Всего новостей: 2554994, выбрано 630 за 0.144 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (76)Крутихин Михаил (39)Вардуль Николай (22)Донской Сергей (22)Путин Владимир (21)Алекперов Вагит (19)Миллер Алексей (18)Сечин Игорь (18)Молодцов Кирилл (17)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Муртазин Ирек (12)Минеев Александр (11)Симонов Константин (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Полухин Алексей (10) далее...по алфавиту
Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 17 августа 2017 > № 2278564 Константин Гаазе

Придворный рикошет. Кто будет главным проигравшим на процессе Сечин vs Улюкаев

Константин Гаазе

Схлопывание доказательной базы до цепочки из трех звеньев: подпись Улюкаева, донос Сечина, отпечатки пальцев на сумке – кажется, означает, что Сечин в деле Улюкаева остался один. Без поддержки Кремля. Это не РФ охотилась на коррупционера Улюкаева – это Сечин считает, что он коррупционер. Слово против слова, не больше, но и не меньше

До 16 августа 2017 года дело экс-министра Улюкаева выглядело как еще одна глава из бесконечной истории успеха Игоря Сечина. Не самая важная, потому что блок на приватизацию в 2011 году или история китайских долгов «Роснефти» – сюжеты значительно большего масштаба, но по-своему интересная, с перчиком и авантюрой.

Казалось также, что судьба Улюкаева в общем решена. В лучшем случае дело о взятке развалится, останется злоупотребление полномочиями, в итоге – условный срок. В худшем – дело о взятке не развалится, но будет переквалифицировано таким образом, что Улюкаев станет, скажем, мошенником, а не взяточником: деньги, да, вымогал, но помочь или помешать «Роснефти» в реальности не мог. Тот же условный срок, но с чуть большим ущербом для репутации. В конце концов, для получения нужного воспитательного эффекта – на всякий случай, если кто забыл, следует напомнить, что связываться с Сечиным не стоит ни при каких обстоятельствах, – достаточно тихого процесса и условного срока.

Представить, что процесс станет ордалией для самого Сечина, было очень сложно, чтобы не сказать невозможно. Но именно такое ощущение возникает после первого судебного заседания.

Во-первых, Улюкаев не производит впечатление человека, с которым кто-то о чем-то договорился, – например, об отсутствии громких заявлений и разумном поведении. Скорее он похож на человека, который то ли пошел ва-банк, то ли получил твердые гарантии, что дело будет разобрано судом по существу. Улюкаев прямым текстом обвиняет Сечина (самого Сечина!) и генерала ФСБ Феоктистова в совершении уголовного преступления по статье 304 Уголовного кодекса, в провокации взятки.

Во-вторых, позиция обвинения изменилась драматически. Вместо истории коррумпированного чиновника под колпаком у ФСБ суд теперь имеет дело с ситуацией «слово против слова»: показания Сечина против показаний Улюкаева. Что произошло? Есть ли шанс, что Улюкаев выиграет этот процесс, а Сечин, соответственно, проиграет?

Тяжкий груз

Два миллиона долларов стодолларовыми купюрами – это 20 кг груза. Если верить обвинению, 10 кг в одной сумке (по другой версии – в кейсе) экс-министр Улюкаев донес до парковки «Роснефти» сам, а другие 10 кг (в другой сумке или в другом кейсе) до парковки донес глава «Роснефти» Игорь Сечин.

Десять килограммов, а уж тем более двадцать – довольно большой груз для важного российского чиновника. Министры и главы госкорпораций не носят свои чемоданы и багаж, не перетаскивают пакеты со снедью и пятилитровые бутыли с водой от кассы супермаркета до багажника автомобиля. Костюмы, личные вещи, покупки за ними обычно носит свита: помощники, денщики, ординарцы и так далее.

Представить себе министра и главу «Роснефти», выходящих из приемной последнего с двумя тяжелыми чемоданами, полными денег, очень сложно. Все находившиеся там люди – от генерала ФСБ Феоктистова до секретарей – бросились бы на помощь и почли за честь донести поклажу. Получается, что сначала Сечину пришлось буквально отпихивать помощников и настаивать, что сумки он понесет сам, а потом в лифте или где-то еще, утирая пот со лба, просить о помощи Улюкаева?

С самого начала дела Улюкаева ни одно из его обстоятельств не проходило тест на достоверность. С точки зрения этикета и принятых правил поведения Улюкаев и Сечин просто не могли оказаться вдвоем в лифте «Роснефти» с двумя тяжеленными сумками. Они не рыбачили и не охотились вместе, не ходили вместе в баню – между ними попросту не было доверительных отношений, допускающих просьбу «помоги донести до тачки сумку с рыболовными крючками».

Если Улюкаев и хотел получить взятку, то почему взятка была дана наличными, почему он поехал за ней сам, почему в офис «Роснефти»? До 16 августа эти нестыковки объяснялись так. Разработка министра силами ФСБ началась как минимум за год до ареста, то есть в 2015 году. Улюкаев давно вел себя подозрительно. Между Сечиным и Улюкаевым был посредник – глава банка ВТБ Костин, с которым у Улюкаева доверительные отношения как раз были: министр возглавлял наблюдательный совет банка, история знакомства Костина с Улюкаевым насчитывает минимум 15 лет. Улюкаев через Костина якобы просил Сечина, так сказать, «подкормить» коллектив министерства денежным поощрением: сил на подготовку сделки по покупке «Башнефти» ушло много, и работали в Минэкономразвития от души, а не за зарплату. Костин якобы поговорил с Сечиным, Сечин – с кураторами «Роснефти» в ФСБ. Там решили брать коррупционера с поличным.

Костин якобы организовал встречу в офисе «Роснефти», куда и приехал Улюкаев. Получив деньги то ли от Сечина, то ли от Феоктистова, Улюкаев вместе с кем-то из них (большинство источников настаивали, что с Феоктистовым) пошел к машине, держа в руках одну из сумок, потом обе сумки оказались в багажнике, потом, вероятно, Феоктистов произнес сакраментальное «вы арестованы». Улюкаев поскучал в машине, сделал несколько звонков, но все же вышел и пошел арестовываться.

История авантюрная, но, учитывая наличие посредника (Костина) и разработку Улюкаева ФСБ, хоть как-то похожая на то, как вообще бывает в жизни. Понятно, что ключевые фигуры такого сюжета – это Костин и оперативный сотрудник ФСБ генерал Феоктистов, прикомандированный к «Роснефти» с необходимыми полномочиями. Понятно также, что без показаний обоих ни о каком судебном разбирательстве разговор идти не может: о взятке Улюкаев говорил с Костиным, разработку Улюкаева вел Феоктистов, Сечин появился только в финале истории.

Новая версия

Однако теперь, после начала процесса, картина получается совсем другая. Из материалов обвинения исчез глава ВТБ Костин: о взятке Улюкаев просил вовсе не его, а самого Сечина во время их совместной командировки на Гоа.

Изменились и доказательства преступления. Речь о материалах оперативной разработки Улюкаева больше не идет. Есть показания Сечина о разговоре на Гоа. Есть материалы, отправленные Улюкаевым в правительство в августе, в них Улюкаев пишет, что поглощение «Башнефти» «Роснефтью» нежелательно: приватизация – это не перекладывание денег из одного государственного кармана в другой. Есть отпечатки пальцев Улюкаева на сумке (кейсе?) с деньгами, которую он якобы нес от кабинета Сечина до машины. Это довольно слабый набор доказательств.

Командировка в Гоа была в октябре, сделка по приватизации «Башнефти» к этому моменту была закрыта, возражения против участия в ней «Роснефти» Улюкаев снял еще в сентябре, после окрика президента. Чем Улюкаев мог угрожать Сечину? Блокированием сделки, которая уже совершена? Он просил вознаградить сотрудников министерства за уже сделанную работу?

Нельзя отрицать очевидного: кое-где в России еще сохраняются практики поощрения госслужащих выплатами в конвертах, хотя в целом они сошли на нет еще в начале 2010-х годов. Однако здесь в качестве аргумента «против» появляется фактор репутации Сечина. Чтобы вымогать (просить, требовать, намекать) у него деньги, нужно быть сумасшедшим, как однажды сказал глава РСПП Шохин.

Возможно, речь вообще идет о другой сделке, о сделке по приватизации самой «Роснефти»? С технической точки зрения это была очень сложная сделка: собрать пул инвесторов, аккумулировать на счетах значительные рублевые средства для мгновенной выплаты в бюджет, распределить риски по пяти юрисдикциям, в которых сделку закрывали.

Мог ли Улюкаев угрожать Сечину, что без вознаграждения его министерство просто провалит эту сделку как плохо подготовленную? Теоретически мог, однако следует заметить, что в этом случае Улюкаев вымогал деньги не у Сечина, а у президента Путина и собственного начальника премьера Медведева. Они оба накачивали подчиненных и требовали закрыть сделку по приватизации «Роснефти» до конца года любой ценой. Да и других покупателей на «Роснефть», кроме самого Сечина, не было, в отличие от истории с «Башнефтью». Речь шла или о самовыкупе, или о чуде, которое должен совершить Сечин, найдя инвесторов.

Установить причинно-следственную связь между разговором на Гоа и сделкой, которая была закрыта до этого разговора, очень сложно: или Улюкаев просил деньги в августе 2016 года, а потом напомнил про эту просьбу, или разговора на Гоа просто не могло быть. Деяние Улюкаева, согласно новой версии обвинения, – это хрестоматийный пример покушения с негодными средствами.

Но это не единственный подводный камень. Если правомерность действий Улюкаева на посту министра может быть поставлена под сомнение только на основании показаний Сечина, то любой другой министр, подписывая что-либо, должен учитывать, что его подпись может быть оспорена и таким образом. Не в рамках согласования, не на совещании у вице-премьера, не через таблицу разногласий, а путем ареста по доносу.

Зачем тогда министрам что-либо вообще подписывать? Если государственный интерес теперь определяется постфактум, через донос, то, значит, никакого государственного интереса больше нет. Правительство можно заколачивать, аппарат – отправлять на картошку. Сечин сам решит с президентом, что государственный интерес, а что вымогательство. Остальным в этот процесс лучше не вмешиваться, целее будут.

Из двора в элиту

Сразу после ареста Улюкаева большинство экспертов по российской политике сошлись в оценке политической составляющей этого дела. Сечин открыл ящик Пандоры: это переход политической системы из одного состояния в другое, не первый, не последний, но важный этап ее деградации. Теперь получается, что это действительно так, но не совсем в том смысле, в котором это имелось в виду осенью 2016 года.

Исчезновение Костина из материалов обвинения, невозвращение Феоктистова к активной военной службе из действующего резерва, схлопывание доказательной базы до цепочки из трех звеньев: подпись Улюкаева, донос Сечина, отпечатки пальцев на сумке – означают, кажется, что Сечин в деле Улюкаева остался один. Без поддержки Кремля. Это не РФ охотилась на коррупционера Улюкаева – это Сечин считает, что он коррупционер. Слово против слова, не больше, но и не меньше. Никаких закрытых заседаний с данными о прослушке и оперативных разработках.

Суд или решит, что октябрьский разговор мог как-то повлиять на решения, принятые в августе и сентябре, или скажет, что причинно-следственной связи между ними не было. А значит, Сечин мог и провоцировать Улюкаева, преподнеся тому сумку с деньгами под видом сумки с рыболовными крючками или подарочным изданием собрания сочинений высокоценимого Улюкаевым поэта Ходасевича.

Вопрос, когда и на чем Сечин сломает себе шею, не задавал себе только ленивый наблюдатель его блистательной карьеры. «Работа Сечина – носить портфель за президентом» – так якобы сказал еще в 2004 году министр финансов Алексей Кудрин. Теперь этот портфель, кажется, тянет Сечина ко дну.

Окружение президента сегодня состоит из людей двух сортов. Первые делают вид, что просто любят его больше жизни, им ничего не надо от Путина, они хотят быть рядом с этим великим человеком, хотят разделить с ним немного времени его жизни, сделать его тяжелые будни чуть радостнее и светлее. Эти люди избегают публичности, не заваливают президента письмами, хотя иногда и обращаются с просьбами, и не делают вид, что стоят больше, чем стоит их дружба с президентом. Ротенберги, например, такие люди.

Другие – наемники. Технократы, менеджеры, каннибалы кремлевских джунглей. Они играют по правилам, советуются, не занимаются беспределом и знают, что можно, а что нельзя. Их игра – игра на результат, а не на эмоции. Их ставки – ставки дела, а не симпатий. Если у них и есть какая-то химия с президентом, они ни за что в жизни не станут пытаться монетизировать эту химию, хотя и не будут скрывать факт наличия обоюдной симпатии. Они не заигрываются, потому что помнят, что случилось в середине двухтысячных с заигравшимся Дмитрием Рогозиным.

Игорь Сечин не укладывается в это различение. С одной стороны, он принадлежит к кругу ближайших друзей президента, кругу, где сегодня больше ценится лесть, комфорт президента и некоторый градус христианского смирения, пусть и показного. С другой – ведет он себя, будто ему не 57, а 37 лет, будто в его жизни есть что-то более важное, чем комфорт и позитивные эмоции его старшего товарища и друга.

Для наемника Сечин слишком властен и слишком приближен к трону. Для придворного – слишком публичен, слишком агрессивен и играет с такими ставками, с которыми никто больше при дворе публично не играет. Кто-нибудь вспомнит без помощи «Гугла», как зовут пресс-секретаря «Ростеха»? А вот как зовут пресс-секретаря «Роснефти», знают в Москве, кажется, все.

Один из последних придворных сюжетов с участием Сечина выглядит, по слухам, так. Сечин якобы внезапно приехал в июле к президенту во время поездки Путина на Валаам и в Коневский монастырь, приехал «решать вопросы», и, хотя президент был настроен на разговоры о высоком, таки пытался их там решать, немного смущая церковников парадным костюмом (президент был одет по-простому, без галстука и пиджака) и кожаной папкой с документами.

Это не поведение придворного, это поведение человека, который считает, что его дела важнее, чем настроение самодержца. Возможно, эта деловитость и подвела Сечина. Если 1 сентября суд без колебаний вызовет его повесткой на слушание дела Улюкаева, это будет значить, что придворного Сечина больше нет. Есть только менеджер, который прокладывает себе дорогу в кремлевских джунглях на свой страх и риск.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 17 августа 2017 > № 2278564 Константин Гаазе


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 15 августа 2017 > № 2294486 Олег Егоров

Олег Егоров: "Отсутствие стратегии в нефтянке – главная беда"

Вячеслав ЩЕКУНСКИХ

Обеспечен ли отечественный рынок качественным топливом? Своей точкой зрения о проблемах трех НПЗ и мини-заводов в РК поделился в «Къ» профессор Института экономики МОН РК Олег Егоров.

- Олег Иванович, насколько нужны нам мини-НПЗ и могут ли они выйти из категории «теневого бизнеса»?

- В свое время у меня выходила монография, где я приводил примеры действующих мини-НПЗ в Западной Сибири в тот период, когда там шло бурное освоение месторождений. Доставка горючего была слишком роскошным мероприятием, поэтому там создавали свои мини-НПЗ. В частности, в Уренгое. Они обеспечивали всю тяжелую технику, которая работала на дизтопливе, а также производили примитивный автомобильный бензин. Но эти заводы работали в таких глухих местах, куда очень трудно подвозить горючее. И они вполне справлялись с этой миссией.

- А качество?

- Качество было очень плохим. Но это были годы начала освоения, и тогда советские установки не отвечали сегодняшним требованиям, когда нужно обессеривать поступающую нефть, депарафинизировать ее. Это был обычный перегонный аппарат, известный из химии. Но тогда и техника была более приемистой к таким типам дизельного топлива и автобензина. Конечно, не было и речи о евростандартах и прочих требованиях. А сегодня ситуация изменилась – нужен минимум стандарт Евро-2. Сегодня же мини-заводы могут создаваться также в отдаленных районах, в районах, которые не имеют своей инфраструктуры, но нефть там добывается. Таких частных компаний у нас много. Кто-то, к примеру, имеет десяток скважин, и ему тоже надо куда-то девать эту нефть. Поэтому есть потребность в создании мини-НПЗ.

Знаете, на ежегодной выставке KIOGE постоянно участвуют организации, которые продают оборудование для мини-НПЗ. Но это востребовано лишь в исключительных случаях. И есть еще один нюанс. Неважно, где расположили этот объект – под Таразом или под Алматы, он вырабатывает АИ-80, поскольку это самая простая технология. Тут же в него могут добавить свинцовую добавку тетраэтилсвинец и получить АИ-92. Затем найти точку сбыта и продавать. Но это уже незаконно и граничит с Уголовным кодексом.

- Но срок действия присадки очень небольшой…

- Но и реализация идет очень быстро. Приготовили, отправили, реализовали.

- Есть какая-то статистика по казахстанским мини-НПЗ?

- Я встречаю иногда попытки сравнить продукцию, и, чаще всего, они очень успешны, потому что те, кто представляет собственников, договариваются с кем-то заранее, чтобы не очернить свое предприятие. В свое время в Западно-Казахстанской области был построен мини-НПЗ «Конденсат». Он и сегодня работает. Но в данное время исходного сырья нет. Помню, что они заключили договор с Karachaganak Petroleum Operating B.V., были разные тяжбы, и теперь неизвестно, где они сейчас берут сырье. Но недавно в СМИ я прочитал, что они довольно активно работают и выпускают продукцию хорошего качества.

- А могут работать такие заводы в плане выпуска бытовой химии – растворителей и прочего? То есть, производить легальную продукцию, которая востребована.

- Чтобы производить растворители, нужна серьезная технология. В этом случае из исходного сырья нужно выделять этанол-пропановую фракцию и пускать ее в следующие переделы. А мини-НПЗ на это не ориентированы, их продукция – просто дизтопливо и бензины. Нефте- и газохимия – это уже более сложное производство. Мелкими технологическими режимами тут уже не отделаешься.

- А что касается мазутов? Понятно, что мини-НПЗ глубокую переработку себе позволить не могут. Но могли бы они работать, используя в качестве исходного сырья не нефть, а мазуты?

- Если в составе технологических процессов будет переработка мазутов, то это уже вторичные, деструктивные процессы глубокой переработки. Это вполне возможно. Если на мини-НПЗ гонят бензин из нефти, а в одной тонне содержится где-то 25% бензиновых фракций и 30% - керосина или дизельного топлива, то остальная часть – это мазут. Это не меньше 50%. Так вот, если эти 50% вовлечь в соответствующие деструктивные процессы, то есть процессы глубокой переработки, то мы получим еще где-то 25-30 % топлива. Но это будет резкое удорожание такого объекта, на что люди, которые строят мини-НПЗ, скорее всего, не пойдут. Им проще будет продавать мазут, что они и делают. На мазуте что только не работает – вплоть до маленьких котельных.

- Так есть ли смысл в мини-НПЗ при легальном производстве? Или это все в полукриминальной сфере?

- Есть смысл этим заниматься только в тех случаях, когда эти заводы ставятся в местах, куда очень трудно или очень дорого подвезти горючее и для обеспечения местных нужд это нормально. Тем более, что они не могут конкурировать, если поставить такой объект в районе Павлодарского нефтехимического завода. В этом случае есть смысл такого производства, если только продукция мини-НПЗ будет реализовываться нелегально.

- Есть ли какие-то новые технологии в этой сфере или все осталось на уровне середины прошлого века?

- Конечно, технологии совершенствуются. Для мини-заводов сегодня есть такой набор технологических установок, который резко отличается от того, что было в прежние годы в Уренгое. Но все равно это мелкий завод, который не способен предоставить широкий ассортимент продукции высокого качества.

- Если у нас будет реализована модернизация трех заводов, то единственным аргументом в пользу мини-НПЗ остается лишь проблема с логистикой, в редких случаях.

- Мы уже много лет говорим о модернизации. И каждый год одно и то же. Допустим, Атырауский нефтеперерабатывающий завод работает с 1945 года. Уже и не сосчитать сколько было модернизаций. В последние 6-7 лет говорили о двух модернизациях. Первую проводили японцы, «Marubeni Corporation», чтобы получить Евро-2. Все подготовили, ввели в эксплуатацию соответствующие установки. При этом Евро-2 был самым передовым стандартом лет 6-7 назад. Но откуда он может получиться, если на завод сырье поступает с разных месторождений? Там и металл, если нефть идет с Бузачей, там и парафин, если она идет с Мангышлака, и сера, если сырье с Тенгиза. Вот такая смесь, как правило, перерабатывается на АНПЗ. Откуда тут может быть качество? Там надо ставить установку демаркаптанизации (удаление серы), депарафинизации и деметаллизации. А металлы, кстати, мы еще не умеем удалять.

Потом пришли китайцы и говорят, что удалят ароматику из бензиновых фракций – бензол, ксилол, параксилол, и получат Евро-3, Евро-4 и, возможно, Евро-5. Но ароматику они заберут к себе, в Китай. Они молодцы – будут штамповать из этой ароматики товары широкого потребления и гнать к нам же на рынок. И они уже вроде бы заканчивают модернизацию АНПЗ.

Шымкентским заводом мы пополам владеем с китайцами. Там вообще, скорее всего, проведут небольшую «уборку территории», чтобы все выглядело красиво, надежно. Почему? Туда пойдет кумкольская нефть и немного российской. А это опять смесь. И снова все возвращается на круги своя. Установки должны работать, используя сырье одного и того же физико-химического состава с одного месторождения. Тогда их настраивают на конкретное сырье. У нас такого завода нет. Только Павлодар, в основном, работает на российской нефти. И помимо всего прочего, на все заводы дают давальческую нефть на переработку.

У нас три нефтеперерабатывающих завода мощностью 5-7 млн тонн в год переработки нефти. Когда речь идет о четвертом заводе, то надо прямо сказать: у нас есть крупные месторождения. Худо-бедно Кашаган ввели и уже распределяются те объемы добычи, которые будут идти по разным трубам. Так вот там, в 80 км от берега, находится месторождение, которое будет все время увеличивать добычу и которое может на долгие годы снабдить нефтью новый нефтеперерабатывающий завод в этом регионе, допустим, в том же Карабатане (Атырауская область). Причем, сырье - это будет одного и того же качественного состава. Но мы же пока метаемся – то давайте построим в Костанае, то в Актау. Вот такая у нас политика распоряжения своими ресурсами.

- То есть та модернизация с установками каталитического крекинга не спасет ситуацию?

- Главный вопрос заключается в том, будет ли поступать сырье постоянно одного и того же качества. Если будет – то мы выйдем и на Евро-4 и на Евро-5, если говорить о топливе. Может быть и из мазута будут получать точно такие же качественные продукты. Если же нефть будет разного качественного состава, то ничего хорошего из этого не выйдет.

- Есть ли у нас инвесторы для нового завода?

- Сейчас сложное время. Но пройдет год, и не исключено, что они появятся. Прежде всего, это интересно китайским инвесторам. Они с удовольствием сейчас внедряются в нашу перерабатывающую отрасль. Они вошли в АНПЗ со своей технологией, построили ПЗ на базе старого завода пластмасс в Актау. Там перерабатывается миллион тонн бузачинской нефти, в которой в крупных объемах содержится ванадий и никель. Но они там получают битум для дорожных и строительных работ. Пару лет назад этот завод запустили. Китайцы же имеют половину доли в Шымкенском заводе. Поэтому переработка их интересует. Не случайно они выкупили 8,33 % участия в Кашагане у КазМунайГаза.

- Есть ли какой-то государственный контроль, чтобы ограничить потребителей от некачественного топлива от тех же мини-НПЗ?

- Это должен быть ежедневный контроль. Нужно было бы приучить все АЗС и заводы к тому, что их проверят и в случае чего накажут очень серьезно. Но контроля как такового у нас нет. На мой взгляд, показателем тому может служить недавний запуск Кашагана. Его должны были запустить 5-6 лет назад, но отложили и увеличили суммы затрат. Потом еще раз отложили и увеличили бюджет до $136 млрд. Каждый раз наша компания получала определенную долю участия. Это, конечно, позитивный момент. Но когда после ввода в эксплуатацию потекли трубы – это ли не показатель отсутствия контроля? Одна наша компания участвовала, может, ни в приобретении труб, но как акционер. Другая принимала участие в монтаже. Кто-нибудь контролировал этот процесс? Отделываются лишь штрафами. В отрасли если и есть контроль, то исключительно поверхностный.

Кроме того, сама генеральная линия развития отрасли непонятна – то мы выкупаем два завода в Румынии со своей технологической базой и сетью АЗС в Европе, то продаем 50% китайцам. Для чего этот весь сыр-бор при затраченных огромных средствах? Поэтому КазМунайГаз все время в долгах. Где это было, чтобы из такого фонда, как наш фонд национального благосостояния, помогали нефтяной компании? Она же должна давать основные долларовые поступления и в бюджет, и в Нацфонд.

Еще один пример неразумного расходования средств был с англичанами, которые нам «кинули косточку», дав блок в Северном море. На бурение и прочие работы затратили где-то $40 млн, не получили ни капли нефти и вернулись восвояси. Вот так можно раскидываться миллионами.

Также в свое время министерство нефтяной и газовой промышленности заключило договор с Россией о поставке 1,2 млн тонн автомобильного бензина АИ-92. Потом пересмотрели идеологию и предложили отдать Китаю 2 млн. тонн нефти, чтобы вблизи наших границ ее переработали и построить продуктопровод. Люди, находящиеся на высоких постах, говорят о таких глупых вещах, что просто диву даешься. Что такое передать китайцам нашу нефть, когда ее нам самим не хватает? И что значит построить продуктопровод? Это 200 км только от завода до нашей границы. Каждый километр стоит миллион долларов. Следовательно, снова $200 млн выбросить на временный проект.

Есть где-нибудь генеральная линия развития отрасли? Вряд ли. Все идет стихийно и спонтанно. Люди должны понимать, что нужно государству. Даже при том, что наша доля добычи всего 20%, нужно думать, как мы можем обязать иностранные и отечественные компании дать определенное количество сырой нефти на наши заводы не по мировым ценам, а по нашим внутренним. Поэтому мы и «прогораем».

- То есть, Вы полагаете, что топливо у нас продается по таким ценам из-за того, что мы не можем обязать компании сдавать сырье на наши заводы?

- Наше топливо дорогое еще и по другой причине. Например, установка рассчитана на переработку одного миллиона тонн нефти. Но этого миллиона нет – туда мы пускаем всего 650 тысяч. Но доля заводских затрат, то есть, пар, электроэнергия, тепло, ремонты, зарплаты и прочее, при этом увеличивается. А загружать для снижения стоимости – нечем. Нормальная переработка на АНПЗ 4,5 млн тонн и около 4,3-4,5 млн тонн – на двух других. То есть, мы перерабатываем около 14 млн тонн. А полная загрузка должна была быть на 18 млн тонн. То есть, четырех миллионов нам не хватает, потому что и мы хотим торговать, когда нефть стоит дорого, и нашу долю, которую Казахстан имеет в добыче, мы тоже продаем.

- Но должны быть балансы – часть на внутренний рынок – часть – на экспорт.

- Попробуйте заставьте владельца того или иного месторождения продать внутри страны. Ему это не выгодно.

- Спасибо за интересную беседу!

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 15 августа 2017 > № 2294486 Олег Егоров


Россия. УФО. СЗФО > Нефть, газ, уголь. Судостроение, машиностроение > premier.gov.ru, 10 августа 2017 > № 2273888 Леонид Михельсон

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления ПАО «Новатэк» Леонидом Михельсоном.

Обсуждался ход реализации ряда крупных проектов ПАО «Новатэк», в том числе «Ямал СПГ», строительство верфей на Кольском полуострове.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Леонид Викторович, Ваша компания занимается рядом очень крупных проектов, которые имеют большое значение для экономики. Это опорные инфраструктурные проекты – я имею в виду и «Ямал СПГ», и строительство верфей на Кольском полуострове. Не так давно я проводил там совещание, мы говорили о развитии этого региона в целом и о развитии его транспортных, логистических возможностей. Расскажите, пожалуйста, как обстоят дела, на какие результаты мы выйдем в ближайшие годы и что это может дать и экономике, и, естественно, регионам, где вы продвигаете эти проекты.

Л.Михельсон: Два слова по «Ямал СПГ», Дмитрий Анатольевич. Всё движется по плану. Сегодня на площадке трудится больше 31 тыс. человек, начаты пусконаладочные работы, уже вовсю идут. Будет вводиться первая линия. И уже прикинули ввод второй, третьей очереди. Вторая очередь будет введена, наверное, на три месяца раньше запланированного, а третья очередь, запланированная на 2019 год, может быть введена даже на шесть-девять месяцев раньше.

Д.Медведев: С учётом того, что проект очень крупный, носит международный характер, там всё в порядке во взаимоотношениях с нашими партнёрами, с финансированием этого проекта?

Л.Михельсон: Мы подписали лимит финансирования с банками в объёме 19 млрд долларов (эквивалента), и полностью этот лимит закрыт. Но мы просим уже некоторые финансовые институты уменьшить лимит, потому что есть другие желающие войти в пул финансирования, которые в ближайшие месяц-два тоже присоединятся. Ряд европейских банков, стран, которые тоже являются участниками этого проекта, присоединятся к финансированию.

Д.Медведев: То есть всё в порядке во взаимоотношениях с партнёрами.

Л.Михельсон: Да, все вопросы полностью решены.

Мы приступили к реализации (предреализации) проекта «Арктик СПГ-2» и согласно постановлению, которое Вы подписали в июне 2015 года, закончили проект первой очереди – центр крупнотоннажных морских сооружений (юрлицо называется «Кольская верфь») – и в этом месяце приступили к строительству этого объекта.

Что меняется в самом проекте? Мы построили «Ямал СПГ» на берегу. Обустраивали землю, решали вопросы экологии и так далее. Сейчас принято решение: конструкцию меняем, и линии сжижения будут на гравитационных платформах. Эти платформы, сами линии сжижения будут создаваться в нормальных заводских условиях. Первую очередь Кольской верфи планируем запустить в 2019 году и приступить к строительству.

Очень важно, что создан новый российский инжиниринговый центр в НИПИГАЗ (один из лучших наших институтов). 49,9% – иностранные инжиниринговые партнёры. И месяц назад мы подписали контракт на стадию «проект». До конца следующего, 2018 года будет реализована стадия «проект».

Мы на этой ранней стадии привлекаем всех возможных российских производителей и поставщиков. Провели большой семинар. Присутствовали представители более 50 заводов, подрядчиков.

Д.Медведев: Это всё наши производители?

Л.Михельсон: Это только наши производители, которые потенциально со своими материалами, своим оборудованием, своими строительными мощностями могут быть на этом объекте у нас.

Д.Медведев: Какова стоимость объекта?

Л.Михельсон: 27 млрд капитальных вложений в «Ямал СПГ». Но с учётом новых решений мы планируем, что процентов на 30 минимум будет удешевление. Контрактов подписано под «Ямал СПГ» на сумму порядка 600 млрд рублей – эту цифру мы будем резко увеличивать.

Д.Медведев: Насколько мне известно, основная часть этих контрактов завязана на поставки продукции российских производителей.

Л.Михельсон: Да. Планируем, что на самой Кольской верфи будет создано 8–10 тыс. рабочих мест, а по России (по поставщикам и подрядчикам) – 50–60 тыс. рабочих мест.

Д.Медведев: Это очень масштабные проекты, в которых задействовано огромное количество людей. Хорошо, что новые, причём высокотехнологичные, рабочие места создаются. А если говорить о кооперации, это уже десятки тысяч рабочих мест. Это, конечно, очень серьёзный общий эффект реализации таких проектов.

И самое главное, что помимо создания рабочих мест мы ещё создаём новые компетенции или восстанавливаем утраченные компетенции и в области судостроения, и в области машиностроения в целом, что для нашей страны исключительно важно.

Россия. УФО. СЗФО > Нефть, газ, уголь. Судостроение, машиностроение > premier.gov.ru, 10 августа 2017 > № 2273888 Леонид Михельсон


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2017 > № 2271065 Евгений Гавриленков

Неожиданный поворот. Курс рубля перестал реагировать на изменения цены нефти

Евгений Гавриленков

Партнер Matrix Capital

Ужесточение денежно-кредитной политики привело к тому, что в прошлые месяцы при снижении цены нефти c $55 до $50 за баррель курс рубля оставался практически неизменным

В экономике наблюдается весьма умеренный поквартальный рост. Исключением стало разве что неожиданное ускорение роста промышленного производства в мае. Промышленность в мае выросла на 5,6% по сравнению с маем прошлого года, что привело к росту общего объема промышленного производства за первые пять месяцев этого года на 1,5% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. В I квартале годовой рост в промышленности составлял всего лишь 0,1%, а в апреле промышленность выросла уже на 2,3% по сравнению с аналогичными периодами 2016 года. В мае резкий рост показала обрабатывающая промышленность, динамика которой в первые четыре месяца года находилась на околонулевом уровне: она выросла на 5,7%. Бурный рост был зарегистрирован и в производстве легковых автомобилей, что в значительной мере отражает эффект базы. Однако серьезно повышать прогноз роста промышленного производства на год в целом (он может составить 2–2,2%) пока представляется преждевременным, поскольку резкое улучшение динамики в отдельно взятый месяц может быть обусловлено наличием статистических сбоев, которые регулярно случаются. Так или иначе, но промышленный рост восстанавливается, и вопрос лишь в том, насколько активно идет это восстановление.

Сельское хозяйство, скорее всего, в этом году покажет умеренный результат (вплоть до отрицательного роста) — особенно в сравнении с рекордным урожаем прошлого года, поскольку погодные условия весной нынешнего года были не самыми благоприятными. В январе — мае продукция сельского хозяйства выросла на 0,6% по сравнению с январем — маем 2016 года, а в мае годовой рост составил лишь 0,3%.

Как и ожидалось, потребление постепенно восстанавливается. Объем оборота розничной торговли в мае вырос на 0,7% по сравнению с маем прошлого года, вследствие чего спад за первые пять месяцев года составил лишь 0,8%. По итогам года ожидается умеренный рост оборота розничной торговли. Следует отметить, что эти данные вызывают некоторые сомнения, и, скорее всего, статистика оборота розничной торговли со временем будет скорректирована в сторону повышения, но это отдельная тема. Пока можно лишь отметить, что снижение оборота розничной торговли плохо перекликается с данными о росте потребления домашних хозяйств в I квартале на 2,7% по сравнению с I кварталом прошлого года.

Восстанавливается и внутренний спрос в целом — в I квартале рост инвестиций в основной капитал составил 2,3% (также по сравнению с I кварталом 2016 года). ВВП же вырос лишь на 0,5%, что в основном обусловлено отрицательной динамикой чистого экспорта и изменения запасов материальных оборотных средств.

Снижение годовой инфляции приостановилось. На протяжении примерно двух месяцев она оставалась около 4,1%, то есть до конца июня понедельная инфляция сохранялась на уровне 0,1%, и это было сопоставимо с понедельной инфляцией в соответствующие месяцы прошлого года. Однако в последние две недели инфляция ускорилась, что привело к ускорению июньского темпа роста цен до 0,6% и годового — до 4,4%. Судя по всему, инфляция в июле также может превысить уровень июля 2016 года, когда она составила 0,5%.

Показательно, что инфляция начала повышаться в условиях, когда политика Центробанка была крайне жесткой. Осторожное снижение ключевой ставки с 11% в августе прошлого года до нынешних 9% вряд ли можно назвать смягчением денежно-кредитной политики, поскольку в реальном выражении ключевая ставка сохранялась на уровне примерно 5%. По сути, это означало относительное ужесточение денежно-кредитной политики, так как влияние на экономику ставки такого уровня (в реальном выражении) в условиях более низкой инфляции весьма отличается от влияния на экономику того же уровня реальной ставки в случае двузначной инфляции.

Вследствие такого относительного ужесточения политики спрос на рефинансирование со стороны банков упал до ничтожно малого уровня: совокупные требования Центрального банка к кредитным организациям в последние месяцы редко превышали 400 млрд рублей, что ничтожно мало по сравнению с рекордными 7,5 трлн рублей в декабре 2014 года. Относительное ужесточение денежно-кредитной политики естественным образом привело к избыточному укреплению рубля, причем с конца прошлого года курс рубля перестал реагировать на изменения цены нефти, в то время как традиционно такая связь всегда прослеживалась, хотя интенсивность зависимости менялась. Ужесточение денежно-кредитной политики привело, например, к тому, что в прошлые месяцы при снижении цены нефти c $55 до $50 за баррель курс рубля оставался практически неизменным. В свою очередь, избыточно сильный и стабильный рубль способствовал снижению инфляции.

До поры до времени все это было возможным в силу того, что, несмотря на изменение цены нефти и постепенный рост импорта, профицит счета текущих операций поддерживался на высоком уровне без необходимости коррекции курса. Например, в I квартале этот профицит достиг $23,3 млрд, а по итогам января — мая ЦБ оценил его в размере лишь $27 млрд. Это означает, что в апреле и мае месячный профицит составлял уже лишь порядка $2 млрд против почти $8 млрд в I квартале (в среднемесячном исчислении).

Движение цены нефти в диапазоне $45–50 на фоне роста импорта должно было повлиять на курс — по причине того что нефть на уровне $45 за баррель и достигнутые в последние месяцы объемы импорта снижали профицит счета текущих операций до более близкого к нулю уровня. Естественно, чтобы все эти расчеты материализовались, необходимо не просто касание ценой нефти того или иного уровня с последующим возвратом к прежним более высоким значениям, а сохранение этого нового уровня на относительно продолжительном отрезке времени. И, собственно говоря, снижение цены нефти до уровня $46–47 за баррель при соответствующей коррекции курса эти соображения и проиллюстрировало. Соответствующим образом повела себя и инфляция, начав ускоряться.

Несмотря на улучшение динамики, рост экономики остается весьма вялым: пока можно рассчитывать на 1,5–2% по итогам года. Это лучше спада в 2015–2016 годах, но гораздо медленнее темпов роста мировой экономики, которые могут составить 3,5–3,6%. В последние месяцы появились сомнения и в возможности достижения и удержания инфляции на целевом 4%-ном уровне, несмотря на сохранение крайне жесткой денежно-кредитной политики.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2017 > № 2271065 Евгений Гавриленков


Афганистан. Иран. Индия. Азия > Электроэнергетика. Экология. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 августа 2017 > № 2267617 Азиз Арианфар

Мегапроекты в Центральной Азии: от АЭС до каналов из Персидского залива

Сфера энергетики сегодня – своеобразная «пороховая бочка» для всей Центральной Азии. С одной стороны, от нее зависит благосостояние стран региона. С другой стороны, строительство новых ГЭС грозит региону нехваткой пресной воды и новыми конфликтами. Противоречия вокруг строителсьтва Рогунской ГЭС в Таджикистане – зримый тому пример. Запасы нефти и газа, в свою очередь, это не только богатство ряда стран Центральной Азии, но и «яблоко раздора» и повод для вмешательства внешних игроков. Как найти баланс интересов и сохранить хрупкий мир в регионе? Реализация каких проектов может вывести регион из замкнутого круга взаимных претензий? Эти вопросы «Евразия.Эксперт» адресовал известному афганскому аналитику и дипломату, экс-послу Афганистана в Казахстане и Кыргызстане Азизу Арианфару и получил неожиданные ответы.

- Господин Арианфар, в Центральной Азии остро стоит проблема нехватки водных ресурсов, что обусловливает конфликт интересов ключевых поставщиков воды - Таджикистана и Кыргызстана и ее основных потребителей – Казахстана, Узбекистана, и Туркменистана. Часто встречаются мрачные прогнозы, что конфликта не миновать. Как можно разрешить накопившиеся проблемы без войн?

- В 2010 г. я выступал на международной конференции в Тегеране с обширным докладом как раз на эту тему. Это действительно серьезная проблема, которую нужно решить. Таджикистан и Кыргызстан заинтересованы в строительстве гидроэлектростанций для внутренних нужд и для экспорта электроэнергии в третьи страны (что может привести к нехватке воды в других странах региона - прим.ЕЭ).

В советский период в Узбекистане были построены большие плантации хлопка, страна гордилась, что в год собирается 6 млн. тонн хлопка. Однако плантации хлопка, как известно, потребляют огромное количество воды. Это усугубляет нехватку воды в регионе.

Между Афганистаном и Ираном тоже существуют схожие проблемы. В Афганистане началось строительство ряда гидроэлектростанций, а иранцы этим недовольны.

Я еще в 2010 г. предлагал иранцам задуматься о строительстве искусственных каналов и озер от Персидского залива до Ирана, чтобы восточные и южные провинции этой страны могли быть обеспечены водой. В дальнейшем к этому проекту присоединились бы Туркменистан и Казахстан.

Сейчас у Ирана не хватает финансовых средств, но у другой страны – Индии средства есть. Иран поставляет нефть Индии, у которой образовался нефтяной долг в размере $20 млрд. Но если Индия возьмет на себя строительство искусственных каналов и озер, тем сам самым может расплатиться и со своим нефтяным долгом.

Это очень перспективный проект. Правда, вода соленая, что требует много вложений. Если будут осуществлены такие проекты, огромные объемы воды останутся и для Узбекистана и таким образом, проблема дефицита воды в регионе будет решена. И Таджикистан и Кыргызстан смогут построить гидроэлектростанции.

Есть и еще одно решение. За последние годы объемы добычи урана в Казахстане выросли в разы. В 2009 г. Казахстан вышел на первое место в мире по добыче урана. Уран является стратегическим сырьем для атомной энергетики, и его количество в мире ограничено.

Если в Центральной Азии построить атомную электростанцию, весь регион может получить очень дешевую электроэнергию. Появятся возможности экспортировать электроэнергию в другие страны региона через Афганистан.

- Насколько выглядят перспективными проекты Таджикистана и Кыргызстана в области гидроэнергетики без внешней помощи?

- Без внешней помощи проекты Таджикистана и Кыргызстана в области гидроэнергетики выглядят нереальными, потому что страны не обладают финансовыми ресурсами, не хватает технического и технологического потенциала.

Если речь идет об общих интересах, страны региона могут сотрудничать между собой. Кстати, Иран уже участвует в строительстве гидроэлектростанций на территории Таджикистана. Но здесь есть и политическая сторона вопроса. Когда Иран начал помогать Таджикистану в строительстве ГЭС, отношения между Ираном и Узбекистаном испортились. Торговля осталась на очень низком уровне. К сожалению, сегодня отношения стран ЦА базируются только на двустороннем взаимодействии, сотрудничество в рамках многосторонних форматов отсутствует.

- Казахстан и Туркменистан заинтересованы в поставке своих углеводородов через Каспий на мировые рынки. Как вы оцениваете перспективы транспортировки энергоносителей из Центральной Азии в Европу?

- Прежде всего, прикаспийские страны должны договориться между собой. Кроме того, если не принимать во внимание интересы Ирана и России, сложно будет осуществить энергетические проекты.

Россия, являющаяся крупным игроком на рынке энергоносителей, хочет сохранить свою долю в экспорте газа в ЕС. Прикаспийские страны должны координировать свои действия с Россией. Тем более, в последнее время Россия заинтересована в крупных поставках газа в сторону Китая.

Можно задуматься о региональном проекте, объединяющем все прикаспийские страны. Нужно просто создать общую сеть, то есть, общую геоэкономическую инфраструктуру, чтобы прикаспийские страны могли экспортировать свои энергоносители не только на Запад, но и на Восток. Реализацию этого проекта сдерживает американо-иранское противостояние. С Россией договориться можно, если принять во внимание ее интересы.

- До сих пор не решен вопрос о правовом статусе Каспия. Какие серьезные последствия может повлечь за собой нерешенность этого вопроса? И что мешает разделу Каспия?

- Вопрос о правовом статусе Каспия обязательно нужно решить путем переговоров, военное решение – неприемлемо. В противном случае, пострадают все страны региона. Нерешенность этого вопроса, конечно же, приостановит, как минимум, магистральные, региональные проекты. Но сам по себе раздел Каспия ничего не даст. Страны региона должны выработать общую стратегию и совместно использовать ресурсы водоема.

Есть внешние игроки, которые не заинтересованы в реализации энергетических проектов в регионе. Например Катар не заинтересован в поставке туркменского газа в Пакистан и Индию, потому что сам Катар поставляет газ в эти страны и стремится сохранить свое монопольное положение. С другой стороны, Турция тоже не заинтересована и хочет заполучить туркменский газ.

Вот, например, иранцы достроили газопровод до границы Пакистана, а там давление со стороны США и Саудовской Аравии, арабских стран и теперь Пакистан не может построить газопровод длиной 50 км.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия Эксперт

Афганистан. Иран. Индия. Азия > Электроэнергетика. Экология. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 августа 2017 > № 2267617 Азиз Арианфар


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267891 Елена Чиркова

Экономическая экспертиза. Удастся ли доказать убытки от реорганизации «Башнефти»

Елена Чиркова

доцент факультета экономических наук, НИУ «Высшая школа экономики»

Разбирательство между «Роснефтью» и АФК «Система» близится к завершению. Доцент факультета экономических наук НИУ ВШЭ анализирует отчеты экспертов, представленные в арбитражный суд Башкирии

В настоящее время эксперты, работающие по резонансным экономическим делам, да и другие вовлеченные в них лица находятся между двух огней. С одной стороны — силовые структуры Российской Федерации, которые могут подвергнуть экспертов преследованию за высказывание своего мнения, если оно расходится с государственной позицией, с другой — западные страны, которые способны наложить очень болезненные санкции на тех причастных к делу, кто, на их взгляд, действовал тенденциозно, и, наоборот, способствовать карьере тех, кто, по их мнению, защищал справедливость.

Так, следственные органы обвинили независимых аналитиков, готовивших по заказу Совета по правам человека при Президенте России экспертизу второго приговора бывшему главе НК «ЮКОС» Михаилу Ходорковскому и его бизнес-партнеру Платону Лебедеву и признавших их преследование безосновательным, в выполнении политического заказа заключенных бизнесменов. Экономист Сергей Гуриев покинул страну, в офисах бывшего заместителя председателя Конституционного суда Татьяны Морщаковой, которая организовывала экспертизу, и некоторых экспертов прошли обыски, экспертов вызывали и на допросы. В отношении Гуриева, который, безусловно, очень добротный экономист, все же вспоминается ахматовское «Какую биографию делают нашему рыжему» — вскоре после эмиграции он был назначен главным экономистом Европейского банка реконструкции и развития.

Конфликт между ПАО «НК «Роснефть» и АФК «Система», вызванный несогласием «Роснефти» — нового контролирующего акционера ПАО АНК «Башнефть» — с итогами ее реорганизации, проведенной ее бывшим собственником АФК «Система» для целей вывода компании на размещение на Лондонской бирже, формально на вышеупомянутый не похож. В него не вовлечено государство, это конфликт корпоративный. Но в деле участвует «Роснефть» — квазигосударственная компания, при помощи руководства которой недавно был арестован и обвинен в получении взятки министр экономического развития России Алексей Улюкаев, ныне бывший. И, видимо, некоторые вовлеченные в дело эксперты и специалисты учитывают это при подготовке документов для суда.

В результате мы имеет три принципиально разных по смыслу и выводам типа экономических заключений. Первый тип — заключение ФНИИ «Экономико-правовой экспертизы», одним из учредителей которого является Финансовая академия при Президенте РФ, а все специалисты которого являются сотрудниками, аспирантами или студентами этой академии. В данном заключении подсчитана сумма убытков, причиненных бывшим собственником, — те самые 106 млрд рублей, которые впоследствии выросли до 170 млрд рублей.

Основные статьи, из которых складываются 106 млрд, — это затраты на выкуп акций у ее акционеров и погашение казначейских акций на балансе компании. В теории корпоративных финансов выкуп акций считается процедурой, аналогичной выплате дивидендов, только более выгодной для акционеров: и дивиденды, и курсовая разница между ценой покупки и ценой продажи акций являются налогооблагаемыми доходами, но дивиденды получают все, и отказаться от их получения нельзя. В выкупе же можно не участвовать и тем самым отложить уплату налога на курсовую разницу, а также увеличить свою долю в компании и в будущем получать более высокие дивиденды на свой пакет. В последние годы политика выплат американских корпораций такова, что на выкуп расходуется больше средств, чем на дивиденды.

Что касается погашения казначейских акций, то оно не создает убытка ни по своему экономическому смыслу, ни по бухучету как по российским стандартам, так и по международным, и является законной процедурой согласно «Закону об акционерных обществах». Равно как размещение новой эмиссии акций не создает прибыли: в результате эмиссии растет акционерный капитал. Да и погашенные акции не утеряны навсегда, поскольку вместо них можно разместить новые. И обычно так и делают, ведь это тоже эффективно с налоговой точки зрения: если размещать казначейские акции, возникает налог на курсовую разницу, а если новые, то нет.

Мне трудно сказать, что двигало рядовыми исполнителями, подписавшими заключение ФНИИ «ЭПИ» о том, что выкуп акций обществом и погашение казначейских ведут к убытку. Можно только попробовать угадать. Судя по тому, что специализация почти всех из них не соответствует теме экспертизы, многие могли просто не понять смысл того, что они подписывают, и особенно тот эксперт, который пока не имеет диплома о высшем образовании. Но среди этой группы экспертов есть как минимум два человека, которые являются хорошими профессионалами в оценке. Их готовность подписать документ могу объяснить тем, как перед ними были сформулированы вопросы. Ответы же трактовали исходя из задач истцов. Итак, подбор команды специалистов и специфика постановки вопросов дают необходимое заключение.

Второй тип — это заключения, авторы которых пришли к выводу, что реорганизация представляла из себя набор нормальных и законных процедур, обычно проводимых перед листингом на Лондонской бирже и с ее жесткими требованиями, и действия «Системы» при реорганизации не могли и не привели к убытку в «Башнефти». Такие заключения были представлены известными юристами, директором Центра сырьевой экономики РАНХиГС при Президенте РФ Петром Казначеевым.

И третий тип — самый интересный. Мы имеем в деле письменные объяснения главного бухгалтера «Роснефти», которого невозможно заподозрить в некомпетентности и который, с одной стороны, не выражает несогласия с размером убытков, а с другой — и не подписывается под ними. Вполне возможно — как раз в силу своей компетентности и нахождения между двух огней. Вывод этого заключения — «результаты реорганизации «Башнефти» 2014 года не нашли своего отражения в прибылях и убытках отчетного периода».

Эту фразу можно перевести на простой русский гениальным «казнить нельзя помиловать», ведь ее можно трактовать по-разному. Вариант первый: да, компания понесла убытки, но не все убытки отражаются в бухгалтерской отчетности, ведь управленческий и бухгалтерский учет — немного разные вещи. Вариант второй: эти убытки не нашли отражения в отчетности, потому что учет велся некорректно, при верном учете они были бы отражены. И, наконец, вариант третий: убытки «не нашли своего отражения», потому как и не могли — их попросту не было. Судье предлагается решать, где поставить запятую в этом «казнить нельзя помиловать». Логично было бы вызвать главбуха «Роснефти» в суд и предложить сначала поставить запятую ему самому. Не исключено, что его запятая оказалась бы и точкой в деле.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267891 Елена Чиркова


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267890 Владимир Богданов

Сургутские тайны. Две загадки миллиардера Владимира Богданова

Елена Березанская

Редактор Forbes

Генеральный директор и совладелец «Сургутнефтегаза» Владимир Богданов умеет хранить секреты. Зачем его компания держит астрономические суммы на депозитах в российских банках преимущественно в долларах США?

Самый богатый житель Ханты-Мансийского автономного округа, генеральный директор и совладелец «Сургутнефтегаза», третьей по размеру российской нефтяной компании после «Роснефти» и «Лукойла», Владимир Богданов F 49 недавно стал лауреатом государственной премии, первой в своей жизни. Премия в области науки присуждена ему за «создание рациональных систем разработки нефтяных, нефтегазовых и газонефтяных месторождений Западной Сибири». Вручил ее лично президент Путин в торжественной обстановке в Кремле 12 июня 2017 года.

Мало кто из российских миллиардеров может похвастаться столь высокой оценкой своего труда. В первой десятке списка Forbes государственной премии нет ни у кого, включая президента «Лукойла» Вагита Алекперова F 6. Между тем Богданов занимает в рейтинге скромное 49-е место с состоянием $1,9 млрд. Он входил во все списки Forbes с 2004 года, и оценка его состояния менялась незначительно, от $1,7 млрд до $4,4 млрд.

В жизни миллиардер скромен, и он избегает публичности. Последний раз он дал интервью Forbes в 2004 году. Тогда за ним на долгие годы закрепился образ аскета, живущего в Сургуте в обычном многоквартирном доме и бюджетно отдыхающего в Карловых Варах. Очередной вопрос Forbes о том, изменилось ли что-нибудь с тех пор, остался без ответа. Секретарь в приемной Богданова сообщила Forbes, что он в отпуске, электронная почта во всей компании отключена «из-за угрозы хакерских атак» и никакой оперативной связи с руководителем нет.

Богданов пришел на работу в ПО «Сургутнефтегаз» в 1976 году, в 1984 году в возрасте 33 лет стал гендиректором предприятия, а в 1995 году организовал схему по выкупу государственного пакета в размере 40,16% акций через залоговый аукцион. С тех пор структура акционерного капитала компании несколько раз менялась, но кто ее реальные владельцы, до сих пор остается тайной за семью печатями. В отчете за 2016 год «Сургут» сообщает, что «акции компании распределены между акционерами, ни один из которых не является конечной контролирующей стороной и не оказывает существенного влияния». Богданову как физическому лицу сегодня принадлежит 0,37% обыкновенных акций «Сургутнефтегаза».

Еще одна тайна «Сургута» — астрономические суммы средств, которые компания держит на депозитах в российских банках преимущественно в долларах США. К концу 2016 года эта сумма составляла 2,181 трлн рублей, или $36 млрд. Это почти 20% от всех депозитов российских компаний во всех российских банках. В Сбербанке российские компании держат на депозитах 2,637 трлн рублей, в ВТБ — 2,181 трлн рублей (ровно столько накопил «Сургут»). Во всех остальных банках этот показатель гораздо ниже.

Зачем «Сургуту» столько наличности? «Нам есть на что тратить: мы осваиваем новые провинции. Эти деньги — страховочный механизм: никто не знает, что будет с ценами на нефть. Они нужны нам, чтобы коллектив спокойно жил. Если опять будет ситуация 1998 года, что мы тогда будем делать?» — отвечал Богданов на вопросы акционеров на годовом собрании в 2013 году. К тому времени «Сургут» уже накопил 1 трлн рублей, или $31 млрд по тогдашнему курсу. Цена на нефть упала больше чем в два раза, но заначка так и осталась нетронутой. На рынке «Сургутнефтегаз» с накопленными $36 млрд стоит всего $20 млрд.

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267890 Владимир Богданов


Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > snob.ru, 4 августа 2017 > № 2267058 Владислав Иноземцев

Подкоп под «Систему»

Владислав Иноземцев

Судебный процесс против АФК «Система» навевает невеселые вопросы о том, в какую сторону развивается российская экономика

На следующей неделе в Уфе состоится заседание суда, на котором может быть принято решение по самому крупному в России за последние годы (и способному заложить важный прецедент) имущественному спору: нефтяная компания «Роснефть» пытается взыскать с АФК «Система» 170,6 млрд руб. в виде компенсации за убытки, якобы понесенные «Башнефтью» в связи с ее реорганизацией в тот период, когда «Система» владела этим активом. Провластные аналитики поспешили заявить, что «Система» приобрела «Башнефть» дешево и извлекала из нее дивиденды так, что «за пять лет владения "Башнефтью" затраты "Системы" на ее приобретение окупились как минимум в 2,5 раза».

Однако следует посмотреть на факты, а не поддаваться эмоциям.

Обстоятельства

1. Сделка 2009 года и предшествующие ей операции были сугубо рыночными. История началась в 2005-м, когда «Система» начала входить в башкирскую энергетику, полностью контролировавшуюся молодым и талантливым предпринимателем Уралом Рахимовым, по странному совпадению сыном президента этой отличавшейся своим демократизмом республики. Летом и осенью 2005 года АФК за 613 млн долларов выкупила миноритарные и блокирующие пакеты в «Уфанефтехиме» (22,4%), «Уфаоргсинтезе» (24,9%), «Башнефти» (25%) Уфимском НПЗ (25,5%) и «Новойле» (28,2%). В 2008 году г-н Рахимов решил избавиться от остальной части принадлежавших ему акций — и сделал это вовремя, так как впоследствии ему было предъявлено обвинение в их незаконном отчуждении у республиканских властей, и сейчас он скрывается в Австрии. В начале 2009 года «Система» довела свою долю в указанных предприятиях до контрольной за 2 млрд долларов. Была ли сделка справедливой? Несомненно: все компании группы «Башнефть» были публичными, и их капитализацию легко посчитать. Пакет, купленный «Системой», стоил на рынке 3,7 млрд долларов. Поэтому можно ли говорить, что цена была занижена? Нет. «Система», по расчетам банка ВТБ, выкупила активы со средней премией к рынку в 77%.

2. Оценим производственные показатели «Башнефти». Компания, как и весь башкирский ТЭК, без малого 20 лет находилась в собственности республики, а на деле — семьи ее руководителя. Эффективность государственного «предпринимательства» в России хорошо известна. Рост цены на нефть порождал дополнительные финансовые потоки, а если они есть, на «реальный сектор» внимания обычно не обращают. В результате рачительного хозяйствования добыча предприятий «Башнефти» снизилась с 1991 по 2005 год почти вдвое — с 19,4 до 11,9 млн тонн нефти в год. Перелом наступил в 2006-м, а с 2009-го начался быстрый восстановительный рост. В 2013 году добыча составила 16,1 млн тонн, по итогам 2016 года — 21,4 млн тонн (для сравнения следует заметить, что добыча нефти в России за весь период с 2005 по 2016 год выросла всего на 18,7%). При этом весь прирост добычи и разведанных запасов осуществлялся органически, без приобретения конкурентов или присоединения других производственных мощностей. Рост нефтедобычи был одним из самых быстрых среди российских компаний — в 2016 году он составил 7,1% против 0,3% у «Роснефти» и падения на 3,2% у «Лукойла». Поэтому рассуждать о том, что «Система» «оставила после себя» чуть ли не руины и «"высасывала башкирское яблочко" с особым цинизмом», нет никаких оснований.

3. Посмотрим на финансовые показатели и на отраслевую структуру компании в период, когда она входила в состав частного московского холдинга. Выручка от операционной деятельности выросла с 2009 по 2013 год с 139,1 до 563,3 млрд рублей, а прибыль до налогообложения — с 20,3 до 62,9 млрд рублей. Компания провела масштабную реструктуризацию (за нее-то «Роснефть» и требует возмещения), объединив разрозненные предприятия башкирского ТЭК в единую «Башнефть». Данная мера позволила превратить «Башнефть» в инвестиционно привлекательную компанию; вместо того, чтобы покупать и продавать малоликвидные бумаги отдельных заводов, инвестор мог входить в акции «Башнефти» как единого холдинга. Неудивительно, что капитализация компании выросла с цены ее покупки в 2,6 млрд долларов в 2005–2009 годах до максимальных значений в 12,8 млрд долларов летом 2014 года.

Так же не вызывает удивления и начисление дивидендов собственникам — 241,2 руб./акцию в 2010 году, 131,3 руб./акцию в 2011-м, 99,0 руб./акцию в 2012-м и 24,0 руб./акцию в 2013-м. По расчетам банкиров из Credit Suisse, АФК «Система» получила от «Башнефти» (которую, как известно, в результате отняли у нее посредством возбуждения уголовного дела в 2014 году) 3,8 млрд долларов дивидендов — и таким образом положительное сальдо от инвестиций в нее составило для АФК 1,2 млрд долларов. Это соответствует доходности в 8-9% годовых — показателю, нормальному и обычному не только для российского, но и для западных рынков. Претензии же «Роснефти» делают последствия сделки с «Башнефтью» для АФК поистине катастрофическими.

Вопросы

Сейчас не хочется рассуждать о том, сколько потеряют собственники АФК «Система» в случае, если суд в Уфе вынесет решение в пользу «Роснефти». Интереснее подойти к данному кейсу с действительно системной стороны и задаться несколькими вопросами, которые, на мой взгляд, не утратят своей актуальности в ближайшие годы.

1. Все дело против «Системы» и В. Евтушенкова указывает на совершенно новый уровень государственной мести в отношении компаний, по какой-то причине попадающих под немилость властей. Просто потому, что ни сама «Система», ни ее владелец явно не представляют никакой политической угрозы. Если раньше захваты собственности и раскулачивание проводилось против тех, кто мешал госполитике и власти, то теперь, как говорится, добропорядочный предприниматель тоже находится в зоне риска. В 2017-м И. Сечину, всесильному хозяину государственной «Роснефти», показалось, что он переплатил государству за актив, который его компания выкупила в 2014-м при крайне странных обстоятельствах (в день завершения процесса в Уфе в Москве начинается другое дело — бывшего министра экономики А. Улюкаева). Отсюда вопрос: есть ли теперь в России хотя бы какие-то гарантии того, что сделки, которые ранее были признаны законными, таковыми и останутся, а ранее заплаченные налоги не будут востребованы снова?

Конечно, можно возбудить десяток дел против беглых детей чиновников, но главный бенефициар всей эпопеи — бывший президент Башкирии, кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» II и I степеней, по-прежнему вне подозрений. Судя по всему, сейчас у следственных органов есть указание свыше — проверять, контролировать, бороться с коррупцией. Но в итоге получается, что власть по указанию президента в ходе распутывания клубка грязных дел «выходит» на саму себя. Но сам себя не посадишь, поэтому и начинают крушить всё вокруг без разбора. А кого можно трогать, не имея последствий? Частный бизнес.

2. Дело «Башнефти» ставит совершенно новые вопросы в связи с российской приватизацией — актуальные в том числе и для иностранных инвесторов. Несмотря на то что Россией правят сегодня те же люди, что и в середине 2000-х, начинает казаться, что приватизация этого десятилетия более опасна, чем приватизация 1990-х: государство, по сути, отнимает «Башнефть» у «Системы», но оно же через «Газпром» и «Роснефть» почтительно выкупало приватизированные в 1990-х «Сибнефть» и «ТНК-ВР» у частных владельцев. Учитывая тот факт, что к середине 2000-х годов значительная доля «государственной» собственности управлялась чиновниками и их близкими доверителями фактически в собственных интересах (и казус «Башнефти» примечателен в данном случае не сущностными особенностями, а скорее только масштабом), в каждом из кейсов продажи государственного имущества за последние десять лет можно обнаружить признаки злоупотребления полномочиями, мошенничества и хищений. Случай «Системы» показывает, что никто сегодня не может считаться добросовестным приобретателем государственной собственности, и, соответственно, дается сигнал как раз на «высасывание» всего и вся из полученных таким образом активов.

Здесь, естественно, хочется спросить: каким образом Кремль собирается обеспечивать экономический рост, экспроприируя частные бизнесы и, по сути, перекладывая их деньги в карманы госмонополий? Их эффективность уже была продемонстрирована «Башнефтью» в те годы, когда она была в руках Рахимовых — и ничего более впечатляющего ждать не стоит.

3. На протяжении многих лет власти заявляли о том, что поощряют честный и открытый бизнес, надеясь на то, что российские компании в будущем войдут в топы мировых рейтингов. Самый значимый показатель в этих рейтингах — оценка компании инвесторами, ее капитализация. Долгое время казалось, что Россия на правильном пути. В 2008 году «Газпром» стоил дороже, чем Microsoft, но сейчас он оценивается в сумму, в 12 (!) раз меньшую. Капитализация интернет-ритейлера Amazon за последний год приросла на величину бóльшую, чем текущая стоимость нашего газового гиганта.

Но сейчас задача увеличения стоимости компаний снята с повестки дня: «Башнефть», которая подорожала почти в пять раз с 2009 года, поглощается «Роснефтью», постоянно разрушавшей все эти годы свою акционерную стоимость. Сегодня компания оценивается в меньшую сумму, чем та, что была ею уплачена за ТНК-ВР и «Башнефть» — а ведь когда-то и без этих приобретений она стоила почти 130 млрд долларов. Следует ли считать, что такой подход отражает очередную черту российской «особости» и что теперь стоит ориентироваться на возможно более стремительный «распил» и отправку в более надежные юрисдикции всей имеющейся прибыли? Что рост капитализации вашей компании, если он слишком быстр, означает, что за ней столь же быстро придут? Когда неудачники уничтожают успешных, экономика не имеет привычки проявлять тенденций к росту.

4. Наконец, главный вопрос, преследующий меня на фоне эпической битвы «Роснефти» и «Системы»: остаются ли в стране люди, которые готовы принципиально оценивать происходящее? Недавно стало известно, что выдающаяся отечественная правозащитница Л. Алексеева убеждала президента В. Путина помиловать бывшего сенатора от Башкортостана И. Изместьева, приговоренного в конце 2010 года к пожизненному заключению за участие в организованных преступных группировках, а также за организацию и подготовку ряда заказных убийств. Обвинения в адрес бывшего политика многими ставились под сомнение. Но меня все равно удивляет то, что именно в разгар судебных тяжб между «Роснефтью» и «Системой» правозащитник просит президента помиловать человека, на показаниях которого в 2014 году было основано практически все обвинение, позволившее отнять «Башнефть» у АФК «Система». Неужели в России не нашлось больше безвинно осужденных граждан, которые пострадали действительно за свои идейные позиции или приверженность четким жизненным принципам? Или наши правозащитники присоединились к числу лакеев крупнейших государственных корпораций, дружбе с которыми сейчас не просматривается альтернатив?

Конечно, вопросов, которые возникают в связи с действиями «Роснефти» в отношении частных компаний, возникает намного больше — но пора остановиться. И подождать, какой ответ на них даст уфимский суд и последующее развитие событий.

Россия. ПФО > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > snob.ru, 4 августа 2017 > № 2267058 Владислав Иноземцев


США. КНДР. Иран. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 3 августа 2017 > № 2504051 Никита Исаев

ДОНАЛЬД ТРАМП УТВЕРДИЛ НОВЫЕ АНТИРОССИЙСКИЕ САНКЦИИ

Президент США Дональд Трамп одобрил закон об ужесточении антироссийских санкций.

Как сообщают CNN и Bloomberg, соответствующий документ был утвержден американским Сенатом еще на прошлой неделе.

По информации инсайдеров в Белом доме, ограничения введены не только в отношении РФ, но и Северной Кореи, Ирана. Новые антироссийские меры предполагают запрет на инвестиционные вложения в размере 10 миллиардов долларов с участниками сделок из России. Также от новых штрафных санкций пострадает экспорт нефти и газа, трубопроводная инфраструктура РФ и проект «Северный поток – 2».

- Новые санкции – не самое страшное, что может случиться с основой нашей экономики – нефтегазовым сектором, - говорит директор Института актуальной экономики, лидер движения «Новая Россия» Никита Исаев. - Отложенные расчеты с американскими компаниями все еще возможны, хоть и сократился максимальный срок кредитов и расчетов с 90 до 60 дней, а основными партнерами по строительству трубопроводных магистралей в Европу являются, опять-таки, европейские компании вроде Shell, Eni и BP, которые в первую очередь ориентированы на европейский рынок заемного капитала.

На то, что с поставками сырья в Европу в ближайшее время не произойдёт ничего страшного, косвенно указывает относительно спокойная реакция европейских политиков, непосредственно заинтересованных в развитии совместных с Россией проектов. Они готовы удовлетвориться заверениями о том, что санкции не скажутся на их компаниях. Значит не скажутся сильно и на наших Роснефти, Газпроме, Лукойле и прочих.

Куда большие риски заложены не в ограничениях и запретах, а в договорённостях, которые могут быть достигнуты между США и ЕС. Урегулирование ситуации на Ближнем Востоке позволит наполнить Европу ближневосточной нефтью, а согласие поставлять сжиженный газ из Америки в Европу по текущим рыночным ценам сильно изменит баланс сил. И вот тогда объемы экспорта сырья могут сильно упасть, что очень негативно скажется на нашей экономике.

Как бы то ни было, известно, что согласно подписанному закону, Трамп лишил себя права самостоятельно отменять санкции и выводить из-под них конкретных лиц без предварительного согласования с Палатой представителей и Сенатом США.

Андрей Князев.

США. КНДР. Иран. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 3 августа 2017 > № 2504051 Никита Исаев


Азербайджан. США. Турция. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2017 > № 2261980 Александр Шустов

Азербайджан бросает вызов «Турецкому потоку»

США пытаются использовать проект «Южного газового коридора», предназначенного для поставки каспийского газа в Европу, как инструмент противодействия строительству новых российских газопроводов.

Стамбульский нефтяной конгресс

9-13 июля в Стамбуле состоялся 22-й Всемирный нефтяной конгресс, в котором активное участие приняла одна из ключевых нефте- и газодобывающих республик бывшего СССР – Азербайджан. Официальный Баку использовал конгресс для продвижения своего ключевого на сегодняшний день газового проекта – строительства газопровода TANAP (Trans-Anatolian Natural Gas Pipeline), который должен обеспечить независимый от России транзит газа в страны ЕС через территорию Турции. Планы Баку в целом соответствуют и политике США, которые хотели бы использовать TANAP для противодействия строительству новых российских газопроводов, обходящих территорию Украины.

10 июля в Стамбуле состоялась встреча президента Азербайджана Ильхама Алиева с государственным секретарем США Рексом Тиллерсоном. Ее ключевой темой стала ситуация с реализацией проекта «Южный газовый коридор», составной частью которого является газопровод TANAP. «Рекс Тиллерсон отметил, что США и впредь будут поддерживать реализацию этого проекта», – сообщает по итогам переговоров пресс-служба президента Азербайджана.

Как отмечают российские аналитики, Вашингтон фактически стремится втянуть Баку в «энергетическую игру» с Москвой, помешав с помощью реализуемого вместе с Грузией и Турцией проекта TANAP строительству «Турецкого потока» и «Северного потока-2».

Рекс Тиллерсон, вплоть до недавнего времени возглавлявший крупнейшую американскую нефтегазовую корпорацию «ExxonMobil», лишь следует прежней политике США, проводимой ими в отношении южных стран СНГ с момента распада СССР.

Ее главный смысл – преодоление транспортно-коммуникационной и торгово-экономической ориентации республик Средней (Центральной) Азии и Закавказья (Южного Кавказа) на Россию и их последующий отрыв от нее. В рамках этой политики в 2000-е гг. были построены нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан и газопровод Баку-Тбилиси-Эрзурум, связавшие нефтегазовые месторождения Азербайджана с Грузией и Турцией в обход России. TANAP же является лишь продолжением этой политики.

Южный газовый коридор

«Южный газовый коридор» – проект строительства сети газопроводов, которые должны обеспечить независимые от России и Украины поставки газа из Каспийского бассейна в Европу. Его предшественником был проект газопровода «Набукко», который также должен был связать Азербайджан с Европой через территорию Турции. Однако «Набууко» так и не был построен из-за проблем с ресурсной базой и согласованием технических деталей. По сути TANAP является видоизмененной версией «Набукко», которая на первоначальном этапе рассчитана на более скромные объемы транзита газа. Но его смысл как альтернативного России маршрута поставок газа в ЕС остается все тем же.

«Южный газовый коридор» по словам И. Алиева состоит из четырех частей. Первой из них является азербайджанское газовое месторождение «Шахдениз», которое должно стать основной ресурсной базой газопровода. Второй – соединяющий Азербайджан с Грузией Южнокавказский газопровод. Третьей – сам газопровод TANAP, трасса которого пройдет через Турцию до греческой границы. Четвертая часть – Трансадриатический газопровод (TAP), который пройдет через Грецию, Албанию и Адриатическое море до Италии. При этом готовность «Шахдениз» составляет в настоящее время 93%, Южнокавказского газопровода – 87%, TANAP – 77%, а Трансадриатического газопровода – 44%. Завершить строительство ключевого проекта «Южного газового коридора» – TANAP – планируется к началу 2018 г.

В проекте «Южный газовый коридор» участвуют семь стран – Азербайджан, Грузия, Турция, Болгария, Греция, Албания и Италия. Еще три балканские страны, по словам И. Алиева, могут присоединиться к проекту в будущем.

При этот как минимум четыре из этих семи стран – Турция, Болгария, Греция и Италия – должны были получать российский газ по «Южному потоку», свернутому в 2014 г. из-за позиции Болгарии и ЕС. На смену ему пришел «Турецкий поток», вторая нитка которого также должна снабжать газом Южную Европу. Между тем, 11 июля азербайджанский ресурс trend.az сообщил, что Анкара считает приоритетными проектом именно TANAP, а не «Турецкий поток». «TANAP в дальнейшем позволит транспортировать не только азербайджанский газ в Турцию и Европу, но и газ из ближневосточных стран в Европу» – цитирует trend.az неназванный источник в администрации Р. Эрдогана.

Газа не хватает

Однако у TANAP есть одна большая проблема – ему остро не хватает ресурсной базы. Проектная мощность газопровода составляет 16 млрд куб. м. в год, из которых 6 млрд предназначены для Турции и 10 млрд – для Южной Европы. Ресурсной базой TANAP пока является только азербайджанский газ, добываемый в рамках проекта «Шахдениз-2». Но способность Азербайджана заполнить газом TANAP на Западе вызывает сомнения. И. Алиев в своем выступлении в Стамбуле заявил, что доказанные запасы газа в Азербайджане составляют 2,6 трлн куб. м. В то же время, по данным ВР Statistical Review of World Energy, совокупные запасы природного газа в республике на конец 2016 г. составляли всего 1,1 трлн куб. м. Причем за январь-май 2017 г. добыча газа в Азербайджане упала на 6%.

Надежды на то, что TANAP удастся заполнить газом, добываемым в Израиле или Иракском Курдистане, пока выглядят призрачными из-за его стоимости или все той же недостаточности ресурсной базы. Еще менее реальной является возможность получения туркменского газа, поскольку строительства газопровода по дну Каспия, правовой статус которого до сих пор не урегулирован, не допустят Москва и Тегеран. Большими запасами газа располагает Иран, но он в проекте TANAP участвовать отказался.

Ввиду этого существенную конкуренцию «Газпрому» азербайджанский газ вряд ли составит. Что касается геополитической переконфигурации Южного Кавказа, которую может вызвать запуск TANAP, то после ввода в строй нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан и газопровода Баку-Тбилиси-Эрзурум больших изменений здесь ожидать не стоит.

Александр Шустов, кандидат исторических наук

Источник – Евразия Эксперт

Азербайджан. США. Турция. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2017 > № 2261980 Александр Шустов


США. Сирия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > mirnov.ru, 2 августа 2017 > № 2504382 Михаил Делягин

«САНКЦИИ УСКОРЯТ ДЕВАЛЬВАЦИЮ РУБЛЯ»

Россия объявила об ответных шагах на принятый Конгрессом США пакет антироссийских санкций.

О том, чем это обернется для страны, как ситуация отразится на российской экономике, рассказал «Миру Новостей» экономист и политолог, директор Института проблем глобализации Михаил ДЕЛЯГИН.

- Россию ожидают новые экономические санкции со стороны США. Палата представителей США одобрила законопроект, по которому ужесточаются ограничения кредитования попавших под санкции российских банков: для них сокращаются сроки кредитов.

Вводятся запреты на кредитование более чем на месяц для энергетических компаний, а также на крупные инвестиции в российские экспортные трубопроводы. Предполагается запрет поставок оборудования и оказания услуг для освоения арктического шельфа и разработки сланцевых запасов нефти и газа.

Как отмечается в законопроекте, санкции будут введены против любой компании (кстати, и европейской в том числе), которая будет способствовать развитию трубопроводов, использующихся для экспорта энергоресурсов из России. Будут наказаны и компании, осуществляющие любую помощь Сирии.

Самое серьезное в нынешних санкциях - это блокирование российских экспортных трубопроводов, будь то «Южный поток» или «Северный поток - 2».

Смысл предельно прост: сорвав их строительство, заставить европейцев покупать существенно более дорогой (минимум на 30% плюс затраты более триллиона евро на строительство инфраструктуры) американский сланцевый газ.

Сжиженный природный газ всегда будет дороже трубопроводного по простой технологической причине: чтобы доставить газ из Западной Сибири в центр Европы, на компрессорных установках надо сжечь четверть его объема, а чтобы сжижать и потом разжижать газ при перевозке по морю, надо сжечь его половину.

Поэтому американский газ неконкурентоспособен везде, куда могут дойти российские трубопроводы. Значит, их строительства и даже ремонта нельзя допустить.

Это, как и запрет сотрудничать с нами в освоении арктического шельфа, серьезный технологический вызов, требующий прекращения политики либерального разрушения России в интересах глобального спекулятивного капитала.

Усложнение финансового положения попавших под санкции банков некритично для них, а запрет помогать России в Сирии лишь еще раз разоблачает США как создателя, вдохновителя и спонсора международного терроризма, в том числе и исламистского.

- Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков полагает, что это сильно испортит наши отношения с США (хотя они и сейчас далеко не радужные). У нас начинается новая холодная война?

- Новая холодная война была начата США более трех лет назад - нацистским переворотом в Киеве - и ведется на уничтожение нас и нашей родины все это время.

- Как вы оцениваете ответ России на санкции США?

- Реакция России довольно серьезная - из тысячи американских посольских работников домой должны уехать чуть больше половины, - но усеченная: так, в распоряжении посольства США остается вторая дача в Москве, о которой все молчат.

Сейчас надо срочно эвакуировать 109 млрд долларов, вложенные в госбумаги США. Законопроект о санкциях предусматривает анализ возможных последствий их заморозки, как делалось с активами Ирана, КНДР и Сирии, на десятки миллиардов долларов.

Это грозит нам потерей колоссальных, чудовищных денег - более четверти международных резервов страны.

- Экономисты, обсуждая ситуацию с санкциями, предрекают новое падение рубля. Почему он упадет, когда и как сильно? Не пора ли россиянам бежать в магазины и делать запасы?

- Скачок цен после нового ослабления рубля неизбежен. Рубль ждет девальвация, так как во II квартале этого года обычно положительное сальдо текущих операций платежного баланса стало отрицательным: грубо говоря, Россия стала зарабатывать за рубежом меньше, чем тратить и отдавать за рубеж.

Поскольку модернизацией и развитием страны либералы из правительства заниматься категорически не хотят и не будут, девальвация рубля неизбежна. Это естественное следствие его чрезмерного укрепления, как это было уже трижды - в 1998, 2008 и 2014 годах. Вопрос - в масштабе (чем дальше оттягивать - тем сильнее и разрушительнее будет девальвация) и в сроках: если либеральный клан стремится к стабильности, она пройдет в августе-сентябре, если, наоборот, хочет нанести мощнейший политический ущерб, она будет максимально приближена к президентским выборам.

Марина Лепина

США. Сирия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > mirnov.ru, 2 августа 2017 > № 2504382 Михаил Делягин


Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 28 июля 2017 > № 2525504 Балтабек Куандыков

Проект сверхглубокой скважины «Евразия» планируется начать в будущем году

Владислав ЩЕКУНСКИХ

21 июня в Астане подписан меморандум, в рамках которого стороны меморандума проведут на эксклюзивной основе переговоры по основным коммерческим, техническим и контрактным условиям реализации проекта «Евразия» с целью заключения контракта на геологическое изучение Прикаспийской впадины. Участниками консорциума могут стать компании, проявившие интерес к этому казахстанскому проекту: ТОО «КМГ-Евразия», Agip Caspian Sea B.V., ООО «РН-Эксплорейшн», CNPC International Ltd., SOCAR, NEOS Geosolutions. Пресс-служба Министерства энергетики РК сообщает, что вероятные запасы в Прикаспийской впадине – до 60 млрд тонн нефти. О сложностях подготовки проекта рассказал «Къ» координатор проекта «Евразии» Балтабек Куандыков.

– Балтабек Муханович, на каком этапе находятся работы по проекту сверхглубокой скважины «Евразия»?

– С момента объявления о проекте он все время шел вперед. Никогда не говорили о его «заморозке». На уровне правительства Казахстана, разных министерств всегда был позитив. Так же он воспринимался и со стороны иностранных компаний. Исключение составляют некоторые компании, которые сразу сказали, что в связи с текущей ситуацией не хотят участвовать в таком проекте, при этом считая, что он очень важный и интересный. Они в целом сокращают свои геологоразведочные работы в глобальном масштабе. Это такие компании, как ExxonMobil и ряд других.

Чтобы добиться одобрения правительством соответствующих льгот и преференций для будущих членов консорциума, мы потратили достаточно много времени – около полутора лет. Нам несколько сложно было объяснить, что эти льготы и преференции мы будем использовать, может быть, через 10–15 лет. И никто не знает, какая будет обстановка в тот период – какова будет цена нефти, как будет себя вести мировой рынок нефтегазовой отрасли. Мы трижды выносили этот вопрос на так называемый межведомственный комитет, состоящий из глав министерств, которые имели бы отношение к этому проекту, и на заседаниях, естественно, председательствовал премьер-министр. Но чтобы дойти до такого уровня, нам нужно было провести большую подготовительную работу, объяснять суть проекта каждому министру, чтобы никто на заседании не говорил, что не в курсе дела.

Также мы долго вели переговоры и с российским правительством. Дело в том, что примерно 25% Прикаспийской впадины находится на их территории. А поскольку мы хотели бы иметь единую картину геологического тела, нужна совместная разведка. Я лично несколько раз встречался с министром природопользования России, докладывал об этом проекте и Владимиру Путину. Естественно, неоднократно я о нем докладывал нашему президенту. Кстати, при встречах со мной Нурсултан Назарбаев интересовался, когда мы начнем бурить.

В плане привлечения в проект России есть свои сложности, поскольку, несмотря на то, что мы входим в Евразийский экономический союз, у каждой страны есть свои налоговые особенности и другие немаловажные моменты. И самое главное – санкции, которые действуют в отношении РФ. Это здорово нам мешает. Западные компании не имеют права работать в России, передавать технологии и так далее.

– Примером может служить недавняя история с компанией «Сименс»...

– «Сименс» – это маленький пример из большого числа подобных случаев. Третье направление нашей работы – переговоры с иностранными компаниями. Мы должны были выяснить их желание работать в таком проекте, а также учесть их соответствие нашим требованиям. И после долгих переговоров, когда мы объясняли, какие предлагаются льготы, условия работы, какими будут взаимоотношения с Россией, нам удалось остановить свой выбор на шести компаниях. Подписав меморандум о взаимопонимании, эти компании продемонстрировали свой интерес к проекту. «КазМунайГаз» – хребет этого проекта. Наша нацкомпания поняла с первого дня его суть и задачи и в течение 3,5 лет финансировала рабочую группу. Было создано ТОО «КазМунайГаз-Евразия». Кроме того, среди подписантов – итальянская Eni, которая имеет большой опыт работы в Казахстане. Она участвует в крупных проектах на Кашагане и на Карачаганаке. Специалисты Eni знают тонкости работы в нашей стране – налоговую базу, законодательство и прочее. Третья компания – одна из самых крупных в мире, добывающая более 200 миллионов тонн нефти в год – «Роснефть». Четвертая – CNPC International Ltd., которая также имеет большой опыт работы и в Казахстане, и в мире. Пятая – азербайджанская государственная нефтяная компания SOCAR. Для них это первый зарубежный опыт в геологоразведочных работах, хотя они имеют опыт в бурении скважин глубиной 7–7,5 км на Каспии, а также в управлении нефтеперерабатывающими заводами в Турции и других странах. Но поиск нефти и газа – первый заграничный проект для SOCAR. Шестая компания – NEOS GeoSolutions, «темная лошадка» для многих. Когда мы начинали вести переговоры, это была сервисная компания, и у нее была уникальная технология проведения исследовательских работ, включающая комплекс геофизических исследований. NEOS работала в странах Средиземного моря и Американского континента. Но пока мы вели переговоры, они стали нефтяной компанией, приобретя проекты в ряде стран.

Итого – шесть компаний, в отличие от консорциума по Кашагану, где семь участников. Конечно, это пока подписанты меморандума, и этот список участников, так сказать, предварительный. Между тем в меморандуме указано, что мы должны в течение года закончить переговоры по созданию консорциума. Но после подписания меморандума министр энергетики Канат Бозумбаев просил ускорить процесс. Все согласились.

На данном этапе мы договорились создать рабочие группы по техническим, юридическим и финансовым вопросам, и каждая сторона направит свои кандидатуры. В частности, на первом этапе мы должны собрать и переработать старые советские геофизические материалы. На втором – проводить полевые работы. И в конечном итоге определить местоположение будущей скважины. Что касается финансовых и юридических групп, то мы считаем, что они должны начать работу несколько позже. Мы договорились провести до конца июля первое заседание технической группы и озвучить наше видение по вопросам: какие работы надо провести и сколько это займет времени, какие методы и технологии будут применяться и сколько это будет стоить, как это будет управляться и так далее. С сентября будут вестись переговоры по остальным направлениям. Отмечу, что когда мы создавали консорциум по Каспию, там был примерно такой же подход.

– Какие преференции вы «выбили»?

– Об этом можно много говорить. Преференции имеют фискальное направление, есть некоторые налоговые преференции, есть неналоговые. Так, участники имеют эксклюзивное право без тендера получить по итогам работы какие-то блоки для проведения геологоразведочных работ – это один из главных моментов, поскольку сегодня по казахстанскому законодательству все должно проводиться через тендер. Помимо этого они получают возможность завезти и вывезти любое оборудование без таможенных сборов.

В любом случае мы должны подписать договор о создании консорциума и договор с правительством о проведении работ. Но если в случае с соглашениями о разделе продукции участник получает блок, а в договоре оговариваются условия о разделении продукции, то в нашем проекте речь о продукции пока не идет. На первом этапе это будет все-таки приближенная к научной работе первичная стадия геологоразведочных региональных работ, закладывающих основу для последующего эффективного поиска крупных месторождений. Участник проекта вкладывает деньги и получает материалы исследований. После этого он получает блоки, как привилегированная компания (например, на 5 тыс. кв. км), и там проводит разведочную работу. Если после разведки будет открыто месторождение – только тогда встанет вопрос о добыче. Сейчас СРП в Казахстане отменили, но может к тому времени вернут, или будет, как в ТенгизШевройл – «особые условия». Хотя, я думаю, особых проблем там не должно быть, потому что при составлении договоров с иностранными компаниями используется зарубежный опыт, практически документация соответствует мировым стандартам.

– Есть ли какой-то горизонт по срокам, если в течение года вы создадите консорциум?

– Проект рассчитан примерно на шесть лет, каждая фаза приблизительно два года. Первая фаза – это кабинетные исследования. Нам предстоит собрать старые данные, оцифровать их, переинтерпретировать и обработать в мировых обрабатывающих центрах с использованием технологий, с привлечением специалистов – членов консорциума. Затем нужно провести геофизические, сейсмические, аэромагнитные, аэрогравитационные исследования. Они должны дать прогноз, какие породы и на каких глубинах залегают, где есть тектонические нарушения. В третьей фазе бурится скважина, а полученные картинки привязываются к скважинам, кернам. Затем с помощью полученных схем определяется перспективность исследований на нефть и газ всего разреза осадочного комплекса примерно до глубины 15 км. Хотя геофизическими методами можно изучить примерно до 25 км. Мы, в общем-то, и хотим узнать, откуда столько нефти в Прикаспийской впадине.

Если посмотреть на карту, мы видим кольцо из крупных месторождений: Карачаганак, рядом Оренбург, Кашаган и Тенгиз, далее – Астрахань. Это пять уникальных месторождений, которые входят в двадцатку в мире. И это если не считать Жанажол и Кенкияк, которые разрабатываются 45 лет. Понятно, что в Прикаспийской впадине органические осадки и химические соединения при определенных давлении и температуре становятся углеводородами – нефтью и газом. И из-за разницы давлений сырье выталкивает. Но мы бы хотели понять, есть ли в Прикаспийской впадине еще ресурсы, возможно, на глубине 8–9 км. По прогнозам геологов, они там имеются. Но надо знать наверняка, поскольку они могут оказаться пустыми, вместо нефти – вода.

В первые два года работа в основном будет идти в Казахстане. Так уж сложилось, что когда Советский Союз распался, материалы геологических исследований оказались в разных руках. Сейчас часть материалов находится в Москве, часть – в Саратове…

– За те три года, пока вы занимаетесь проектом, не удалось собрать материалы?

– Мы не имели права этого делать. Ведь мы не знали, будет ли вообще создан консорциум. Даже сегодня мы не имеем возможности собрать отовсюду информацию, поскольку меморандум – это еще не окончательный юридический документ. После подписания договора будет проще. Но мы сейчас изучаем, где какие материалы сохранились. В России вообще говорят: «Все, что касается вашего проекта, мы вам дадим бесплатно, но платите за копирование». Даже это стало возможным лишь благодаря нашим контактам на уровне министров Казахстана и России. Отмечу, что результаты сейсмических исследований в восьмидесятые годы записывались на магнитную пленку. Оказывается, срок хранения таких носителей, которые «в поле» записывали сейсмику – 5–10 лет. Но когда Советский Союз распался, нашлись умные головы, которые начали оцифровывать эти данные, понимая их ценность и недолговечность носителей. Правда, лишь часть из них была оцифрована, не все. Мы написали письмо в комитет геологии и попросили выдать нам две-три бобины, чтобы понять, можно ли из них что-то выжать, или они уже превратились в труху. Комитет геологии – одна из сторон, которые подписали меморандум, поэтому они идут навстречу и понимают, что эта работа нужна.

– Какие у Вас были критерии по подбору потенциальных партнеров?

– Параллельно с переговорами в министерствах мы вели переговоры с компаниями. Практически шла селекция будущих партнеров по разным критериям. Нам нужны компании со специфическим опытом, оборудованием и технологиями. Мы искали такие компании, которые имеют опыт работы бурения скважин на 10–12 километров. Такие скважины в мире есть. Правда, некоторые компании бурят горизонтальные скважины и на 15 км, но технологии бурения горизонтальных и вертикальных скважин абсолютно разные. Там отличные режимы температур и давления.

Помимо этого, требуются приборы, которые работают при аномальных высоких давлениях и температурах. Геофизические приборы, которые опускают в скважину для сканирования породы, работают при максимально возможных температурах в 300 градусов, если температура выше – они практически не работают. В 1987 году, когда я был главным геологом в компании «Гурьевнефтегазгеология», бурили скважину на площади Мынтобе. В обычных скважинах на пяти тысячах метров температура достигала 120–150 градусов Цельсия, то на глубине 4500 метров уже – 240 градусов Цельсия. Практически ни один геофизический прибор тогда не работал.

Впрочем, речь идет не только об оборудовании. Нужен и особый высококачественный химреагент для бурового раствора. Он должен выносить пробуренный шлам, обеспечивать доставку на поверхность керна целым, а также охлаждать буровой инструмент на забое. Ведь если шлам останется, буровая коронка разрушит керн. В основном буровые растворы рассчитаны на температуру 150–200 градусов Цельсия. А мы предполагаем, что на глубине 15 км будет порядка 250–300 градусов и давление 2 тыс. атмосфер. И если мы не сможем обеспечить нормальное качество бурового раствора, то это приведет к аварии в скважине – прихвату, разрушению инструмента.

Также нужно искать новые материалы для укрепления скважины. Если этого не делать, она завалится. Отмечу, что подобная проблема существует не везде, это зависит от породы, в которой производится бурение. На сегодняшний день самая глубокая скважина пробурена на Кольском полуострове – 12 262 м. Там гранит, в котором укрепление не требуется. Но мы хотим бурить скважину в Прикаспийской впадине, а это осадочные породы, в основном песок, глина (предположительно 80–90%). Хотя не исключено, что они при тех условиях спеклись и стали монолитными, как гранит. А может быть и сохранили свои свойства. Тогда для укрепления таких пород спускаются обсадные колонны, трубы. Их надо зацементировать, поскольку потом газ, нефть, вода могут пойти по затрубьям, а это не допускается в нефтяной отрасли. Но цемента, рассчитанного на такие температуру и давление, нет. В мире бурятся тысячи скважин, и там применяется цемент, но на глубине 5 км, где температура 100–120 градусов, и это нормально. Что же касается тех условий, в которых мы собираемся работать, то там даже соли, имеющие привычную нам кристаллическую структуру, текут, как пластилин. Поэтому, по всей видимости, придется разрабатывать новые виды специального оборудования. Мы хотели даже подключить к проекту технологии космической и оборонной промышленности. Посмотрим.

– Может быть, для Вас, как нефтяника, глупый вопрос, но хотелось бы узнать Ваше мнение о происхождении нефти в Прикаспийской впадине?

– В мире существует два подхода к этому вопросу – органическое и неорганическое происхождение нефти. Я считаю, что, наверное, нельзя останавливаться на одном из вариантов, потому что органическое происхождение тоже имеет право на существование. Ведь лабораторным путем было доказано, что нефть получается из органических остатков живых и растительных организмов. С другой стороны, нефть – это соединение углерода и водорода, химических элементов, которых и в воздухе, и в земной коре много. При соответствующем давлении и температуре эти элементы могут соединяться и образовывать нефть или природный газ. Но в то же время я придерживаюсь версии, что в Прикаспийской впадине происхождение нефти – это комбинация органического и неорганического. Для примера можно вспомнить месторождение «Белый тигр» во Вьетнаме, которое открыли 20–25 лет назад. Если на каких-то месторождениях по мере добычи запасы и уменьшаются, соответственно, падает давление и уровень добычи. А вот на «Белом тигре» скважина как работала, так и работает. Я это к тому, что если бы нефть там была органического происхождения, она должна была бы когда-то закончиться. Поэтому сторонники неорганической теории указывают на то, что там проходит линия тектонического нарушения, а значит, по их мнению, углеводороды в этом районе проникают из-под глубоких горизонтов через крупные разломы. Таких примеров по миру множество. В Мангистауской области есть месторождение Оймаша, где мы добываем около 30 лет нефть из гранита. А гранит – это не осадочная порода, а застывшая лава – никакой органики.

– Как Вы уговорили будущих членов консорциума при нынешних ценах на нефть? Есть ли рентабельность?

– Это чисто научный проект. Ни о какой рентабельности разговора не идет. Рентабельность – категория коммерческих проектов, когда открываешь месторождение и потом рассчитываешь – выгодно ли разрабатывать его сегодня, при изученных запасах. Как-то Сауат Мынбаев озвучил порог рентабельности на Кашагане – сто долларов. А сегодня цена – 50 долларов. Значит, они работают себе в убыток? Есть масса факторов, которые на это влияют. Если закрыто месторождение, которое сегодня нерентабельно, это может оказаться худшим решением. Чем больше добываешь, тем ниже становится себестоимость добычи. Поэтому сегодня, может быть, добыча там нерентабельная, а завтра и цена изменится.

А сегодняшняя цена никому не выгодна – ни добывающим компаниям и странам, ни покупателям. Я думаю, цена будет порядка 70 долларов, а через десять лет – 100–150 долларов, поскольку в Саудовской Аравии уже наблюдается спад добычи. Мы добываем порядка 80 млн тонн нефти. В следующем году, возможно, будет 85 – за счет Кашагана. А когда мы закончим реконструкцию на Тенгизе, лет через десять, Казахстан будет добывать порядка 100–110 млн тонн нефти. Этого нам хватает для экономики страны, при том, что внутренняя потребность – 16–17 млн тонн нефти в год.

– Спасибо за беседу.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > kursiv.kz, 28 июля 2017 > № 2525504 Балтабек Куандыков


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258218 Юрий Шафраник

Сейчас энергетика стала полем жесткой конкуренции

Юрий Шафраник, Председатель правления МГНК «СоюзНефтеГаз», президент Фонда «Мировая политика и ресурсы»

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»: Юрий Константинович, Управление энергетической информации Минэнерго США в майском краткосрочном прогнозе по рынку энергоносителей делает вывод, что добыча нефти будет расти быстрее, чем спрос, а рынок в необозримой перспективе останется в состоянии избыточного предложения. Это верный прогноз?

Юрий Шафраник: Во-первых, к их рекомендациям надо относиться очень серьезно. Считаю, что на фоне разных агентств Министерство энергетики США дает правдоподобно взвешенные прогнозы. Во-вторых, анализируя ситуацию, не следует пользоваться краткосрочными прогнозами. Так, к примеру, с 2000 по 2013 год у нас было колоссальное увеличение роста объемов добычи нефти и рост цены в пять раз.

В настоящий период мы можем констатировать, что добыча первичных ресурсов достаточно хорошо развита, но потребление в силу разных причин стало меньше. В связи с этим цены снизились. По моему мнению, за десятилетие цена составит максимум 55 долларов. Вот что нас ждет. При этом, естественно, все мировые факторы - политика, экономика, региональные беды - будут сказываться на количестве добычи нефти и ее стоимости.

А.Оганесян: Россия долгие годы держалась в стороне от ОПЕК, но в последнее время контакты стали более интенсивными. Что принесет России тесное взаимодействие?

Ю.Шафраник: Взаимодействуя, мы стабилизировали ситуацию, подняли цену на нефть. Это положительный результат. Всегда считал, что России входить в ОПЕК не надо. А взаимодействовать - обогащать друг друга аналитикой, обсуждением тем - мы должны регулярно.

Мир за последние семь-восемь лет радикально изменился. Приведу пример. Америка потребляла нефти больше всех в мире со свободного рынка. За последние годы в результате завидного успеха сланцевого проекта там стали производить на 70% больше нефти. Китай в то же время заместил собой Америку в сфере потребления самого большого объема свободной нефти. Мир стал понимать, что нефтяных и газовых ресурсов, которые можно добыть, больше, чем казалось раньше. Наши нефтяники всегда говорили, что нефть есть, но вопрос заключается в том, как ее добывать.

Конечно, роль ОПЕК из-за изменившейся ситуации снижена. ОПЕК без России уже ничего не сможет делать. За последние 10-15 лет энергетический мир изменился. Обращу внимание на один острый момент, который до конца не понимается Ближним Востоком, Саудовской Аравией в частности. Из союзников, взаимно дополняющих друг друга, Америка и Саудовская Аравия превратились в конкурентов. Это касается и нас. До 2010 года сотрудничество Америки, Саудовской Аравии и России в энергетической сфере было первой строкой любых переговоров - от встреч президентов до рабочих комиссий. А сейчас энергетика превратилась в поле жесткой конкуренции. И это понимают еще не все.

Стала не нужна свободная нефть, изменились приоритеты Америки. Процессы проходят прагматично и жестко. И ОПЕК, и нам пришлось приложить усилия, чтобы стабилизировать ситуацию и установить более благоприятную цену и для производителей, и для потребителей. Для потребителя цена 30-40 долларов кажется хорошей, но цена-то потом обязательно поднимется до 80-90 долларов. А для экономики потребителя нет ничего хуже скачков вверх или вниз. Считаю, что мы сделали очень серьезный шаг, понимая, что это временно. Ведь в Америке работает свободная конкуренция - раньше сланцевая нефть стоила 80, а теперь 40 долларов. Американцы никогда не будут подписываться ни под какими ограничениями. Для нас это важнейший факт.

ОПЕК, в свою очередь, должна решить внутренние проблемы, связанные с эффективностью. Только она дает возможность при низкой цене удержаться на рынке.

И вторая задача, которую необходимо решать, - рынок. Не зря говорят: потерять рынок легко, вернуться туда трудно. Потеряешь рынок, потом будешь еще раз платить за вхождение. Это конкретные деньги, растянутые по разным составляющим. Поэтому эффективность российских компаний зависит от понимания того, что рынок мы должны удержать, памятуя, что сейчас Америка для нас конкурент. Она уже протестировала и перегнала в Европу первые танкеры с газом. Это дорого, но в скором времени впишется в ценовой сегмент, который удовлетворит потребителей.

А.Оганесян: До выборов Трамп несколько раз очень жестко критиковал ОПЕК, что она чуть ли не ограбила Америку, и, кстати, он говорил о том, что для них цена 40 долларов за баррель - идеальная. В чем заключается критика Трампа?

Ю.Шафраник: 40 долларов за баррель - цена, которая на сегодняшний момент удовлетворяет американские сланцевые компании. Именно подход через экономические рычаги перестимулирования позволил как минимум в два раза снизить затраты на производство барреля нефти за последние восемь лет. Поэтому можно говорить о революции в отрасли. Главное - это снижение затрат за счет эффективности работы, очистки нефтяных компаний от всего второстепенного, перевод сервиса на подряд, стимулирование соревновательности и конкуренции. Нет других рецептов, и для нас в том числе.

Трамп против того, чтобы спасать весь мир, чтобы Транстихоокеанское и Трансатлантическое партнерства тащить на своих плечах. Это соответствует духу не Трампа, а бизнеса Америки. Они рассуждают так: мы в свободной конкуренции. Американский бизнес, здоровый, жесткий, выступает за свободу конкуренции. С одной стороны, во время поездки Трампа в Саудовскую Аравию был подписан величайший для Америки контракт, а с другой - отсутствие каких бы то ни было обещаний со стороны Америки, даже в военной части. Отлично! Что еще можно сказать?! Всем урок. Я бы на месте ближневосточных коллег, друзей, сделал вывод: спасаться придется самим и в экономике, и в террористических разборках, и в гражданских неразберихах.

А.Оганесян: Как вы считаете, может ли разрыв рядом стран дипотношений с Катаром негативно повлиять на устойчивость рынка нефти и газа? И какие надо предпринимать шаги для его стабилизации?

Ю.Шафраник: Конечно, Катар - серьезный игрок на рынке сжиженного природного газа (СПГ). Жидкий газ находится между нефтью и газом, поэтому его можно в какой-то мере отнести к нефтяному фактору. Катар - серьезный игрок, но не настолько. Когда на Фукусиме произошла беда, то, никого не предупредив, Катар ушел туда, потому что там цена на СПГ возросла в два раза, и снял, по моим оценкам, за несколько месяцев с рынка Европы до 20 млрд. кубов газа. Главный парадокс заключается в том, что никто в Европе этого не почувствовал, потому что Россия закрыла эту брешь. Катар может негативно повлиять на рынок как один из факторов. Наш МИД призывает к урегулированию отношений с ним. Но это политическая, а не энергетическая тема. Считаю, что страны должны решить данный вопрос, снять обострение, которое произошло. Но если есть рецидив, то они будут и дальше.

А.Оганесян: Вы недавно вернулись из Ирака. Что вы скажете об этой стране? Что там с добычей нефти и сотрудничает ли Россия в этой области с Ираком?

Ю.Шафраник: Россия сотрудничает в этой области с Ираком. «Лукойл» сделал очень большие финансовые вложения. После войны, по моему мнению, это наш самый большой проект. Отношение в целом в официальном Ираке к России хорошее. Основные политические проблемы решены. У нас нет никаких запретов. «Газпром» там работает. Сейчас с покупкой «Башнефти» «Роснефть» там легально присутствует. У них, конечно, несопоставимо меньшие проекты, чем у «Лукойла». Но «Роснефть» очень интенсивно занимается Курдистаном, соглашения, которые озвучены, могут серьезно поменять картину по нефти и газу в Ираке и регионе. Нефть и газ из Курдистана надо транспортировать, в связи с этим налаживать транспортные артерии. Есть все предпосылки для развития, но необходимо внутреннее согласие. Еще нет мира.

Всегда считал и считаю, что Ирак нам крайне интересен. Хотя я вернулся оттуда расстроенным. Озвученные желания и договоренности - это одно, а то, что страной занимаются многие игроки извне, у которых взаимоисключающие интересы, - это совсем другое. Ираку предстоят выборы, примирение политических сторон и, конечно, устранение ИГИЛ. Самое главное, о чем им надо думать, - это как вести себя с игроками извне, которые могут подорвать любые договоренности и дестабилизировать ситуацию. В этом отношении я пессимист, потому что не увидел реальных возможностей воплощения в жизнь намерений и договоренностей.

А.Оганесян: Последние данные говорят о замедлении экономического роста в Китае. Как вы думаете, сузится ли его энергетический рынок?

Ю.Шафраник: Последние несколько лет все предсказывают, что в Китае будет чуть ли не спад. Спад темпов - да, потому что они переходят на совершенно другой уровень развития. Условно говоря, у них была задача одеть и накормить страну, а сейчас перед ними стоит совершенно другая политическая и экономическая цель. Но в то, что в Китае в ближайшие хотя бы две пятилетки будет спад, - не верю, потому что это малореально. По всем прогнозам, Китай будет развиваться, это рост потребления Тихоокеанского региона: Китай, Индия, в целом Азия. Вероятны стабилизация в Европе и не такой большой рост потребления углеводородов в Северной Америке.

А.Оганесян: Возможно Европе отказаться от российского газа?

Ю.Шафраник: Европа связана с Россией поставщиками, в данном случае с «Газпромом», километрами труб - это реальные деньги. Есть споры, суды, их Третий энергопакет. Европейцы хотели сделать коммунизм в отдельно взятом регионе, чтобы у них было все хорошо и конкурентно. Идет очень тяжелая дискуссия, и потребление российских энергоресурсов пока радикально не снижается.

Но, как уже говорил, наблюдается конкурентная борьба с США. И если в 1990-х годах мы были еще слабы и переживали драматичные ситуации по всем направлениям, то сейчас ни одна наша серьезная компания не боится конкуренции, она готова к свободному рынку. А вот перевод конкуренции в политическую плоскость - это уже конфронтация. Где эта грань? Как ее определить?

Европа же российский газ может заменить сирийским, иракским или иранским. Если европейцы так хотят уйти от России, то им нужно вкладывать деньги, стабилизировать ситуацию в регионе, рассчитать предсказуемость на 20-25 лет, проложить трубы, и тогда они могут в какой-то мере отказаться от сотрудничества с нами. В течение десяти лет на разных площадках приходится говорить, что ничего Европой не сделано, Америка не собирается там ничего предпринимать. Европу надо любить, она - наш потребитель.

А.Оганесян: А Россия может диверсифицировать источники поставки газа и нефти и компенсировать падение спроса за счет восточного направления?

Ю.Шафраник: За последние 15 лет Россия на внешнем рынке сделала очень-очень много. Но, по моему мнению, мы опаздываем на пять лет. Мы проложили дополнительные трубы нефти и газа, остался только «Южный поток», увеличили почти в два раза экспорт нефти. Все это делалось для того, чтобы удержать рынок. То есть мы вложили огромные деньги для удержания внешнего рынка. Считаю, что это правильный и большой шаг к успеху.

Касательно восточного вектора. Я побывал осенью на любимом Сахалине. Оттуда особенно видно, что разворот на Восток Россия точно делает, опираясь на нефтегазовые проекты. Нам необходимы эффективность внутренних компаний, внутренняя конкуренция, свободный сервис, тогда мы удержим свою долю на внешнем рынке.

И огромный вызов для нас - это внутренний рынок: насыщение нефтепродуктами, прежде всего газом, и стабильными киловаттами, даже возможное снижение цен на электрокиловатты и на базе этого - мощнейшее развитие нефтегазохимии.

А.Оганесян: Кстати, в контексте развития технологий, нового оборудования приводили часто в пример Норвегию, которая вокруг своих сырьевых богатств отстроила очень интересные технологии.

Ю.Шафраник: У нас территории большие, много потенциальных ресурсов. Я более жестко говорю: легче отдать на разных льготных условиях зоны, где надо вести разведку и добычу, чем отдавать сервисный рынок, потому что это наука, оборудование, технологии. Это нужно радикально отслеживать.

А.Оганесян: Наступили времена трудностей и неопределенностей мирового энергетического сектора. В то же время солнечная энергия становится намного дешевле. Как вы думаете, смогут возобновляемые источники энергии составить конкуренцию традиционным?

Ю.Шафраник: Во-первых, хотя и солнечная, но энергетика. Почему тяжелые времена? Нефтяники переживали и более тяжелые времена. Если говорить о цене на нефть, то были периоды, когда было все еще хуже. В конце 1980-х годов 70% нефтяников Техаса были без работы. Куда еще хуже? Там сейчас есть проблемы не с безработицей, а с кадрами, которые без работы, но не такие, как в конце 1980-х. Я бы никогда не драматизировал эту ситуацию. У нефтяников и газовиков нервы крепкие.

Мы занимаемся бизнесом уже 25 лет, могут быть взлеты и падения. Существуют солнечная, ветровая, атомная и гидроэнергетика. Недавно, кстати, прочитал интервью С.Б.Иванова и с удовольствием отметил, что один из высшего состава руководителей России вполне точно и разумно говорит о балансе энергетических ресурсов, о том, что он должен быть.

Если в Тибете чайник вскипает от солнца, то тащить туда газ не стоит. Если у нас вся Якутия - несколько тысяч километров влево, несколько тысяч километров вправо, то для какого-то одного поселка не будешь тащить трубу с газом. Баланс энергетик и география - это важно. Возобновляемая энергетика сделала хороший шаг, в частности в Европе. Сейчас видно, что затраты на единицу ветра снижаются не так радикально, как у нас, нефтяников. У американцев сланцевый газ стал менее затратным. Любой вид энергии должен быть, но в конкуренции. Ничего не надо делать искусственно.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258218 Юрий Шафраник


Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257985 Андрей Ляхов

Золото шейхов: состоится ли IPO Saudi Aramco

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Выход саудовского нефтяного гиганта Saudi Aramco на биржу ждут уже 30 лет. Если IPO состоится, оно может стать крупнейшим в истории. Вопрос в том, готово ли правительство Саудовской Аравии снять вуаль секретности с одной из самых закрытых нефтяных компаний в мире.

C конца 1980-х в мировых СМИ время от времени появляются сообщения о готовящемся IPO Saudi Aramco, национальной нефтяной компании Саудовской Аравии. И все последние 30 лет дальше слов дело не идет. Причины, очевидно, лежат в ее уникальной и ключевой позиции, которую Aramco играет в клубе производителей нефти, делающей ее опорным стержнем Саудовской Аравии.

Впрочем, есть вероятность, что выход компании на биржу может наконец стать реальностью. Не так давно Aramco наняла два инвестбанка и ряд юристов для консультаций по поводу возможного IPO. Если размещение произойдет, оно, скорее всего, будет самым крупным в истории. Считается, что идеологом нынешней попытки разместить акции Aramco на бирже является принц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд, который недавно стал кронпринцем, и что само размещение – часть его курса на модернизацию Саудовской Аравии.

В консультациях участвуют Нью-Йоркская (NYSE) и Лондонская фондовые биржи (LSE), вероятный объем размещения может потребовать привлечение обеих площадок. В то время как LSE была бы отличной площадкой для размещения акций любого производителя нефти, на сегодняшний день невозможно разместить предложение такого объема только для лондонских инвесторов, и именно в этом случае почти безграничный потенциал NYSE может сыграть решающую роль.

Делегации обеих бирж отправились в Эр-Рияд, чтобы изложить компании и правительству критерии, которым должна соответствовать компания для размещения акций, а также требования, которые она должна выполнить после него. Из публично доступной информации следует, что LSE предложила помочь Aramco получить освобождение от правила 25% акций в свободном обращении (25% free float requirement), установленного в правилах листинга. Существуют очевидные признаки того, что после IPO только 5% акционерного капитала компании будет свободно обращаться на биржах.

Одна из проблем, стоящих перед Aramco и ее советниками, – оценка стоимости компании. Saudi Aramco никогда не раскрывала показатели своих резервов и ресурсов, и сейчас оценки ее стоимости колеблются между $500 млрд и $3,5 трлн.

Даже с усредненной оценочной стоимостью в $2 трлн, 5%, которые Aramco, вероятно, предложит публике, будут оценены в сумму около $100 млрд – больше, чем общая стоимость пяти самых крупных размещений, которые когда-либо происходили в Нью-Йорке. В такой выгодной сделке каждая крупица акций превращается в кучу денег. Но с точки зрения более широкой общественности все выглядит по-другому.

Превращение такой компании, как Aramco, в публичную неотвратимо сделает ее более прозрачной и публично подотчетной. На сегодняшний день руководство компания занимает противоположную позицию. Aramco регулярно отказывается раскрывать инвесторам свою подробную геологическую информацию, производственные расходы по каждой скважине, особенности взаимоотношений с саудовским правительством, а также особенности найма персонала и операционные процедуры. Все это было строго охраняемой государственной тайной, как и условия оплаты менеджмента, отношения с коллективом, условия страхования и пенсионных выплат. Но прозрачность и равная доступность информации для каждого инвестора – краеугольный камень публичных финансовых рынков. Это требует снять вуаль секретности с отчетности Aramco, и доподлинно не известно, готово ли саудовское правительство, которое фактически управляет компанией, это сделать.

Также существует вопрос использования привлеченных средств. Каждый кандидат на публичное размещение акций должен иметь подробный бизнес-план, который базируется на финансовой модели перед размещением и хорошо аргументированном прогнозе того, как размещение скажется на эмитенте. В случае Aramco это будет требовать такого уровня раскрытия, которого ни сама компания, ни саудовское правительство не показали желания достичь.

Неясно, как сработает исключение из правила 25%, если оно будет позволено. Обычно эмитент заключает соглашение с мажоритарным акционером, цель которого – ограничить влияние мажоритария на управление и контроль за эмитентом. Акционер Aramco – суверенное государство, которое имеет намерение оставить 95% акций под своим жестким контролем. Как именно это сработает? Какие способы защиты будут доступны миноритарным акционерам в случае, если суверенный акционер начнет злоупотреблять своим доминирующим положением? Каковой будет роль неисполнительных директоров и каковы их полномочия, учитывая размер контрольного пакета акций? Достичь соблюдения режима корпоративного управления, скорее всего, будет невозможно, и определенный компромисс, приемлемый для рынка, должен быть достигнут. Впрочем, комплексное влияние всех уступок и специальных условий для предлагаемого размещения акций компании Aramco неизбежно потянет цену бумаг вниз. Большой вопрос в том, не разочарует ли негативная динамика компанию настолько, что она откажутся от всей затеи в последний момент.

Saudi Aramco – ключевой член Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), и время от времени она имела с ней непростые отношения. ОПЕК, несмотря на уменьшение ее доли на рынке за последние 40 лет, все еще оказывает значительное влияние на мировой рынок углеводородов. Прибыль Aramco и выплаты ее инвесторам зависят от непрозрачного процесса принятия решений в ОПЕК, который инвесторы никоим образом не могут контролировать.

Саудовская Аравия играет лидирующую роль в ОПЕК, и многие решения этой организации подчиняются бюджетным нуждам королевства. Как только акции компании будут выпущены в свободный оборот, они будут представлены в портфеле каждого пенсионного и инвестиционного фонда, а также в премиальных фондовых индексах. Это значит, что так или иначе большинство американцев и европейцев вложатся в эти бумаги и будут получать выгоду от колебания их цены.

Связь с ОПЕК может подвергнуть руководство Aramco под действие антимонопольного законодательства США и Соединенного Королевства с риском уголовного преследования. Саудовский менеджмент компании мог бы заявить о дипломатическом иммунитете, при этом большая часть ответственности пала бы на западный менеджмент. Если бы это случилось, то риски, связанные с занятием руководящих должностей в компании Aramco, могли бы стать неприемлемыми для западных руководителей и отпугнули бы их от принятия предложений о трудоустройстве в Aramco.

Изменение взаимоотношений Aramco с ОПЕК может быть еще одним ключевым условием для успешного размещения акций. Вопрос здесь в том, получится ли сформировать новый приемлемый курс для компании внутри ОПЕК. Это потребовало бы усилий со стороны как саудовского правительства, так и ОПЕК и других крупных стран-производителей нефти, не входящих в картель, что само по себе довольно сложно.

Один лишь список задач, которые необходимо решить Saudi Aramco и ее советникам, делает весь процесс подготовки к IPO беспрецедентной затеей, которая даст фору любому, даже самому сложному публичному размещению акций, случавшемуся ранее. Даже если принц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд убедит свою семью продвигать эту инициативу, то на подготовку, вероятно, уйдет несколько лет, и это, вправду, может стать сделкой века, если мы когда-либо прочитаем предварительное уведомление о публичном размещении акций компании Aramco в Financial Times.

Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257985 Андрей Ляхов


Россия > Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 26 июля 2017 > № 2257636 Ирина Ольховская

Российский уголь идет на восток

Интервью с первым замгендиректора УПК Ириной Ольховской

Яна Кузнецова

Россия может в этом году нарастить экспорт угля на 5 млн тонн до 170 млн. О том, куда пойдут поставки сырья, как России конкурировать за долю на рынке с Австралией и Индонезией, а также о последней инициативе Госдумы по запрету открытой перевалки угля в интервью «Газете.Ru» рассказала первый замгендиректора «Управляющей портовой компании» Ирина Ольховская.

— Как АО «Восточный Порт» и АО «Ростерминалуголь» завершили первое полугодие?

— По итогам первого полугодия специализированный порт «Ростерминалуголь» демонстрирует рост объемов перевалки угля за счет увеличения объемов перевозки. По сравнению с первым полугодием прошлого года перевозка в адрес «Ростерминалугля» выросла почти на 4 млн тонн. В том числе это получилось за счет перераспределения потоков — РЖД заранее предупредило нас о ремонтных работах по Восточному полигону, что позволило своевременно подготовиться к увеличению погрузки угля в северо-западном направлении. Необходимо отметить и совокупный рост объемов перевозки в адрес «Восточного Порта» — он вырос на 170 тыс. тонн по сравнению аналогичным периодом прошлого года.

— Какой прогноз по итогам 2017 года?

— При сохранении действующей динамики объемов перевозки «Ростерминалуголь» выйдет на 21 млн тонн по итогам 2017 года. По Дальнему Востоку сейчас договариваемся с РЖД — хотим нарастить погрузки в осенне-зимний период. Кроме того, в этом году планируем увеличить объем перевозок в адрес «Восточного Порта» до 24 млн тонн против 23,5 млн в прошлом году.

— «Восточный порт» сможет принимать больше грузов? Как идет его модернизация?

— За счет реализации третьей очереди угольного комплекса мы планируем увеличить его мощности в два раза. АО «Восточный Порт» уже инвестировал более 24 млрд руб. из запланированных 31 млрд руб., был образован искусственный земельный участок, построен глубоководный причал, проведены строительно-монтажные работы и сборка специализированной углепогрузочной техники, установлены мощные высокотехнологичные стакеры, реклаймеры и судопогрузочные машины.

«Восточный Порт» также вложит 5 млрд руб. в строительство федеральной железнодорожной инфраструктуры, которая увеличит пропускную способность станции Находка-Восточная на 20 млн тонн в год.

Мы представим проект третьей очереди на Восточном экономическом форуме. В этом году основной акцент будет сделан на меры экологической безопасности. Это, прежде всего, модернизация очистных сооружений «Восточного Порта», аспирационных систем, ветрозащитных сооружений. За последние пять лет мы инвестировали в модернизацию и природоохранные мероприятия порядка 1 млрд руб.

— Когда начнет работу третья очередь порта?

— Сейчас мы проводим испытания оборудования с техническими нагрузками, рассчитываем начать полноценную работу в начале 2018 года, идет работа по координации проектных и строительных решений с РЖД, чтобы решить вопросы технологической взаимоувязки железнодорожной инфраструктуры. После открытия начнем поэтапно увеличивать мощность, прибавляя по 5-7 млн тонн до проектной мощности 40 млн в год.

— Планируются ли новые проекты или пока возьмете паузу на развитие терминала на Дальнем Востоке?

— Мы считаем, что наиболее сейчас перспективный проект — это строительство специализированного угольного терминала «Тамань». На данный момент наблюдается достаточно острый дефицит специализированных портовых угольных мощностей на юге России. Единственный глубоководный порт в регионе — Новороссийск, но там нет специализированных мощностей именно по перевалке угля.

— Таманью интересуетесь в расчете на европейский рынок?

— Не только. География поставок будет направлена на Турцию и страны Африки. Появление мощного специализированного терминала на Юге России позволит увеличить объемы поставки российского угля в страны Африки — Египет, Марокко.

— Минэнерго прогнозировал увеличение Россией экспортных поставок угля в этом году. Какой прогноз с вашей стороны?

— Мы согласны с оценкой министерства. С 2010 года угольная отрасль России развивается и увеличивает объем добычи только за счет экспорта. В этом отношении 2016 год был очень показательным — объем экспорта практически сравнялся с объемом потребления внутренним рынком и достиг 165 млн тонн. По итогам прошлого года доля российских производителей угля в мировом рынке достигла 12% по сравнению с 11% в 2015 году. В этом году можно прогнозировать рост экспорта на 5 млн тонн — до 170 млн.

— Мы можем конкурировать с лидерами угольного экспорта, Австралией и Индонезией?

— Для сравнения, Австралия экспортировала в прошлом году 391 млн тонн, Индонезия — 382 млн. Чтобы России сохранить, а тем более увеличить долю, необходимо развитие существующих и строительство новых специализированных портовых мощностей для повышения конкурентоспособности российских производителей угля.

Потому что в том же Китае порты-малыши — это 80 млн тонн в год. А такие крупные порты как Далянь или Шэньчжэнь — это уже за 100-150 млн тонн по году. То есть один китайский порт по объемам перевалки — как все порты Дальнего Востока.

Кроме того, идет борьба за повышения качества поставляемого угля за счет его обогащения. Сейчас происходит полномасштабное строительство обогатительных фабрик и на Кузбассе, и в Красноярском регионе, и в регионе Восточно-Сибирской железной дороги. Потому что у того же австралийского и индонезийского угля есть большое преимущество — минимальное железнодорожное плечо, их экспорт практически весь морской. Учитывая, что расстояния мы никак не сократим, Кузбасс и Красноярский регион как были в центре России, так и останутся, единственный выход — повышать качество поставляемой продукции.

— Конкурентоспособность российского сырья должна была вырасти за счет девальвации — издержки же сократились.

— Девальвационный эффект был отыгран в 2015-2016 годах. Ничего не поделаешь, промышленная инфляция растет. Все рублевые затраты по добыче, производству, обогащению, логистике растут.

— Как вы оцениваете перспективы угля как сырья на мировом рынке на фоне роста популярности ВИЭ и газа?

— С 2010 года объем мирового рынка угля увеличился с 1 млрд до 1,3 млрд тонн. За этот период мы наблюдали спад только в 2015 году, что было связано с резким падением угольных цен. В 2017 году рост продолжается, о чем можно судить даже по России, где, например, увеличивается добыча в Кузбассе и даже Якутии, в крайне тяжелой климатической зоне.

Что касается альтернативной энергетики, то ее рост, особенно в Европе, можно объяснить дотационным эффектом. Так что в плане конкуренции куда больший риск для угольной отрасли представляет газ, особенно трубопроводный.

— Какие сейчас риски по спросу?

— Главный риск — политика основного потребителя угля, Китая. В прошлом году, когда Китай закрывал угольные шахты, цены на уголь несколько выросли, после чего рынок все это дело отыграл обратно.

— Какие бы выделили для России перспективные рынки?

— Основным рынком сбыта угля остаются страны Азиатско-Тихоокеанского региона — Япония и Китай. Увеличение спроса на импортный уголь в азиатском регионе прогнозируется в странах, развивающих угольную энергетику: Южной Корее, Вьетнаме, Малайзии, Филиппинах. Рост спроса на импортный уголь также ожидается в странах Средиземноморья, где идет развитие угольной генерации и увеличиваются мощности угольных электростанций — Турции, Марокко и Египте.

— Сейчас в Госдуме готовится законопроект, который, в частности, предусматривает запрет открытой перевалки угля. Как оцениваете эту инициативу?

— Учитывая достигнутый уровень технического прогресса, нет смысла запрещать открытую перевалку угля. В мире в принципе нет полностью закрытых портов — в Европе, Китае, Японии работают открытые порты, склады. Это связано, прежде всего, с тем, что уголь является пожароопасным материалом.

К примеру, на Дальнем Востоке переоборудовали ряд закрытых терминалов с удобрениями под перевалку угля. Там теперь системно происходит возгорание угля, который, пока не выгорит, будет гореть и тлеть. И задымление будет достаточно серьезное.

Полностью исключить выброс угольной пыли в атмосферу невозможно. Но существующие технологии позволяют минимизировать вред для окружающей среды. Речь идет о закрытых помещениях вагоноопрокидывателей, конвейерных линиях, системах орошения складов, очистки воздуха, сточных вод и всего комплекса экологических мероприятий, который уже реализован в управляемых нами портах «Ростерминалуголь» и «Восточный Порт». На данный момент необходимо сосредоточиться на разработке технических регламентов перевалки угля, руды и других навалочных грузов в портах России для комплексного рассмотрения вопроса и принятия системных решений на уровне правительства.

Россия > Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 26 июля 2017 > № 2257636 Ирина Ольховская


США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256991 Алексей Гривач

Как вышло, что США наложили санкции на крупных покупателей своего газа

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

В новых антироссийских санкциях обнаруживается интересная коллизия.

В Одессе говорят, что если язык до Киева доведет, то почему же он тогда не может довести до более крупных неприятностей. А уж язык санкций между относительно равноправными субъектами мировой политики и подавно. История с санкционной политикой стран Запада в отношении России, поводом для которой послужила ситуация на Украине, а реальной причиной — нежелание Москвы плясать под дудку глобального гегемона, дошла до логичного, но от этого не менее абсурдного результата.

Парламент США принял пакет санкций в отношении европейских компаний, которые участвуют в нефтегазовых и трубопроводных проектах с Россией. А из Брюсселя, который сложно заподозрить в симпатиях к Кремлю в целом и к российским трубопроводным проектам в частности, доносятся воинственные марши по отношению к стратегическим союзникам из-за океана и, по слухам, готовится симметричный санкционный ответ для американских компаний. Круг замкнулся.

Сенатский законопроект был немного смягчен нижней палатой Конгресса, но не настолько, чтобы перестать быть угрозой для европейской энергетической безопасности и конкурентоспособности экономики ЕС. В принципе авторы и политические спонсоры билля даже не сочли необходимым завуалировать свои истинные цели в энергетической сфере обтекаемыми формулировками. Девятым пунктом политики США значится: «Продолжать противостоять «Северному потоку 2», учитывая его пагубные (как считают в Вашингтоне. — Forbes) последствия для энергетической безопасности Европейского Союза, развития газового рынка в Центральной и Восточной Европе и энергетических реформ на Украине». А десятым заключительным пунктом идет самое главное: «Правительству Соединенных Штатов следует уделять первоочередное внимание экспорту энергетических ресурсов Соединенных Штатов в целях создания американских рабочих мест, оказания помощи союзникам и партнерам Соединенных Штатов и укрепления внешней политики Соединенных Штатов».

Напомню, что в кругу оппонентов «Северного потока 2» принято называть его политическим проектом и энергетическим оружием Кремля. Как обычно, без доказательств и даже мало-мальски вменяемых аргументов. А тут вдруг черным по белому: США против «Северного потока 2», чтобы в том числе создать благоприятные условия для экспорта американских энергоресурсов и укрепления внешней политики. Интересами европейцев тут даже не пахнет, их легко приносят в жертву геополитическому доминирования Соединенных Штатов и поддержанию развития экономики США.

Цены на газ на главном американском хабе в Луизиане уже 12 месяцев держатся выше уровня $100 за тыс. кубометров. А все проекты по экспорту СПГ жестко привязаны к стоимости газа на внутреннем рынке. Международные трейдеры (в основном европейские, такие как Shell, Total или Gas Natural) и компании-импортеры (в основном из Японии, Индии и Кореи) заключили долгосрочные контракты на закупку мощностей по сжижению и должны платить по $2,5-3,5 за млн БТЕ (британских термальных единиц), примерно по $90-130 за тыс. кубометров природного газа. Добавьте сюда стоимость самого газа в США с коэффициентом на потери при сжижении, и уже на корабле в американском порту себестоимость газа составляет $210-230 за тыс. кубометров. Еще морская транспортировка, услуги приемного терминала, хранение и регазификация, маржа поставщика. А цены на газ в спотовых хабах Европы сейчас составляют около $190. Столько же стоит и российский трубопроводный газ уже для покупателей в ЕС.

Понятно, что честно и открыто конкурировать с Россией на европейском газовом рынке американские энергоресурсы при нынешней конъюнктуре не могут. При этом Вашингтон даже в речах официальных лиц позволял себе заявления, что они много и целенаправленно работали над тем, чтобы цены на нефть обвалились и сократили доходы российских компаний от экспорта. Теперь, чтобы стать конкурентоспособной, Америке, грубо говоря, нужны более высокие цены на газ в Европе, примерно, на 30-40% выше, чем сейчас. Это может произойти либо благодаря росту цен на нефть, либо вследствие искусственного ограничения предложения для европейского рынка. И то и другое, очевидно, противоречит европейским интересам. Притом что рост цен на энергоносители принесет России дополнительные доходы от продаж нефти и газа автоматически. А этого уже хотел бы избежать Вашингтон, иначе, что это за санкции, если их объект вдруг получает значительные дополнительные финансовые ресурсы.

И это не последний парадокс санкционной коллизии. Как уже отмечалось выше, крупными покупателями мощностей по сжижению в США являются европейские концерны – Shell и Total, которые также являются важными партнерами в российских проектах. Shell участвует в финансировании «Северного потока-2» и вообще выступает стратегическим партнером «Газпрома» по многим направлениям. Французская Total является акционером и стратегическим партнером «Новатэка», вложившим миллиарды долларов как в приобретение акций газовой компании, так и в совместные проекты, например, в «Ямал СПГ». Получается, что американцы наложили санкции на крупных покупателей своего газа.

Абсурд в квадрате.

США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256991 Алексей Гривач


США. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 23 июля 2017 > № 2251873 Николай Вардуль

Нефтяные парадоксы

Цены – инвестиции – добыча. Что происходит в этом магическом треугольнике?

Николай Вардуль

Когда цены на нефть высоки, в добычу и геологоразведку приходят новые инвестиции. За новыми инвестициями растет добыча. Рост добычи снижает цены. За снижением цен падают инвестиции, за ними снижается добыча. За снижением добычи растут цены – и цикл возобновляется. Это классика. Но сегодня классика оказывается в почете далеко не всегда. Мы живем в эпоху постмодернизма.

Бегом к инфаркту

10 июля Dow Jones со ссылкой на Wall Street Journal сообщил: дешевые деньги, доступные на американском финансовом рынке, позволяют производителям сланцевой нефти наращивать бурение, даже притом что добыча большинства компаний убыточна. Wall Street Journal пишет, что несмотря на 17%-ное падение цен на нефть, произошедшее с апреля 2017 г., американские компании готовы уже в следующем году достичь нового рекордного уровня нефтедобычи – более 10 млн баррелей в день.

Нефтяникам удается поддерживать буровую активность благодаря привлечению на американском финансовом рынке $57 млрд, которые были получены за последние 18 месяцев. Крупные компании – производители сланцевой нефти «могут получить тот объем средств, который им нужен, и инвестировать туда, куда им хочется». По оценке Международного энергетического агентства, инвестиции в добычу сланцевой нефти в США в 2017 г. вырастут на 53%.

При этом, стоит повторить, финансовые результаты многих сланцевых компаний еще больше ухудшились. Как еще в мае заметил Эл Уолкер, гендиректор Anadarko Petroleum Corp., обращаясь от лица нефтяников к инвесторам: «Самая большая проблема, которая сейчас стоит перед нашей отраслью, это вы».

Парадокс на парадоксе. Живо напоминает забег к инфаркту.

В чем разгадка? Можно, конечно, назвать всю сланцевую добычу одним большим финансовым пузырем, который скоро лопнет на радость традиционным добытчикам, не в последнюю очередь включая Россию. Но даже если так, то почему появился пузырь?

Вряд ли виновата сланцевая добыча сама по себе. Пузырь надули инвесторы. Но инвесторы, как бы много не было денег на рынке, действуют все-таки не как загулявшие купчики, а именно как инвесторы, т.е. рассчитывают на возврат своих средств. И на некую прибыль. В чем расчет?

Рациональных оснований два. Первое – возможно, инвесторов впечатлило ограничение добычи со стороны ОПЕК+ и они ждут отскока цен. В принципе того же ждут и на стороне ОПЕК+. Но есть принципиальная разница. Если ОПЕК+ своим самоограничением в добыче нефти пытается рост цен приблизить, то сланцевики действуют совершенно иначе. Наращивая инвестиции, за которыми следует рост числа буровых установок, а это показатель, важный для рынка, они отодвигают возможность того самого отскока, рост числа буровых – это указатель вниз для цен на нефть. Основание получается уж очень шатким.

Есть второе. Инвестиции, которые получают сланцевики, идут не только на новые буровые, но и на совершенствование самой технологии добычи.

Одним из важнейших пунктов при этом является ее удешевление. Здесь оценки очень разные, как разные, конечно, и условия добычи на разных участках, но если раньше едва ли не общепринятой была оценка: порогом рентабельности для сланцевой добычи является уровень цен в $50 за баррель, то теперь такого единства уже нет. Порог разные аналитики опускают до $40, $30, а то уже и до $25 за баррель. Факт в том, что добыча удешевляется.

Так что налицо не столько чистый финансовый пузырь, сколько технологический вызов. Тем не менее пока поведение сланцевиков образцом рациональности назвать трудно.

Иррациональное заразно

Гонка добычи в условиях падающих цен – это не новость. Ситуация живо напоминает то, что происходило на нефтяном рынке до ограничений добычи, введенных ОПЕК и примкнувшими к картелю странами. Уже тогда на фоне падения цен шла гонка добычи, приводившая к еще большему падению цен. Теперь то же самое происходит, но только по одну сторону баррикады. На стороне ОПЕК – ограничения добычи, на стороне США ее расширение на фоне, скорее, снижающихся цен.

Но так ли прочна перегородка? Долго ли она простоит?

Есть аргументы для прямо противоположных ответов на поставленные вопросы. С одной стороны, нефтяные цены несколько приподнялись на информации о том, что на следующем заседании ОПЕК+, которое пройдет в Санкт-Петербурге 24 июля, могут принять участие представители Ливии и Нигерии. Дело в том, что пока Ливия и Нигерия освобождены от обязательств по соглашению ОПЕК+, поскольку их нефтяная промышленность пострадала от деятельности вооруженных группировок в ходе внутренних конфликтов. Если они примут на себя ограничительные обязательства, это будет общее снижение предложения нефти.

С другой стороны, буквально за день до этого цены, наоборот, нырнули на информации, которая пришла из России. Комментирует Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент»: «Падение цен нефти началось после заявлений представителя РФ о том, что текущие меры стран ОПЕК и вне ОПЕК являются достаточными, и Россия будет выступать против дальнейшего увеличения размера сокращения добычи». Но это было только начало. Дальше министр энергетики РФ Александр Новак «сделал сенсационное заявление: «Плавный выход из Венского соглашения разумен. Многие говорят об этом, он может занять несколько месяцев». Слово не воробей, а слова министра тем более не воробей. Появление подобных настроений среди ведущих членов ОПЕК+ являются существенным негативом для нефтяных цен».

Так что впереди у ОПЕК+ развилка. Или фактически новое сокращение добычи за счет присоединения к соглашению пока освобожденных от самоограничений стран, или «плавный выход из Венского соглашения».

Выбор второго варианта означает, что гонка добычи возобновится с новой силой. Александр Новак называет такое развитие событие разумным. Возможно, он считает, что ограничение будет сниматься постепенно, и в итоге рынок стихийно определит цену, на которой будет достигнут баланс между спросом и предложением. Но это из классики, а не из постмодернизма.

Само ожидание снятия ограничений добычи может вызвать обвал цен. Ведь, как мы уже видели, в уравнении цены на нефть участвуют и инвестиционные показатели, которые не всегда поддаются полному учету или прогнозированию. В результате сам курс на снятие ограничений чреват такой волной волатильности нефтяных цен, которая точно не сулит стабильность российскому бюджету.

США. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 23 июля 2017 > № 2251873 Николай Вардуль


США > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 23 июля 2017 > № 2251863 Юрий Сигов

Большая американская бензоколонка

Соединенные Штаты хотят стать ведущей энергетической державой мира. Если это позволят ей сделать все остальные государства

Юрий Сигов, Вашингтон

Уже давно и ни у кого не вызывает сомнения то, что Америка является ведущей мировой державой по целому набору различных показателей - от военной мощи до печатания ровно нарезанных зеленых бумажек, которые имеют магическое свойство приниматься практически во всех странах мира как средство оплаты за товары и услуги. Также Соединенные Штаты претендуют на первую позицию на нашей планете в сфере образования, новых технологий и соотношения числа богатых к числу среднестатистических граждан.

Но с приходом в Белый дом нового президента страны у нее (а точнее - у него персонально) появилось навязчивое желание сделать США еще и первой на "мировой деревне" в сфере энергетики. Причем эти "настойчивые пожелания" отнюдь не блажь дорвавшегося до штурвала большой политики вчерашнего строителя-риелтора. Это вполне осознанный курс не только президента Соединенных Штатов, но и мощнейшего энергетического лобби страны, которое во многом как раз и способствовало тому, чтобы Д. Трамп оказался там, где он сейчас находится.

И если к разного рода "бархатным" и "оранжевым" революциям под руководством США по всему свету уже многие привыкли, то к совершенно новой, никому пока до конца неведомой, революции в области большой энергетики придется еще какое-то время очень многим странам приноравливаться. А особенно тем, кто сегодня фактически именно за счет добычи и экспорта нефти-газа не просто сводит концы с концами, но и элементарно выживает. "Мы начинаем новую энергетическую революцию", - недавно громогласно заявил президент США. И на это стоило бы обратить самое пристальное внимание и России, и Казахстану с Азербайджаном. Потому как они от этой "новой американской революции" могут самым непосредственным образом пострадать.

Всех "зеленых" - на свалку. А нефтью и газом весь мир разрушим и себе подчиним

Итак, что же задумали и президент США, и его ближайший соратник - влиятельный энергетический бизнес страны, который во многом помог ему попасть в Белый дом? Прежде всего стоит отметить, что речь идет о долгосрочной стратегии, которая, совершенно очевидно, не будет зависеть только от прихоти того или иного главы американского государства. То есть то, что будет запущено в ближайшие месяцы как китайский "Шелковый путь", определит поведение в энергетической сфере американцев на ближайшие пару десятилетий, как минимум.

Если же оценивать планы нынешней администрации Белого дома в области энергетики, то, по большому счету, ничего "такого уж революционного", в принципе, не предлагается.

Просто все то, что делала предыдущая администрация Б. Обамы, ориентировавшаяся на различные варианты "чистой" и "зеленой" энергетики, благополучно будет за ближайшие четыре года похоронено. А ставка будет сделана на бурное развитие традиционной углеводородной энергетики.

Продвигавшаяся ранее "зеленая" энергетика требует огромных государственных вливаний, а Д. Трамп и его ближайшее окружение считают, что деньги из бюджета надо тратить на совершенно иные вещи. Поскольку за последние 10-15 лет в области добычи и разработки технологий для сланцевой нефти и газа произошла "американская энергетическая революция", то менять соотношение сил между экспортерами и импортерами нефти-газа в первую очередь Америка намерена и дальше.

Напомню, что более ста лет назад США уже были единственной на тот момент энергетической сверхдержавой мира. Страна была крупнейшим производителем нефти и угля, но потом было принято решение получать энергоресурсы оттуда, где их дешевле добывать и где американские вооруженные силы смогут проконтролировать сам процесс и продажи, и доставки черного золота. К тому же до сих пор нефть на мировых рынках торгуется исключительно за американские доллары (если это только не бартерный обмен, когда ту же иранскую нефть фактически обменивали на товары и услуги, вообще не прибегая к денежной оплате).

Когда Д. Трамп попал в Белый дом, то одним из его ключевых посылов было создание тысяч новых рабочих мест для американских граждан, и энергетический сектор в этом деле должен ему очень неслабо подсобить. Так, за прошедшие 10 лет в топливно-энергетическом секторе страны было создано свыше 300 тысяч рабочих мест. В этом году Д. Трамп обещает добавить к этому числу еще 200 тысяч. К тому же в энергетической отрасли США довольно высокие зарплаты, и расширение найма рабочей силы именно в этом секторе должно существенно улучшить жизненные условия как минимум миллиона американцев.

Для того чтобы ни у кого не было сомнений в том, что новая администрация на самом деле намерена совершить "новую энергетическую революцию", Д. Трамп жестко разорвал все подписанные ранее его предшественником соглашения о так называемом Парижском пакте по климатическим изменениям. Да, его за то что демократы, что разного рода "записные либералы", которых в США полным-полно, нещадно до сих пор критикуют. Но американский президент сразу же дал понять: ему чихать на мнение других правителей, а куда важнее, что ограничения, которые навязывались американской экономике этим договором, обошлись бы прежде всего именно американскому энергосектору в сотни миллиардов долларов прямых потерь.

Работа здесь ведется как чисто экономическая, так и закулисно-политическая. В плане "чистой энергетики" намечено и дальше увеличивать добычу нефти из сланцев, чтобы тем самым держать мировые цены на энергосырье на выгодном для Вашингтона уровне. К примеру, в 2006 году Соединенные Штаты добывали 6,8 миллиона баррелей нефти в день. А через десять лет эта цифра достигла 12,4 миллиона, то есть практически возросла в два раза. Несмотря на то что цены на нефть в мире за последние годы резко снизились, американская энергетика по-прежнему работает "в плюс".

Теоретически новый президент страны требует, чтобы США полностью стали энергонезависимыми. То есть полностью себя обеспечивали и природным газом, и нефтью. И даже если это будет на какое-то время стоить дороже, чем, скажем, везти нефть танкерами с Ближнего Востока или Западной Африки, энергетическая независимость страны- ключевой ориентир, на который будут направлены все силы нынешней администрации. При этом не будем забывать, что отдельные поставки американской нефти уже осуществляются на мировой рынок, в частности в Европу. И это - только начало очень серьезным изменениям, которые будут иметь под собой не столько экономические, сколько далеко идущие политические последствия.

Америка скоро может стать "новым газовым монстром" похлеще России и Катара

Особый интерес представляет из себя текущая стратегия администрации Д. Трампа в области добычи и экспорта природного газа. Опять-таки только за последние десять лет добыча голубого топлива в Америке выросла с 500 млрд. до 750 млрд. кубометров в год. По добыче Соединенные Штаты уже обогнали Россию, причем на них нынче приходится 21 процент всего мирового производства газа, а на Россию - 16 процентов. Полное самообеспечение газом США надеются достигнуть к 2020 году, причем за это время полученный природный газ также будет во все возрастающих объемах экспортироваться за границу.

Интересно, что для роста производительности газовой индустрии Д. Трамп отменил все указы своего предшественника на президентском посту, которые в целях "защиты окружающей среды" запрещали бурение скважин на шельфе морей и океанов, прилегающих к американским берегам. По оценкам специалистов, на американском шельфе может быть добыто до 10 трлн. кубометров газа. И если грамотно "зарядить" американские энергетические компании на их добычу (а для этого понадобятся новые технологии, что опять-таки создаст новые рабочие места в стране), то будущее других ныне газо-экспортирующих государств станет крайне незавидным.

Тем самым США будут решать не только вопросы самообеспечения нефтью и газом дома, но и неизбежно превратятся в ближайшие пару лет в ведущего экспортера энергоресурсов. Всем тем, кто сегодня привык работать на уже окученных рынках со своими нефтью-газом, придется либо "тесниться" под напором американских предложений, либо снижать цены на поставляемое сырье. К тому же за новые рынки для своих нефти-газа Америка будет использовать все свое как политическое, так и военное могущество.

К примеру, Соединенные Штаты не столько по экономическим, сколько по политическим причинам в ближайшие пять лет намерены наращивать поставки в Европу сжиженного газа. Они уже это весьма успешно делают в течение нескольких лет, и закупают американский сжиженный газ уже более двух десятков стран. А многие из них покупают голубое топливо по старым контрактам с другими поставщиками, которых американские компании постепенно будут оттеснять и выдавливать из стран, имеющих для Америки стратегическое значение.

На сегодняший день долгосрочными покупателями американского сжиженного газа являются Япония, Индия и Южная Корея, у которых с Америкой очень тесные как политические, так и экономические связи. Теперь же Соединенные Штаты стремятся закрепить свои позиции в Европе, куда свой газ она сможет продавать под соусом "необходимой диверсификации" газовых поставок для сокращения влияния в этой сфере России.

Важно и то, что для подобного курса Соединенные Штаты будут оказывать всяческую поддержку прокладке любых альтернативных российским газопроводов в Европу, включая проекты с берегов Каспия и Азербайджана. Пока американцам выгоднее продавать свой сжиженный газ в Азию, но по политическим соображениям они могут существенную часть экспорта перенаправить на Европу, тем более что политические власти Старого континента к такому варианту собственного энергообеспечения явно предрасположены.

Не исключены поставки сжиженного газа из США в Китай.

Это уже как договорятся об этом политики

По оценкам даже самых оптимистически настроенных к российским поставкам в Европу специалистов, американцы сделают все, чтобы часть (как минимум) европейского газового рынка подтащить под себя. Здесь дело даже будет не в каких-то выгодных ценах или неких уступках на долгосрочной основе по контрактам. Диктовать условия подобными газовыми поставками на европейские рынки будет чистая политика. Особенно в такой обстановке, что никаких просветов на даже минимальное улучшение отношений между США и Россией не просматривается.

Европейцы же могут получить как скидки от американских компаний, так и договариваться на выгодные для себя условия с тем же Азербайджаном и Турцией. А Россию уже ставить перед свершившимся фактом и выбивать для себя тем самым наиболее выгодные цены поставок. Могут в Европе американцы пойти и на некоторые временные скидки на свой сжиженный газ - лишь бы выдавить оттуда конкурентов из России. Тем более что странам Евросоюза о том, чтобы сокращать свою зависимость от российских поставок газа, можно лишний раз и не напоминать.

В целом же на европейских рынках у России и Азербайджана имеется преимущество по цене, да и транспортировка выгоднее по сравнению с американским сжиженным газом. А ведь есть еще Украина, через которую так или иначе до 2019 года российский газ поступает в Европу. Если ситуация в российско-американских отношениях будет по-прежнему на грани полного разрыва, то возобновление политической нестабильности на Украине в ближайшие год-два вполне вероятно. Не будем забывать и о так называемом «Турецком потоке», который тоже по поставкам в Европу российского газа будет полностью зависеть не от прокладки тех или иных труб по дну Черного моря, а исключительно от "большой политики".

Здесь надо также учесть, что никакого просвета не предвидится и в российско-европейских, а также европейско-турецких отношениях. Это все напрямую будет влиять и на стоимость газа на европейских рынках, и на поведение там Соединенных Штатов. И хотя Россия продолжает делать ставку именно на европейские энергетические рынки, главные проблемы ее ждут в Азии, где "американская энергетическая революция" также окажет уже в ближайшие пару лет свое существенное влияние и на прокладку новых газопроводов, и на расширение газовой торговли с крупнейшими азиатскими державами, включая Китай. В Восточной Азии три крупнейшие экономики - Китай, Южная Корея и Япония - легко переварят фактически любые объемы поставок американского сжиженного газа. Но если Южная Корея и Япония находятся под полным политическим и военным контролем Соединенных Штатов, то Китай закупает нефть и газ по всему свету. И тот же сжиженный газ сюда идет как с Ближнего Востока, так и поставки пойдут по прокладываемому магистральному газопроводу из России.

И здесь все те с виду экономические выгоды, которые сегодня имеются от политического взаимодействия России и Китая, могут уступить место чисто экономическим "подковерным" договоренностям США и КНР. Напомню, что Китай получает нефть из Казахстана, а природный газ - из Туркменистана. Есть планы переориентации части азербайджанского энергетического экспорта в Китай, но для этого потребуются значительные денежные средства. А вот Соединенные Штаты вполне могут привлечь китайское правительство к расширению закупок американского сжиженного газа.

В любом случае одной из идей "новой американской энергетической революции" является резкое усиление влияния "американской энергетической дипломатии". То есть того, за что в Европе, к примеру, постоянно критикуют Россию. Теперь же аналогичным образом есть шанс действовать и у Соединенных Штатов. И если такая "энергетическая политика" станет на внешних рынках Д. Трампом и его ближайшей командой на самом деле активно проводиться, то и на России, и на других постсоветских республиках, которые живут за счет экспорта энергоресурсов, это скажется самым непосредственным образом.

США > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 23 июля 2017 > № 2251863 Юрий Сигов


Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 15 июля 2017 > № 2251830 Николай Вардуль

Доллар или нефть?

Николай Вардуль

Хорошо продаются, как известно, только плохие новости. Отчасти поэтому так легко подхватываются заявления о том, что доллару грозит утрата его сегодняшних позиций первой мировой валюты, хотя сами распространители могут считать, что несут благую весть. Есть страны, где антиамериканизм в большой моде.

Над долларом висят долговые пузыри и призрак нового прихода старого кризиса. Но, во-первых, не стоит переоценивать американские долги, их надо взвешивать на весах всей экономики. Во-вторых, по признанию большинства экспертов, ФРС проводит достаточно эффективную политику. Факт тем не менее в том, что доллар не всегда был валютой номер один и, может быть, не навсегда ею останется. Но когда это произойдет – большой вопрос. К тому же наверняка это не случится по-революционному внезапно – в таком сценарии не заинтересован никто, кроме самых горячих голов, по-маоистски руководствующихся безответственным лозунгом: «Чем хуже – тем лучше!».

А вот то, что на наших глазах происходит с нефтью, заслуживает уже не отвлеченного внимания. Борьба за рынок и за цены между традиционными ее поставщиками и пришельцами из США – это отражение новой расстановки сил на нефтяном рынке.

Все началось с новой технологии – со сланцевой революции. Ее, с легкой руки «Газпрома», первым столкнувшегося с новыми конкурентами, в России долго не признавали, многие не признают и сейчас, но быстрый рост добычи и нефти, и газа в США налицо. В столкновении новой технологии с ответными картельными ограничениями будущее, скорее, за техническим прогрессом. Но это только одна сторона дела.

Вторая сторона в том, что США перестают нуждаться в накопленных стратегических резервах нефти. Они созданы после того, как в 1973 г. арабские страны в ответ на поддержку Израиля ввели эмбарго на поставки нефти в США. Тогда же ОПЕК добилась почти четырехкратного взлета цен на нефть. Теперь США все больше могут рассчитывать на внутреннюю добычу. Как сообщает Bloomberg, за последние 17 недель стратегический нефтяной резерв США сократился на 13 млн баррелей – до 682 млн. Это минимальный уровень за 12 лет. Резервы начинают распродаваться, чтобы сократить тот самый долг, т.е. в игре против ОПЕК и примкнувших к картелю стран у США есть мощные козыри.

Три вывода. Первый – США во все большей мере решающим образом влияют на нефтяной рынок. Второй – раз цена нефти традиционно определяется в долларах, новая расстановка сил укрепляет доллар и ослабляет рубль. Третий – Россия остро нуждается в модернизации экономики.

Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 15 июля 2017 > № 2251830 Николай Вардуль


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 14 июля 2017 > № 2246093 Кирилл Молодцов

Кирилл Молодцов: РФ за пять лет создаст технологию подводной добычи нефти.

Беседовал Дмитрий Сокуренко

Введение санкций три года назад лишило российские компании возможности использовать западное оборудование и технологии для освоения месторождений. Это стало толчком для отечественной промышленности и ИТ-сектора — в России появились свои уникальные разработки, которые уже проходят испытания. Как осуществляется импортозамещение в ТЭК, страшны ли отрасли хакерские атаки, почему в рамках программы газификации не стоит прокладывать трубы по всей территории РФ, в интервью РИА Новости рассказал заместитель министра энергетики Кирилл Молодцов.

- Как идет работа по импортозамещению оборудования для нефтегазовой отрасли, в том числе для работы на шельфе?

— В последние годы происходит постепенная переориентация российских нефтегазодобывающих компаний на размещение заказов на отечественных машиностроительных мощностях.

По добыче на шельфе мы определили порядка 20 приоритетных задач на ближайшую перспективу. В настоящее время активно внедряются отечественные образцы запорных арматур, предназначенных для транспорта нефти и газа, разработано оборудование для бурения наклоннонаправленных скважин.

На базе уже созданных опытных образцов в наших планах к 2019 году обеспечить нефтедобычу российскими роторно управляемыми системами, а к 2022 году — нефтепереработку качественными присадками.

Если говорить детализировано, то из 600 элементов, которые так или иначе задействованы в шельфовой добыче от дна и до берега, порядка 300 нуждаются в замещении. Из этих 300 особо критичными можно назвать примерно 50 элементов.

Для работы над созданием российских образцов шельфового оборудования предусмотрен механизм научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР). В период 2017-2019 годов выделены 2,7 миллиарда рублей на реализацию восьми НИОКР, в том числе в сфере применения подводных добычных комплексов.

Таким образом, к 2021-2022 году мы можем представить опытный образец собственных технологий подводной добычи. Это сложно, потому что к такому оборудованию предъявляются повышенные требования в части экологической и технологической безопасности. Но есть первые успехи, есть люди, которые реально занимаются этой проблематикой и имеют все шансы достигнуть необходимого результата.

Кроме того, существуют технологии, связанные с геологией. Это 2D-, 3D-сейсмика и другие. Здесь мы тоже в некоторой степени отстаем, а может быть, даже не столько отстаем, сколько думаем, что мы все еще отстаем.

Например, в 2016 году начато выполнение НИОКР по ряду направлений геологоразведки — проектам по геленаполненной косе, системам позиционирования, донным сейсмическим станциям, сейсмокосам, унификации оборудования для бурового комплекса.

Реализацию большинства этих проектов мы завершим в 2017 году, но уже сейчас можно говорить о наличии образцов оборудования, проходящих полевые испытания.

- При этом многие российские компании предпочитают использовать зарубежные технологии и оборудование.

— Если смотреть на опыт, скажем, Китая, то они в своих внутренних водах на своем шельфе производят сейсморазведку исключительно силами китайских компаний. А мы иногда умудряемся при наличии уже собственных разработок и собственных судов привлекать те же китайские компании, говоря, что это дешевле.

- Насколько это правильно?

— Я считаю — не очень. Нужно оценивать, какой результат мы достигнем в итоге.

Для меня создание технологий добычи на шельфе — больший приоритет, чем исключительно наращивание объемов добычи, которое мы можем получить в ближайшие годы. Потому что технологии необходимы для решения стратегических задач.

- Как идет разработка и внедрение российского программного обеспечения для нефтегазовой отрасли?

— Программное обеспечение в целом развивается достаточно хорошо, существуют известные бренды. С отраслевой точки зрения я бы сказал, что наши коллеги и мы в том числе в некоторой степени не дорабатываем.

Для многих использовать существующее всегда легче и проще, чем перейти на что-то новое. Поэтому нужно переломить ситуацию, когда наши пользователи боятся и не хотят переходить на новые продукты, разработанные российскими программистами.

Для этого необходимо постоянно информировать компании о том, что происходит, что делается. Например, осенью будет проходить первое мероприятие в своем роде — Российская энергетическая неделя, где Минэнерго России постаралось собрать вместе все отрасли ТЭК: нефтегаз, технологии энергоэффективности, электроэнергетику, уголь, инновации и так далее. Об инновациях, в том числе о программном обеспечении, будем говорить вживую, обсуждать.

- Недавно "Роснефть", "Башнефть" и другие компании по всему миру сообщили о хакерской атаке. Какие-то меры противодействия Минэнерго планирует принимать, чтобы обезопасить отрасль?

— Есть государственные доктрины энергетической и информационной безопасности. Эти документы предстоит дополнять и изменять с учетом новых реалий.

Будем смотреть, как система должна локализовываться и управляться автономно. Главное — не допускать последствий, которые могут повлиять на обеспечение жизнедеятельности. Мы же умеем создавать автономные системы управления в судостроении например. И здесь тоже создадим. Может быть, это будет связано с внедрением новых технологий с автономными системами управления. Будем этим заниматься.

- Есть оценка ущерба от прошедшей атаки?

— Не заметил никакого ущерба. Во всяком случае, мы не обнаружили ни одного изменения потока информации по отрасли. Соответственно, все компании, которые так или иначе попали в подобные обстоятельства, видимо, были к ним готовы, что хорошо их характеризует. Получается, они могут прогнозировать ситуацию, что важно.

- Возвращаясь к теме арктического шельфа, когда могут появиться новые проекты по добыче углеводородов?

— "Газпром" и "Роснефть" уже работают на шельфе, появление новых проектов — вопрос экономической эффективности. С точки зрения добычи наши компании обеспечены запасами. В настоящее время добыча углеводородов на нашем шельфе не велика, она не превышает 5% от общероссийской.

При этом на арктическом шельфе содержатся предположительно значительные запасы нефти — более 15% от всех общероссийских, поэтому потенциал региона очень велик. Однако надо понимать, что затраты на освоение арктических акваторий значительно выше, чем на освоение других морских месторождений. И в этом смысле сегодня для компаний шельф — скорее вызов, чем потребность. Но средства, которые в настоящее время расходуются на освоение шельфа, обязательно окупятся в среднесрочной перспективе.

В то же время у нефтяников есть обязательства. Они получили лицензии, которые ограничены сроками. Государство говорит: мы вам шельф дали, будьте добры, разрабатывайте его. Поэтому работа идет поступательно.

Можно констатировать, что освоение месторождений арктического шельфа осуществляется в соответствии с лицензионными обязательствами, более того, планы недропользователей опережают их. В апреле был дан старт бурению на шельфе моря Лаптевых в пределах Хатангского участка. Также в этом году будут продолжены работы по разведочному бурению в акваториях Баренцева, Карского и Черного морей.

- Сейчас много говорят о ситуации с газификацией регионов России. Все-таки возможно ли обеспечить газом все населенные пункты в стране?

— Газификация регионов России — одно из наиболее масштабных направлений деятельности Минэнерго на внутреннем рынке. С 2005 по 2016 год уровень газификации в стране повысился с 53,3 до 67,2%. За последние 12 лет "Газпром" построил порядка 2,5 тысячи межпоселковых газопроводов протяженностью более 28 тысяч километров.

Созданы условия для газификации более 3,7 тысячи населенных пунктов (в среднем ежегодно около 300 населенных пунктов) и 5 тысяч котельных, а также порядка 815 тысяч домовладений и квартир.

При этом прокладывать трубы повсеместно — нелогично. В моем понимании примерно 15% населенных пунктов могут иметь сложности с проведением трубопроводного газа по нескольким обстоятельствам.

Например, у нас в стране несколько тысяч населенных пунктов с численностью менее десяти человек. Ни в коем случае не хочу сказать, что такие поселки останутся без газа. Газ — это наше достояние, которое мы должны прежде всего направлять на создание собственных благоприятных условий жизни. Поэтому населенные пункты должны быть газифицированы — либо трубопроводным газом, либо при помощи альтернативных источников. Создать условия для этого — наша задача.

Хотел бы напомнить, что у нас до 2020 года, а может быть, и чуть дальше, например до момента создания единого рынка газа ЕврАзЭС, будет существовать государственное регулирование цены на газ. Но одновременно существует цена альтернативного газа — СУГа (сжиженного углеводородного газа — ред.), который должен тоже поставляться населению. Можно вывести стоимость единицы теплотворности для потребности населения и, соответственно, понимать, какие обязательства государство может на себя взять с точки зрения обеспечения населения этим газом. Вот такую задачу пытаемся сейчас решить.

У нас есть своя инициатива, хотя некоторые наши коллеги называют ее анахронизмом, — законодательное регулирование задания производителям СУГ о поставках газа населению для бытовых нужд. Проект закона уже прошел обсуждение, в том числе и публичное. Более того, мне кажется, что даже Минэкономразвития услышало нашу позицию о том, что наша задача — прежде всего обеспечить население газом, и не важно — трубопроводным, сжиженным, сжатым или СУГом.

- Какова ситуация с тарифом на транспортировку газа для независимых производителей? ФАС убрала из повестки к заседанию правления этот вопрос. Возможна ли ситуация, что второй год подряд не будет индексироваться этот тариф?

— Минэнерго подход по верхней границе индексации предложило, дальше — решение правительства.

- Минэнерго давало поручение Газпрому проработать возможность для "Роснефти" экспортировать газ?

— Мы получали поручение президента. Позиция Минэнерго была подготовлена и доложена. Обновленного запроса со стороны "Роснефти" я пока не видел.

- Каковы основные задачи Минэнерго по нефтегазовой отрасли на вторую половину 2017 года?

— Завершение работы по подготовке двух генеральных схем развития — нефтяной и газовой отраслей на период до 2035 года.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 14 июля 2017 > № 2246093 Кирилл Молодцов


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 13 июля 2017 > № 2246223 Алексей Текслер

Алексей Текслер: цифровой трансформации ТЭК не избежать.

Развитие цифровой экономики сегодня является одной из самых обсуждаемых тем. Согласно последнему исследованию McKinsey, по уровню цифровизации сильнее всего от стран ЕС отстают важнейшие для России отрасли — добывающая, обрабатывающая промышленность и транспорт. О том, как переломить тренд отставания, а также о роли цифровизации в функционировании топливно-энергетического комплекса в интервью ТАСС на "Иннопром-2017" рассказал первый заместитель министра энергетики РФ Алексей Текслер.

— Ведущие нефтегазовые компании "Роснефть" и "Газпром нефть" уже объявили о намерении развивать цифровые технологии. Какие перспективы в этом направлении у российского топливно-энергетического комплекса, в частности, нефтегазового сектора?

— Есть понимание, что компании, которые не будут внедрять цифровые технологии, не будут конкурентоспособны уже в ближайшее время. Наши ведущие компании, не только нефтегазовые, но и электроэнергетические этим активно занимаются.

Что такое цифровая экономика? Это использование цифровых технологий в реальной повседневной жизни или на производстве. Президент России Владимир Путин недавно провел совещание по этой теме и, мне кажется, из его уст прозвучала правильная формулировка, что это изменение модели бизнеса и всех сфер жизни человека. Переход к цифровой экономике связан напрямую с конкурентоспособностью — кто это сделает быстрее, качественней. Это процесс постоянный, поэтому кто будет делать все время шаг вперед, тот и будет получать максимальный эффект.

— Какое влияние будет оказывать трансформация бизнеса на "цифру"?

— Цифровые технологии будут влиять не только на производство, но и на население, если говорить, например, об электроэнергетике. Здесь можно сказать о новых потребительских сервисах, когда постепенно электричество перестанет быть товаром, а станет услугой. Например, когда смартфон будет за вас выбирать тарифные планы, у кого покупать электричество и так далее. Или, например, когда ваш сосед, как активный пользователь, будет иметь электрическую панель и захочет излишки отдавать в сеть, вы будете у него покупать без связи со сбытовой или управляющей компанией с помощью технологии блокчейн. Со временем таких примеров участия цифровых технологий в повседневной жизни мы сможем приводить все больше, они будут изменять нашу жизнь.

Если говорить о производстве, то здесь тоже очень широкий спектр применения цифры. В нефтегазовом секторе "умные промыслы", "умные скважины" уже внедряются в жизнь. Чуть больше 150 лет человечество бурит нефтяные скважины и накоплен большой объем информации, конечно, этот объем всегда анализировался при принятии тех или иных решений, но сегодня это будет делать искусственный интеллект на основе анализа big data. Эффективность бурения будет меняться колоссально. Мы будем бурить в несколько раз быстрее, более качественно, автоматически выбирая оптимальный режим c анализом информации через big data. Мы будем видеть потрясающие результаты по росту продуктивности дебита таких скважин. В электроэнергетике — "умные" сети, цифровые подстанции — существенно упростят и будут более качественно управлять энергосистемой. Эти технологии позволят снизить капитальные затраты компаний, а значит и расходы потребителей. Таких примеров можно привести массу. Компании обязаны заниматься внедрением "цифры", если они хотят быть лидерами. Большинство наших ведущих компаний уже занимаются цифровой трансформацией, а мы со своей стороны создаем необходимые стимулы и инструменты.

— То есть в конечном итоге человека на "умном" месторождении полностью заменит компьютер?

— Даже не компьютер, а искусственный интеллект, который постоянно учится и развивается, самостоятельно принимая решение. Роль человека, с точки зрения управления такого рода технологиями, будет оставаться ключевой, но, естественно, в тяжелом труде человека заменят роботы. Процессы будут регулироваться и искусственным интеллектом и человеком. Безусловно, роль ручного труда будет снижаться, в новой цифровой экономике будут исчезать профессии, при этом будут появляться новые, о которых мы даже пока не знаем. Это очень интересный мир будущего.

— Насколько это далекая перспектива применительно к нашей стране?

— Наш топливно-энергетический комплекс в этом плане конкурентоспособный, соответственно, цифровые технологии сегодня абсолютно актуальны для наших компаний и страны в целом. Мы будем этим заниматься. Трансформация отрасли будет происходить постоянно, вопрос лишь, с какой скоростью. Мы должны обеспечить качество и надежность нашей энергосистемы.

Внедрение "цифры" не означает, что мы будем отказываться от нашей базовой генерации, магистральных электросетей — они останутся основой. С нашей стороны необходимо будет разрабатывать нормативную базу под новую энергетическую реальность, и, естественно, заботиться о качестве и надежности электро- и энергоснабжения.

Те же самые процессы актуальны и адекватны и для нефтегазовой сферы: новое пробивает себе место, завоевывает пространство. За последние десять лет продуктивность бурения, то есть скорость и дебит при добыче сланцевой нефти, по разным формациям выросла в два-три раза. Процесс обновления неизбежен. Производить нефть не так сложно, делать это наиболее эффективно, не бояться конкуренции на рынке, в том числе ценовой, это то, чем нужно каждый день заниматься нефтяным компаниям. Вопрос применения цифровых технологий напрямую с этим связан. Западная Сибирь падает ежегодно на 4-5% в год, это падение надо замещать новыми эффективными проектами. Основная наша задача не в том, чтобы нарастить добычу, а сделать ее максимально эффективной и для компаний, и для бюджета. "Цифра" поможет решению и этой задачи.

— Как цифровые технологии могут содействовать разработке трудноизвлекаемых запасов?

— Нам есть чем заниматься в части трудноизвлекаемых запасов, хотя для нас это менее критично. Объемы, которые мы сегодня добываем как аналог американской сланцевой нефти, это первые миллионы тонн из нашей добычи в 550 млн тонн. Поэтому повышение эффективности традиционных месторождений более насущная и важная задача, но и по трудноизвлекаемым запасам мы продвигаемся.

По программе импортозамещения ведется разработка собственных технологий освоения наших крупнейших месторождений, где есть трудноизвлекаемая нефть. Все наши нефтегазовые компании занимаются этим, пусть даже и в тестовом режиме. На сегодня даже полное обнуление НДПИ по баженовской свите, например, не дает эффективности этому проекту, но мы видим тенденцию роста. Уверен, что в ближайшие годы мы будем иметь необходимый набор технологий, аналогичных по эффективности американским. При этом надо понимать, что у нас другие коллекторы, горно-геологические условия и применить полностью их методы не удастся. Мы будем иметь собственные технологии.

— Справимся без иностранных технологий?

— Это глобальный рынок. Сотрудничество с компаниями, имеющими наиболее эффективные технологии, считаю правильным. Наши предприятия, переняв опыт и передовые компетенции, тоже будут выходить на западные рынки и уже выходят. В Хьюстоне на заводе компании Schlumberger весь инженерный состав, который занимается проектом "буровая будущего", это наши соотечественники. И если в России будут условия и возможности применения их труда — они вернутся. С мозгами у нас все в порядке, вопрос в стимулах, условиях и этим, безусловно, тоже надо заниматься.

— Какие риски с точки зрения кибербезопасности несет расширение "цифры" в отрасли?

— Это касается, конечно, не только нашего сектора. По мере того как мир все больше переходит в "цифру", тем острее встает вопрос кибербезопасности. Безусловно, внедрение любой технологии должно сопровождаться усилением кибербезопасности. Одно от другого невозможно отделить, эти процессы должны идти параллельно. Это глобальный вызов, мы все это понимаем.

Беседовала Юлия Темерева.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 13 июля 2017 > № 2246223 Алексей Текслер


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240470 Сергей Лебедев

Пора заправиться: как современные топливные карты сокращают риски мошенничества

Сергей Лебедев

заместитель директора по развитию бизнеса в России компании OpenWay

Зачем нужны топливные карты, будем ли мы ими пользоваться и почему перестанем выходить из машины на заправке

Топливные карты появились еще в начале прошлого века в США. Первую такую карту, получившую массовое распространение, выпустила в 1928 году бостонская компания Farrington Manufacturing. Тогда она представляла собой металлическую пластину с выдавленными данными о клиенте и ей можно было заплатить за топливо на заправочных станциях. К концу шестидесятых годов прошлого века топливные карты в США были широко представлены в привычной для нас пластиковой форме. В то время они не несли никакой электронной информации, на них наносилось имя владельца и логотип топливной компании. Обработка и верификация таких карточек осуществлялась вручную сотрудниками заправочных станций.

Прообразом топливных карт в нашей стране, в некотором смысле, можно считать талоны на бензин, которые наверняка ещё помнят водители государственного автотранспорта, чей трудовой стаж начинался в СССР. Определенное количество таких талонов, каждый из которых был номинирован в литрах, выдавалось водителю на предприятии, и он затем обменивал их при заправке на требуемое количество топлива на АЗС.

Топливная карта сегодня

Бурное развитие компьютерных технологий, начавшееся в середине восьмидесятых, не замедлило отразиться и на топливных картах, которые, наподобие банковских, стали изготавливаться с магнитной полосой. Такая полоса позволила на определенном этапе усилить защиту карт. Их стало несколько сложнее подделать и, что важнее, это помогло значительно снизить количество ошибок, допускаемых людьми при ручной обработке транзакций. Дальнейшее технологическое развитие привело к тому, что магнитные полосы на топливных картах были заменены чипами.

Современные топливные карты оборудованы электронным микрочипом, хранящим необходимую для заправки на АЗС информацию: в нем зашифрован индивидуальный идентификатор пользователя. Кроме того, на карточку может быть записан уникальный кодовый серийный номер, название организации-владельца, государственный номер автомобиля и любая другая информация.

Пластиковые карты, отвечающие стандарту EMV, практически не подделываются, компании-разработчики и поставляемые ими процессинговые системы сертифицированы на соответствие международным стандартам безопасности PSI DSS и PA DSS, поэтому решение очень неплохо защищено. Такой подход, хоть и требует вложений, позволяет свести к минимуму количество мошеннических операций.

Сегодня топливные карты выпускаются крупными топливными организациями и сервисными (процессинговыми) компаниями, у которых нет собственных сетей АЗС. По данным консалтинговой компании Radiant Insight, рынок топливных карт пяти крупнейших экономик Европы (Германия, Франция, Италия, Испания и Великобритания), вырастет в период с 2016 по 2021 год на 11,3% за счёт перехода небольших локальных перевозчиков к расчетам с использованием топливных карт. Крупнейшими игроками на мировом рынке считаются Royal Dutch Shell, ExxonMobil, BP, FleetCor, Wex, Oilibya, Puma Energy, Engen. Текущий объем мирового рынка топливных карт (по разным источникам) оценивается Radiant Insight приблизительно в 16-20 млрд долл.

В нашей стране представлены карты, эмитированные процессинговыми центрами крупных нефтяных компаний («Лукойл», «Газпром нефть», «Роснефть» и другими), а также карты межрегиональных сервисных компаний.

Банковские VS топливные. Сходства и различия

Несмотря на то, что топливные карты, на первый взгляд, практически не отличаются от банковских ни по исполнению и используемым технологиям, ни по сути, представляя собой идентификатор клиента, необходимый для проведения той или иной транзакции, между ними существуют различия.

Основной объект операций с банковской картой — только и исключительно денежные средства счета клиента. Топливная карта, имея в качестве обеспечения клиентские платежи, оперирует с товарными позициями, отличающимися, к тому же, более широким набором изменяемых параметров: это и разрешённые типы топлива, и допустимые лимиты заправки, которые, в свою очередь, могут задаваться, исходя из различных критериев, вплоть до определенного времени суток, а также дополнительные ограничения, или, напротив, полномочия. К примеру, водителю может быть разрешена оплата определенных товаров и услуг, которые могут экстренно потребоваться в рейсе: мойка, шиномонтаж, приобретение масла или шин. Пользователи некоторых топливных карт могут оплачивать сборы, взимаемые с грузовиков, имеющих максимальную массу свыше 12 тонн (система «Платон»), в своём личном кабинете.

Процессинговые системы на основании операций, проведенных с топливными картами, предоставляют возможности формирования разнообразных отчётов. Они предназначены для владельцев транспортных предприятий и менеджеров. Отчеты позволяют отслеживать любые показатели, включая эксплуатационные расходы каждого отдельного рейса и помогают снизить риск возникновения ошибок, связанных с человеческим фактором. Дополнительно к проверкам по банковским картам добавляется контроль по справочникам, по разрешённым товарам. Ведь для одних водителей предусмотрен широкий спектр покупок, а другим доступен лишь конкретный вид топлива, например, дизель, и они не смогут расплатиться за 95-ый бензин для личного автомобиля и т. д. Данные, которые получают клиенты в рамках своих проектов, могут использоваться для аналитических и учётных целей.

Топливо онлайн

Сегодня в России около 70% топливных карт функционирует в режиме реального времени (еще четыре года назад этот показатель был на порядок ниже). Сейчас у ведущих топливных компаний есть личный кабинет на сайте, есть мобильное приложение и, вне зависимости от канала доступа, клиенту стараются предоставить актуальные данные. Соответственно, менеджер, осуществляющий мониторинг, может в режиме онлайн вносить блокировки, увеличивать или уменьшать лимиты и т.д. Ранее на всякий случай водители возили с собой наличные средства или должны были решать вопрос, связываясь с диспетчерами, что требовало дополнительного времени и вело к вынужденным простоям.

Онлайн-процессинг позволяет более точно контролировать расходы. Несколько лет назад организация, заключившая договор с ВИНКом (вертикально-интегрированной нефтяной компанией) на поставку топлива по топливным картам, должна была вносить денежный депозит заблаговременно. Сейчас большинство контрактов также предполагает внесение средств на счет, но клиент может выбирать средства до нуля, а также «пополнять» счет в удобное время неограниченное количество раз, а не замораживать солидные суммы на длительный период. Кроме того, в отдельных случаях крупные и VIP-клиенты могут рассчитывать на кредитную линию или овердрафт. Масштабные транспортные компании России и государственные предприятия («Деловые линии», «ПЭК», «Мосгортранс» и т.д.) при выборе топливного партнера часто указывают требование онлайн-обработки транзакций в качестве обязательного.

Крупные игроки данного сегмента рынка стараются подхватывать «на лету» технологические новинки, чтобы обеспечить себе конкурентные преимущества. Поэтому современные ИТ-решения внедряются по возможности оперативно. Сегодня организации, предлагающие услуги процессинга по топливным картам, не только поддерживают работу в режиме реального времени, но и продвигают в качестве отдельного инструмента интеграцию своих IT-решений с существующими ИТ-системами клиента (ERP, CRM и пр.), предоставляя возможность на стороне клиента гибко настраивать параметры договора по топливным картам и параметры самих карт.

Такая интеграция оказывается интересной для крупных компаний, в которых зачастую невозможно без автоматизированного взаимодействия организовать управление большим количеством карт. Например, в «Газпром нефти» функциональность IT-систем позволяет управлять договором, остатком средств на счете, картами и их лимитами, получать данные по транзакциям через такую интеграцию.

Интеграция для удобства пользователей

Большие компании и те средние по размеру организации, которые хотят работать с крупными, готовы вкладываться в построение сети взаимного приёма карт. После подключения к онлайн-процессингу ВИНКам стало проще работать с мелкими независимыми игроками топливного рынка: риски несёт компания-эмитент, факт платежа зафиксирован, споров и разбирательств вокруг незаконных транзакций стало на порядок меньше.

Что касается сотрудничества топливных компаний с банками, самый простой пример — это слияние топливного и банковского приложений на одной карте лояльности: это уже не топливная карта для юридических лиц, а карта лояльности для физических лиц, которая позволяет водителю одним касанием оплатить заправку и моментально получить бонусные баллы. Такая интеграция выгодна всем участникам. Кроме того, расширенный функционал может привлечь внимание частных лиц к данному направлению.

Дело в том, что физические лица пока не до конца осознают выгоду от использования топливных карт. Если расширить функционал решения, сделать его более «универсальным», наверняка это покажется интересным обычным пользователям. Например, многих интересует, можно ли топливной картой расплатиться в обычном магазине. Пока эта возможность в России реализуется нечасто. В основном, топливные карты к оплате принимают специализированные магазины, в которых можно заказать услуги ремонта и мойки машины или приобрести шины. Также возможна оплата гостиниц на пути следования водителей большегрузных автомобилей.

При трансгосударственных рейсах по одной и той же топливной карте можно расплатиться в разных странах на АЗС, входящих в партнёрскую сеть.

Уход от пластика

Как и банки, топливные компании уже готовы использовать технологии виртуализации, то есть карточка как носитель непосредственной информации о клиенте и как точка доступа уходит на второй план. Многие участники рынка задумываются о том, чтобы использовать технологии HCE или более простые варианты, связанные со считыванием QR-кодов для того, чтобы уйти от пластика. Карта с чипом стоит серьёзных денег, а её виртуальный аналог обходится в копейки. Почти каждый водитель сегодня имеет в распоряжении смартфон, и это предоставляет дополнительные возможности для распространения новых технологий.

В настоящее время наработки в области мобильных приложений для топливных карт по аналогии с Apple Pay и Samsung Pay уже есть.

Компании, предлагающие топливо по картам, не сомневаются, что пользователям покажется привлекательным сценарий, предполагающий оплату топлива посредством мобильного приложения, интегрированного с топливной картой. Это работает так: человек, подъехав к заправке, не выходя из машины с помощью приложения определяет своё местоположение, выбирает номер ТРК, вид топлива, количество литров и нажимает кнопку «оплатить» (по аналогии с системами парковки). Такая система уже разработана Екатеринбургской компанией и работает на ряде АЗС России.

Конечно, о полном отказе от пластика и переходе к технологиям виртуализации говорить пока преждевременно. Как и о том, что топливные карты получат в ближайшее время широкое распространение среди массовых пользователей. Пока соотношение корпоративных клиентов к «обычным» примерно 1:10 в масштабах всей страны. Однако, цены на бензин продолжают расти, а люди учатся экономить. И возможность получать скидки и предоплачивать топливо по выгодной цене может заинтересовать массового покупателя. Клиенты становятся все более требовательными, и игрокам рынка не остается иного пути, как постоянно меняться, внедряя новые технологии и создавая привлекательные предложения. А потому сценарий «бесконтактной заправки» может из красивой фантазии с точечной реализацией превратиться в рабочую модель в отдельных регионах.

Топливный рынок в нашей стране разнообразен. Кроме крупных компаний, которые могут себе позволить перейти на новые технологии, приобретая современные процессинговые онлайн-платформы, существует большой пласт средних и более мелких организаций, которые до сих пор живут на системах предыдущего поколения. К сожалению, некоторые из этих систем архитектурно не предназначены для онлайн-обработки транзакций и/или межхостовых соединений с партнерами. Для обеспечения возможности 100% кросс-приема карт необходимо провести существенный объем работ по модернизации существующих систем, а иногда и полной их замене. Это повлечет за собой финансовые затраты. Кроме того, сроки завершения работ по таким проектам сложно спрогнозировать.

Вполне возможно, что рынок подойдет к созданию сервисных компаний, которые будут предоставлять услуги онлайн-процессинга топливных карт для третьих организаций на основе современных процессинговых решений, вне зависимости от объема их бизнеса — хоть от одной АЗС. В таком случае, проникновение новых технологий произойдет существенно быстрее. Сегодня у российского топливного рынка есть шансы стать заметным в мировых масштабах.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240470 Сергей Лебедев


Казахстан > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 11 июля 2017 > № 2238248 Глеб Люксембург

Трансформация «КазМунайГаза» - не эксперимент, а мировая практика

Национальная компания переходит непосредственно к стадии реализации проектов Программы трансформации, выполняемой в рамках новой идеологии холдинга «Самрук-Казына», передает МИА «DKNews» со ссылкой на МИА «Казинформ». Чего ожидают нефтяники от масштабной перестройки деятельности компании, и какие выгоды она несет? Об этом мы беседуем с вице-президентом по трансформации КМГ Глебом ЛЮКСЕМБУРГОМ.

- Глеб Валерьевич, позади три этапа кропотливой подготовки к практической реализации проектов трансформации. Не могли бы Вы рассказать подробнее, что именно было сделано? Как будет проводиться реорганизация компании и ее дочерних структур? В чем отличие нынешнего проекта трансформации от прежних попыток оптимизации «КазМунайГаза»?

- Прежде всего, хочу отметить, что проект, который мы сегодня реализуем уникален в силу своей комплексности. Он направлен не на улучшение в каком-то отдельном секторе или структуре, а в целом охватывает все подразделения компании «КазМунайГаз» и виды ее деятельности. Однако трансформация - длительный многогранный процесс и не стоит ожидать каких-то мгновенных результатов.

Что сделано, дабы войти в этот процесс подготовленными, осмысленно, без «пробуксовки»? Этап «Диагностика и дизайн» был посвящён детальному анализу процессов в компании, тому, как они выстроены в настоящее время (так называемая модель «аs is» - «как есть»). Затем проведено сравнение КМГ с другими компаниями отрасли, как в Казахстане и России, так и в дальнем зарубежье (gap-анализ). На базе этой детальной проработки в ходе этапа Программы трансформации под названием «Планирование» выбрано целевое состояние процессов компании, к которому мы хотим прийти (описана модель «to be» - «как должно быть»).

Опираясь на этот фундамент, команда трансформации инициировала 31 проект, направленный как на изменение корпоративной системы управления, так и на совершенствование бизнес-процессов. В частности, мы разрабатываем единую для группы КМГ методологию бухгалтерского и налогового учета, бюджетного планирования, закупок, кадрового управления и др. Результаты этих проектов послужат входными данными для проектов автоматизации на базе SAP и 1С, причем процесс рассчитан не только на головной офис, но и все дочерние компании. Наша цель - единая методологическая база, унификация корпоративных стандартов в едином ИT- пространстве, а для этого нужно устранить существующий «лоскутный» характер автоматизации. Сегодня на отдельных предприятиях используется 1C в различных версиях, на других Гэлактика, на третьих - SAP. Разные версии и разные программные модули, какие-то даже уже не поддерживаются самими производителями...

Параллельно с системно-методологическими изменениями поэтапно будет реализовываться комплекс инициатив, условно называемых «Quick wins» («Быстрые победы») - 32 конкретных проекта в производственной сфере. Основное их отличие - быстрая окупаемость и возможность тиражирования в последующем на дочерние организации КМГ. Кроме того, данные проекты являются операционными улучшениями, реализуемыми во многом самим бизнесом, продиктованными и экономической целесообразностью, и необходимостью активного вовлечения производственного персонала в процесс трансформации.

Следует учитывать, что все инициативы имеют разные этапность и сроки завершения. Они взаимосвязаны и проистекают одна в другую. Экспертами трансформации проведено детальное планирование, составлены календарно-ресурсный план и карта зависимостей проектов. На основании этого разработана Дорожная карта на 2017 год, но некоторые проекты перейдут и на 2018, и на 2019 годы.

- Вы сказали, что проект трансформации КМГ уникален. Но что все-таки взято за его основу, на чьем опыте строилась методологическая база?

- Я бы сказал, что сама инициатива по трансформации Фонда «Самрук-Казына» в целом уникальна. Прежде всего, тем, что на столь высоком уровне осознается необходимость перемен, и изменения всячески поддерживаются в портфельных компаниях, в том числе в «КазМунайГазе» мы переосмыслили, систематизировали и адаптировали международный и российский опыт с учетом специфики. Мне посчастливилось работать в трех крупнейших российских нефтегазовых компаниях - ЮКОС, ТНК ВР и «Новотек». Каждая компания идет своим путем и имеет свою специфику. Там трансформация проходила в отдельных стримах. В то же время есть примеры «Сбербанка России», «Росатома» и «Северстали», которые выбирали более комплексный подход. Однако не все из этого применимо в условиях нефтегазовой отрасли Казахстана.

В отличие от трансформации «Самрук-Казына», где за основу взяли обобщение лучших практик управляющих фондов стран Юго-Восточной Азии, мы следуем целям, продиктованным мировыми трендами и обновленной стратегией КМГ.

Конечной целью трансформации Фонда является отход от операционного управления деятельностью дочерних компаний и переход к функциям стратегического инвестора. «КазМунайГаз» же, в свою очередь, переходит на модель активного операционного управления.

Согласно анализу, проведенному нами и подтвержденным консалтинговыми компаниями, у КМГ большой потенциал в операционных улучшениях. Но чтобы эти улучшения делались быстро и эффективно, нужно создать необходимые условия, в частности, повысить управляемость через упразднение некоторых уровней менеджмента. Что здесь имеется в виду? Холдинг, под которым субхолдинг со своим советом директоров, правлением, штатом административных служащих, дублирующими функции друг друга, в нынешней рыночной ситуации менее эффективен. Поэтому КМГ переходит на двухуровневую систему управления. Первый уровень - корпоративный центр, сформированный по дивизиональному принципу со специализацией на профильных видах деятельности. Второй - дочерние производственные организации, подчиняющиеся дивизионам.

Примером движения в данном направлении может служить решение об упразднении дочерней компании «КазМунайГаз - переработка и маркетинг». Функции от КМГ-ПМ переходят напрямую в нацкомпанию. Все управленческие, стратегические и бюджетные задачи, планирование, инновационное развитие и прочее будут осуществляться непосредственно в корпоративном центре. Дочерние компании, а это нефтеперерабатывающие заводы и розничная сеть, концентрируют ресурсы только на производстве.

Таким образом, по новой операционной модели головная компания «КазМунайГаз» становится единым центром по всем стратегическим, поддерживающим и обеспечивающим процессам. А дочерние организации выполняют исключительно производственную программу, концентрируясь на ее эффективности.

- Что сегодня в приоритете - структурно-методологические проекты или производственные?

- Все инициативы запускаются поэтапно в соответствии с календарно-ресурсным графиком. Возьмем системно-методологические проекты. Есть проект по охране труда и промышленной безопасности. Есть по кадровому администрированию - это строительство принципиально новой единой для всех компаний КМГ системы с учетом принципов меритократии, с переходом на грейды, ротацией и обучением персонала. Реализуются два проекта по совершенствованию системы закупок - создание Центра компетенций по категорийному управлению и разработка и внедрение процесса обеспечения товарами, работами и услугами (ТРУ). Им предшествовала совместная с «Самрук-Казына» разработка нового отраслевого регламента закупок.

Есть также шесть проектов сугубо методологических - по казначейству, бухгалтерии, планированию, бюджетированию и т.п. Остальное - проекты автоматизации, ведь спроектированные процессы нужно «положить» на реально работающую единую для всех ИТ-платформу.

Теперь что касается улучшений в производстве. Выделю несколько проектов, часть из которых уже завершена, а часть близка к завершению. В первую очередь, это «интеллектуальное месторождение» в АО «Разведка Добыча КазМунайГаз», реализованное на месторождении Уаз АО «Эмбамунайгаз». По предварительным данным, дополнительный объем нефти за счет улучшения коэффициента эксплуатации в рамках проекта составил 773 тонн, экономия электроэнергии достигла 33%. Теперь стоит вопрос тиражирования этого опыта на других месторождениях, разумеется, с учетом их специфики.

В АО «Озенмунайгаз» принята в промышленную эксплуатацию специализированная IT-система для анализа оптимизации добычи на базе программного продукта REPOS. Система позволит повысить производительность пластов и улучшить процессы оперативного управления месторождением. После успешного опытно-промышленного тестирования в ОМГ система будет внедрена в других дочерних организациях и, возможно, принята в качестве стандарта в группе компаний «КазМунайГаз».

Уже внедрена и успешно обкатывается программа CODO в сфере маркетинга. Она представляет собой построение новых отношений между малым и средним бизнесом и КМГ по принципу «Компания владеет - дилер управляет». Сегодня почти половина региональных АЗС под брендом «КазМунайГаз» передана в частное управление. Тем самым, компания, не уменьшая свою долю на рынке сбыта нефтепродуктов, привлекает предпринимательство для эксплуатации заправок, а также сокращает операционные затраты.

Отдельно хочу отметить проект ТОРО - техническое обслуживание и ремонт оборудования. Это, к слову, зачастую вторая статья по затратам для любых производственников. Цель проекта - ремонты должны делаться как можно реже, качественно, чтобы оборудование реже выходило из строя, а межремонтный период был куда более длителен. В основе инициативы также заложена автоматизация - программный продукт, куда заносятся паспорта на все оборудование, где нормируется расходная часть и запасные части, что обеспечивает эффективность контроля. Программа позволяет легче и оперативнее получать данные по фактически проведенным ремонтам, расходам на ремонты и планировать их на следующие периоды.

В направлении нефтепереработки выделяется проект по переходу на трехлетний межремонтный период. Сейчас плановые капремонты заводов проводятся ежегодно, тогда как очень многие давно перешли на трех- и пятилетний цикл. В КМГ ставится задача грамотного перехода на трехлетний график ремонта. Что это дает? Мы не будем каждый год останавливать предприятия на 30-40-дневный плановый капитальный ремонт за счет автоматизации, правильного планирования и повышения качества проводимых ремонтов, подходов к нормированию и контролю текущих ремонтов. Это позволит избежать потерь от ежегодной остановки производства, сэкономить средства и повысить надежность работы оборудования.

Добавлю, что в текущем году на ремонт становится Атырауский НПЗ, а в следующий раз это произойдет только в 2020 году.

- Из общего ряда несколько выбивается проект создания Общего центра обслуживания (ОЦО) КМГ. Можно о нем чуть подробнее?

- По прошествии многих лет становится ясно, что своего рода прототип Общего центра обслуживания создавался еще в 1997 году в нефтяном секторе России. Тогда из состава всех компаний холдинга ЮКОС была выведена во внутренний аутсорсинг консолидированная бухгалтерия. В 2002 году ТНК ВР (ныне эта компания вошла в состав «Роснефти») создала специализированные дочерние предприятия по оказанию услуг бухгалтерского учета и IT-сервису. Подобный подход успешно себя зарекомендовал. Централизация функций в едином центре, единая автоматизированная база и ИТ-платформа, единые стандарты значительно повысили качество и время предоставления данных услуг. В дальнейшем компании стали выводить в ОЦО и другие функции (снабжение, кадровое администрирование), есть даже примеры вывода и централизации юридических служб.

Один из успешных примеров у «Северстали», где Общий центр обслуживания стал автономной структурой, выполняющей заказы даже для зарубежных предприятий холдинга.

В чем суть проекта ОЦО «КазМунайГаза»? Мы объединяем в едином центре все ИТ-услуги, услуги в сфере бухгалтерского и налогового учета, казначейства. Создается центр на единой ИT-платформе и единой методологии, где компании обслуживаются на основе договора «Об уровне обслуживания». Причем перечень услуг в договоре может меняться и диктуется компаниями. Контроль осуществляется на принципах взаимоотношений заказчика и подрядчика. Сразу хочу развеять миф о том, что это делается с целью экономии средств за счет сокращения персонала. Оптимизация издержек произойдет, но это не первоочередная задача. Главное, что дочерние компании, освобождаются от не совсем профильных функций, получают возможность сконцентрироваться на своей основной деятельности - разработке месторождений, геологии и т.д. ОЦО обеспечивает специализацию, концентрацию ресурсов, единые стандарты и требования к соответствующему персоналу, плюс повышение качества услуг. Также достигается автоматизация процессов, позволяющая экономить время, деньги и усилия. Наконец, за счет унификации и стандартизации операций произойдет рост эффективности данных функций для группы «КазМунайГаз» в целом. Последнее, к слову, и есть главный драйвер экономии за счет внедрения ОЦО.

Сегодня Общий центр обслуживания КМГ по ИT-сервисам уже функционирует. Идет процесс применения разработанной процессной модели ОЦО на текущие взаимоотношения. Хочу подчеркнуть, наш проект - не эксперимент, а распространенная мировая практика. Есть наработанный опыт других компаний, который можно взять на вооружение и учесть некоторые несовершенства, допущенные ранее. Я уже говорил, что сегодня многие корпорации создают специализированные или многофункциональные ОЦО. Считаю, что проект применим и будет эффективным для КМГ. К тому же в Казахстане подобная структура создается впервые.

- Для отечественного нефтегазового комплекса, в особенности для КМГ, чувствительным сектором является нефтесервис, сильнее всех страдающий от снижения объемов производства. Как затрагивает трансформация эту сферу?

- В структуре КМГ сегодня есть три модели функционирования нефтесервисных предприятий. В одних компаниях они выделены в самостоятельные подразделения-филиалы, в других - в дочерние организации, в-третьих - находятся в составе добывающих предприятий. В новой организационной структуре КМГ создан блок «Нефтесервис». Его задача - сконцентрировать под своим управлением, профильным и специализированным, все нефтесервисные предприятия. Этим корпоративный центр сейчас и занимается. Поскольку большинство из упомянутых компаний находятся в структуре АО «Разведка Добыча «КазМунайГаз», разработана совместная программа развития блока нефтесервисных услуг.

Параллельно этому процессу будет идти внедрение раздельного учета затрат, чтобы можно было четко оценить себестоимость услуг, сравнить одно предприятие с другим.

Управлять нефтесервисными активами наиболее эффективно можно в составе специализированного блока со своими KPI, программой развития и инноваций, концентрирующегося исключительно на профильном виде деятельности. Добывающие предприятия в таком случае становятся заказчиками и контролируют только качество предоставленных услуг. А нефтесервисные превращаются в подрядчиков, работая над производственной эффективностью, промышленной безопасностью и себестоимостью услуг.

Формирование блока «Нефтесервис» идет не просто, поскольку работники на местах, разумеется, считают себя в системе нефтедобычи более защищенными. Есть и боязнь самого слова «аутсорсинг». Но речь же идет только о внутреннем аутсорсинге, внутригрупповой концентрации, специализации на данном виде, безусловно, необходимых для нефтяников услуг. Задача вывода всех нефтесервисных компаний на внешний аутсорсинг не ставится. В целом, мы видим, что нефтяники нас поддерживают. Они заинтересованы в повышении производительности труда, понимая, что это скажется и на их благосостоянии.

- Какие экономические выгоды получит КМГ в результате трансформации?

- Хочу подчеркнуть, что все проекты в нефтегазовой отрасли имеют отложенный и кумулятивный эффект. Выступая с любой производственной инициативой, направленной на повышение уровня добычи, увеличение межремонтного периода и т. д., нужно учитывать специфику месторождений, геологические нюансы или особенности какого-то конкретного актива компании. В целом мы планируем получить от проектов трансформации значительные выгоды. Конечные цифры могут быть выше или ниже, поскольку экономические эффекты иногда рассчитываются более точно, а иногда - по бенчмаркам, то есть на основе аналогичного опыта близких по сфере деятельности компаний.

Казахстан > Нефть, газ, уголь > dknews.kz, 11 июля 2017 > № 2238248 Глеб Люксембург


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 10 июля 2017 > № 2246212 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра К.В. Молодцова ИА "Интерфакс".

ИНТЕРВЬЮ: Россия готова существенно увеличить использование газа в качестве топлива – замглавы Минэнерго.

Экологичное топливо и экологичные автомобили постоянно обсуждаются мировой общественностью. Логично, что Россия, занимающая лидирующие позиции по запасам газа в мире, одной из своих приоритетных задач видит перевод автомобилей на газомоторное топливо (ГМТ). Минэнерго России, курирующее этот процесс, считает, что страна технически готова значительную часть своих автосредств заправлять этим видом топлива. О том, как идет процесс перехода транспорта России на ГМТ в интервью «Интерфаксу» рассказал заместитель министра энергетики РФ Кирилл Молодцов.

- Как оцениваете темпы перехода отечественного транспорта с традиционных бензина и ДТ на газомоторное топливо в последние годы?

- За минувшие 5 лет - с 2012 по 2016 год - объема потребления природного газа в качестве моторного топлива увеличился на 145 млн куб. м, это рост на 37%. При этом на 87 объектов выросло число газозаправочных станций – рост на 38%. А количество автомобилей, перешедших на газ, возросло за указанный период на 31,5 тыс. единиц (рост на 27%).

Правительство оказывает всестороннюю поддержку процессу перевода автотранспорта с традиционного топлива на газомоторное: по программе субсидирования покупки газобаллонных автомобилей в 2013-2016 годах выделено более 10 млрд рублей. Бюджетные средства были направлены на приобретение около 5,7 тыс. газобаллонных автомобилей, из которых порядка 2,1 тыс. машин куплено в 2016 году.

- В каких регионах России газомоторное топливо наиболее распространено?

- Потребление этого вида топлива зависит от количества автомобильных газонаполнительных компрессорных станций (АГНКС) и газобаллонной техники. Наиболее развита такая инфраструктура, например, в Татарстане, Самарской, Нижегородской, Воронежской и Волгоградской областях. Хорошие показатели демонстрируют Санкт-Петербург, Краснодарский, Ставропольский и Пермский края, а также Ростовская и Свердловская области, республики Башкирия, Крым и Кабардино-Балкария.

Сдерживающим фактором развития рынка ГМТ является отсутствие разветвленной газотранспортной сети. Это особенно заметно в ряде субъектов Дальнего Востока и Сибири. Здесь будущее потребления природного газа в качестве моторного топлива связывается, скорее, с использованием сжиженного природного газа (СПГ). Например, в настоящее время в Сахалинской области рассматривается вопрос реализации проектов по строительству КриоАЗС.

- А какая ситуация в Москве и Московской области?

- Во времена становления советского рынка газомоторного топлива во второй половине 80-х развитием газозаправочной инфраструктуры в Москве и Московской области занималось Управление «Мосавтогаз». В 90-х годах большая часть этой инфраструктуры фактически пришла в негодность и в настоящее время функционируют только 8 АГНКС.

В настоящее время Минэнерго России, Росимущество, правительства Москвы и Московской области, а также «Газпром» проводят работу по расконсервации 12 неработающих объектов и созданию минимум 23 объектов заправки газовых авто, в том числе для автотранспорта «Мосгортранса» и «Мострансавто».

Рассчитываем, что наши совместные усилия с учетом реализуемых проектов по развитию газозаправочной инфраструктуры другими операторами рынка позволят сформировать в Москве и Московской области к 2020 году сеть АГНКС, насчитывающую порядка 50 объектов.

- Каковы в целом перспективы дальнейшего перехода транспорта страны на этот вид топлива?

- В России существуют благоприятные предпосылки для развития рынка газомоторного топлива. Это и наличие газотранспортной системы, и низкая стоимость природного газа по сравнению с традиционными видами топлива, и экологичность газа, и размеры его запасов.

По предварительным расчетам, в 2020 году объем потребления природного газа в качестве моторного топлива ожидается уже в объеме 1,26 млрд куб. м, число объектов газозаправочной инфраструктуры увеличится до 743, количество транспортных средств – до 370 тыс. единиц.

- И что, действительно, могут быть выполнены планы по доведению в регионах доли использования газомоторного топлива до 50% к 2020 году?

- Если быть точными, доли в 50% предстоит достигнуть в городах-миллионниках в сегменте общественного и дорожно-коммунального транспорта. В городах же с численностью населения более 100 тыс. и 300 тыс. человек долю использования газомоторного топлива в этом сегменте необходимо довести до 10% и 30% соответственно.

Выполнение таких планов оказалось вполне реальным. Из городов с населением больше 1 млн человек такой показатель уже достигнут в Казани, хорошие темпы показывают Волгоград, Самара, Нижний Новгород и Санкт-Петербург. Помогают также субсидии, выделяемые из федерального бюджета, в прошлом году были выбраны все 3 млрд рублей, предназначенные для этих целей. В 2017 году на расширение газомоторной инфраструктуры тоже направлено 3 млрд рублей бюджетных средств, также в этом году расширен перечень субсидируемой техники за счет включения в него легковых автомобилей.

- Просто выделения средств из бюджета достаточно? Или все-таки нужны дополнительные стимулы, чтобы переход автотранспорта страны на газ активизировался?

- Конечно, необходимо создавать особые условия, чтобы газомоторное топливо начало использоваться повсеместно. И разные варианты такого стимулирования прорабатываются. Сейчас на рассмотрении в Правительстве РФ находится проект государственной программы по внедрению газомоторной техники с разделением на отдельные подпрограммы - по автомобильному, железнодорожному, морскому, речному, авиационному транспорту и технике специального назначения.

В рамках это госпрограммы разработаны мероприятия по стимулированию использования природного газа в качестве моторного топлива, на которые, как ожидается, будет выделено еще порядка 160 млрд рублей бюджетных средств.

- Какие задачи стоят перед производителями отечественных автомобилей по переводу транспорта на газовое оборудование?

- Основная их задача – это снижение разницы в стоимости газовой и традиционной версии транспортного средства. Пока эту разницу покрывает федеральный бюджет. Однако мы считаем, что такая мера должна быть временной - до формирования устойчивого спроса на газовые автомобили, когда эффект масштаба позволит производителям снизить свои издержки на освоение производства с газовой составляющей.

В настоящее время рядом отечественных предприятий автомобильной промышленности организовано серийное производство транспортных средств, использующих природный газ в качестве моторного топлива. Такие автобусы производят, в частности, ГАЗ, НЕФАЗ и ВОЛГАБАС, грузовики на газе выпускают тот же ГАЗ, а также КАМАЗ, легковые автомобили – УАЗ и АВТОВАЗ, а специальную технику – КАМАЗ и «Агромашхолдинг».

Другие автомобильные компании также работают в этом направлении. В 2017 году компаниями-автопроизводителями ожидается выпуск порядка 5 тыс. машин с газобаллонной техникой - автомобилей, автобусов, машин для жилищно-коммунального хозяйства.

- А насколько активно подключаются к программе внедрения ГМТ газовики и нефтяники?

- Сейчас развитием рынка газомоторного топлива в основном занимаются крупные нефтегазовые компании на базе своих дочерних обществ. Например, определенную работу проводит единый оператор «Газпрома» по развитию рынка газомоторного топлива - «Газпром газомоторное топливо». К развитию рынка газомоторного топливо также подключилась компания «Роснефть», которая занимается строительством модулей КПГ на АЗС компании, в том числе ее дочернее общество «РН Газотопливная компания». Также в развитии данного сегмента рынка принимают участие ряд независимых компаний: «Эктоойл», «Старт-плюс», «Сахаметан», «Космос инжиниринг» и другие.

- Сколько объектов газозаправочной инфраструктуры планирует ввести в РФ в 2017г?

- По данным компаний, в 2017 году в России запланировано строительство 45 объектов газозаправочной инфраструктуры. В том числе 25 объектов «Газпром газомоторное топливо», 14 объектов «Роснефти» и 6 объектов независимыми компаниями. В 2016 году было построено 44 таких объекта.

- Наверное, нужны новые способы популяризации газомоторного топлива?

- Развитие рынка ГМТ постоянно обсуждается на многих площадках: и при правительстве, и в регионах, в минувшем году поднимали эту тему на Петербургском международном экономическом форуме, на международном форуме «Разведка, добыча, переработка».

Весной прошлого года Минэнерго России проводило опытную эксплуатацию автомобиля УАЗ Патриот CNG на сжатом натуральном газе. Это помогло на живом примере оценить удобства и экономические показатели эксплуатации газобаллонного автомобиля. В этом году «АвтоВАЗ» передает в эксплуатацию автомобиль Lada Vesta CNG, тест-драйв которого я буду осуществлять лично. Приглашаю желающих прокатиться.

И, конечно же, для популяризации использования природного газа в качестве моторного топлива регулярно проводятся автопробеги с использованием специальной техники как по территории России, так за границей.

- Как считаете, насколько Россия сейчас готова более динамично переходить на газомоторное топливо?

- Нисколько не сомневаюсь, что технически страна готова в значительной мере перейти на ГМТ. В большинстве субъектов уже существует развитая сеть АГНКС. Сдерживающим фактором в данном случае остается отсутствие достаточного количества потребителей, то есть газобаллонных автомобилей.

Например, уровень загрузки Ярославской, Смоленской, Саратовской областей и Москвы – 6-7%. Основной вопрос для более динамичного развития рынка газомоторного топлива – это повышение темпов обновления парка газобаллонных автомобилей, которые в целевом сегменте (автобусы, тяжелый коммерческий транспорт) находятся на уровне 2% в год.

В ряде других субъектов ситуация как раз наоборот: существующей инфраструктуры недостаточно для того числа потребителей, которое уже есть (уровень загрузки в Кабардино-Балкарской Республике, Карачаево-Черкесской Республике, Республике Адыгея – 87%, 83% и 76% соответственно).

При этом в России уже налажено производство составляющих для газозаправочных станций. Начиная с 2013 года, отечественными предприятиями организовано серийное производство комплектующих АГНКС, в том числе освоено производство импортных узлов.

Что же касается возможностей автомобилестроительных предприятий по выпуску газобаллонных автомобилей, то их производственные мощности готовы к выпуску более 20 тыс. таких автомобилей в год.

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 10 июля 2017 > № 2246212 Кирилл Молодцов


США. Норвегия. Китай. Арктика. СЗФО > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 7 июля 2017 > № 2509684 Александр Храмчихин

ВОЙНА ЗА АРКТИКУ НЕИЗБЕЖНА

Почему по Красной площади 9 мая вдруг прошли арктические войска?

Отчего президент Владимир Путин на недавней прямой линии заговорил о подлодках США, которые дежурят на севере Норвегии? Неужели Арктика всерьез рассматривается не только как территория с огромным экономическим потенциалом, но и как возможный театр военных действий?

Об этом «Мир Новостей» поговорил с Александром ХРАМЧИХИНЫМ, заместителем директора Института политического и военного анализа.

- Александр Анатольевич, проблемами Арктики не занимались десятилетиями и вдруг...

- Из-за глобального потепления началось быстрое таяние покрова Северного Ледовитого океана (причем быстрее всего ото льда освобождается именно российский сектор Арктики). В обозримой перспективе здесь может произойти все что угодно - от полного исчезновения ледового покрова летом и значительного сокращения зимой до малого ледникового периода. Отсюда и тема.

- А что можно сказать о военном аспекте?

- ВМФ России имеет единственный открытый выход в Атлантику - только через Баренцево и Норвежское моря (Северный флот РФ, по сути, является не столько арктическим, сколько атлантическим).

В последнее время в связи с быстрым развитием в США высокоточного оружия появился еще один момент - возможность нанесения кораблями ВМС США (совместно со стратегической и, возможно, палубной авиацией) массированного неядерного удара с помощью крылатых ракет морского базирования «Томагавк» по объектам РФ. Для выполнения этой задачи американские корабли должны наносить удар именно из Арктики.

- Неужели нам нечем будет ответить?

- Ну такой сценарий действительно имеет ряд существенных рисков и ограничений для США. Во-первых, обезоруживающий удар должен быть единственным: возможности нанести второй удар по понятным причинам не будет. Следовательно, в первом и единственном ударе должен быть задействован максимальный потенциал ВМС и ВВС США. Однако концентрация крейсеров и эсминцев ВМС США вблизи российских вод автоматически уничтожит внезапность.

Не будем входить во все тонкости военного искусства, отметим только, что дивизии РВСН, дислоцированные в Сибири, остаются вне зоны досягаемости «Томагавков» даже при стрельбе по ним из арктических вод. Или понадобится увеличение количества топлива за счет сокращения массы боевой части, что не обеспечит поражения высокозащищенной цели даже при прямом попадании.

- Наиболее популярным сценарием вооруженного конфликта является борьба за раздел месторождений углеводородов на арктическом шельфе.

- Однако надо иметь в виду, что сама по себе добыча нефти и газа с океанского дна в условиях даже временного ледового покрова несет такие технологические и финансовые риски, что делает рентабельность проекта весьма сомнительной.

Ни одна нефтяная или газовая компания не пойдет на реализацию подобного проекта, если не будут урегулированы риски юридического, политического и тем более военного характера. То есть никто не начнет явочным порядком добывать нефть и газ на тех участках шельфа, которые являются спорными.

- А борьба за Северный морской путь?

- По аналогичным причинам иллюзорен и сценарий конфликта из-за нерешенности проблем судоходства в Арктике. Кстати, в 2010 году коммерческое транзитное судоходство по Северному морскому пути (СМП) уже началось. Его пионером стал газовоз, доставивший партию сжиженного природного газа из Мурманска в Китай. Его прохождение обеспечивали три атомных ледокола.

С тех пор по СМП было организовано более 30 транзитных рейсов (как внутрироссийских, так и международных) в обоих направлениях, причем некоторые из них были безледокольными. Ни к каким конфликтам это не привело.

Более того, военный потенциал европейских стран, имеющих выход к Арктике и, следовательно, теоретически заинтересованных в ее переделе, сокращается значительно быстрее, чем у России, лишая их возможности какого-либо силового воздействия на ситуацию.

- То есть войны в Арктике не будет?

- При нынешней геополитической конфигурации нет. Но... Ситуация может измениться в том случае, если таяние льдов продолжится, при этом в мире будет нарастать дефицит природных ресурсов, который невозможно будет покрыть за счет разработки месторождений в других частях земного шара. В этом случае цены на ресурсы резко повысятся, что сделает рентабельными проекты по их добыче в Арктике.

- Вы верите в такой поворот?

- Такое развитие событий неизбежно, если продолжится нынешними темпами рост экономики Китая. Если Китай к 2031 году по доходу на душу населения догонит США, то он будет съедать две трети мирового урожая зерна, потребление им нефти поднимется на 500 процентов по сравнению с 2006 годом, что приведет к нехватке 800 млн тонн в год мировой добычи.

Процитирую одного из экспертов: «Та расточительная модель, на которой базируется модернизация Китая, может не только обрушить его экономику, но и истощить мировые запасы ресурсов. То, что было достаточным еще недавно для удовлетворения потребностей «золотого миллиарда», окажется в крайнем дефиците, если к клубу потребителей полноправно присоединится 1,3-миллиардный Китай».

Вот почему китайское руководство и китайские компании уже сейчас проявляют значительный интерес к освоению Арктики, хотя с географической точки зрения Китай никоим образом не может считаться арктической страной. Именно Китай более всего заинтересован в свободном судоходстве через Арктику, поскольку это позволит резко сократить путь из его портов к портам Европы и Северной Америки.

Китай в ближайшие 10-20 лет может создать свои военно-морские базы на побережье Атлантики (например, в Венесуэле, на Кубе, в Анголе), откуда его ВМС получат выход в Арктику.

- Есть ли еще игроки в этой глобальной игре?

- В ресурсах Арктики заинтересованы еще три азиатские страны: это Индия, Республика Корея и Япония. Однако все они значительно отстают от Китая и по размерам вооруженных сил, и в плане влияния.

Совершенно точно можно сказать лишь то, что если Арктика когда-нибудь станет театром военных действий по последнему великому переделу мира, то одним из участников этих военных действий обязательно будет Китай.

Александр Губанов

США. Норвегия. Китай. Арктика. СЗФО > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 7 июля 2017 > № 2509684 Александр Храмчихин


Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235830 Алексей Мельников

Симметричный ответ «Системы»: к чему ведет тяжба с «Роснефтью»

Алексей Мельников

Адвокат Московской городской коллегии адвокатов

В случае удовлетворения иска «Роснефти» может появиться прецедент, который изменит не только собственно судебную практику, но и затронет такие важнейшие понятия, как стабильность гражданского оборота и неприкосновенность собственности в нашей стране

Вчера суд Башкирии отклонил заявление АФК «Система» об отмене обеспечительных мер в виде ареста ее активов по иску «Роснефти». Учитывая предыдущие действия суда в рамках этого процесса, такой исход вряд ли кого-то удивил. Но требования «Системы» о симметричных обеспечительных мерах стали хорошей попыткой обратить внимание суда, общественности, наконец, государства на негативный эффект, который эта судебная тяжба оказывает на стоимость акций самой «Системы», принадлежащих ей компаний и на весь рынок ценных бумаг.

Кажется, история с арестом активов «Системы» по иску госкомпании, укладывается в понимание «Роснефти» о мерах, способствующих улучшению инвестиционного климата в России. Однако такие резкие действия, совершенно очевидно, идут в разрез со сложившейся в стране судебной практикой.

Напомню, что ранее судебные приставы арестовали часть активов АФК «Системы» — 31,76% МТС, 100% сети клиник «Медси» и 90,47% Башкирской энергосетевой компании. Сама «Система» во вчерашнем заседании резонно заявила, что уже терпит реальные убытки от действий, инициированных через суд «Роснефтью», и потребовала применения встречных обеспечительных мер к госкомпании.

Юридически данные требования вполне соответствуют закону. «Роснефть» и сама подтверждала неблагоприятные последствия для ответчика: в определении суда Башкирии по аресту активов «Системы» в качестве обоснования приводились доводы истца о том, что капитализация «Системы» снижается. Истец не отрицал этого и сегодня. Более того, госкомпания уверена, что ответчик сам же себе и наносит ущерб, а представители «Башнефти» и вовсе связали падение стоимости акций «Системы» с ее же собственными «манипуляционными действиями». Логика, на мой взгляд, не поддается объяснению: зачем компании намеренно вести бизнес так, чтобы снижать собственную капитализацию?

Анализируя решение об аресте активов «Системы», я бы отметил, что согласно Арбитражному процессуальному кодексу подобные обеспечительные меры суд может принимать, когда у него есть обоснованные причины предполагать, что в противном случае его решение станет неисполнимым. Со времен рейдерских захватов, когда арест имущества компаний применялся весьма часто с недобросовестной целью — создать препятствие нормальной работе захватываемого предприятия, сегодняшняя судебная практика пришла к очень консервативному и взвешенному подходу. Согласно ему, от истца, обращающегося к суду с просьбой об аресте активов ответчика, всегда требуется документальное обоснование этих будущих затруднений с исполнением решения. Только лишь внушительный размер требований истца (которые, подчеркну, еще не получили судебной оценки) без учета финансового положения ответчика, достаточным доказательством не является.

Теперь возникает вопрос: почему аресту подверглись акции, а не деньги на счетах «Системы»? Очевидно, что деньги являются самым лучшим обеспечением по иску об убытках. Первое, что обычно требует от истца суд, если собирается удовлетворить его ходатайство, это документы о денежных активах ответчика. Арест акций в качестве обеспечительных мер возможен, только если приведены неоспоримые доказательства того, что ответчик деньгами не сможет расплатиться по исковым требованиям. На счетах ответчиков, как заявляют их представители, находятся очень значительные средства плюс стоимость балансовых активов в несколько раз превышает сумму иска. Но истцы потребовали ареста совершенно конкретных акций, и суд их просьбу удовлетворил. Этот факт является довольно странным для судебной практики и заставляет задуматься: не являлись ли именно активы «Системы», а точнее — акции МТС, целью истца? Неплохой способ диверсифицировать бизнес.

Еще одна важная деталь: стоимость арестованных бумаг превышает сумму исковых требований. «Система» заявила, что активы стоят более 250 млрд рублей, суд оценил их в 185 млрд рублей. Обе цифры так или иначе выше исковых требований «Роснефти». Представители госкомпании говорят о неком «резервировании средств». Закон никакого дополнительного резервирования свыше цены иска не предусматривает. Такое чувство, что судебный процесс идет не против одной из крупнейших российских компаний, под управлением которой находятся активы на 1 трлн рублей, а против фирмы-однодневки, находящейся на грани банкротства.

В настоящий момент мы видим, что действия истца уже серьезно сказываются на общем финансовом положении ответчиков. Судя по информации аналитиков, многочисленные новости об этом процессе в целом и об обеспечительных мерах, в частности, уже повлияли на рынок не самым лучшим образом. Например, организация Emerging Portfolio Fund Research на днях заявила о максимальном за последние три года оттоке иностранных инвестиций из России — на $1,6 млрд. Одной из причин в этом докладе прямо названо обострение корпоративного конфликта между «Роснефтью» и «Системой».

В целом же, те два месяца, на протяжении которых активно развивается история с этим спором, стали для инвесторов настоящим испытанием на прочность. Процесс с самого начала казался не вполне логичным и шел нестабильно, как будто действия истца не происходили по обычному для судебных споров плану, а менялись, что называется, «по ходу пьесы». Каждая новость о споре порождала множество обсуждений и домыслов, а также резко влияла как на котировки акций компаний-участниц этого дела, так и российские индексы в целом.

Рассмотрение иска «Роснефти» против «Системы» можно считать одним из самых громких процессов последнего времени. Это, в общем, и неудивительно, учитывая статус участников, огромную сумму иска, а также саму суть исковых требований. В случае удовлетворения иска «Роснефти» и «Башнефти» к «Системе», может появиться прецедент, который, осмелюсь предположить, изменит не только собственно судебную практику по корпоративным делам, но и затронет такие важнейшие понятия, как стабильность гражданского оборота и неприкосновенность собственности в нашей стране.

Отмечу еще одно. Неоднократные корректировки истцом своих действий и вмешательство в дело совершенно беспрецедентных событий, то ли с технической судебной ошибкой, то ли с подделкой документов, арест активов платежеспособного ответчика, выходящие даже за рамки судебного определения действия пристава (который еще и запретил ответчикам получение дивидендов) — все это заставило фондовый рынок погрузиться в затяжную турбулентность. Конца и края этому пока не видно.

Здесь не могу не вспомнить слова пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, который ранее отметил, что говорить о каком-то влиянии этого спора на инвестиционный климат было бы неверным. Однако факты демонстрируют совершенно иное. Рынок основательно лихорадит на каждой новости, касающейся этого громкого процесса, что объективно демонстрирует его высокую важность для инвесторов, а значит, — и для инвестиционного климата в целом.

Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235830 Алексей Мельников


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232860 Игорь Юшков

Схватка трех «ёкодзун»: кому достанется победа в российском газовом треугольнике

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

Споры о либерализации цен на газ — следствие не только экономической конкуренции «Газпрома», «Роснефти» и «Новатэка». Это элемент борьбы номеклатурно-политических групп в российском ТЭК

На российском рынке происходит битва титанов. Крупнейшие производители газа «Газпром», «Роснефть» и «Новатэк» конкурируют как за внутренний рынок, так и за право экспорта трубопроводного газа. За каждой из компаний стоит мощная лоббистская поддержка в лице либо руководителя, либо собственника: Алексей Миллер, Игорь Сечин и Геннадий Тимченко соответственно, что придает остроту перманентному конфликту. Ведь из-за примерно равной силы политических фигур пока никто не может одержать решающую победу.

Нынешний виток противоречий касается либерализации цен на газ на внутреннем рынке. По действующему законодательству «независимые» производители газа — «Роснефть» и «Новатэк» — могут продавать газ промышленным потребителям по свободным ценам. А «Газпром» обязан торговать только по установленным ФАС тарифам. Это привело к тому, что «независимые» «отъели» у «Газпрома» существенную часть внутреннего рынка, просто предлагая покупателям небольшую скидку от официальных тарифов. «Газпром» при этом ничего сделать не может, конкурировать по цене ему запрещает закон.

Подобная особенность госрегулирования на газовом рынке привела к тому, что сначала «Новатэк», а затем и «Роснефть» нарастили добычу и сбыт газа.

Причем на первом этапе обе компании забирали клиентов у «Газпрома», а позже стали конкурировать и друг с другом. В 2016 году «Роснефть» вышла на второе место по добыче газа и к 2020 году собирается нарастить производство до 100 млрд куб. м газа в год. Проблема в том, что «независимым» производителям выгодно поставлять газ промышленным потребителям, расположенным близко к районам добычи газа, то есть к ЯНАО и ХМАО, так как стоимость транспортировки сильно влияет на рентабельность поставки. Соответственно, отдаленные потребители «Новатэку» и «Роснефти» малоинтересны. Но даже при таких ограничениях доля «Газпрома» на внутреннем рынке сократилась с 80% в 2010 году до примерно 64% в 2016 году, а «Новатэк» и «Роснефть» имеют примерно по 18% рынка. Так что называть «Газпром» монополистом можно, говоря только об экспорте трубопроводного газа.

Из-за постоянного роста цен на российском рынке и падения на европейском «Газпром» стремится вернуть себе позиции. Для этого он просит правительство предоставить ему право давать скидку потребителям, что поставит его в одинаковое положение с «Новатэком» и «Роснефтью». Позицию концерна поддержал ФАС, предложив провести пилотный проект по либерализации цен на газ для промышленности в трех регионах: ХМАО, ЯНАО и Тюменской области. Против выступило Минэнерго, резонно замечая, что такой эксперимент приведет к банальному выдавливанию «независимых поставщиков из этих регионов, ведь «Газпром» сможет перебить ценовое предложение и «Новатэка», и «Роснефти». Сами же компании так же обоснованно указывают на то, что если уж и создавать равные условия, то стоит начать с установления равных тарифов на транспортировку газа по Единой системе газоснабжения и его хранению в подземных хранилищах газа (ПХГ). В настоящее время «дочки» «Газпрома» платят за эти услуги меньше, чем сторонние организации.

В итоге Сечин и Тимченко смогли отбиться от пилотных проектов по либерализации цен. Периодически они переходят в наступление и требуют также равных прав на экспорт трубопроводного газа. В их предложениях можно увидеть как тактические задачи (получение экспортной прибыли), так и стратегические — изменение модели всей газовой отрасли России.

«Роснефти» и «Новатэку» выгодно привести модель газовой отрасли к виду нефтяной, т. е. выделить из «Газпрома» транспортную составляющую, а остальные части приватизировать, как это было при реформе РАО «ЕЭС России». Как и в электроэнергетике, покупателем газовых активов в этом случае смогут быть как частные компании, например «Новатэк», так и государственные — «Роснефть». Владимир Путин опасается, что выход нескольких российских компаний на европейский рынок приведет не к росту поставок российского газа, а к конкуренции и падению цен. Соответственно, снизится экспортная пошлина и налог на добычу полезных ископаемых, а значит, и доходы бюджета. А это уже путь к социальной напряженности.

Для убеждения президента в необходимости реформы «Газпрома» «независимым» производителям выгодно указывать на неэффективность этой компании. Для этого и «Роснефть», и «Новатэк» договорились о поставках газа с зарубежными потребителями и исполняют их за счет закупки газа на спотовых рынках. Кроме того, «Новатэк» вскоре сможет поставлять сжиженный газ со своего проекта «Ямал СПГ» в Европу. Для того чтобы конкурировать с компанией Тимченко и Михельсона, «Газпром» стремится сдвинуть с мертвой точки проект «Балтийский СПГ», ориентированный на западные рынки сбыта. Для этого нужно мотивировать Shell к более активным действиям. Предложения предоставить налоговые льготы, аналогичные проекту «Ямал СПГ», вероятно, были отвергнуты на уровне руководства страны. Теперь же «Газпром» просит правительство предоставить ему право самостоятельно определять стоимость газа, реализуемого на заводы СПГ. Часто можно услышать такую интерпретацию этой просьбы: «Газпром» хочет продавать газ для «Балтийского СПГ», в котором 49% будет принадлежать Shell, дороже официальных тарифов, чтобы максимизировать именно свою маржу. Но для того, чтобы затащить иностранного партнера в проект, нужно делать все наоборот: продавать совместному предприятию газ дешевле тарифа, чтобы Shell польстился на прибыль и приступил к реализации проекта.

Выходом на СПГ-рынок из Балтийского моря «Газпром» сможет продемонстрировать, что ничем не хуже «Новатэка» с его «Ямалом СПГ» и «Роснефти» с ее «Печорой СПГ». Так что можно рассматривать либерализацию цен на газ не как исключительно экономическую конкуренцию, а как элемент борьбы номеклатурно-политических групп в российском ТЭК.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232860 Игорь Юшков


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231570 Екатерина Еременко

«Рак за камнем»: почему «Роснефть» и «Система» не могут помириться

Екатерина Еременко

Корреспондент Forbes

«Система» просит генпрокурора проверить законность действий судебного пристава, запретившего АФК получать доход по арестованным акциям, а Игорь Сечин ждет от «Системы» конкретные предложения по мировому соглашению

«Роснефть» до сих пор не получила от АФК «Система» Владимира Евтушенкова F 30 конкретных предложений по урегулированию судебного спора на 170,6 млрд рублей, сообщил журналистам главный исполнительный директор «Роснефти» Игорь Сечин. «Есть некие тактические приемы, которые применяются в данном случае. Они не отличаются большой оригинальностью и направлены на затягивание судебных процедур. Там нет никаких конкретных предложений», — сказал Сечин.

«Мы исходим из того, что суд примет соответствующее решение. А если они хотят выйти на мировое соглашение, они должны делать конкретные предложения, а не заводить рака за камень», — сказал Сечин. По словам главы «Роснефти», есть некоторые «тактические шаги, которые они предпринимают, чтобы затянуть заседание». «Мы люди серьезные, мы на провокации не реагируем», — заявил он (цитата по РБК).

В свою очередь, официальный представитель АФК «Система» Сергей Копытов сообщил Forbes, что компания обратилась в Генпрокуратуру с просьбой проверить законность действий судебного пристава Ольги Сталь, которая наложила запрет на получение дивидендов на акции, арестованные по иску «Роснефти». По мнению АФК, пристав самостоятельно ввела дополнительные обеспечительные меры, не предусмотренные судом.

«Фактически речь идет об откровенном беззаконии. Данный поступок — это квинтэссенция тех событий, которые сопровождают иск «Роснефти» с первых дней. Мы просим также взять на контроль отмену ее постановления и привлечь виновных лиц к ответственности», — пояснил представитель АФК.

Копытов также заявил, что претензии к АФК «Система» сравнимы с обвинениями компании «в холодной погоде этим летом». По его мнению, заявленные истцами убытки не подтверждаются ни ростом капитализации «Башнефти», ни ростом ее чистой прибыли.

«Именно поэтому наше предложение заключается в том, чтобы привлечь независимого аудитора (компанию из большой четверки), чтобы достоверно и беспристрастно определить наличие каких-либо убытков. Как раз такой подход мог бы стать основой для мирового соглашения. Предложение по-прежнему в силе», — добавил он.

АФК «Система» 26 июня сообщила, что суд наложил арест на принадлежащие «Системе» 31,76% акций МТС, 100% акций «Медси» и 90,47% акций БЭСК в качестве обеспечения требований по иску «Роснефти» на 170,6 млрд рублей. В «Системе» заявляли, что акционеры компании и оператора МТС, в котором АФК владеет 50,03%, уже потеряли более 150 млрд рублей из-за иска «Роснефти». Как отмечается в определении суда, арестованные активы оцениваются в 185 млрд рублей. Состояние основного акционера «Системы» Владимира Евтушенкова F 30 с марта 2017 года на фоне судебного спора снизилось более чем на $1,5 млрд.

Арбитражный суд Башкирии уже рассматривает по существу иск «Роснефти» и «Башнефти» к АФК «Система», следующее заседание назначено на 12 июля. Изначально истцы требовали взыскать с АФК «Система» и ЗАО «Система-Инвест» 106,6 млрд рублей убытков, причиненных «Башнефти» в результате ее реорганизации в 2014 году. Впоследствии сумму претензий увеличили до 170,6 млрд рублей с учетом девальвации национальной валюты. АФК «Система» считает и сам иск, и его сумму необоснованными. Представитель «Системы» ранее отмечал, что все документы, касавшиеся реорганизации «Башнефти», включая разделительный баланс, были подготовлены в полном соответствии с корпоративными процедурами и требованиями действующего законодательства. Очередное заседание суда назначено на 12 июля.

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231570 Екатерина Еременко


Россия > Нефть, газ, уголь. Недвижимость, строительство > kremlin.ru, 4 июля 2017 > № 2231301 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером. Глава «Газпрома» информировал Президента, в частности, о ситуации с газификацией регионов и о текущей деятельности компании.

В.Путин: Алексей Борисович, давайте обсудим результаты работы за прошедшее время в этом году.

И второй вопрос связан с «Прямой линией»: много проблем, связанных с газификацией. Это традиционные проблемы, которые люди поднимают в ходе «Прямых линий», и мы с Вами эти вопросы не только обсуждаем – знаю, Вы предлагаете конкретные решения совместно с регионами, без регионов здесь один «Газпром» не справится. Тем не менее хотел бы к этому ещё раз вернуться.

А.Миллер: Владимир Владимирович, «Газпром» в первом полугодии 2017 года нарастил добычу на 36,2 миллиарда по сравнению с аналогичным периодом 2016 года, это составляет 18,4 процента. Связано это с ростом потребления газа на внутреннем рынке, и это очень примечательно. Рост потребления газа населением составил 4,6 процента, электроэнергетикой – 9,5; 20,6 процента – агрохимия, 28,2 процента – это металлургия, и в итоге средний процент – 9,7 и прирост – 11,2 миллиарда. Без сомнений, это свидетельствует об экономическом росте в этих отраслях.

Рост газопотребления населения говорит о том, что вопросы газификации, без сомнения, являются очень важными, значимыми, и «Газпром» продолжает реализовывать программу газификации страны, которую мы начали по Вашему поручению в середине 2005 года.

В этом году мы газификацию ведём в 68 регионах страны, выделено 25 миллиардов 700 миллионов рублей. При этом ведётся строительство 3700 километров газопровода в рамках программы газификации. В этом году будет введено 1700 километров в 31 регионе, будет построено 160 газовых котельных и будет газифицировано 75 800 квартир и домовладений, газ придёт в более чем 200 населённых пунктов.

Остаются проблемные вопросы с рядом регионов. У нас 19 регионов, которые систематически не выполняют те обязательства, которые берут в рамках планов-графиков синхронизации работ, которые мы ежегодно подписываем с регионами.

В.Путин: Не доводят до конечного потребителя?

А.Миллер: Да, всё-таки ответственность «Газпрома» – это привести газ на границу населённого пункта, а то, что касается распределительных внутрипоселковых сетей или внутридомовых, а также подготовка потребителей к приёму газа, – конечно же, это зона ответственности регионов.

«Газпром» по итогам полугодия будет вынужден, конечно, посмотреть, как перераспределить средства в тех регионах, которые не выполнили свои обязательства по итогам первого полугодия, и выделить дополнительные средства тем регионам, которые такие обязательства выполнили.

В среднем уровень газификации на начало 2017 года по стране составил 67,2 процента, в городах и посёлках городского типа – 70,9, и на селе – 57,1.

С каждым годом объём инвестиций, который мы выделяем, даёт всё меньший и меньший прирост, потому что газификация ведётся всё больше в удалённых населённых пунктах. Но хотелось бы отметить, что в 2017 году мы выделили значительные средства в такие регионы, как Приморский край, с учётом той политики, которая проводится российским руководством по ускоренному развитию Дальнего Востока. И у нас Приморский край в объёме инвестиций в рамках программы газификации сейчас занимает первое место.

Также хотел бы отметить по тем регионам, куда пришли новые руководители, временно назначенные губернаторы, – у нас наладился хороший рабочий диалог. Здесь я хотел бы, наверное, отметить Ярославскую область, с губернатором у нас прошла рабочая встреча в Ярославле, мы наметили очень серьёзные планы газификации Ярославской области.

Конечно, район Восточной Сибири играет в нашей программе сейчас значимую роль. Хотел бы здесь также выделить такой регион, как Новосибирская область. Мы значительные деньги выделяем здесь. И также хотел бы отметить Северо-Запад – Карелию.

Но, наверное, можно упомянуть и ряд регионов, которые по тем или иным причинам не выполняют систематически свои обязательства. К этим регионам относятся Дагестан и, к сожалению, Волгоградская область. Это те регионы, где мы видим хроническое отставание от тех обязательств, которые регионы берут на себя.

Финансирование программы со стороны «Газпрома» осуществляется ритмично. По первому полугодию выделено ровно 50 процентов тех средств, которые предусмотрены программой. Ввод всех объектов предусмотрен к началу осенне-зимнего сезона 2017–2018 года.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь. Недвижимость, строительство > kremlin.ru, 4 июля 2017 > № 2231301 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251833 Николай Вардуль

Нефть и инновации

Николай Вардуль

Нефть отступает. Не регулярным маршем, а, конечно, зигзагами, с возможными попятными движениями, вызванными, в основном, тем, что на рынке присутствуют фракции игроков и инвесторов, которые очень по-разному оценивают перспективы, но отступает. Можно с головой погрузиться в море факторов и причин такого развития событий, пытаться расставить их по ранжиру влияния, можно находить контрпричины и факторы. Занятие увлекательное и даже нужное, но предлагаю сосредоточиться на другом.

Отложим, не забывая о них, те факторы, которые к собственно нефтяному бизнесу прямого отношения не имеют: динамику валютного рынка, элементы хеджирования через нефть, качели доллара и барреля. Что в принципе происходит на условно очищенном нефтяном рынке?

Налицо противостояние традиционных и сланцевых добытчиков. Которые в конкурентной борьбе используют принципиально разные приемы.

Что такое соглашение ОПЕК с неОПЕК об ограничении добычи нефти, которое действует через согласованные страновые квоты добычи? Это классика сговора на рынке и действий по картельному принципу: методы, которые на внутренних, да и на ненефтяных сегментах мирового рынка, как правило, запрещены. Формально, если не брать в расчет геополитический подтекст, именно этими запретами руководствуются американские нефтяники, не участвующие в картельном сговоре.

Почему нефть стоит особняком? Потому что так исторически сложилось, и ОПЕК с карты и политической, и экономической просто так не уберешь. Но факт налицо: то, что считается недопустимым и преследуемым по закону на одних рынках и на внутреннем рынке ряда стран – участниц соглашения, например России, на мировом нефтяном рынке активно используется. Принцип известен: возможно, это сукин сын, но это наш (или приносящий нам пользу) сукин сын.

Почему картельные сговоры запрещены? Во-первых, они закрепляют попытки удержать монопольные позиции, тем самым нанося ущерб конкурентам. Во-вторых, любые монополии и ограничения конкуренции препятствуют развитию рынков, экономики и технологий.

Что в арсенале сланцевых производителей? Как раз новые открытия и технологии. Да, пока наносящие ущерб окружающей среде, но это все равно те самые инновации, за которыми будущее. Простое подтверждение: картельное соглашение пробуксовывает, потому что технология сланцевой добычи прогрессирует. Раньше считалось, что порог ее рентабельности $50 за баррель, теперь выясняется, что гораздо ниже.

Вопрос, кто в этой борьбе имеет большие шансы на победу, риторический. Пора делать выводы.

Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251833 Николай Вардуль


Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251832 Николай Вардуль

Рубль провалился в медвежью берлогу

Как долго еще падать нашей национальной валюте?

Николай Вардуль

Рубль, как и предупреждала «Финансовая газета», пошел на понижение. Его курс обновляет разнообразные минимумы. Поводов для этого у рубля, увы, предостаточно.

Мрачная мозаика

Рубль в плотном потоке негатива. Это и сближающиеся ставки ФРС США и Банка России, которые, как ножницы, режут надежды рубля на поддержку со стороны нерезидентов. И упавшие цены на нефть. И новые антироссийские санкции, которые уж точно не поспособствуют росту российских кредитных рейтингов с их сегодняшнего «мусорного» уровня и соответственно стратегически, скорее, сократят приток средств из-за рубежа, чем увеличат его. Последнему обстоятельству, а точнее, прогнозу, на первый взгляд, противоречит размещение Минфином новых евробондов, которые скупили в основном как раз нерезиденты. Но объем выпуска явно принципиально не меняет позиции игроков. К тому же теоретически это размещение можно рассматривать глазами западных инвесторов и как некую, пусть небольшую, но альтернативу вложениям в рублевые ОФЗ. Выгода с учетом развивающегося обесценения рубля выше, а риски – точно ниже. В результате и размещение евробондов – это, скорее, удар по рублю.

Нефть – всему голова

Но главное, конечно, это нефть. На короткой дистанции выяснилось, что сохранение заморозки добычи на прежнем уровне не может остановить рост добычи не участвующих в соглашении сторон. Собственно говоря, это было ясно с самого начала, но рынок – это не только расчет, но и психология. Психологически участники соглашения проиграли: рынок в качестве несущего тренда выбрал не сохранение ограничений в добыче нефти, а рост ее производства прежде всего в США.

Да, добычу нарастили не только американские сланцевые производители, так же поступили Ливия и Нигерия, освобожденные от ограничений, хотя агентство Reuters 20 июня написало, что «уровень соблюдения пакта о глобальном сокращении добычи нефти в мае оказался максимальным с момента заключения соглашения странами – членами ОПЕК и не входящими в клуб производителями в прошлом году, достигнув 106%». Более подробный расклад такой: ОПЕК в мае выполнила условия соглашения на 108%, тогда как не входящие в организацию страны – на 100%. Американские же сланцевые производители возвращают себе прежние позиции. Как отмечает Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент», «текущая добыча в США выросла на 0,9 млн баррелей в день от минимальных отметок и лишь на 0,28 млн баррелей в день (на 2,9%) ниже достигавшихся два года назад максимумов». В результате коммерческие запасы нефти вовсе не торопятся сокращаться.

Главный вопрос: ОПЕК с неОПЕК уже проиграли сражение за нефтяные цены или проигран лишь первый раунд?

Оптимисты призывают подождать и не терять голову. Их аргументы: сланцевая нефть – важная гиря на весах, когда они не слишком далеки от равновесия, но в принципе она не в состоянии заменить традиционную нефть, а если инвестиции в геологоразведку новых месторождений традиционной нефти не пойдут или будут тормозиться ограничением добычи, то перспектива – именно за традиционной добычей. К тому же мировая экономика начнет ускоряться, а это в принципе будет стимулировать спрос на сырье и прежде всего на нефть, так что первый раунд – это не весь бой.

Пессимисты же уверяют, что если ОПЕК с неОПЕК так и остановятся на сегодняшнем уровне заморозки добычи, не снижая его и не расширяя временной горизонт действия соглашения, то оно, не принося результатов, так и развалится, в результате чего цены нырнут еще глубже. Свое слово должны сказать политики.

Сила инерции

Самое тревожное, что произошло на рынке нефти, – это смена тренда и смена вектора силы инерции. Теперь рынок выискивает все новые факторы, толкающие цены дальше вниз. И сама по себе эта инерция – тоже фактор снижения цен. Самое печальное, что на горизонте пока не видно, что и когда может изменить этот новый тренд. Не сбылись надежды ни на соглашение об ограничении добычи нефти, ни на шаги по нормализации отношений Москвы и Вашингтона.

Соответственно печальна и судьба рубля. Эксперты уже отмечали первые признаки выхода нерезидентов из ОФЗ. Если игра против рубля может распространиться и на российских участников рынка, тогда его девальвация может перейти на спринтерский бег.

Впрочем, экономика всегда находится в поиске некого баланса. Можно не сомневаться в том, что он будет найден и сейчас. Правда, вопросы, каким он будет и когда станет просматриваться, остаются открытыми.

Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251832 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226162 Владимир Милов

Операция «Возмездие»: чем закончится атака Игоря Сечина на активы Владимира Евтушенкова

Владимир Милов

Директор Института энергетической политики

Силовики заинтересовались «Башнефтью» еще более 10 лет назад, но тогда она досталась миллиардеру Евтушенкову, в ту пору близкому к мэру Москвы Юрию Лужкову и тогдашнему президенту России Дмитрию Медведеву. Каковы его шансы сохранить своё состояние теперь, когда политической защиты ждать неоткуда?

«Осознавая незаконность владения, риск опротестовывания структуры собственности в суде, АФК «Система» под видом непрофильных активов начала вывод ценного имущества из «Башнефти» — эта фраза из рассматриваемого искового заявления «Роснефти» к АФК «Система» довольно точно передает смысл отношения Игоря Сечина ко всей истории с «Башнефтью». Он убежден, что все, кто владел «Башнефтью» после утраты государством контроля над нефтяной компанией в 2003 году, поживились на «Башнефти» незаконно и должны свои «нетрудовые доходы» вернуть. В бюджет за «Башнефть» деньги уже возвращены — «Роснефть» в прошлом году уплатила за контрольный пакет акций компании 330 млрд рублей, но теперь, по версии Сечина, настало время вытрясти деньги из карманов тех, кто «поживился» на «Башнефти» в предыдущее десятилетие. В этом и смысл иска к «Системе» — Сечин считает сам факт вывода «Башнефти» из госсобственности незаконным, а все полученные ее частными акционерами доходы за период владения — «отмыванием с последующей легализацией».

История эта тянется уже очень давно, и удивительно, что пресса не так много внимания обращает на участие команды Сечина в тяжбе за «Башнефть» еще более 10 лет назад. Напомню: в 2003 году госпакет акций «Башнефти» внезапно оказался в собственности цепочки ООО, подконтрольных Уралу Рахимову, сыну тогдашнего главы Башкирии Муртазы Рахимова (на самом деле он просто талантливый бизнесмен, каких много, папа тут ни при чем). Когда кресло под Рахимовым-старшим зашаталось (в 2010 году он был вынужден покинуть свой пост), акции «Башнефти» были проданы АФК «Система» за $2,5 млрд: к тому времени «Система» уже была владельцем блокпакета, купив его в 2005 году.

По сути дела, участие «Системы» в качестве миноритарного акционера башкирских нефтегазовых предприятий в 2005-2009 годах оформляло «крышу» для Муртазы Рахимова со стороны влиятельного политического тяжеловеса Юрия Лужкова, давнего политического партнера Рахимова (владелец «Системы» Владимир Евтушенков традиционно был одним из наиболее близких к Лужкову бизнесменов). Когда семья Рахимовых начала понимать, что трон под ними шатается, то было принято решение «выйти в кеш», продав самое ценное, что у них имелось, компании, близкой к Лужкову. Позже «полетел» и Лужков, и «политическая крыша» над владельцами «Башнефти» зашаталась. К чему это привело, теперь всем известно.

Но самое интересное, что команда Сечина начала борьбу за этот актив вовсе не в 2014 году, когда Следственный комитет возбудил уголовное дело о незаконности приватизации «Башнефти», а гораздо раньше. Еще в 2006 году Федеральная налоговая служба подавала в суд иски о незаконности приватизации «Башнефти» и других предприятий башкирского ТЭКа ), при этом интересы ФНС в суде представлял не кто иной как... Антон Устинов, в то время глава юридического управления ФНС, сыгравший ключевую роль в деле о выставлении налоговых претензий к ЮКОСу (по итогам которых активы ЮКОСа были экспроприированы), а позже — советник Сечина в правительстве в 2008-2012 годах и помощник президента в 2012-2016 годах, занимавшийся на Старой площади делами сечинской Президентской комиссии по ТЭК (с 2016 года Устинов возглавляет «Согаз»).

То есть команда Сечина не только начала охоту за башкирскими нефтяными активами еще более десяти лет назад, но и заведомо считает появление «добросовестных приобретателей» акций «Башнефти» в лице «Системы» мошенничеством и «нанесением ущерба государству», а себя — проигравшим, так как 330 млрд в бюджет за «Башнефть» в итоге пришлось заплатить ему (на самом деле всем нам, так как вот эти 330 млрд должны были быть потрачены на дивиденды «Роснефти» в бюджет и капитальные инвестиции, — но у Сечина другая логика). В качестве предлога для текущего судебного иска на 170 млрд рублей — половина от уплаченного «Роснефтью» за «Башнефть» (вероятно так и подсчитали сумму исковых требований) — используются какие-то сделки по внутренней реорганизации, которые собственник имел право совершать как хотел (даже не хочется анализировать эти абсурдные требования).

В этой истории как в зеркале отражается эпическая «схватка акулы и крокодила» — мутных приватизаторов эпохи первоначального накопления капитала против нынешних акул госкапитализма в погонах. Разумеется, передача активов «Башнефти» семье Рахимова с последующей их продажей бизнесмену, близкому к другу Рахимова Лужкову — мутнейшая история, у автора этих строк язык-то не поворачивается назвать это «приватизацией». Вместе с тем, вспоминая прошлогоднюю историю о том, как один нефтяной бизнесмен от государства сделал все, чтобы не допустить открытого аукциона по госпакету «Башнефти» и устроил вокруг этой ситуации настоящую вакханалию силовиков (включая арест действующего министра), можно сказать только одно: нынешние действия «Роснефти» — это просто продолжение раскрутки вот этой сумасшедшей спирали использования государственных институтов (в данном случае суда) как дубинки для передела собственности.

Безусловно, корневая проблема — непрозрачный переход контроля над «Башнефтью» от государства к частным структурам — должна была быть решена. Однако по итогам кавалерийской атаки Сечина мы имеем поглощение самой эффективной и быстрорастущей частной нефтяной компании под крыло государственного монстра, где «Башнефть» первым делом отложила выплату дивидендов. При частных владельцах она платила самые большие в отрасли дивиденды, в том числе и на госпакет в бюджет. Мы имеем новые удары по репутации нашей судебной системы и деловому климату, новые основания обвинять наши институты в фаворитизме в пользу госкомпаний (в рейтинге глобальной конкурентоспособности Всемирного экономического форума Россия находится на 77-м месте в мире по фаворитизму чиновников, между Камбоджой и Габоном). Мы имеем новые риски силового передела собственности и национализации частных компаний (суд уже наложил арест на принадлежащие «Системе» акции МТС и других компаний) — отъем этих активов в итоге и мог быть целью исков к «Системе».

В прекрасной России будущего, конечно, таких вещей не будет. Во-первых, там не будет госкомпаний-монстров, а будет открытая конкурентная среда без какого бы то ни было участия государства в нефтедобыче, фаворитизма, и использования судов и силовиков для передела собственности. А эффективные частные собственники не будут уничтожаться из-за непрозрачности сделок по первоначальному накоплению капитала — они просто доплатят в бюджет свой справедливый windfall tax и продолжат работу. Но до этого еще далеко, поэтому сейчас нам предстоит наблюдать угнетающее продолжение схватки акулы с крокодилом — пока один окончательно не съест другую.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226162 Владимир Милов


Россия. Турция > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 23 июня 2017 > № 2219770 Алексей Гривач

«Турецкий поток» уходит в море: как Россия оптимизирует национальные интересы

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

Владимир Путин дал старт стыковке мелководной и глубоководной частей газопровода «Турецкий поток». Инвестиции в проект оцениваются в $6 млрд, при этом проект обещают реализовать за счет «Газпрома»

Сегодня, 23 июня, президент Владимир Путин прибыл в Краснодарский край, чтобы понаблюдать за тем, как начнется укладка глубоководной части газопровода «Турецкий поток». Это событие можно было увидеть на Черноморском побережье России у берегов Анапы: крупнейшее в мире судно-трубоукладчик Pioneering Spirit («Пионерский дух») швейцарской компании Allseas «сварило» мелководную и глубоководную части трубопровода и далее будет проводить его на протяжении около 900 км по дну Черного моря до Турции.

После знакомства с кораблем Путин и председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер с капитанского мостика спустились в основной сварочный цех, где в этот момент велись монтажные и сварочные работы по стыковке мелководной и глубоководной частей «Турецкого потока». Прямо с борта судна Путин позвонил по телефону президенту Турции Реджепу Тайипу Эрдогану и заявил: «Если наши партнеры захотят — мы будем готовы подать газ через территорию Турции в Южную и Юго-Восточную Европу. Уверяю вас, что мы достойно представим и ваши интересы, потому что наши интересы в данном случая полностью совпадают» (цитата по ТАСС).

Почти пять лет назад в Анапе (правда, на берегу) торжественно запускали строительство «Южного потока», который должен был доставлять к берегам Болгарии 63 млрд кубометров газа, что сделало бы эту страну мощным газотранспортным хабом в Юго-Восточной Европе. Для первой нитки газопровода, а всего их планировалось четыре, были закуплены трубы и складированы в порту Бургаса. Полтора года спустя другой трубоукладчик — Castro Sei итальянской Saipem — тоже стоял у берегов Анапы и ждал, когда болгарское правительство выдаст финальное разрешение на строительство газопровода в своих территориальных водах и на суше для подключения к действующей системе.

София тогда не смогла отстоять свои интересы, которые заключались в том, чтобы сохранить статус транзитера в Турцию и Грецию (сейчас около 15-17 млрд кубометров российского газа идет через болгарскую территорию), а также приумножить его за счет строительство сухопутной части «Южного потока» по маршруту Болгария-Сербия-Венгрия-Австрия (или Словения-Италия). Но давление извне — Брюсселя и Вашингтона — оказалось непосильным для неокрепшей болгарской политической системы. Элите дали понять, что или «Южный поток», или помощь из фондов ЕС и политическая поддержка с Капитолийского холма. А для верности из правительственной коалиции вышла протурецкая партия, что привело к очередному политическому кризису, перевыборам и волоките с выдачей разрешения на строительство.

Прождав несколько месяцев, российская сторона была вынуждена отменить «Южный поток», но не совсем, поскольку главную задачу — обеспечить безопасную доставку газа своим клиентам по долгосрочным контрактам в Турции и Юго-Восточной Европе — никто не отменял. Анкара была заинтересована больше, чем кто бы то ни было, получать весь газ из России напрямую, а заодно усилить свои позиции за счет транзита российского газа в Европу. Так на месте «Южного потока» появилось соглашение о «Турецком потоке». Сначала в виде меморандума, потом межправительственного договора, ратифицированного парламентами обеих стран.

Не все было гладко. Политический кризис в Турции, а затем противоречия вокруг Сирии, апогеем которых стал сбитый турецкими ВВС в сирийском небе российский самолет, заморозили двусторонние отношения и работу над проектом газопровода.

Однако еще раньше «Турецкий поток» был оптимизирован по инициативе европейских партнеров «Газпрома». Прежде всего Германия и Австрия, а также менее явно Франция с Нидерландами, но при вполне очевидном участии основных энергетических концернов этих стран, успели инициировать работу над проектом «Северный поток 2». Получать большие объемы российского газа через вотчину Эрдогана, несмотря на то что организация поставок через турецкую территорию газа из любых других альтернативных источников прописана в виде абсолютного приоритета во всех стратегических документах ЕС (вот такой парадокс либерализованного рынка), в планы этих стран не входило. В результате от «Турецкого потока» осталась нитка для Турции и опционально нитка для соседних стран Европы, если они обеспечат эти поставки долгосрочными контрактами и инфраструктурой. Итого 31,5 млрд кубометров в год.

Военно-политическая заморозка отношений России и Турции продлилась меньше года, и после извинений со стороны Эрдогана подписание соглашения по «Турецкому потоку» со всеми необходимыми разрешениями на строительство от Анкары стало флагманом нормализации экономического сотрудничества.

Большие противоречия по ситуации на Ближнем Востоке никуда не делись, но умение отделять политических мух от экономических котлет и на этой базе искать компромиссы и точки для снижения напряженности всегда отличают сильных игроков от тех, кто лишь следует в фарватере внешних указаний и чужих национальных интересов. Нельзя сказать, что на Анкару не оказывали давления в связи с «Турецким потоком». И нельзя исключать, что в будущем могут возникнуть трения по коммерческим условиям, кои имели место быть в случае со строительством «Голубого потока». С некоторой задержкой газопровод заработал на полную мощность, обеспечив и рост энергетических потребностей Турции, и позволил сохранить высокую долю российского газа на турецком рынке (более 50%). И никакие политические противоречия не приводили к проблемам с газоснабжением из России, никакого шантажа, даже в самые тяжелые моменты взаимоотношений, никаких газовых санкций, которыми наших клиентов пугают «доброжелатели».

И на контрасте поведение США в вопросах энергетического сотрудничества и глобальной конкуренции. В 1980-х Рональд Рейган вводил эмбарго на поставку роторов, чтобы не позволить построить газопровод «Уренгой-Помары-Ужгород». Газопровод, который совместно проектировался советскими и европейскими инженерами в Дюссельдорфе. Не помогло. Потом они были против «Голубого потока», агитировали против «Северного потока», сыграли важную роль в давлении на Болгарию с «Южным потоком», и теперь сенат утвердил законопроект с пакетом санкций против компаний, участвующих в «Северном потоке 2» и «Турецком потоке». То есть санкции могут быть применены против европейских энергетических компаний, европейских банков, европейских производителей оборудования и поставщиков услуг, которые получили контракты на многие миллиарды евро.

Для ключевых стран ЕС — это очередной тест на умение отстаивать собственные интересы, подлинную энергетическую безопасность и глобальную конкурентоспособность. Если условная Польша, имеющая несколько десятков миллиардов евро помощи из бюджета ЕС, может себе позволить построить терминал для приема СПГ, в том числе за счет дополнительных субсидий из Брюсселя, а потом платить за СПГ из Катара или США в 1,5-2 раза дороже, чем за российский природный газ под разговоры об энергетической независимости, то страны-доноры должны прежде всего думать об экономике.

Россия. Турция > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 23 июня 2017 > № 2219770 Алексей Гривач


Россия. Мексика. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 июня 2017 > № 2236956 Вагит Алекперов

Алекперов: акционеры довольны работой "ЛУКойла".

Вагит Алекперов, глава и совладелец "ЛУКойла", крупнейшей частной нефтяной компании России, рассказал об итогах прошедшего годового собрания акционеров и дальнейших планах компании.

Президент "ЛУКойла" в эксклюзивном интервью ведущей телеканала "Россия 24" Марии Беловой сообщил об итогах прошедшего собрания акционеров, рассказав о дивидендной политике компании и планах по иностранным инвестициям компании, в частности по участию в разработке месторождения на шельфе Мексики.

– Прошло годовое собрание акционеров компании. Какие основные моменты вы могли бы выделить?

– 2016 год в целом для нашей отрасли был довольно сложным: произошел рост налоговой нагрузки, резко снизились цены на нефть. В прошлом году были самые низкие цены на нефть за последние 12 лет.

Несмотря на это, наш коллектив за счет того, что были сделаны крупные инвестиции в нефтепереработку, смог преодолеть эти сложности. Мы модернизировали заводы в 2016 году, для нас этот год оказался рекордным. Президент России Владимир Владимирович Путин ввел в эксплуатацию одно из крупнейших месторождений, открытых в России за последние 25 лет, – месторождение Филановского. Мы ввели новые комплексы по переработки нефти.

Поэтому 2016 год для компании "ЛУКойл" оказался не только юбилейным (компании исполнилось 25 лет), он также оказался рекордным по вводу основных мощностей. Были введены мощности с объемом инвестиций более 10 млрд долларов, и это позволило сформировать компании свободный чистый денежный поток. Самое главное, сегодня мы объявили о том, что готовы порадовать наших акционеров хорошими дивидендами: 195 рублей на каждую акцию получили наши акционеры, это почти 10%-й рост в прошлому году, это почти 6% на вложенный капитал. Поэтому сегодняшнее собрание акционеров прошло стабильно, в приподнятом настроении. Мы получили самую высокую оценку через голосование за совет директоров, потому что все члены советы директоров были избраны. Мы получили новые полномочия от наших акционеров, чтобы продолжать выполнять те программы, которые были им представлены.

– Какую долю от чистой прибыли составили дивиденды?

– Мы заплатили дивиденды в размере 47% от чистой прибыли. Акционеры доверяют нам деньги, они ждут от нас достойных дивидендов, мы демонстрируем своей работой, что мы способны платить такие дивиденды.

– Последние годы дивиденды растут, как вы уже заметили. И на собрании вы отметили, что ваша дивидендная политики является прозрачной и легко прогнозируется. Можете ли вы дать прогноз по росту дивидендов на будущий год?

– Программа, которую мы утвердили по дивидендной политики, мы ее четко будем выполнять. В следующем году мы будем платить дивиденды с учетом той инфляции, которая складывается на российском рынке. Рост дивидендной политики будет связан с той ситуацией в экономике, которую демонстрирует наша страна.

– Одна из недавних тем – это продление соглашения о заморозке добычи нефти ОПЕК и странами, не входящими в организацию. Пришлось ли как-то корректировать инвестиционную программу в связи с тем, что соглашение продлили?

– Нефтяная отрасль очень инерционна. Мы не можем в один день остановить наши инвестиции, потому что работают десятки тысяч людей: это и бурение, и подрядные организации, и строители, и так далее. Поэтому мы сегодня не сократили нашу инвестиционную программу. Мы считаем, что уже в III квартале, скорее всего, будет продолжена работа стран ОПЕК и стран, не входящих в организацию, и тогда мы примем кардинальное решение: если соглашение продлится еще на год, тогда, конечно, мы пойдем на сокращение инвестиционной программы. Но это будет небольшое сокращение: в этом году мы уже снизили добычу нефти на 1% в рамках тех ограничений, которые были приняты, потому что мы также взяли на себя обязательства, министерство энергетики нам рекомендовало это сокращение, поэтому это сокращение будет достаточно небольшим.

– Как вам кажется, 9 месяцев будет достаточно для стабилизации нефтяного спроса?

– Я всю жизнь работаю в нефтяной промышленности, и всегда цель была одна – увеличить объемы добычи. Я первый раз дал команду об остановке скважины. Первый раз такая команда прошла. Я надеюсь, это произошло в последний раз. Может быть, мы должны если не наращивать объемы добычи нефти, то выйти на какой-то уровень. Потому что сокращение объемов добычи нефти, тем более на таких обводненных месторождениях, как в Западной Сибири, – это, конечно, наносит вред нашим запасам.

Потому что все-таки работает не отдельная взятая скважина, нефтяное месторождение – это динамика пласта. Сегодня оно работает, потому что идет закачка постоянная, у наших месторождений достаточно сложные режимы. Поэтому в конце III квартала мы должны четко проработать с Министерством энергетики РФ наши дальнейшие действия.

– Одна из последних новостей – это участие компании в разработке нефтегазовых участков в Мексике. Расскажите, пожалуйста, об объеме инвестиций, которые требуются, каковы коммерческие объемы добычи и какие еще иностранные проекты кажутся вам перспективными, в каких компаниях вы заинтересованы?

– Напомню, что компания "ЛУКойл" победила в одном из блоков в Мексике. Блок находится на мелководье, хотя это мелководье тоже относительное – все-таки 160 метров глубина воды считается мелководьем, но это уже сложные технологические процессы, связанные с бурением и эксплуатацией таких месторождений. Мы участвовали в аукционе, и нам присудили победу совместно с компанией Eni. Мы участвовали еще в 7-м блоке, в 9-м, в 14-м, то есть у нас сформировался уже пул проектов на территории Мексики. Каждый блок требует от 50 до 100 млн долларов по обязательствам инвестиций в геологоразведку: это сейсмические работы и бурение первых разведочных скважин. Пока мы говорим только о первичных инвестициях в эти блоки. Мы оцениваем, что наши суммарные инвестиции в геологоразведку в ближайшие два-три года составят около 250 млн долларов.

– Вагит Юсуфович, спасибо, что уделили нам время.

– Спасибо вам.

Россия. Мексика. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 июня 2017 > № 2236956 Вагит Алекперов


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 22 июня 2017 > № 2218459 Алексей Фирсов

Не по понятиям: эксперты исследовали конфликт «Роснефти» и АФК «Система»

Алексей Фирсов

социолог, основатель ЦСП "Платформа", председатель комитета по социологии РАСО

Компанию «Роснефть» часто описывали в терминах военного лагеря, каждый сотрудник которого — солдат, скованный жесткой дисциплиной и иерархией. Игорь Сечин, который, по слухам, начинает рабочий день в 5 утра, держит весь этот механизм на полном ручном контроле

Корпоративные конфликты, как, впрочем, и любая ссора, лучше всего отражают характер участников и общее состояние среды. В этих спорах стороны демонстрируют свои бойцовские качества и ресурсный потенциал, и, что более важно, через конфликт мы можем оценивать качество институтов, которые должны регулировать правила игры. Поэтому наша исследовательская команда регулярно изучает кейсы, связанные как с общественными противоречиями, так и с бизнес-войнами.

Для того чтобы понять, как экспертное сообщество оценивает природу и перспективы конфликта, связанного с иском «Роснефти» к АФК «Система» на сумму 170 млрд рублей, якобы выведенных из НК «Башнефть» в предыдущие годы, мы опросили около 30 экспертов — чиновников, экономистов, юристов, политологов, редакторов изданий. Никто из них не был стороной конфликта и поэтому мог претендовать на беспристрастную позицию. И вот какую картину мы наблюдаем в целом.

Первое, что бросалось в глаза, — это сложность самого интервьюирования. Значительная часть респондентов чувствовала серьезное внутреннее напряжение, когда их просили высказаться по поводу «Роснефти», даже на условиях анонимности. Складывалось ощущение, что «Роснефть» приобрела имидж совершенно замкнутого пространства, обнесенного оголенным эклектическим проводом, который лучше не трогать. Получалось так, что в большинстве своем ответы респондентов характеризовали не бизнес-структуру, а закрытый силовой центр.

Компанию «Роснефть» часто описывали в терминологиях военного лагеря, каждый сотрудник которого — солдат, скованный жесткой дисциплиной и иерархией. Игорь Сечин, который, по слухам, начинает свой рабочий день в 5 утра, держит весь этот механизм на полном ручном контроле.

Основное количество опрошенных оценивало конфликт с «Системой» с понятийной позиции: присутствие юридических аргументов в этом конфликте респонденты подвергали сомнению.

У «Системы» был актив, которым прежний собственник управлял из своих представлений об эффективности: что-то реорганизовывал, продавал, заключал контракты. В общем, эти действия и гарантированы правом собственности; результат его управления закладывался в стоимость актива при покупке его «Роснефтью». Но, по логике экспертов, Игорь Сечин исходит не столько из правовой стороны дела, сколько из понятийных моментов: нефть изначально считалась его сферой влияния, «Система» не должна была входить в эту область. «Он покупает не компанию, а ситуацию и пытается из этой ситуации выжать все, что возможно, постоянно поднимая ставки», — говорит эксперт из области корпоративного права. Этим, кстати, объясняется и странная симметрия: размер претензий близок к сумме дивидендов, полученных «Системой» за период управления «Башнефтью».

Впрочем, как уверял нас ряд источников, для Владимира Путина действия «Роснефти» стали неожиданностью. Специалисты по внутриэлитным конфликтам отмечали, что у главы государства не осталось персональных претензий к Владимиру Евтушенкову. В качестве подтверждений они указывают на участие Евтушенкова в совместных с президентом мероприятиях. В околокремлевских кругах распространен апокриф, по которому Владимир Путин попросил Игоря Сечина найти мягкий выход из ситуации; якобы, именно с этой просьбой была связана реплика главы «Роснефти» на Петербургском форуме — «все возможно». В любом случае эксперты отмечают, что «Роснефть» превратилась в слишком мощный и самостоятельный центр силы, который несет риски для баланса внутри политической системы.

«Не уверен, что Путину нужен такой ресурсный перевес в сторону одного человека из своей команды», — говорит известный политолог.

Влияет ли данный конфликт на инвестиционный климат страны в целом? Как известно, точки зрения на этот вопрос разные. На этой неделе независимые члены совета директоров «Системы» направили Владимиру Путину письмо, в котором утверждали, что создается угроза для снижения инвестиционной привлекательности национального рынка. Кремль ответил словами Дмитрия Пескова, который заявил, что не ощущает подобной угрозы. Наши респонденты разделились на три части. Одна из них, в относительно небольшом числе, утверждает, что история будет локализовала в пространстве отношений между двумя субъектами и не затронет среду в целом. Как частный случай этой гипотезы, опрошенные представители государства утверждают: все, что касается «Роснефти», надо рассматривать отдельно от остальной экономики. «Это особый случай, давайте выносить его за скобки», — говорит сотрудник одного из профильных министерств.

Две другие группы формально различаются, но, по сути, сходны. «Конфликт никак не повлияет на рынок, так как инвестиционный климат находится на предельно низком уровне», — говорят оптимисты. По их мнению, в Россию приходит только исключительный экзотический тип инвесторов, например катарских, для которых единственный индикатор — цена на нефть. На все остальное они уже не обращают внимания. Однако пессимисты настаивают, что создан плохой прецедент. «Мы обязательно будем учитывать этот фактор при приватизационных сделках», — говорит опрошенный инвестбанкир. По его словам, нет уже желания разбираться, что сейчас по понятиям, а что нет: «Можно вступить в игру и уже по ходу игры видеть, как судья меняет в ней правила».

Оценка перспектив конфликта в экспертной среде также разнится. Оценивается она не с позиций юридического состязания, а в контексте внутриэлитных договоренностей и решений, которые сформируются в Кремле. «Конфликт может оказаться очень долгим; вполне возможно, что стороны придут к мировому соглашению, по которому Сечин все же получит что-то из нефтесервисных активов «Системы», которые находятся за контуром «Башнефти», — говорит отраслевой эксперт. Но делать точные прогнозы, по его словам, не возьмется никто: это не тот случай, когда можно судить по открытым данным».

Оценка данного кейса позволила описать публичный образ «Роснефти» на инвестиционном рынке. Компания воспринимается через логику постоянной, неудержимой экспансии, в которой цена вопроса уже не имеет принципиального значения. «Роснефть» поглощает каждый раз новый актив, часто более эффективный по качеству менеджмента (ТНК-ВР, «Башнефть»), поднимает за счет него свои показатели и движется к новому расширению. Когда мы составили карту корпоративных конфликтов в нефтяной сфере за последние 10 лет, то увидели, что с «Роснефтью» связана большая часть сюжетов. Нужна ли такая концентрация ресурсов с экономической точки зрения? Единого ответа также нет.

«Мы видим, что целый ряд проектов «Роснефти» — Арктика, покупка НПЗ в Индии, Венесуэла — не содержит под собой явной экономической эффективности, — говорит нефтяной эксперт. «Конечно, можно смотреть на компанию как на инструмент геополитики. Игорь Сечин хочет сделать из «Роснефти» второй «Газпром», отсюда и его конфликт с «Транснефтью» за контроль над трубой, в котором победа пока осталась за Николаем Токаревым. Значительную роль играет персональная конкуренция Игоря Сечина с Алексеем Миллером перед лицом президента», — поясняет ведущий политолог.

Эксперты в значительной степени сходятся во мнении, что выбор стратегии «Роснефти» — частный случай выбора стратегии самого государства. Либо оно будет развивать мобилизационную модель, которая требует предельной концентрации ресурсов и ручного управления, либо приоритет будет отдан институциональному развитию. Нефтяная сфера, как основной ресурс страны, будет служить наиболее точным индикатором этого выбора.

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 22 июня 2017 > № 2218459 Алексей Фирсов


Нидерланды. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 21 июня 2017 > № 2216494 Владимир Путин, Бен ван Берден

Встреча с главой Royal Dutch Shell Беном ван Берденом.

Владимир Путин встретился с главным исполнительным директором концерна Royal Dutch Shell Беном ван Берденом. Обсуждались, в частности, перспективы реализации проекта «Северный поток-2».

Концерн Royal Dutch Shell – один из мировых лидеров в энергетической и нефтехимической области, работает более чем в 70 странах мира, поддерживает тесные партнёрские отношения с Россией.

* * *

Начало встречи с главным исполнительным директором концерна Royal Dutch Shell Беном ван Берденом

В.Путин: Уважаемый господин ван Берден! Уважаемые коллеги!

Позвольте мне вас поприветствовать сердечно в Москве, поздравить со 125–летием работы вашей компании в России.

Компания начала работать в своё время ещё с поставок керосина из Российской империи, из Баку, в третьи страны. Теперь компания представлена в России очень широко, и мы имеем очень хорошие, большие перспективы – хорошие перспективы и большие планы. С удовольствием обсудим с вами их сегодня.

Бен ван Берден (как переведено): Большое спасибо, господин Президент. Для меня всегда очень приятно с Вами встречаться, для меня большая честь опять приехать в Москву на встречу с Вами.

Вы абсолютно правы, этот год для нас очень знаменательный, 2017 год: 125 лет назад мы начали нашу работу в России и вместе с Россией. Вы очень хорошо информированы, господин Президент: совершенно верно, 125 лет назад первый в истории наливной танкер, который принадлежал «Шелл», под названием «Мюрекс», пересёк Чёрное море, вышел из порта Батуми и взял курс на Сингапур с партией российского керосина.

Это был очень значимый день для «Шелл», он ознаменовал начало успеха, который стал возможен благодаря нашему партнёрству с нашими российскими компаниями, и он положил начало успешной деятельности нашей компании в целом.

Но без надёжного партнёрства с нашими российскими коллегами-партнёрами, как Вы понимаете, наш успех в России был бы невозможен. И с тех пор это партнёрство только развивается и процветает.

Мы гордимся своей работой в России, мы гордимся тем вкладом, который мы внесли в развитие нефтегазовой отрасли России, например, развитие таких направлений, как производство сжиженного природного газа, внедрение передовых методов разработки и эксплуатации месторождений, и многих других.

В этот раз я специально приехал в Россию, чтобы поблагодарить лично Вас, господин Президент, и всех наших российских друзей и партнёров за доверие, которое нам было оказано в течение всех этих лет.

Кроме этого, хотел бы сказать, что мы с оптимизмом смотрим на развитие нашего будущего в России. Последнее время у нас в России был ряд достижений, в частности мы подписали соглашение о финансировании проекта «Северный поток–2».

С точки зрения «Шелл», проект «Северный поток–2» будет способствовать надёжным поставкам газа в Северную Европу, он повысит энергетическую безопасность Европы, и этот проект будет реализовываться на благо всех сторон – как европейских потребителей, так и на благо Российской Федерации.

И ещё я оптимистично настроен во время этого моего визита в Москву по другой причине: я с оптимизмом смотрю на предстоящий футбольный матч сегодня. Знаю важность этого футбольного матча для Российской Федерации и надеюсь, что, несмотря на Ваш плотный график, Вы сможете хотя бы застать часть футбола.

В.Путин: Что касается футбола – не знаю, но то, что касается наших планов, в том числе проекта «Северный поток–2», о котором Вы упомянули, конечно, он имеет все шансы на успех.

Я всегда подчёркиваю, что это чисто коммерческий проект, и он, конечно, связан с перспективами расширения потребления газа в Европе до 510 миллиардов кубических метров в год при сокращении собственной добычи в европейских странах, в том числе на севере Европы.

Думаю, что нам нужно просто спокойно всем нашим партнёрам, всем заинтересованным странам, юридическим лицам объяснить, что этот проект не направлен против кого бы то ни было, а, наоборот, призван способствовать развитию энергетических рынков.

Конечно, можно энергоресурсы получать и из других источников. Вопрос в конкурентоспособности, вопрос в логистике и стоимости всех этих компонентов. Нужно, мне кажется, просто терпеливо и в очень доброжелательном ключе вести диалог со всеми нашими партнёрами.

Нидерланды. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 21 июня 2017 > № 2216494 Владимир Путин, Бен ван Берден


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 20 июня 2017 > № 2216507 Игорь Сечин

Встреча с председателем правления компании «Роснефть» Игорем Сечиным.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с главным исполнительным директором, председателем правления, заместителем председателя совета директоров компании «Роснефть» Игорем Сечиным.

В.Путин: Игорь Иванович, нет необходимости давать характеристики «Роснефти», она превратилась действительно в одного из лидеров нефтегазовой отрасли в мире. За последнее время проделана огромная работа для укрепления компании, часть акций компании приватизирована, вы получили стратегических инвесторов, которые взяли на себя определённые обязательства по развитию компании, по организации сбыта нефти, нефтепродуктов. В общем, компания расширяется.

Знаю, что в ближайшие несколько дней должно состояться общее собрание акционеров, просил бы Вас там обсудить ряд вопросов, связанных с высокими технологиями, с цифровыми технологиями, современными методами добычи и, что самое главное, с изменениями конъюнктуры на мировом рынке.

Вы один из участников процесса урегулирования и согласования позиций между нашими крупнейшими компаниями, Правительством Российской Федерации, и, соответственно, мы так формируем нашу позицию с партнёрами на международном рынке нефти.

Собственно, «Роснефть» принимает участие в выработке этих решений. Вы знаете, что происходит на мировом рынке, и в соответствии с этим нужно вырабатывать и новую стратегию развития компании. И конечно, просил бы вернуться к вопросам фискального характера, а именно к выплате 50 процентов дивидендов от чистой прибыли.

Эти вопросы, а также ряд других нужно будет обговорить с коллегами в ходе предстоящего собрания.

И.Сечин: Уважаемый Владимир Владимирович!

Мы внимательно изучили те посылы, которые Вы дали на форуме в Санкт-Петербурге. Безусловно, в ходе предстоящего общего собрания акционеров компании «Роснефть» и совета директоров, который будет следовать за общим собранием, все вопросы, связанные с нашей реакцией на волатильность мировых рынков, на укрепление позиций компании в свете повышения эффективности и снижения расходов, применения передовых технологий, таких как цифровые технологии управления материальными потоками, управления цепочками поставок, полное изменение систем учёта во всех видах бизнеса, которым занимается компания, будем предпринимать.

Соответствующее соглашение по передаче таких технологий мы несколько дней назад подписали с «Дженерал Электрик» и надеемся, что это принесёт серьёзный эффект. Будет необходимость провести определённые корректировки в стратегии компании.

Всё, что направлено на повышение эффективности, самые современные технологии добычи, переработки мы также будем использовать для приближения к премиальным рынкам потребителей, таким как нефтехимия.

Мы дадим необходимые поручения и разработаем новую стратегию компании, для того чтобы иметь возможность отвечать на те вызовы, которые перед нами стоят.

В.Путин: И о новом месторождении расскажите.

И.Сечин: Уважаемый Владимир Владимирович, хотим поблагодарить Вас. С Вашей лёгкой руки, Вы дали команду на начало работы на Хатангском лицензионном участке. Вот первые результаты этой работы. (Демонстрируется керн.) Аккуратнее, керн нефтенасыщенный. В нём явные проявления нефти, есть даже выпоты нефти. Это уникальный керн для наших месторождений. По высокой насыщенности углеводородом, который содержится в керне, а также по высоте продуктивного пласта мы сегодня можем Вам доложить, Владимир Владимирович, по итогам предварительного анализа, который нами сделан, что мы стоим на пороге открытия очень серьёзного месторождения.

Этот керн мы достали с глубины 2300 метров. Наша задача – продолжить исследования до 5000 метров, для того чтобы исследовать нижнепермские залежи. И сегодня наши геологи говорят, что это будут уникальные месторождения. Предварительные технические исследования в этой зоне, зоне моря Лаптевых, показывают, по предварительным оценкам, до 9,5 миллиарда тонн геологических запасов. Это очень серьёзная работа. Надеемся, что Вы будете сопровождать, и мы доложим Вам о новых результатах, которые будут появляться.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 20 июня 2017 > № 2216507 Игорь Сечин


Россия. Китай. Арктика > Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 17 июня 2017 > № 2213513 Го Пэйцин

«Китай готов купить у России все арктические углеводороды»

Почему Россия ограничивает сотрудничество с Китаем в Арктике

Игорь Крючков

Го Пэйцин, исполнительный директор Института полярного права и политики Океанского университета Китая, рассказал «Газете.Ru» о стратегическом взгляде Пекина на Арктику, российских страхах китайской экспансии и флоте ледоколов для КНР. Беседа состоялась в рамках конференции Российского совета по международным делам «Россия и Китай: к новому качеству двусторонних отношений».

— У Китая до сих пор нет официальной концепции относительно Арктики. Однако из многочисленных заявлений со стороны КНР очевидно, что у страны есть немалые амбиции в регионе. Как можно охарактеризовать основные подходы Пекина к Арктике?

— Действительно, национальная стратегия Китая в отношении Арктики до сих пор обсуждается. Ее собираются опубликовать, но сроки пока не объявлялись. По моему мнению, эту концепцию необходимо представить общественности как можно раньше.

Первое, на чем должна основываться эта стратегия, — это перечисление интересов Китая в Арктике, от экономических до экологических.

— Как вы можете описать эти интересы?

— Изменения, которые происходят сегодня в Арктике, очень сильно влияют на развитие Китая. Таяние арктических льдов оказывает прямое и опосредованное влияние на китайский климат. Этот факт был подтвержден научными изысканиями.

Кроме того, Арктику называют вторым Ближним Востоком по запасам углеводородов. Китай, как вам известно, крупнейший потребитель энергии в мире. Поэтому необходимость посильного участия в проектах по добыче и транспортировке нефти и газа закреплена в официальной стратегии глобального развития КНР.

Добыча и перераспределение нефтегазовых ресурсов в Арктике, конечно, окажут влияние на цену энергии в Китае.

Еще один фактор — навигация. Китай считается лидером на рынке судоходной транспортировки. Поэтому Северный морской путь, который со временем становится все более проходимым и открывает возможности соединить север Атлантического океана с севером Тихого, будет оказывать влияние на логистику и торговые связи нашей страны.

— Как Россия и Китай могут сотрудничать в Арктике?

— Это прежде всего экономические проекты. Прекрасный пример — «Ямал СПГ», которым владеет российский НОВАТЭК, французский Total и два китайских субъекта — CNPC и Фонд Шелкового пути. Этот проект показывает большой потенциал российско-китайского сотрудничества. Надеюсь, что таких примеров будет только больше.

— Есть ли какие-то определенные объемы нефти и газа, которые Китай стремится получить от совместных арктических проектов и которые удовлетворят энергетические нужды страны?

— Знаете, это, скажем так, очень абстрактный вопрос. Мы готовы купить все арктические углеводороды, которые Россия готова нам предложить. Требовать от кого-либо из наших партнеров предоставить нам определенное количество углеводородов мы, конечно же, не вправе.

Тем не менее России стоит учитывать, что Китай в данный момент реструктурирует свои энергетические поставки, и сейчас есть немало возможностей для укрепления взаимного доверия.

Энергия, которую мы получим от совместных проектов в Арктике, будет практически полностью направляться на азиатские рынки.

— Позиция Китая относительно правового статуса в Арктике до сих пор вызывает вопросы. Объясните, как сегодня в стране развивается дискуссия относительно права России и других арктических стран на эти территории?

— Россия — одна из ведущих держав – участниц Арктического совета (в него входят восемь стран с выходом к арктической территории: Россия, США, Канада, Швеция, Дания, Финляндия, Исландия, Норвегия. — «Газета.Ru»). Китай прекрасно это понимает и исходит из этого факта в развитии взаимоотношений с Россией.

В Арктике КНР никогда не стремилась играть лидирующую роль, какую играет Россия. В Арктическом регионе Китай нацелен на сотрудничество с другими странами. Это должно стать приоритетом в национальной арктической стратегии Китая.

Лично я не встречал публикаций в научных журналах и не слышал о политических дискуссиях в Китае, которые бы ставили под сомнение 200-мильные исключительные экономические зоны для арктических стран. Я не сталкивался с какими-либо рациональными аргументами, которые оспаривали эти зоны. На мой взгляд, в этом вопросе не может быть двух мнений. Арктические страны имеют право на управление исключительными экономическими зонами.

— Недавно китайская сторона высказывала желание объединить Северный морской путь с проектами «Экономического пояса Шелкового пути». Почему?

— С моей точки зрения, Северный морской путь заслуживает такого же стратегического внимания Китая, как проекты «Шелкового пути», объединенные в концепцию «Один пояс — один путь». Северный морской путь может сделать большой вклад в евразийскую интеграцию. Мне кажется, Северный морской путь может открыть энергетический и транспортный коридор для евразийского пространства.

— Расскажите о флоте ледоколов в Китае. Сколько их и когда они будут в строю?

— На данный момент известно о трех полноценных ледоколах, которые строятся на китайские средства. Это происходит на верфях концерна Hyundai в Южной Корее. Помимо этих трех кораблей та же компания строит еще десять ледоколов для других заказчиков.

— Разрабатывая ледоколы, сотрудничает ли Китай с Россией в плане технологий? Первый китайский корабль, прошедший по Северному морскому пути, — «Сюэлун», — хотя и не был полноценным ледоколом, но был кораблем усиленного ледового класса, который был создан на Украине с применением советских технологий.

— Сейчас Россия не сотрудничает с Китаем в этой сфере. Я не понимаю почему. Россия — продвинутая страна в отношении технологий строительства ледоколов, и наши страны могли бы наладить сотрудничество на взаимовыгодной основе. Пока же мы сотрудничаем в этой сфере только с Финляндией.

Есть ощущение, что российская позиция объясняется опасениями того, что Китай будет оспаривать нынешний юридический статус Арктики. Однако на протяжении истории КНР всегда уважала договоры, подписанные арктическими странами, основанные на нормах международного права и морских конвенций.

— Есть ли понимание, в каких сферах Россия готова сотрудничать с Китаем по Арктике, а в каких — нет?

— Хороший вопрос. Проблема заключается в недостаточном взаимном доверии. Мы должны его укреплять. Россия до сих пор опасается роста заинтересованности Китая в арктическом направлении. Страна развивается и наращивает свою экономику. Но Китай точно не собирается продвигать свои интересы с помощью военной силы.

Размещение вооруженных сил Китая в этом регионе абсолютно исключено. Военное присутствие страны в Арктике нерационально и не пойдет на пользу Китаю.

На первый взгляд, военные базы в Арктике пойдут на пользу ВПК. Это может дать сильный толчок к развитию военных технологий. Однако в конечном счете военные интересы лишат Китай возможности продвигать другие, более естественные и долгосрочные интересы страны в регионе.

Если расти слишком быстро, то быстро приходит и резкий спад. Если следовать к цели постепенно, делая один шаг за другим, не форсируя события, то в конечном счете от такого подхода получить можно гораздо больше. Более того, Китай уверен, что в Арктике он сможет сотрудничать с иностранными партнерами долгосрочно, эффективно и выиграют от этого все.

— Что Россия может приобрести от сотрудничества с Китаем в Арктике?

— Прежде всего стоит сказать о насущной проблеме. Россия сильно страдает от международных санкций, введенных Западом.

КНР, в свою очередь, готова расширить приток капитала и инвестиций в Россию, сохранить и приумножить заключенные контракты, в том числе в нефтяной и газовой сфереах. Тем более что цены на углеводороды растут.

Сегодня в России часто высказывают опасения, что Китай может оккупировать Россию. Но этот взгляд на вещи просто не выдерживает никакой разумной критики. Россия — мощная держава с ядерным оружием, которая готова отстаивать свой суверенитет. Зачем Китаю начинать какие-то агрессивные действия в отношении соседа, с которым, напротив, можно сотрудничать?

С моей точки зрения, Россия сейчас похожа на человека, стоящего на морозе. Он мучается от холода. Но когда сосед предлагает ему теплое пальто, этот человек отказывается, говоря: «Нет, нет! Наверняка твое пальто может мне навредить!» Эта ситуация не может не вызвать недоумения.

Россия. Китай. Арктика > Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 17 июня 2017 > № 2213513 Го Пэйцин


Саудовская Аравия. Ирак. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210459 Александр Лосев

Нефтяные клещи: цена зажата войной и жадностью членов ОПЕК

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Индекс BI North America Independent E&Ps, отслеживающий группу из 56 сланцевых производителей, упал на 21%, притом что индекс широкого рынка S&P500 вырос с начала 2017 года на 9%

Подписание очередного соглашения о продлении еще на 9 месяцев обязательств по сокращению добычи нефти до 32,5 млн баррелей в день (для ОПЕК) и по снижению производства на 558 000 баррелей (для не входящих в картель) так и не привело к росту нефтяных котировок. Реакция рынка оказалась диаметрально противоположной той, что наблюдалась в ноябре 2016-го. Котировки сорта Brent, подраставшие до майского заседания картеля к уровням $54,5, в течение последующих нескольких часов упали на 7%. Трейдеры и аналитики не поверили, что новое соглашение способно сбалансировать нефтяной рынок, что оно будет соблюдаться подписавшими его странами и, само главное, что сократившуюся добычу ОПЕК не восполнят производители сланцевой и обычной нефти из США, а также нефтегазовые компании стран, не участвующих в договоренности.

Инвестбанки и аналитические агентства снизили прогнозы средней стоимости барреля в 2017 году, в США начался отток клиентских средств из ETF-фондов, инвестирующих в нефтегазовый сектор. На стороне «медведей» играют как статистика по запасам США, которые составили рекордные 15,5 млн баррелей, обновив максимумы 2008 года, так и объемы производства в странах ОПЕК, к которым не предъявлялось жестких требований со стороны картеля: Ливия, Нигерия, Ирак.

Так, согласно предварительным данным EIA (подразделение Минэнерго США) импорт из Ирака вырос в мае до 1,14 млн баррелей в день, что является максимальным значением с 2012 года, и компенсирует 55% (по сравнению с 2015 г.) падение импорта из Саудовской Аравии. Нарастила поставки на 800 000 баррелей Ливия, где воюющие за контроль над страной группировки разделились на два основных лагеря, один из которых поддерживается Катаром, а другой получает помощь от Саудовской Аравии. Нигерия, испытывающая проблемы из-за действий боевиков, вдруг тоже неожиданно увеличила добычу на 250 000 баррелей в сутки.

Нефтеперерабатывающие заводы по обеим сторонам Атлантики и так уже были заполнены углеводородным сырьем из США, Северного моря и Африки, а теперь туда еще хлынула высококачественная легкая нефть из Ливии и Нигерии, что не могло не отразиться на ценах.

Заявление Дональда Трампа о выходе США из Парижского соглашения по климату оказало дополнительное давление на котировки нефтяных фьючерсов, оправив Brent к уровням в $48, а WTI на $46, так как развязывает руки американским нефтегазовым компаниям и может спровоцировать дальнейший рост добычи и использования ископаемого топлива.

И лишь новость о том, что Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн, ОАЭ и еще несколько арабских стран объявили о разрыве дипотношений с Катаром, мотивировав это тем, что эмират поддерживает ряд террористических организаций, ненадолго поддержала нефтяные цены, поскольку рынок подумал, что обострение конфликта на Ближнем Востоке подтолкнет котировки нефти вверх. Но поскольку это всего лишь дипломатическое и экономическое давление, на рынке нефти конфликт Катара с соседями отразится лишь косвенно, например, в объемах добываемой нефти в Ливии и Нигерии.

Следует отметить, что рост запасов наблюдался и перед началом действия предыдущего соглашения о сокращении добычи, и вполне возможно, что с 1 июля запасы начнут быстро сокращаться. Не забывает рынок и о том, что у ОПЕК сейчас имеются в наличии резервные мощности на 2,1 млн баррелей в день, которые могут быть задействованы в любой момент либо для компенсации возможного дефицита, либо для очередного демпинга. К тому производители сланцевой нефти в США почти каждую неделю вводят в строй по несколько новых буровых установок, и их общее количество с июня 2016 выросло почти в два раза, хотя до максимумов 2014 года им еще очень далеко.

Но это всего лишь простая арифметика. Дальше начинается математика.

Цена барреля нефти – это функция многих переменных и их производных, среди которых не только объемы и сорта добываемой нефти, количество буровых и мощности перерабатывающих заводов, на что по привычке обращают внимание трейдеры и аналитики, но и распределение показателей экономического роста по регионам планеты и климатические процессы, доступность средств на денежном рынке и инвестиционные потоки, технологии добычи и особенности месторождений, потребительские предпочтения и геополитические процессы.

Причем большинство этих параметров меняются случайным образом, а каждый новый день вносит коррективы и в величину потребления, и в объемы добычи. Таким образом, сводить прогноз цен к величине запасов, количеству буровых и объемах добываемой нефти в отдельных регионах, например в США или Ливии, неправильно, поскольку модель ценообразования на нефтяном рынке описывается системой стохастических дифференциальных уравнений, а значение цены барреля находится в поле направлений интегральных кривых. А это значит, что все соотношения стоимости нефти и объемов производства прошлых лет, в том числе и на сланцевых месторождениях, бесполезны для дальнейшего анализа и, чтобы понять, где же будет располагаться поле значений нефтяных цен после 1 июля, необходимо выделить значимые факторы сегодняшнего дня и исследовать их в комплексе.

Итак, что же мы можем увидеть сейчас? По данным Всемирного Банка, рост мировой экономики составит в этом году 2,7%, при этом развивающиеся страны покажут в среднем темпы в 4,1%, а среди развитых стран ускорение роста ожидается в США и Японии, что обеспечит в 2017 году средний рост мирового спроса на нефть на 1,3 млн баррелей в день по сравнению с 2016 годом. Международное энергетическое агентство (МЭА) прогнозирует, что спрос на нефть в 2018 году увеличится на 1,4 млн баррелей в сутки — до 99,3 млн баррелей в день, и этот прирост потребления придется в основном на Китай и Индию.

Правда, весь этот дополнительный спрос может быть удовлетворен производителями нефти, не связанными соглашением ОПЕК, что сводит на нет все усилия по ограничению добычи картелем. И об этом как раз предупреждает МЭА в своем недавнем докладе, и именно это очень сильно давит на котировки. Но у этих соображений есть и слабая сторона, и, судя по тому, что производители нефти начали резко сокращать количество фьючерсных позиций на продажу нефти, а спекулянты, напротив, слепо следуют текущему тренду, восстанавливая объемы коротких позиций вблизи годовых максимумов, у нефтяников есть свои соображения о будущем рынка.

Дело в том, что инвестиции в разведку и разработку новых месторождений упали в прошлом году до самого низкого уровня с конца 1940-х годов, а прогнозируемая добыча в США очень чувствительна к стоимости барреля. Рентабельность сланцевых проектов в пермском бассейне в Техасе находится в диапазоне от $40 до $45, в то время как в девонской части Баккеновской формации (север США) себестоимость многих проектов остается в районе $50 за баррель.

По прогнозам EIA, рост сланцевой добычи может при благоприятных условиях продлится в течение пяти лет, а после 2023 года наступит стабилизация на достигнутых к этому моменту уровнях. Но что заметно уже сейчас, так это то, что акции сланцевых компаний снижаются вмести с ценами на нефть, а индекс BI North America Independent E&Ps, отслеживающий группу из 56 сланцевых производителей упал на 21%, притом что индекс широкого рынка S&P500 вырос с начала 2017 года на 9%.

А что касается крупнейших производителей традиционной нефти, то, согласно исследованию BMI Research (принадлежащей Fitch), чтобы денежный поток оставался нейтральным, нефтяным компаниям необходим уровень в $55, а при более низких ценах им придется продолжать продавать непрофильные активы и сокращать капитальные вложения. Это может привести к дефициту предложения углеводородов к 2020 году, если спад инвестиций продолжится теми же темпами, что и в 2016 году, и даже если цены на нефть стабилизируется сейчас на уровне $50 за баррель.

Кроме того, и у стран ОПЕК, и у независимых производителей есть свои меркантильные интересы, доходы от продажи нефти снижаются, траты растут, а у Саудовской Аравии еще и IPO Saudi Aramco намечено на 2018 год, и при этом сохраняется определенный контроль над ситуацией и в Ливии, и в Нигерии, и в регионе Персидского залива.

Вывод из всего этого следующий. Мы наблюдаем естественную волатильность нефтяных цен, при этом механизм ценообразования обладает системой обратных связей и снижение котировок сейчас скажется в ближайшем будущем их восстановлением в районе $50, но рост нефтяных цен, скорее всего, будет ограничен уровнем $55 на горизонте ближайших месяцев.

Саудовская Аравия. Ирак. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210459 Александр Лосев


Казахстан. Весь мир > Образование, наука. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > camonitor.com, 16 июня 2017 > № 2209687 Бакытжан Жумагулов

Энергия будущего: мозговой штурм на казахской земле

Автор: Кенже ТАТИЛЯ

ЭКСПО-2017 набирает обороты. 19 июня на его полях начинает свою работу Всемирный конгресс инженеров и ученых – WSEC-2017. Повестка дня определена следующая: «Энергия будущего: инновационные сценарии и методы их реализации».

Мы попросили рассказать об этом уникальном форуме председателя оргкомитета WSEC-2017, президента Национальной инженерной академии РК, академика Бакытжана Жумагулова.

– Как возникла идея проведения такого форума, и что является главной его целью? Каков уровень представительства на этом форуме?

– Идея провести в Казахстане Всемирный конгресс появилась у нас еще три года назад. Тогда все мы были под впечатлением инициативы президента Нурсултана Назарбаева о проведении международной выставки ЭКСПО-2017 в Астане и последующей победы Астаны в конкурсе за право принять ее.

Предстоящая выставка особо привлекла внимание наших ученых и инженеров, поскольку ее тематикой была выбрана «Энергия будущего». А это большое поле для научно-технологической деятельности. Ведь энергия будущего – это не то затратное и экологически вредное сжигание углеводородного топлива, которое еще в начале XXI века было доминирующим во всем мире (да и сейчас оно не слишком быстро уступает свои позиции). Нет, это, прежде всего, экологически чистая возобновляемая энергия, безопасная и доступная всему человечеству, а кроме того, эффективное и экономное потребление энергоресурсов.

Даже обычная энергетика не обходится без научного совершенствования, а альтернативная энергетика – это тем более настоящий «клондайк» для ученых, инженеров, инноваторов. Она пока еще не так развита, как традиционная, и по ряду направлений пока не может выдержать конкуренцию с ней. А значит, нужны новые массированные исследования и разработки, которые и создадут огромную наукоемкость данной отрасли.

Поэтому научно-инженерный корпус Казахстана живо откликнулся на предложение организовать в рамках ЭКСПО-2017 специальное мероприятие, причем не просто научное, что уже апробировано на других ЭКСПО, а именно уникальное научно-инженерное, чего еще не было и что столь хорошо отвечает тематике выставки в Астане.

В продвижении данной идеи мы объединили усилия двух крупных казахстанских академий – Национальной инженерной академии РК и Казахстанской национальной академии естественных наук, возглавляемой академиком Нуртаем Абыкаевым. И этот тандем продемонстрировал высокую эффективность. Была разработана концепция Всемирного конгресса и поставлена цель: стать глобальной площадкой, на которой ведущие ученые и инженеры мира обсудят важнейшие достижения и тенденции, складывающиеся в современной энергетике, пути и методы решения глобальных энергетических проблем. Это будет очень важным дополнением к международной выставке, демонстрирующей лучшие достижения человечества, послужит поиску новых решений большого числа задач в данной сфере.

Что касается уровня представительства на этом форуме, то, прежде всего, следует назвать его ключевых участников-соорганизаторов. Это ряд министерств РК – энергетики, иностранных дел, образования и науки; крупнейшие энергетические компании страны; ведущие мировые организации: Международное агентство по возобновляемым источникам энергии IRENA, Межправительственная группа экспертов по изменению климата (организация – лауреат Нобелевской премии мира), Международная инженерная академия, Федерация инженерных институтов исламских стран, Китайская корпорация Sinopec, Российская академия естественных наук, Китайская инженерная академия, Международная ассоциация водородной энергетики, Институт наук и технологий Masdar (ОАЭ), Международное общество по солнечной энергии (США) и другие.

В конгрессе принимают участие свыше тысячи ученых и специалистов из 51 страны мира. Среди них лауреаты Нобелевской премии и международной премии «Глобальная энергия», президенты международных и национальных академий, руководители крупнейших энергетических компаний и международных организаций, ректора вузов, руководители международных и национальных научных центров, инновационных компаний и т.д.

Так что уровень конгресса очень солидный и вполне соответствует тому высокому значению, которое придается всей международной выставке ЭКСПО-2017, впервые проходящей в Казахстане.

– Какова повестка дня конгресса, и на каких проблемах будет сделан главный упор при обсуждении?

– Программа конгресса очень насыщенная и рассчитана на два дня. За это время пройдут два пленарных заседания, пресс-конференции и брифинги, три «круглых стола», организаторами которых выступят ведущие мировые организации – уже упомянутое Агентство IRENA, катарская компания Networked Energy Services и Международная геотехническая ассоциация.

Большое внимание мы уделим секционным заседаниям, на которых участники конгресса будут группироваться по интересам. Обсуждения в них будут проходить по четырем главным тематическим направлениям:

Перспективы и сценарии развития мировой энергетики до 2050 года.

Баланс энергетической трилеммы: безопасность, доступность и экологическая устойчивость.

Развитие энергоресурсов: мировые тенденции, конкурентоспособность, инновации и перспективы использования в Казахстане.

Научное кадровое обеспечение.

Эти направления будут детализированы для работы в десяти специализированных секциях. В них состоится обсуждение таких вопросов, как фундаментальные тренды и перспективы энергии будущего, инновации, инвестиции и технологии низкоуглеродного развития, концепция энергоэффективности, системы энергообеспечения и их влияние на экологию, инновационный потенциал атомной энергетики, инженерное образование, его роль в устойчивом развитии общества, международное сотрудничество и другие.

Обсуждение будет совершенно свободным, жестких рамок или каких-либо научно-идеологических ограничений нет. Поэтому сегодня я могу только предположить, на чем будет сделан особый упор в дискуссиях. Думаю, что это будут вопросы, имеющие особое стратегическое значение. Такие, например, как особенности и последствия гигантского научного и технолого-экономического прорыва человечества в новое качество возобновляемой и альтернативной энергетики, который произошел за последние полтора десятилетия; процесс удешевления технологий и снижения стоимости электроэнергии; рост доли возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в мировом производстве; инвестиции в исследования и разработки; новое понятие распределенной энергетики; разработки новых накопителей энергии для решения критической задачи компенсации нестабильности ВИЭ и т.д.

– Чего лично вы как ученый и организатор науки ждете от этого конгресса?

– Прежде всего, повышения степени узнаваемости и авторитета казахстанской науки и инженерии. Ведь столь масштабное научно-инженерное мероприятие у нас проводится впервые. Так что появляется прекрасная возможность для того, чтобы, как говорится, и на других посмотреть, и себя показать. А еще наладить более тесные творческие контакты с зарубежными коллегами. Кстати говоря, уже сам процесс подготовки конгресса позволил нам выстроить новые цепочки связей с известными мировыми организациями и научными центрами – это несомненный плюс.

Во-вторых, я жду уточнения ориентиров и перспектив казахстанской науки и инновационной деятельности в сфере новой энергетики, так как к нам приезжают мировые светила в данной области.

В-третьих, хотелось бы оживить международный аспект сотрудничества ученых и инженеров – в плане не только совместных форумов, но и реальных исследований, в которых участвуют интернациональные группы специалистов. Это ведущий тренд в мировой практике для таких новаторских областей, как возобновляемая энергетика, – здесь очень трудно добиться успеха, «варясь в собственном соку». Вообще, интернационализация науки – неоспоримая тенденция, и, к сожалению, здесь мы пока отстаем.

Наконец, я жду обретения нашими специалистами опыта организации самых масштабных международных мероприятий, который затем можно использовать и в других важных отраслях знаний. Это будет несомненная польза для всего научно-инженерного сообщества Казахстана.

И, конечно же, я жду того, что конгресс внесет реальный вклад в общий успех международной выставки ЭКСПО-2017 в Астане.

– Какими вам видятся перспективы развития возобновляемых источников энергии в Казахстане? На каких направлениях отечественным ученым и инженерам необходимо сконцентрировать усилия, чтобы преодолеть существующие в этом плане технологические проблемы?

– Перспективы развития возобновляемых источников энергии в нашей стране четко обозначил президент Нурсултан Назарбаев в Стратегии «Казахстан-2050» и в выступлении на торжественном открытии международной выставки ЭКСПО-2017 в Астане. Он заявил, что Казахстан, несмотря на наличие огромных запасов углеводородного сырья, будет активно переходить на возобновляемые источники энергии и сможет за их счет производить к 2050 году почти половину общего объема электроэнергии.

Так что перспективы очень большие. Более детальную информацию мы услышим уже в ходе конгресса: на первом пленарном заседании с докладом «Форсайт-2050: Новый мир энергии и место Казахстана в нем» выступит министр энергетики нашей страны Канат Бозумбаев.

Если же говорить в целом, то естественным было бы ожидать, что в области возобновляемой энергетики наша страна будет ориентироваться, прежде всего, на использование энергии солнца и ветра (этим природа нас не обделила). Здесь есть особенности, например, сильные ветры Джунгарских ворот – они обладают высоким энергопотенциалом, но создают проблемы для использования серийных ветростанций вплоть до их разрушения. Тут есть над чем поломать головы. Наверняка мы будем использовать и энергию малых рек – здесь у наших ученых и инженеров уже есть опыт, например, по Южному Казахстану, а также впечатляющий пример соседнего Китая.

Но существуют и другие важнейшие направления, требующие новых исследований и разработок, даже коренной модернизации. Это сжигание топлива, где крайне важно поднимать эффективность и добиваться сокращения вредных выбросов – такие научно-инженерные разработки у нас уже имеются.

Есть также примеры совершенствования очистки газов, выбрасываемых в атмосферу, например, с использованием технологий электрического разряда. При этом возвращается в твердом виде углерод, бывший в виде газообразных окислов, и его можно направить на какие-либо практические цели.

Кстати говоря, в работе нашего конгресса примут участие представители Межправительственной группы экспертов по изменению климата. Она была основана в 1988 году Всемирной метеорологической организацией и Программой ООН по окружающей среде и удостоена Нобелевской премии мира. Эта группа еще в 2005 году акцентировала внимание на необходимости улавливания и удаления из атмосферы углерода в виде СО2. Так что наши ученые здесь в тренде.

Наконец, важной задачей для всей экономики является сокращение ее энергоемкости. Об этом тоже говорил глава нашего государства на торжественном открытии ЭКСПО-2017.

– Одна из последних ваших публикаций называется «Если бы глобального потепления не было, то его надо было бы придумать». Вы не верите в глобальное потепление?

– Я ученый, а в науке не принято оперировать понятиями «верю – не верю». И хотя я математик, а не специалист по климатологии, ситуация в данном вопросе мне известна.

Прежде всего, глобальное потепление существует. Наукой давно доказано, что Земля пережила не одно изменение климата – были и похолодания вплоть до великого оледенения, и периоды потепления. Все это происходит циклично вследствие природных факторов. В последнее время наблюдается именно потепление, это факт.

Но если еще сто лет назад его можно было с полным на то основанием объяснить природными причинами, с которыми ничего не поделаешь, то теперь ситуация изменилась. Человечество стало выбрасывать в атмосферу такое количество СО2, что оно заметно повышает его концентрацию, и чем дальше, тем больше. А ведь углекислый газ относится к парниковым, способным накапливать тепло и повышать температуру Земли. То есть в игру вступает антропогенный фактор.

А если так, то надежды на будущее естественное похолодание становятся призрачными, и во весь рост встает вопрос «Что делать?». Ведь если так будет продолжаться и дальше, то человечество не только «загазует» атмосферу, но и перегреет планету. Получается, с данным явлением нужно бороться, сокращая объемы выбросов и переходя на возобновляемые источники энергии. Эту точку зрения с 1990-х годов прорабатывали солидные коллективы ученых, и в результате она нашла поддержку у ООН, а Парижское соглашение 2015 года по изменению климата подписало беспрецедентное число стран мира – 194.

Есть и другие мнения – как ученых, так и политиков (например, в США), сомневающихся в роли антропогенного фактора. В этом, собственно, и заключается спор. Сам я в нем не участвую, да и спорщиков не так уж много. А в своей статье я писал о взрывном развитии технологий возобновляемой энергетики. Оно произошло именно благодаря вниманию, которое было вызвано тревогой по поводу глобального потепления и формированием соответствующей идеологии. Если бы ее не было, то для получения такого результата пришлось бы подобную идеологию просто придумать (великий Вольтер в свое время намекал на такую возможность). Но сейчас технологический результат в новой энергетике уже есть, поэтому мы можем не оглядываться назад и смело идти вперед.

Казахстан. Весь мир > Образование, наука. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > camonitor.com, 16 июня 2017 > № 2209687 Бакытжан Жумагулов


Казахстан. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > dknews.kz, 16 июня 2017 > № 2209651 Чжан Ханьхой

Мосты между Казахстаном и Китаем укрепляются - Посол КНР в РК

Об основных итогах двустороннего сотрудничества за 25-летний период с момента установления дипломатических отношений между Казахстаном и Китаем и видении перспектив взаимодействия в эксклюзивном интервью рассказал Чрезвычайный и Полномочный Посол КНР в РК Чжан Ханьхой, передает МИА «DKNews» со ссылкой на МИА «Казинформ».

- Ожидается, что китайская сторона примет активное участие в международной выставке ЭКСПО-2017. Как Вы оцениваете ЭКСПО? Назовите особенности павильона КНР.

- ЭКСПО-2017 - это очень успешный проект. На открытии выставки было много высокопоставленных гостей. Состоялась только официальная часть открытия, ожидается приезд многочисленных туристов из разных стран, в том числе из Китая. 24 провинции и города центрального подчинения КНР представят в китайском павильоне ЭКСПО свои экспозиции.

Главная тематика ЭКСПО - «Энергия будущего». Для всех стран, в том числе Китая, это очень важная тема. Китайская сторона представит свои последние технологические достижения в сфере ядерной, ветровой и солнечной энергетики (Китай лидирует в мире по производству такого оборудования), передачи электрической энергии высокого напряжения на большие расстояния по высоковольтным линиям постоянного тока (ВЛПТ).

Большое внимание мы также уделяем энергоемкости и эффективному использованию электроэнергии. В Китае мы также развиваем технологии производства электромобилей, для чего принимаем различные меры, в том числе льготы и преференции для производителей и покупателей. Например, известной маркой электромобилей в КНР является BYD. Сейчас ведется активная работа по совершенствованию технологий зарядки и увеличению емкости аккумуляторов электромобилей.

Китай является крупнейшим в мире потребителем углеводородных ресурсов. Поскольку в КНР большие запасы угля, использование которого неэффективно и оказывает отрицательный эффект на окружающую среду, наша страна развивает технологии переработки угля в нефть и газ. В этих же целях активно развивается и биоэнергетика.

В целом, тематика ЭКСПО отражает дальновидность руководства Казахстана, способствует развитию страны на основе инноваций и сотрудничества с технологически продвинутыми государствами. К примеру, с Китаем у Казахстана реализуется программа сотрудничества в сфере производственных мощностей. Это 51 проект в добывающей и перерабатывающих областях, то есть производстве продукции с высокой добавленной стоимостью. НПЗ в Атырау и Шымкенте позволят обеспечить страну бензином, даст толчок химической продукции. Ведутся переговоры об открытии в Казахстане производства карбамида (азотное удобрение), что очень важно для сельского хозяйства.

Все это позволит Казахстану выбрать самое нужное направление для собственного развития и, на мой взгляд, перспективными сферами являются агропромышленный комплекс и телекоммуникации, которые повысят конкурентоспособность РК.

- В этом году исполняется 25 лет с момента установления дипломатических отношений между Казахстаном и Китаем. Какие достижения двух государств Вы бы отметили?

- Визит Председателя КНР Си Цзиньпина в Казахстан, совмещенный с его участием в Астанинском саммите глав государств-членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), носит исторический характер.

Во-первых, визит состоялся в период 25-летия установления дипломатических отношений между нашими государствами. За 25 лет мы успели сделать много, создали прочную базу для взаимодоверия и взаимопонимания.

Произошло сближение наших народов, что выступает гарантией будущих отношений. Мы успешно урегулировали пограничные вопросы, создали мощную правовую базу двусторонних отношений и взаимовыгодного сотрудничества. За 25 лет построили железные дороги, нефтепровод и газопроводы, открыли пограничные пункты. Развиваем телекоммуникации, открыли авиасообщение. Можно сказать, что из всех сопредельных государств Китай так всесторонне выстроил инфраструктурные стыковки только с Казахстаном.

Китай за 25 лет инвестировал в Казахстан 43 млрд. долларов, это первое место на евразийском пространстве. Во время визита Си Цзиньпина в Казахстан только Банк развития Китая заключил с казахстанскими партнерами соглашения на общую сумму 6 млрд. долларов.

За это время создана основа в области гуманитарного сотрудничества, учащаются взаимные поездки студентов, артистов. В течение следующих 5 лет китайская сторона дополнительно предоставит 200 грантов для казахстанских студентов.

Самое главное - это признание успехов Казахстана в Китае, результатов и потенциала нашего сотрудничества. В Казахстан приезжает много китайских инвесторов, растет число китайских студентов в казахстанских вузах.

Более 1000 китайских предприятий будут представлены на ЭКСПО, самая минимальная делегация будет состоять из 100 человек.

Казахстан проводит открытую политику и расширяет контакты с внешним миром, что позволяет перенимать самые передовые технологии и получать необходимую информацию. Это очень важно.

- На прошедшем недавно в Пекине международном форуме «Один пояс, один путь» председатель КНР Си Цзиньпин назвал Казахстан «Чемпионом трансконтинентальных транзитных перевозок». Какое значение придается в КНР вопросу транзита товаров?

- Провинция Гуандун и город центрального подчинения Чунцин - мощные базы производства электронной продукции, а также товаров широкого потребления, которые поставляются на европейские рынки. Для доставки товаров из Китая в Европу через территорию Казахстана по железной дороге затрачивается 15 дней - это очень удобно. Сейчас свыше 20 городов КНР открыли маршруты поставок своих товаров в Европу через Казахстан. Мы везем на Запад одежду, обувь и бытовую электронику, а обратно в Китай - вино, косметику и пиво, автомобили, запчасти к ним. Расширяем ассортимент экспортируемых товаров, снижаем их себестоимость, совершенствуем условия транспортировки продукции в вагонах и рефрижераторах.

Со своей стороны, Казахстан обеспечивает безопасность перевозок грузов. Все идет быстро, повышается конкурентоспособность маршрутов через Казахстан.

Недавно мы открыли телемост между Хоргосом и Ляньюньганом, что стало важным событием в рамках стратегии «Одного пояса, одного пути». Действительно, поставщики все больше стали выбирать сухопутные пути доставки товаров из Азиатско-Тихоокеанского региона в Европу. В 2016 году 1200 контейнерных железнодорожных составов направились по этому направлению.

Пора открыть транзитные перевозки грузов по автодороге, в первую очередь, в направлении Китай - Казахстан - Россия. Для этого необходимо согласовать тарифы, визовые вопросы для водителей, снизить себестоимость и привлекать больше продукции. Этому также будет способствовать вступление в силу в начале 2017 года соглашения об автомобильных перевозках в рамках ШОС.

К примеру, открытие маршрутов Синьцзян-Уйгурский автономный район - Восточно-Казахстанская область - Омск позволит оживить торговлю между нашими странами.

Надо восстанавливать дороги. Будут дороги - будет и туризм между нашими странами. Для развития транспортных коридоров можно привлекать средства не только китайских финансовых институтов, но и таких международных структур, как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ).

Параллельно необходимо укреплять сотрудничество в области безопасности в рамках «Одного пояса, одного пути», противодействовать угрозам со стороны «сил трех зол» - терроризма, экстремизма и сепаратизма. Важно гарантировать защиту инвестиций, людей и оборудования. Казахстан уделяет большое внимание этому вопросу.

- Эксперты часто говорят о созвучии программ Казахстана «Нурлы Жол» и Китая «Один пояс, один путь». Что Вы думаете по этому поводу?

- Что касается стыковки Новой экономической политики «Нурлы жол» и «Одного пояса, одного пути», можно сказать, что этот процесс идет не только в сфере инфраструктуры, но и торговле, инвестициях, логистике, телекоммуникациях.

«Нурлы жол» - это мудрая экономическая политика Н.Назарбаева, направленная на оживление экономики Казахстана и обеспечение его выхода на мировой рынок.

В этом плане состыковка «Один пояс, один путь» с «Нурлы жол» обусловлено общими интересами и взаимной выгодой.

- Вы с 2014 года работаете Послом в Казахстане? Этот год объявлен годом китайского туризма в РК. Какие регионы Вы смогли посетить за это время?

- Я был в Алматинской области. У меня напряженный график работы, в связи с чем я не успел посетить другие регионы РК.

У Казахстана очень большой потенциал для развития туристического кластера - Боровое, Чарынский каньон, Балхаш, Алтай, Алатау.

Китайские туристы проявляют интерес к Казахстану, крупная китайская авиакомпания «Air China» открыла линию Пекин - Астана.

Китайские инвесторы хотят инвестировать в туризм, отели и рестораны, но для этого нужно время. Самое главное - подготовить продукцию, поскольку китайцы любят совершать покупки. Например, Москве в прошлом году китайцы потратили 1 млрд. долларов.

- Димаш Кудайбергенов, принявший участие в китайском проекте «I am a Singer», стал, как бы мостом, соединяющим казахский и китайские народы в культурном отношении. Какие сходства в культурах казахов и китайцев Вы замечаете?

- Недавно Димаш Кудайбергенов выступил на гала-концерте ШОС. У него есть талант, и его любит молодежь. Искусство не имеет границ. Своим выступлением в Китае Димаш не только пропагандировал искусство и талант казахского народа, но и дружбу между Китаем и Казахстаном.

Казахстанский народ трудолюбивый и талантливый, добрый и гостеприимный. Люблю казахскую кухню (казы, бешбармак), беру казы и казахстанскую муку, мед в качестве подарков для своих близких и друзей. Высококачественные и экологически чистые продукты РК пользуются большим спросом в КНР. Я вижу оживленность и духовный подъем казахстанского общества, его веру в светлое будущее страны. Особенно молодое поколение Казахстана, у него больше знаний о мире, возможности выехать за границу и работать с другими странами - это схоже с молодым поколением Китая.

- Спасибо за интервью!

Казахстан. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > dknews.kz, 16 июня 2017 > № 2209651 Чжан Ханьхой


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 июня 2017 > № 2209876 Алексей Миллер

Интрига без развязки: что стоит за слухами об отставке руководителя «Газпрома» Алексея Миллера

Александр Пасечник

Руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности

Полистав архивы деловой прессы за последние 3-5 лет, легко обнаружить там бессчетные прогнозы отставки лидера газового холдинга. Но все они так и не сбылись. Велика ли вероятность возможных рокировок в газовом холдинге сейчас?

Попытка новостного ресурса Energy Insider поискать сенсацию в нефтегазовой отрасли, а именно, предсказать отставку главы «Газпрома» Алексея Миллера, в принципе имеет шансы на успех. Но больше здесь все-таки философского смысла, нежели прагматичных предпосылок. И дань традиции — тоже причина написать сценарий, сославшись на некие источники, причем в числе первых. Обращаясь к истории, а вернее, полистав архивы деловой прессы за последние 3-5 лет, легко обнаружить там бессчетные прогнозы отставки лидера газового холдинга. Но все они так и не сбылись.

Делать прогнозы — занятие весьма полезное для самих провидцев. Во-первых, интрига живет до развязки. И если прогноз проваливается, повестку общественность быстро забывает, никто не критикует промахи предсказателей — какой в этом смысл? А во-вторых, в случае если сценарий все-таки срастается (что хоть и редко, но бывает) — тогда громыхнет как следует, и ссылки на авторские предсказания СМИ будут еще долго смаковать в многочисленных перепостах. Так информационный ресурс, предвидевший сенсацию, заработает имиджевые дивиденды — авторитет и популярность.

Но все-таки предметно порассуждать о возможных рокировках в «Газпроме» стоит.

Система менеджмента в газовом концерне консервативная — сильных кренов на либерализацию нет. Хорошо это или плохо — сложно сказать. Но стратегический блок «Газпрома» в целом справляется с ситуацией: создан солидный производственный задел. То есть концерн может добывать сегодня на 30-50% больше текущего уровня, однако нет должного спроса со стороны потребителя. То есть к Алексею Миллеру в принципе больших претензий-то нет.

Если говорить об эффективности «Газпрома» в целом, резонно, конечно, усилить работу в русле внедрения инноваций, повышения прозрачности закупок, оптимизации бизнес-процессов и управленческого штата. Однако усилия компании гасит ее невольная вовлеченность в политические процессы. Особенно уязвимы экспортные проекты «Газпрома», не готовые к режиму автаркии. По сути, к крупным сделкам компании причастны как первые лица государства, так и отраслевые регуляторы. И порой их лепта — ключевая. Ну, скажем, переговоры с Украиной по так называем «зимним пакетам» велись не только на корпоративном уровне, но и на министерском. Причем был и посредник от Брюсселя — в лице еврокомиссара по энергетике.

А долгая подготовка к подписанию мегаконтракта по поставкам газа в Китай по «Силе Сибири» и вовсе проходила под аккомпанемент встреч на высшем уровне — газовая тематика была ключевой в многочисленных переговорных раундах Владимира Путина с китайским лидером. Ясно, что «Газпром» и CNPC едва ли достигли бы «корпоративного компромисса», если бы не плотный политический диалог России с Поднебесной и взятый курс двух государств на усиление стратегического партнерства.

Отмена инфраструктурных проектов — тоже итог влияния политических рисков. К примеру, нет вины газовой монополии в закрытии «Южного потока». Виновата там София, отказавшая в твердых гарантиях на прием трансчерноморской трубы «Газпрома» на своем берегу. И благо компания нашла способ задействовать уже подготовленный «фарватер», по сути преобразовав «Южный поток» в «Турецкий». Причем последний тоже был подвергнут сдвигам во времени из-за серьезного конфликта Москвы с Анкарой из-за инцидента со сбитым турками российским истребителем.

Перманентно давит и высокая социальная нагрузка на «Газпром» — это тоже не на пользу эффективности.

Но пойдем дальше, развивая пресловутую тему рокировки. Итак, «источники» Energy Insider видят нынешнего премьер-министра Дмитрия Медведева наиболее вероятной заменой Алексею Миллеру. Это в принципе логичное предположение — нынешний премьер не один год председательствовал в совете директоров «Газпрома». И в условиях дефицита новых кадров в обойме власти это нельзя будет назвать нелепой инверсией. В свою очередь, Миллер, которому пророчат даже карьерный рост — пост губернатора Санкт-Петербурга, — учитывая его управленческий опыт, в достаточной мере соответствует уровню требуемых компетенций для позиции регионального лидера. Но это едва ли можно будет считать повышением статуса в сравнении с должностью главы «Газпрома».

И все-таки вероятность подтверждения свежих слухов об отставке Миллера невысока. Дело в том, что до президентских выборов серьезные кадровые замены в системообразующей госкомпании власти ни к чему.

Есть и значимые незавершенные дела: до запуска ряда крупных инфраструктурных проектов («Северный поток-2», «Турецкий поток», «Сила Сибири»), то есть как минимум до конца 2019 года, Алексей Миллер, скорее всего, сохранит свой пост. Ведь его прекрасно знают западные и восточные партнеры по перечисленным газотранспортным проектам, и отлаженные личные связи — определенное подспорье в развития национального газового экспорта.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 июня 2017 > № 2209876 Алексей Миллер


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 8 июня 2017 > № 2203071 Оливье Лазар

Сценарий будущего: Россия должна активно продвигать природный газ на мировом рынке

Оливье Лазар

председатель концерна Shell в России

Древняя китайская мудрость гласит, что пожелать жить в эпоху перемен можно только врагу. В далеком прошлом жизнь людей, действительно, шла неторопливым темпом, а уровень жизни не менялся столетиями, поэтому любые перемены создавали колоссальный стресс. Сегодня наше общество и образ жизни притерпевают изменения постоянно.

Я думаю, что в ближайшие несколько десятилетий мы увидим колоссальные перемены в области энергетики, такие, каких мы не видели за все последние сто лет. Я ожидаю и надеюсь, что энергетическое будущее нашей планеты — это микс из возобновляемых источников энергии и газа. Позвольте мне объяснить, почему я так считаю.

Никогда за всю историю человечества мир, технологии и качество жизни людей не менялись так стремительно, как за последние 50 лет. Я родился в 1960 году. В то время население Земли составляло 3 млрд, человек еще не полетел в космос, только-только стали появляться первые цветные телевизоры, а до демонстрации первого видеомагнитофона оставалось три года. Спустя 50 с лишнем лет нашу планету населяют 7 млрд человек, развивается космический туризм, телевидение стало цифровым, а фильмы и передачи мы смотрим с телефонов и планшетов.

В 1967 году была проведена первая удачная пересадка сердца человеку, сегодня же трансплантология стала обычной практикой, а человеческие органы создаются на 3D-принтере. Общедоступная мобильная связь, интернет, использующийся в быту и медицине лазер – все эти технологии, казавшиеся 50 лет назад фантастикой, стали обыденностью.

Что ждет нас в будущем? Мы можем только предполагать, каких вершин технологического прогресса может достичь человечество в следующие 50 лет, однако уже сейчас понятно, что население земли будет продолжать расти, а уровень жизни людей и технологии совершенствоваться. По прогнозам, к 2050 году на нашей планете будут проживать уже 9 млрд человек — на 2 млрд больше, чем сейчас. Многие из них смогут быть отнесены к среднему классу. Только представьте это! Все или почти все они будут пользоваться мобильными телефонами, холодильниками, у многих из них будут автомобили — на это, в частности, указывает стремительный рост благосостояния развивающихся стран.

Все это создаст колоссальную нагрузку на энергосистему в будущем. Международное энергетическое агентство (МЭА) прогнозирует, что к 2040 году спрос на энергоресурсы в мире вырастет на 30%. При этом перед нами остро стоит проблема окружающей среды. Чем будут дышать наши дети и внуки? Сможем ли мы сохранить планету для будущих поколений, избежав глобального изменения климата и экологической катастрофы?

Сегодня мы слышим многочисленные утверждения о том, что решением экологических и энергетических проблем в будущем может стать использование электромобилей, которые будут использовать электричество, полученное из возобновляемых источников… Мы видим, что электромобили набирают популярность. Я регулярно бываю в головном офисе Shell в Голландии. Электромобили сейчас там повсюду, а при выходе из аэропорта Схипхол в Амстердаме вас встречают такси Tesla.

Все это прекрасно, но откуда многочисленные электрокары будут брать необходимую электроэнергию? Хватит ли энергии ветра, солнца и других возобновляемых источников, чтобы полностью удовлетворить наши будущие потребности в электричестве? Или все-таки некоторые виды ископаемого топлива сохранят главное место в энергобалансе?

Возобновляемые источники будут играть важную роль в удовлетворении спроса на энергоносители и решении проблемы изменения климата. Но они предназначены, в основном, для производства электроэнергии. При этом в мировой экономике существует ряд отраслей, которые производят железо, сталь, цемент, пластмассы, химическую продукцию, и они пока, при нынешнем развитии технологий, не могут быть переведены на электричество. По крайней мере, на сегодня для этого нет экономически оправданного решения. В основном это связано с тем, что производственные процессы в этих отраслях основаны на высоких температурах, химических реакциях, либо высокой удельной энергоемкости.

Согласно энергетическим сценариям будущего, которые регулярно публикует Shell, по мере снижения потребления угля доля электричества может занимать до 30% в общем потреблении энергии к 2050 году. В конечном итоге эта доля увеличится до 50% в общей структуре потребления, но это произойдет не раньше, чем к концу текущего столетия. В то же самое время, по мнению команды Shell, готовящих энергетические сценарии будущего, 75% энергопотребления к 2050 году будет удовлетворяться за счет традиционных источников, таких как нефть, газ и атом.

Правительства, бизнес и общество хотят, чтобы решения в области энергетики принимались с учетом таких важных факторов, как безопасность, надежность, разнообразие источников и гибкость поставок. Также важны конкурентные затраты и социальная ответственность, включая охрану здоровья людей. Какой вид энергии смог бы удовлетворить всем этим критериям? На наш взгляд, это природный газ. Его преимущества очевидны.

Газ — один из немногих видов энергоресурсов, которые можно использовать во всех секторах экономики, будь это транспорт, ЖКХ или производство. Мировые запасы газа огромны и расположены во многих регионах. По оценкам МЭА, технически извлекаемых запасов природного газа в мире хватит, по крайней мере, еще на 220 года при текущем уровне добычи. Газ легко транспортировать из районов добычи на потребительские рынки благодаря трубопроводам, развитой сети газохранилищ и технологии сжижения.

В нынешних сложных условиях особенно важно, чтобы природный газ стал экономически конкурентным топливом. Это крайне необходимо для производства электроэнергии. Вывод на полную мощность современных газовых электростанций занимает на треть меньше времени, чем угольных. Более того, инвестиции на строительство газовых электростанций в расчете на киловатт мощности значительно ниже, а эксплуатационные расходы самые низкие по сравнению с угольными и атомными станциями. Наконец, экологические преимущества. Природный газ — самое экологичное из всех ископаемых видов топлива: при его сгорании образуется вдвое меньше углекислого газа и лишь 10% атмосферных выбросов по сравнению с углем.

Ряд стран и городов мира уже осознали преимущества газа. Приведу в пример Пекин. Кто хоть раз бывал в этом городе, мог наблюдать густой смог, в который он периодически погружается. В самые тяжелые дни в Пекине концентрация вредных частиц в воздухе может более чем в 20 раз превышать безопасные уровни, установленные Всемирной организацией здравоохранения. Это происходит потому, что растущие потребности в энергии в Китае сейчас удовлетворяются в основном за счет угля. Борясь с загрязнением воздуха, в представленном недавно пятилетнем плане Китай поставил задачу увеличить долю газа в энергобалансе с сегодняшних 6% до 15% к 2030 году. В плане говорится, что стране потребуются дополнительные 45 млрд куб. м газа для улучшения качества воздуха городов. Кроме того, в 2016 году КНР отменила планы по строительству угольных электростанций мощностью 17 ГВт.

Китай идет к поставленной цели: потребление угля в стране, достигнув пика в 2014 году, теперь снижается. В рамках программы по переходу Пекина на экологически чистое топливо в городе будут построены четыре газовых станции. Не так давно СМИ со ссылкой на мэра Пекина сообщили о планах города сократить использования угля на 30% с тем, чтобы в 2017 году объем его потребления составил менее 7 млн т.

Усилия китайских властей уже приносят плоды — при росте экономики страны на 6,7% в 2016 году, уровень выбросов сократился на 1%. Один из ключевых факторов успеха — замещение угля природным газом в промышленном и строительном секторах. Китай также является одним из лидеров по использованию газа на транспорте. В стране сегодня свыше 200 тыс. грузовиков и автобусов, работающих на сжиженном природном газе (СПГ). Это примерно в 130 раз больше, чем в Европе.

Другой пример — Великобритания. В апреле 2015 года правительство этой страны подняло налог на выбросы вредных веществ для генерирующих компаний до 18 фунтов стерлингов за тонну углекислого газа с 5 фунтов, которые были установлены в 2013 году. Это способствовало тому, что потребление газа в секторе электроэнергетики выросло на 56%, в то время как потребление угля снизилось на 73% в первой половине 2016 году. Это привело к тому, что количество вредных выбросов в секторе снизилось на 24%.

Если мы посмотрим на Германию, то там, наоборот, выбросы углекислого газа выросли в 2016 году на 0,9% по сравнению с 2015 годом. Хотя в Германии возобновляемые источники получают необходимую поддержку в рамках программы по переходу страны к новой энергетике, использование угля для производства электроэнергии никак не ограничено действующими политиками, невзирая на последствия с точки зрения выбросов углекислого газа и качества воздуха.

Во-первых, это связано с дешевыми оптовыми ценами на уголь. Во-вторых, цены на выбросы углерода в рамках Европейской системы торговли квотами на выбросы (EU ETS) остаются крайне низкими в связи со структурными недостатками рыночного механизма. Из всего этого я делаю вывод, что даже если та или иная политика обеспечивает финансовую поддержку возобновляемым источникам с целью увеличить их долю на рынке, этого недостаточно, чтобы обуздать выбросы.

Тем не менее, любая государственная политика, направленная на сокращение уровня выбросов, такая как торговля квотами на выбросы, достигает желаемого эффекта. Применение топлива с низкими экологическими характеристиками снижается, спрос на природный газ и возобновляемые источники увеличивается.

Какую роль в этом контексте может играть Россия? Она обладает крупнейшими запасами природного газа (23% общемировых) и является одним из ведущих производителей и экспортеров природного газа. Однако сегодня Россия полагается на два рынка — Западную Европу и Азиатско-Тихоокеанский регион, где идет жестокая конкуренция между различными источниками энергии, которые я уже перечислил — газ, возобновляемые источники энергии, уголь. Для того чтобы продолжить оставаться ведущим игроком на рынке энергоресурсов, Россия, как и другие игроки на газовом рынке, должна демонстрировать всему миру преимущества газа для потребителя.

Таким образом, Россия имеет все права участвовать в дебатах об энергетическом будущем мира…и не только участвовать, но и возглавить эти дебаты. Россия должна стать главным пропагандистом природного газа и активно продвигать его использование в качестве топлива в различных секторах экономики — на транспорте, в индустрии и так далее. Причем речь идет как о трубопроводном, так и сжиженном природном газе.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 8 июня 2017 > № 2203071 Оливье Лазар


Иран. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205757 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра Кирилла Молодцова РИА "Новости" в рамках ПМЭФ 2017.

Беседовала Елизавета Паршукова

Все крупные российские нефтегазовые компании готовы инвестировать деньги в разведку и добычу Ирана, однако они ждут принятия нового нефтяного контракта, который бы сделал условия их работы в стране понятными и прозрачными. Пока документ не принят, министерства энергетики двух стран подготовили дорожную карту, которая облегчит совместную работу, а российские технологические компании презентуют иранцам свои разработки в отрасли. Заместитель министра энергетики России Кирилл Молодцов в интервью РИА Новости на полях Петербургского международного экономического форума рассказал, сколько денег могут инвестировать российские компании в Иран, кто из них в этом заинтересован и чего они опасаются.

— В рамках Петербургского международного экономического форума прошло второе заседание российско-иранской рабочей группы по энергетике. Что обсуждали и до чего договорились?

— Действительно, это уже вторая наша встреча. Первое заседание рабочей группы, которая была создана в рамках российско-иранской МПК, состоялось в конце прошлого года в Тегеране.

В рамках работы группы мы поставили задачу показать, что Россия обладает технологиями, которые мы готовы предлагать за рубеж. Российские компании НК, Роснефть, Газпром нефть, ЛУКОЙЛ, Зарубежнефть, Газпром, Газпром и Татнефть активно интересуются возможностью работы в Иране. В прошлом году мы подписали целый ряд меморандумов о взаимопонимании по участию в проектах разведки и добычи нефти на территории Ирана. По нашим предварительным оценкам, объем инвестиций в нефтегазовый сектор Ирана может составить свыше 20 миллиардов долларов США. Необходимый для реализации этих проектов опыт у нас есть, но мы должны также рассказывать о возможностях улучшения технологий.

Иранскую сторону интересуют вопросы, связанные с наукой и исследованиями в области технологий нефтегазодобычи. В частности, на прошедшей в Санкт-Петербурге рабочей группе их внимание на себя обратили разработки Сколтеха. И наибольшее удивление у иранцев вызвал возраст резидентов Сколтеха, которые представили свои стартапы, — в среднем 35 лет при таком высоком уровне квалификации. Сколково презентовало по меньшей мере 11 проектов. Это стартапы, некоторые из которых уже имеют коммерческую реализацию. Были представлены технологии как по добыче, так и по транспортировке нефти и газа. Также был представлен НТЦ Газпром нефти, который в настоящее время работает над технологиями интеллектуального бурения. Поэтому отраслевое впечатление мы на иранцев наверняка произвели благоприятное.

— По итогам заседания рабочей группы была подписана дорожная карта российско-иранского сотрудничества в энергетической сфере. О чем этот документ?

— В дорожной карте, в частности, закреплено сотрудничество в рамках вхождения российских компаний в контрактные отношения по освоению месторождений Ирана, вопросы научно-технического сотрудничества, продвижение российских технологий. В документе перечислено несколько десятков ключевых пунктов нашего дальнейшего взаимодействия. Они касаются и продвижения в вопросах контрактов по бурению. Дорожная карта создаст дополнительные благоприятные условия для реализации компаниями двух стран крупных инвестиционных проектов в среднесрочной перспективе. Следующая наша встреча, где мы оценим ход реализации пунктов дорожной карты, запланирована на начало-середину 2018 года в Иране.

— Кто может поставлять российские технологии в Иран и какова может быть их сумма?

— Например, Сколково. Инновационный центр представил ряд технологий, по которым уже налажено взаимодействие с Газпром нефтью, Татнефтью, Роснефтью и Лукойлом. Пул уже заключенных контрактов в нефтегазовой сфере у Сколково сегодня составляет порядка 100 миллионов долларов. Также Сколково интегрирует свои проекты в нефтегазе в Канаде и США.

— Обсуждение нового иранского нефтяного контракта (IPC) продолжается очень долго. Возможно ли, что Иран в итоге представит компаниям другой тип контракта?

— Важным условием выхода российских компаний на практическую реализацию инвестиционных проектов в нефтегазовом секторе Ирана является предоставление им нового типа иранского нефтяного контракта.

Иранская сторона уже провела для российских компаний две эксклюзивные презентации предполагаемых условий нового типа иранского нефтяного контракта (17 ноября 2016 года в Тегеране и 27 марта 2017 года в Москве — ред.). Вместе с тем у наших компаний остается некоторое количество вопросов к содержанию документа. В частности, дополнительных разъяснений требуют механизм финансирования доли участия иранского партнера и гарантии исполнения его обязательств, условия обеспечения иранского контента и реализации продукции, порядок и объем подлежащих передаче иранской стороне ноу-хау и технологий.

По имеющейся у меня информации, в Тегеране до настоящего времени работа над итоговой версией нового иранского нефтяного контракта продолжается. По срокам, в которые иранцы могут представить документ, сориентировать пока сложно. Рассчитываем, что когда контракт будет готов, российские компании смогут ознакомиться с ним одними из первых, учитывая тесные партнерские отношения между Россией и Ираном.

— Планируют ли российские компании участвовать в тендере на месторождение Азадеган?

— Насколько я знаю, российские компании пока осторожны в своих оценках и такие планы не афишируют.

— В чем причина того, что хотя эта тема активно обсуждается, реального участия компаний РФ в добычных проектах Ирана нет?

— Оказывает влияние совокупность факторов. Это и коммерческая привлекательность, и имеющаяся у компаний альтернатива на вложения, и технологические аспекты. В настоящее время российские компании используются как сервисные, а, например, в том же Ираке на Бадре действует контракт под ключ — компания его реализует полностью, задействуя свой персонал, всецело отвечая за объем добычи.

— То есть конкретных шагов от компаний РФ до определения правил игры в Иране ждать не приходится?

— Ждем окончательной информации от иранских партнеров по условиям, чтобы обсудить возможность участия и сделать дальнейшие конкретные шаги.

— Какие месторождения Иран готов выставить на тендеры и предложить на изучение в том числе российским компаниям?

— Насколько нам известно, таких месторождений будет порядка пяти.

— Министерство со своей стороны как-то способствует сотрудничеству?

— Наша задача как министерства — создание условий для обеспечения конкурентоспособности российских компаний на иранском рынке. Российско-иранская рабочая группа — как раз та площадка, где мы можем обсуждать возможности расширения сотрудничества в энергетике между нашими странами. Мы содействуем компаниям, если у них возникают вопросы, но не на этапе принятия решений о вхождении в проект. Мы не имеем права вмешиваться в коммерческие дела компаний и непосредственно в процесс подписания контрактов. Даже государственные компании с нами не обсуждают эти вопросы — это инициатива компаний, они принимают решение, и если им нужно одобрение, то они либо выносят вопрос на совет директоров, где есть представители государства, либо, если им нужна государственная поддержка, обращаются в правительство Российской Федерации. Министерство может только содействовать процессу — мониторить, при необходимости инициировать предоставление преференций.

— Просили ли компании о подобной помощи Минэнерго?

— Да, был такой разговор. И с Газпром нефтью, и с Газпромом. Эти и другие компании обращаются периодически.

— Резюмируя вышесказанное, в чем состоит задача Минэнерго по сотрудничеству с Ираном?

— Наша задача состоит в двух вещах — мы должны содействовать формированию четкого понимания иранской стороной наличия у российских компаний технологий, навыков и умений по вопросам освоения иранской нефти. С другой стороны, с точки зрения поддержки российских компаний мы должны при необходимости участвовать поставками технологий и финансирования этих технологий путем экспортно-импортных контрактов, пусть даже сейчас тема участия наших компаний в мировых нефтегазовых проектах не имеет прямой экспортной поддержки. В любом случае, если возникнет задача в двустороннем сотрудничестве, которую надо будет решать, — будем решать. Но важно то, что мы не нефть туда поставляем, а технологии.

Иран. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205757 Кирилл Молодцов


США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205446 Александр Новак

Александр Новак: «Если бы мы хотели побороть сланцевую нефть, нам бы не понадобилось соглашение».

Министр энергетики Российской Федерации в интервью телеканалу CNN рассказал о сотрудничестве с АТР и добыче сланцевой нефти в США.

По словам Александра Новака, Европа по-прежнему остается ключевым партнером для России, однако темпы роста европейской экономики не такие высокие, как в странах АТР, которые представляют собой очень привлекательный рынок. «Мы имеем возможность взаимодействовать со странами и компаниями азиатско-тихоокеанского региона и будем развивать наше сотрудничество в сфере энергетики», - сообщил глава Минэнерго России.

Министр особо подчеркнул заинтересованность России в расширении взаимодействия с Индией в сфере поставок энергоресурсов: «Индия для нас является стратегическим партнером. Мы уже начали поставлять туда нефть, ведем переговоры по прокладке газопровода».

Комментируя рост добычи сланцевой нефти в США, глава российского энергетического ведомства отметил, что он не был сюрпризом для стран, участвующих в соглашении по сокращению нефтедобычи: «Мы с самого начала понимали, что при любой цене выше 27 долл./барр., которая установилась в январе 2016 года, инвестиции в сланцевую нефть будут возвращаться. Мы знали, что эффективность сделки не будет стопроцентной с учетом возрождения сланца».

При этом Министр заметил, что сланцевую добычу нельзя рассматривать отдельно, необходим комплексный подход к ситуации: «Есть целый ряд стран, в которых уровень добычи снижается, и это компенсирует рост добычи сланцевой нефти».

Александр Новак подчеркнул, что целью стран, участвующих в сделке, не является борьба со сланцевыми производителями: «Если бы мы хотели побороть сланцевую нефть, нам бы не понадобилось соглашение, достаточно было бы продолжать наращивать объемы добычи, сохраняя цены на низком уровне».

США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205446 Александр Новак


Саудовская Аравия. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200744 Игорь Юшков

Нефтегазовые выгоды России от конфликта Саудовской Аравии и Катара

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

Обострение ситуации в странах Персидского залива неизбежно вызовет сокращение поставок энергоресурсов на мировые рынки и рост цен. Россия окажется в числе выигравших

У востоковедов есть старая шутка: даже перед концом света последней новостью будет сообщение о том, что на Ближнем Востоке вновь неспокойно. Регион характеризуется непрекращающимися конфликтами, и в понедельник мы стали свидетелями очередного. Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн и ОАЭ обвинили Катар в финансировании террористических группировок, вмешательстве во внутренние дела других государств и разорвали с эмиратом дипломатические отношения, введя ряд дополнительных мер типа прекращения транспортного сообщения и закрытия офисов катарского телеканала Al Jazeera. Позже к антикатарской коалиции присоединились власти восточной части Ливии, Йемена, Мальдивы и Маврикий.

Для мировой экономики и политики события в этом регионе важны прежде всего из-за наличия на территории ближневосточных государств крупных запасов нефти и газа. Суммарные запасы нефти стран, участвующих в нынешнем конфликте (включая Иран, непосредственно замешанный в происходящих событиях), составляют примерно 35,3% от общемировых, газа — 40,9%.

Основные причины нынешнего конфликта Саудовской Аравии и Катара лежат в политической плоскости: Доха и Эр-Рияд конкурируют за лидерство на Ближнем Востоке и Севере Африки. Однако конфликт может затронуть и мировые рынки энергоресурсов.

Сценарий эскалации конфликта Саудовской Аравии и Катара наименее вероятен, все-таки США, имеющие военные базы на территории обоих государств, стремятся урегулировать спорную ситуацию. Однако, в последнее время мы видим столько «черных лебедей», что ни один из вариантов развития событий нельзя исключать. С точки зрения экономических интересов для России была бы крайне выгодна дестабилизация как в Саудовской Аравии, так и в Катаре. С первыми Россия конкурирует на рынке нефти, со вторыми — на рынке газа.

По данным секретариата ОПЕК КСА в среднем экспортирует примерно 7,2 млн баррелей в сутки, из которых 0,9 млн идут на европейский рынок, а 4,6 млн — на рынки АТР. В случае усугубления конфликта Катара и саудовского королевства, Доха, вероятно, попыталась бы выполнить свой план дестабилизации шиитских районов Саудовской Аравии (восточные провинции королевства, там сосредоточены основные запасы нефти), что повлияло бы на объемы добычи и экспорта саудовской нефти.

Естественно, это привело бы к прекращению действия соглашения ОПЕК+, а значит, российские компании получили бы возможность добывать по максимуму, чтобы занять долю саудитов на рынке нефти. Одновременно с сокращением предложения сырья выросла бы и цена нефть, что также выгодно России.

Катар не является крупным производителем нефти, но он сохраняет мировое лидерство по экспорту СПГ. В 2016 году эмират экспортировал 79,6 млн тонн СПГ, из которых 52,7 млн ушло в Азию, а 17,9 — в Европу. Соответственно, сокращение экспорта позволило бы «Газпрому», во-первых, нарастить поставки газа в Европу. Во-вторых, европейские страны заняли бы более благоприятную позицию по отношению к российским газопроводным проектам.

В частности, Польша, намеревающаяся сократить закупки газа из России за счет контрактов с Катаром, активно торпедирует проект «Северный поток-2» и сорвала загрузку газопровода OPAL (ответвление от «Северного потока) на 100% мощности. При дефиците газа Брюссель, Москва и Варшава быстрее нашли бы компромисс.

Напряженность между Саудовской Аравией и Катаром заставляет США ранжировать своих союзников в регионе. Прошедший визит Трампа в Саудовскую Аравию показывает, что пока американская благосклонность на стороне Эр-Рияда. Хотя это и не означает, что Вашингтон позволит саудитам осуществить военное нападение на Катар, но ожидать ужесточение позиции США по иранскому вопросу вполне можно.

Трамп и ранее критиковал сделку по ядерной программе Ирана, а теперь может перейти от слов к делу. Возврат американской администрации к антииранской политике усложнит выход Тегерана на европейский рынок газа. Хотя Иран является российским союзником в Сирии, конкуренция на европейском рынке газа принесла бы Москве в разы больше проблем, чем выгоды от нынешнего партнерства.

Негативным для России моментом в сценарии эскалации ближневосточного конфликта является развитие ВИЭ в ответ на рост цен на нефть. Однако в нынешней экономической ситуации для Москвы это было бы меньшим из зол.

Саудовская Аравия. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200744 Игорь Юшков


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 5 июня 2017 > № 2217089 Игорь Сечин

Сечин: «Роснефть» защитит свои рынки в случае выхода стран ОПЕК из соглашения.

Интересы стран, производящих нефть, рано или поздно разойдутся, считает глава «Роснефти».

«Роснефть» готова защищать свои рынки в случае, если страны ОПЕК решат выйти из соглашения о добыче нефти, заявил глава российской компании Игорь Сечин в интервью газете Financial Times.

«Если вопрос в том, как ОПЕК будет выходить из этих соглашений, то внезапно, – сказал он. – Мы также будем готовы. Если что-то пойдет не так, мы не позволим им занять наши рынки. Мы будем защищаться».

По мнению Сечина, важен строгий мониторинг соблюдения условий сделки.

«Мы управляем рисками, мы должны оценивать каждую тенденцию, и каждая тенденция может сказаться на результатах нашей работы. Мы будем готовы. На данном этапе важно, чтобы действовала качественная система мониторинга», – отметил он.

Интересы стран, производящих нефть, рано или поздно разойдутся, считает глава «Роснефти».

«У всех участников этого процесса есть свой собственный интерес. На этой стадии наши интересы, интересы Саудовской Аравии и интересы американской отрасли добычи сланцевой нефти приведены в соответствие. Но я предполагаю, что в определенный момент, рано или поздно, через некоторое время эти интересы разойдутся, и мы ответим на это», – сказал Сечин.

Россия и ОПЕК обязались сокращать добычу с 1 января 2017 года в течение полугода. РФ в соответствии с подписанным документом должна снизить производство на 300 тыс. баррелей в сутки. На встрече в Вене 25 мая все участники соглашения согласились продлить срок его действия еще на девять месяцев – до конца марта 2018 года.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 5 июня 2017 > № 2217089 Игорь Сечин


Франция > Нефть, газ, уголь > regnum.ru, 4 июня 2017 > № 2471673 Патрик Пуянне

Глава компании Total в интервью ТАСС рассказал о встрече с российским президентом и о твердом намерении инвестировать в российские проекты

Глава компании Total Патрик Пуянне 29 мая встретился с президентами России и Франции в Версале на церемонии открытия выставки, посвященной Петру Великому. А уже третьего июня состоялась еще одна встреча Пуянне с российским президентом в порту Бронка под Петербургом на церемонии имянаречения танкера "Кристоф де Маржери", названного по имени трагически погибшего в авиакатастрофе предшественника Пуянне, который был одним из инициаторов крупнейшего проекта по добыче природного газа "Ямал-СПГ".

- Президент Владимир Путин стал первым иностранным лидером, которого президент Эмманюэль Макрон принял в Париже после выборов. Что вы думаете про эту встречу, что она означает для будущего российско-французских отношений?

- Это была очень символическая встреча с обеих сторон. Я считаю, что это очень сильный сигнал. Я встречал президентов в Версале на церемонии открытия выставки, посвященной русскому царю Петру Великому. Это была длинная и очень откровенная встреча. Я считаю, что для президентов было очень важно обозначить друг для друга различия во взглядах. Но они также должны нащупать дальнейшие шаги. Я считаю, что для нас очень важно найти новую динамику в Европе в той реальности, которая сложилась после референдума в Великобритании. Я считаю, что вопрос санкций очень важен для европейских стран, а желание обеих сторон начать диалог очень символично. Если у вас происходит диалог, то вы можете найти решение.

- Каким это решение видится вам?

- Я не знаю. Я не политик. Что я знаю, это что Total должен продолжить инвестировать в Россию. И новый президент Франции тоже сказал мне, что я должен продолжать инвестировать в Россию. Я считаю, что такие компании, как Total, присутствуют здесь, для того, чтобы реализовывать проекты. Наша задача – продемонстрировать, что несмотря на санкции мы можем реализовывать гигантские проекты, такие как "Ямал-СПГ", находить для них финансирование. Мы уважаем режим санкций. Но французские компании хотят сохранить отношения с Россией.

- До выборов президента в России остается менее года. Тема выборов также широко обсуждалась в ходе форума в Санкт-Петербурге. Каким вы видите следующий политический цикл в России?

- У инвестиций в "Ямал-СПГ" горизонт 25-30 лет. Мы пришли в Россию, потому что здесь много природных ресурсов. В рамках этого проекта мы можем добывать сжиженный газ по относительно низкой себестоимости и продавать его нашим клиентам. Кто будет президентом России – решение российского народа, а не компании Total. Исходя из фундаментальных вещей – объема ресурсов, отношений с нашими партнерами – мы должны делать новые проекты в России, это наша долгосрочная стратегия. Когда вы возглавляете крупную нефтяную компания, ваша задача – развивать проекты там, где есть природные ресурсы. Россия – определенно та страна, где мы хотим работать.

- Президент США Дональд Трамп решил выйти из Парижского соглашения по климату. Это решение также широко обсуждалось на Петербургском форуме, его прокомментировал президент Владимир Путин. Что означает это решение для компании Total. Потребуются ли какие-то изменения в стратегии компании в связи с этим решением?

- Когда мы смотрим на горизонт ближайших двадцати лет, мы понимаем, что цели соглашения по удержанию роста температуры на уровне ниже двух градусов означают, что рынок газа должен расти, поскольку выбросы от сжигания газа в два раза меньше, чем от сжигания угля. Нефть не будет расти большими темпами. Для нас это означает, что в добыче нефти мы должны сфокусироваться на низкозатратных иностранных проектах. Цели нашей стратегии - добыча газа, участие в низкозатратных иностранных проектах по добыче нефти и возобновляемая энергетика. Соответственно, мы снижаем долю угольных активов, продолжаем инвестировать в добычу газа. Мы делаем акцент на добыче на Ближнем Востоке, в частности в этом году мы получили лицензию в Абу-Даби. Мы решили инвестировать в возобновляемую энергетику. То есть мы интегрировали климатическую повестку в нашу стратегию и это решение не изменится из-за решения Дональда Трампа. Мы приняли эту стратегию до того, как Парижские соглашения по климату были подписаны. И мы сохраняем эту стратегию. Является ли решение Трампа позитивным сигналом. Конечно нет. Но мы справимся. Когда вы управляете большой нефтяной компанией, вы постоянно должны жить с такими факторами, как меняющиеся цены и геополитическая неопределенность в мире. И вы должны, конечно, учитывать, оценку рынка в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной вы должны действовать согласно выбранной стратегии, и это не изменится.

195 стран подписали Парижские соглашения по климату. Соглашения вступили в силу. Сегодня я слушал президента Индии, он считает, что это нужные соглашения. Ваш президент подтвердил, что будет придерживаться соглашений. Франция и Германия не собираются выходить из соглашения. Мир – это не только Соединенные Штаты. Китай и Индия гораздо важнее для будущего этих соглашений по объему своих выбросов. Но, конечно, участие США тоже является важным.

Однако разворот от угля к газу произошел задолго до того, как США объявили о выходе из соглашений. Инвестиции продиктованы экономическими, а не политическими причинами. Мы должны будем найти способы сохранить эти соглашения, если США не захотят в них вернуться.

Однако я считаю, что если США не захотят быть частью этой важной инициативы, это ошибка. Американские компании хотят, чтобы США остались в соглашениях, потому что всегда лучше быть за столом переговоров, чем в соседней комнате. Глобальное потепление – долгосрочный вызов, поэтому еще все изменится.

- Вы говорили, что заинтересованы в дальнейших проектах с "Новатэком". Обсуждаете ли вы уже новые проекты с вашими партнерами?

- Конечно, мы намерены продолжать. У нас 20% в "Новатэке", и это очень сильное партнерство. Но сейчас я сфокусирован на том, чтобы запустить наш первый проект “Ямал СПГ”, а уже после этого будем обсуждать другие инвестиции.

- "Новатэк" не единственный производитель сжиженного природного газа (СПГ) в России. Аналогичные проекты "Роснефти" или "Газпрома" вам интересны?

- Я думаю, эти две компании уже имеют иностранных партнеров, на Сахалине и так далее. Вы говорите о гигантских проектах. В "Ямале" же мы владеем 20% напрямую и 10% косвенно. Итого 30% из $27 млрд. Это огромные деньги. Огромные обязательства. Разумеется, я обсуждал участие в СПГ проектах с другими компаниями. Но я думаю, что на данном этапе приоритет будет отдан "Новатэку".

- Вернемся к глобальной повестке. Вы были одним из первых, кто предсказал, что ОПЕК продлит сделку по сокращению добычи. Вы разделяете мнение ее участников о том, что мировые запасы нефти стабилизируются в первом квартале 2018 года?

- Да, я говорил, что они должны продлить действие соглашения. Почему? Если вы посмотрите на спрос, то он не растет равномерно из года в год, а меняется сезонально. В первом квартале он обычно падает, во втором квартале стабилен, но уже в летний период вы видите существенный рост. Автомобильный сезон в США, жара на Ближнем Востоке. В 3-ем квартале спрос на нефть прибавляет до одного миллиона баррелей. Вот почему сделка должна была быть продлена. Запасы ожидаемо снизятся к тому моменту.

Сегодня запасы в хранилищах в западных странах все еще на 300 миллионов баррелей превышают норму. Но думаю к концу года мы увидим снижение на 150 миллионов баррелей. Если так произойдет, то рынок, конечно, отреагирует позитивно. Я оптимистичен по поводу стабилизации ситуации с запасами.

Но в этом уравнении только одна неизвестная. Это сланцевая добыча в США. Мы полагаем, что американская добыча в этом году вырастет на 600 тысяч баррелей, а не на 400 тысяч, как оценивалось ранее. Но эти 200 тысяч баррелей не меняют картины в целом, потому что спрос достаточно сильный.

- Как думаете, после апреля 2018-го нефтедобывающие страны снова должны будут продлить действия соглашения? Или рано пока говорить об этом?

- Они будут решать это в ноябре. Но сейчас я убежден, что, если истинная цель ОПЕК и стран вне ОПЕК заключается в том, чтобы стабилизировать рынок через такого рода политику, то да, я думаю, они должны сохранить эти меры. Но опять же, все будет зависеть от рынка.

- Насколько сильно затронуло Total сокращение добычи?

- Мы сократили добычу во вех странах, которые участвуют в сделке. В Объединенных Арабских Эмиратах, Анголе, Катаре. Мы получили от этих стран официальные письма, в которых они просили нас скорректировать добычу, и мы эту просьбу выполнили. Потому что это в моих интересах. Я всегда это говорю! Цена до встречи была $45 за баррель, а после нее подскочила до $55. Неплохая сделка.

Да, наша добыча несколько снизилась. В первом и во втором кварталах наше производство было под воздействием квот. Но дополнительные $10 на баррель - это очень хорошо. Наш порог рентабельности ниже $40 за баррель, поэтому все доллары выше этой отметки - дополнительная прибыль.

- Это соглашение было бы невозможно без российско-саудовского партнерства, которое сложилось в последние годы. Как думаете, какую роль это партнерство сыграет на нефтяном рынке в дальнейшем?

- Я думаю, это, конечно, историческое партнерство. Россия прежде никогда не вступала в договоренности по сокращению добычи. Полагаю, что и Саудовская Аравия пошла на то, чтобы изменить свою стратегию на рынке нефти во многом благодаря тому, что Россия сказала: "Окей, мы готовы участвовать в сокращении". Это в корне изменило ход развития событий на рынке. Потому что два игрока, которые совокупно представляют 25% мировой добычи, объединились.

Конечно, этому есть экономические причины, ведь, как мы помним, цена на нефть падала до $28 за баррель. И ситуация для была плохая для всех, включая Россию и Саудовскую Аравию. Но, полагаю, что есть и политические причины, по которым это партнерство может быть оправдано.

Я был на панельной сессии на форуме, в которой участвовали российский министр Александр Новак и саудовский министр Халед аль-Фалех. Складывается впечатление, что у них очень хорошие отношения.

 Глеб Брянский, Юлия Хазагаева

Франция > Нефть, газ, уголь > regnum.ru, 4 июня 2017 > № 2471673 Патрик Пуянне


США. Ливия. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2471779 Павел Сорокин

Павел Сорокин: Падение цен на нефть в среднесрочной перспективе маловероятно, спрос будет расти

Как повлияет на стоимость барреля продление договоренностей с ОПЕК и возможное возвращение на рынок Ливии? Как меняют рынок «сланцевики» в США? Какие прогнозы по инвестициям? На эти вопросы Business FM ответил руководитель аналитического центра Министерства энергетики России

В Петербурге заканчивает работу Международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал руководитель аналитического центра министерства энергетики Павел Сорокин. С ним беседовал главный редактор Илья Копелевич:

Естественно, первый вопрос о ценах на нефть и конъюнктуре. Сейчас цены в диапазоне 50-56 долларов, насколько это устойчивый уровень? Как измерить риск снижения до 40 долларов, а то и еще ниже?

Павел Сорокин: Действительно, сейчас цены стабилизировались в диапазоне 50-56 долларов, мы все видели, какие события этому предшествовали: страны ОПЕК и не ОПЕК собрались в декабре, приняли решение добровольно ограничить свою добычу с целью не допустить дальнейшей разбалансировки рынка. Но здесь, чтобы понять, что происходит, нужно чуть-чуть вернуться года на три назад и посмотреть, как развивалась ситуация. Рынок нефтяной цикличен. Соответственно, идет цикл, когда люди инвестируют, когда может не хватать добычи по той причине, что спрос растет, а добыча чуть не успевает, или влияют какие-то другие события, но при этом цена возрастает. Это дает компаниям дополнительные средства для инвестирования. Раньше было так, что время запуска проектов — от принятия инвестиционного решения до поступления нефти на рынок — было пять-восемь лет, поэтому цикл был долгий. Но технологии меняются, технологии развиваются. Например, те же «сланцевики» в США, ставшие во многом причиной нефтяного коллапса, который мы сейчас наблюдаем, последние 20 лет очень сильно отрабатывали технологию. Там высокая конкуренция, доступность финансирования, доступный интеллектуальный ресурс в Техасе и вообще в Штатах. Симбиоз этих факторов привел к достаточно большому прорыву. Плюс пять лет с ценой на нефть около 100 долларов дало все необходимые финансовые ресурсы.

Рынок стал эластичным, как учат в учебниках? То есть при повышении спроса предложение растет немедленно.

Павел Сорокин: Абсолютно. Нефтяной рынок — это одна из идеальных иллюстраций именно к учебникам по экономике, потому что здесь есть все условия рынка: большое количество игроков, некий коммодити, который доступен.

И эластичный, потому что быстро откликается на предложение, быстро следует за спросом.

Павел Сорокин: Особенно теперь.

Значит, все изменилось. Если не пять-восемь лет, то сколько теперь будет длиться цикл, когда вводятся новые мощности при повышении цены?

Павел Сорокин: Это все очень быстро меняется, но опять же возьмем пример с 2014 по 2016 годы. «Сланцевики» отреагировали в «минус», то есть начали снижаться где-то через год с небольшим после того, как цены пошли вниз. После того, как цены частично начали восстанавливаться в 2016 году из-за непредвиденных обстоятельств, таких, как пожар в Канаде, проблемы в Ираке, Ливии, Нигерии, время отклика стало шесть-девять месяцев.

Хорошо, уже почти полгода как цены выше 50 долларов, соответственно, то, что мы видим сейчас, уровни добычи сланцевой нефти — это потолок для этих цен?

Павел Сорокин: Технологии улучшаются. Сланцевые производители постоянно увеличивают эффективность своей добычи, унифицируя эффективность операций. Но тут важно понимать — в последние два года мы наблюдали резкое падение спроса на нефтесервисные услуги из-за снижения активности, поэтому падала и цена. У нас было улучшение технологий, рост, удлинение, например, боковых стволов, удлинение горизонтальной части, более эффективный ГРП, росла эффективность бурения, и падали цены на нефтесервис. Из-за этого цена безубыточности очень сильно упала. Сейчас, если мы посмотрим на статистику, рост эффективности замедлился. Последние два-три месяца цены находятся примерно на одном уровне, а стоимость нефтесервиса стала расти. В этом году на различные услуги в Штатах можно ожидать рост цены от 10 до 30%. Это означает, что точка безубыточности, скорее всего, либо стабилизируется на текущем уровне, либо вырастет. То есть вечно такой рост продолжаться в Штатах вряд ли будет.

Исходя из выше сказанного, я делаю вывод, что нынешняя цена имеет достаточные шансы продержаться стабильно, она при данном уровне спроса суммарного обеспечивает баланс спроса и предложения.

Павел Сорокин: При текущей конъюнктуре, возможно, спрос каждый год будет расти на 1,1 — 1,3 млн баррелей в сутки, это тоже достаточно динамичная величина. И также надо не забывать, что последние три года отрасль очень сильно недосчиталась инвестиций из-за этого падения. Эффект виден не сразу, потому что это крупные проекты, темпы падения на традиционных месторождениях будут ускоряться, и где-то через пять лет тот объем нефти, который нам предстоит индустрии возместить, в том числе и за счет роста спроса, и за счет падения традиционных месторождений, будет достаточно большим.

В общем, падение цен на нефть, скорее, маловероятно, подытоживая то, что вы сейчас квалифицированно, научно описали?

Павел Сорокин: Фундаментально в среднесрочной перспективе — да, краткосрочно, конечно, возможны любые колебания, мы видим, какой нервный рынок.

Хорошо, ведь большую роль еще играет, заключат или нет соглашение в ОПЕК, а еще может вернуться на рынок, и, как я слышал, возвращается на рынок Ливия, которая тоже предоставляет серьезный объем, и пока она не участвовала ни в каких этих сделках. Насколько сильны эти факторы в действительности? Что было бы, если бы не было соглашения ОПЕК?

Павел Сорокин: Если бы не было соглашения ОПЕК, то сейчас на рынке было бы дополнительно как минимум 1,8 млн баррелей в сутки, и рынок был бы в большом профиците. То есть, скорее всего...

Была бы ценовая война с бесконечным движением вниз, вплоть до демпинга...

Павел Сорокин: Я бы, наверное, не стал использовать термин «ценовая война», потому что все бы производили, что могут, а дальше уже рынок регулировал. Рано или поздно неэффективные производители, конечно, отвалились бы.

Мы же видели, как саудиты полтора года назад просто понижали и понижали цены.

Павел Сорокин: Все наращивали в тот момент добычу на самом деле. Они не понижали цену, они просто оставляли свою добычу на рынке, а дальше включается естественный рыночный процесс: если у вас предложение продукта больше, чем спрос на него, то самые дорогие, в тот момент «сланцевики», начинают отваливаться, потому что не могут выдержать конкуренции. И этот процесс мы идеально наблюдали. Опять же все прямо по учебнику. Но они улучшили эффективность по ряду причин и теперь находятся не сверху кривой предложения от себестоимости, а где-то в середине ее. Отваливаться сейчас будут другие, скорее всего, глубоководные новые проекты по нефтяным пескам, вот для них нужна будет более высокая цена. И на тот момент, когда спрос вырастет настолько, что сланцевые месторождения и дешевые источники не смогут его удовлетворять, цена уже будет передвигаться выше.

Еще раз все-таки вернемся к простому вопросу: насколько критично для цен на нефть соглашение ОПЕК и его продление?

Павел Сорокин: Соглашение крайне важно для того, чтобы сбалансировать рынок, потому что дает возможность спросу подтянуться и избежать дестабилизации рынка. А за то время, что оно действует с учетом продления, спрос вырастет на 1,3 и 1,4 млн баррелей в сутки. Это дополнительно будет убирать профицит с рынка.

Так можно предположить, что еще в течение года как минимум оно критично, и в случае его распада могут наступить большие броски по ценам?

Павел Сорокин: Да, безусловно, потому что у рынка тогда исчезнет и уверенность в завтрашнем дне, и неизвестно, кто как себя поведет, кто будет какую политику проводить — это раз. И два — американские производители, если цена упадет, не будут прекращать добывать в тот же момент, план — шесть-девять месяцев.

Возвращение Ливии на рынок способно разрушить конструкцию?

Павел Сорокин: Ситуация в Ливии крайней не стабильна.

Это мы знаем, но все-таки там начинается добыча.

Павел Сорокин: Мы уже несколько раз за последние шесть месяцев видели всплески добычи, потом резкое падение ниже октябрьского уровня, поэтому про Ливию сейчас тяжело говорить, тяжело что-то прогнозировать, там просто ситуация непрогнозируемая.

Спасибо. Руководитель аналитического центра Министерства энергетики России Павел Сорокин.

Павел Сорокин: Спасибо.

Илья Копелевич

США. Ливия. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2471779 Павел Сорокин


Великобритания > Нефть, газ, уголь > regnum.ru, 3 июня 2017 > № 2471717 Роберт Дадли

Глава BP Роберт Дадли в интервью ТАСС в рамках Петербургского международного экономического форума рассказал об ожиданиях от соглашения ОПЕК и назвал "самую здоровую для всего мира" цену на нефть

- ОПЕК и Россия продлили сделку о сокращении добычи до апреля 2018 года. Вы разделяете ожидания участников соглашения о том, что глобальные запасы нефти стабилизируются в начале 2018 года?

- Я думаю, что слово "стабилизация" можно понимать по-разному. Но на самом деле спрос на произведенную нефть и нефть потребляемую сегодня достаточно сбалансирован. ОПЕК же стремится снизить запасы нефти в нефтехранилищах до средних пятилетних уровней. Это меньшая величина.

Полагаю, мы движемся в этом направлении. Есть, конечно, некая неопределенность с ростом добычи в Нигерии, Ливии и Венесуэле. Но в целом мы на верном пути, к восстановлению прежних уровней.

- BP пришлось сокращать добычу на своих проектах, которые расположены в странах соглашения?

- Немного сократили, и это естественно. Например, мы являемся акционером "Роснефти", которая сокращает добычу. Сокращаем в Азербайджане, в странах Ближнего Востока, например, в Эмиратах. Есть вероятность, что сократим в Ираке. Конечно, это нас затронуло. Но сокращение небольшое.

Кроме того, цены на нефть сейчас выше, чем до соглашения. Это компенсирует снижение добычи.

- Согласно обновленной стратегии BP, компания планирует увеличить добычу до 4 млн баррелей в сутки к 2021 году. За счет каких факторов это станет возможным?

- Вы знаете, что у BP были особые обстоятельства, связанные с аварией в Мексиканском заливе (происшествие на платформе Deep Horizon, вызвавшее обширный разлив нефти в Мексиканском заливе в 2010 году, - прим.ред).

Нам пришлось продать около трети активов по всему миру (чтобы покрыть выплаты по обязательствам, возникшим вследствие аварии, - прим.ред). Нам потребовалось семь лет, чтобы привести финансы в порядок. Сейчас у нас есть ряд проектов, за счет которых мы намерены восстановить прежние уровни. Мы добывали 4 млн баррелей до происшествия, снизили добычу до 3 млн после него, так что сейчас работаем над восстановлением показателя. Основные драйверы нашего роста - это крупные проекты по всему миру.

- С ростом добычи BP доля "Роснефти" в портфеле BP сохранится на текущем уровне в районе 30%?

- Я думаю, что она может снизиться примерно до 25% из-за того, что в нашем портфеле появятся новые проекты. Но это все равно очень значительная часть во всей нашей добыче.

- BP не раз заявляла о своей заинтересованности о запуске новых проектов с "Роснефтью". В каких направлениях может идти кооперация? Когда объявите о новых проектах?

- Как вы знаете, у нас есть ряд важных проектов с "Роснефтью", один из них - "Таас-Юрях нефтегазодобыча" в Восточной Сибири. Есть геологоразведочное СП "Ермак нефтегаз" в Западной Сибири. Обсуждаются другие варианты сотрудничества, в том числе в газовой сфере. Не только в России, но и за рубежом. Это займет какое то время. Возможно, стоит подождать Восточного экономического форума. Я не могу говорить о конкретных проектах. Мы должны объявить о них вместе, когда будем готовы.

- Сколько было уже вложено в "Ермак нефтегаз" и сколько планируется инвестировать в этом году?

- Я не могу назвать цифры, сколько запланировано на этот год. Но это десятки миллионов долларов. Сейчас как раз ведется бурение оценочной скважины на Байкаловском месторождении, осуществляются сейсмические исследования на других лицензионных участках. В 2018-2019 годах мы планируем там еще большую активность.

- Вы довольны результатом приватизации "Роснефти"? Как планируете выстраивать отношения с новыми акционерами?

- Что касается приватизации, мы как акционеры абсолютно довольны. Я знаком с новыми акционерами, но вопросы, связанные с "Роснефтью" мы не обсуждали. Позднее в этом месяце состоится годовое общее собрание акционеров "Роснефти". Уверен, что работа с представителями новых акционеров в совете директоров будет идти на конструктивном уровне. Это то, что для нас действительно важно.

- Вы согласны с мнением, что рынок нефти восстановился и снова привлекателен для инвестиций. Как долго это окно возможностей может продлиться по вашему мнению?

Я думаю, что рынку еще потребуется время, чтобы структура затрат снизилась, так как цена еще три года назад была выше $100 за баррель. Думаю, этого еще не произошло.

В течение ближайших пяти лет цены, как мы полагаем, будут держаться в диапазоне между $50 и $60 за баррель. Конечно, в течение коротких промежутков времени цена может быть немного ниже или выше, но на данный момент, если вы спросите меня о спросе и предложении, я бы сказал, $50-60.

Я не думаю, что мы увидим $100 долларов в ближайшие пять лет, и я не думаю, что мы увидим $20. Полагаю, что цена в районе $50-60 хороша как для стран-потребителей, так и для стран производителей. BP устроит цена между $50 и $60 в ближайшие пять лет. На мой взгляд, это самая здоровая цена для всего мира.

Юлия Хазагаева

Великобритания > Нефть, газ, уголь > regnum.ru, 3 июня 2017 > № 2471717 Роберт Дадли


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter