Всего новостей: 2579266, выбрано 3 за 0.014 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Петриков Александр в отраслях: Агропромвсе
Петриков Александр в отраслях: Агропромвсе
Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 4 мая 2018 > № 2595948 Александр Петриков

Комментарий. Почему сельское хозяйство развивается, а село остается социальной пустыней.

Сельское хозяйство Россия успешно развивается, отрасль сейчас все хвалят. Принято хвалить за высокий урожай зерна, за рост мясного производства, за молочный сектор чуть-чуть. Но почему-то замалчивается тот факт, что из села продолжают уезжать люди, что в селе очень мало водопроводов, почти нет канализации, мало у кого в доме есть газ. Почему так происходит и почему эта проблема остается в тишине?

Эти и другие вопросы обсудили в беседе издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Александр ПЕТРИКОВ – академик РАН, директор ВНИИ аграрных проблем и информатики, председатель общества «Энциклопедия российских деревень».

— Александр Васильевич, очень невыгодная тема сегодня для вас. Я бы с удовольствием послушал, чтобы вы нам рассказали исключительно о победах. Но хотелось бы, чтобы как специалист вы рассказали о сельских территориях. Почему они пустеют на фоне этих побед и по какой причине у побед есть оборотная сторона?

— Действительно, почему экономический рост, который мы наблюдаем в сельском хозяйстве с 1999 года и который прекращался только в острозасушливые три года, не перевоплощается в успешное решение сельских социальных проблем? Это одна из загадок нашей аграрной политики. Но смею высказать несколько версий.

Первое. Конечно, мы должны не забывать о том, что социальные проблемы в нашей деревне копились исторически. Деревня всегда была донором города, из нее выкачивались людские и финансовые ресурсы. Раньше за социальное обслуживание, скажем, сельских территорий отвечали сельскохозяйственные организации. Это центральные усадьбы, там располагались офисы колхозов, совхозов.

В начале 90-х годов вся социальная инфраструктура, которая принадлежала колхозам и совхозам, было передана местным органам власти.

— Муниципалитетам.

— Но этим местным органам власти не дали ресурсов для содержания территорий. Сейчас, по данным Общероссийского конгресса муниципальных образований, только 20% сельских муниципалитетов имеют бездотационные или низкодотационные бюджеты, а четыре пятых его не имеют. Это первая существенная причина.

Вторая – количество сельхозорганизаций сократилось. Недавно мы обсуждали тему итогов Всероссийской сельскохозяйственной переписи. С 2006 по 2016 год 23 тысячи сельхозорганизаций исчезло с сельскохозяйственной карты нашей страны.

— Они исчезли или их укрупнили, и они влились во что-то?

— Они исчезли как юридические лица. А из оставшихся четыре пятых работают на грани рентабельности. Они считаются формально прибыльными, но этой прибыли не хватает на социальное обустройство села

— То есть хватает на зарплату, на технику, на горючее.

— А те успешные высокорентабельные производства – агрохолдинги, агрофирмы – думаете они зарегистрированы на центральных усадьбах?

— Нет.

— В лучшем случае они зарегистрированы в областных центрах, а в худшем – в оффшорных зонах. И до сельского развития у них не доходят руки. Я в одной из областей спрашивал у председателя сельской администрации, на территории которой работает крупный агрохолдинг: «Когда руководитель этого агрохолдинга был у вас в последний раз?» Он на меня так удивленно посмотрел и говорит: «Его вообще за 20 лет мы здесь не видели». Это еще одна причина.

Теперь о фермерах, на которых мы очень надеялись. Посмотрите на динамику их развития: в России за последние десять лет численность фермерских хозяйств сократилась на 110 тысяч.

— Александр Васильевич, это не совсем точная цифра, как мне кажется. По моим данным, они перерегистрировались в ЛПХ, чтобы платить поменьше налогов. То есть они физически не исчезли.

— Да. Но они ведут, скажем так, незарегистрированный бизнес и не платят доход в местные бюджеты. Да, многие из них в порядке сельской взаимопомощи оказывают услуги, но это не решает проблемы.

Наконец, есть еще одна причина. Все ведомства, которые отвечают, скажем так, за низовую образовательную школьную сеть, за сельские медицинские учреждения, за культурные учреждения, – в их бюджетах нет «сельской строчки», то есть они отвечают за ситуацию в целом. И это является существенной причиной такого положения дел.

Следует упомянуть также недофинансированность специальной программы устойчивого развития сельских территорий, которая, как вы знаете, сейчас и федеральной целевой программой уже не является. Она утратила этот статус. Теперь это подпрограмма государственной программы развития сельского хозяйства. Но если взять ее бюджет, то это только 5% от аграрного бюджета страны. В Европе, где деревня не в пример нашей обустроена, на это тратится 20%. И никто не собирается этот бюджет сокращать.

И еще одна важная причина. Я считаю, о ней тоже надо наконец сказать. Посмотрите на показатели оценки деятельности руководителей исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации – губернаторов. Губернаторы отвечают за инвестиционный климат в целом по региону, за состояние безработицы в целом по региону, за доходы в целом по региону, но нет разделения в этих показателях оценки работы губернаторов на основании ситуации в городе и в сельской местности. И можно иметь хорошую картинку в целом по региону за счет экономии на сельских расходах.

Совокупность этих причин наталкивает меня на мысль о том, что существует какая-то и общая предпосылка. И она очень существенная, хотя о ней тоже мало говорят. В нашем обществе еще нет серьезного консенсуса по отношению к тому, что деревню надо развивать, что, в конце концов, речь идет не о нашей деревне, а о нашей России. Потому что представлять, что только городская Россия будет конкурентоспособной за счет деревни – это неправильная точка зрения, потому что это противоречит и нашему опыту, и опыту ведущих стран. Только в гармонии развития городских и сельских территорий возможно решение общенациональных проблем.

И вот складывается такое положение, потому что этого консенсуса нет – отчасти и потому, что нет серьезной дискуссии на эту тему, в том числе и в СМИ. Именно совокупность этих причин и создает такое положение. И я думаю, что после того, как будет сформирована новая власть после инаугурации президента России, нужен серьезный разговор на эти темы.

— Вы имеете в виду новое Правительство, которое будет сформировано в мае?

— Да, нужен серьезный разговор на эту тему – и не только с Правительством, но и с экспертным сообществом, с научным сообществом. Мы наконец должны превратить экономический рост в сельском хозяйстве в улучшение жизни сельского населения, сельских тружеников, чтобы дивиденды от этого экономического роста доставались не узкой группе сельскохозяйственных организаций (агрофирм, агрохолдингов), а распределялись каким-то другим способом.

— Александр Васильевич, вы говорите очень правильные вещи. А кто это все будет выполнять, делать практически и формулировать задачи, кто возьмется переделать федеральный бюджет? Ведь у нас в стране нет денег у муниципалитетов, у них нет денег по земельному налогу, у них предприниматели не платят в их бюджет, они все платят в район, в городские формирования. Это же все городские формирования нужно переделать.

Посмотрите просто результаты переписи. Мы уже как-то с вами говорили об этом. У меня пчелы, у меня кусты, у меня сад. И если в ходе прошлой переписи ко мне приходили и буквально всего меня вымотали вопросами, обмеряя мои насаждения на участке, то в прошлом году никто не пришел. Это в 2016-м, в ходе прошлой переписи, потому что там, где я живу сейчас, уже не деревня…

— …а городское поселение. И когда у нас зашкалит уровень пробок в крупных мегаполисах – вот тогда мы задумаемся над тем, что должно быть немного другое распределение населения по территории страны, по всей территории России, а не только концентрация этого населения в крупных мегаполисах.

Сейчас, между прочим, Минэкономразвития разработало Стратегию пространственного развития России. И там, к сожалению, сформулирован главный акцент на развитие городских агломераций, а сельские районы планируется развивать только в привязке к крупным мегаполисам. Я думаю, что это неправильный подход, его надо пересматривать. Жаль, что такую позицию отстаивают наши крупные эксперты, в частности Центр стратегического развития. Алексей Леонидович Кудрин об этом заявил, что надо…

— Александр Васильевич, у них одна либеральная школа. У тех, кто разрабатывал это, и у тех, кто это поддерживает — одна школа. Это одна такая научная каста, будем так говорить. Другую касту никто не слышит и слышать не хочет.

— Ну, если говорить о либеральном подходе, то, например, в Европе подход иной, чем, скажем, в Америке. Если в Америке поддерживаются центры экономической активности, то в Европе поддерживаются не только центры экономической активности, но и вся территория. И нам ближе по нашему российскому менталитету именно европейский подход.

Потом, никто не снимал ответственности и с Министерства сельского хозяйства Российской Федерации. Именно оно должно инициировать этот подход.

— Александр Васильевич, у них это записано в их обязанности.

— Думаю, когда настанет черед пересмотра государственной программы развития сельского хозяйства, ее надо назвать государственной программой развития российской деревни, а внутри должно быть выделено — сельское хозяйство. Это первый шаг, который надо сделать.

Второй шаг. Для координации деятельности федеральных органов власти субъектов Российской Федерации и муниципалитетов в этой области надо создать, как созданы во многих странах, Агентство сельского развития, а при нем центры компетенций. Подключить к этому Российскую академию наук, научные организации ФАНО и совместными усилиями прописать эти общие другие подходы.

И затем все-таки… Скажем, если взять аграрную политику. Посмотрите, у нас в основном поддерживаются именно крупные, крупнейшие сельскохозяйственные организации – агрофирмы и агрохолдинги. Я посмотрел последние данные, кому достались льготные краткосрочные инвестиционные 5-процентные кредиты. Соотнес количество заемщиков, которым выплатили 5-процентные кредиты в 2017 году, с количеством сельскохозяйственных организаций, которые вели хозяйственную деятельность в 2016-м. И знаете, что обнаружилось?

— И что же обнаружилось?

— Что таковых всего 7%. А если взять фермеров, то там 2,6%. И я считаю, что естественным шагом должно быть не только увеличение государственной поддержки, но и увеличение государственной поддержки малых и средних сельхозорганизаций и фермеров, которые больше привязаны, как мы уже с вами говорили, к сельским территориям, руководители которых будут ходить к председателю сельского муниципалитета, а не сидеть где-то.

И я считаю, что эта мера вполне объективна для такой реформы нашего аграрного бюджета. Плюс, конечно, должно быть ограничение максимальной суммы, которая идет одной организации, потому что те деньги, которые выделяются на сельское хозяйство, надо распределять более равномерно.

— Все-таки такая практика в мире есть. По-моему, в США больше определенной суммы ты не получишь.

— В США ограничение есть. Для наглядности переведём сумму в рубли. Так вот, если у вас объем реализации более 54 миллионов рублей, вы ни цента не получите из бюджета в виде поддержки. В Европе в разных странах другие ограничения, но таковые есть. Поэтому есть конкретные управленческие и политические механизмы, которые надо запустить в дело. И я думаю, что после мая их надо запускать.

— Александр Васильевич, а есть ли кому запускать? Теперь ставлю второй вопрос. Это знаете вы, знают еще несколько десятков человек, но этого мало для аграрного блока в Правительстве. Просто в начале 90-х таких людей было много – тех, кто понимал, что надо делать. Некоторые уже состарились, некоторые, к сожалению, уже ушли от нас.

— Думаю, что запустить, скажем, приоритетный национальный проект и государственную программу удалось, потому что в этом был убежден президент нашей страны Владимир Владимирович Путин.

— Но его убедил тогда министр сельского хозяйства Гордеев.

— Да. Я думаю, что сейчас тоже можно убедить, я уверен в этом. И заметьте, что в России сельское хозяйство, да и наша деревня развивалась только тогда, когда этим делом занимались первые лица государства. Мы знаем их всех. Я оптимист, и меня не оставляет надежда.

— Я тоже оптимист, но есть международные обстоятельства. Первое лицо не может сейчас заниматься всем, он должен заниматься чем-то одним – обороной, например.

— Да. Но вы не забывайте, Игорь Борисович, что есть такое понятие «продовольственное оружие». Придумали его, скажем, американцы…

— Логично, логично. Принимается. Но как все-таки заставить крупные агрофирмы и холдинги заниматься территориями, на которых они работают?

— Думаю, тут может быть такой рецепт. Те крупные предприятия (агрофирмы, агрохолдинги), которые получают большие бюджетные ассигнования, должны взять на себя и социальные обязательства. В принципе, таким образом можно обременить их.

В принципе, такое обременение вполне возможно. Наш институт в прошлом году проводил социологический опрос руководителей сельхозорганизаций, по представительной выборке для всей территории страны. Согласны взять на себя социальное обслуживание только порядка 15% руководителей. Это очень мало, конечно. И надо цивилизованным способом их заставить. Если они получают гигантскую государственную поддержку, они должны взять на себя такие обязательства. Некоторые представители крупного агробизнеса говорят: «Мы платим налоги, и все. Это дело государства». Но я думаю, что это неправильный подход.

— Александр Васильевич, мне кажется, кто-то наверху должен ясно сказать, проартикулировать, что фундаментальная основа развития нации – это сельская территория, не городская территория, а именно сельская территория. Мне кажется, что, если это будет произнесено, то соответственно будет строиться и государственная политика в отношении села. Кто это должен сказать?

— Если вы внимательно почитаете речь Владимира Владимировича Путина в Коломне на совещании по малым городам и сельским территориям, то увидите, что такой подход уже был артикулирован. И мы надеемся, что он получит дальнейшее развитие.

— Если резюмировать наш разговор, то получается, что нужен некий центр аграрных реформ. Точнее – сельских реформ. Центр развития сельских территорий нужен как отдельная институция, где соберутся лучшие мозги с полномочиями и, что самое главное, с деньгами. Часть аграрного бюджета должна быть направлена туда. А как это технически сделать?

— Технически – это просто создание Агентства по сельскому развитию в Российской Федерации при Министерстве сельского хозяйства или при Министерстве экономического развития и подготовка государственной программы развития российской деревни.

— То есть получается, что Министерство сельского хозяйства останется министерством крупного агробизнеса?

— Оно должно, как и в Европе, быть министерством сельского развития и продовольствия. Сейчас это пока что только сельское хозяйство. Отчасти это администрирование федеральной целевой программы устойчивого развития сельских территорий, которая сейчас стала подпрограммой. Должно быть все наоборот.

— Вы ожидаете, что это будет в мае? Вы что-то знаете или вы это предчувствуете?

— Нет, я давно не занимаюсь политическим прогнозированием. Я только надеюсь, что вне зависимости от имен, это надо делать для России, как вы правильно сказали. Я с вами согласен. Даже не для села, а для России это надо делать, чтобы наши сельские территории не представляли из себя социальные пустыни.

— Вы верите, что этот процесс можно остановить?

— Я оптимист, потому что наша деревня переживала и худшие времена. А мы живем, и будем жить. И всегда деревня вносила достойный вклад в развитие страны. И я думаю, что эта традиция нашего российского общежития обязательно будет продолжена в новых условиях на новой технологической базе. Я в этом уверен.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 4 мая 2018 > № 2595948 Александр Петриков


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 28 ноября 2017 > № 2405687 Александр Петриков

Комментарий. Академик Петриков: за десять лет численность занятых в сельском хозяйстве сократилась на 45%.

Сельское хозяйство России демонстрирует несомненные успехи, но в то же время и многие старые проблемы остаются, и появляются новые. Сокращается численность занятых в сельскохозяйственном производстве — за последние десять лет их численность сократилась на 45%. Это 1,4 млн человек. Хорошо это или плохо? Почему не решается проблема справедливого распределения государственной помощи среди аграрных производителей? Почему фермерские и личные хозяйства производят половину продовольствия в стране, а субсидий из государственного бюджета получают менее 10%?

О нерешенных вопросах сельскохозяйственного производства в России откровенно высказался директор ВНИИ аграрных проблем и информатики, академик РАН Александр ПЕТРИКОВ, с которым встретился издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ.

— Александр Васильевич. Ходит шутка, что аграрные проблемы начинаются с самого названия вашего института…

— Да, Игорь Борисович, эта шутка действительно довольно распространена в экспертном сообществе, даже один высокий начальник как-то сказал: «Теперь я знаю, откуда берутся проблемы в нашем сельском хозяйстве», на что я ответил: «Представьте, что наш институт назывался бы Всероссийский институт аграрных успехов». Там, где есть успехи, науке и экспертам делать нечего.

— Я думаю, что было бы востребовано сейчас такое название института – Институт аграрных успехов. У нас везде успехи, но почему-то про деньги как-то не очень активно говорят. Все деньги, я слышал, уходят в крупные холдинги – это так или нет?

— Ну, если оставить иронию по поводу названия нашего института и по поводу успехов в сельском хозяйстве, то мы действительно знаем, что экономический рост на селе стал уже устойчивым явлением, о котором говорят практически все. Но он был бы еще больше, если бы у нас более эффективно распределялся аграрный бюджет – федеральный и региональный.

— Что в этом смысле показала перепись населения? Вот сейчас подводятся ее итоги.

— Всероссийская сельскохозяйственная перепись, которая состоялась в 2016 году, была второй в истории новой России и принесла немало неожиданных результатов. В частности, если говорить о распределении бюджета, то всем участникам переписи (сельскохозяйственным организациям, индивидуальным предпринимателям) был задан вопрос: получали ли они субсидии и дотации из государственного федерального или регионального бюджета в 2015 году. И распределение ответов таково: положительно ответили на этот вопрос 75% представителей крупных хозяйств, но отнюдь не малых предприятий…

— То есть 75% довольны жизнью?

— Да, но все-таки хочу заметить, 25% не получали субсидий и дотаций. А если взять микропредприятия, то этот процент составляет 56%, а если взять фермеров и индивидуальных предпринимателей — то это 34%. То есть мы видим, что перепись подтвердила, собственно, в количественном выражении давно известный факт, что в нашем сельском хозяйстве малый и средний бизнес примерно раза в 2 поддерживается государством в меньшей степени, чем крупные.

— Я правильно понял, что этот самый малый и средний бизнес производит примерно половину продовольствия?

— Да, это так. И в последнее время мы видим несколько инициатив правительства, которое ужесточило контроль за целевым и эффективным распределением средств государственного бюджета, озаботилось вопросом, как деньги довести до субъектов Российской Федерации. Но позвольте спросить, а что делается внутри субъектов? Как эти деньги попадают на крестьянские счета? Вот я считаю, что это второй самый главный вопрос, который придется решать.

— Александр Васильевич, в этом году 40 лет, как я занимаюсь сельской темой в журналистике. И 40 лет, и последние 25 лет после реформы наиболее интенсивно идут разговоры, как довести деньги до крестьянина. Вот на каком этапе они начинают идти куда-то не в ту сторону? Я не говорю, что их воруют, я этого не утверждаю – я просто говорю, что они куда-то в другую сторону начинают идти, они до крестьянина не доходят. Для этого, собственно, образовывался «Россельхозбанк» в 1991-1992-х гг., если я правильно помню. Сначала был «Агропромбанк», потом «Россельхозбанк», потом он куда-то исчез, потом опять «Россельхозбанк» образовался заново уже специально для того, чтобы довести деньги до крестьян, потому что крупные банки до села не доходят. Почему это надо все через администрацию областей проводить? Почему не сразу?

— Да, действительно… Я думаю, что проблема распределения ресурсов вообще в России – не только бюджетных, но и вообще проблема распределения – нас больше волнует, чем проблема эффективности производства. Это, Игорь Борисович, было до нас и будет после нас. Но если говорить опять-таки без иронии…

— Без иронии невозможно, Александр Васильевич.

— …неравномерное распределение бюджета – я скажу сейчас, может быть, непопулярную и не вызывающую у вас одобрение мысль – отчасти было обусловлено распределением в пользу крупного бизнеса, когда нам пришлось в срочном порядке решать проблему продовольственной независимости страны, в относительно короткий срок, за 10 лет, заполнить рынок отечественным продовольствием, и эту проблему решили крупные хозяйства. Но сейчас речь идет о другом. Сейчас иные задачи выдвигаются. Стоит задача производства более качественного продовольствия, задача экономического роста в сельском хозяйстве не на закупке иностранных технологий, как это было в последние лет 15-20 назад, а на отечественных технологиях, чтобы продукция была значительно удешевлена и была лучшего качества. Вот эти проблемы должны решать не только крупные хозяйства, но и малый, и средний бизнес. И необходимо думать над перераспределением ресурсов.

И еще на один аспект хочется обратить внимание. Да, действительно, у нас двухступенчатое доведение средств. Почему нельзя сразу из федерального бюджета, скажем, из федерального казначейства деньги доводить на счета крестьянских хозяйств и сельхозорганизаций? У нас бюджетная система так устроена. У нас регионы располагают собственными бюджетными возможностями, и они тоже должны участвовать в софинансировании сельского хозяйства. Собственно, так аграрный бюджет построен во всех странах с федеральным устройством – возьмите, например, в Европе: там есть аграрный бюджет ЕС, который формируется в Брюсселе, там есть аграрный бюджет на уровне стран ЕС, а, например, в странах с федеративным устройством (в Германии) есть аграрный бюджет земель. Но когда говорят о европейском опыте, забывают одно: что касается производственных субсидий, там все правила распределения формируются в бюджете, и ни одна страна ЕС не может их изменить.

Я думаю, что и у нас надо построить так бюджет, чтобы производственные субсидии, от чего непосредственно зависят объемы производства, и правила распределения этих денег формировались в Москве, и регионы в этот процесс не вмешивались. У нас же конечные правила субсидирования, дотирования сельского хозяйства пишутся не в Орликовом переулке, а в каждом субъекте Российской Федерации.

— Я напомню нашим читателям: Орликов переулок – это там, где находится Министерство сельского хозяйства.

— Так как правила бюджетирования пишутся не в центре правительством, а каждый регион добавляет свои условия и критерии получения этих денег, здесь много злоупотреблений. Я думаю, что необходима реформа бюджетирования нашей отрасли, с тем чтобы именно здесь, в Москве, определялись конечные правила распределения субсидий.

— И адреса, Александр Васильевич.

— И адреса.

— Фермеры же все известны, они все реестровые – прямо из Москвы можно им на счета деньги перечислять.

— Надо сказать, что в Министерстве сельского хозяйства на самом деле ведется реестр бюджетополучателей, но он является только ведомственным ресурсом, этот бюджет. Здесь необходимо будет подумать и об определенных системах общественного контроля за этим реестром.

И должен сказать, что все-таки не надо путать две цели аграрной политики. Вот я уже сказал, что нам надо было за последние 10-15 лет решить в короткие сроки проблему продовольственной независимости страны, то есть наполнить рынок отечественным продовольствием, прежде всего рынок крупных городов, межрегиональный рынок. Эту задачу мы в целом успешно решили.

— Надо четко сказать, что эту задачу решили агрохолдинги.

— Агрохолдинги. Но в то же время мы упустили социальные аспекты нашей аграрной политики. Приведу такую цифру, что показала перепись. Перепись показала, что, например, за последние 10 лет общая численность занятых в сельскохозяйственных организациях, в фермерских хозяйствах сократилась на 45% – 1 миллион 400 тысяч работников были выведены из сельского хозяйства, а мы продолжаем обрабатывать все ту же площадь (125 миллионов гектаров сельскохозяйственных угодий), ту же самую посевную площадь (около 78 миллионов гектаров). Значит, пришли… Высвобождение в таком количестве работников сельского хозяйства – это плата за эффективность. Плюс, конечно, мало денег тратится на социальное обустройство.

— По-моему, сейчас вообще не тратится, Александр Васильевич.

— Нет, тратится примерно 5% от всех ресурсов государственной программы.

— Заявлено было сколько?

— Это меньше, чем паспорт программы, к сожалению. Все недофинансируется, выделяется всего 5% от ресурсов госпрограммы. Естественно, этого недостаточно.

— В законе о развитии сельского хозяйства определяется, что такое сельхозтоваропроизводитель.

— Да, дано очень оригинальное определение этому понятию. Если в Европе сельхозпроизводителем и бюджетополучателем соответственно считается любое хозяйство, у которого больше, например, 2 гектаров земли в обработке, то у нас критерий другой – надо, чтобы в совокупном доходе сельхозорганизаций или фермерского хозяйства было 70% доходов от сельского хозяйства и только 30% от других видов деятельности. К чему это приводит? У нас можно заниматься в больших масштабах сельскохозяйственной деятельностью, но, если ты не выдерживаешь пропорцию, ты не считаешься сельхозпроизводителем, и соответственно ты не имеешь права на дотации и субсидии. Я думаю, что этот критерий необходимо пересмотреть, необходимо во всяком случае снизить на 50%, а может быть, и вовсе отказаться от этого правила и давать поддержку тем, у кого в обработке, скажем, более 2 гектаров земли, как в Европе, или у нас. Этот вопрос можно дискутировать.

— В Соединенных Штатах приняли такой критерий – это я совершенно достоверно знаю: если ты производишь продукции не менее чем на 1 тысячу долларов в год, то ты уже имеешь право на субсидию, ты уже фермер. Даже если ты фермер выходного дня, как наши шестисоточники.

— Да. В итоге мы искусственно тормозим диверсификацию сельского хозяйства, ведь чтобы хозяйство было устойчивым, оно должно не только зависеть от сельскохозяйственных доходов, которые, как мы знаем, зависят часто от погоды, особенно у нас, но и от других видов деятельности. Но в Америке, Игорь Борисович, существует и другое правило: там по каждому виду субсидий есть ограничения по максимальному объему получаемых из американского бюджета средств. Там если у вас доходы превышают 900 тысяч долларов (в переводе на наши деньги это 54 миллиона рублей), вы ни цента не получите из бюджета в поддержку. У нас таких ограничений нет, поэтому у нас крупным хозяйствам, у которых большие площади земель в обработке, достается и большая часть субсидий. Я думаю, что мы придем к этому. Чтобы достичь более равномерного распределения бюджетных средств и улучшить доступ к этим средствам основной массе сельхозпроизводителей, нам придется перейти к лимитам выделения денег из бюджета.

Опять-таки, повторяю: что касается производственных субсидий, необходимы федеральные, четкие, не допускающие никаких толкований, установленные в федеральном законодательстве и нормативно-правовых актах Министерства сельского хозяйства критерии распределения денег, запрет регионам вмешиваться в переписывание этих критериев, публичный реестр бюджетополучателей, который должен иметь, конечно, гриф «для служебного пользования», потому что у нас нет такого рода публичных реестров, из которых было бы известно, сколько каждый человек денег получает. Скажем, в социальной защите.

— Но по крайней мере на уровне фермерского сообщества это нужно обсуждать.

— И должны вестись реестры всех обратившихся за субсидиями, должна быть фиксация в этом реестре причин отказа от получения субсидий. И с правом для сельхозпроизводителей обращаться в суд, если они считают, что такое право их было нарушено. Вот тогда мы перейдем к более эффективному и социально-справедливому распределению средств. Повторяю, я не хочу, чтобы меня записывали в резкие критики сложившейся системы. Отчасти эта система вынужденная. Надо было в короткие сроки нарастить объемы производства, мы были вынуждены – осознанно это делали – распределять средства в пользу крупных хозяйств.

— Что характерно, никто не был против. Но когда эти большие хозяйства, холдинги начали становиться слишком большими, уже надо было их каким-то образом ограничивать.

— Когда они начинают работать на экспорт – это уже другой разговор.

— Это уже совершенно другой бизнес. Это не наполнение внутреннего рынка, это наполнение рынка в Абу-Даби где-нибудь. Александр Васильевич, что еще показала перепись 2016 года?

— Еще я бы заострил ваше внимание на социальных аспектах, о которых мы уже начинали говорить. В частности, там были вопросы о среднем возрасте занятых в сельском хозяйстве.

— Стареет деревня?

— Надо сказать, что мы имеем из переписи населения данные в целом по сельскому населению, но вот что касается занятых в сельском хозяйстве, перепись – это единственный источник, откуда можно черпать эту информацию. И надо сказать, что мы видим, что за 10 лет, скажем, среди мужчин от 18 до 29 лет – это молодые работники, их удельный вес уменьшился; наоборот, возросла доля работников 60 лет и более.

— Зарплата не растет, судя по всему.

— В том числе и среди женщин. Это, конечно, неблагоприятная тенденция, и необходимо подумать над новыми программами по привлечению молодых работников на село. Даже я знаю, что в крупных хозяйствах эта проблема очень существенная.

— Еще какие проблемы показала перепись?

— Я бы еще назвал одну проблему – это проблема инноваций в сельском хозяйстве. Надо сказать, что впервые в 2016 году эти вопросы были включены в переписные листы, и нас вообще должны волновать эти цифры.

— То есть компьютеризация, роботизация, облегчение ручного труда, я правильно понимаю?

— Не только такие инновации из класса цифровой экономики. Я говорю об элементарном.

— Семена?

— Например, удельный вес посевных площадей, засеянных элитными семенами – в сельскохозяйственных организациях это 7,7%, за 10 лет только на 3 процентных пункта увеличилось, а у фермеров – 4,6%, уменьшилось на 2%. Это очень хороший показатель.

— Спасибо вам большое, Александр Васильевич. Мы говорили об итогах переписи сельского населения, об аграрной переписи. Итоги, с одной стороны, утешительные (сельское население у нас еще есть), а с другой стороны, обижают наших фермеров, обижают тех, кто производит половину всего продовольствия, в сельскохозяйственных кредитах, субсидиях и дотациях.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 28 ноября 2017 > № 2405687 Александр Петриков


Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275240 Александр Петриков

Комментарий. Кто и как будет готовить аграрных специалистов в России?

Август – пора вступительных экзаменов. По всей стране тысячи и тысячи молодых людей стремятся поступить в ВУЗЫ, чтобы обрести специальность по душе, которая определит их будущее. Как обстоят дела в аграрных ВУЗах, кто туда стремится поступить, кто и как будет учить будущих агрономов, зоотехников и других специалистов, в которых нуждается современное сельское хозяйство? На эти и другие вопросы в беседе с издателем портала «Крестьянские ведомости», доцентом Тимирязевки Игорем АБАКУМОВЫМ отвечает академик РАН, директор ВНИИ аграрных проблем и информатики Александр ПЕТРИКОВ.

— В первые дни июня был подписан приказ министра сельского хозяйства о том, что теперь ректоры сельскохозяйственных ВУЗов будут назначаться Министерством сельского хозяйства. Раньше они избирались: была выборная основа, люди приносили какие-то свои программы, коллективы обсуждали и выбирали все-таки из научной среды. А теперь что, могут любого эффективного менеджера назначить, как это раньше было? Если ты член партии, то ты имеешь право знать все, так что ли?

— Откровенно говоря, я не видел этот приказ. Надо будет внимательно с ним ознакомиться. Если это так, то возникает вопрос о соответствии приказа Федеральному закону об образовании и логике работы вузовской системы, в том числе и сельскохозяйственных ВУЗов, которые хоть и подчиняются Министерству сельского хозяйства Российской Федерации, но должны в этом отношении соответствовать тем требованиям, которые устанавливает Министерство образования и соответствовать требованиям федерального законодательства. Я во всяком случае удивлен вашему вопросу; опять-таки, надо будет внимательно посмотреть нормативные документы Министерства сельского хозяйства. До сих пор существовала двухступенчатая процедура занятия ректорских должностей: сначала это была аттестационная комиссия Министерства сельского хозяйства, а затем лица, которые прошли через эту комиссию, избирались конференцией выборщиков в ВУЗах. Эта система себя оправдывала, и в большинстве своем ректоры были эффективными руководителями.

— Я объехал добрую половину, если не больше, мировых сельскохозяйственных ВУЗов – в Америке, в Европе, в Африке даже был, в Китае– смотрел, как готовят аграрных специалистов. У меня есть свое мнение, но я хочу знать ваше. Наше аграрное образование соответствует мировому уровню?

— Я с уверенностью могу сказать, что наше сельскохозяйственное образование соответствует высоким международным требованиям, соответствует требованиям российского агробизнеса. Мы говорим, что в сельском хозяйстве экономический рост продолжается с 1999 года, кроме трех засушливых лет, и мы называем агропромышленный комплекс лидером нашей экономики.

Но ведь не может быть плохим образование, если у нас в отрасли наблюдается экономический рост, тем более учитывая, что за последние 15 лет численность занятых в сельском хозяйстве сократилась на 2 миллиона 700 тысяч человек, и этот экономический рост обеспечен за счет эффективного использования новых технологий. Значит, специалисты в целом соответствовали этим технологическим требованиям и обеспечили этот экономический рост. И, скажем, как показала недавно закончившаяся Всероссийская сельскохозяйственная перепись, за последние 10 лет произошел рост уровня образования и руководителей сельхозорганизаций, и глав крестьянских и фермерских хозяйств, индивидуальных предпринимателей, которые занимаются сельским хозяйством, и постоянных работников сельскохозяйственных организаций. Например, могу сказать, что удельный вес лиц с высшим образованием среди руководителей сельхозорганизаций увеличился с 76% до 86%, а среди фермеров и индивидуальных предпринимателей – с 26% до 34%. В Канаде, например – это страна, которая сопоставима по своему сельскохозяйственному потенциалу с Россией – удельный вес фермеров с высшим образованием и их общая численность составляет 17%. То есть у нас менеджеры сельского хозяйства и в корпоративном, и в семейном секторе более квалифицированы, чем канадские фермеры.

— Тут я бы немножко поспорил. Они более образованы, но вряд ли они более квалифицированные, поскольку канадские фермеры получают свое хозяйство из поколения в поколение, они впитывают опыт общения со здешней именно землей, со здешним климатом, со здешними ветрами, со здешними дождями; они воспитываются в подкорке, на генном уровне знают это.

— Я согласен с вами, что с младых лет фермеры смотрят, как работают их родители в хозяйстве.

— Конечно. И к их услугам всегда консультанты, которые называются extension service – этой дисциплины вообще нет в наших ВУЗах.

— Они получают солидную практическую подготовку, но тем не менее речь идет о формальных показателях, по которым мы выигрываем. Я согласен с вами, что наше сельскохозяйственное образование в большей степени теоретическое, чем практическое. У нас, к сожалению, выпускники сельскохозяйственных ВУЗов – солидная часть выпускников – должна переучиваться, когда она приходит непосредственно на производство.

— Как у Райкина: «Забудьте все. Забудьте индукцию и дедукцию – гоните продукцию».

— Да. Но тем не менее… Это, конечно, одна из проблем, и особенно она обострилась в последнее время, когда существенно сократилась сеть учебно-производственных предприятий, где студенты сельскохозяйственных ВУЗов проходили практику; когда продвинутые, как мы говорим, сельскохозяйственные компании (агрофирмы, агрохолдинги) не заинтересованы брать студентов сельхозвузов на производственную практику и мало заказывают специалистов в наших сельхозвузах по целевой подготовке. Это так, и эти проблемы надо решать, потому что, скажем, осталась сейчас материально-техническая база сельскохозяйственных ВУЗов: скажем, набор сельскохозяйственной техники, который имеет ведущая компания, в ВУЗах отсутствует.

— В одном уважаемом учебном заведении я видел плакаты агрегатирования трактора МТЗ-82 с трехкорпусным плугом. Александр Васильевич, извините, но МТЗ-82 уже почти не применяется в сельском хозяйстве массово.

— Ну это, скажем, экземпляр для музея сельского хозяйства.

— Но это преподается, Александр Васильевич. Не кажется ли вам, что пора поменять немножко некоторые профессиональные стандарты подготовки? Как готовить сейчас, в нынешних условиях агрономов? Готовят все правильно, но готовят-то, извините, для старой войны, для предыдущей войны. Экономистов, опять-таки…

— Здесь есть несколько аспектов. Общий рефрен высказываний коллег состоит в том, что надо увеличить практическую подготовку, естественно, улучшить материально-техническую оснащенность сельскохозяйственных ВУЗов. Но как это можно, например, сделать, если расходы на одного обучающегося в системе аграрных ВУЗов Министерства сельского хозяйства 90 тысяч рублей в год, а в системе Минобрнауки – 170 тысяч, а в Германии стоимость подготовки 374 тысячи рублей. Естественно, что в разы должно быть увеличено финансирование аграрного образования. Есть такой международный показатель, который используется для оценки уровня финансирования сельскохозяйственного образования – это отношение расходов на образование в бюджете к валовой добавленной стоимости, создаваемой в сельском хозяйстве. У нас это 1%, а в развитых в сельскохозяйственном отношении странах это 4-5%. Как видите, разница в разы. Это первое, что я хотел отметить. Второе – это производственная практика. Те предприятия, которые принимают студентов для производственной практики, должны иметь определенные преференции, быть сертифицированы государством. Такая система есть, скажем, в той же Германии – так называемое дуальное образование, когда теоретические курсы сочетаются с практическим обучением. Сеть предприятий для этого сертифицирована. У нас же агробизнес никакого интереса кроме отдельных энтузиастов не имеет к тому, чтобы принимать на практику студентов, чтобы организовывать базовые кафедры на своих предприятиях.

— Вам не кажется, что система ведомственного образования – у нас есть железнодорожные ВУЗы, у нас есть сельскохозяйственные ВУЗы – несколько устарела? Надо все к какому-то стандарту привести, хотя бы к материальному стандарту. Министерство образования пусть бы и занималось обучением, естественно, под контролем Министерства сельского хозяйства оно бы давало какой-то государственный заказ на производство таких, таких и таких специалистов.

— Это легкий рецепт. У нас, когда возникает какая-нибудь проблема, сразу говорят о некоторой организационной перестройке. Но смотрите, в 2004 году в систему Министерства образования и науки Российской Федерации передали сеть сельскохозяйственных техникумов и колледжей, были раньше в системе Министерства сельского хозяйства. За эти годы численность подготовки специалистов со средним специальным образование уменьшилась в 1,7 раза.

— Стало быть, это вообще никому не нужно, кроме Минсельхоза.

— Это риск, это риск … Значит, у нас уже был печальный опыт.

— Средние специальные учебные заведения резко сократились не просто по количеству обучающихся, но и по своей численности.

— Да, конечно. Но я не закончил немного свою мысль. Нужны, конечно, и новые профессиональные стандарты, и разработанные в соответствии с новыми профессиональными стандартами образовательные программы. И сейчас Министерство сельского хозяйства, Министерство социального развития, Министерство экономики приступили к разработке этих профессиональных стандартов. Существует даже совет по стандартам профессиональным в Администрации президента Российской Федерации. И я думаю, что одно условие необходимо выполнить: надо, чтобы эти стандарты разрабатывались с участием практиков, передовых практиков отраслевых объединений, союзов предпринимателей. Я, например, этим летом занимался подготовкой стандарта экономиста сельскохозяйственного производства. Мы привлекли для его разработки около десятка отраслевых объединений, руководителей передовых предприятий. Я думаю, что этот стандарт будет соответствовать требованиям. Другое дело, что здесь позиция Министерства образования и науки немножко, я бы сказал, странная, потому что они, например, считают, что аграрные ВУЗы не должны заниматься подготовкой экономистов сельского хозяйства.

В их представлении, этим должны заниматься специальные экономические ВУЗы – скажем, Высшая школа экономики, Финансовая академия, экономический факультет Московского университета.

— Но там же не преподают ни агрономию, ни зоотехнику, ни ветеринарию – ничего не преподают практически.

— Вот мы об этом и говорим, что это вообще противоречит мировому опыту. Например, в Соединенных Штатах Америки экономистов сельского хозяйства готовит система так называемых land-университетов, которые имеются практически в каждом штате.

— В каждом штате, да. Еще при Линкольне это было сделано.

— Да. Они сейчас стали почти что классическими университетами: там кроме преподавания сельского хозяйства изучают и медицину, и ядерную физику, но они сохранили свое сельскохозяйственное ядро. Бакалавриат по аграрной экономике есть, например, в ведущем аграрном ВУЗе Великобритании – Королевском сельскохозяйственном колледже, который недавно принц закончил.

— Оксфорд, Кембридж, Итон, Университет штата Колорадо – там великолепно преподают аграрную экономику, просто великолепно. Причем на первых книжных полках, на первых местах стоят учебники Чаянова.

— Ну, в Кембридже бакалавриата по аграрной экономике нет, там есть магистратура по аграрной экономике. Но, скажем, курс Чаянова – это тоже один из аргументов, который мы приводили в своей полемике с Министерством образования и науки Российской Федерации. Согласитесь, странно, когда в сельскохозяйственных ВУЗах запрещают преподавать аграрную экономику в стране с таким крупнейшим сельскохозяйственным потенциалом, какой имеется в России, и в стране, где 300-летняя традиция исследования аграрной экономики, преподавания аграрной экономики, где зародилась организационно-производственная школа Александра Васильевича Чаянова, Николая Дмитриевича Кондратьева и так далее. Но я думаю, что этот стандарт будет утвержден.

— Александр Васильевич, очень сложно это доказывать, когда уже десятилетия у нас так называемый либеральный, сверхлиберальный экономический блок в правительстве. Это очень сложно доказывать.

— Когда мы недавно обсуждали эту проблему в «Вольном экономическом обществе», там присутствовал научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Григорьевич Ясин, и он не возражал против такого подхода. Правда, он сказал, что многие цифры по сельскому хозяйству для него были неожиданными.

— То есть он сделал для себя какое-то открытие?

— Я думаю, что в конце концов этот стандарт будет утвержден.

— Отлично.

— Я к тому, что аналогичную работу надо проделать сейчас по всем направлениям сельскохозяйственного образования. Я думаю, что в агрономии она интенсивно делается, в ветеринарии, в защите растений. И затем в соответствии с новыми профессиональными стандартами должны быть разработаны новые образовательные программы, хотя это не такое простое дело, потому что качество преподавательского труда в сельскохозяйственных ВУЗах, надо самокритично сказать, оставляет желать лучшего. И тут надо больше обращаться к профессуре зарубежной, приглашать их для чтения лекций; надо сформировать резерв преподавательских и лучших выпускников аграрных ВУЗов и послать их на обучение в Европу (как говорили до революции, «для подготовки профессорского знания»).

— Александр Васильевич, главное, чтобы они потом вернулись оттуда.

— Я думаю, что это уже вопрос к условиям такой программы. Но дело в том, что сейчас такой программы нет.

— Да, это действительно так. Самая главная задача, на мой взгляд, – это прежде всего научить тех, кто учит.

Отправить их на стажировку, пригласить сюда специалистов, чтобы здесь происходило обучение. И вот тогда, наверное, мы будем выходить на какой-то правильный курс.

Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275240 Александр Петриков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter