Всего новостей: 2579913, выбрано 2 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Онищенко Геннадий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАлкогольЭкологияОбразование, наукаАгропромМедицинавсе
Россия > Медицина > ria.ru, 29 января 2016 > № 1630014 Геннадий Онищенко

Сообщения в выпусках новостей теле- и радиоканалов, в лентах новостных агентств и на страницах газет все больше напоминают сводки с фронтов: болезнь распространяется по всем регионам, в восьми крупных городах превышен эпидпорог, в стране готовы закрыться 300 школ. Оглашаются и цифры потерь — по состоянию на 27 января, по словам главы Минздрава Вероники Скворцовой, от последствий гриппа скончались 107 человек. Ощущение наступающего апокалипсиса укрепляют утверждения медиков о том, что нынешнее зимнее наступление болезни особенно опасно, поскольку в большинстве случаев речь идет о печально известном штамме вируса гриппа А(H1N1) — так называемом свином гриппе.

На самом ли деле грипп-2016 — явление из ряда вон выходящее, требующее каких-то чрезвычайных экстраординарных мер, или же мы имеем дело с обычным сезонным явлением, вся особость которого — лишь результат поднятого в СМИ информационного шума? Об этом РИА Новости спросили признанного специалиста — академика РАН, в прошлом главного санитарного врача России и главу Роспотребнадзора Геннадия Онищенко.

— Начнем с того, что грипп — явление регулярное и глобальное. Это сезонное заболевание, которое посещает разные регионы планеты в осенне-зимний период. Что мы, собственно, сейчас и наблюдаем.

Для борьбы с распространением гриппа существует целая система мер. На глобальном, наднациональном уровне она сложилась лет десять назад. Это глобальный мониторинг, который осуществляет Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) и в котором Россия активно участвует. Суть ее состоит в том, что информация, которую ВОЗ собирает сейчас через национальные центры, послужит для борьбы с гриппом в Южном полушарии, где сейчас лето и куда болезнь придет через несколько месяцев. Точно так же результаты наблюдения за распространением гриппа в Южном полушарии будут использованы в Северном — в следующем цикле.

Специалисты выявляют штаммы действующих вирусов, определяют их особенности, после чего рассылают их образцы по разным странам. Где — уже на национальном уровне — на их основе готовятся вакцины для предупреждения болезней. Последние 10-15 лет мы практически стопроцентно попадаем именно в актуальные штаммы.

— Сколько же сегодня всего известно штаммов вируса гриппа?

— В дикой природе уже изучен и описан штамм H16. Нас же пока посетили лишь некоторые из них — H1N1, H3N2, H7N9 и H9N9. То есть весь ассортимент, заготовленный природой, мы еще далеко не исчерпали. А ведь существует еще много штаммов, не изученных и не описанных, — в основном в Юго-Восточной Азии, распространяемых водоплавающей птицей. Но сегодня мы прививаем людей тремя основными вакцинами, изготовленными на основе наиболее активных у нас штаммов гриппа.

— То есть успешно бороться с гриппом человечество научилось сравнительно недавно. А давно ли известна сама болезнь?

— Испокон веку. Она была уже тысячелетия назад, вот только распространяться по планете начала тогда, когда люди научились быстро перемещаться по ней — сначала изобрели железную дорогу, потом самолеты. Эпидемия испанки в 1914-1917 годах была связана именно с развитием технического прогресса. И сегодня грипп — самое опасное заболевание, распространенное на земле. Описанные в древних рукописях страшные болезни — такие, как оспа, чума, холера, сегодня уже не так опасны, потому что их распространение остановлено, а оспу, к примеру, сумели полностью уничтожить.

Что касается гриппа, то Москва — наиболее уязвимый город в России с учетом того, как много людей ежедневно прилетает сюда и улетает отсюда. Кстати, на эпидемиологическую ситуацию этого года в положительном плане повлияло то, что минувшим летом намного меньше россиян отправилось на курорты Египта и Турции.

— То есть вы хотите сказать, что политика пришла на помощь здравоохранению?

— Нет, конечно. И вообще — давайте не будем смешивать политику с медико-биологическими проблемами.

— Вы подробно рассказали о глобальном мониторинге распространения гриппа. А что еще делается у нас на национальном уровне?

— Прежде всего вакцинация, роль которой надо всемерно повышать. Тем более что мы, как я уже сказал, научились попадать в "десятку", несмотря на то что сам по себе грипп очень лабильный, он каждый год меняется, мутирует.

Кроме того, на основе рекомендаций ВОЗ каждый год составляется подробный план мероприятий в преддверии каждой очередной эпидемии — национальный мониторинг, производство актуальных вакцин, определение контингентов риска, составление национального календаря прививок, в который государство недавно включило и вакцину против гриппа. Учитывается все — необходимое число койко-мест в больницах, объемы неснижаемых запасов медикаментов и медицинского оборудования.

Такие планы составляются для каждого региона с учетом его особенностей. И скрупулезно реализуются. То есть все делается с глубоко профессиональным, продуманным, актуализированным подходом, а не по божьей воле и не по принципу "туши пожар!".

— Но если все так, если из года в год ведется тщательное планирование, осуществляется подготовка к каждой предстоящей возможной эпидемии, то почему возникают ситуации, подобные нынешней? Когда вся пресса шумит о том, что распространение гриппа в стране чуть ли не приобретает неконтролируемый характер, что растет число заболевших и умерших, что закрываются школы, что во множестве мест превышен эпидемический порог…

— Вот если бы вы меня спросили, что наносит больше вреда — сам вирус H1N1 образца 2009 года или то нагнетание тревоги, которое мы видим сегодня, я, безусловно, проголосовал бы за второе. Потому что ажиотаж, часто совершенно не обоснованный, нередко создается не в интересах общества, а, прямо скажем, в интересах бизнеса фармацевтических структур. Ну, и в интересах рейтингов самих СМИ, разумеется.

— В чем же вред?

— Старшее поколение по-прежнему хранит стойкую веру в печатное слово и в то, что все произнесенное с экрана телевизора априори является чистой правдой. В результате люди теряют веру в медицину, в здравоохранение, в государство вообще. Они перестают доверять врачам. Ничего, кроме вреда, это принести не может.

— Но как же обстоит ситуация с гриппом на самом деле? Все эти цифры — они что, придуманы?

— Процитирую ВОЗ: в мире идет умеренный сезонный подъем заболеваемости гриппом и острыми респираторными болезнями. Это — в мире. У нас же в России распространение их находится на уровне сезонного эпидемического подъема. Признаки умеренности — во-первых, статистика, во-вторых, позднее начало подъема заболеваемости. Окончание прошлого года не привело ни к какому серьезному подъему, а начался он после окончания зимних школьных каникул — в точности, как мы и прогнозировали.

В 2009 году, когда произошла первая вспышка свиного гриппа, им переболели около 3 миллионов, а другими видами острых респираторных инфекций — порядка 30 миллионов человек. И столько же болеют с тех пор ежегодно — именно гриппом и острыми респираторными заболеваниями. По меньшей мере шесть сезонов подряд. И каждый год мы прививаем штаммом H1N1 не менее 40 миллионов человек.

Я лишь хочу еще раз подчеркнуть, что ничего из ряда вон выходящего в этом году в ситуации с гриппом у нас в стране не происходит. При этом не могу не заметить: да, такие сезонные периоды развития заболеваний наносят здоровью населения самый серьезный вред. И грипп, как болезнь, ни в коем случае недооценивать нельзя.

— А 107 человек, погибших от последствий гриппа? Не припомню, чтобы раньше звучали такие удручающие цифры…

— Во-первых — а должны ли они звучать? Да, медики должны обладать всей полнотой информации, в том числе точно знать, сколько людей погибло от той или иной болезни, чтобы использовать эти данные в своей работе. Что же касается широкого распространения таких сведений, то тут, я убежден, право общества на информацию вступает в некое противоречие с принципами врачебной этики, главный из которых — "не навреди". Я уверен, что для полноценной защиты каждого из нас и всех нас вместе эти знания должны быть отнесены к врачебной тайне и врачебной этике. Для журналистов — к области их профессиональной этики. Общество нуждается не в "страшилках", они не принесут ему пользы, и от них будет только хуже, в том числе и для здоровья людей. Сами люди нуждаются прежде всего в информации о том, как им правильно вести себя, что предпринимать, чтобы уберечься от недуга.

Вопрос медицинской этики вообще очень сложный и в разных странах, у разных народов, в разное время решался и решается по-разному. Например, на Западе принято сообщать больному всю информацию о его здоровье, в том числе и сколько ему жить осталось — чтобы мог успеть завершить свой бизнес, доделать все дела земные. В СССР в прежние годы неизлечимо больным наоборот не сообщали об их участи, чтобы не убивать в людях надежду и не ускорить тем самым их уход из этого мира. И что на самом деле гуманнее — однозначно ответить просто невозможно. Для меня, повторю, ясно одно: информация не должна наносить вред.

Во-вторых, это вопрос статистики. Проще говоря — как считать. Коварство вируса в том, что он истощает жизненные силы организма, разрушает иммунитет, открывает дорогу другим болезням. В США, к примеру, если человек, переболевший гриппом, через месяц умирает от пневмонии или сердечного приступа, то в статистику этот случай все равно попадает как смерть от последствий гриппа. У нас традиционно учет велся по-иному — фиксировалась конкретная причина смерти. Между тем большинство сердечно-сосудистых заболеваний провоцируется как раз перенесенными болезнями — гриппом, ОРВИ, последующими осложнениями. Даже поверье есть у врачей: после эпидемии гриппа, жди эпидемию сердечно-сосудистых болезней… Могу сказать, что сейчас наша медицинская статистика старается приближаться в этом плане к общемировым стандартам.

— В таком случае грех не спросить: что надо делать сегодня, чтобы уберечься от гриппа и не "заработать" осложнения?

— Прежде всего прививки. Прививаться надо в обязательном порядке. Избегать по мере возможности скоплений людей. Не стесняться носить медицинскую маску, в том числе дома. Следить за здоровьем детей. Всей семьей в обязательном порядке принимать витамины. Чаще делать влажную уборку с применением дезинфицирующих средств. Тщательнее, чем обычно, мыть посуду.

Если заболели — сидите дома. Даже если вы в отличной физической форме — пожалейте свой организм, от инфекции бицепсы вас не спасут, не говоря уже о том, что сами становитесь разносчиком болезни. Ни в коем случае не занимайтесь самолечением — лекарства вам должен прописать только врач. Обильное питье. И — особое внимание заболевшим детям, а также близким людям с системными заболеваниями.

Владимир Ардаев, обозреватель МИА "Россия сегодня"

Россия > Медицина > ria.ru, 29 января 2016 > № 1630014 Геннадий Онищенко


Евросоюз. Россия > Медицина > itogi.ru, 29 августа 2011 > № 394390 Геннадий Онищенко

Урок безопасности

«У людей, которых мы воспринимаем как отечественных производителей, зачастую отечественным остался только бренд», — говорит главный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко

Для наших соотечественников минувшая эпидемическая вспышка Escherichia coli, напугавшая Европу, запомнилась не репортажами из переполненных отделений реанимации, а запретом на импортные овощи. Но ведь могло сложиться и по-другому. Службы, занимающиеся национальной биобезопасностью, не очень любят рассказывать о спорах, проблемах, противоречиях, связанных с их работой. Однако руководитель Роспотребнадзора, главный государственный санитарный врач России Геннадий Онищенко раскрыл «Итогам» некоторые секреты нынешнего жаркого для инфекционистов лета.

— Геннадий Григорьевич, в Германии объявлено о завершении вспышки инфекции E.coli. Угроза миновала?

— Вспышка, затронувшая более десятка стран Европы, действительно завершилась. Но нам только предстоит понять, почему именно этот штамм Escherichia coli, или, проще говоря, кишечной палочки, так проявил себя в Европе, где развитое здравоохранение и достаточно высокий уровень культуры. Пока, к сожалению, в этом никто не начал разбираться. Чиновники из Брюсселя бросились защищать честь мундира. Сначала они вообще не замечали этого явления. А когда им задали четкие вопросы об источниках инфекции, путях ее передачи и способе купирования вспышки, они на эти вопросы не ответили. Сначала назначили «ответственными» испанские огурцы, хотя было очевидно, что это не так. В конце концов объявили, что источником инфекции являются семена сои из Египта.

— Вы считаете, что и соя не виновата?

— Они не представили никаких объективных доказательств. Я расцениваю это как политическое решение списать все на Египет. Ему сейчас просто не до того, чтобы защищать честь своей продукции. Хотя если бы это был Египет, при том уровне здравоохранения, который там существует, люди болели бы и умирали прежде всего там, а потом уж в Европе. Но Египет не сообщил ни об одном подобном случае. Кстати, как и Испания.

— Что же произошло на самом деле?

— Обратите внимание, поначалу промелькнуло сообщение о так называемых organic foods, то есть продуктах, произведенных по традиционным технологиям. Эти технологии подразумевают использование органических удобрений. Что это за удобрения? Продукты жизнедеятельности животных, а может, даже и людей. Теперь давайте подумаем, почему Escherichia coli, известная с 1992 года, вдруг стала такой агрессивной. Конечно, она и раньше вызывала серьезные недомогания. Но нынешний штамм E. coli имеет одну особенность. Он чрезвычайно устойчив практически ко всем антибиотикам. Сейчас эти препараты все чаще стали применять, чтобы нивелировать издержки санитарии при производстве мяса. Антибиотики используют, чтобы глушить заболевания, возникающие в поголовье скота или птицы. В США, например, так борются с сальмонеллой. Мы с вами, будучи практически здоровыми и не лечась антибиотиками, тоже получаем их, употребляя в пищу это мясо.

— E.coli — естественный обитатель кишечника человека и животных. И постепенно мог появиться устойчивый к антибиотикам штамм?

— Именно так. Есть две версии: случайное и преднамеренное использование этого обстоятельства. Второй вариант я тоже не сбрасывал бы со счетов. В 2001 году в США из военного института была вынесена культура сибирской язвы и в конвертах разослана разным людям. В любом случае, чтобы противодействовать таким вещам, нужно развивать национальную систему биологической безопасности. А это значит, что практическое здравоохранение должно быть готово быстро выявить заболевание и идентифицировать его источник. Для этого нужны современные и простые тест-системы. Должны быть продуманы возможности для оказания медицинской помощи и выработаны стандарты проведения противоэпидемических мероприятий. Нынешняя вспышка Escherichia coli оставила после себя много вопросов. Возможно, придется пересмотреть целый ряд нормативных документов, чтобы быть уверенными, что она не повторится. По этому поводу у нас с европейскими чиновниками было немало споров. Они уверены, что у них все в порядке. Мы считаем, что это не так. За последний год это уже второй серьезный случай. В начале года в той же Германии закрыли более тысячи ферм: один из производителей кормов для животных использовал 3 тысячи тонн технического масла, получив 100 тысяч тонн кормов. По сути это была химическая атака, причем человек осознанно пошел на преступление. Он сделал это, чтобы не разориться. И тот эпизод с кормами, и нынешняя вспышка инфекции заставили нас задуматься о несовершенстве европейской системы контроля безопасности. Конечно, дело вовсе не в том, что в Европе нет опытных специалистов. Но нормативы, законы, правила, по которым они вынуждены действовать, не дают им возможности своевременно использовать свои знания.

— Поэтому европейские эпидемиологи так долго искали источник инфекции, когда случилась вспышка Escherichia coli?

— Они могли сидеть в кабинетах, строить всякого рода догадки. Но правовой основы для практических действий у них не было. В таких случаях нужно действовать быстро и эффективно: опросить больных, найти общий фактор — например, пребывание в каком-то одном месте или употребление одного вида продукта, — прийти на объект, закрыть его и до того, пока не разберутся, не открывать. Но эпидемиологи в Европе не имели возможности это сделать. В результате версии строились, а предприятия продолжали выпускать продукцию. К сожалению, по этому пути идем и мы в угоду развитию бизнеса. Например, сегодня мы имеем право проверять предприятие один раз в три года. Даже если это не мебельная фабрика, а эпидемиологически значимый объект — молочная ферма или молокоперерабатывающий завод. Для того чтобы открыть предприятие общепита, предпринимателю не нужно предъявлять соответствующим инстанциям документы о том, что персонал прошел медосмотр. Порой мы даже не знаем, что существует этот объект питания. Он открылся, но нигде не заявлен, потому что у нас добровольное декларирование. Если он не заявил о себе, мы не можем поставить его в план проверок… Такая излишняя либерализация чревата проблемами.

— Недавно Роспотребнадзор лишили возможности утверждать еще и санитарные нормы и правила. Как собираетесь действовать?

— Благоприобретением современной России стало законодательство о защите прав потребителей. Оно сейчас дает нам более широкие возможности, чем сугубо санитарное законодательство. Мы как государственный орган обеспечиваем контроль за его выполнением. Это законодательство защищает права потребителя как субъекта договора. Я прихожу в магазин и по закону имею право увидеть все необходимые документы, чтобы убедиться в безопасности продукта и его качестве. Сейчас наша задача — воспитать в России грамотного, агрессивного в хорошем смысле потребителя, который знает и защищает свои права, начиная от туристических услуг и заканчивая походом за хлебом и молоком. Но для этого нужно, чтобы законодательство работало и суды работали. И, конечно же, нужно сохранять систему мониторинга. Сейчас у нас очередная новомодная тенденция — отдать все на места. Не пытаюсь судить о чем-то другом, но уверен, что в сфере, которой занимаюсь я, это было бы опасно. Ведь тогда руководители смогли бы глушить информацию внутри региона. Психология чиновничества такова: начальник должен знать только хорошее. Это мы уже пережили в советское время, когда на уровне обкома партии решался вопрос, сообщать ли в Москву о вспышке заболевания. И всегда принималось решение не сообщать. Об этом узнавали или через КГБ, или тогда, когда ситуация становилась критической.

— Не хотелось бы к этому возвращаться…

— Это уже началось. Но сегодня у одного региона одни возможности, у другого другие. Что произошло сейчас в той же Европе? Каждая страна отвечает за себя. В 14 странах идет вспышка инфекции, а единого координирующего центра нет. В результате от инфекции два месяца умирали люди, а действий никаких не предпринималось, кроме того, что занимались статистикой: столько-то случаев в Европе, столько-то в США… В конечном итоге Европа придет к интеграции. Но мы не обязаны повторять ее ошибки.

— Многие критиковали вас за запрет на ввоз европейских овощей. Как вы сейчас считаете, эта мера была оправданна?

— Я ни минуты не сомневался и тогда, и сейчас. Хотя критика продолжается. На уровне переговоров в ВТО нас обвиняют, что мы нарушили некую конвенцию. Но мы действовали по законам нашего государства и имели на это полное право. Критика звучала и со стороны нашего так называемого отечественного производителя.

— Почему? Ведь они должны были получить конкурентное преимущество…

— У людей, которых мы воспринимаем как отечественных производителей, зачастую отечественным остался только бренд. Кстати, борьбу с эмбарго на овощи возглавил владелец подмосковной «Белой дачи». Они собрали пресс-конференцию, написали письмо Владимиру Путину. Почему? Отечественные производители давным-давно завозят продукцию из-за рубежа. С этим мы сталкивались, когда боролись с хлорной курицей из Соединенных Штатов. Там тоже были вроде бы наши производители, но они больше американцев возмущались эмбарго. Сейчас, когда ситуация с овощами успокоилась, появляются аналитики, доказывающие, что не нужно было этого делать. Предлагаю им подумать, что было бы у нас, если бы к нам завезли эту инфекцию, учитывая наш уровень здравоохранения и обеспеченности антибиотиками. В близкой к нам по уровню бытовой культуры Польше было всего четыре официальных случая заноса инфекции. В двух из них люди заразились через пищу и в двух — бытовым путем, от человека к человеку. В Германии, где произошла основная вспышка, случаев передачи от человека к человеку практически не было, потому что там уровень санитарной культуры выше. Как думаете, по какому сценарию это пошло бы у нас?

— Полыхнуло бы, передаваясь от человека к человеку?

— А ведь завоз мог быть с любой партией овощей. Кишечная палочка очень устойчива к внешней среде, поэтому запрет был оправдан. Хотя допускаю, что кто-то может даже затеять судебную возню против этого решения.

— Случаев инфекции в России не было, это самое главное.

— Завершилась одна вспышка. А когда появится другая, одному богу известно. Сейчас нужно интенсивно изучать это явление. Было бы гораздо легче, если бы мы знали подлинный источник инфекции. Понятно, что не было термической обработки продуктов, понятно, что нужно более тщательно подходить к использованию органических удобрений. Может, там было что-то еще, но у нас нет ответа на этот вопрос. Значит, нет и превентивного механизма. И это тревожит.

— Что еще должно нас обеспокоить?

— Мы на пороге осени. Близок подъем заболеваемости гриппом и острыми респираторными заболеваниями. Государство заложило в бюджет деньги и сейчас будет организовывать вакцинацию против гриппа. В ближайшее время каждый должен сделать выбор, прививаться или нет. В этой связи я хочу сказать пару слов о некорректной и даже порой преступной кампании, которая ведется некоторыми организациями, доказывающими, что вакцинация — абсолютное зло. Давайте будем помнить: сегодня на планете живет вакцинозависимая популяция людей. Прекратим мы делать прививки против полиомиелита — получим то, что было недавно в Таджикистане. В результате тяжелейшей вспышки с 700 случаями были заносы инфекции на территорию России. Перестанем прививаться от кори — получим корь. Я понимаю, что те люди, которые стоят за антипрививочной кампанией, наняты большой фармацевтикой. Ведь вакцины стоят дешево в отличие от многих лекарств. Это огромный рынок. С конца прошлого года я постоянно говорю о холере. Слава богу, что наши люди сегодня имеют возможность отдыхать за рубежом, но на Гаити появилась холера. Она была занесена в Доминиканскую Республику, где любят бывать наши туристы. Пока мы официально не зарегистрировали ни одного случая завоза холеры в Россию. Но риск существует. Тем более что вспышки этого заболевания есть и совсем рядом. Возьмем украинский Мариуполь. Сейчас в нем уже почти 3 десятка заболевших. А ведь совсем рядом, в полутора сотнях километров, находится российский Ростов. Завоз холеры на нашу территорию я не исключаю.

— Что-то можно сделать, кроме предупреждений?

— Мы решили не дожидаться, когда холера придет к нам, и оказать помощь украинским коллегам, покупая для них оборудование, чтобы они могли заниматься диагностикой. В августе на базе Ростовского противочумного института мы обучили бактериологов из Украины, которые обновили свои знания в области диагностики холеры. Это очень важная деятельность, которую нужно вести постоянно. Еще одна проблема: Таможенный союз стал реальностью, с 1 июля мы убрали российско-казахстанскую границу. Значит, теперь мы должны вместе с казахскими коллегами действовать по единым правилам, по единым методикам контроля. Это совершенно новое для нас явление. И здесь предстоит большая работа.

— В случае вступления в ВТО условия вашей работы могут измениться?

— Вступление в ВТО — сложный процесс. Он дает много плюсов экономике, не всем, правда, отраслям. Многих волнует, что мы будем делать, когда нас захлестнет волна импорта. Но я каких-то реальных угроз тут не вижу. Мы и сейчас очень зависимы от импорта и в сельском хозяйстве, и в промышленности. Тем более что мы уже многие годы, не будучи членами ВТО, соблюдаем их правила. Это было одним из условий, которые нам поставили. Россия пошла на это. Поэтому особо фаталистических настроений у меня нет. Но я понимаю, что нам предстоит большая, серьезная работа. Кстати, я не уверен, что, будь мы членами ВТО, мне дали бы возможность закрыть поступление овощной продукции из проблемных стран Европы, где происходила эпидемическая вспышка. И нам пришлось бы искать другие пути, чтобы защитить население. По-моему, то ли Чехия, то ли Венгрия попытались закрыть свои рынки на время вспышки, но их жестко поставили на место. Поэтому уже сейчас, на берегу, мы готовы обсуждать с европейцами их нормы по контролю, надзору и ликвидации эпидемических вспышек. Они далеки от реальности. Их надо менять. Все меняется в жизни, в том числе и правила ВТО. 5

Уточнение. В № 25 журнала в материале «Доктор Нет» написано, что мать Геннадия Онищенко «по национальности туркменка». По словам самого Геннадия Григорьевича, это не так: «Маму зовут Лидия Емельяновна, ее девичья фамилия Емец». Редакция приносит г-ну Онищенко извинения за допущенную ошибку.

Алла Астахова

Евросоюз. Россия > Медицина > itogi.ru, 29 августа 2011 > № 394390 Геннадий Онищенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter