтегазовой отраслью, но теперь используют свои знания для решения задач нашего бизнеса. Они принимают большое участие в анализе технологий, проводят необходимые расчеты. Поняв, по результатам лабораторных и математических экспериментов, что технология может быть полезной, мы определяем, какой прирост добычи она позволит получить, и сколько нам это будет стоить. У нас очень хорошо развит так называемый костинжиниринг, то есть мы можем заранее просчитать стоимость различных объектов и процессов. После этого мы сможем понять, станет ли новая технология рентабельной.

— Что происходит дальше?

— Дальше мы подходим к этапу выбора. Нам предстоит сделать дизайн эксперимента. После этого мы выходим на реальные месторождения, проводим две-три операции с использованием инновации. Если прогнозы оправдываются или превосходят наши ожидания — начинается широкомасштабное внедрение.

— Вернемся к вопросу цифровизации. В каких сегментах она необходима сегодня?

— Я буду говорить о блоке, связанном с освоением месторождений. Жизненный цикл актива состоит из этапов разведки, разработки, добычи. И везде необходима цифровизация, потому что моделирование, проектирование и реализация проектов в нефтяной отрасли сопряжены с обработкой огромного объема информации. С другой стороны, этой информации постоянно не хватает, потому что большинство данных — косвенные. Мы можем завешать датчиками всю бурильную установку, измерить все, что можно измерить, но так до конца и не понять свойства пласта. Поскольку большая часть данных — это, по сути, косвенные признаки, которые необходимо дополнительно интерпретировать. Но чем больше объем косвенной информации, тем выше уверенность, что вы правильно определяете свойства пласта. Только с помощью машинного обучения и анализа взаимосвязей между косвенными данными и свойствами пласта мы можем более ли менее точно определить его прямые характеристики.

— На всех этапах?

— Безусловно. Начнем с этапа разведки. Как я сказал, свойства пласта мы можем определить только по косвенным показателям. Мы проводим сейсмику, но результаты обработки её данных могут дать только приближенное представление о структуре пласта. И в этом случае нам очень помогает априорная информация. Ее мы получаем используя бассейновое моделирование. То есть создаем модели огромных нефтегазовых бассейнов, расположенных на гигантских территориях. Смоделировав такой бассейн мы понимаем, из каких пластов может состоять конкретное месторождение. А понимая, что это за пласт, мы можем более уверенно интерпретировать сейсмические данные. Более того, используя эту информацию, мы можем существенно повысить эффективность дизайна сейсморазведочные работ (например, правильно расставить сейсмодатчики, уйдя от из равномерной расстановки). Это называется полноволновое моделирование и оно позволяет нам правильно выбрать технологию сейсмики, расстановки, дизайна сейсмических исследований, обработки сейсмических данных и их интерпретации. Это только один пример. На самом деле, все задачи разведки связаны с интерпретацией косвенных данных, привлечением аналогов и непрерывным обучением.

— Дальше идет этап разработки месторождения.

— Разработка любого месторождения начинается с концепта. Как это часть происходит в отрасли? Обычно говорят так: у нас такой-то пласт, мы на нем расположим столько-то скважин. В итоге определяется профиль добычи, под который строится инфраструктура. Но на самом деле прогноз добычи нельзя делать только исходя из оценки продуктивности пласта. Необходим интегрированный взгляд на всю систему «пласт- скважины- кусты- обустройство» в целом. Нужно оценить не только продуктивность скважин, но и их стоимость, а также стоимость объектов обустройства и инфраструктуры, которую нужно построить, чтобы обеспечить тот или иной уровень добычи нефти и газа. Таким образом, мы осуществляем системный инжиниринг. Мы принимаем решения исходя из экономики, и должны рассматривать разные варианты профиля добычи при разных вариантах обустройства. И на каждом этапе оценивать, как изменение того или иного параметра повлияет на систему в целом. К примеру — получены результаты бурения первых скважин — их сразу надо учесть и скорректировать оценки. Причем уже на этапе концепта нам необходимо знать стоимость проекта. К сожалению, эта задача не решена была в России, потому что у нас считается, что стоимость можно определить только после подготовки сметной документации.

— А вы что делаете?

— У нас работает костинжиниринг. Мы создаем стоимостные модели, программный продукт, который позволяет осуществить моделирование системы в целом и рассчитать NPV проекта при самых разных сценарных условиях и значениях параметров пласта и флюидов. Это требует огромного количества расчетов, перебор миллионов вариантов, такую работу полноценно может выполнить только машина с использованием когнитивных технологий.

Системный инжиниринг, когда мы все месторождение видим как общую систему, тоже связан с большим объемом вычислений и неотделим от цифровых технологий. И системный инжиниринг позволяет нам получить максимальный эффект от проекта: ведь именно на начальном этапе, когда еще ничего не построено, можно менять параметры так, чтобы добиться оптимума. Именно поэтому так важны программы, которые позволяют нам работать с данными на начальных этапах проекта, определяя максимально эффективные решения. Когда месторождения уже запущено, ценность IT —продуктов существенно сокращается, ведь возможностей для изменений гораздо меньше.

После того, как мы сделали концепт, мы его передаем проектно-сметным институтам, они подготовят проектно-сметную документацию, предлагают технические решения. При этом мы должны обеспечить принятие самых правильных проектных решений. Для этого мы создаем так называемые типовые технические решения. И вот мы все эти базы типовых решений храним у себя и передаем проектным институтам. В будущем, все это также смогут делать машины.

— Вот проект готов. Началась добыча. Что дальше?

— Дальше мы решаем несколько задач: безопасность и целостность оборудования, уменьшение операционных затрат и увеличение нефтеотдачи. Человек не может уследить за всеми процессами и оперативно изменить что-то в процессе добычи. Это делают машины. Опять цифровые технологии.

— Если сравнивать «Газпром нефть» с лидерами нефтяной отрасли, есть ли вам чем похвастаться?

— Во-первых, я бы отметил наши успехи в разработке низкопроницаемых пластов. Сегодня мы разрабатываем месторождение нефти, причем в режиме заводнения, где пласты имеют проницаемость около 1 миллидарси. Это уникальный опыт. На Западе практически этого нет. Второе, в чем, я считаю, мы опережаем российские компании и находимся на передовом фронте, по сравнению с Западом, это костинжиниринг и системный инжиниринг. Третье, это, конечно, цифровизация. Причем, я считаю, мы отличаемся от других компаний фокусом цифровизации. Практически все нефтяные компании, когда говорят про цифровизацию, имеют в виду цифровое месторождение. Но в это понятие вкладывается цифровизация уже разрабатываемого месторождения. Все деньги в цифровизацию вкладываются на этапе уже добычи. Но где создается ценность? Как я уже говорил, основная ценность создается на этапе концепта. На этом этапе можно достичь радикальной эффективности 50%-100%. Когда ты уже живешь в этапе реализации, тут эффективность можно поправить на 10%-15%. Практически никто в мире из мейджеров не вкладывает основные деньги в цифровизацию на этапе концепта. Наше конкурентное преимущество состоит именно в этом.

— Необходимы ли вам партнерства с другими компаниями в России и в мире?

— Безусловно. Мы сотрудничаем со всеми ведущими университетами России. Стараемся не терять связь с университетами Запада, хотя в последнее время эти связи ослабевают. Мы сотрудничаем со всеми нефтяными компаниями в России и за рубежом, с которыми у нас есть общие проекты. У нас очень большое количество контактов с сервисными компаниями.

— В прошлом году НТЦ посетила делегация Саудовской Аравии. Как развивается ваше сотрудничество?

— Мы обмениваемся опытом, думаем над запуском технологических проектов в России и Саудовской Аравии. Когда цена нефти упала до минимальных значений, все задумались о радикальной эффективности.

Недавно встретились наши специалисты и провели трехдневную техническую сессию по четырем направлениям: буровые практики, проектирование скважин и технология бурения, разработка коллекторов с низкой проницаемостью, разработка проекта многостадийного ГРП. Вот над этими направлениями мы можем совместно работать.

— Есть какие-то направления, которыми особенно интересуются саудиты?

— Например, их заинтересовали методы концептуального проектирования, методология оценки ценности информации. Геомеханика — тоже очень важное направление. Мы первые в стране создали центр по геомеханике. Эти технологии они могут получить только от сервисных компаний, а мы можем предложить наши наработки.

Россия > Нефть, газ, уголь > metalinfo.ru, 31 мая 2018 > № 2640107 Марс Хасанов


Россия. Болгария > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 22 мая 2018 > № 2617364 Максим Саморуков

Балканский цикл. Почему Болгария снова сближается с Россией

Максим Саморуков

И в болгарском обществе, и в основных политических партиях накопилось слишком много разочарования и недовольства от резкого охлаждения отношений между двумя странами после 2009 года, когда София под давлением Запада последовательно отказалась почти от всех совместных с Москвой проектов, начиная с нефтепровода Бургас – Александруполис и заканчивая «Южным потоком». Эти отказы не принесли Болгарии ощутимых выгод, скорее наоборот. Поэтому призывы добавить в отношения с Россией больше прагматизма и национального эгоизма стали снова набирать популярность

Всего за неделю Россию должны посетить лидеры сразу трех стран Евросоюза. В конце прошлой недели тут была Ангела Меркель, в середине нынешней приедет Эммануэль Макрон, а между ними вклинился президент Болгарии Румен Радев. И если в верности Меркель или Макрона принципам европейского единства никто особо не сомневается, то Болгария вызывает определенное беспокойство.

Что означает эта первая за без малого десять лет встреча на высшем уровне? Россия опять переходит в наступление на Балканах? Ищет в Европе слабые звенья, чтобы переманить их на свою сторону с помощью исторической близости и энергетических пряников? Представление о Болгарии как о троянском коне Москвы в ЕС снова становится актуальным?

Вспоминая пройденное

Действительно, за последние год-два в болгарской политике случилось немало событий, которые сами по себе не имели большого значения, но вместе складываются в явное потепление отношения к России. И в болгарском обществе, и в основных политических партиях накопилось слишком много разочарования и недовольства от резкого охлаждения отношений между двумя странами после 2009 года, когда София под давлением Запада последовательно отказалась почти от всех совместных с Москвой проектов, начиная с нефтепровода Бургас – Александруполис и заканчивая «Южным потоком».

Эти отказы не принесли Болгарии ощутимых выгод, скорее наоборот. Поэтому призывы добавить в отношения с Россией больше прагматизма и национального эгоизма стали снова набирать популярность.

В начале 2017 года в Болгарии сменился президент: место жесткого евроатлантиста Росена Плевнелиева занял благоволящий России генерал Румен Радев. Весной 2017 года обновилось и правительство: премьер Бойко Борисов и его партия ГЕРБ остались у власти, но их младшими партнерами по правящей коалиции вместо проевропейских либералов стали консервативные националисты, среди которых есть даже те, кто признает Крым российским.

Болгария не поддержала инициативу Румынии создать в Черном море постоянную флотилию НАТО и не выслала ни одного российского дипломата после попытки отравления Скрипаля в Великобритании. Закупку новых истребителей у кого-нибудь из союзников по НАТО отложили, зато возобновили переговоры с Москвой о ремонте МиГов на 40 млн евро.

В такой атмосфере некоторые болгарские политики из тех, что помаргинальнее, стали переобуваться с удивительной стремительностью. Еще пару лет назад НАТО для них было самым главным и незаменимым партнером, а теперь речь идет уже о том, что Болгарии надо выйти из неблагодарного альянса и возложить все свои надежды на Россию.

Но главное, что не так громко, но принципиально изменилось отношение к России болгарского премьера Бойко Борисова и его партии ГЕРБ, которые с небольшими перерывами остаются у власти уже почти десять лет. Именно Бойко Борисов, придя к власти в 2009 году, стал по одному за другим отказываться от совместных проектов с Россией, объясняя это тем, что они угрожают болгарской экологии, суверенитету и цивилизационному выбору. А теперь речь идет о том, чтобы вслед за президентом Радевым в Москву отправился и премьер Борисов – обсуждать восстановление именно тех проектов, от которых он сам несколько лет назад отказался.

Два реактора и поток

Причина такого всеобщего разворота Болгарии в сторону Москвы в таком же всеобщем разочаровании. И болгарское общество, и болгарская политическая элита очень разочарованы тем, что они честно и старательно следовали требованиям евроатлантической солидарности, сокращая связи с Россией, но не получили от Запада никакой компенсации за столь ответственное поведение. Наоборот, София осталась один на один с разорванными контрактами, международными арбитражами и выплатой компенсации.

Когда в 2012 году правительство Борисова отказалось от совместного с Россией строительства АЭС Белене, проект был уже на довольно продвинутой стадии и в Софии явно рассчитывали, что американская Westinghouse поможет им пристроить русские реакторы на другую болгарскую АЭС – Козлодуй. Но американцы не проявили особого интереса к проекту, и эти два реактора до сих пор остаются головной болью для болгарского правительства.

В 2016 году реакторы были готовы, их надо было забирать из России, заплатив 620 млн евро. За каждый день ожидания сверху капало еще 162 тысячи евро. Несколько месяцев ушло на поиск нужной суммы, потом Болгария попыталась продать реакторы в Иран, но не получилось. В результате реакторы сейчас хранятся в Болгарии, и куда их девать, не очень понятно. Хранить просто так – странно, покупателей не находится, строить АЭС в одиночку – слишком дорого.

В поисках выхода болгарское руководство генерирует малореализуемые идеи, типа строительства общебалканской АЭС вместе с соседями или поиска такого стратегического инвестора, которому не потребуется от болгарского госбюджета ни помощи, ни гарантий. Говорится даже о том, что Китайская национальная ядерная корпорация (CNNC) вроде бы заинтересовалась проектом в Болгарии.

Но, судя по тому, какую бурную активность вокруг проекта АЭС развело болгарское правительство в последние несколько дней перед визитом президента Радева в Москву, российский вариант по-прежнему рассматривается. Тем более что недавно венгерский премьер Орбан после нескольких лет препирательств сумел добиться от Евросоюза одобрения на совместное с Россией расширение АЭС Пакш.

Возможно, чем-то подобным закончится и болгарская эпопея с Белене, начавшаяся еще в 1980-е годы. Но в любом случае руководство Болгарии вряд ли быстро забудет, что немалая часть убытков, связанных с проектом, возникла из-за добрых советов и двусмысленных обещаний Запада.

Еще более неприятной для Болгарии получилась история с «Южным потоком». Отказ от его строительства под сильным давлением Брюсселя стал одним из первых решений Бойко Борисова, когда он после небольшого перерыва вернулся к власти осенью 2014 года. Болгария проявила европейскую солидарность в расчете, что ЕС в ответ как-то поможет ей разобраться с газовыми проблемами.

Несколько лет Борисов обсуждал с европейскими лидерами свой проект Балканского газового хаба – большого распределительного центра на болгарском побережье, куда стекался бы газ от самых разных поставщиков. Идею называли многообещающей, но никакой помощи в ее реализации Болгария до сих пор не получила.

Наоборот, усилия некоторых европейских лидеров оказались направленными совсем в другую сторону – на строительство «Северного потока – 2». А Болгария из солидарности просто уступила транзитные платежи Германии и Турции. Поэтому неудивительно, что теперь не только пророссийский президент Радев, но и когда-то очень настороженно относившийся к России премьер Борисов готовы обсуждать с Москвой самые разные форматы участия Болгарии в российских газовых проектах.

Национализм без диктатуры

Однако для России основным вопросом остается, насколько надежной и долгосрочной окажется нынешняя оттепель в отношениях с Болгарией. Несомненно, Москве приятно видеть, как Бойко Борисов, который всего несколько лет назад объяснял, что российские энергетические проекты Болгарии не нужны и даже вредны, теперь просит вернуть их назад хотя бы в урезанном виде. Но Борисов – не Орбан, его положение намного более шаткое, и он может не проявить в спорах с Брюсселем такого же упорства и ловкости, как Будапешт, когда отстаивал АЭС Пакш.

В Болгарии, как и во многих других странах Восточной Европы, тоже идет поворот в сторону консерватизма и национализма, но, несмотря на это, там не складывается четкой и понятной полуавторитарной пирамидки, которые так любят в Кремле. Болгарская политика остается очень текучей и хаотичной, и люди с противоположными взглядами там оказываются не то что в одной правящей коалиции, а даже в одной партии.

Брюссель уже не раз демонстрировал, что с Болгарией он особо не церемонится и готов оказывать на Софию самое жесткое давление вплоть до замораживания европейских субсидий. В таких условиях болгарские политики, склонные к оппортунизму и частой смене союзников, вряд ли будут готовы упорно сопротивляться.

Вопрос, насколько близко Болгария должна дружить с Россией, уже полтора века остается главным в болгарских спорах о внешней политике. И нынешнее руководство едва ли сможет найти на него ясный ответ. Со временем новое сближение неизбежно вернет на первый план вечный страх превратиться в вассала Москвы, а вместе с ним поднимутся и новые политики, обещающие спасти Болгарию от унизительной зависимости.

Россия. Болгария > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 22 мая 2018 > № 2617364 Максим Саморуков


США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 мая 2018 > № 2612263 Леонид Бершидский

Трамп запрещает строить российский газопровод, но Европа дает ему отпор

Вероятно, США не удастся добиться свертывания запланированного проекта «Северный поток-2», по которому российский газ будет доставляться в Германию

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

«Северный поток-2», газопровод, по которому российский природный газ должен будет поставляться в Германию по дну Балтийского моря, превратился в новый фронт набирающего обороты конфликта между Европой и США.

В четверг, 17 мая, издание Wall Street Journal сообщило, что президент Дональд Трамп требует, чтобы Германия отказалась от реализации проекта «Северный поток-2», называя это одним из условий заключения такого торгового соглашения с Европой, которое не будет предусматривать высокие тарифы на сталь и алюминий.

США уже давно выступают против строительства этого газопровода, ссылаясь на усиление энергетической зависимости Европы от России и на потребности Украины, которая потеряет доходы от транзита газа через свою территорию в том случае, если «Северный поток-2» будет введен в эксплуатацию. На этой неделе одна американская чиновница даже высказала предположение, что Россия может установить на маршруте подводного участка этого газопровода некие устройства для прослушивания. Такое заявление можно назвать серьезным преувеличением, поскольку «Северный поток-2» будет идти параллельно с уже существующим российским газопроводом «Северный поток», который Россия могла бы с легкостью использовать для ведения наблюдения.

Однако европейцы уже давно говорят о том, что мотивы американского правительства, возможно, вовсе не так альтруистичны, как оно утверждает. В принятом в 2017 году Законе о противодействии противникам Америки посредством санкций, на который США ссылаются, протестуя против строительства «Северного потока-2», говорится, что администрация должна «отдавать предпочтение экспорту американских энергоресурсов, чтобы создавать новые рабочие места в Америке, оказывать помощь союзникам и партнерам США и укреплять внешнюю политику США». С точки зрения немецких чиновников, попытки США помешать реализации проекта «Северный поток-2» являются проявлением стремления увеличить объемы экспорта американского сжиженного природного газа — в 2017 году объемы импорта американского СПГ в Европу составили 5% от общего объема европейского импорта СПГ.

Объем экспорта американского СПГ настолько мал, потому что стоимость его транспортировки делает его более дорогостоящим по сравнению с энергоресурсами, поставляемыми в Европу с Ближнего Востока. Его стоимость примерно на 20% превышает стоимость российского газа, поставляемого «Газпромом» по трубопроводу. И, даже если такая разница в цене будет устранена, Германия будет скупать весь газ из любых источников, поскольку в настоящее время она занимается выводом атомных и угольных электростанций из эксплуатации.

Канцлер Германии Ангела Меркель понимает, что реализация проекта «Северный поток-2» сопряжена с политическими трудностями. Поскольку это морской проект, на него не распространяются законы Евросоюза, касающиеся энергетической сферы, и это обстоятельство сильно беспокоит чиновников в Брюсселе. Некоторые восточноевропейские страны, особенно Польша, решительно намерены бороться с этим проектом, поскольку они считают его инструментом для увеличения влияния России. Кроме того, их опыт общения с «Газпромом» был в основном негативным. Однако, с точки зрения Меркель, украинский аспект этого вопроса остается наиболее проблематичным: это обедневшее государство лишится 2 миллиардов долларов ежегодных доходов, получаемых ей от транзита газа, в том случае, если «Газпром» будет пользоваться газопроводами «Северный поток-2» и «Турецкий поток», минуя ее территорию.

Недавно министр экономики Германии Петер Альтмайер (Peter Altmaier) съездил в Киев и Москву, чтобы согласовать такую сделку, которая позволила бы функционировать и «Северному потоку-2» и украинской системе транзита газа. Пока нет никакой информации касательно тех переговоров, однако они, должно быть, оказались достаточно успешными, поскольку в пятницу, 18 мая, канцлер Германии Ангела Меркель приехала в черноморский курортный город Сочи и встретилась там с президентом Владимиром Путиным, который пообещал ей продолжить поставлять газ через Украину, если это будет «экономически обоснованным». Такое отклонение от прежнего тона российской риторики открывает возможности для заключения сделки.

Все это делает вмешательство США нежелательным и даже контрпродуктивным: оно раздражает немецких и европейских чиновников, не делая их более уступчивыми.

«Особенно важно, чтобы нам не пришлось ввязываться в совершенно незапланированную и бессистемную борьбу на трех, четырех, пяти фронтах вокруг более высоких тарифов, более жестких санкций и взаимного недоверия, — сказал Альтмайер в пятницу, 18 мая. — Когда США заявляют о том, что Америка должна ставить свои экономические интересы превыше всего, нам следует задуматься над тем, что европейцы тоже должны определить свои экономические интересы».

Евросоюз уже занял жесткую позицию в вопросе тарифов Трампа. «Мы не станем вести переговоры, если над нашими головами нависает дамоклов меч, — заявил в четверг, 17 мая, глава Еврокомиссии Жан-Клон Юнкер (Jean-Claude Juncker). На саммите в Софии лидеры стран Евросоюза договорились не менять свою позицию в вопросе сохранения сделки с Ираном, из которой США решили выйти. Евросоюз активирует так называемый блокирующий статут, чтобы защитить европейские компании от последствий санкций США против Ирана.

Кроме того, США пригрозили ввести санкции против европейских компаний, принимающих участие в реализации проекта «Северный поток-2», в том числе против таких крупных международных компаний, как Royal Dutch Shell, австрийская OMV, французская Engie и немецкие Uniper и Wintershall. Теперь даже те чиновники Евросоюза и национальные лидеры, которые не испытывали особого энтузиазма в связи с «Северным потоком-2», встали на сторону Германии. Между тем немецкое правительство не демонстрирует никакого страха перед лицом угроз США — только растущее раздражение. «Это еще одно бремя для трансатлантических отношений», — сказал Петер Бейер (Peter Beyer), чиновник Министерства иностранных дел Германии, отвечающий за эти отношения.

Если Америку действительно волнуют Украина и энергетическая безопасность Евросоюза, она должна позволить Германии и ее европейским партнерам заключить соглашение с Россией и Украиной. Европейцы — достаточно взрослые люди для того, чтобы не причинять себе вред, и они вполне способны вести дела с «Газпромом», который получает 62% своей прибыли от Европы. Кроме того, европейские страны заинтересованы в стабильной Украине в гораздо большей степени, нежели США: Украина расположена на границе Евросоюза, а ее граждане имеют право безвизового въезда на территорию ЕС.

Администрация Трампа, по всей видимости, испытывает особое удовольствие от разжигания споров с ее европейскими союзниками, ожидая, что во всех спорных вопросах они будут уступать. Однако, хотя Евросоюз часто демонстрировал свою слабость и неэффективность, он тоже может быть упрямым, и, чем больше давления Трамп будет на него оказывать, тем сильнее будет отпор ЕС.

США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 мая 2018 > № 2612263 Леонид Бершидский


Россия. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 мая 2018 > № 2607422 Александр Лосев

Энергетические войны. Как усиливается борьба за влияние в нефтяных регионах

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Подлинная задача России в «холодной» или «горячей» энергетической войне состоит не столько в военно-политическом присутствии в том или ином регионе мира, сколько в скорейшем развитии собственной экономики

Международный валютный фонд и Организация экономического сотрудничества и развития прогнозируют, что мировой ВВП в 2018 и 2019 годах будет расти на 3,9%. Если мировая экономика и в дальнейшем сохранит хотя бы 3%-ный темп ежегодного роста, то к 2040 году глобальный ВВП удвоится по сравнению с текущими значениями. Такая оценка перспектив развития экономики в ближайшие два десятилетия закладывается в прогнозы большинства энергетических агентств и крупнейших нефтегазовых компаний мира.

Экономический рост и повышение благосостояния пропорционально увеличат мировой спрос на энергию. При этом растущие потребности человечества в источниках энергии и сырья для сфер электроэнергетики, транспорта, промышленности, строительства и домашнего энергопотребления будут в основном удовлетворяться привычными видами ископаемого топлива, включая нефть, природный газ и уголь.

Согласно исследованиям энергетических агентств, к 2040 году нефть и природный газ будут обеспечивать 57% возросшей потребности в энергии. Ввод новых мощностей АЭС окажется непропорционально малым в сравнении с будущими масштабами генерации электричества, и на ядерную энергетику придется только 7% в общем энергобалансе через 20 лет. Зеленая энергетика хоть и будет развиваться ускоренными темпами, но растущие потребности человечества возобновляемые источники энергии (ВИЭ) полностью покрыть не смогут: доля ВИЭ в энергобалансе (с учетом гидроэлектростанций) составит к 2040 году лишь 16%, тем более что основной спрос на энергию будут создавать развивающиеся страны, у которых будет недостаточно средств на широкое внедрение ВИЭ.

Что касается развитых стран, то там рост экономики и даже технологический прогресс, улучшающий энергоэффективность, вызывают более высокие темпы роста энергопотребления и на микро- и на макроуровне. В экономической теории тщетность усилий по энергосбережению описывается так называемым «парадоксом Джевонса» и постулатом Хаззума — Брукса.

Согласно оценкам потребности в первичной энергии, в ближайшие 20 лет человеческая цивилизация не сможет обойтись без нефти, потребление которой вырастет на 20% от текущих уровней в основном за счет транспортного сектора, а также природного газа, где рост потребления составит 38%.

Война вместо «мягкой силы»

К сожалению, глобальная экономика и мировая энергетика никуда не денутся от геополитики. Односторонний выход США из ядерной сделки с Ираном, грозящий сокращением предложения нефти на 1 млн баррелей в сутки — лишь один из этапов продолжающегося процесса дестабилизации ситуации на Ближнем Востоке.

О перспективах расширения зоны конфликта в ближайшем будущем можно судить по заявлению министра обороны США Джеймса Мэттиса, который сказал, что Пентагон запрашивает у Конгресса увеличенное финансирование на военные операции в ближневосточном регионе в 2019 году, а сам бюджет Пентагона на 2019 год предусматривает продолжение увеличения закупок предпочтительного и современного вооружения в связи с потребностями текущих действий на Ближнем Востоке.

Экономический подъем Южной и Юго-Восточной Азии, усиление России, изменение тенденций в ближневосточном регионе меняют сложившийся мировой порядок, а глобализация по-американски тормозится и уже не приносит таких дивидендов, как раньше. В декабре прошлого года президент США Дональд Трамп подписал доктринальный документ верхнего уровня «Стратегия национальной безопасности США», который направлен на сохранение доминирования США и восстановление конкурентных преимуществ Америки, в том числе через озвученный принцип «Мир через силу».

Для сохранения своего превосходства в мире Соединенные Штаты вынуждены делать ставку на военную силу, а не на продолжение экономической интеграции различных стран под руководством транснациональных корпораций и привлекательности американской концепции мира. «Мягкая сила» меняется на «жесткую силу», а это чревато конфликтами на экономическом и политическом уровнях, вплоть до региональных войн. Несомненно, применение силы США или их союзниками в том или ином регионе будет вызывать ответную реакцию.

Борьба за сохранение своего положение в мире — это борьба в том числе за энергоресурсы. Кто контролирует мировую энергетику, тот контролирует весь мир: без энергии человечество не сможет существовать. Это также означает, что в ближайшее десятилетие мир ждет борьба ведущих держав за контроль над источниками энергии и месторождениями углеводородного сырья. И в отличие от информационных, валютных и торговых войн в войне за энергию прольется настоящая кровь.

Кого затронут конфликты

Первым регионом, который целиком рискует погрузиться в военный конфликт, будет Ближний Восток. Текущие вооруженные конфликты в Сирии, Ираке и Йемене, а также опасность нового противостояния суннитских государств с Ираном, Ирана с Израилем, Турции с курдами, присутствие в регионе военных США, удары западной коалиции по объектам в Сирии — все это добавляет неопределенность в отношении будущих поставок энергоносителей на мировой рынок.

Цены на нефть, взлетевшие из-за новостей о выходе США из ядерной сделки с Ираном, могут подвигнуть Саудовскую Аравию и ряд нефтяных держав досрочно выйти из соглашения ОПЕК+ о сокращении нефтедобычи. Официальные лица США уже обращаются к своим ближневосточным союзникам с просьбой оценить доступные мощности для компенсации сокращений иранских поставок на мировой рынок из-за новых санкций. Министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих неоднократно публично заявлял о том, что Saudi Aramco готова поддерживать предложение нефти на рынке в необходимых объемах.

В июне представители ОПЕК соберутся в Вене, чтобы оценить перемены на нефтяном рынке и решить, следует ли продлевать соглашение о сокращении добычи. Таким образом, союзники США смогут воспользоваться плодами политики США в отношении Ирана, но это создает военные угрозы и им самим, если Иран начнет действовать решительно сам и поднимет на борьбу шиитское население Аравийского полуострова.

Сокращение поставок нефти угрожает энергобезопасности и экономическому развитию Китая, который в следующем десятилетии вполне может стать первой экономикой мира, обогнав Соединенные Штаты по размеру номинального ВВП. Дефицит нефти на мировом рынке и соответствующий рост нефтяных цен грозят замедлением экономикам стран, лишенных собственных источников нефти и газа, и пострадать от этого могут союзники Америки: Евросоюз, Япония и Южная Корея. В отличие от США они не имеют возможности увеличить добычу за счет сланцевых месторождений.

После вытеснения террористов с территории Сирии и Ирака усиливаются риски дестабилизации ситуации в Центральной Азии и активизации джихадистских групп у границ Таджикистана и Туркменистана. Это также угрожает поставкам природного газа в Китай.

Экономический кризис и социально-политические волнения в Венесуэле, обладающей самыми большими доказанными запасами нефти в мире — 301 млрд баррелей, что на 35 млрд баррелей больше, чем у Саудовской Аравии, также ведет к повышению цен на нефть. И если в Венесуэле разразится масштабный политический кризис, то американцы, следуя доктрине Монро, захотят взять под контроль и этот регион. У них не будет иного выбора, поскольку добыча нефти в США хоть и продолжает расти, но пока сланцевая нефть не способна заместить выпадающие объемы нефти в других регионах мира.

В результате происходящих процессов все ведущие державы так или иначе будут вовлечены в борьбу за влияние в регионах добычи нефти и газа. У российских нефтегазовых компаний есть интересы и в Венесуэле, и в Сирии, и в Ираке, где уже сделаны миллиардные инвестиции. Россия сотрудничает с Ираном, а США поддерживают основных противников Тегерана и Дамаска: Саудовскую Аравию, Израиль и Катар. Европейский нефтяной бизнес также представлен в ближневосточном регионе.

Разрастание вооруженного конфликта в регионе Персидского залива неминуемо вынудит Китай усилить там свое военно-политическое присутствие. А впереди еще борьба за разработку газовых месторождений Восточного Средиземноморья, и в эту «игру» будут вовлечены помимо сверхдержав еще и государства региона: Египет, Израиль, Ливан, Сирия, Кипр и Турция. Поскольку сейчас постколониальная, а на Западе даже постиндустриальная эпоха, то политическим акторам нужна не территория и не природные и трудовые ресурсы, а контроль над всем этим.

Тактика «полуторной войны»

Весьма вероятно, что США будут следовать тактике ведения так называемой «полуторной войны», которая уже обсуждается американскими военными. Такая стратегия нужна для того, чтобы сдерживать Китай, становящийся основным соперником Америки, отправить дополнительные силы в Центральную и Восточную Европу для противодействия России либо перебрасывать ударные группировки на Ближний Восток. Для сдерживания Китая в Тихом океане разрабатывается стратегия «передовой обороны» от Японии до Филиппин, расширяется сотрудничество с Вьетнамом и устанавливаются системы противоракетной обороны в Южной Корее.

Мир в XXI веке не стал безопаснее, и никуда не делась так называемая энергетическая дилемма США, согласно которой «американский народ хочет изобилия дешевой энергии без собственных жертв и неудобств». Любой кризис в энергетическом секторе или перебои с поставками углеводородного сырья быстро приведут к экономическому кризису и негативно скажутся на национальной безопасности США.

А пока Америка составляет списки своих противников, к которым на законодательном уровне уже отнесены Китай, Россия, Иран, Северная Корея, Сирия и Йемен, который расположен вблизи транспортных маршрутов танкерного флота стран ОПЕК. Поэтому торговые войны и разрушение рынков, кризисы, вооруженные конфликты, санкции и эмбарго останутся на повестке дня в течение долгих лет.

Для России главная задача в этой «холодной» или «горячей» энергетической войне состоит не столько в военно-политическом присутствии в том или ином регионе мира, сколько в скорейшем развитии собственной экономики. До глобальной ядерной войны вряд ли дойдет дело, а санкционному давлению США можно эффективно противостоять, лишь имея полиотраслевую экономику, собственную науку и технологии. Без этого противостояние западным державам будет обречено на поражение.

Россия. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 мая 2018 > № 2607422 Александр Лосев


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > minenergo.gov.ru, 14 мая 2018 > № 2607476 Кирилл Молодцов

В интервью газете «Коммерсант» Кирилл Молодцов рассказал о мерах поддержки рынка газомоторного топлива.

Интервью Кирилла Молодцова газете "Коммерсант" о развитии рынка ГМТ.

«Сжатый газ, в отличие от дизтоплива, невозможно незаконно присвоить».

Беседовал Юрий Барсуков

Владимир Путин в середине апреля провел совещание по увеличению использования газомоторного топлива. Какие меры поддержки этого направления сейчас обсуждаются, “Ъ” рассказал заместитель главы Минэнерго Кирилл Молодцов.

— После совещания у президента министр энергетики Александр Новак сказал, что газомоторный транспорт могут допустить на выделенные полосы. Почему возникла такая идея?

— Подобные меры поддержки существуют в ряде регионов для электрического транспорта, например, в Москве электрокары могут парковаться бесплатно. В моем понимании мы недалеки от того, чтобы электрический транспорт был допущен и на выделенные полосы. Однако электрокары, конечно, вещь хорошая, но есть два момента: во-первых, в России электрические топливные элементы серийно пока не производятся для комплектации автомобилей, а во-вторых, есть вопросы по эксплуатации такого транспорта зимой. В этой связи звучала идея устанавливать в электробусах газовые обогреватели салонов. Мне кажется, это абсурд.

Определенные преимущества для газовых автомобилей могли бы стимулировать их использование, тем более что с точки зрения современных средств автоматического контроля дорожного движения идентифицировать машину на газовом топливе достаточно легко. Важно, что газа у нас много, он является первичным продуктом и не требует такой глубокой переработки, как переработка нефти в нефтепродукты. Это предполагает, что динамика цен на газ не будет такой, как на дизтопливо в последние десять лет. Расширение использования газа на транспорте важно и для газовых компаний с точки зрения дополнительного рынка сбыта, потому что, по нашим прогнозам, существенного роста на потребление газа в РФ до 2035 года не будет, в том числе из-за повышения энергоэффективности.

— Основная проблема, как ее описывают участники рынка, в том, что у нас мало газовых заправок. Предлагалось ли давать льготы владельцам АГНКС?

— Эта идея тоже прозвучала на совещании у президента. Например, было предложено в случаях, когда местные администрации собираются продавать земельные участки под строительство АЗС, отдавать землю без конкурса, если речь идет о заправке, на которой можно заправляться и газом. Наша с коллегами мечта — чтобы в каждом населенном пункте, куда подведен газ, был заправочный модуль, лучше автоматический, с помощью которого потребитель мог бы заправить свой автомобиль.

Если мы возьмем сельхозтехнику, потери мощности двигателя при использовании газа минимальные, их может даже вообще не быть при определенных настройках двигателя. И, что важно, сжатый газ, в отличие от дизельного топлива, невозможно, так сказать, незаконно присвоить. Это один из стимулов перехода на газомоторную технику, потому что тут невозможно слить топливо или продать на сторону.

— Сейчас в России наиболее развита заправка автомобилей пропан-бутаном, но власти поддерживают использование в основном компримированного, сжатого, метана. При этом мировая тенденция вообще иная — перевод транспорта на сжиженный метан (СПГ). Не считаете ли вы, что лучше было бы сконцентрировать усилия на поддержке СПГ, а не компримированного газа?

— Когда пять лет назад мы начинали развивать это направление, у нас в стране были единицы автомобилей на СПГ, при этом уже существовал определенный парк автомобилей на сжатом газе. Было бы неправильно оставить их без поддержки. СПГ хорош при бункеровке судов и для дальних грузовых перевозок, но, опять же, нужно развивать инфраструктуру и добиться того, чтобы заправки на крупных межрегиональных трассах были хотя бы каждые 250–300 км.

Сейчас «Газпром» активно обсуждает идею создания международного транспортного коридора Европа—Западный Китай, который пройдет через Санкт-Петербург, Москву, Казань, Уфу и другие города. В рамках проекта к 2030 году на российском участке должно быть построено 14 криоАЗС, а для обеспечения потребности в СПГ планируется строительство шести комплексов по сжижению природного газа.

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > minenergo.gov.ru, 14 мая 2018 > № 2607476 Кирилл Молодцов


Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604760 Александр Дюков

«Не могу простить людям безответственность и безразличие», — Александр Дюков в интервью Forbes

Ирина Мокроусова Forbes Staff, Николай Усков Forbes Staff

Генеральный директор «Газпром нефти» Александр Дюков поговорил с Forbes об управлении, цифровых технологиях в нефтедобыче и судьбе российского футбола

Руководитель «Газпром нефти» Александр Дюков F 191 входит сразу в два рейтинга Forbes — «200 богатейших бизнесменов России» и «20 директоров-капиталистов». В обоих случаях это стало возможным благодаря миноритарному пакету акций «Сибура F 14», который Дюков приобрел по программе мотивации менеджмента нефтехимического холдинга. Он возглавлял «Сибур» чуть более трех лет, но именно его наряду с нынешним руководителем Дмитрием Коновым F 194 называют архитектором успеха «Сибура»: компания, которая в 2000-е едва сводила концы с концами, теперь стоит более $13 млрд.

Оставаясь в совете директоров «Сибура», Дюков уже без малого 12 лет руководит «Газпром нефтью». За это время производственные показатели компании выросли в два раза, EBITDA — более чем в три. Дюков гордится тем, что «Газпром нефть» больше не региональная компания, и мечтает превратить ее в пример эффективности и технологичности для всей отрасли. Откуда такие амбиции?

«Газпром нефть» заняла третье место по нефтедобыче в 2017 году, обогнав «Сургутнефтегаз». Была ли у вас такая задача?

Наша стратегическая цель — выйти на объем добычи 100 млн т в год к 2020 году. И мы к ней уверенно приближаемся. Задачи обогнать «Сургутнефтегаз» у нас не было. О том, что вышли на третье место в стране по объемам добычи, вообще узнали от журналистов. Хотя, не буду скрывать, это стало приятной новостью.

А какие цели вам ставили в 2006 году, когда вы пришли?

В «Газпроме» в 2006 году как раз была принята стратегия нефтяного бизнеса группы «Газпром». Она скорее задавала основные направления развития: рост добычи, в том числе за счет разработки запасов, прежде всего нефтяных оторочек, которые находились на балансе «Газпрома», увеличение объемов и глубины переработки нефти, развитие сбытовой сети. Позже, в 2008 году, была принята стратегия развития «Газпром нефти» до 2020 года, которая содержала в том числе количественные цели. Это и существенное увеличение ресурсной базы более чем до 2 млрд т, и высокие темпы роста добычи с выходом на те самые 100 млн т нефтяного эквивалента в год, и рост объемов переработки в России до 40 млн т, а также 100%-ная реализация нефтепродуктов через премиальные каналы продаж.

Что представляла собой компания в 2006 году?

На тот момент прошел примерно год, как «Газпром» купил «Сибнефть». Это было удачное приобретение: средняя по размеру, но достаточно эффективная компания, с запасами, добычей, с НПЗ в Омске и 50%-ной долей в «Славнефть-ЯНОСе», с собственными нефтебазами и сбытовой сетью, правда небольшой и работающей под разными брендами. Главной проблемой компании на тот момент было начавшееся по объективным причинам падение добычи. Рост был только на Приобке, которую незадолго до этого ввели в эксплуатацию. Остальные месторождения находились на третьей или четвертой стадии разработки, когда пик добычи уже пройден.

Государственный акционер пришел в частную компанию... Это все же совсем другая корпоративная культура.

Когда я пришел в «Газпром нефть», в корпоративном центре из команды Романа Абрамовича F 11 почти никого не осталось. Они ушли и унесли с собой свою корпоративную культуру. Дочерние же общества были достаточно сильно обособлены, жили преимущественно в ярко выраженной культуре принадлежности. Но в принадлежности не к компании, а к своему предприятию или даже скорее к одной из групп работников внутри этого предприятия — со своими правилами, неписаными законами, традициями по принципу «мы так делали всегда». Интересы всей компании были не в приоритете. А корпоративный центр воспринимался зачастую настороженно, если не враждебно. Читалось при общении между строк: «У вас, конечно, власть. Но что вы знаете о наших заботах». Это было прежде всего наследием советского времени. И с такой проблемой на самом деле столкнулись многие крупные российские компании.

Как вы меняли эту культуру?

Революций устраивать не стали, изменения происходили эволюционно. Амбициозные цели, которые мы ставили, вынуждали все подразделения корпоративного центра и дочерние общества активнее взаимодействовать между собой. Мы несколько изменили нашу операционную модель, перешли на линейно-функциональную модель управления, начали более широко использовать принципы проектного управления, в том числе гибкие, так называемые agile-подходы к управлению, проводили активное горизонтальное ротирование сотрудников. Сотрудники начали себя видеть в периметре всей компании, понимать перспективы роста и ротации, профессионального развития. Было и прямое продвижение новых ценностей, новой корпоративной культуры — культуры правил и успеха. Сейчас мы уже движемся по спирали культур к культуре согласия и творчества.

То есть на базе «Сибнефти» была создана новая компания?

Думаю, да. Кардинально изменился масштаб и география бизнеса. Сегодня «Газпром нефть» можно назвать по-настоящему крупной компанией, которая по объемам добычи жидких углеводородов (нефти и конденсата) входит в мировой топ-10 публичных нефтяных компаний. С 2006 года мы в два раза увеличили не только добычу, но и объем наших запасов, в два с половиной раза увеличили объем нефтепереработки. Появились новые направления бизнеса, например, бункеровка в морских портах, заправка воздушных судов в аэропортах. За это время мы реализовали несколько уникальных по своей сложности и масштабу проектов, запустив добычу на шельфе Арктики, на полуострове Ямал, на Гыдане, в Ираке. Соответственно, это потребовало совсем другого уровня технологического оснащения, чем 10 лет назад. И если в начале 2000-х годов «Сибнефть» была интересна западным компаниям прежде всего как держатель запасов или поставщик нефти на нефтеперерабатывающие заводы Европы, то сегодня наши коллеги из ведущих международных компаний воспринимают «Газпром нефть» как равноценного партнера, с которым можно идти в очень амбициозные проекты. Это уже совсем другой уровень диалога.

Каковы ваши следующие цели?

Мы и после 2020 года намерены наращивать добычу темпами выше средних по рынку, чтобы закрепиться в мировом топ-10. Но все же будем стремиться делать еще больший акцент на качественные изменения, на максимизацию рентабельности используемого капитала и прибыли на каждый добытый нами баррель. Мы хотим стать мировым отраслевым бенчмарком, эталоном по эффективности, безопасности, технологическому оснащению.

У «Газпром нефти» уже сформировался имидж компании, которая увлекается технологиями, в том числе цифровыми.

Увлекается? У нас к этому очень серьезное отношение. Почему-то в массовом сознании нефтяной бизнес уже давно воспринимается как очень традиционный, где технологии не меняются десятилетиями. Но вообще-то современная нефтянка — это инновационная и наукоемкая отрасль, в которой ежегодно происходят серьезные технологические изменения. Повторюсь, для «Газпром нефти» постоянный рост технологического развития является одним из ключевых приоритетов. И это не самоцель, а средство для решения конкретных бизнес-задач, для укрепления конкурентоспособности. Та же Мессояха — самое северное нефтяное месторождение в России.

Традиционный подход к разработке Мессояхской группы месторождений принес бы нам огромные убытки. И только применение новых технологических решений позволило ввести в эксплуатацию эти месторождения и добывать нефть не только с вполне приемлемой для себя рентабельностью, но и с большими отчислениями в бюджет. При цене $50 за баррель за все время эксплуатации этого месторождения бюджет получит более 1 трлн рублей.

Что конкретно меняют цифровые технологии в вашем бизнесе?

Они помогают на каждом этапе производственного процесса дополнительно повышать эффективность. Цифровая трансформация компании, которую мы начали какое-то время назад, пронизывает всю цепочку создания стоимости — от поиска новых запасов до эксплуатации месторождений, от переработки до реализации нефтепродуктов. Цифровые технологии не изменят суть нефтяного бизнеса, но позволят быстрее, эффективнее и дешевле принимать и исполнять решения.

Сейчас у всех на слуху блокчейн, искусственный интеллект… В нефтянке им есть реальное, не ради моды, применение?

Мы хайп точно не ловим, находим только реально эффективное применение этим технологиям в нашем бизнесе. Блокчейн можно использовать в закупках, в системах коммерческого учета нефти и нефтепродуктов по количеству и качеству, недавно мы также протестировали эту технологию в логистике — при управлении цепочкой поставок оборудования на нашу арктическую станцию «Приразломная». Что касается искусственного интеллекта, то он уже помогает нам принимать более качественные решения и делать это быстро при разработке месторождений, при управлении НПЗ, сбытовой сетью.

Что в целом ожидает нефтяную отрасль, есть прогнозы?

Что будет со спросом и предложением, какими будут цены на нефть в среднесрочной и долгосрочной перспективе, не знает по большому счету никто. С уверенностью, на мой взгляд, можно сказать только о том, что нефть будет востребована и через 10, и через 20, и через 30 лет, кто бы что ни говорил. При этом конкуренция будет обостряться, в том числе межтопливная. Поэтому на нефтяном рынке важно стремиться к тому, чтобы стать еще более эффективным, безопасным, иметь высокий уровень технологической оснащенности, гибкий портфель активов, быстро принимать решения и оставаться финансово устойчивым.

При какой минимальной цене на нефть вы можете работать?

При цене $15 за баррель мы продолжим добычу нефти даже на нашем Приразломном месторождении в Арктике. Мы можем выдержать очень низкие цены.

То есть недавнее падение цен на нефть не стало для вас шоком?

За время моей работы в компании мы пережили два периода очень низких цен: это 2008–2009 и 2014–2015 годы. Оба «Газпром нефть» прошла безболезненно. У нас большой запас прочности. Конечно, вносились корректировки в нашу инвестиционную программу, но я бы не назвал их существенными.

Правильно ли, что мы присоединились к соглашению ОПЕК?

Да. Без участия России вероятность заключения соглашения была бы значительно ниже. В среднесрочной и долгосрочной перспективе балансировка рынка выгодна всем — и производителям, и потребителям. И, конечно, сделка очень важна для бюджета нашей страны.

Вы чувствуете угрозу со стороны сланцевой нефти?

Я бы сказал, что сланцевая нефть или ее аналоги — это скорее не угроза, а возможность для российской нефтяной отрасли. Та же Баженовская свита способна дать дополнительно миллиарды тонн извлекаемых запасов и, по сути, начать второй этап освоения Западной Сибири. Наша задача сейчас — подобрать правильный ключ к этим нетрадиционным запасам.

Как идут поиски ключа, особенно в условиях санкций?

«Газпром нефть» начала тестирование технологий по разработке Баженовской свиты еще в 2013 году. Сегодня создан полностью российский комплекс технологий — мы провели его успешные испытания еще в 2016 году. Сейчас мы занимаемся, что называется, доводкой этих технологий. Основные работы идут на Пальяновской площади Красноленинского месторождения, где развернут полноценный испытательный полигон. В рамках проекта мы активно сотрудничаем с МГУ, РГУ, МФТИ, Сколтехом, с российскими поставщиками оборудования. Мы заинтересованы также в участии других нефтяных компаний, некоторые из них уже включились в совместную работу. У нас заключено более 15 соглашений о намерениях по сотрудничеству в рамках проекта. Мы считаем разработку Бажена общеотраслевой задачей. И рады, что государство считает так же: в прошлом году наш проект по разработке Бажена получил статус национального.

Какая там сейчас себестоимость добычи?

Для достижения безубыточности накопленная добыча на скважину должна достигнуть 35 000 т при суммарных затратах на бурение, закачивание и освоение скважины в размере не более 300 млн рублей. Мы все ближе к этим показателям. Чтобы выйти на эти цифры, важно не только усовершенствовать технологии, но и наработать навыки их применения.

У нас на нефтяном рынке очень серьезные игроки — Игорь Сечин, Вагит Алекперов, Владимир Богданов. У всех свои интересы, которые они защищают в высоких кабинетах. Тяжело там с ними бороться?

Лишь в очень редких случаях нам приходится конкурировать с другими компаниями в высоких кабинетах, как вы их называете. Гораздо чаще мы совместно отстаиваем интересы отрасли, убеждаем, что те или иные решения будут лучше в том числе и для бюджета.

Бывает, что для «Газпром нефти» лоббированием занимается «Газпром» или это ваша задача?

Обращаемся в «Газпром» крайне редко.

До «Газпром нефти» вы работали в смежной отрасли, но все-таки не руководили нефтяными компаниями.

В настоящий момент я руководитель-нефтяник. Считаю ли я себя универсальным управленцем? Пожалуй, да. По крайней мере, об этом говорит опыт предыдущей работы: я управлял предприятием в транспортной сфере — морским портом Санкт-Петербург, потом возглавил «Сибур». Успех руководителя, я считаю, на две трети зависит от наличия базовых знаний и навыков в управлении, а также так называемых soft skills. Они универсальны. Хотя, конечно, профессиональные компетенции в конкретной отрасли тоже важны.

Что самое важное для лидера, управленца сегодня?

Управленца или лидера?

Вы разделяете эти понятия?

Мягко говоря, эти понятия не являются идентичными. Управленцы — про эффективные процессы, про настройку и отлаженное функционирование уже существующих систем. А лидеры — про изменения, про создание новых моделей и способность увлечь этими изменениями других людей. Конечно, нужно стремиться быть лидером, который владеет управленческими навыками: постоянно ищет возможности для прорывов, disruptive-решений, способен повести за собой людей к новым целям, но при этом умеет и текущие процессы эффективно отладить.

Российская бизнес-модель очень абсолютистская — такова атмосфера, в которой живут сегодня многие компании. Для вашей компании она приемлема?

С тем количеством задач, которые мы решаем, с тем количеством проектов, которые одновременно ведем, эта модель управления просто невозможна. Она приведет к тому, что мы будем добиваться в лучшем случае 5–10% из запланированного. И мне кажется, что вы несколько упрощаете, когда говорите, что у нас в стране такая модель наиболее применима. Это стереотип. Во многих российских компаниях уже давно поняли, что эффективность сотрудника кратно повышается, если он начинает чувствовать свою ответственность и вовлеченность в процесс.

То есть делегирование — это еще и способ мотивации?

Да, но оно не должно быть бездумным. Делегирование предполагает понимание, кому ты делегируешь, может ли он с этой задачей справиться. Также оно предполагает наличие у сотрудника соответствующих ресурсов. Если нет условий для выполнения задачи, то требовать результат несправедливо. И третье: делегирование совсем не исключает контроля. Хотя, конечно, если бы мы жили в эпоху, когда не нужен контроль, производительность была бы гораздо выше, потому что любой контроль требует ресурсов — времени, денег, усилий.

Контроль бывает разным. Можно контролировать весь процесс, внутренне не доверяя подчиненным, или только результат.

Так и задачи бывают разные. Есть задачи, которые можно выполнить за 10 минут или за пару дней. А есть задачи, которые решаются на протяжении долгого времени, в течение года или дольше. В этом случае, конечно, нет необходимости осуществлять проверки каждый день, но определенный контроль нужен — не с целью поймать на чем-то, а с целью понять, как развивается ситуация, какой дополнительный ресурс нужен, чтобы твой коллега эффективно справился с задачей.

Вы даете своим подчиненным право на ошибку?

Если ошибка — результат безответственного или нечестного поведения сотрудника, то она требует наказания. Но что касается права на ошибку — да, оно есть. Все мы ошибаемся. История любой успешной компании — это всегда история в том числе и ее ошибок. No pain, no gain. Поэтому главное — пробовать. Иначе успеха точно не будет.

А сами вы совершали серьезные ошибки?

Всякое бывало. В России многие боятся совершить ошибку и из-за этого не готовы брать на себя ответственность. Есть страх, что, допустив ошибку, ты можешь получить ярлык лузера, а к лузеру понятно, какое отношение. Но в ошибках, я считаю, ничего страшного нет, если это, конечно, не умышленные ошибки. Главное — сделать выводы и идти дальше, слишком долго не сожалеть о них. Потому что чувство вины и сожаление — это непродуктивные чувства, которые скорее мешают. В футболе говорят: ничто так не лечит от поражения, как новые победы.

Что еще, кроме нечестности, вы не можете простить людям?

Безответственность и безразличие. Если человек безразличен к тому, чем он занимается, ему с нами не по пути.

А как вам удается в себе поддерживать градус неравнодушия? С годами все притупляется, труднее себя мотивировать.

Мне нравится созидать и при этом меняться самому.

Чем работа в «Зените» отличается от работы в «Газпром нефти»? Футбол — это бизнес?

В «Газпром нефти» я генеральный директор, а в «Зените» — председатель совета директоров. Это разные полномочия и функционал. В «Зените» — это организация работы совета директоров и участие в принятии решений по стратегическим вопросам развития клуба. Является ли футбол бизнесом… В Европе футбол — это бизнес, потому что ведущие европейские лиги создают продукт, который пользуется спросом, можно даже сказать, высоким спросом. Мы пока к этому только стремимся.

У нас когда-нибудь будет как в Европе?

Надеюсь. Для этого нужны новые современные стадионы, которые, надо отдать должное, в последние годы у нас строят, в том числе благодаря чемпионату мира по футболу 2018 года. Но, конечно, современных комфортабельных арен должно быть больше. Нужен сам футбол как важная часть продукта, который был бы интересен зрителю. Такой интерес может быть построен на региональном патриотизме, но для этого в клубах должно играть больше своих воспитанников. А значит, нужна гораздо более эффективная работа местных футбольных школ и академий. Или этот интерес может быть построен на футболе, который имеет свой стиль, свое лицо. Желательно, конечно, чтобы и свои воспитанники были, и команды при этом имели свой стиль и играли в футбол, который интересно смотреть.

Что вы имеете в виду под стилем в футболе?

Любой футбольный болельщик в мире знает, что Испания — это про технику и про игру в контроль мяча, что Англия — про более вертикальный, более атлетичный футбол, в котором много борьбы. Что в этих чемпионатах играют очень сильные футболисты. И все это, конечно, привлекает болельщиков, причем из разных стран. Даже итальянский чемпионат, где на первом месте тактика и фокус делается прежде всего на организацию обороны, имеет свое лицо.

А как можно описать стиль российского футбола?

Не сказать, что он выглядит очень привлекательно. Но в принципе даже то, что есть сейчас, можно продавать лучше. Очевидно, что нашей Премьер-лиге нужен ребрендинг и новое позиционирование.

Но при этом про зарплаты российских футболистов почему-то ходят легенды.

В этих легендах много преувеличений, на то они и легенды. Но, конечно, такая проблема есть. И здесь прежде всего надо сказать спасибо лимиту на легионеров. Но это проблема, кстати, не только для клубов, которые несут большие расходы. Это проблема в конечном счете и для самих игроков, и для российского футбола в целом. Зарплаты российских футболистов, по сути, изолируют их от европейского футбола: тяжело пойти на существенное понижение в доходах, которое, как правило, необходимо, если ты хочешь перейти в европейский клуб. Это ограничивает возможности развития наших игроков, они продолжают вариться в собственном соку.

В рамках работы в исполкоме РФС, который вы возглавляете, вы занимаетесь стратегией развития российского футбола. Что здесь главное?

На мой взгляд, главной задачей сейчас является развитие детско-юношеского футбола — об этом мы уже давно говорим, но системно проблема подготовки молодых игроков все равно не решена. Нужно больше школ и академий с современной инфраструктурой, нужно больше квалифицированных детских тренеров. Явно назрела реформа юношеских и молодежных соревнований.

Вы считаете себя состоятельным человеком?

Давайте определимся в понятиях. Если состоятельный человек — это человек, который может обеспечить свои потребности, то, наверное, да, я состоятельный. Но уже достаточно давно, с 1990-х годов. Мой трудовой стаж составляет почти 30 лет, все это время я много работал.

Вам к моменту прихода в «Сибур» было всего 35 лет — довольно юный для управленца возраст. Как вы решились взвалить на себя такую махину — с десятками тысяч сотрудников по всей стране? Не страшно было?

Мне это было в принципе интересно. У меня все-таки уже был опыт руководства достаточно большой организацией — морским портом, где было 10 000 сотрудников. Поэтому страшно точно не было, но в первый год пришлось пройти своеобразный стресс-тест. Переезд, новая отрасль, новая компания. Плюс все проблемы «Сибура»: убытки, отрицательные чистые активы, огромный долг, банкротства и прочее.

Пришлось что-то изменить в себе?

Конечно. Честно говоря, что-то существенно изменить в себе, тем более во взрослом возрасте, достаточно сложно. Новые вызовы даже физически могут быть болезненны, организм тебе говорит: «Слушай, зачем тебе это, оставь все как есть». Но умение меняться — это как раз одно из лидерских качеств, на мой взгляд.

Какие, на ваш взгляд, самые серьезные вызовы для российской экономики?

Качество государственного и корпоративного управления. Если мы его поднимем, будут обеспечены совсем другие темпы роста, и тогда можно будет говорить об опережающем экономическом развитии.

Вы работали в частной, а теперь в государственной компании. Тем не менее обе компании успешны, хотя существует мнение, что государственные компании априори менее эффективны.

Если посмотреть на то, как развивается «Газпром нефть», то можно уверенно сказать, что бывшие частные владельцы компании передали актив в очень надежные и эффективные государственные руки.

То есть проблема не в присутствии государства?

Проблема может быть только в отсутствии качественного управления.

Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604760 Александр Дюков


США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583471 Константин Симонов

Новое рождение: надолго ли сланцевая революция продлила век нефти

Константин Симонов

Генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности

Современная нефтянка — это высокотехнологичная индустрия, или та самая современная экономика, которую мы с лупой ищем у себя в стране.

Сланцевая индустрия в США уже несколько лет играет роль game сhanger в мировой нефтяной индустрии. Штаты за короткий срок сумели почти вдвое нарастить добычу, и это не могло не сказаться на мировом нефтяном балансе. Если основной «бензобак» мира наращивает импортозамещение нефти, это плохие новости для традиционных поставщиков. И прежде всего для Саудовской Аравии. Отсюда и то колоссальное внимание, которое приковывают к с ебе сланцевые проекты в Северной Америке.

Сразу надо оговориться, что слово «сланец» часто используется как синоним словосочетания «нетрадиционная нефть». Хотя с геологической точки зрения это неверно. Нетрадиционная нефть — более широкое понятие, оно включает в себя ряд других видов нефти, прежде всего tight oil — нефть низкопроницаемых коллекторов. В классическом понимании сланцы (shale rock) — породы с чрезвычайно низкой проницаемостью (до 100 нано-Дарси) и пористостью (от 3% до 10%). Слабопроницаемые (tight rock) — это породы, в основном песчаники, с крайне низкой проницаемостью — до 0,1 милли-Дарси и пористостью уже до 12%. Поэтому, говоря о сланце, на самом деле анализируют более широкую категорию нефтяных проектов.

Их роль велика не только с точки зрения переформатирования рынка. Сланец действительно дал новое рождение всей нефтяной индустрии, продлил век нефти. Совсем недавно доминировали теории об ограниченности и конечности нефтяных запасов, сеявшие панику среди западных обывателей и ставшие страшилкой в руках теоретиков альтернативной энергетики. Cланец же показал, что запасы нефти еще велики и, что не менее важно, они есть и у стран политического Запада.

Взгляды Трампа на энергетику — в чистом виде продукт именно сланцевой революции. Не будь ее, он бы не смог так лихо отмахиваться от зеленой энергетики, считая ее чепухой.

Кроме того, сланец показал, что современная нефтянка — это высокотехнологичная индустрия. Это как раз и есть та современная экономика, которую мы с лупой ищем у себя в стране. Это в чистом виде цифровая индустрия: добыча сланцевой нефти была бы невозможна без математического моделирования пластов. Технология требует постоянного бурения, и принципиально важно повысить продуктивность этого бурения, для чего и используется big data.

Это хороший кейс для российских любителей противопоставить сырьевой комплекс и цифровую экономику, почему-то рисуемую через отрицание добычной индустрии. А ведь понятия эти на самом деле не взаимоисключающие, а взаимодополняющие.

В 2017 году добыча нефти в Соединенных Штатах составила в среднем 8,9 млн бар­­релей в сутки, что побило прежний рекорд 2015 года. Добыча нетрадиционной нефти США в последние годы росла двузначными цифрами, за исключением 2016 года. При этом разработка месторождений Аляски и шельфовая добыча идут на убыль. Согласно отчету Фонда национальной энергетической безопасности о сланцевых проектах в США, доля добычи нетрадиционной нефти в 2017 году достигла 50% против 15% в 2010 году. Колоссальный рывок!

Главный вопрос, связанный со сланцевыми проектами, — себестоимость. Добыча традиционной нефти в Персидском заливе или Западной Сибири существенно дешевле, чем сланцевой. В сланцевых проектах весьма высокие операционные затраты: в среднем от 30% до 40% — это расходы на бурение, включая аренду буровых, закупку труб, буровые растворы, и это без учета заканчивания скважин. А вот капитальные затраты по сравнению с традиционными проектами относительно низкие. Именно поэтому сланцевое производство очень волатильно к ценам на нефть. Если цена оказывается выше себестоимости — моментально идут инвестиции и добыча растет. Ну а если ниже — сокращается. При этом рост добычи тут же оказывает давление на мировые цены — они постепенно начинают снижаться. И в свою очередь тут же влиять на уровень инвестиций в сланцевую индустрию.

При этом уровень безубыточности производства на различных формациях сильно различается. Многие американские, да и российские коллеги «забывают» об этом, довольствуясь указанием какой-то одной цифры, характерной лишь для конкретной формации, пусть даже и ведущей, то есть той, которая дает наибольший вклад в сланцевую добычу нефти или газа.

Самыми низкими показателями себестоимости могут похвастаться субформации нефтяной формации Permian в США: в среднем по трем основным формациям себестоимость добычи одного барреля нефти составила около $37, но разброс очень велик — от $23 до $58 за баррель. Себестоимость добычи нефти на Eagle Ford также различна в зависимости от участка: от $22 за баррель на DeWitt до $58 на Dimmit. Субформации Bakken отличаются хорошими геологическими характеристиками: скважины дают хороший начальный дебит, «живут» дольше остальных. Себестоимость с такими характеристиками в целом близка к Eagle Ford: в среднем составляет порядка $40–40,5 за баррель, хотя весь диапазон в зависимости от субформаций находится между $22 и $56,5 за баррель в зависимости от того, насколько хорошо или плохо «ведут себя» скважины на участке.

Наши расчеты показывают, что для поддержания добычи нетрадиционной нефти на уровне не менее 4 млн баррелей в сутки необходима цена на нефть в пределах $40–45 за баррель сорта WTI. Но надо понимать, что существуют очень разные оценки извлекаемых ресурсов месторождений, которые к тому же постоянно меняются. И это тоже сказывается на себестоимости. Да и для расширения ресурсной базы необходимо и далее изучать новые участки. Однако цена для сланца $50–55 все же выглядит относительно комфортной. Цены сейчас выше, а значит, рост добычи в Северной Америке будет продолжен. И игнорировать это обстоятельство было бы наивно.

США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583471 Константин Симонов


Россия. Франция. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 6 апреля 2018 > № 2561552 Йохан Вандерплаетсе

«Газ — это карта, которую Россия должна грамотно разыграть»

Интервью с президентом Schneider Electric по России и СНГ Йоханом Вандерплаетсе

Юлия Калачихина (Париж)

Европа делает ставку на возобновляемую энергетику. Как России в таком случае разыграть газовую карту в ЕС и почему Еврокомиссия пошла на открытое противостояние с США из-за «Северного потока — 2», рассказал в интервью «Газете.Ru» президент французской компании Schneider Electric по России и СНГ Йохан Вандерплаетсе.

— С учетом текущей экономической и геополитической ситуации продолжит ли Schneider Electric инвестировать в Россию?

— Я уже 25 лет работаю в России. И пережил много непростых моментов: дефолт в 98-м, кризис в 2008-м, сейчас опять непонятное время. И каждый раз многие компании заявляли: вот видите, ничего хорошего в России не будет, давайте мы либо уходим, либо реструктуризируемся. Однако опыт показывает, что те, кто работают здесь в долгую, всегда выигрывают. Поэтому когда я работал в 98-м в Alcatel, мы, наоборот, нанимали людей. В 2008-м году, когда я был президентом Emerson, мы тоже сделали ставку на Россию. Как раз в сложные времена необходимо показать, что являешься другом страны — русский народ, русский бизнес это очень ценит.

Для Schneider Electric Россия является четвертым по объему продаж рынком в мире. У нас здесь пять заводов, 10 тыс. сотрудников. За последние пять лет мы вложили в местные производства $1 млрд. Мы открываем новые линейки в Санкт-Петербурге, центры НИОКР в Сколково и Иннополисе (Татарстане). Так что происходящее нас не пугает: мы продолжим инвестировать в Россию.

— Насколько все-таки стало тяжелее работать с 2014-го года? Идет планомерное ужесточение санкций. На фоне дипломатического скандала Франция и ваша родная Бельгия высылают дипломатов.

— Прямого влияния на деятельность Schneider Electric немного. Больше косвенное, когда из-за санкций у российских заказчиков возникают проблемы с привлечением финансирования под крупные проекты, из-за чего сокращаются заказы уже на нашу продукцию.

Путь санкций — тупиковый. Как сказал бельгийский премьер-министр Шарль Мишель на встрече с российским президентом Владимиром Путиным в январе этого года, мы очень много говорим друг о друге, но недостаточно друг с другом. Поэтому визит французского президента Эмманюэля Макрона на предстоящий экономический форум в Санкт-Петербурге — хороший знак, что есть воля восстановить диалог между Европой и Россией.

Я считаю, что все, что сегодня происходит, во многом объясняется недопониманием позиций обеих сторон. Это кстати, одна из причин, почему Schneider Electric решила организовать в Париже форум «Умное будущее Евразии», в котором в том числе примут участие представители бизнеса, власти, науки и СМИ из России.

— Закладываете ли вы, возможно, в стрессовом бизнес-сценарии сворачивание деятельности в России?

— У нас такого стрессового сценария нет. Зачем мне это надо? В 2017 году наша компания показала двузначный рост в евро здесь.

— Начался новый президентский цикл. Как вам видятся перспективы в ближайшие шесть лет?

— Мы не ожидаем в России никакой революции. И это даже хорошо. Большие ожидания по новому правительству: кто будет премьер-министром, министром энергетики, министром торговли. Это даст определенный сигнал о будущем пути страны. Но особых сюрпризов, наверно, не будет. Продолжится фокус на ускорение модернизации и цифровизации экономики. Единственное, мы надеемся, что все-таки наладятся нормальные рабочие отношения между Западом и Россией.

— Schneider Electric является партнером «Северного потока — 2». С учетом открытого противодействия США и ряда стран ЕС вы считаете, проект все-таки случится?

— Европейские страны хотят существенно увеличить долю возобновляемой энергии. В промежуточный период перехода на более чистую энергетику, то есть в следующие 5-10 лет, газ будет играть гораздо большую роль, чем раньше. И эта та карта, которую Россия должна грамотно разыграть. Мы хотим, чтобы Россия поставляла свой газ в Европу, поэтому приветствуем такие проекты, как «Северный поток — 2», против которого выступают США.

Мы прекрасно понимаем, что их противодействие объясняется экономическими причинами: Америка хочет поставлять свой сланцевый газ в Европу. Но когда Вашингтон принял последние санкции, согласно которым будут наказываться европейские компании, которые занимаются реализацией этого проекта, Еврокомиссия открыто выразила несогласие. Высший орган Евросоюза резко заявил, что этого не будет, что у Европы есть свои экономические интересы.

Я не скрываю, что внутри ЕС есть разные мнения. Мы знаем позиции Польши и Прибалтики, которые намного ближе к Америке, чем, допустим, Франция, Греция, или Италия. Но тем не менее, есть все-таки общее мнение, что поставки газа из России должны сохраниться, в противном случае пострадает экономическое развитие самой Европы.

— Вы неоднократно называли Россию для Schneider Electric одним из быстрорастущих рынков. Экономика последние несколько лет сокращалась, сейчас понемногу восстанавливается. Но в целом есть опасение, что Россия попадет в так называемую ловушку медленного роста. С учетом этого насколько страна продолжает оставаться для вас привлекательной? Вас рост экономики в пределах двух процентов устраивает?

— Конечно, хотелось бы, чтобы рост был намного выше. И не только в России, но и во Франции и Бельгии. Но мы работаем в сегментах энергетики, модернизации, цифровизации, которые развиваются намного быстрее, чем российская экономика в целом.

— Очевидно, что с внутренним спросом в стране не очень хорошо, иначе вы бы не объявили в 17-м году о закрытии «Шнайдер Электрик Урал» в Екатеринбурге. Почему решили закрыть производство?

— Как я говорил, у Schneider Electric пять заводов: два в Санкт-Петербурге, два в Самаре и один в Козьмодемьянске. Это были инвестиции компании в Россию. В свою очередь, производство на Урале досталось нам в рамках глобальной сделки с Alstom, у которых был там актив. Мы проанализировали его и пришли к выводу, что целесообразнее перенести это маленькое производство на наш завод в Самаре. Но это дало повод для слухов: видите, как плохо идут дела у Schneider Electric, что они вынуждены закрыть завод. Ничего подобного. Это просто было наследство глобальной сделки, которое потом пришлось урегулировать.

— Есть ли у вас еще плохое наследство, от которого надо избавиться? Будете еще закрывать заводы?

— Закрывать – нет. Наоборот, у Schneider Electric есть собственный венчурный фонд, и мы сейчас включили Россию в его программу. Поэтому мы активно ищем российские технологические стартапы, где мы могли бы стать партнером.

— Была информация, что вы заморозили строительство завода в Самаре. С чем это связано?

— Только одной линейки. Мы проанализировали спрос рынка на сухие трансформаторы и поняли, что он упал. Поэтому мы отложили ее открытие. Зато запустили другие линейки, например, по производству в Санкт-Петербурге выключателей серии MTZ, который подключен к «интернету вещей». Иногда приходится адаптироваться, это естественно.

— Несколько лет назад планы Schneider Electric по развитию в России были довольно амбициозными. Но впоследствии они неоднократно корректировались…

— Если западная компания приобретает такой крупный актив, как самарский «Электрощит», то последующая реструктуризация в целях повышения эффективности неизбежна. Слишком много устаревших технологий и бизнес-процессов.

— Возможно, вы были слишком оптимистичными, переоценив возможности российской экономики и внутреннего спроса?

— Мы не прогнозировали геополитические моменты. Никто их не прогнозировал. Мы также не думали, что цены на нефть обвалятся, из-за чего мы отложили некоторые проекты. Но я люблю Россию, здесь нескучно. Как только вы думаете, что все идет гладко и хорошо, завтра будет какой-нибудь «бац». Это факт. И сюрпризы, как позитивные, так и негативные, будут и в будущем.

— С 1-го января вступил в силу закон о безопасности критической информационной структуры. Как он скажется на вашей деятельности?

— Согласно закону, российские компании обязаны закупать некоторые технологии у российских поставщиков. Но мы позиционируем себя как российская компания, мы производим внутри страны технологии и реализуем их, в том числе здесь.

— У вас настолько здесь отлажен полный цикл, что не импортируете?

— Технологии, которые поставляются для критической инфраструктуры, мы производим здесь.

— Какой у вас прогноз по российскому подразделению?

— У нас был хороший первый квартал, так что, если вдруг нефть не обвалится, для чего я не вижу причин, мы выполним наш таргет по двузначному росту выручки в 2018 году. Прогнозом на 2019-й будем заниматься в середине года.

Россия. Франция. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 6 апреля 2018 > № 2561552 Йохан Вандерплаетсе


Россия > Нефть, газ, уголь. Авиапром, автопром. Электроэнергетика > bfm.ru, 5 апреля 2018 > № 2678225 Кирилл Молодцов

А у нас в машине газ! Замминистра энергетики о перспективах газомоторного топлива

В России открывают новые автогазозаправочные станции, но по сравнению с традиционными АЗС их число все еще слишком мало. Российские автопроизводители готовы выпускать автомобили, работающие на таком топливе. Будет ли на них спрос?

По данным Минэнерго, к 2020 году количество автогазозаправочных станций в России вырастет вдвое. Какие шаги предпринимает министерство для развития инфраструктуры, рассказал заместитель министра энергетики РФ Кирилл Молодцов. С ним беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

Мировой тренд,мировая мода — Tesla: электротранспорт, экология, экономичность. Я знаю, что у нас в стране с сомнением относятся к будущему этого тренда и говорят, что у нас есть свое газомоторное топливо, которое решает примерно те же задачи, но более удобным способом. Так ли это?

Молодцов: Электротранспорт появился еще до транспортного двигателя внутреннего сгорания. Что касается современных тенденций, безусловно, у нас есть особо передовые страны, которые активно потребляют автомобили на электротранспорте, та же Норвегия активно потребляет электромобили. Во-первых, и государство активно это стимулирует. Изменение механизма мотивации, соответственно, предоставления субсидий и льгот приводит к тому, что население начинает, наоборот, разворачиваться от электротранспорта. В частности, в этом году мы видим тенденцию уменьшения объема и спроса на электротранспорт в той же Норвегии.

Потому что они начали снижать субсидии на это?

Молодцов: Да, они начали снижать субсидии. В результатеполучается и развитие сети, и сам электротранспорт, его последующая утилизация — модно, красиво, тихо, спокойно, экономично, но в любом случае дорогая себестоимость, высокая стоимость транспорта. Цена обычной Tesla в Соединенных Штатах соразмерна со стоимостью Mercedes S-класса, поэтому в данной ситуации это дорогая игрушка.

С экологической точки зрения мы понимаем, что, если автомобиль едет на электричестве, нет выхлопов, но, если все пересядут на электромобили, этот город потребует гораздо больше электроэнергии, которую все равно придется вырабатывать на традиционном топливе. Альтернативная энергетика пока не способна, безусловно, эти потребности покрыть. С глобальной точки зрения для планеты газомоторное топливо в этом смысле хорошая альтернатива электротранспорту?

Молодцов: Я считаю, очень хорошая. С точки зрения экологии коэффициенты выброса вредных примесей варьируются где-то от пяти до девяти раз по различным видам выбросов. С точки зрения экологичности по загрязнению окружающей среды, эффектом, связанным с потреблением такого рода транспорта, и возможностью его использования в крупных городах экология существенно выигрывает. С точки зрения электрического транспорта ситуация просто удаленная. Мы на газовом транспорте и на газовом двигателе можем заправляться или ездить в любой точке, фактически важна сеть, которая развита по газомотору. Электротранспорт действительно может заправляться тоже вроде бы в любой точке. Можно установить большое количество электрозаправок, но выработка этой электроэнергии будет требовать большого количества углеводородного сырья, потому что альтернативные виды топлива — это хорошо, но не повсеместно.

Большая тенденция по альтернативному топливу, выработке энергии, соответственно, возможному использованию его в электроэнергетике в Европе. Я думаю, это перспектива ближайших 25 лет. Самое главное в электротранспорте, чтобы мы, может быть, эту тему немножко даже закончили обсуждать. Сами накопители, емкостные мощности, связанные с аккумуляторами, — это та проблема, которую нужно решать. Это никель-кадмиевые аккумуляторы, аккумуляторы других типов, которые возможны, это в том числе и природный источник. Количество транспорта, который реально может производиться с учетом перспектив, по нашим оценкам или по тем же заявлениям, которые я слышал в позапрошлом и в прошлом году, например в том числе и от руководства Tesla, ограничено максимум несколькими, одним-двумя миллионами машин в год. С точки зрения мирового объема потребления электротранспорт в перспективе ближайших 15-20 лет по этого рода расчетам не сможет занять более 30% нового парка автомобилей.

Тогда почему, на ваш взгляд, электротранспорт — это так модно, не как газомоторный, хотя и Mercedes есть в газомоторном, Volkswagen есть, тем не менее об этом как-то не кричат на всех углах. Это не является атрибутом прогрессивного и модного образа жизни?

Молодцов: Некий волновой эффект, потому что предыдущий пик потребления газа для движения — это начало 90-х годов. Соответственно, активно потребляется газ такого рода в Иране, в Пакистане, в Бразилии. Соединенные Штаты сейчас активно развивают, но прежде всего — дальнобойные маршруты, связанные с использованием сжиженного природного газа.

Сжиженного?

Молодцов: Именно сжиженного. Это позволяет выстроить так называемые линейные маршруты. Соответственно, при правильном обустройстве инфраструктуры можно существенно вытянуть и увеличить протяженность маршрутов. На своем опыте могу сказать, что газ в использовании одновременно с традиционным видом топлива позволяет увеличить один маршрут от точки заправки до другой точки заправки на крупнотоннажных и среднетоннажных автомобилях до тысячи километров. Это существенная прибавка, в том числе это даже наши эксперименты, которые показывают такого рода расстояния, которые могут преодолевать машины.

А теперь непосредственно к машинам. Известно, что Lada Vesta выпустила газомоторную модель, УАЗ «Патриот» выпустил, и вы на них покатались. Поделитесь впечатлениями.

Молодцов: Это действительно так. В 2016 году мы в министерстве эксплуатировали УАЗ «Патриот». Не только я, мои коллеги: и заместители министра, и руководители департаментов [покатались] в разных условиях — и городской цикл, и трофи. Мы смотрели, насколько изменяется мощность у такого рода автомобиля, каков пробег, какие затраты. По «Патриоту» можно сказать, что средняя экономия на один километр пробега при использовании газомоторного топлива — 1 рубль 65 копеек, если сравнивать точно такой же автомобиль, который бегает исключительно на бензине. Соответственно, 165 рублей на 100 километров. Условно, вы экономите стоимость минимум четрыех литров бензина. На Vesta чуть-чуть меньше показатель, примерно на 1,6 рубля, но при этом Vesta уже сертифицированная машина. Она выпускается в стандартной комплектации, и никаких вопросов, связанных с ее регистрацией, не возникает. Мы ожидаем в ближайшее время, кстати, появление [Skoda] Octavia, насколько я понимаю, российского производства.

Я узнал у людей, которые сами поставили себе в багажник баллон, это стоит определенных денег, но, по их отзывам, они быстро это отбивают, потому что действительно экономия по стоимости топлива очень большая. На морозе в минус 15 градусов газ сам по себе не заводится, но, поскольку у них в основе бензиновые машины, ставится вот этот переключатель газ/бензин. На бензине заводишься, на газу едешь. Так делают самоделкины, а есть специально сделанные машины? По какому принципу они работают?

Молодцов: К сожалению, не эксплуатировал в зимнее время, надо оценить эту ситуацию. Действительно, стартовали на бензине с точки зрения холодного двигателя, наверное, газ с точки зрения коэффициентов сжатия — все эти параметры нужно оценивать. Технические решения этого вопроса существуют, нужно подумать, как это сделать.

Те, кто ездил, довольны. Самоделки — не такой уж редкий случай. Инфраструктура по всей стране сейчас, как я выяснил, всего 300 заправок, которые имеют эту опцию. Заправка необходимого газового баллона занимает примерно столько же времени, если даже не меньше, чем бензиновый бак?

Молодцов: По моему опыту заправка — это примерно четыре-шесть минут, никаких технологических сложностей, какого-то допуска, каких-то зон отчуждения при заправке, ничего этого нет. Это стандартная процедура заправки, причем горловина в Lada Vesta находится фактически в том же месте, где и бензиновая. В данной ситуации сложностей нет. Что касается инфраструктуры, в 2000 году у нас функционировало примерно 80 заправок. В 2012 году, когда программа была поддержана президентом и была принята «дорожная карта» правительства, у нас их было порядка 250. За эти 4,5 года было открыто порядка 100 заправок. Причем пик этих открытий — прошлый год, 36 заправок. Темпы строительства инфраструктуры, касающиеся не только крупных операторов «Газпрома» и «Роснефти», сейчас нарастают. К 2020 году, по нашим ожиданиям, это еще двукратное увеличение.

Но все равно это редкое явление?

Молодцов: У нас в стране порядка 40 тысяч АЗС. Понятно, что это пропорция очень маленькая. Естественно, даже если мы будем по 100 заправок в год открывать, это сложно. Значит, нужно создавать условия бизнесу, который хотел бы открывать эти заправки, а это снятие административных барьеров, чем Минэнерго, Минпром и Минтранс активно занимаются, и МЧС. В этом смысле был изменен класс опасности: по компримированному газу мы сейчас уменьшили его до четвертого класса, то есть это даже ниже, чем бензин. Существенно ниже — второй класс опасности у сжиженных углеводородных газов, СУГов. В этом смысле снятие административных барьеров и возможность обычному бизнесу, если он заинтересован в развитии мультимодальных заправок, приходить и формировать предложения по такого рода компримированному газу. Самый главный момент — каким образом этот газ подводить к заправке: наличие сетей, протяженность труб, которые должны под низким давлением подходить к заправке.

То есть это должен быть трубопроводный способ?

Молодцов: Да. Есть такие технологии, так называемые передвижные автогазозаправочные станции (ПАКСы). Их можно делать, но это тоже затраты на какой-то конкретный период, и владельцы автогазозправочных комплексов должны просчитать это все. Самый простой способ — это, конечно, труба. Для нас важно, чтобы такое количество заправок прежде всего покрывало некую сеть, территорию, по которой можно от одной до другой заправки проехать комфортно и спокойно. Задача — мультимодальные заправки, АЗС плюс газ и специализированные газовые заправки, между которыми вы можете циркулировать, не думая, где вам можно заправиться.

Они должны быть расположены поближе к газовым трубам, как я понимаю? Тут есть ограничения: желательно, чтобы такая заправка была от существующей газовой трубы?

Молодцов: Это возможно, у нас широкая сеть газовых труб низкого и среднего давления. Касательно газовых заправок: для нас, конечно, является сейчас существенным разомкнуть этот круг, где низкая сеть газовых заправок сопряжена с тем, что у них низкое потребление газа. Сейчас у нас коэффициент загруженности таких заправок по Москве и по другим регионам, где наиболее развита заправка компримированным газом, от 27% примерно до 60%.

В данном случае именно предложение порождает спрос. Люди начнут покупать автомобили на газомоторном топливе, если они будут видеть, что смогут ими комфортно пользоваться. Здесь именно заправки должны идти впереди, а для этого, видимо, нужна какая-то государственная стимулирующая история?

Молодцов: Важно, чтобы те, кто владеет заправками, в той сети, которая уже существует, имели желание реализовывать эту задачу — ставить газовую заправку. Для этого у них не должно быть существенных административных барьеров, что они не могут этого сделать. В Ростехнадзоре и по законодательным регуляциям, если мы решим все эти вопросы, практически сейчас порядка 14 нормативных актов за этот период (за 4,5 года) было принято. Если мы все эти задачи решим и уменьшим это административное давление, я думаю, что у нас независимые участники рынка заправки будут разворачиваться в сторону заправки и компримированным, и в перспективе сжиженным газом. Что же касается второй части задачи, это прежде всего потребитель: у нас загрузки сетей 27%.

Потребитель придет, если он увидит, что эти заправки повсюду. Пока нет заправок — он не придет.

Молодцов: Главное, чтобы было что купить с точки зрения газомоторных автомобилей. И Lada Vesta, и «Патриот», и Octavia, о которой я говорил, возможно, импортные машины — все это возможно.

Есть Mercedes на газомоторном топливе, вы сказали, бундестаг на них ездит.

Молодцов: Есть, но вопрос: что государство? Мы активно сейчас об этом говорим. Субсидии, которые, в частности, за последний период были направлены на поддержку производителей (порядка 16,5 млрд рублей на производство автомобилей), позволяли в год производить порядка 3,5-4 тысяч автомобилей с газомоторным топливом. У нас сейчас каждый производитель готов это выпускать: и ГАЗ, и КамАЗ активно производит большегрузную технику с газомотором. Это выгодно и потребителю, где возвратность инвестиций немногим превышает один год. Соответственно, это начинает раскручивать потребителя, давать ему возможность покупать эту технику. Если мы увеличим количество предложения, а для этого государство, как мне кажется, должно увеличить количество субсидий примерно с 3 млрд в год до 15 млрд, это была бы, наверное, цифра, которую мы будем обсуждать.

Те машины, на которых вы ездили, они все-таки гибридные, то есть у них, как я предполагаю, есть маленький бензиновый бак?

Молодцов: Обычный бензиновый бак. Все обычное, поверьте.

Зачем такой же бензиновый бак с учетом того, что в основном автомобиль будет двигаться на газу?

Молодцов: Это вопрос конструктивного проектирования. Представляете, что такое сконструировать автомобиль, в котором уже есть стандартная комплектация, в том числе бака, а потом сконструировать фактически новый автомобиль под газомотор? В данном смысле это такая параллель, дело будущего.

С бытовой точки зрения все-таки баллон со сжатым газом кажется чуть более опасным, чем бак с бензином. В случае какого-то внешнего воздействия (произошла авария) бензин взрывоопасен, но не так, он не сжат. В случае нарушения [целостности] бака он может загореться, вытекать, может и взорваться, но это редкий случай?

Молодцов: Мы анализировали случаи, которые возникали, с точки зрения компримированного газа. В основном они связаны с моментом заправки и фактически неправильным использованием пистолетов, не столько баллонов, а сколько переходников. Здесь интересный момент: во-первых, месторасположение как-то приближено в основном к задней оси автомобиля, а с другой стороны, метан — это более летучий газ, чем воздух, то есть он не концентрируется в полостях никаким образом. Соответственно, не взрывоопасен.

А если происходит мгновенное разрушение баллона в результате внешнего воздействия?

Молодцов: Любое активное вещество в виде газа или топлива, естественно, имеет какую-то взрывоопасную составляющую. Будем надеяться на то, что структура баллонов достаточно надежная, она позволяет избежать любого риска.

Россия > Нефть, газ, уголь. Авиапром, автопром. Электроэнергетика > bfm.ru, 5 апреля 2018 > № 2678225 Кирилл Молодцов


Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 4 апреля 2018 > № 2559312 Андрей Ляхов

Широко шагая. Как Saudi Aramco готовится стать лидером нефтепереработки

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Зачем нефтяному гиганту из Саудовской Аравии совместное предприятие с российским «Новатэком»

В конце февраля компания «Новатэк», крупнейший частный российский производитель газа, выступила с заявлением, которое удивило многих аналитиков. В своем пресс-релизе «Новатэк» (не отличавшийся до этого дня особой активностью в области международных сделок и партнерства) сообщил о подписании соглашения с государственной компанией Саудовской Аравии Saudi Aramco о «международном сотрудничестве в области реализации проектов освоения газовых месторождений, в том числе в части обеспечения поставок сжиженного природного газа (СПГ), освоения рынков СПГ, разведки и добычи газа, а также в области исследований и разработки технологий».

Мотивы, которыми руководствуется «Новатэк», кажется, вполне очевидны: «Новатэк» хочет получить средства и доступ к технологиям производства СПГ для завершения строительства терминала по перевалке СПГ («Арктик СПГ-2»), а также для судостроительного завода, который будет выпускать СПГ-танкеры. Саудовская сторона, похоже, сможет обеспечить и то, и другое. Национальная судоходная компания Саудовской Аравии (National Shipping Company of Saudi Arabia) первой в начале 1990-х занялась производством супертанкеров и СПГ-танкеров, а ее давним партнером является американская «Халлибуртон» (Halliburton) — одна из крупнейших в мире компаний, оказывающих сервисные услуги в нефте- и газодобывающей отрасли. Сама Aramco никогда не вела работы в арктическом регионе, однако она связана с обеими указанными компаниями.

А вот мотивы, которыми руководствуется Aramco, стремясь установить партнерские отношения с «Новатэком», не совсем ясны. Чтобы понять их, надо «перевернуть медаль».

Другая сторона партнерства

Сверхпредложение нефти, по-прежнему слабый спрос на нефть со стороны США, использование в Европе нормативно-правовых механизмов для снижения потребления нефти и ряд иных факторов привели к падению мирового нефтяного рынка в 2014 году. Сейчас цены на нефть демонстрируют скромный рост, отчасти благодаря заключению соглашения ОПЕК+, способствовавшего стабилизации расценок. Тем не менее стоимость барреля остается на довольно низком уровне, что представляет угрозу финансовой стабильности таких стран-экспортеров, как Саудовская Аравия. Из-за недавнего провала второго тура переговоров между «сланцевыми ковбоями» и производителями традиционной нефти, а также ввиду ожидаемого прекращения действия ОПЕК+ в конце этого года цены на нефть вряд ли будут ощутимо расти. Похоже, что оба эти события продолжат в долговременной перспективе способствовать снижению цены и спроса на нефть.

Дефицит бюджета Саудовской Аравии в прошлом году достиг $61 млрд. Чтобы закрыть бюджетную дыру, королевству пришлось запустить программу выпуска сукук. Это разрешенный законами шариата финансовый инструмент, напоминающий облигации, — благодаря очередному выпуску сукук, номинированных в саудовских риалах, некоторое время назад ближневосточное государство привлекло еще 4,85 млрд саудовских риалов ($1,29 млрд). Чтобы уменьшить дефицит бюджета, Саудовская Аравия свернула несколько крупных программ экономического развития. К примеру, программу поддержки сельского хозяйства закрыли даже до выхода на самоокупаемость. Одновременно в королевстве сократили расходы на оборону, которые усугубляли проблему возмещения ущерба, вызванного нефтяным кризисом 2014 года.

Неопределенность перспектив мирового нефтяного сектора и сильная зависимость от нефтяных доходов диктуют необходимость диверсификации экономики Саудовской Аравии с целью освобождения от нефтяной зависимости. Аналогичные процессы наблюдаются в последние годы и в других нефтедобывающих странах. Бахрейн уделяет основное внимание превращению страны в финансовый центр, а эмират Дубаи, входящий в состав ОАЭ, старается зарекомендовать себя как торговый, банковский, туристический и медиацентр.

Диверсификация экономики

В отличие от соседних стран Саудовской Аравии не удалось добиться ощутимых результатов по освобождению своей экономики от нефтяной зависимости. Исключением можно считать разве что запущенную в 1978 году программу развития сельского хозяйства. Эта программа обеспечила стране продовольственную независимость по части зерна, пшеницы и кукурузы к 2007 году. Вот лишь один пример: в 2000 году Саудовская Аравия экспортировала 1 млн тонн пшеницы. Субсидии для сельского хозяйства составляли около 20% от нефтяных доходов, стабильность которых пошатнулась после нефтяного кризиса 2014 года. Прекращение одной лишь этой программы привело к сокращению около 500 000 рабочих мест и продемонстрировало необходимость диверсификации экономики страны с целью освобождения от нефтяной зависимости.

Выход Saudi Aramco на рынок ценных бумаг и первичное размещение акций компании (IPO) правительство страны считает одним из основных методов запуска программы диверсификации своей экономики. Наследный принц Мухаммед ибн Салман, который курирует экономическую политику Саудовской Аравии и план трансформации, оценивает компанию в $2 трлн. Нынешнее намерение заключается в продаже примерно 5% акций Saudi Aramco; таким образом IPO может принести $100 млрд. Это в четыре раза больше суммы, в которую оценивалась на момент IPO компания Alibaba. Если IPO состоится, оно может оказаться крупнейшим из всех происходивших.

Саудовской Аравии IPO принесет столь необходимые ей средства для диверсификации экономики. Доходы и право собственности на Saudi Aramco перейдут к Фонду государственных инвестиций (ФГИ), государственному фонду Саудовской Аравии, который тогда станет крупнейшим в мире государственным фондом с общей ориентировочной стоимостью активов в $2 трлн, опередив аналогичный норвежский фонд общей стоимостью в $850 млрд.

ФГИ будет способствовать экономической экспансии королевства за счет увеличения объемов иностранных инвестиций, а также инвестиций в ненефтяные отрасли, такие, как финансовые услуги, горнодобывающая промышленность, технологии и другие. Еще один важный результат: после ІРО объем и качество запасов нефти Саудовской Аравии станут объектом сверхстрогого контроля и многочисленных аудиторских проверок. А это станет четким сигналом для международного бизнеса: правительство Саудовской Аравии намерено сделать все возможное и невозможное для успешной реализации плана экономических и социальных реформ с основным акцентом на избавлении от нефтезависимости и развитии сектора услуг. Эти намерения отражены в долгосрочном плане трансформации экономики под названием «Видение-2030».

Одновременно Aramco нуждается в диверсификации собственного бизнеса. Компания явно отстает от других нефтяных компаний, которые с начала 1990-х годов инвестируют в развитие альтернативных источников энергии. В отличие от остальных нефтепроизводителей Aramco не ведет сегодня и вряд ли будет осуществлять в ближайшем будущем проекты разведки и добычи за пределами своей страны.

Зачем Saudi Aramco выход на IPO

Исторически сложилось так, что Aramco всегда стремилась охватить сетью своих перерабатывающих заводов ряд других стран с очевидной целью стать крупнейшим нефтепереработчиком в мире. На сегодня ее международные нефтеперерабатывающие активы размещены на ее основных рынках: в США, Нидерландах и Китае, где Aramco удовлетворяет 10% спроса на нефть. В 2016 году, когда IPO только планировалось, компания подписала необязательный меморандум о создании совместного предприятия для строительства НПЗ в Индонезии, являющейся еще одним крупным потребителем саудовской нефти.

Эти инвестиции показывают, что Aramco стремится усилить вертикальную интеграцию и создать подразделение по производству альтернативной энергии, чтобы надолго обеспечить себе надежное существование в качестве одного из ведущих производителей энергии. Для Aramco не осталась незамеченной всеобщая тенденция к переводу большей части энергопроизводства на газовые агрегаты. Компания значительно сократила объем сжигания газа на факеле, существенно расширила свои мощности по переработке газа и в конце 2016 года приступила к строительству газового завода «Фадхили» на севере Саудовской Аравии. Капитал, который должно принести IPO, в сочетании с недавним успешным выпуском сукук поспособствует реализации этих региональных и международных проектов.

Saudi Aramco вместе с девятью другими нефтяными компаниями поддерживает Инициативу нефтегазовой промышленности в области климата — добровольную программу нефтегазовой отрасли, нацеленную на стимулирование практических действий в области изменения климата посредством сотрудничества в области развития технологий и обмена передовым опытом.

Основными сферами сотрудничества компаний — участниц программы являются:

— увеличение доли газа в глобальной структуре энергопотребления, отказ от сжигания газа на факеле и сокращение выбросов метана;

— инвестирование в научно-исследовательские работы и инновационные разработки с целью сокращения выбросов парниковых газов, постепенного увеличения объемов улавливания и хранения углерода, а также увеличения доли возобновляемых источников энергии;

— повышение собственной энергоэффективности и энергоэффективности автодорожного транспорта.

Aramco очень осторожна в выборе способов реализации поставленных целей за пределами традиционно осваиваемых территорий. Ярким примером служат соглашения с Индонезией и «Новатэком». Ни одно из них не несет за собой юридических обязательств, и Aramco вправе выйти из соглашения, если после первоначальной оценки окажется, что проекты не соответствуют ее инвестиционным критериям и ожиданиям. К тому же Aramco уделяет большое внимание синергии между партнерами и может выйти из любого из новых совместных проектов, если почувствует дискомфорт в отношениях с ними.

Если же все сделки удастся довести до конца, то приобретенные и запланированные к приобретению перерабатывающие заводы в Азии помогут саудовцам закрепиться на азиатском рынке: по условиям заключенных соглашений новые заводы должны использовать значительную часть своих мощностей для переработки добываемой Aramco сырой нефти. Если Aramco инвестирует в расширение мощностей принадлежащего «Новатэк» СПГ-завода на Ямале, она тем самым продемонстрирует свою приверженность Инициативе нефтегазовой промышленности в области климата и действительно станет транснациональной компанией.

При этом откроется дверь для российского углеводородного сектора и будет обеспечена защита от политических рисков, создаваемых США. К тому же Aramco сможет получить доступ к технологиям эксплуатации СПГ-установок в экстремальных условиях, которые могут использоваться для повышения уровня безопасности на других газоперерабатывающих предприятиях компании.

Ожидания инвесторов

Понятно, что вопрос об IPO Aramco будет основным в повестке дня наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда ибн Салмана в контексте его визита в США. Лондонские инвесторы и британский регулятор приветствуют наличие у компаний, занимающихся освоением природных ресурсов, планов диверсификации. А вот на рынках США диверсификация имеет меньшее значение, поскольку здесь инвесторов больше волнуют внутриполитические вопросы США. И хотя подписание Aramco соглашений об участии в индонезийских и российских проектах наводит на мысль о том, что Aramco склоняется к решению о листинге в Соединенном Королевстве, ввиду нынешнего масштаба и характера диверсификации ее вряд ли можно отнести к числу истинно международных компаний, которые так любят на лондонском фондовом рынке.

С другой стороны, в результате выхода из совместного предприятия с Shell Aramco оказалась единственным собственником крупнейшего нефтеперерабатывающего завода в Соединенных Штатах, что само по себе, казалось бы, достаточно для максимального увеличения привлекательности Aramco для среднестатистического американского инвестора. Белый дом, несомненно, попытается заманить Aramco на Нью-Йоркскую фондовую биржу NYSE. Но позиция членов британского парламента в отношении этого вопроса более прагматична, чем у Конгресса США, и вероятность предъявления семьями погибших 11 сентября 2001 года астрономических по объемам требований о страховом возмещении, несомненно, возрастет, если Aramco выберет NYSE своей «родиной» для международного листинга. Впрочем, прямо сейчас это лишь общие соображения о том, что движет стремлением Aramco к выходу на Лондонскую биржу. А вопрос о том, удастся ли президенту Трампу убедить наследного принца Мухаммеда ибн Салмана отдать предпочтение Нью-Йоркской бирже, остается открытым.

Кажется неизбежным, что большая часть акций Aramco будет принадлежать американским инвесторам, даже если они будут формально размещены в Лондоне. При этом инвесторы, очевидно, не забудут о недавних антикоррупционных чистках с арестами в Эр-Рияде. Инвесторы, планирующие влить в экономику Саудовской Аравии миллиарды долларов, будут особенно настороже, учитывая недавнюю статью New York Times, в которой рассказывалось о всевозможных нарушениях прав и захватах активов задержанных бизнесменов. Это может стать основной темой обсуждений в Нью-Йорке, Техасе и Калифорнии, где саудовский принц будет говорить о повышении уровня защиты для американских инвесторов в Национальной программе трансформации — 2020 и «Видении-2030».

Вне зависимости от того, состоится ли и на какой бирже будет происходить IPO Aramco, отход в долгосрочной перспективе от использования ископаемых видов топлива и движение по защите окружающей среды приобретают все большее значение для каждой нефте- и газодобывающей компании. Структуры, подобные Saudi Aramco, вместе с правительствами нефтяных стран понимают огромное значение деловой смелости и диверсифицированных операций для долгосрочного процветания. Принцу Мухаммеду необходимо убедить не только потенциальных инвесторов, но и саудовские элиты в том, что время перемен уже наступило, и любое промедление неизбежно будет равно движению назад. Aramco во многом является образцом для подражания для других нефтяных компаний, и от того, куда и как она будет развиваться, во многом зависит развитие мирового нефтяного сектора.

Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 4 апреля 2018 > № 2559312 Андрей Ляхов


Турция. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 2 апреля 2018 > № 2557442 Александр Новак

Александр Новак: «По итогам января 2018 года торговый оборот между Россией и Турцией вырос к прошлому году ещё на 60%».

Интервью Министра энергетики России Александра Новака агентству «Анадолу».

Владимир Путин примет участие в работе российско-турецкого Совета сотрудничества высшего уровня, который пройдет в ближайшие дни в Турции. Как сопредседатель российско-турецкой межправительственной комиссии, скажите, какова будет основная повестка дня этой встречи? Можно ли ожидать новых договоренностей между нашими странами?

Совет сотрудничества высшего уровня - это орган, который является важным с точки зрения принятия решений о развитии взаимодействия между двумя странами в области торгово-экономических отношений, по реализации крупных проектов. Планируется подведение итогов работы за 2017 год, будут определены основные направления на текущий год и среднесрочную перспективу. По итогам прошлого года можно отметить позитивную динамику по торгово-экономическому сотрудничеству. В частности, торговый оборот вырос на более чем 40%, и, хотя мы ещё не вышли на целевые показатели, которые обозначили лидеры наших стран, тем не менее, быстро двигаемся к этому. По итогам января 2018 года торговый оборот вырос к прошлому году ещё на 60%, это хороший показатель, потому что идёт снятие ограничений, либерализация торговли по всем направлениям, увеличивается экспорт, импорт товаров. Безусловно, важным является реализация таких крупных знаковых проектов как строительство атомной электростанции Аккую, строительство подводного газопровода по дну Чёрного моря в Турецкую республику и транзит этого газа. Мы уделяем особое внимание реализации именно этих крупных проектов.

Товарооборот между Турцией и Россией неуклонно растет с момента нормализации отношений между нашими странами. Однако все еще существуют некоторые барьеры, особенно в торговле помидорами. Расскажите, пожалуйста, что мы можем ожидать в этой области в ближайшем будущем? Снимет ли Россия все ограничения на турецкую продукцию?

У нас много сфер взаимоотношений-это и промышленность, и транспорт, и связь. Сельское хозяйство, безусловно, одно из ключевых направлений развития. По нему сняты практически все ограничения - осталось несколько позиций, которые все ещё требуют дополнительных решений. В частности, мы ожидаем принятия нашими турецкими партнёрами решения о разрешении поставок мяса говядины, птицы, баранины в Турецкую республику, два российских предприятия уже прошли соответствующую проверку, ожидаем принятия по ним решения. В свою очередь, 5 марта нами было принято решение о полной либерализации и снятии всех ограничений на поставку баклажанов, гранатов, тыквы и другой плодоовощной продукции.

Что касается объема поставок - из 50 тысяч тонн сейчас выбрано 11,5 тысяч тонн. По мере окончания проверок Россельхознадзора постепенно увеличивается количество предприятий, которые имеют право поставлять продукцию в Российскую Федерацию. Мы заинтересованы, чтобы это были очень качественные продукты, и эта работа идёт, в ближайшее время будет ещё ряд предприятий проверен.

Ожидается также, что наши президенты примут участие в церемонии закладки первого бетона для АЭС "Аккую". Также было объявлено, что некоторые турецкие партнеры проекта решили отказаться. Что вы можете сказать об этом решении и перспективах проекта в целом?

Строительство первой атомной электростанции в Турецкой республике - это знаковый проект, знаковые инвестиции. Будет возведено 4 блока по 1200 мегаватт, первый блок планируется сдать в эксплуатацию в 2023 году, к столетию со дня образования Турецкой республики. Конечно, это задает серьёзный темп строительства станции с учетом необходимости исполнения всех нормативов по безопасности, строительству и так далее.

Сейчас мы двигаемся в соответствии с графиком, мы благодарны турецким партнёрам, которые придали этому проекту статус «стратегических инвестиций», это решение было принято буквально на днях путём внесения изменений в законодательство Турецкой республики. Теперь наша компания ожидает получение разрешения на строительство, есть подтверждение, что такое разрешение будет получено, что даст возможность начать строительство и заливку первого фундамента, первого бетона для строительства станции. Надеемся, что это произойдет уже в ближайшее время. Ещё раз хочу подчеркнуть, что проект реализуется в соответствии с межправсоглашением, инвестор в лице российского Росатома имеет возможность продать до 49% акций этого проекта, то есть привлечь инвесторов, сейчас такая работа проводится. Мы заинтересованы, чтобы, в первую очередь, это были турецкие инвесторы, которые бы принимали участие в строительстве и последующем эксплуатации этой станции. Идут достаточно интенсивные переговоры с турецкими компаниями, и будем надеяться на положительный результат.

"Турецкий поток" - еще один мегапроект, который важен для отношений между Россией и Турцией. Проект продолжается полным ходом. Однако, для второй линии проекта, несколько гарантий необходимы от Европы. Есть ли какие-то подвижки в переговорах с Европой по проекту?

Это действительно очень важно для того, чтобы строилась вторая нитка сухопутного участка, и обеспечивался транзит газа в страны Юго-восточной Европы. Мы сегодня видим заинтересованность стран юго-восточной Европы в строительстве подобной инфраструктуры, рассматривается несколько маршрутов поставок газа через Италию, Грецию, а также Болгарию, Сербию, Венгрию, Австрию. Коммерческие переговоры с покупателями газа ведет Газпром, Министерство энергетики принимает в них участие. Мы также в контакте с Еврокомиссией, поэтому, думаю, что будет выбран наиболее эффективный вариант поставок газа.

С нашей точки зрения, идёт нормальный переговорный процесс, мы считаем, что необходимо действовать в рамках Европейского законодательства, в рамках тех законов и той нормативной базы, которые никоим образом не ущемляют интересы как производителей и поставщиков, так и потребителей.

Еще один важный вопрос - визовый режим для граждан Турции. Это была тема обсуждения между нашими министрами иностранных дел 2 недели назад. Когда мы увидим прогресс в отношении визового режима для турецких граждан?

Безусловно, мы поддерживаем постепенное снятие визовых ограничений в части служебных паспортов, выступаем за упрощение процедуры получения виз для предпринимателей, водителей большегрузных автомобилей, перевозящих грузы из Турции в Россию и из России в Турцию. Наши предложения были переданы турецким партнёрам, ожидаем решения.

Турция. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 2 апреля 2018 > № 2557442 Александр Новак


Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 30 марта 2018 > № 2550913 Николай Токарев

Встреча с главой компании «Транснефть» Николаем Токаревым.

Владимир Путин встретился с председателем правления публичного акционерного общества «Транснефть» Николаем Токаревым. Обсуждались достижения холдинга за 25-летнию историю и результаты работы за прошлый год.

В.Путин: Николай Петрович, в этом году компании «Транснефть» исполняется 25 лет с момента образования, создания. За эти годы она превратилась в крупнейшую мировую компанию подобного рода.

Давайте начнём с этого. Два слова скажите о том, что из себя сегодня представляет компания, я вижу, конечно, по документам, но и Ваши комментарии были бы уместны, и, конечно, по результатам работы за прошлый год.

Н.Токарев: Владимир Владимирович, прежде всего хотел бы от 115-тысячного коллектива «Транснефти» сердечно Вас поздравить с избранием на пост Президента Российской Федерации и пожелать больших успехов в деле развития, укрепления страны. «Транснефть» всегда рядом, всегда будет поддерживать Ваши усилия в этом направлении. Можете на нас полностью рассчитывать.

В.Путин: Спасибо большое.

Н.Токарев: Если говорить о таком небольшом юбилее, то, конечно, нам есть чем гордиться. За 25 лет сделано очень много. Сегодня «Транснефть» присутствует в 64 субъектах Российской Федерации, то есть это регионы нашей деятельности, это восемь федеральных округов, это 115 тысяч сотрудников.

За прошедшее время, особенно за последние 10 лет, построено 19 тысяч километров линейной части, в том числе нового строительства, в новых проектах девять тысяч километров, и замена линейной части, то есть технический ресурс, который отработан, – это ещё 10 тысяч километров; 50 нефтеперекачивающих станций.

В.Путин: Это за прошлый год?

Н.Токарев: Это за последние 10 лет.

В.Путин: А всего где-то 500?

Н.Токарев: У нас 70 тысяч километров – линейная часть, из них примерно 20 тысяч с небольшим – это нефтепродукты, и 50 тысяч километров – это нефтяные магистрали.

В.Путин: Это станции по перекачке?

Н.Токарев: 50 – это новых.

В.Путин: А всего?

Н.Токарев: А всего – более 500 нефтеперекачивающих станций разных мощностей.

И за последние десять лет, особенно с вводом новых больших проектов, которые были реализованы в это время, создано порядка 13,5 тысячи рабочих мест, из них девять тысяч – это Восточная Сибирь, Приморье, Хабаровский край, Амурский край.

Из наиболее значимых проектов благодаря Вашей поддержке – Восточная Сибирь – Тихий океан» (первая и вторая очередь), это Балтийская трубопроводная система, это отвод на Китай Сковородино – Мохэ, Заполярье – Пурпе, Пурпе – Самотлор, Куюмба – Тайшет. И новые нефтепродуктовые магистрали – это проект «Север», который позволил до 15 миллионов тонн увеличить подачу продуктов на Приморск, и проект «Юг», первая и вторая очереди, который связал в единую нитку куст южных нефтеперерабатывающих заводов начиная от Волгограда, и сегодня проводным транспортом продукты передаются в ту сторону.

Особой отличительной, для нас такой важной вехой явилась серьёзная подвижка в деле импортозамещения. Мы начали эту работу не потому, что санкции были введены, а ещё в 2008–2009 годах были приняты все необходимые решения советом директоров, руководством компании о том, что нам надо производить продукцию, которую мы можем на своей базе, базе наших заводов, и создавать совместные предприятия, производить, локализовывать в России, всё это делать. Было выделено финансирование, выделены приоритетные 26 направлений, по которым работа велась.

Сегодня мы полностью выполнили программы по 23 продуктам из этого приоритетного списка. И на сегодня в России производится 93 процента необходимого нам оборудования, которое мы закупаем. И программа предусматривает доведение этого показателя до 97 процентов через два года, в 2020 году. И мы его реально выполним, потому что результаты НИОКРов есть, они нас обнадёживают.

Совместно с итальянскими партнёрами построены интересные предприятия в Челябинске: мы теперь сами полностью удовлетворяем потребности отрасли в наших насосах, – Вы были в Челябинске, видели.

В августе этого года будет введено в эксплуатацию новое совместное предприятие с итальянцами, которое будет производить электрические двигатели, приводы для этих насосов. Производим собственную молекулу и теперь уже начали производить продукцию на её базе противотурбулентной присадки, которая позволяет увеличить объёмы прокачки. Раньше был единственный продавец и производитель на рынке, американская компания «Бейкер Хьюз», – теперь мы делаем с нашими татарскими партнёрами здесь, в России.

И в плане энергоэффективности тоже достигнуты серьёзные результаты. Мы сумели за счёт применения новых технологий и режимов работы современного оборудования с лучшими показателями добиться экономии от 16 процентов энергопотребления, то есть это порядка семи миллиардов рублей.

Работа в этом плане продолжается, и вот по аудиту, который сделал КПМГ, удельное энергопотребление на единицу товара транспортной продукции «Транснефти» сегодня является лучшим в мире. Это выводы авторитетной аудиторской компании.

Не буду останавливаться на блоке наших социальных программ, которые реализованы…

В.Путин: Какая средняя зарплата?

Н.Токарев: Средняя зарплата – 90 тысяч рублей, в зависимости от регионов.

В.Путин: В этом году планируете увеличение зарплаты?

Н.Токарев: Мы проиндексировали на текущий год. У нас на ставку инфляции всё это сделано, и мы практически ежегодно планируем эту работу проводить. В Центральной России, конечно, она немножко пониже. Дальний Восток и Восточная Сибирь, Север – в основном, конечно, там за 100 тысяч, там уже зарплата побольше.

У нас работает программа добровольного медицинского страхования, свой серьёзный, конкурентный на рынке негосударственный пенсионный фонд, он третий после «Газпрома» и «РЖД». Так что у нас замотивированы сотрудники ещё перспективой получения корпоративной пенсии.

Из последних серьёзных социальных программ я бы отметил особое внимание к поселковым школам. Мы за четыре предстоящих года планируем отремонтировать, в том числе и капитально отремонтировать, оборудовать современной техникой, интерактивными атрибутами и кабинетами (конкретно физики, химии и математики) поселковые школы. И 240 школ у нас в программе, мы уже эту работу начали, и она идёт полным ходом.

Все остальные направления: это медицина, образование, культура, спорт, есть конфессиональные сегменты, – в общем-то, всем стараемся уделять внимание, чтобы никто на нас не обижался.

В.Путин: Хорошо.

Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 30 марта 2018 > № 2550913 Николай Токарев


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 30 марта 2018 > № 2550780 Даурен Карабаев

В КМГ рассказали о результатах 2017

Один из лидеров в нефтегазовой отрасли страны – компания «КазМунайГаз» готовится к очередным изменениям. Через полтора года планируется выход на IPO, а значит появление новых акционеров. Мы побеседовали с исполнительным вице-президентом – финансовым директором АО НК «КазМунайГаз» Дауреном Карабаевым о том, как проходят подготовительные этапы и с какими достижениями компания подошла к этому рубежу.

– Прокомментируйте, пожалуйста, информацию о том, что Шелл возможно войдет в капитал НК КМГ?

– «КазМунайГаз» уже многие годы сотрудничает с компанией Шелл по разным направлениям, включая крупные проекты, такие как Кашаган, Карачаганак и Каспийский Трубопроводный Консорциум, а также разведочный проект Жемчужины на шельфе Каспия. Мы обсуждаем и потенциально новые проекты и направления сотрудничества.

К тому же, КМГ готовится к IPO, и в связи с этим у компании, конечно же, появится много новых акционеров. «КазМунайГаз» будет стремиться к тому, чтобы расширить круг потенциальных инвесторов IPO. Однако говорить о том, что Шелл входит в капитал КМГ еще преждевременно. Никаких конкретных предложений или договоренностей нет.

– Кстати, об IPO: как проходит подготовка?

– Выход на IPO КМГ планируетсяв конце 2019-го – начале 2020 года. Одним из важных шагов на пути к этому стал обратный выкуп и делистинг АО «Разведка Добыча «КазМунайГаз». Листинг и публичный статус на уровне головной компании КМГ будет соответствовать международной практике. К примеру, у Шеврона, Эксона, Шелла нет значительных публичных дочерних компаний. Как правило, чем больше компания, тем она более привлекательна инвесторам: ее оценка выше и соответственно стоимость капитала ниже. Кроме того, привлеченный капитал можно направлять на разные проекты по всему периметру группы, и все акционеры получат положительный эффект от таких инвестиций. Информация им предоставляется из одного центра.

КМГ уже имеет листинг на Казахстанской фондовой бирже (КФБ) и, в принципе, уже сейчас готов к выполнению требований стандартной категории глобальных депозитарных расписок (ГДР) листинга Лондонской фондовой биржи (ЛФБ). Основным требованием стандартной категории ГДР листинга ЛФБ является предоставление аудированной годовой финансовой отчетности до конца апреля следующего года. КМГ публикует отчетность уже в марте.Проспект же выпуска ценных бумаг при IPO во многом похож на проспект выпуска еврооблигаций, где у НК КМГ есть значительный опыт.

– Как считаете, насколько популярны будут акции КМГ?

- В целом, у нас есть понимание того, как мы будем взаимодействовать с международными финансовыми рынками и инвесторами в качестве публичной компании. Оно основано на опыте РД КМГ как публичной компании, а также опыте НК КМГ по работе с инвесторами в еврооблигации. Кстати, объем инвестиций в еврооблигации НК КМГ даже больше (около $8 млрд) и круг инвесторов шире, чем у РД КМГ ($2 млрд). Конечно же, требования и ожидания инвесторов в еврооблигации и ГДР различаются, однако схожих моментов очень много.

Инвесторы в долевые инструменты (акции/ГДР) нацелены как на рост стоимости акций, так и на получение дивидендов. Для того чтобы выплачивать дивиденды, компания должна генерировать положительный денежный поток (операционный денежный поток за минусом капитальных вложений). В последние годы КМГ много инвестировал в такие проекты как Кашаган, модернизация НПЗ и другие. Кроме того, негативно повлияло падение цен на нефть. Также у КМГ есть значительные обязательства в социальной сфере. «КазМунайГазу» еще предстоит провести большую работу, чтобы соответствовать ожиданиям международных финансовых рынков по дивидендному потоку.

В то же время статус публичной компании позволит получить объективную оценку КМГ международными финансовыми рынками как в момент IPO, так и в будущем. В цене и относительной оценке по сравнению со схожими компаниями в нефтегазовом секторе будут отражаться результаты работы менеджмента и совета директоров. С другой стороны, усилия менеджмента и СД будут сфокусированы на проекты, которые оказывают положительное влияние на цену акции.

В целом, мы ожидаем большой интерес к IPO Национальной компании «КазМунайГаз», так как аналогичных интересных предложений на международном рынке в ближайшее время не предвидится.

– Какие дальнейшие планы по «Разведке Добыче»?

– Финансовая часть сделки по РД КМГ завершена, делистинг ожидается в первой половине мая. НК КМГ совместно с РД КМГ изучают варианты дальнейшей работы. О конкретных планах сообщим позже. В целом уже очевидно, что НК КМГ и РД КМГ нужно работать в тесном взаимодействии и устранить дублирование функций.

– Почему по РД решили сделать именно обратный выкуп?

– У РД КМГ еще с момента IPO имелся значительныйcash на балансе. Обратный выкуп является хорошим способом разово вернуть избыточный капитал акционерам компании. Хотя стоимость публичного капитала (publicequity) и ниже, чем стоимость частного капитала (privateequity/nonpublicequity), но, тем не менее, она не равна нулю и выше, например, стоимости заемного капитала. Поэтому РД, вернув избыточный капитал, сэкономил на его стоимости в будущем (меньше дивидендов). Возврат избыточного капитала не повлияет на производственные и финансовые показатели.

Рассматривался также вариант прямого или обратного поглощения (reversetakeover) в результате которого НК КМГ сразу стало бы публичной компанией. Это могло быть очень красивой сделкой, однако от него отказались ввиду сложности практического исполнения в казахстанских реалиях. Необходимо было бы второпях делать оценку НК КМГ, получать согласие кредиторов, а прохождение процедуры листинга НК КМГ на ЛФБ было бы ничуть не легче, чем при классическом IPO. Было решено двигаться небольшими шагами, но которые давали бы реальный ощутимый результат. Такой подход (agile, scrum) сейчас активно используется в проектном управлении.

– Давайте подытожим в целом результаты деятельности КМГ за 2017 год.

– Чистая прибыль по итогам периода составила 520 млрд тенге. При этом объем добычи нефти и газового конденсата составляет 23 362 тыс.тонн. Показатели транспортировки и переработки за прошедший год сложились на уровне 65 489 тыс.тонн и 12 173 тыс.тонн соответственно. В целом выручка, то есть оборот компании, составил 2 459 млрд тенге, а EBITDA (операционная прибыль до вычета расходов по выплате процентов, налогов, начисленного износа и амортизации) за 2017 год – 1 268 млрд тенге. Размер активов равен 13 389 млрд тенге, размер собственного капитала компании – 6 622 млрд тенге.

Кроме того, компания выделила около 1 млрд тенге на благотворительность и спонсорство, а также 5,5 млрд тенге на строительство Дворцаединоборств.

– Почему операционная прибыль вышла отрицательной?

– КМГ генерирует положительную операционную прибыль и EBITDA. Однако требования МСФО диктуют, чтобы все операции с «KMGInternational» (например, реализация нефти через KMGI) отражались отдельной строкой как прибыль от прекращенной деятельности в связи с тем, что «KMGInternational» находится в процессе продажи. Поэтому операционную прибыль нужно рассматривать вкупе с прибылью от прекращенной деятельности. После завершения продажи KMGI операционная прибыль нормализуется.

– Какова ситуация с долгами на сегодняшний день?

– У КМГ достаточно ресурсов, чтобы обслуживать и погасить долги. Это подтверждается тем, что чистые активы КМГ (т.е. общие активы минус долги) составляют около 6,6 трлн тенге или $20 млрд.

В прошлом КМГ привлекал значительные заемные средства на финансирование инвестиционных проектов в дополнение к реинвестированию операционной прибыли. В связи с завершением крупных инвестиционных проектов КМГ не планирует дальше наращивать чистый долг.

Однако необходимо привести график платежей и выплат по долгам в соответствие с изменившимся прогнозом ожидаемых поступлений по инвестиционным проектам, в частности Кашаган, ТШО, модернизированных НПЗ. Основная причина, по которым изменились ожидания по дивидендам от вышеуказанных инвестиционных проектов, это, конечно же, снижение мировой цены на нефть. Соответственно, КМГ требуется больше времени, чтобы заработать и накопить средства для погашения долгов.В этой связи КМГ планирует замещать краткосрочные долги долгосрочными инструментами для того, чтобы равномерно распределить нагрузку по годам.В целом компания с оптимизмом смотрит в будущее и видит реальные перспективы построения эффективной вертикально-интегрированной нефтегазовой компании. Многое уже сделало, но предстоит сделать еще больше.И эта деятельность не остановится после выхода на IPO, а скорее даже усилится.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 30 марта 2018 > № 2550780 Даурен Карабаев


Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > kremlin.ru, 29 марта 2018 > № 2550919 Александр Новак

Встреча с Министром энергетики Александром Новаком.

Александр Новак информировал Президента об итогах работы Министерства энергетики за 2017 год.

В.Путин: Поговорим об итогах работы Министерства.

А.Новак: Если позволите, доложу по итогам работы в 2017 году, Владимир Владимирович.

В первую очередь я хотел бы сказать, что все отрасли топливно-энергетического комплекса в прошлом году отработали стабильно и достигли даже лучших показателей, чем в предыдущие годы; и технико-экономические производственные показатели, и качественные показатели, в первую очередь по энергобезопасности нашего внутреннего рынка, [обеспеченности] энергоресурсами – такими как электроэнергия, газ, нефтепродукты, нефть на переработку. Несмотря на сложные внешние вызовы, незаконные санкции, сложности с финансированием, мы видели, что у нас и в 2017 году был рост инвестиций. Общий объём инвестиций составил 3,5 триллиона рублей во все отрасли топливно-энергетического комплекса, что почти на 10 процентов больше, чем в предыдущие годы.

В.Путин: В год, да?

А.Новак: Да, в год. И отрасли топливно-энергетического комплекса уверенно держат лидирующее положение на мировых рынках. Российская Федерация является страной номер один в мире по добыче нефти, по экспорту газа. Второе место занимаем мы по добыче газа в мире и третье место по экспорту угля. То есть действительно очень важную роль играем с точки зрения поставок энергоресурсов и обеспечения энергобезопасности, баланса спроса и предложения на всех рынках.

Что касается производственных показателей, я отметил бы в первую очередь очень высокий объём добычи газа в прошлом году – 691 миллиард кубических метров газа был добыт. И это действительно рекордный показатель, самый лучший за последние 17 лет. Почти 50 миллиардов кубических метров газа было добавлено в объёмы добычи. И рекордные показатели по экспорту – 224 миллиарда кубов было экспортировано по различным направлениям, в том числе это СПГ, и трубопроводный транспорт в Европу, новые маршруты, которые сегодня строятся.

Если брать нефтяную отрасль, объёмы добычи нефти составили 546,8 миллиона тонн. Это всего на 0,1 процента меньше, чем в 2016 году. В первую очередь это связано, конечно же, с исполнением соглашения между странами ОПЕК и не ОПЕК в целях балансировки рынка и стабилизации положения на мировых рынках.

Тем не менее я хотел бы отметить, Владимир Владимирович, что это решение, которое было и Вами поддержано, действительно сыграло позитивную роль не только в балансировке рынка, но и в дополнительных поступлениях валютной выручки в Российскую Федерацию.

По итогам 2017 года в результате более высоких цен, чем в 2016 году, а они были выше почти на 11 долларов и составили в среднем 54,7 доллара за баррель нефти, бюджет Российской Федерации получил дополнительно порядка 1 триллиона 200 миллиардов рублей, компании получили около 500 миллиардов рублей. Общая экспортная выручка была выше примерно на 31 миллиард долларов именно по нефти и по газу в результате более высоких цен. Это позитивно повлияло в том числе и на инвестиционные программы, на стабилизацию положения наших компаний и бюджетную составляющую.

Если говорить об угольной отрасли, общий объём добычи составил 409 миллионов тонн. Это тоже рекордный уровень в Российской Федерации за все годы. Мы на такие показатели планировали выйти к 2020 году в соответствии со стратегией. Здесь, конечно же, важно, что мы не только удовлетворяем внутренние потребности и обеспечиваем внутреннее потребление, но и обеспечиваем более высокий уровень поставок на экспорт. Хотя в целом в мире потребление угля не растёт, и сегодня достаточно низкие темпы роста потребления, российский уголь является конкурентоспособным. Те новые маршруты, которые сегодня открылись, особенно Азиатско-Тихоокеанский регион, позволяют нам конкурировать и поставлять в Южную Корею; в Японию увеличились объёмы; в Китайскую Народную Республику наконец-то мы согласовали, там были проблемы, связанные с технологическими проверками Китайской Народной Республикой качества нашего угля, тем не менее эти вопросы были решены и уголь идёт в этом направлении.

Я хотел бы сказать, что в прошлом году в результате тех инвестиций, о которых я сказал, было введено в эксплуатацию 55 месторождений в нефтяной отрасли. Ключевые из них – такие, как Эргинский кластер в Ханты-Мансийском автономном округе с запасами 258 миллионов тонн, это новое месторождение в Красноярском крае Лодочное группы Ванкорских месторождений, это Тазовское месторождение в Ямало-Ненецком автономном округе. Это, действительно, говорит о том, что отрасль продолжает инвестировать и развиваться.

В газовой отрасли Вами была запущена в эксплуатацию первая очередь завода «Ямал-СПГ». Это вообще новая веха в развитии газовой отрасли России. В консорциуме с китайскими партнёрами, с французскими партнёрами первая очередь общей мощностью 5,5 миллиона тонн – это начало в целом развития кластера в Ямало-Ненецком автономном округе на Гыданском полуострове.

В соответствии с Вашим поручением мы сейчас разрабатываем программу развития производства сжиженного природного газа, которая позволит нам в этом районе реализовать задачу по выходу на объёмы добычи и сжижения газа до 100 миллиардов кубических метров газа. И сегодня, если Россия занимает порядка 5 процентов на мировых рынках СПГ, мы планируем выйти на уровень от 15 до 20 процентов. Это действительно самая развивающаяся ниша, которая будет в перспективе как экологически чистое топливо. Более высокими темпами будет расти спрос на это топливо.

Я бы хотел также сказать, что и в электроэнергетике у нас было введено 3,9 гигаватта мощностей в прошлом году, Якутская ГРЭС-2 была запущена.

Мы продолжили программу по строительству и вложению инвестиций в возобновляемые источники энергии. Если за три предыдущих года до 2017 года было введено всего 130 мегаватт мощностей возобновляемых источников энергии, то только в 2017 году уже было 135 мегаватт. Важно, что появилась уже первая ветровая станция в Ульяновской области. Она была введена в эксплуатацию в декабре прошлого года, мощностью 35 мегаватт. Это тоже начало большой программы по строительству ветровых станций. В эту отрасль пришли такие крупные инвесторы, как «Росатом», «Фортум», «Энел», то есть иностранные инвесторы, заинтересованные. Самое главное, что программа строительства возобновляемых источников энергии в первую очередь направлена на создание компетенций в Российской Федерации по производству соответствующего оборудования.

Вместе с Министерством промышленности и торговли мы определили, Правительство определило, процент локализации, и мы должны выйти на уровень локализации не менее 65 процентов. Сегодня уже в Новочебоксарске открыт совершенно новый завод, российский, по производству солнечных панелей по нашим российским технологиям, которые были изобретены нашими академиками Российской академии наук. Эти технологии входят в тройку мировых технологий по коэффициенту полезного действия и в целом по эффективности (гетероструктурные технологии возобновляемых источников энергии). Первая станция на Алтае уже была введена со 100-процентной локализацией из наших составляющих, наших российских компонентов.

Владимир Владимирович, я также хотел бы сказать, что успешно в прошлом году реализовывалась программа по развитию транспортной инфраструктуры в Российской Федерации в области топливно-энергетического комплекса. Было введено 2 тысячи километров газопроводов, 1225 километров магистральных нефтепроводов, и такие ключевые из них, как Бованенково – Ухта общей протяжённостью 1260 километров.

Продолжилась реализация наших крупных инфраструктурных проектов «Сила Сибири», «Турецкий поток». Это наши два ключевых проекта, которые направлены на диверсификацию поставок наших энергоносителей. В том числе и в будущем это «Северный поток – 2», который будет реализован в консорциуме с европейскими компаниями.

Если говорить о нефтяной отрасли, важный момент был – это ввод двух нефтепроводов, Куюмба – Тайшет и Заполярье – Пурпе, который соединил месторождения севера Красноярского края и Ямало-Ненецкого автономного округа с нашей общей нефтетранспортной системой. Это позволило нам также обеспечить соединение этих месторождений и поставку этих энергоресурсов как в западном направлении, так и в восточном направлении. Было закончено расширение нефтепровода Сковородино – Мохэ, который реализуется в соответствии с соглашением с нашими китайскими партнёрами. И общая мощность этого нефтепровода составила уже 30 миллионов тонн нефти в год.

Конечно, я должен сказать и не только о производственных показателях. На мой взгляд, важной составляющей развития топливно-энергетического комплекса является, безусловно, улучшение качественных показателей работы, повышение эффективности работы. Здесь, если коротко сказать по отраслям, я хотел бы отметить, что продолжилась газификация и развитие инфраструктуры в газовой отрасли. Мы вышли на показатель уже 68,3 процента.

В нефтяной отрасли продолжилась модернизация нефтеперерабатывающих заводов, было введено восемь установок, и общая глубина переработки повысилась уже до 81,3 процента.

В.Путин: Там по некоторым компаниям есть ещё над чем работать. Нужно на это обратить внимание.

А.Новак: Да, Владимир Владимирович, на самом деле у нас не очень простая ситуация с нефтепереработкой с точки зрения того, что вот это значительное падение цен в рамках налогового манёвра, который был принят в 2014 году, сегодня, действительно, снизило стимулы для привлечения инвестиций.

Если раньше в год инвестиции составляли примерно 250 миллиардов, именно в нефтепереработку, то сегодня этот уровень снизился до 150 миллиардов. Мы сейчас разрабатываем меры поддержки по Вашему поручению по обращениям компаний, которые позволят стимулировать нефтепереработку.

Ещё осталось модернизировать 49 установок. Уже суммарно 78 модернизировано, и мы вышли на хорошие показатели. 2017 год стал первым годом, когда мы полностью обеспечили внутренний рынок нефтепродуктами (бензин и дизтопливо) пятого класса в полном объёме.

Сегодня весь внутренний рынок обеспечивается самым высокоэкологичным классом нефтепродуктов как для потребителей и населения, так и для промышленных потребителей.

Я хотел бы сказать, очень важно, что в электроэнергетике продолжается системная работа, направленная на повышение эффективности отрасли, консолидируется большое количество территориальных сетевых организаций.

С точки зрения повышения эффективности мы видим сокращение потерь примерно на 2 процента, за последние пять лет мы вышли на уровень 10 процентов. Мы продолжаем работать над тем, чтобы снижать показатели аварийности в рамках прохождения осенне-зимнего периода. И здесь тоже хорошие показатели: в генерации мы снизили [аварийность] только по прошлому году (в 2017 году) на 3,5 процента, а в сетевом комплексе – почти на 5,3 процента. И это тоже важно.

Очень важный показатель, на мой взгляд, – это подключение к инфраструктуре. Это относится в первую очередь к населению, к малому и среднему бизнесу, особенно подключение, касающееся потребителей до 15 киловатт и до 150 киловатт. Большая работа была проведена в течение нескольких лет. И на сегодняшний день Россия занимает 10-е место в мире по упрощённой процедуре подключения к электроэнергетической инфраструктуре.

В.Путин: Вот мы говорили о поставщиках и о денежных потоках, которые там фигурируют. Говорили о необходимости принятия соответствующих решений, которые бы упорядочили этот процесс.

А.Новак: Владимир Владимирович, Ваше поручение, касающееся более прозрачного прохождения денежных потоков, тоже исполнено. В 2015 году был принят специальный федеральный закон (307-й федеральный закон), который ужесточил требования к сбытовым компаниям, установил требования обеспечения гарантий для потребителей, которые потребляют энергоресурсы. По Вашему поручению уже введено в эксплуатацию 200 расчётно-кассовых центров и обеспечивается банковское сопровождение.

В.Путин: Как на практике это функционирует – работает это?

А.Новак: Конечно, Владимир Владимирович. Основные показатели, которыми мы можем оперировать, – это уровень собираемости платежей. На сегодняшний день мы вышли на показатель 99,2 процента. То есть взаиморасчёты идут, и средства контролируются, при этом обеспечивается контроль не только через РКЦ и через работу гарантирующих поставщиков с «Советом рынка», все финансовые показатели отслеживаются, происходит полный мониторинг.

Кроме этого по Вашему поручению уже принят закон в конце прошлого года о лицензировании энергосбытовой деятельности. Сейчас разрабатывается нормативная база, и в течение этого года будет проведена соответствующая работа по лицензированию энергосбытовых компаний. То есть все компании пройдут через эту процедуру.

В.Путин: И мы говорили о новых технологиях в электроэнергетике.

А.Новак: Владимир Владимирович, в Вашем Послании прозвучали, безусловно, важные посылы, касающиеся внедрения современных технологий в электроэнергетике и в других отраслях топливно-энергетического комплекса. Мы этой работой занимаемся и поставили задачу реализовать в наших отраслях самые современные технологии. Для этого у нас есть такие инструменты, как совет по модернизации. В рамках национальной технологической инициативы приняты 20 национальных проектов, я сейчас о них скажу, во всех отраслях, это ключевые проекты. Внедряются цифровые технологии, технологии искусственного интеллекта. И сегодня мы подготовили такую программу вместе с нашими компаниями, с тем чтобы систематизировать эту работу, потому что каждая компания пытается заниматься самостоятельно этой работой.

Но мы уже, тем не менее, не в начале пути, хочу сказать, что цифровые технологии внедряются при разработке месторождений. Компания «Газпромнефть», например, в Ханты-Мансийском автономном округе уже реализовала такую технологию, уже полностью оцифровано месторождение, так называемое «умное месторождение», в рамках которого искусственный интеллект тоже принимает решения о наиболее качественном извлечении нефти, разработке месторождения, повышении коэффициента извлечения. Оцифровываются нефтеперерабатывающие заводы, на сегодняшний день мы это видим, внедряются современные цифровые технологии в нефтегазохимии, компания «СИБУР» недавно представляла.

Это важно, конечно, и в электроэнергетике, это речь идёт о Smart Grid, об умных сетях, о цифровых подстанциях. Первая цифровая подстанция уже была введена в эксплуатацию в Красноярском крае, в городе Красноярске. И она позволила снизить затраты примерно на 30 процентов по отношению к обычным подстанциям. Это, конечно, будущее, это те технологии, которые будут сегодня внедряться активно, нужно помогать компаниям создавать единую платформу, стандарты, необходимую нормативную базу. И мы этим на сегодняшний день занимаемся с нашими компаниями.

Кроме этого у нас реализуется большая программа по импортозамещению и внедряются самые современные технологии в рамках этого. В частности, например, реализована программа по разработке технологий, разработке Баженовской свиты. Это залежи, которые есть в Западной Сибири. Общие залежи по запасам составляют около 2,5 миллиарда тонн, и это очень большая цифра. Если сравнить, в Западной Сибири за период с 50-х годов всего было добыто 12 миллиардов тонн, то есть мы можем получить второе рождение Западной Сибири. И для этого сейчас уже компания «Газпромнефть» совместно с нашими промышленными предприятиями, с научными организациями, при содействии Министерства энергетики, Министерства промышленности разработало такую технологию. В этом году, в 2018 году, будет запущен соответствующий полигон вместе с другими компаниями, которые будут участвовать в реализации этого проекта.

Внедряются роторные управляемые системы – это современные системы для бурения скважин вместе с телеметрическими данными. И здесь тоже наши технологии.

Сейчас одно из важных направлений – это так называемые флоты гидроразрыва пласта, которые всё более и более активно используются сегодня при разработке нефтяных и газовых месторождений. В России на сегодняшний день, к сожалению, нет таких технологий, и создана только опытная промышленная установка, флот. На сегодняшний день мы занимаемся вместе с компаниями и нашими предприятиями, с тем чтобы создать ещё две, которые будут эксплуатироваться в качестве экспериментальных. Наша задача – к 2020 году заменить до 80 процентов импортных технологий. Это вполне возможно, и уже есть такие разработки, сейчас мы их будем внедрять.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > kremlin.ru, 29 марта 2018 > № 2550919 Александр Новак


США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 марта 2018 > № 2580769 Анатолий Вассерман

КОПЫТА

Тревожась за европейцев, США хотят спасти ЕС от российской агрессии «Северного потока-2»

Копыта - роговые образования на концах пальцев у некоторых млекопитающих (главным образом копытных); представляют собой видоизменённые когти. Широкие плоские копыта свойственны животным, передвигающимся преимущественно по относительно мягкому грунту (например, северным оленям); узкие, очень твёрдые по краю копыта связаны с плотным, скальным грунтом (например, у козлов).

Большая советская энциклопедия (1969-1978).

21 марта официальный представитель Госдепартамента США Хезер Науэрт заявила: «Мы как правительство США выступаем против «Северного потока-2», — приводит ее слова РИА «Новости». Науэрт заявила, что проект «подорвет в целом энергетическую безопасность и стабильность Европы» и «предоставит России еще одно средство для оказания давления на европейские страны, особенно на такие, как Украина». Представитель дипломатического ведомства также пригрозила России санкциями против компаний, работающих над строительством газопровода.

На прошлой неделе группа сенаторов от Республиканской и Демократической партий обратилась к американскому президенту Дональду Трампу с требованием заблокировать проект трубопровода «Северный поток-2». По мнению сенаторов, в случае реализации проекта «американские союзники и партнеры в Европе окажутся под еще большим злонамеренным влиянием со стороны России». Послание адресовано министру финансов Стивену Мнучину и заместителю госсекретаря Джону Салливану.

Ранее спецпредставитель Госдепартамента на Украине Курт Волкер называл проект «Северный поток-2» полностью политическим проектом.

Экспертные оценки

Анатолий Вассерман

Заявление Хизер Науэрт о противодействии «Северному потоку-2» — неприятное. Для начала мне хотелось бы понять, каким способом Соединённые Государства Америки могут заблокировать строительство газопровода?. Насколько я могу судить, Российская Федерация в целом и компания «Газпром» в частности располагают практически всей необходимой для строительства техникой и всеми необходимыми технологическими навыками. Так что это уже само по себе несколько затрудняет решение поставленной задачи, ибо, грубо говоря, не за что ухватиться, чтобы остановить.

Что касается хозяйственной, экономической стороны дела, то Западная Европа настолько остро нуждается в природном газе, что для неё остановка «Северного потока-2» — дело убийственное. Кстати, надо сказать, что тут в немалой степени приложили копыта разнообразные зелёные партии. Дело в том, что эти партии активно добиваются применения так называемой альтернативной энергетики, то есть всевозможных ветряков, солнечных батарей и так далее. Я уж не говорю о том, что при современных технологиях все эти альтернативные варианты за весь срок своей службы вырабатывают меньше электроэнергии, чем уходит на их создание, я не говорю о побочных эффектах, например, вроде агрессивной химии, выделяемой в окружающую среду при производстве солнечных батарей и тех хитрых пластмасс, которые используются в самых современных ветряках. Дело ещё и в том, что «зелёная энергия» крайне нестабильна. Она вырабатывается в соответствии с порывами ветра, движением облаков, поэтому по мере того, как мы включаем в энергосистему ветряки и солнечные батареи, приходится одновременно включать в те же энергосистемы больше компенсирующих мощностей. Чем больше «зелёной энергии» в энергобалансе, скажем, Германии, тем больше она потребляет природного газа. И, естественно, брать этот газ надо подешевле и по маршруту наиболее безопасному. Поэтому совершенно неизбежно и необходимо повышение потребления российского природного газа в той же Германии.

Понятно, что большая часть политиков Европы похожи на людей только внешне. И какие-нибудь особо фанатичные деятели могли бы всеми разумными доводами пренебречь. Смогли же террористы, захватившие Украину в феврале 2014 года, уничтожить практически всё её хозяйство — лишь бы от этого стало хуже русским (прежде всего, естественно, русскому большинству граждан самой Украины). Но товарищ Ульянов отмечал: «Политика — концентрированное выражение экономики». Экономика Европейского Союза сопоставима с экономикой Соединённых Государств Америки, а на некоторых направлениях даже превосходит их. В частности, из Европейского Союза выведена за пределы этого региона в места со сравнительно дешёвой рабочей силой заметно меньшая доля хозяйства, чем в Соединённых Государствах. Европейский Союз в большей степени заинтересован в сохранении и развитии своего собственного производства, и, соответственно, там силы, поддающейся экономическому шантажу, намного меньше, чем, скажем, на Украине, где уже давным-давно научились воровать с убытков. В одной из миниатюр Жванецкого упоминается фраза концертного администратора Одесской филармонии: «Чего вы воруете с убытков, вы воруйте с прибылей!» Так вот, на Украине, к сожалению, уже в незапамятные времена научились воровать именно с убытков, и именно поэтому там так легко согласились на экономическое самоубийство. А в Европейском Союзе, насколько я могу судить, таких людей пока всё-таки существенно меньше. На них, соответственно, существенно сложнее давить, добиваясь от них самоубийства.

Я уж не говорю о нынешней погоде. Как известно, в рамках «глобального потепления» нынешняя зима стала самой холодной за несколько десятилетий. И по этому поводу есть очень серьёзные сомнения, что даже отопление домов успешно получится без российского газа. Напомню, кстати, что и сами Соединённые Государства оказались вынуждены перекупить первую партию природного газа, вывезенную в сжиженном виде с нового месторождения на Ямале, чтобы не замёрзнуть в одночасье из-за небывалых холодов.

С учётом всего этого я совершенно уверен, что американцы будут очень долго и жёстко давить на Европейский Союз, но я совершенно не уверен, что там найдутся в товарных количествах люди, способные совершить самоубийственную уступку.

Главное в том, что ущерб в любом случае понесёт не Российская Федерация. Известно, что стремительно растёт потребление природного газа в Юго-Восточной Азии. Причём растёт уже не только в связи с экономическим ростом и ростом производства — это производство пока ориентировано в основном на экспорт в те же Соединённые Государства Америки и Европейский Союз, а потому принципиально неустойчиво. Этот экспорт может упасть, как только ослабнет коллективный Запад. Но сейчас экономический рост в этом бастионе дошёл уже до уровня, когда тамошний народ нуждается в элементарном комфорте. В Китайской Народной Республике переход на газ вызван в значительной степени тем, что в стране — совершенно катастрофический смог от местного каменного угля. Грубо говоря, люди хотят просто дышать. Одного китайского рынка вполне достаточно, чтобы заместить уже в самом ближайшем будущем даже полное прекращение поставок газа в Европу.

Полностью исключать такое прекращение нельзя. Политическая ситуация может довести и до такого. Как сказал когда-то Иосиф Виссарионович Джугашвили, «если это не исключено, то это возможно». Возможно, например, что нынешняя массированная миграция в Европейский Союз обернётся там межэтнической войной, которая убьёт большую часть экономики. Не исключаю ещё какие-то форс-мажорные и форс-минорные обстоятельства — только говорю, что даже такие катастрофы нам не повредят. И кроме того, раз уж я начал говорить о восточном рынке, замечу, что есть ещё рынок Индии, который тоже требует всё больше природного газа.

В своём письме Трампу сенаторы написали: «Мы настаиваем на том, чтобы администрация Трампа использовала все имеющиеся в её распоряжении средства для предотвращения строительства этого трубопровода». А какие это средства? Политические убийства, что ли? Или вызов на ковёр Меркель и других европейских лидеров, выкручивание им рук, пытки в секретных тюрьмах? Что именно имеется в виду за туманной фразой сенаторов?

А этого, по-моему, не знают даже сами сенаторы. Они действуют по формуле: не знаешь, что делать — делай что-нибудь. Но эта формула очень часто оборачивается против тех, кто надеется сделать что-нибудь, ибо в таком случае чаще всего делается что-нибудь, мягко говоря, ошибочное. И вообще американские пляски вокруг «Северного потока-2» чем дальше, тем больше напоминают старинный анекдот о рационе слона в зоопарке — съесть-то он съест, да кто же ему даст?

Что касается персоналий. Ангела Доротея Хорстовна Каснер, известная нам по фамилии первого мужа Меркель (потому что по-немецки это означает что-то вроде «яркий» — очень удобная фамилия для политика) известна помимо прочего ещё и тем, что её служебный телефон американцы прослушивали несколько лет. И когда это стало известно, она тут же отказалась от всех своих предыдущих возражений против различных аспектов американской политики. То есть она, несомненно, жертва американского шантажа. Соответственно, ей можно манипулировать довольно активно. Но сейчас она действует в составе коалиции с социал-демократами, настроенными значительно менее проамерикански. Уже и в предыдущем её правительстве было немало возражений против тех или иных проамериканских шагов, а в нынешнем правительстве условия коалиционного соглашения значительно жёстче, чем в предыдущем, и у Меркель, соответственно, ещё меньше возможностей действовать согласно американской диктовке. Поэтому она, даже если американцы прямо потребуют от неё удушить Германию экономически, вряд ли сможет это сделать.

Что касается главы нашего государства, то я знаю, что одно из правил, преподаваемых в любой разведывательной школе мира — поддаваться на шантаж нельзя ни при каких обстоятельствах. Потому что если поддашься, будут давить дальше, пока не выжмут из тебя всё. Соответственно, от него я тоже не ожидаю каких-либо действий, способных ослабить нашу страну. В частности, никоим образом не ожидаю возможности отказа России от «Северного потока-2» по «доброй воле». Ну, а если всё-таки наших европейских партнёров заставят отказаться от трубопровода, то, как я уже говорил, в отличие от жителей Западноевропейского полуострова, у нас альтернатива есть.

США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 марта 2018 > № 2580769 Анатолий Вассерман


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 28 марта 2018 > № 2553172 Михаил Крутихин

Никто в западной Европе не отказался от российского газа

Михаил Крутихин, Обозреватель, Украина

Давайте станем на позицию Германии, германских фирм, потребителей газа и тех фирм, которые отвечают за его транспортировку в Европу. Им этот проект чрезвычайно выгоден. Во-первых, они не вкладывают в него ни копейки, поскольку все расходы на себя берет российская сторона.

Во-вторых, действительно этот путь короче, без всякого транзита, без Польши, Украины, Белоруссии и других стран. Российский газ европейские страны будут получать напрямую.

В-третьих, Газпром обещает новые формы контрактов и очень гибкие и выгодные условия поставки газа. Поэтому немцы тут совершенно не проигрывают, а только выигрывают. Проигрывает российская сторона в коммерческом плане, поскольку на строительство газопровода от Ямала до Балтийского моря уже потрачено где-то 25 — 30 миллиардов долларов. Общая стоимость всего проекта, как оценивали несколько лет назад, составляет 44 миллиарда долларов. И все эти расходы берет на себя российская сторона. Конечно, немцам это выгодно.

Что будет, когда газопровод построят? Деньги в России спишут как потраченные инвестиции на строительство газопровода, и будут оперировать только операционными издержками. То есть себестоимость газа будет относительно низкой.

Для Украины это плохо. Объем транзита через украинскую газотранспортную сеть резко сократится. Останется прокачка в южном направлении, например, в Италию. Хотя не исключаю, что и там будут постепенно отказываться от российского газа не только по логистическим и коммерческим причинам, но даже и по политическим. Россия, как поставщик, выглядит не самым лучшим образом, и нет никаких надежд на стабильность поставок.

Есть заинтересованные стороны — Австрия, Германия. Те страны, которые выступают против «Северного потока — 2», сейчас не имеют никаких весомых аргументов, никаких законодательных норм в Европе, которые бы запретили этот проект. Нет никаких санкций со стороны США. У них в основном политические аргументы, некоторые деятели призывают Европу не обижать Украину и не лишать ее транзита.

Второе — это эмоции, а Газпром считается политическим инструментом Кремля. Против коммерческих соображений Германии, это как-то не тянет.

Бизнес есть бизнес. Давайте вспомним 1968 год, когда Советский Союз и страны Варшавского договора организовали вторжение в Чехословакию. Это происходило практически одновременно с началом поставок газа в Германию. И никто тогда ни в Германии, ни и западной Европе не отказался от российского газа в знак протеста против вопиющей агрессии.

Бизнес есть бизнес, а политика есть политика.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 28 марта 2018 > № 2553172 Михаил Крутихин


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > mirnov.ru, 26 марта 2018 > № 2543255 Валентина Матвиенко

РОССИЮ ЖДЕТ ЕЩЕ ОДИН КРИЗИС - ТОПЛИВНЫЙ?

Вступил в силу федеральный закон о поверке бензовозов. Но как его исполнять, законодатели не подумали...

История на самом деле очень древняя. Эту своеобразную бомбу замедленного действия заложил еще первый президент России Борис Ельцин в далеком 1994 году, когда страна присоединилась к Европейскому соглашению о перевозке опасных грузов.

Спустя 17 лет вышло постановление правительства РФ, которое установило правила перевозки опасных грузов в соответствии с европейскими, в 2014-м вышел соответствующий приказ Минтранса.

Наконец, в ноябре 2017 года МВД выпустило приказ о том, что пора уже, собственно, проверять перевозчиков. И тут рвануло.

Даже спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, которая видела всякое, и та удивилась. «Строго следить за перевозкой опасных грузов, безусловно, надо. Но иногда складывается впечатление, что кто-то сидит и выдумывает, как бы помешать работе малого и среднего бизнеса», - сказала Валентина Ивановна.

Спикера, видимо, надо понимать так: эти «кто-то» - вовсе не мы, а западные ценности. Виновата, конечно, Европа с ее правилами перевозки опасных грузов. А наши товарищи только хотели привести наши правила к единому знаменателю. Вот и привели. Но кто ж знал, что дополнительные разрешительные бумажки, которых у перевозчиков и так целый увесистый портфель, вызовут такие проблемы.

С января этого года российские автобазы плотно обложили экипажи ГИБДД, которые зорко следили за соблюдением чуждых нашим перевозчикам европейских правил. Перевозчики бросились выяснять, что это за бумажки такие, которые требуют бдительные автоинспекторы. Выяснилось, что получить их... невозможно.

Оказывается, экспертов, технической базы и методик проведения подобной экспертизы не существует. Попросту чиновники забыли создать компетентный орган, который должен этим заниматься.

Дело в том, что в этих самых Европах действует целая система, которая проводит экспертизу цистерн. У нас этой инфраструктуры не существует. Но приказ есть приказ, и перевозчики его должны исполнять. А то, что исполнять его невозможно, как говорят в Америке, - это проблемы индейцев.

И самое ужасное: нет компетентного органа - некому и дать на лапу! А это уже нечто из ряда вон выходящее. Такого в России, похоже, не было никогда.

По данным Российского топливного союза, уже сейчас более 20% парка бензовозов стоят на приколе. К маю практически все бензовозы остановятся, и бензин можно будет приобрести только своими силами на неф­тебазах. Перевозчики жалуются, что терпят убытки: техника, взятая в лизинг, простаивает. Оставшиеся в строю бензовозы работают на износ и не справляются с объемами работы, что, естественно, не добавляет безопасности перевозкам. На небольших АЗС уже наблюдаются перебои с бензином. Перед перевозчиками отчетливо замаячила перспектива банкротства. Нарушены логистические схемы доставки ГСМ, не выполняются договорные поставки на АЗС, водители находятся в вынужденном отпуске. В результате - миллиардные убытки, а бюджет недополучает налогов. На дворе уже конец марта, а значит, скоро посевная.

Дальше - больше. Фактически под угрозой национальная безопасность - ведь и продукты нужно как-то доставлять. Вопрос о том, кто будет компенсировать эти убытки из-за головотяпства наших чиновников, на повестке дня, как водится, не стоит. К своим ошибкам наше государство относится по своему обыкновению снисходительно. Но и кашу, заваренную госслужащими, оперативно расхлебать тоже не получается.

МВД, Минтранс и Минэнерго еще в феврале в срочном порядке приступили к консультациям, чтобы решить созданную ими же проблему. По итогам совещаний было решено перенести это нововведение на год. Приказ об отсрочке, как утверждают, уже отправлен в Минюст. Но оказывается, что даже внести изменения они смогут не раньше апреля этого года. Что поделаешь, особенности российской бюрократии.

Вячеслав Степовой

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > mirnov.ru, 26 марта 2018 > № 2543255 Валентина Матвиенко


Польша. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 22 марта 2018 > № 2544576 Джонатан Стерн

Спор о газопроводах

Марта Кобланьска (Marta Koblańska),  Polityka, Польша

Интервью с сотрудником Оксфордского института энергетических исследований Джонатаном Стерном (Jonathan Stern) о том, как претворение в жизнь планов по преодолению зависимости от российского газа повлияет на энергетическую и экономическую безопасность Польши.

Polityka: Если ли еще шансы на то, чтобы остановить строительство второй ветки газопровода «Северный поток»?

Джонатан Стерн: Я полагаю, что уже поздно что-то делать, хотя Польша и Дания могут отсрочить реализацию проекта. В Западной Европе существует собственное представление о том, что такое безопасность поставок газа. Многие компании, выступающие клиентами Газпрома, считают Украину серьезной проблемой. В течение многих лет между Россией и Украиной постоянно возникали политические трения, отношения между этими странами, видимо, никогда не станут нормальными. По этой причине ряд европейских стран не хочет, чтобы газ, который они покупают, шел через украинскую территорию. Они бы предпочли, чтобы он поступал непосредственно к ним или транспортировался через другие страны Евросоюза.

— Может быть, в таком случае Еврокомиссия сможет найти какой-то инструмент или хотя бы распространить на «Северный поток — 2» европейское законодательство?

— Я сомневаюсь, что Германия даст на это согласие, поскольку блокирование проекта «Северный поток — 2» было бы чисто политическим шагом. Кроме того, европейские законы, связанные с этой темой, будет сложно легитимизировать. Мы 30 лет занимались консолидацией европейских энергетических пакетов, и вдруг появится новый закон, касающийся морских газопроводов в третьих странах. Зачем он нужен? Чтобы остановить или задержать строительство «Северного потока — 2»?

Энергетическое право призвано не служить политическим целям, а упорядочивать и регулировать рынок. Юридический департамент Еврокомиссии обнародовал очень длинный документ, из которого следует, что правовых оснований для распространения действия Третьего энергетического пакета на «Северный поток — 2» нет. Если Польша хочет найти такие основания, она может попытаться, но это будет сложно. Будет гораздо лучше, если польская сторона просто заявит: «российский газ нам не нравится, мы считаем, что он представляет для Европы опасность», а потом позволит нам выработать собственную позицию.

— Польское руководство постоянно говорит о том, что нам не нравится российский газ. Стремясь обрести энергетическую независимость, мы построили в Свиноуйсьце газовый терминал и начали покупать сжиженный газ. «Польская нефтегазовая компания» (PGNiG) подписала контракт на импорт американского СПГ. Может ли это сырье конкурировать с российским?

— Нет. Цена на американский газ устанавливается обычно на транспортно-распределительном узле «Хенри Хаб» (расположенный в штате Луизиана крупный центр, в котором сходятся газопроводы разных операторов и ведутся расчеты, на его цены ориентируется весь американский газовый рынок, — прим. Polityka). Сейчас газ стоит там гораздо дешевле, чем поступающее в Европу российское сырье, однако, следует учитывать, что к этой цене нужно добавить стоимость транспортировки на территории США и через океан, сжижения и регазификации, а также маржу.

— Насколько дороже российского может оказаться американский газ?

— Зависит, какой уровень цен покажется приемлемым американским продавцам. Не следует забывать, что помимо Европы существуют другие рынки. Если в Азии цены будут выше, как в январе 2018 года, СПГ пойдет в первую очередь именно туда. Ключевой вопрос для Польши и других покупателей американского сжиженного газа выглядит так: готовы ли мы платить больше за то, что газ поступает не из России? Если российский газ не может гарантировать безопасность, то, конечно, нужно выбрать американский, но многие решают иначе и выбирают более дешевый вариант.

— Может ли американский газ в Польше стать конкурентоспособным? Многие эксперты говорят, что ставки, по которым мы покупаем российский газ, выше, чем в Западной Европе.

— На протяжении десятилетий цена на газ формировалась в привязке к ценам на нефть, в последние восемь лет ситуация изменилась. Все важнейшие рынки стран ЕС стали конкурентными. Однако во многих странах Центральной и Восточной Европы конкурентных рынков нет, поскольку доминирующую позицию занимает, как в Польше, компания, которая принадлежит государству. В такой ситуации о конкурентоспособных ценах говорить не приходится. Следует позволить выйти на рынок разным покупателям и продавцам.

— Польша придерживается концепции, что конкурентный рынок — это угроза для энергетической безопасности государства.

— Если Польша решит, что она не хочет покупать российский газ, поскольку это угрожает национальной безопасности, такое решение можно будет понять, однако, на конкурентные цены в таком случае рассчитывать сложно. Поляки просто получат ту цену, которую предлагают другие продавцы. Скорее всего (хотя все может измениться), такой газ будет дороже российского.

До тех пор пока польское руководство будет поддерживать существование централизованного, находящегося под полным контролем государства рынка, всем придется платить за газ больше. Такой подход можно называть «безопасностью», но, на мой взгляд, такая безопасность обходится слишком дорого. Полякам придется платить за газ из альтернативных источников больше. Страна может потратить миллиарды евро на инфраструктуру, но я сомневаюсь, что ее удастся эффективно использовать.

— Что дает дешевый газ экономике?

— Если страна не покупает газ по самой низкой цене из возможных, она рискует тем, что ее промышленности, жителям, всем, кто использует газ, придется платить за него больше, чем конкурентам.

— Чем опасны высокие цены?

— Когда за газ приходится платить больше, производящаяся в стране продукция становится менее конкурентоспособной, а население беднеет. Ключевой аспект — это концепция конкурентного рынка. Французские или немецкие компании не заботит цена на газ, если их конкуренты платят столько же, проблема появляется тогда, когда другие платят меньше.

— Сжиженный газ покупают многие страны. Приведет ли развитие рынка к снижению цен?

— Цена зависит от двух факторов: договора с поставщиком и спотовой цены на тот или иной день. В американские контракты, например, с компанией «Шеньер» (у нее «Польская нефтегазовая компания» покупала в прошлом году СПГ, — прим. Polityka), обычно автоматически включено сжижение вне зависимости от того, собирается ли покупатель переправлять газ дальше и, соответственно, пользоваться этой услугой. Если он принимает такое решение, он платит за транспорт и получает газ у американского производителя, а остальные вопросы уже решает сам.

— Можно ли как-то преодолеть эти проблемы?

— Единственный вариант, покупать сжиженный газ в тот момент, когда он стоит дешевле, а когда он дорожает, покупать другой, в том числе российский. Мне кажется, что угрозы, связанные с российским газом, стали для польского руководства идеей фикс. Я отвечу так: отлично, пусть Польша отказывается от российского газа, но пусть она потом не жалуется, что ей приходится платить больше, чем другим европейским странам. Правительство, которое решило отказаться от сырья из России, должно понимать, что в экономическом плане его страна может пострадать.

— Сможет ли Польша занять более сильную позицию на переговорах с россиянами, если она начнет покупать газ у разных поставщиков?

— В прошлом газ можно было купить только на основе долгосрочных 25-летних контактов, на согласование которых уходило много времени. Сейчас все сводится к вопросу: где самый дешевый газ? Что выбрать: Россию, Норвегию или СПГ? Если не мыслить такими категориями, конкурентную цену получить невозможно. Покупка газа — это выбор между конкурентным рынком с ценами дня (которые могут быть высокими или низкими) и рынком, где доминирующую позицию занимает игрок, принадлежащий государству и заключающий долгосрочные контракты, в которых зафиксированы ставки.

— Польша утверждает, что она не отказывается от спотовых поставок российского газа. Это может стать первым шагом к созданию конкурентного рынка?

— Это будет конкуренция, которую контролирует игрок, обладающий доминирующей позицией. В такой ситуации Польша может столкнуться с проблемой: российский газ окажется дешевле, она все равно будет зависеть от российского поставщика и не сможет заключить долгосрочные контракты на поставку СПГ из США или Катара. Варшаве следует ответить себе на вопрос, что она хочет получить: дешевый газ или газ, к которому не имеет отношения Россия?

— Что Вы думаете о планах по диверсификации поставок при помощи строительства газопровода, соединяющего Польшу и Данию, по которому пойдет норвежский газ?

— Я не понимаю смысла этого проекта. Дания находится на этапе отказа от газа, так что когда она перестанет производить это сырье, закончится и спрос на него. Зачем Дании участвовать в этом проекте, если там не будет рынка газа? Во-вторых, эта идея не новая, в последние 20 лет речь о нем шла как минимум три или четыре раза, но его экономическую обоснованность доказать не удалось. В-третьих, я надеюсь, что кто-то поинтересовался у норвежцев, есть ли у них 10 миллиардов кубометров газа, которые можно закачать в этот газопровод? Следующий вопрос — претворение проекта в жизнь. По моим подсчетам, на строительство этого газопровода понадобится 5 миллиардов евро. Будет прекрасно, если кто-то на самом деле решит инвестировать такие деньги, но все это выглядит слишком дорогим. Когда люди в Европе слышат польские рассуждения о газовой безопасности в контексте российского газа, у них, как мне кажется, появляются подозрения, что все эти идеи исходят от Ярослава Качиньского (Jarosław Kaczyński), а его отношение к россиянам нам известно.

— Какой совет Вы могли бы дать польскому руководству?

— Если бы польское руководство захотело услышать мое мнение, я бы описал две сцены, которые я увидел на крупнейшей европейской конференции, посвященной газовой тематике — «Флейм». Один очень известный представитель отрасли продаж сказал в своем выступлении: «В плане газового рынка Польшу можно назвать нежизнеспособной. Мы уже два года пытаемся получить там торговую лицензию, но это совершенно невозможно». Потом со своей презентацией выступала польская компания «Газ-Систем». Очень приятный человек рассказывал о «Балтийском газопроводе», разнообразных перемычках, развитии газового терминала. Кто-то из слушателей встал и спросил: «Почему вы продолжаете тратить десятки миллиардов евро на эту инфраструктуру? Если бы вы открыли ваш рынок, вы могли бы получить дешевый газ».

Польша. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 22 марта 2018 > № 2544576 Джонатан Стерн


Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Химпром > oilcapital.ru, 21 марта 2018 > № 2539212 Андрей Костин

«Завтрашний день нефтехимии: какими должны быть материалы будущего» - интервью с Андреем Костиным.

Полимерные материалы все последние десятилетия успешно теснят традиционные (металлы, стекло, бумагу и т. п.) в таких отраслях, как упаковка, автомобилестроение, авиакосмическое машиностроение. Однако, насколько потенциала замещения в этих отраслях достаточно для поддержания роста спроса на полимеры по всему миру?

В первый день конференции (12 апреля) Аналитический партнёр конференции – информационно-аналитического центра “Рупек” – представит специальное исследование на тему «Завтрашний день нефтехимии: какими должны быть материалы будущего».

В преддверии конференции руководитель конференции Артём Ким поговорил с Андреем Костиным, директором “Рупек” о том, какие тенденции определяют спрос на полимеры в России и мире.

Говоря об актуальности исследования, Андрей Костин отметил:

“Для российской отрасли очень важно сейчас верно угадать тенденцию и – раз уж мы «проспали» два окна в суперциклах в базовой нефтехимии, – верно инвестировать в разработку опережающих технологий/материалов и/или соответствующие мощности“

Согласно EY, к настоящему времени объем потребления полимеров в мире превысил 210 млн тонн. Наибольшая доля потребления приходится на полиэтилен (порядка 37%), на втором месте — полипропилен (около 26%), на третьем — поливинилхлорид (примерно 18%)*. Стоит ли ожидать значительных изменений в этом распределении спроса и что станет драйвером таких изменений?

*Источник – EY “Рынок полимеров в мире и России”

Приведенные данные не совсем точны. Мировое потребление полимерных материалов всех типов в 2016 году достигло 335 млн тонн.

Из них на основные пластики (основные термопластичные commodity и основные инженерные пластики) пришлось 84-85%. Полиэтилен в этом объеме занимает 32%, полипропилен – 23%, ПВХ – 16%, стирольные полимеры (полистиролы, САН, АБС, АСА) – 10%, ПЭТФ – 7%. Остальное (12%) – это инженерные термопласты (полиуретаны, полиамиды, поликарбонаты, полиоксиметилены, полибутилентерефталат и т. п.).

Конечно, ожидать быстрых изменений в этом раскладе трудно, что связано просто с большой инертностью основных фондов, но определенные тенденции заслуживают внимания.

В Европе это уже можно отметить: пропорция ПЭ:ПП в местном спросе в 2016 году составила 1,544:1, хотя годом ранее 1,539:1. Пожалуй, эта тенденция пока не коснется Китая, где за счет альтернативных технологий внутреннее предложение пропилена обещает чуть более быстрый рост, чем этилена в ближайшие годы. Собственно, соотношение ПЭ:ПП в Китае сейчас составляет примерно 1,19:1, и в 2025 году, по некоторым прогнозам, не изменится.

Например, можно ожидать некоторого усиления роли полиэтилена в паре ПЭ-ПП, просто из-за более быстрого роста предложения этилена, что связано с «этановым бумом» последних лет.

В одном из своих интервью Вы говорите, что «будущее химии в создании материалов парадигмально нового уровня механики для того, чтобы заменить энергоёмкую и неэкологичную сталь в строительстве домов». Не могли бы Вы поподробней рассказать об этом? Какие отрасли еще потенциально могут стать рынком для нефтехимической отрасли? Есть ли успешные примеры?

Если представить, что хотя бы 10% этой массы удастся заместить на те или иные полимеры, это двукратно расширит спрос на нефтехимию в строительстве.

В строительстве нефтехимическая продукция используется, но где? Это, в основном, отделка, коммуникации, изоляция, разные приспособления и реагенты для обеспечения самого процесса.

В итоге роль строительства в палитре потребления нефтехимии мало в какой стране дотягивает хотя бы до 30%. То есть по миру со всеми натяжками это максимум 65 млн тонн.

Теперь сравните: общее производство стали в мире – 1,6 млрд тонн, около половины используется в строительстве, то есть порядка 800 млн тонн.

Если представить, что хотя бы 10% этой массы удастся заместить на те или иные полимеры, это двукратно расширит спрос на нефтехимию в строительстве. Если не больше, учитывая различия в механических свойствах, плотности и т. п.

Но для этого необходимы новые материалы, либо же специальные изыскания по вопросу применимости полимеров в тех или иных деталях конструкций.

Пока этому препятствует разница в ценах: сталь стоит от $500 до $1000 за тонну, полимеры дороже в 1,5-2 раза и более для инженерных и высокотехнологичных типов. Однако с учетом тренда на глобальный ресурсный дефицит и экологическую озабоченность человечество рано или поздно придет к сопоставлению затрат не только на уровне прямых материальных и трудовых, но и по стоимости жизненного цикла, а также научится «оцифровывать» экологические издержки. И при таком подходе вряд ли перевес останется на стороне металлов.

Аналогичная логика применима и к бетону: его мировое производство составляет 4,2 млрд тонн – в 13 раз больше, чем полимеров, и в 80-100 раз больше, чем полимеров, используемых в строительстве. Стоит заместить лишь малую часть этой колоссальной массы, чтобы получить настоящий прорыв в спросе на нефтехимическую продукцию.

Одним строительством, конечно, вопрос не исчерпывается. Большой потенциал видится в машиностроении, где, однако, требования к температурным и механическим свойствам материалов еще выше. Впрочем, уже есть успешные примеры, прежде всего, в аэрокосмической отрасли. Например, есть кейсы изготовления лопаток турбин реактивных двигателей из полимерных композиционных материалов на основе высокотемпературных смол. Композитные корпуса транспортных средств – уже давно не новость, конструкционные полимеры все активнее проникают в сферу вооружений и военной техники и т. д. Примеров достаточно, к сожалению, все эти ниши не столь емкие, как хотелось бы.

Расскажите коротко о задаче исследования «Завтрашний день нефтехимии: какими должны быть материалы будущего», которое Вы представите на конференции 12 апреля.

Методологически наше исследование строится на последовательном структурном анализе трех этих вариантов.

Мы рассматриваем, например, куда может двигаться автомобильная или упаковочная индустрия, чтобы продолжать снижать издержки и увеличивать потребительские характеристики товаров.

Мы задались вопросом, а что вообще является драйвером появления и внедрения новых материалов. Вариантов, в принципе, всего три:

Во-первых, это стремление производителей товаров снизить свои производственные издержки, чтобы успешнее конкурировать на рынке. Яркий пример здесь – упаковка напитков, молока. Переход со стеклянной тары на полимерную преследует цель именно экономии издержек при производстве и логистике продукции.

Во-вторых, это стремление обеспечить товары более высокими потребительскими характеристиками. Пример в этом направлении: «борьба за граммы» в авиации, где вес воздушного судна прямо влияет не его топливную эффективность, а значит, и на привлекательность для потребителя. Кстати, полимеры в автомобилестроении – это гибридный пример первых двух вариантов. С одной стороны, замена, например, дерева в отделке панелей или кожи в обивке сидений на полимеры удешевляет производство и делает товар более доступным для потребителя. С другой стороны, полимерные компоненты облегчают вес автомобиля, а значит, повышают его топливную эффективность, что также важно для потребителя.

В-третьих, когда производитель только выводит на рынок принципиально новый товар, создать который просто невозможно без новых материалов. Таких примеров меньше, они в основном концентрируются в области решений для медицины, в сфере вооружений и в сфере «биоразлагаемых» пластиков.

Понимание этих векторов позволяет сформулировать и требования к абстрактным материалам, с помощью которых эти векторы могут быть реализованы. Далее мы ищем такие абстрактные материалы на карте «механика-температура-обрабатываемость» среди уже существующих, либо же перспективных, либо же вообще пока не существующих. Например, активно обсуждаемые в последнее время аддитивные технологии, то есть, по попросту говоря, новый взгляд на методы обработки материалов, – это однозначно путь для снижения издержек, особенно в товарах с малой тиражностью. При этом, мягко выражаясь, далеко не все из современных commodity-пластиков найдут свое место в этой новой промышленной концепции, зато откроется ниша для других полимеров, пока играющих крошечные роли.

Насколько российские предприятия могут конкурировать в отношении изобретения и внедрения новых материалов или все-таки это глобальный процесс, в котором Россия остаётся в арьергарде?

В России уже есть и работают научные группы и небольшие компании, выпускающие высокотехнологичные материалы, например, высокотемпературные смолы для аэрокосмических композитов, пользующихся спросом во всем мире. Складывается любопытная картина: мы испытываем очевидные трудности с внедрением производств state-of-the-art материалов «сегодняшнего дня» (это хорошо видно, например, в цепочке производства углеволокна высокого класса, необходимого для современной конкурентоспособной авиации), но в материалах «завтрашнего дня» имеем почти те же стартовые позиции, что и у всех. Для российской отрасли очень важно сейчас верно угадать тенденцию и – раз уж мы «проспали» два окна в суперциклах в базовой нефтехимии, – верно инвестировать в разработку опережающих технологий/материалов и/или соответствующие мощности. Ключевое слово тут «верно»: примеров того, как ошибки такого рода «угадывания» приводили к провалу, тоже в России достаточно, к сожалению.

Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Химпром > oilcapital.ru, 21 марта 2018 > № 2539212 Андрей Костин


Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 марта 2018 > № 2544678 Андрей Ляхов

Будущее черного золота. Почему рано ставить крест на нефтяной промышленности

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

В мировом нефтяном секторе наступает самый трудный переходный период с тех пор, как в конце 1960-х сформировался его сегодняшний облик. Пока неясно, что он будет представлять собой к 2040 году, но предрекать ему гибель еще рано

Глобальная энергетическая система как основа экономического развития человеческой цивилизации сегодня оказалась на перепутье, а различные силы и факторы подталкивают ее к движению в разных направлениях. Из всех движущих сил четко прослеживаются три основные: стремление снизить стоимость производства энергии, смещение акцентов в энергетической политике стран — потребителей энергии и качественное (если не количественное на сегодняшний день) развитие технологий.

Устойчивая тенденция к сокращению затрат на производство энергии наблюдается в каждом секторе энергетики уже около двух лет. Наибольшее снижение затрат на энергопроизводство приходится на секторы ветряной и солнечной энергетики. В секторе нефтепереработки снижение расходов в значительной степени обусловлено технологическими достижениями, массовым банкротством компаний — производителей сланцевой нефти и газа, использовавших дорогие технологии добычи, и резким снижением затрат на геологоразведку. В газовом секторе укреплению тенденции к снижению расходов существенно содействовали недавний ввод в эксплуатацию основных месторождений дешевого газа и относительно низкие затраты на техническое обслуживание и содержание газовых месторождений и ресурсов.

Новые акценты

В энергетической политике энергопотребляющих стран происходит смещение акцентов. Совершенно очевидно, что новая администрация США еще не закончила работу над энергетической политикой страны, однако ее общие контуры уже ясны. Основными ее принципами будут расширение системы трубопроводов для транспортировки углеводородов, открытие доступа к участкам федеральных земель для разведки запасов нефти и газа и усиление поддержки ядерной промышленности.

Остается только выяснить, окажется ли стремление администрации Трампа к возрождению угольной промышленности надежной страховкой от замедления темпов роста сланцевого сектора нефтяной промышленности или реальной попыткой сохранить уголь в качестве одного из основных источников энергии в условиях активно набирающего обороты движения к экологически ответственному использованию природных ресурсов. Аргументом в пользу последнего может стать официальный отказ США от Парижского соглашения. Пока также непонятно, как новая энергетическая политика отразится на структуре и объемах спроса и предложения источников энергии.

В остальных странах Организации экономического сотрудничества и развития (иными словами, в экономически развитых странах) энергетическая политика направлена на активное переориентирование на производство энергии из альтернативных источников. С апреля 2017 года Великобритания перестала использовать уголь для производства энергии, к тому же Франция и Великобритания поставили своей целью полную электрификацию дорожного транспорта к 2040 году. Ряд других развитых стран тоже поставили подобные, хоть и более скромные цели, соответствующие общему направлению энергетической политики ЕС.

Но последствия такой политики для окружающей среды пока что большей частью предугадать невозможно.

Самая очевидная проблема — это литий, который:

представляет собой легко воспламеняющийся и очень активный металл (в природе встречается в виде соединений, таких как карбонат лития; получение лития, пригодного для эксплуатации, требует химической обработки);

обычно встречается в мокрых солончаках на участках с недостаточным количеством воды, поэтому процесс добычи лития сопряжен с использованием большого количества воды; и здесь помимо главной проблемы — радиоактивного заражения воды в результате использования лития — возникнет необходимость решать проблемы истощения запасов и стоимости транспортировки.

Поскольку для кучного выщелачивания используются токсические химические вещества, возникает дополнительный риск их утечки и загрязнения ими почв и воды. К тому же процент литий-ионных аккумуляторов, которые сдают на переработку, даже в странах ОЭСР очень низкий и выражается однозначным числом. В большинстве случаев использованные аккумуляторы оказываются на свалке как обычный мусор.

Агентство США по защите окружающей среды (US EPA) и Европейский союз (исследование 2012 года под названием «Наука в области окружающей среды») пришли к выводу, что проблема утилизации литий-ионных аккумуляторов сильнее всего влияет на истощение запасов этого металла. К тому же технологически процесс производства литиевый аккумуляторов, как и никель-металл-гибридных, сопряжен с высоким энергопотреблением: на производство килограмма готовых аккумуляторов приходится затратить эквивалент 1,6 кг нефти.

Помимо этого, производство литиевых аккумуляторов имеет один из высочайших показателей выброса парниковых газов: 12,5 кг эквивалента CO2 на килограмм произведенных аккумуляторов. Учитывая эти факторы, электрификация дорожного транспорта, вероятно, вместо ожидаемого результата лишь перенесет загрязнение с дорог «на другой ландшафт». Побочный результат в этом случае тоже вполне предсказуем: транспорт и дальше будет зависеть от нефти и других углеводородов в качестве основных источников энергии.

С переходом на электротранспорт и увеличением количества бытовой электроники и всевозможных гаджетов возникает еще один фактор, последствия которого для окружающей среды пока не понятны: резкий рост спроса на сырье, поскольку для производства всей электроники нужны провода, процессоры и зарядные устройства. Компания Volvo первой из производителей автомобилей заявила в прошлом году, что с 2019 года все ее автомобили будут оснащены двигателями гибридного типа. Как будто в ответ на это заявление компания Volkswagen предприняла попытки монополизировать рынок кобальта в ожидании резкого роста спроса на этот металл. Спрос на литий, кобальт и медь уже увеличивается и, вполне ожидаемо, может достичь новых пиковых показателей по мере роста популярности электромобилей.

При бешеном росте потребления энергии из возобновляемых источников, таких как ветер и солнце, увеличивается потребление металлов, необходимых для производства турбин и панелей. Учитывая быстрый рост спроса на бытовую электронику, стоит серьезно задуматься над тем, хватит ли в будущем металлов и для нее.

По имеющимся оценкам, компании Volkswagen к 2025 году для производства электромобилей понадобится треть имеющихся на сегодня в мире запасов лития.

Строятся огромные заводы по производству аккумуляторов типа знаменитой Гигафабрики Илона Маска, им для производства тоже понадобится кобальт. Contemporary Amperex Technology Ltd. ищет $2 млрд для финансирования строительства мегафабрики по производству аккумуляторов в Китае, уступающей только Гигафабрике Тесла. Эта фабрика увеличит существующие мощности Contemporary Amperex Technology Ltd. в пять раз и создаст самое большое производство автомобильных аккумуляторных батарей в мире, во много раз превосходящее Теслу, китайскую BYD Co. Уоррена Баффета и южнокорейскую LG Chem Ltd.

Брэм Мертон (Bram Murton), геолог Британского национального океанографического центра, утверждает, что если к 2040 году все автомобили, ездящие по дорогам Европы, перейдут на электродвигатели и если они будут пользоваться аккумуляторами такого типа, как в Tesla третьей модели, понадобится в 28 раз больше кобальта, чем добывается на сегодняшний день. Основные разведанные запасы кобальта сосредоточены в Демократической Республике Конго и ряде других африканских стран. Но активная бесконтрольная добыча на африканском континенте грозит появлением еще одной Сахары.

Существует две технологические разработки, которые влияют и в будущем продолжат серьезно влиять на нефтяную промышленность: возрожденная технология гидроразрыва пластов в сочетании с горизонтальным бурением и существенное улучшение технологий производства аккумуляторов. Первая привела к увеличению предложения, а вторая постепенно снижает спрос. Вполне вероятно, что развитие этих технологий продолжится и будет менять будущее. Дальнейшее освоение возобновляемых источников энергии в сочетании со стремлением заменить двигатели внутреннего сгорания (ДВС) силовыми агрегатами на электричестве продолжат и дальше снижать спрос на нефть. Но! Даже в случае успешной реализации британско-французского сценария полной ликвидации транспортных средств на ДВС к 2040 году количество автомобилей на электродвигателях составит приблизительно 12% от общего количества транспортных средств всех стран мира.

Среди прочих факторов, существующих уже давно и, как правило, влияющих на спрос и предложение энергии (а также углеводородов как ее основного источника), следует отметить рост населения, экономический рост, политические события, погодные условия, социальную напряженность в странах — производителях нефти. И это далеко не все. Отличие на сегодня заключается в стремлении диверсифицировать источники энергии и постепенно отойти от угля и углеводородов за счет применения технологических достижений и регуляторных механизмов.

При этом зрелость мировой нефтеиндустрии означает, что любое значительное изменение требует серьезных усилий или наличия у новых товаров и технологий существенных преимуществ, благодаря которым они смогут успешно конкурировать с используемыми сейчас. Иными словами, технологии приведут к медленной эволюции нефтяного сектора, а не к взрывным революционным изменениям.

Углеводородный прогноз

Без кардинальных прорывов в области технологий производства энергии углеводородный сектор неизбежно будет оставаться основным источником производства энергии, при этом уровень спроса на 2018–2040 годы сохранится на прогнозированном показателе: 100 млн баррелей нефтяного эквивалента в день. Верно и то, что возобновляемые источники энергии будут расти самыми высокими темпами, на уровне 7%, но даже при столь высоком показателе роста на них к 2040 году будут приходиться не более 7% (по оценкам ОПЕК — 5,4%) всей производимой в мире энергии.

Основной сдвиг может произойти в секторе углеводородов при увеличении доли газа до приблизительно 25%. Такой сдвиг вызван коммодитизацией газа, меньшим вредом газа для окружающей среды, а открытие новых газовых участков и резервов почти сравняли газ по доступности и безопасности с нефтью, что ведет к увеличению его доли в общем предложении энергоносителей. Кроме того, регуляторные механизмы замены угля будут способствовать увеличению спроса на углеводороды в целом и на газ в частности, поскольку конструкция большинства современных электростанций позволяет легко и быстро перейти с угля на газ.

В 2017 году нефть составила около 34% всех потребляемых в мире энергоносителей. В 2017 году мировой спрос на нефть вырос на 1,4 млн баррелей в день, до 96,8 млн баррелей в день, вследствие чего цены на сырую нефть в течение года продемонстрировали дальнейший рост. Но даже при столь солидном росте спроса доля нефти в общем предложении энергоносителей не останется на прежнем уровне. Прогнозы по снижению доли нефти к 2040 году варьируются; приводятся разные цифры: от одной трети до чуть более одной четверти. При этом все прогнозы основаны на предположении, что и США, Индия и Китай (за счет которых на сегодня мировой спрос на нефть вырос на 56% за 2016–2017 годы) будут стимулировать развитие других источников энергии и продолжат соблюдать различные обязательства по предотвращению загрязнений окружающей среды (подобных обязательствам в рамках Парижского соглашения). Но на сегодня ни США, ни Китай не проявляют никакого интереса в этом направлении.

США активно пропагандируют добычу сланцевой нефти, благодаря которой Америка к 2022 году планирует превратиться в чистого экспортера. Стремление администрации Трампа к выходу из Парижского соглашения может в долгосрочной перспективе подталкивать рост спроса на нефть, в результате чего ее доля в общем предложении энергоносителей к 2040 году возрастет.

В то время как события, связанные с добычей нефти, широко освещаются и оцениваются, значительно меньше внимания уделяется грандиозному падению потребления нефти в США по сравнению как с недавними показателями, так и с последними прогнозами; это один из наибольших сюрпризов, преподнесенных мировым рынком нефти за последние годы. Оказалось, что в 2017 году США потребляли меньше нефти, чем в 1997 году, хотя экономика выросла за этот период почти на 50%.

Выравнивание потребления нефти в США оказалось по большей части неожиданным. В 2003 году Управление по информации в области энергетики при Министерстве энергетики США прогнозировало на ближайшие два десятилетия неуклонный рост потребления нефти в среднем на 1,8% в год. Предрекалось увеличение потребления нефти к 2025 году на 47% по сравнению с 2003 годом. Показатели разработок нефтяных месторождений и нефтедобычи основывались, главным образом, именно на этих прогнозах, поэтому низкое потребление как раз и стало одним из факторов, которые привели к краху нефтяного рынка в 2013–2014 годах.

Топливо и потребности

Удивительно, что снижение уровня потребления нефти наблюдается практически только в Америке и не коснулось других стран. Однако прогнозы спроса (и соответствующие прогнозы по добыче) в этот период основывались на предположении о том, что в США спрос будет и дальше расти. Обвал цен на нефть в 2013–2015 годах объясняется отчасти тем, что данную тенденцию не заметили, и поэтому не было предпринято соответствующих мер; ожидается, что после корректировок 2015–2017 годов мы увидим некоторый скромный рост на уровне средневзвешенного показателя экономического роста.

В США на транспорт приходится 80–90% от общего объема потребления нефти в 2017 году и (по прогнозам) в 2025 году. Остальная часть потребляется промышленностью: 20% в 2017 году и 7% в 2025 году, при этом на коммунальный и коммерческий сектор приходится в общем 4% в каждый из указанных годов. И хотя в остальных секторах в процентном соотношении наблюдались такие же сюрпризы по потреблению, как и в транспортном, поскольку они потребляют значительно меньше нефти, их показатели не влияют на общую картину.

Изменения модели пользования американцами автотранспортом и повышение эффективности топлива больше всего влияют на снижение потребления ископаемого топлива. Есть еще два фактора, которые способствовали более экономному потреблению автомобильного топлива:

стандарты эффективного использования топлива;

более высокие цены на бензин, чем ожидалось.

Стандарты эффективного использования топлива объясняют до 50% увеличения экономии топлива в период с 2007 до 2017 года; и по мере ужесточения этих норм показатель будет и дальше увеличиваться. Высокие цены на бензин по сравнению с 2003 годом объясняют на сегодня минимум 17% увеличения экономии топлива.

Причины снижения спроса

По новым аналитическим данным, которые приводит Совет экономических консультантов при президенте США, основные изменения в траектории пробега (в милях) объясняются изменениями демографического характера, такими как старение населения и выход на пенсию поколения беби-бумеров, а также изменениями экономических переменных: уровня доходов, занятости и цен на бензин (Совет экономических консультантов, 2015 год).

Имеются также свидетельства того, что влияние демографических факторов на количество пройденных миль тоже меняется. Так, например, люди в возрасте до 40 лет наездили в 2009 году на 5% меньше, чем те, кому было до 40 лет в 1990 году. Поскольку демографические и экономические факторы прогнозировать проще, чем изменения под их влиянием, значение этих изменений представляет собой проблему для прогнозирования будущего уровня потребления нефти.

Если документировать удивительное снижение потребления нефти в США как в абсолютном выражении, так и по сравнению с последними прогнозами, становится ясно, что как раз в транспортном секторе наблюдаются неожиданные отличия между прогнозами по потреблению нефти и реальными данными, а также между прошлыми и недавними прогнозами. Показатель пробега транспортных средств (в милях) имеет большое значение для транспортного сектора, но увеличивающаяся экономия топлива (читай: снижение уровня потребления топлива) имеет большее значение.

В период с 2003 по 2014 год цены на бензин объясняют увеличение экономии топлива в секторе легковых автомобилей. Но ужесточение норм экономии топлива будет все сильнее влиять на экономию топлива в целом как для легковых, так и для грузовых автомобилей. На грузовой транспорт приходится одна пятая общего потребления топлива в транспортном секторе, и это самый быстрорастущий компонент транспортного сектора. Объявленные администрацией президента США новые нормы экономии топлива для грузового транспорта снизят фактический уровень потребления в транспортном сектора даже по сравнению с прогнозами на 2025 год, в которых эти новые нормы не учитывались.

Потребности США и Китая

Застой спроса на нефть в США вряд ли сдвинет Америку в обозримом будущем с позиции второго по величине потребителя нефти в мире. По прогнозам ОПЕК, Китай к 2040 году догонит Америку в качестве крупнейшего потребителя нефти, но уровень потребления нефти Китаем составит к этому времени около 22% от общего предложения нефти, и страна сохранит лидирующие позиции по этому показателю. Совершенно очевидно, что и при Обаме, и при Трампе администрация президента стремится минимизировать зависимость США от импортной нефти, снимая для этого все ограничения на разработку сланцевой нефти и поддерживая ее производителей (что наблюдалось во время недавнего кризиса цен). Но при этом запасы американской сланцевой нефти по большей части недоразведаны и пока незначительны. Несмотря на недавно открытые новые технологии добычи, сохраняется высокий уровень расходов на добычу. В результате такой политики изменяются модели экспорта нефти и маршруты ее транспортировки, поскольку основная часть потребления нефти к 2040 году будет приходиться на развивающиеся страны.

Требования по основным капиталовложениям, отсутствие инфраструктуры и высокая стоимость производства альтернативной энергии обеспечат ископаемому топливу в обозримом будущем роль основной движущей силы экономического роста развивающихся стран. Постепенное свертывание использования угля будет уравновешиваться попытками регулятора уменьшить зависимость от нефти. Сланцевая нефть и нефтяные пески будут умеренно влиять на географию потребления и еще меньше на механизм формирования цен на нефть.

Изменение моделей потребления нефти повлияет на ценообразование и механизмы торговли. Не исключено, что мы станем свидетелями новых вызовов существующему на сегодня доминированию семи крупнейших трейдеров и «отвязке» цен на нефть от сортов Brent и WTI в качестве эталонов, поскольку объемы их добычи будут падать по сравнению с объемами добычи нефти, цены на которые привязаны к ценам на Brent и WTI.

В общем и целом в мировом нефтяном секторе, похоже, наступает самый глубокий переходный период с тех пор, как в конце 1960-х сформировался его сегодняшний облик. Пока неясно, что он будет представлять собой к 2040 году, но совершенно очевидно, что предрекать ему гибель еще рано.

Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 марта 2018 > № 2544678 Андрей Ляхов


Россия. Евросоюз. США. СЗФО > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 марта 2018 > № 2536540 Андерс Аслунд

Политическая цель «Северного потока — 2»

Газопровод имеет яркую политическую цель. Мы на стороне российского агрессора или на защите украинских жертв?

Андерс Ослунд (Anders Åslund), The Hill, США

Какие бы эмоции ни вызвала отставка госсекретаря Рекса Тиллерсона, он соображал в энергетике, настойчиво сопротивляясь попыткам России построить новый газопровод «Северный поток — 2», который по плану должен проходить из Санкт-Петербурга через Балтийское море в Германию.

Тиллерсон говорил, что это позволит Кремлю использовать энергетику как «политический инструмент». В свою очередь колумнист Джеймс Дурсо настаивает на том, что США не должны противоречить воле Германии строить этот газопровод. Позволю себе не согласиться.

Единственная причина для построения «Северного потока — 2» — большая пропускная способность нового газопровода и желание российского правительства оплачивать это. Но почему же Россия так стремится платить? Аргументы против этого газопровода более многочисленные и веские.

«Северный поток — 2» мог бы транспортировать 80% текущего российского экспорта газа в Европу через единую систему трубопроводов. Это противоречит политике ЕС по энергетической безопасности и диверсификации поставок.

ЕС насчитывает 28 стран-членов. Среди них только три со всей очевидностью будут иметь преимущества от «Северного потока — 2»: Германия, Нидерланды и Австрия. Большие энергетические компании этих стран организовали консорциум с Газпромом и сумели убедить правительства поддержать это.

Компании «Винтершелл» (Wintershall)и «Юнипер» (Uniper) имеют значительное влияние в Германии — так же, как Оу-эм-ви (OMV) в Австрии и «Роял дойч шелл» (Royal Dutch Shell) в Нидерландах.

Газпром обеспечит им монополию на своих внутренних рынках, а заодно и замедлит развитие новых компаний. Большинство европейских правительств понимают это. 20 из 28 стран ЕС противостоят «Северному потоку — 2», еще несколько сомневаются, хотя только государства Восточной Европы выражают свою позицию четко и громко.

Как правильно отметил Тиллерсон, ключевая цель российского «Северного потока — 2» является политической. Этот проект — часть экономической войны Кремля против Украины. Благодаря жестким санкциям, Россия урезала свою торговлю с Украиной на 80%, если сравнивать с данными за 2012 год.

Теперь она хочет лишить Украину доходов от транзита, который составляет 2 — 3% украинского ВВП. Так мы на стороне российского агрессора или на защите украинских жертв?

Газпром нахваливает свою надежность. Западные партнеры подтверждают это — чего не скажешь ни об одном из восточных. Кроме того, всем известно о пресловутой привычке Газпрома сокращать поставки газа, как правило, посреди зимы.

Эксперты шведского Агентства оборонных исследований установили, что в течение периода 1991-2006 годов Россия использовала «политику принудительной энергетики» 55 раз. Газпром был главным виновником в 16 из них.

Два наиболее известных случая связаны с сокращением поставки газа на Украину в течение четырех дней в январе 2006 года и в течение двух недель в январе 2009 года, от чего пострадали 16 европейских стран.

Газпром так же ненадежен в установлении цен. Опять же, красноречивый пример из Украины. В первой четверти 2014 года, когда Кремль надеялся помочь президенту Виктору Януковичу остаться у власти, он урезал цену на газ до 268,50 доллара за тысячу кубических метров.

И 22 февраля того же года Янукович сбежал из Украины. Поэтому 1 апреля Газпром поднял цену до 385 долларов за кубический метр. Через два дня он увеличил свою цену еще на 485 долларов, утверждая, что поскольку Россия присоединила Крым, ей больше не нужно давать скидку на аренду морской базы в Севастополе, согласованную с Януковичем в апреле 2010 года. Это война, а не торговля.

Кремль контролирует Газпром, и в такой политизированной манере он ведет себя со всеми бывшими коммунистическими странами. В августе 2012 года Европейская комиссия начала расследование антиконкурентного поведения Газпрома.

Для этого она имела три основания: Газпром запретил свободную торговлю газом, цены на монополизированных рынках были слишком высокими, а Газпром использовал такую монополию для доминирования на рынке. Болгария, Эстония, Финляндия, Латвия, Литва и Словакия имели только одного поставщика — Газпром.

К счастью, теперь не Газпром, а потребительский рынок производства сжиженного природного газа устанавливает цену в Восточной Европе, что и привело к ее существенному снижению.

28 февраля Газпром проиграл Нафтогазу в серьезном арбитражном деле в Стокгольме. Характерно, что Газпром повел себя очень вероломно, на 2 дня без предупреждения перекрыв поставку газа, о которой только что договорился. На Украине это привело к недостатку газа и другим существенным затратам. Немного найдется таких ярко ненадежных и политизированных поставщиков, как Газпром.

США немало сделали для положительного развития этой истории. Госсекретарь Тиллерсон, который отходит от своих обязанностей, абсолютно прав, что «Северный поток — 2» является нежелательным и противоречит политике США в Европе. И вопрос не в том, должны ли США выступать против, а в том, удастся ли им доказать свою правоту.

Россия. Евросоюз. США. СЗФО > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 марта 2018 > № 2536540 Андерс Аслунд


Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 16 марта 2018 > № 2531108 Тило Виланд

«Верим, «Газпром» не оставит Европу без газа»

Член правления Wintershall Тило Виланд рассказал о перспективах «Газпрома»

Екатерина Каткова

Поставлять российский газ в Европу все сложнее: Великобритания намерена сократить закупки, США спешат на рынки ЕС со своим СПГ, Германия переходит на «зеленую» энергетику, а Польша и Украина ищут новые способы борьбы с «Северным потоком-2». Как впишется проект второго «потока», как в Европе восприняли конфликт «Газпрома» с «Нафтогазом Украины» в интервью «Газете.Ru» рассказал член правления Wintershall Тило Виланд.

Газовые перспективы Европы

— Международные эксперты прогнозируют, что в ближайшие 10-20 лет спрос на природный газ в Европе расти не будет. При этом новое правительство Германии делает ставку на зеленую энергетику и намерено к 2030 году довести ее долю в энергобалансе до 65%. Видите ли вы в этом дополнительные риски для новых газовых проектов?

— Все говорит о том, что в Европе паритет между возобновляемыми и ископаемыми источниками энергии будет сохраняться довольно долго. И если говорить о традиционных энергоресурсах, то именно природный газ является наиболее перспективным с позиции выполнения целей Парижского соглашения по климату, так как он позволяет снизить выбросы СО2. Кроме того, он поставляется в ЕС по относительно низкой цене и в достаточном объеме. По себестоимости, энергия на базе природного газа значительно дешевле возобновляемой, которая сейчас в Германии субсидируется за счет тарифной надбавки для потребителей.

Если бы мы исходили исключительно из соображений конкуренции, то на первом месте среди источников энергии стоял бы газ. Однако вступает в игру политический фактор: в Германии с самого начала ведется политика поддержки альтернативной энергетики – ветровой и солнечной, энергии биомассы.

Что касается спроса на газ, то на фоне его стабилизации будет происходить снижение собственной добычи – и в Германии, и в ЕС в целом, поэтому новые газовые проекты, в том числе и транспортные, будут оставаться перспективными. В том числе и «Северный поток-2».

— Но у него много противников. Еврочиновники в очередной раз пытаются подвести проект под действие Третьего энергопакета, США открыто заявляют о намерении противодействовать новому маршруту, не говоря уже о Польше и Украине. Как это все отражается на перспективах строительства «Северного потока-2»?

— Если говорить об уже принятых американских санкциях в отношении России, то мы исходим из того, что «Северного потока-2» они не касаются, так как наши контракты подписаны до того, как были ведены ограничения.

Что касается новых санкций со стороны США (которые ожидаются в ближайшие недели на базе так называемого «Кремлевского доклада» – «Газета.Ru»), об этом рано говорить – нужно сначала посмотреть, как это на самом деле будет выглядеть. До сих пор у нас есть только список лиц, на которые будут распространяться санкции. Как это может отразиться на «Северном потоке-2» станет понятно только, когда уже будут объявлены сами рестрикции. Но мы все же исходим из того, что ограничения не будут действовать «задним числом», а распространятся только на будущие проекты.

Что касается очередной попытки Еврокомиссии подвести под действие Третьего энергетического пакета все экспортные газопроводы, то здесь собственная юридическая служба Совета ЕС увидела противоречие конвенции ООН по морскому праву. Еще раньше против высказались большинство европейских энергокомпаний, за исключением польских.

Туго набитый проектный трубопровод

— Вносит ли режим санкций какие-то ограничения в реализацию совместных проектов с российскими компаниями и в целом в работу Wintershall в РФ?

— Нет. Нас это пока никак не ограничивает. Санкции, которые были объявлены до сих пор, касаются арктических и шельфовых проектов, а также проектов в сфере нетрадиционных источников энергии (в частности, разработки сланцевых пластов). Наши проекты в России – «Ачимгаз», блоки 4А и 5А, добыча газа на Южно-Русском месторождении – к ним не относятся, поэтому нас санкции никак не затронули.

— Как сейчас реализуется разработка ачимовских отложений Уренгойского нефтегазоконденсатного месторождения? Какие планы у Wintershall на этом направлении?

— «Ачимгаз» – наше совместное предприятие с компанией «Газпром добыча Уренгой», «дочкой» «Газпрома» — ведет сейчас разработку блока 1А ачимовских отложений. В прошлом году мы пробурили 88 скважин и увеличили объем добычи до 6,6 млрд кубометров газа. В этом году мы также ожидаем рост – по нашим расчетам, к концу 2018 года добыча на первом блоке составит намного больше 7 млрд кубометров газа и около 3 млн тонн конденсата.

Кроме того, совместно с «Газпромом» мы планируем разработку блоков 4А и 5А. В этом году там начались строительные работы. По нашим расчетам, производство газа на этих участках начнется к 2020 году. Это действительно огромный проект – согласно плану разработки, запасы сырья здесь составляют 274 млрд кубометров газа и 74 млн тонн конденсата.

— Возможно ли вхождение Wintershall в какие-то другие проекты в РФ? Рассматривает ли компания расширение своего присутствия в России?

— У нас на базе уже имеющихся проектов с «Газпромом» есть большие возможности расширить свою деятельность. Думаю, в ближайшие годы мы значительно увеличим производство.

Кроме «Ачимгаза», мы осуществляем дальнейшую разработку Южно-Русского месторождения. В рамках тестовой фазы проекта по разработке туронских отложений там сейчас пробурены несколько скважин, и начата добыча газа. Помимо этого, есть еще и иные отложения (нижнемеловые и юрские), то есть еще более низкие формации, которые подлежат освоению на Южно-Русском месторождении за горизонтом 2020 года.

Мы также ведем добычу нефти и газа в Волгоградской области с «РИТЭК», дочерней компанией «ЛУКойла», в рамках нашего СП «Волгодеминойл». В прошлом году по линии этого СП добыча составила 4,8 млн баррелей нефтяного эквивалента. И сейчас мы планируем дальнейшие совместные разведочные работы.

Как видите, у нас немало работы в России. Я бы сказал, мы имеем на этом направлении туго набитый проектный трубопровод.

— В конце прошлого года было объявлено о слиянии Wintershall и DEA. Когда процесс консолидации активов и создания объединенной компании может завершиться? Как эта сделка отразится на стратегических планах Wintershall и в том числе в России?

— Здесь мы полностью укладываемся в график. Сейчас мы проводим due diligence, и это займет несколько месяцев, окончательного решения по сделке пока нет, аналитическая работа идет, и есть возможность, что мы проведем консолидацию в этом году.

Что касается России, то сейчас на долю совместных разработок с российскими партнерами приходится свыше 50% от общего объема проектов Wintershall.

Если произойдет слияние с DEA, то относительная доля Wintershall в этом отношении сократится, хотя Россия останется самым важным приоритетным регионом. В то же время слияние высвободит резерв для освоения новых проектов в РФ. Поэтому для развития сотрудничества с Россией слияние с DEA было бы очень положительно.

Сланцевая угроза

— Видит ли Wintershall угрозу своим позициям со стороны сланцевого газа из США?

— В Европе любая дискуссия по этому вопросу начинается с того, что нужно построить терминалы по приемке сжиженного природного газа (СПГ).

Конечно, для рынка всегда хорошо иметь самые различные каналы поставок. Так же как «Северный поток-2» будет способствовать расширению инфраструктуры для снабжения Европы энергией, так же и такие терминалы способствуют диверсификации поставок.

Однако с СПГ никогда не знаешь, придет ли он действительно в место назначения, потому что танкер с сжиженным газом всегда пойдет туда, где на него самая высокая цена.

И с точки зрения стоимости российский трубопроводный газ всегда будет более конкурентоспособным, чем американский СПГ.

— Однако цены на СПГ и трубопроводный газ приближаются друг к другу. Заставит ли это «Газпром» быть более гибким в своей ценовой политике в ЕС?

— В конечном счете рынок решит, какую цену потребитель готов заплатить за газ. И в этом контексте играет роль, сколько на рынке имеется газа и какой на него спрос. В начале марта мы стали свидетелями трехкратного и даже четырехкратного увеличения цены на газ на рынке (с 16-18 евро до 85 евро за МВт*ч), связанного с тем, что стало очень холодно, намного холоднее чем за неделю до того.

Не забывайте, что для поставок СПГ нужна серьезная инфраструктура – терминал, танкеры, газопроводы-отводы, само производство. Все это стоит денег. Для трубопроводного газа нужен всего лишь трубопровод и приемка. И если сравнить эти инвестиции, все эти расходы в долгосрочном плане, то российский газ получается конкурентоспособнее, чем американский СПГ.

Без газа не останемся

— Финансовый директор компании Nord Stream 2 AG Поль Коркоран недавно заявил, что процесс привлечения проектного финансирования для «Северного потока-2» может занять около года. Может ли это отразиться на сроках реализации проекта?

— Нет, это не сказывается на сроках. Это укладывается и в наши планы финансирования. Мы планировали обеспечить финансирование к 2019 году и по-прежнему укладываемся в этот график.

То, что сказал Коркоран, касается банковского финансирования. И пока оно не согласовано окончательно, финансирование «Северного потока-2» должно обеспечиваться «Газпромом» и партнерами по проекту (Wintershall, Uniper, ENGIE, OMV и Royal Dutch Shell). В прошлом году партнеры инвестировали в проект по €324 млн, в этом году финансирование запланировано на том же уровне. В 2019 году запланировано привлечение банковского финансирования, что позволит партнерам вернуть вложенные средства.

— А если будут проблемы с привлечением проектного финансирования европейских банков из-за политических рисков? Просчитывались ли альтернативные варианты?

— Nord Stream AG ведет переговоры также параллельно с агентствами экспортного финансирования, такими как COFACE во Франции, SACE в Италии или Euler Hermes в Германии.

Но мы все же исходим из того, что для европейских банков «Северный поток-2» будет таким же привлекательным, как и первый «поток», и финансирование с их стороны будет обеспечено.

— Отразился ли новый виток кризиса между «Газпромом» и «Нафтогазом Украины» на отношении к российскому холдингу в Европе? Повлияло ли заявление «Газпрома» о разрыве контракта с украинской стороной на его репутацию среди партнеров?

— «Газпром» является очень надежным партнером и поставщиком газа для Европы. Если еще раз вернуться к тому периоду в конце февраля-начале марта, когда в Европе вдруг стало очень холодно, а потребность в газе серьезно увеличилась, то единственным поставщиком, который согласился увеличить объемы поставок, был «Газпром». Тем самым «Газпром» действительно оказался самым надежным партнером и гарантом энергоснабжения Европы.

Для Wintershall за все 25 лет совместной работы «Газпром» был очень надежным партнером, и мы рассчитываем на продолжение совместной работы в течение многих лет.

Те же силы в Европе, которые и так склонны отрицательно относиться к «Газпрому», конечно, в очередной раз представят это обстоятельство в искаженном виде и воспользуются им для собственных доводов.

— Если из-за этой ситуации «Газпром» и «Нафтогаз» не смогут продлить контракт на транзит после 2019 года, а оставшейся инфраструктуры – даже с учетом «Северного потока-2» — для полного газоснабжения Европы, скорее всего, не хватит, что может ждать европейский газовый рынок?

— Давайте посмотрим на это с другой стороны. У «Газпрома» есть контракты с Европой, есть соответствующие обязательства. Я исхожу из того, что «Газпром» всегда найдет возможности выполнить свои обязательства по отношению к Европе, найдет нужные транзитные пути, чтобы выполнить имеющиеся контракты. Без газа мы не останемся, это точно.

Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 16 марта 2018 > № 2531108 Тило Виланд


Украина. Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539509 Марош Шефчович

«Северный поток — 2» задуман как наказание для Украины

Маттиас Ауэр (Matthias Auer), Die Presse, Австрия

Die Presse: Ни один другой проект в ЕС не вызывает столь противоречивые дискуссии, как запланированный российский газопровод «Северный поток — 2». Австрия поддерживает этот проект. Концерн OMV даже участвует в его финансировании. Надо ли строить «Северный поток — 2»?

Марош Шефчович: Если этот трубопровод будет построен, то на него должны распространяться законы ЕС на нашей территории. Лучшим решением было бы обсуждение того, как это можно сделать. От защитников проекта часто можно услышать, что этот газопровод — чисто коммерческий проект. Но я могу сказать, что еще ни разу не видел коммерческого проекта, которым бы занимались столько глав государств и правительств. В случае с «Северным потоком — 2» речь идет не только о бизнесе. У этого проекта — весьма политический и раскольнический характер.

— Поскольку ЕС опасается, что Украина как транзитная страна будет обойдена?

— Когда было объявлено об этом проекте, то Россия ясно дала понять, что он задуман как наказание для Украины. Теперь ЕС с одной стороны миллиардами евро помогает Украине поднять на ноги экономические структуры, а с другой стороны мы должны поддержать проект, который лишит страну ежегодных транзитных пошлин в два миллиарда? К счастью, в ЕС существует согласие о том, что транзит газа через Украину будет иметь для ЕС приоритетное значение и после 2019 года. Такого же мнения придерживаются Австрия и Германия. И мы все чаще слышим голоса из России, которые допускают, что транзитный путь через Украину надо сохранить.

— Может, для ЕС безразлично, по какому пути к нам приходит российский газ?

— Нет. Для нас транзит газа через Украину имеет стратегическое значение также по соображениям диверсификации. Некоторые предприятия из ЕС готовы к тому, чтобы перенять транзит и обеспечить выполнение правил ЕС и бесперебойные поставки. Банки развития готовы оплатить ремонт сети трубопроводов. Это прежде всего важный сигнал для Украины. А также для всех восточноевропейских членов ЕС, которые больше платят за российский газ, чем Западная Европа, хотя географически они расположены ближе.

— Означает ли это, что «Северный поток — 2» не нужен?

— Мы хотим вести переговоры, но сначала должно быть ясно, что в конечном счете наше право будет иметь значение. Было предложено изменить директиву газового рынка ЕС, чтобы подчинить офшорные трубопроводы, такие как «Северный поток — 2», правилам ЕС. Глава «Северного потока — 2» Маттиас Варниг (Matthias Warnig) считает, что это убьет проект, потому что тогда Газпром не сможет больше быть собственником и поставщиком. Это не так. Есть одна причина, почему мы это предложили. Мы хотим пояснить, что Третий энергетический пакет ЕС полностью применим к трубопроводам, которые проходят по территории стран-членов ЕС. Более половины всех стран-членов ЕС требуют этого изменения. Или есть другая альтернатива? Если консорциум построит этот трубопровод сейчас, то он очень скоро получит жалобы от государств ЕС, общественных организаций и предприятий. Мы предлагаем переговоры, в результате которых по крайней мере будет обеспечена правовая безопасность. Мы должны также обсудить, что означает продолжение поставок газа в ЕС через Украину.

— Сколько проектов трубопроводов нам еще надо? Нет ли опасности, что дорогостоящие инвестиции будут выброшены на ветер? Каково ваше мнение? Нужно ли Европе еще больше российского газа или, например, больше американского?

— Согласно нашим анализам, в 2030 году ЕС будет потреблять 400 миллиардов кубометров природного газа в год. Это примерно уровень сегодняшнего дня. При этом известно, что запасы газа в Северном море иссякают. Поэтому мы будет больше импортировать из третьих стран. Как клиент, который в день тратит один миллиард евро на энергию, ЕС заслуживает самую лучшую цену, самое лучшее качество без всяких политических ловушек. Россия останется самым крупным поставщиком. Но наряду с этим есть Норвегия, Алжир, первые поставки сжиженного газа и то, что эксперты называют «новой Норвегией», — большие месторождения газа между Кипром и Израилем. В этом — наша безопасность снабжения.

— Сторонники энергетического поворота считают, что эту безопасность Европе может дать только полный отказ от ископаемого горючего.

— Когда речь заходит о сокращении CO2, то у Европы — самые амбициозные цели. Мы являемся единственной экономикой, которая обязалась к 2030 году побороть изменение климата. Мы переживаем глубочайшее изменение энергетической системы, которая была основана 120 лет тому назад на нефти и газе. В 2030 году мы даже по самым пессимистическим сценариям будем 70% нашей электроэнергии получать без CO2.

— Однако Брюссель разрешает шести государствам поддерживать угольные и газовые электростанции. Нет ли здесь противоречия?

— До 2020 года ЕС должен на 20% сократить выброс CO2 в атмосферу, 20% энергии получать из альтернативных источников и на 20% эффективнее использовать энергию. Двух из трех целей мы достигнем. Вот только с эффективностью использования будут проблемы. Я надеюсь, что к 2030 году мы выполним наши цели. Предприятия в отдельных странах, о которых вы говорите, — это необходимая страховка гарантированного электроснабжения в этих отдельных странах. И они получат разрешения на работу только после того, как пройдут жесткие испытания. Выиграть могут не только электростанции на ископаемом горючем, но и использующие возобновляемые источники энергии. Но здесь мы хотели бы иметь более строгие правила.

Украина. Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539509 Марош Шефчович


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 13 марта 2018 > № 2532826 Алексей Миллер

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления ПАО «Газпром» Алексеем Миллером.

Обсуждались итоги работы компании в зимний период на внутреннем и европейском рынках, а также вопросы сотрудничества с НАК «Нафтогаз Украины».

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Борисович, давайте начнём с подведения итогов зимнего сезона, потому что, несмотря на сохраняющуюся морозную погоду, в том числе в европейской части нашей страны, календарная зима закончилась и климатическая тоже подходит к своему завершению. Каковы итоги работы как на внутреннем рынке нашей страны, так и по экспорту?

А.Миллер: Зимний период подходит к концу, и можно подводить предварительные итоги.

Без сомнения, на поставки газа нынешней зимой оказал влияние очень холодный февраль и в России, и в Европе. «Газпром» в полном объёме удовлетворил спрос со стороны российских потребителей и потребителей на европейском рынке.

«Газпром» в феврале поставил 30,7 млрд кубометров газа потребителям Российской Федерации. Это максимальный объём за последние пять лет. При этом с начала этого года поставки газа российским потребителям из газотранспортной системы на 5,6% больше, чем в 2017 году.

Февраль, особенно конец февраля, на европейском пространстве выдался очень и очень морозным, и спрос на российский газ рос очень высокими темпами. Суммарно за февраль мы установили исторический рекорд поставок газа на европейский рынок – 17,4 млрд кубометров газа, это на 6,8% больше, чем в историческом по объёму поставок феврале 2017 года.

В течение 10 дней подряд «Газпром» обновлял исторические суточные рекорды поставки на европейский рынок. И 2 марта мы установили мегарекорд – поставили 713,4 млн кубометров газа. Это очень большие объёмы, и эти объёмы поставлены благодаря тому, что компания «Газпром», Россия располагают соответствующими мощностями для поставок газа в таких объёмах для удовлетворения пикового спроса. В годовом исчислении эти мощности составляют 260 млрд кубометров газа – с пониманием того, что в 2017 году, рекордном году, мы поставили на европейский рынок 194,4 млрд кубометров.

Без сомнения, это наша уникальная возможность. Без сомнения, это наше конкурентное преимущество. И эта уникальная возможность удовлетворять такие высокие пиковые потребности на рынке – это также и уникальная возможность для наших европейских потребителей. Нынешней зимой «Газпром» подтвердил, что является надёжным, ответственным поставщиком, который в полном объёме и в срок исполняет свои обязательства.

В подземных хранилищах Европы сегодня газа осталось очень мало – где-то 25%. В некоторых странах этот уровень вообще критический – где-то 10%. И это значит, что в предстоящий период закачки, летом, спрос на российский газ будет также высоким. Конечно, в условиях, когда добыча газа в самом Европейском союзе снижается, когда растёт спрос на российский газ и мы видим, что растёт и пиковый спрос, ещё большую актуальность приобретают новые экспортные газотранспортные проекты поставки российского газа на зарубежные рынки. Это и «Турецкий поток», и «Северный поток – 2».

Д.Медведев: Действительно, такая динамика потребления российского газа показывает, что это весьма востребованный продукт на европейском рынке. Причём объёмы потребления растут, и это, действительно, делает весьма актуальной задачу оптимизации поставок газа на европейский рынок, включая те проекты, о которых Вы сказали. Эти проекты важны.

Но есть и другие факторы, которые так или иначе сказываются на потреблении газа и о которых в последнее время достаточно много говорят. Я имею в виду решения стокгольмского Арбитражного института, арбитражного суда, в отношении вашего спора с украинской компанией. Каковы последствия для «Газпрома»? Какие шаги собирается предпринять или уже предпринял «Газпром», включая судьбу договора? Насколько я знаю, в настоящий момент вами уже практически заявлен иск о расторжении существующего договора с украинским контрагентом.

А.Миллер: Стокгольмский арбитраж принял асимметричное решение, которое нарушило баланс интересов сторон по двум контрактам – контракту на поставку газа на Украину и транзитному контракту. По решению Стокгольмского арбитража «Газпром» должен НАК «Нафтогаз Украины» 2,56 млрд долларов. И сразу НАК «Нафтогаз Украины» сделал заявление о том, что и за предстоящий 2018 год, и за 2019 год, до конца действия контрактов, НАК «Нафтогаз Украины» на основании решения Стокгольмского арбитража взыщет с нас ещё штрафы, и мы будем вынуждены заплатить ещё несколько миллиардов долларов.

Конечно, в таких условиях для нас эти контракты становятся экономически неэффективными, нецелесообразными с экономической точки зрения, и «Газпром» принял решение о начале процедуры расторжения контрактов в судебном порядке через Стокгольмский арбитраж. Мы уже подали апелляцию по контракту на поставку газа на Украину, до конца марта будет подана апелляция по контракту на транзит и инициирована процедура расторжения контрактов в установленном порядке.

Д.Медведев: А какова судьба транзита в Европу? Об этом много разговоров.

А.Миллер: Без сомнения, расторжение контрактов – это процедура не очень быстрая. По-видимому, на это уйдёт плюс-минус полтора-два года. Но для транзита газа в Европу через территорию Украины в настоящее время рисков никаких нет, если, конечно, не будет несанкционированного отбора со стороны НАК «Нафтогаз Украины». Мы, без сомнения, рассчитываем, что в рамках новых разбирательств Стокгольмский арбитраж исправит дисбаланс интересов сторон.

Д.Медведев: Все договоры имеют свойство, как говорят юристы, изменяться, и в конечном счёте они или заканчивают своё действие, или расторгаются в установленном порядке. В данном случае это судебный порядок. Это нормальный правовой путь прекращения договорных отношений. На мой взгляд, крайне важно, чтобы все эти разбирательства происходили в рамках существующего правопорядка, который определили стороны, чтобы этим непосредственно занимались сами спорящие стороны – я имею в виду «Газпром» и украинскую сторону. Это прямо предусмотрено существующими соглашениями. А что касается иных способов влияния на такие отношения, то, на мой взгляд, это абсолютно неправильно, это носит совершенно очевидный политический оттенок – я имею в виду отдельные комментарии, которые допускают должностные лица из Европейского союза и даже, что совсем парадоксально, из Государственного департамента Соединённых Штатов Америки. Ни Европейский союз, ни тем более министерства иностранных дел каких-то иных стран, к двусторонним отношениям между «Газпромом» и его украинским контрагентом отношения не имеют. Эти отношения нужно урегулировать в существующем правовом поле. Не исключая, естественно, все процедуры: и процедуры обжалования, и процедуры расторжения договора в существующих параметрах.

А.Миллер: Без сомнения, в текущих условиях уже украинская сторона должна доказывать экономическую эффективность и целесообразность продолжения транзита газа через территорию Украины, и мы готовы выслушать и рассмотреть такие предложения, если они будут.

Д.Медведев: Естественно, никаких вариантов закрывать не надо. Это вопрос просто выгодности, эффективности контракта, о чём Вы и сказали.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 13 марта 2018 > № 2532826 Алексей Миллер


Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 7 марта 2018 > № 2580749 Анатолий Вассерман

ПРОИГРЫШ

Что это было: «Газпром» расторгает контракты с «Нафтогазом»

Проигрыш - положение, создавшееся в результате неблагоприятного исхода игры, состязания. Неудачный исход в каком-либо деле. Сумма проигранных денег.

Т. Ф. Ефремова. Толковый словарь русского языка (2000).

5 марта «Газпром» направил «Нафтогазу» официальное уведомление о начале процедуры расторжения контрактов.

2 марта глава правления «Газпрома» Алексей Миллер заявил журналистам: «Стокгольмский арбитраж, руководствуясь двойными стандартами, принял ассиметричное решение по контрактам на поставку и транзит газа с НАК «Нафтогаз Украины». Таким образом, решение арбитража существенно нарушило баланс интересов сторон по данным контрактам. Арбитры аргументировали свое решение резким ухудшением состояния украинской экономики. Мы категорически против того, чтобы за наш счет решались экономические проблемы Украины. В такой ситуации продолжение действия контрактов для «Газпрома» является экономически нецелесообразным и невыгодным».

Как сообщает агентство «Интерфакс» со ссылкой на представителя Минэнерго, 3 марта министр энергетики РФ Александр Новак и еврокомиссар Марош Шефчович обсудили по телефону ситуацию с поставками газа в Европу. Еврокомиссар передал обеспокоенность в связи с последними событиями вокруг решения Стокгольмского арбитража. Новак заверил, что «транзит газа из России в Европу остается таким же надежным, как и в прошлом». «До момента расторжения контракта между «Газпромом» и «Нафтогазом» в судебном порядке транзиту газа через Украину ничто не угрожает», — сказал он.

Украина закупает в Европе газ в четыре раза дороже, чем у «Газпрома», заявил 5 марта коммерческий директор «Нафтогаза» Юрий Витренко, сообщает РИА Новости. Витренко поблагодарил всех «сознательных украинцев» за снижение потребления топлива. По его словам, Украине после прекращения поставок от «Газпрома» необходимо было "продержаться одни сутки. «За сутки «Нафтогаз» заменил газ, который должен поставляться от «Газпрома», на газ из Европы. Газ в эти дни в Европе стоил тысячу долларов, то есть в четыре раза больше, чем по контракту с «Газпромом», — написал Витренко в Facebook. Помимо этого, он выразил уверенность, что «Газпром» «оказался в ловушке, которую подготовил для украинской компании», поскольку Украина смогла обеспечить импорт сырья из Европы и «слезла с газовой иглы России».

Экспертные оценки

Анатолий Вассерман

Так называемые газовые войны Украины с Российской Федерацией длятся уже десятки лет. Долгое время именно через Украину шла основная масса поставок газа в Западную Европу, поскольку через Украину проходило большинство магистральных газопроводов. Это обусловлено тем, что в советское время мы снабжали газом прежде всего балканские социалистические страны — Румынию, Болгарию, Югославию, а также Чехословакию. Восточная Германия, у которой большая часть экономики строилась на базе буро-угольных месторождений, располагала благодаря этому собственными запасами газа, получающегося при переработке того же бурого угля, и туда мы газа поставляли меньше. Правда, в начале 60-х годов мы заключили контракт и на поставку газа в Западную Германию, но всё-таки основная магистраль была именно украинская. И когда Украина отделилась от остальной России и стала всеми доступными ей способами осуществлять заведомо ложный лозунг «Украина — не Россия», газ стал одним из инструментов давления Украины на Российскую Федерацию. Именно так — Украины на Российскую Федерацию, а не наоборот, поскольку Украина имела возможность влиять на поставки нашего газа европейским потребителям. Нынешний этап скандала — лишь доведение до крайности этой газовой войны.

В чём смысл нынешнего этапа конфликта? Стокгольмский арбитраж принял противоположные решения, рассматривая два аналогичных по сути контракта, основанных на одном и том же принципе. Это принцип гарантированной минимальной оплаты потребителя поставщику. В торговом жаргоне он называется «Бери или плати», хотя никакого «или» там нет, платить обязательно, хотя можно и не брать. Почему? Потому что в газовых поставках очень велика доля затрат на создание инфраструктуры. Это и освоение самих месторождений, где нужны большие капиталовложения на подготовительном этапе, и строительство больших газопроводов. Понятно, что для того, чтобы инфраструктура окупилась, нужна уверенность в том, что будет гарантирована оплата текущих поставок. Поэтому в некоторых случаях есть минимальный объем потребления, который потребитель обязан оплатить. Даже в том случае, если реально ему в какой-то момент нужно будет меньше газа, платить он всё равно обязан, чтобы поставщик компенсировал собственные затраты.

И вот в Стокгольмский арбитраж поступили два иска. С одной стороны, «Газпром» указал, что «Нафтогаз» не оплачивал ему согласованный в контракте объём поставок. С другой стороны, «Нафтогаз» заявил, что «Газпром» не прокачивал через газотранспортную систему Украины согласованный минимальный объём газа. В первом контракте арбитраж признал, что экономическое положение Украины слабое, поэтому она не могла оплачивать контрактные суммы, и сократил для «Нафтогаза» минимальный требуемый объём платежей. Дальше было ещё веселее. Дело в том, что «Газпром» действительно прокачивал на Запад меньший объём газа, чем предусмотренный максимум поставок, но не меньший, чем согласованный в тех же контрактах минимальный объём. Кроме того, непосредственно в контракте на прокачку был указан только минимальный объем поставок через газотранспортную систему Украины на Запад — этот минимум «Газпром» исполнял. И требование «Нафтогаза» было по сути несостоятельным. Тем не менее Стокгольмский арбитраж потребовал от «Газпрома» оплатить недостающий объем прокачки, при этом он руководствовался не контрактом, заключенным непосредственно «Газпромом» и «Нафтогазом», а ориентировался на контракты, заключёнными «Газпромом» с западными потребителями. То есть арбитраж по сути вышел за пределы рассматриваемых контрактов и тем самым за пределы своих полномочий. И решение арбитража надлежит считать не правовым, а чисто политическим.

Что дальше? Вот слова главы «Газпрома» Миллера: «Продолжение действий контрактов для «Газпрома» является экономически нецелесообразным и невыгодным. «Газпром» вынужден немедленно начать процедуру расторжения контрактов с НАК «Нафтогаз Украины» на поставку и транзит газа в Стокгольмском арбитраже». Получается, что ровно та организация, которая приняла сейчас неправомерные и несправедливые решения, будет решать и вопрос расторжения контракта?

Дело в том, что в самих контрактах прописано, что все споры вокруг них решаются в Стокгольмском арбитраже. По традиции, насчитывающей уже несколько десятилетий, именно Стокгольмский арбитраж считался политически нейтральной организацией, наиболее пригодной для решения коммерческих споров. Соответственно, и досрочное расторжение этих контрактов возможно, действительно, через всё тот же Стокгольмский арбитраж. Другое дело, что теперь, очевидно, и «Газпром» будет в следующих контрактах включать рассмотрение споров в какой-то иной инстанции, и другие крупные коммерческие структуры постараются обходить Стокгольмский арбитраж десятой дорогой, ибо достаточно один раз испортить репутацию, чтобы перестали верить — если не навсегда, то по крайней мере очень надолго. Так что «Газпром» действительно вынужден для расторжения контракта обратиться в тот же самый Стокгольмский арбитраж, что принял решение, не основанное на контрактах — но что делать? Впредь мы будем умнее, а им будет хуже.

То, что Стокгольмский арбитраж включился в антироссийскую политику — это, конечно, очень неприятно. Но даже в худшем для нас случае контракты заканчиваются, если совсем точно, в 10 часов утра 1 января 2020 года. Я не исключаю, что Стокгольмский арбитраж постарается затянуть процесс именно до того момента, когда контракты умрут естественной смертью, но это опять же не так разорительно для нас, как для самого Стокгольмского арбитража.

Что же касается дешёвого российского газа для Украины, то тут картина вообще сложилась очень забавная. «Нафтогаз» перевёл «Газпрому» деньги на поставку газа с 1-го марта. «Газпром» отказался принять эти деньги, причём отказался на основании решения всё того же Стокгольмского арбитража. Дело в том, что Украина уже пару лет не покупает газ непосредственно у «Газпрома». Формально она получает газ из Словакии. Понятно, что это тот же самый российский газ из «Газпрома». Более того, хотя формально он проходит через Украину в Словакию, а уже оттуда закачивается обратно на Украину, совершенно ясно, что физически никто не гоняет газ по одной и той же трубе в двух направлениях, что Украина отбирает газ непосредственно из своих транзитных газопроводов. Украине это обходится заметно дороже, чем покупка того же газа непосредственно у «Газпрома», поскольку, во-первых, в цену входит цена транзита газа через Украину до Словакии, во-вторых, Словакия в качестве посредника берёт какую-то сумму. Тем не менее, в течение какого-то времени «Нафтогаз» платил эти деньги за глупость собственного руководства. Сейчас Украина оказалась обязана покупать какое-то количество газа у «Газпрома», хотя и меньше, чем раньше. Но поскольку старое соглашение с «Газпромом» оказалось разорвано, а сами условия поставки газа пересмотрены Стокгольмским арбитражем, то требуется заключить новое соглашение. А это сейчас для «Нафтогаза» крайне невыгодно, поскольку новое соглашение будет ориентироваться на нынешний уровень цен. Он сейчас примерно вдвое выше того, что был по старому соглашению. Поэтому «Газпром» не принял деньги от «Нафтогаза» и не возобновил свои прямые поставки. Кроме того, «Газпром» сейчас сократил объём поставок в Европу, то есть Словакия получает отныне газа столько, сколько потребляет сама, и не имеет возможности получать тот газ, который оформлялся как реэкспорт на Украину. И это опять же в точности соответствует букве всех соглашений и всех решений Стокгольмского арбитража, но оставляет Украину фактически вовсе без газа до тех пор, пока не будет заключено новое соглашение.

То есть получается, что вроде бы политический успех Украины в Стокгольмском арбитраже обернётся для неё очередными экономическими потерями. И та сумма в 2,56 миллиарда долларов, что причитается Украине как разность от двух исков, этот выигрыш немедленно обернётся для «Нафтогаза» колоссальным проигрышем из-за необходимости заключения нового контракта не поставку. И в итоге, если Стокгольмский арбитраж затянет расторжение контрактов, «Нафтогаз» останется по сумме в убытке.

За решительностью «Газпрома» видна ли уже чисто политическая (а не только экономическая) воля высшего руководства России в том, чтобы прекратить спонсировать дешёвым газом украинский нацистский режим?

Политика вообще — концентрированное выражение экономики. Решительность «Газпрома», несомненно, санкционирована свыше политическим руководством Российской Федерации, но, с другой стороны, решимость политического руководства Российской Федерации в данном случае опирается на чисто экономический фактор, а именно на скорое завершение альтернативных каналов поставки газа в Западную Европу, скорую готовность «Северного потока-2» и «Турецкого потока». А к чему приводит политическая решимость, не поддерживаемая экономически, мы видим как раз на примере последствий осуществления лозунга «Украина — не Россия».

Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 7 марта 2018 > № 2580749 Анатолий Вассерман


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter