Всего новостей: 2577827, выбрано 7 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Рылько Дмитрий в отраслях: Агропромвсе
Рылько Дмитрий в отраслях: Агропромвсе
Россия > Агропром > zol.ru, 3 августа 2018 > № 2694681 Дмитрий Рылько

России в текущем сельхозгоду может потребоваться импорт пшена - эксперт

Резкое сокращение посевных площадей под просом, которое наблюдается в РФ второй год подряд, может привести к дефициту пшена и даже его импорту в текущем сельхозгоду (июль 2018-июнь 2019 гг.), считает гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько.

"На просяном поле у нас полный провал, возможно, в этом сезоне придется импортировать пшено", - заявил Д.Рылько "Интерфаксу".

По его словам, наиболее вероятный поставщик - Украина. "Может быть и Польша, но пока нет уверенности в урожае проса в этой стране в текущем году", - сказал он.

Д.Рылько сообщил, что посевы проса, которые традиционно занимали в России 400-450 тыс. га и более, в прошлом году снизились до 277 тыс. га, в этом году - до 259 тыс. га. В прошлом году урожай составил всего 316 тыс. тонн против 630 тыс. тонн годом ранее.

Недавно эксперты ИКАР побывали в Волгоградской и Саратовской областях, являющихся крупными производителями проса. "Наша агроэкспедиция показала, что посевы находятся в плачевном состоянии", - сказал глава ИКАР.

"Трудно сказать, что привело к такому резкому сокращению площадей. Похоже, крестьяне не сориентировались на рынке или им помешала засуха, - заявил он. - Но то, что любителям пшенной каши и владельцам канареек и попугайчиков в этом году придется серьезно потратиться на крупу, очевидно".

По данным ИКАР, средняя цена пшена в опте к 30 июля достигла максимума за последние 7 лет и составила 31,1 рубля за 1 кг.

По данным компании "ПроЗерно", за неделю - с 20 по 27 июля - оптовая цена на пшено выросла сразу на 965 рублей, до 29 200 рублей за тонну. В июне этого года средняя цена составила 27 200 рублей. В июле 2017 года она была всего 10 тыс. рублей за тонну.

"Рекордным по росту цен на пшено был 2011 год, когда эта крупа подорожала до 50 рублей за килограмм. Вот к этой цифре цена может тянуться и в этом сезоне", - отметил Д.Рылько. Тот резкий рост цен связан с последствиями сильнейшей засухи 2010 года, когда Россия собрала всего 143 тыс. тонн проса, а общий урожай зерновых и зернобобовых культур составил 60,96 млн тонн.

Источник: Финмаркет

Россия > Агропром > zol.ru, 3 августа 2018 > № 2694681 Дмитрий Рылько


Россия > Агропром > ukragroconsult.com, 3 августа 2018 > № 2692752 Дмитрий Рылько

России в текущем сельхозгоду может потребоваться импорт пшена - эксперт

Резкое сокращение посевных площадей под просом, которое наблюдается в РФ второй год подряд, может привести к дефициту пшена и даже его импорту в текущем сельхозгоду (июль 2018-июнь 2019 гг.), считает гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько.

"На просяном поле у нас полный провал, возможюно, в этом сезоне придется импортировать пшено", - заявил Д.Рылько.

По его словам, наиболее вероятный поставщик - Украина. "Может быть и Польша, но пока нет уверенности в урожае проса в этой стране в текущем году", - сказал он.

Д.Рылько сообщил, что посевы проса, которые традиционно занимали в России 400-450 тыс. га и более, в прошлом году снизились до 277 тыс. га, в этом году - до 259 тыс. га. В прошлом году урожай составил всего 316 тыс. тонн против 630 тыс. тонн годом ранее.

Недавно эксперты ИКАР побывали в Волгоградской и Саратовской областях, являющихся крупными производителями проса. "Наша агроэкспедиция показала, что посевы находятся в плачевном состоянии", - сказал глава ИКАР.

"Трудно сказать, что привело к такому резкому сокращению площадей. Похоже, крестьяне не сориентировались на рынке или им помешала засуха, - заявил он. - Но то, что любителям пшенной каши и владельцам канареек и попугайчиков в этом году придется серьезно потратиться на крупу, очевидно".

По данным ИКАР, средняя цена пшена в опте к 30 июля достигла максимума за последние 7 лет и составила 31,1 рубля за 1 кг.

По данным компании "ПроЗерно", за неделю - с 20 по 27 июля - оптовая цена на пшено выросла сразу на 965 рублей, до 29 200 рублей за тонну. В июне этого года средняя цена составила 27 200 рублей. В июле 2017 года она была всего 10 тыс. рублей за тонну.

"Рекордным по росту цен на пшено был 2011 год, когда эта крупа подорожала до 50 рублей за килограмм. Вот к этой цифре цена может тянуться и в этом сезоне", - отметил Д.Рылько. Тот резкий рост цен связан с последствиями сильнейшей засухи 2010 года, когда Россия собрала всего 143 тыс. тонн проса, а общий урожай зерновых и зернобобовых культур составил 60,96 млн тонн.

Финмаркет

Россия > Агропром > ukragroconsult.com, 3 августа 2018 > № 2692752 Дмитрий Рылько


Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 3 мая 2018 > № 2592119 Дмитрий Рылько

Цены на алтайскую пшеницу будут расти до августа

На фоне рекордного экспорта российского зерна цены на алтайскую пшеницу до августа слегка вырастут. Такой прогноз дал гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько на пресс-конференции с региональными СМИ. Впрочем, московского эксперта спрашивали не только об этом.

– Дмитрий Николаевич, какие виды на урожай этого года?

– Сказать что-то внятное по Алтайскому краю мы пока не можем, так как регион даже не приступал к севу, но, похоже, запасы влаги не очень хорошие, так как большая часть снега не попала в мерзлую землю, а стекла в реки. По европейской территории России прогноз достаточно благоприятный, озимые перезимовали неплохо, повреждено около 7%. Во многих местах состояние озимых лучше прошлогоднего. С учетом того, что восточная часть страны, включая Сибирь и Алтайский край, соберет средний урожай, наша осторожная оценка урожая пшеницы – 72 – 78 млн тонн. Это большой урожай, но ниже рекордного прошлогоднего, когда собрали 85 млн тонн.

– Зачем еще один большой урожай, если этот девать некуда?

– Есть два мнения относительно дальнейшей стратегии развития растениеводства. Одно – что при избытке зерна надо сокращать посевы и, соответственно, сборы. Но я придерживаюсь другой точки зрения. Под высокий урожай надо подгонять инфраструктуру, то есть строить новые зерновозы, создавать высокоскоростные элеваторы, которые бы принимали и отпускали зерно с меньшими затратами, продолжать субсидировать вывоз зерна из отдаленных регионов. И это более перспективный вариант для наших аграриев.

Я должен сказать, что экспорт зерна набрал такие обороты, что к концу сезона (июль 2018 г.) запасы будут ниже, чем в прошлом году. Излишков практически не останется. Уже сейчас есть проблемы с обеспечением фуражом наших переработчиков на юге. В центре и в Поволжье запасов больше, чем в прошлом году, но не скажу, что они чудовищные. Большие запасы, скорее всего, останутся в Западной Сибири.

– Почему у нас рыночную экономику России разделили Уральские горы на две части? Почему в Европе цена на пшеницу 9 – 11 тыс., а в Сибири – 4 – 6 тыс. рублей?

– После того как страна перешла на рыночную экономику, мы уже лет 20 видим, как очень важную роль в ценообразовании играют железнодорожные тарифы. Это серьезно отражается на экономике отдаленных регионов, и особенно Алтайского края. Но в вашем регионе всё-таки нашли некое противоядие, развив переработку до муки и круп.

В этом сезоне отдельные регионы особо сильно пострадали из-за колоссального урожая. Весь вагонный парк осенью 2017 года был занят под вывоз зерна с европейской части к портам. И как редкая птица долетает до середины Днепра, так и редкий вагон доезжал до Западной Сибири. К счастью, эта проблема частично стала решаться с началом 2018 года, после того как вступила в силу экспериментальная программа Минсельхоза, предусматривающая субсидии железнодорожникам при перевозках зерна. В соответствии с постановлением правительства № 1595 удалось купить по более-менее нормальной цене и вывезти из Новосибирской и Омской областей около 200 тыс. тонн. Алтайский край в программе, к сожалению, не участвовал. Думаю, имеет смысл распространить ее на алтайскую муку. Если бы разрешили мукомолам вывозить по субсидированным тарифам муку в обмен на повышение ими закупочных цен на пшеницу, то это сыграло бы на руку местным аграриям.

Я подчеркиваю, что тут простого решения нет, потому что как ни крути ваш край от основных рынков сбыта отделяют 3 – 4 тысячи километров, а это при большом урожае приводит к серьезным затратам на перевозку. Больше нигде в мире нет совокупности таких факторов.

– Могло бы стать выходом из ситуации строительство в крае заводов по глубокой переработке зерна?

– Когда начинаешь изучать рынки продуктов глубокой переработки зерна, то выясняется, что на них не всё так просто, они достаточно насыщены. Обычно такие предприятия производят основной продукт, но прибыльность деятельности во многом зависит от реализации огромного количества побочной продукции. И принятие решения о строительстве завода требует кропотливой маркетинговой работы и серьезной экспертизы проекта. Перспективы могли бы быть достаточно благоприятными, если бы удалось создать команду квалифицированных единомышленников, способных найти востребованную рынком номенклатуру продукции и оптимальную технологию ее производства. Это гораздо более важные задачи, чем поиск денег на реализацию проекта.

– Как вы видите дальнейшее развитие ценовой ситуации на рынке зерна в Сибири?

– В европейской части страны последние недели цена растет. Этому, с одной стороны, способствовала девальвация рубля, с другой – небольшой рост экспортных цен с $208 до $214 – 215 за тонну. Повышение достигло и Западной Сибири. И мы видим, что местные мукомолы уже покупают не по 4 – 5 тыс., а по 7,5 – 8 тыс. рублей за тонну, правда, при условии доставки пшеницы на перерабатывающее предприятие. И я думаю, что до конца сезона цены не упадут, а даже будут потихоньку расти. Летом рубль вряд ли укрепится, а дефицитность зерна западнее Урала будет увеличиваться, так как маховик экспорта не останавливается. Есть вероятность, что экспорт пшеницы с учетом теневых продаж в Казахстан составит 40 млн тонн. Это будет невиданный рекорд по сравнению с прошлогодними 27 млн тонн. Объем продаж за границу всего зерна мы оцениваем в 51 – 52 млн тонн.

Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 3 мая 2018 > № 2592119 Дмитрий Рылько


Россия. ЦФО > Агропром > zol.ru, 2 февраля 2018 > № 2484063 Дмитрий Рылько

Экспорт агропродукции в этом году увеличится до $22,4 млрд

Через семь лет зерно, масло и свинина будут основными экспортными продуктами России

По прогнозу Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР), общий объем экспорта отечественной агропродукции по итогам 2018 года увеличится на 10% до $22,4 млрд в стоимостном выражении. Об этом рассказал гендиректор ИКАР Дмитрий Рылько на IX международной конференции «Где маржа», где присутствует корреспондент «Агроинвестора». В 2017-м сельхозтоваров было вывезено на $20,3 млрд (+19% к 2015-му).

В то же время продолжат расти и объемы импорта. Так, если в прошлом году агропродукции было ввезено на $28,6 млрд, или на 15% больше, чем годом ранее, то в 2018-м поставки увеличатся еще примерно на 7% до $30,8 млрд. «Если рубль не рухнет, будет оставаться относительно стабильным, то рост ввоза продолжится», — отметил эксперт.

По его мнению, нужно спокойно относиться к увеличению импорта сельхозтоваров. Мировой опыт показывает, что даже лидеры мирового продовольственного экспорта ввозят в свои страны заметные объемы: топ-10 крупнейших экспортеров формируют 52% всего мирового экспорта агропродукции, но и одновременно 47% мирового импорта. Единственное исключение — Бразилия. «Но это уникальная страна, которая снимает в год 2,5 урожая, имеет круглосуточное сельское хозяйство, и Россия ею никогда не будет», — подчеркнул Рылько.

Гораздо более важным, по словам эксперта, является вопрос соотношения объемов экспорта и импорта в тоннах и в деньгах. В прошлом году наша страна поставила за рубеж 64 млрд т сельхозпродукции в натуральном выражении на $20 млрд в стоимостном, а ввезла 22 млрд т на почти $29 млрд. «Это говорит о том, что наш экспорт огромный, но дешевый, — отметил Дмитрий Рылько. — Нужно обратить внимание на данный факт, и стараться сбалансировать эти показатели, необходимо вывозить продукты с более высокой добавленной стоимостью».

В перспективе до 2025 года Россия должна значительно увеличить вывоз ряда позиций. По словам директора Департамента экономики, инвестиций и регулирования рынков АПК Минсельхоза Анатолия Куценко, главными экспортными товарами кроме традиционных зерна и подсолнечного масла станут свинина и соевое масло. «К 2025 году мы должны как минимум на 10 млн т нарастить поставки за рубеж зерна, на 30% — растительного масла и шрота», — сообщил он на конференции. Объемы вывоза рапсового, соевого масел должны увеличиться втрое — до $0,76 млрд и $1,04 млрд в стоимостном выражении. Что касается мяса, то поставки свинины через семь лет реально нарастить до $1,1 млрд, говядины и мяса птицы — до более чем $0,5 млрд. «По экспорту сахара мы уже вышли на потенциал в 1 млн т и мы должны остаться на этом уровне», — считает Куценко. По итогам текущего маркетингового года объемы вывоза сахара составят не менее 700 тыс. т, уверен он.

Россия. ЦФО > Агропром > zol.ru, 2 февраля 2018 > № 2484063 Дмитрий Рылько


Россия. СФО > Агропром > agronews.ru, 13 июня 2017 > № 2212070 Дмитрий Рылько

Дмитрий Рылько: «Нам не может постоянно везти».

О поводах для оптимизма и пессимизма в сельском хозяйстве страны рассказал на этой неделе журналистам гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько. Он приезжал в Барнаул, чтобы прокомментировать результаты опроса руководителей 100 сельхозпредприятий страны, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения.

Исследование ВЦИОМ показало, что, несмотря на неблагоприятные явления в экономике в целом, в аграрном секторе второй год подряд наблюдается положительная динамика. Более того, официальная статистика говорит, что рост прибыли в сельском хозяйстве фиксируется уже три года. Если раньше прибыль в аграрных регионах (кроме юга страны) обеспечивалась за счет государственных субсидий, то с 2014 года она превысила субсидии. Дмитрий Рылько объясняет новую реальность контрсанкциями в отношении западных экспортеров продовольствия, девальвацией рубля и благоприятными климатическими условиями. Последний фактор позволил резко поднять темпы прироста сельхозпроизводства. В среднем растениеводство выросло на 8%, животноводство – на 1,5%.

Российский экспорт продовольствия в 2016 году превысил 16 млрд долларов и в 2017-м, по прогнозам, вырастет еще на 8%, до 18,4 млрд долларов. По объемам экспорта сельскохозяйственной продукции наша страна в прошлом году побила все рекорды, но это совпало с падением мировых цен, поэтому в долларах получилась не столь впечатляющая картинка. Дмитрий Рылько с удовлетворением отметил, что среди покупателей российского продовольствия растет доля Китая. За последние три года она поднялась с 6 до 10%, а в первом квартале 2017 года увеличилась до 11%.

Темпы прироста сельхозпродукции по стране не случайны, а свидетельствуют о том, что российское растениеводство вошло в новый этап технологического развития. На европейской территории страны четко видно, что по ряду сельскохозяйственных культур аграрии вышли на новые показатели продуктивности. Уже никого не удивляют урожаи пшеницы по 6 тонн с гектара и кукурузы по 8 тонн. В последние годы они думают не просто о росте урожайности культур, а проводят маржинальный анализ. И, может быть, крестьяне не знают этого термина, но интуитивно чувствуют, что надо сопоставлять доход и затраты по каждой культуре, чтобы понимать, выгодно ли наращивать ее урожайность, оправдываются ли дополнительные вложения ростом продуктивности. «Этот подход внедряется повсеместно, в том числе и на Алтае, где мы видим изменения структуры посевов, – отметил гендиректор ИКАР. – Теперь хозяйства выращивают меньше культур, но включают в структуру посевов наиболее прибыльные в их почвенно-климатических зонах». …

Россия. СФО > Агропром > agronews.ru, 13 июня 2017 > № 2212070 Дмитрий Рылько


Россия > Агропром > agronews.ru, 4 ноября 2016 > № 1959995 Дмитрий Рылько

«Агрохолдинги — детище нашей экономики».

Почему агрохолдинги прижились на наших широтах, «Огоньку» рассказал генеральный директор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько.

— Сколько сейчас у нас агрохолдингов?

— Цифра зависит «от точки отсечения». По нашим оценкам, свыше 100 крупнейших хозяйств с площадью контролируемой пашни за 100 тысяч гектаров. Ну и еще пара сотен хозяйств с контролируемой пашней свыше 30-50 тысяч гектаров. Для сравнения, в США в «кукурузном поясе» фермеры с пашней свыше 5 тысяч гектаров считаются очень крутыми парнями.

Но мне кажется, что это название не точное, условное. Если холдинг в традиционном понимании — это производственная структура, в которой есть материнская компания и подчиненные ей «дочки», то многие крупные российские хозяйства таковыми не являются. Лучше было бы их назвать «новые земельные операторы». Или «мегапроекты в растениеводстве». То есть компании, которые контролируют огромные массивы пашни. Но термин устоялся, и не будем с ним спорить.

— И какой долей земельного банка они владеют?

— Точно никто не знает, тем боле что многие компании находятся в «постоянном поиске». Какие-то земли деинвестируются, какие-то приобретаются. На крупнейшие хозяйства приходится примерно 18 млн из 115 млн гектаров пашни. Но в России много земли не используется, поэтому лучше считать гектары посевных площадей — их у наших крупнейших компаний около 15 млн. Это составляет 20 процентов от посевных площадей в стране. Конечно, у агрохолдингов тоже есть неиспользуемые земли, но их меньше, чем у других хозяйств.

— Можно ли нарисовать некий «портрет российских землевладельцев», кто они?

— Агрохолдинги очень разные. Есть, например, созданные крупными промышленными корпорациями — АФК «Система», «Базовый элемент». Есть чисто сельскохозяйственные, есть крупные продовольственные компании, владеющие землей, как «Мираторг» или «Черкизово». Есть холдинги, созданные поставщиками ресурсов, и есть предприятия с иностранным капиталом.

— Кстати, много ли иностранцев в нашем сельском хозяйстве и как они получают землю, ведь у нас запрещено продавать ее нерезидентам?

— Немного, по нашим подсчетам, у них 2-2,5 млн гектаров. Они в основном берут землю в аренду. Это разрешено. Иногда создают свои дочерние российские компании, но являются их конечными бенефициарами. Есть много способов обойти законодательные барьеры.

— В списках агрохолдингов есть такие, что указывают в качестве бенефициаров кипрские компании…

— Мы их иностранными не считаем. Понятно, что там российские граждане, в конце концов. Так, знаете, у нас половина агрохолдингов была бы иностранными.

— А какие из иностранных компаний у нас работают?

— Зачем лишний раз нервировать хорошо в целом работающих и приносящих большую пользу нашей деревне людей?

— Например, «Бондюэль»?

— Об этой старейшей французской компании, выпускающей овощные консервы, могу заметить одно. Только в России у нее есть собственный сельскохозяйственный проект. Больше ни в одной стране этой компании не пришло в голову что-то выращивать для себя. Везде они работают по договорам с фермерами.

— Многие считают, что такие структуры неустойчивы, они приходят, скупают всю землю, раздуваются, банкротятся и уходят с рынка. Вы согласны?

— Конечно, агрохолдинги менее стабильны, чем единичные небольшие предприятия, либо фермерские хозяйства. Но само явление оказалось достаточно устойчивым. Больше того, они стали ведущей российской сельскохозяйственной конструкцией.

— Что взяли за образец при создании агрохолдингов?

— Во второй половине XIX века в США на зачищенных от индейцев землях вокруг железных дорог создавались «бонанзы» (от англ. Bonanza — золотое дно, источник очень большого дохода. — «О»). Это была попытка крупного американского капитала, банкиров и железнодорожных магнатов создать большие сельскохозяйственные фабрики по примеру промышленных корпораций. Каждый из таких проектов жил своей жизнью, но общим были плохая управляемость, банальное воровство и убытки. Собственников постоянно раздражало, что они ничего не понимают в бизнесе, которым они владеют. И «чем дальше в степь», тем он становился непонятнее. Но требовал все больше денег. И в течение следующих 15-25 лет городские капиталисты вынуждены были постепенно отступать из «американской деревни», отдавали земли многочисленным фермерам на условиях долгосрочного выкупа.

В отличие от Америки, у нас агрохолдинги оказались более живучими, чем можно было предполагать. Я тоже поначалу недооценивал их устойчивость, но ошибался.

— Например, уже нет широко известной «Стойленской нивы». То есть мы в организации сельского хозяйства отличаемся от всего мира?

— Если бы у нас была квалифицированная рыночная экономика с жестко конкурирующими частными компаниями в промышленности, банковском деле и так далее, то, возможно, у нас такая форма, как агрохолдинг, не закрепилась бы. Но это оказалось не так. У нас и в промышленности, и в сельском хозяйстве доминируют государственные, или полугосударственные, или даже окологосударственные экономические структуры. В таком окружении выживать и преуспевать в сельском хозяйстве могут преимущественно крупнейшие компании. Со своими финансистами, юристами, службами безопасности. Плюс такая форма — это очень быстрый способ агрессивной перезагрузки отечественного сельского хозяйства. Мы видим, что и на Украине, и в Казахстане происходит то же самое. Страны разные, но социально-экономический типаж очень похож. И, как и у нас, агрохолдинги пока не собираются сдаваться и уходить.

— А Белоруссия?

— У белорусских аграриев есть преимущества небольшого социалистического государства, работающего на большой рынок соседней дружественной капиталистической страны.

— Вернемся в Россию. Местные власти участвуют в создании и управлении агрохолдингами?

— Конечно. Такие компании называют «губернаторскими», особенно много их в аграрных регионах.

— Например, на Кубани есть агрохолдинг имени отца нынешнего министра сельского хозяйства…

— Я никого не хочу называть. Добавлю только, что у нас есть область, которую в шутку вообще называют «губернаторской», ему принадлежит там вообще вся земля.

— А как развиваются агрохолдинги сейчас?

— Продолжается постепенное укрупнение в основном за счет выкупа земель у обанкротившегося соседнего холдинга. Сейчас все уплотнилось, и хороших земель осталось немного. При таких схемах к покупателю переходит договор аренды, либо право собственности на землю, либо сельхозтехника.

— Экстенсивное развитие, как в 50-х годах, когда у нас распахивали целину?

— Необязательно только так. На самом деле они развиваются и за счет современных технологий. У нас в этом году ожидается рекордный урожай зерновых — именно по этой причине. Причем технологии, как правило, применяются смешанные, частично зарубежные, частично наши. Техника тоже и зарубежная, и наша. Также и семена, пестициды. Может, только удобрения наши. Такой микст — дело совершенно нормальное для современного мирового агробизнеса.

— Некоторые эксперты говорят, что сельское хозяйство — это не отрасль производства, а уклад жизни. Не разрушают ли агрохолдинги традиционный крестьянский уклад?

— Это философский вопрос. У нас есть большой и растущий слой фермеров. Но они все-таки развиваются рядом с агрохолдингами, многие с ними связаны. Связи эти крайне сложные, неоднозначные. Когда же говорят о «традиционном укладе», я хочу спросить: входят ли в это понятие несколько столетий барщины и оброка? Крестьянское безземелье вплоть до революции? Столыпинская аграрная реформа? Традиции вольного казачества? Был очень короткий период (с 1921 по начало 1930-х годов) свободного предпринимательства в сельском хозяйстве. Но этого мало, чтобы говорить об общих и устойчивых традициях, разные они в нашей стране. Даже в соседних регионах они разные. Перечитайте, например, начало рассказа Ивана Тургенева «Хорь и Калиныч». Традиции наемного труда в аграрном секторе за несколько десятилетий советской власти глубоко укоренились, нравится это нам или нет.

— Итак, в нашей экономике лучше выживают агрохолдинги?

— Им в ней комфортно. Они — детище нашей экономики. Да, за 20 лет много холдингов ушло. Многие находятся не в лучшем финансовом состоянии. Но произошли и серьезные изменения в позитивную сторону. Прежде всего во внутреннем управлении холдингами. Это далось нелегко, путем проб и ошибок. И многие собственники, именно частные собственники, конечные бенефициары, к этому относятся, я сказал бы, даже трепетно. Есть компании, в которых уровень управления очень высок. Стало меньше воровства и больше ответственности. Но люди увидели, что эта форма у нас всерьез и надолго. Я говорю о наемных работниках холдингов на всех уровнях. И даже на самом низшем многие понимают, что лично для них это, может быть, навсегда.

Россия > Агропром > agronews.ru, 4 ноября 2016 > № 1959995 Дмитрий Рылько


Россия > Агропром > oilworld.ru, 17 сентября 2015 > № 1498638 Дмитрий Рылько

Россию ожидает вторая волна роста цен на продовольствие, заявил генеральный директор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько на конференции «Поставщик и сетевой ритейл: практика эффективного взаимодействия», организованной при участии «Руспродсоюза» (ассоциации производителей и поставщиков продовольственных товаров) в рамках выставки World Food 2015. Однако это волна инфляции будет не настолько сильной, как первая, отметил эксперт.

«Мы проходим через вторую волну девальвации рубля в течение 12 месяцев. Возможно, она еще не закончилась. Это серьезно воздействует на рынок продовольствия, который с курсом валют очень связан. Это все происходит на фоне неблагоприятной макроэкономической конъюнктуры», - заявил эксперт.

При этом импортозамещение отстает от выпавших объемов импорта, отмечает Рылько. ИКАР ожидает, что импорт продовольствия в денежном выражении упадет до 25 млрд долларов – почти в два раза - из-за эмбарго и падения курса рубля. Снизится и экспорт в денежном выражении, так как в мире падают цены на все сельскохозяйственные товары. В физическом выражении российские производители поставят больше, чем в прошлом году.

В целом, рост производства в России не компенсирует выпадение импорта, снижается потребление подавляющего большинства товаров. Хорошо проходит импортозамещение на рынке мяса. Еще недавно Россия была крупнейшим импортером мяса, а в этом году импорта будет всего лишь 11% от всего объема потребления. В 2016 эта цифра, как прогнозирует ИКАР, снизится до 9%.

На молочном рынке импорт также сократился, но отечественное производство не растет, отмечает Рылько, если не учитывать личные подсобные хозяйства, точную статистику по которым никто не ведет.

Как сообщил 14 сентября 2015 года на подиумной дискуссии «Российский продовольственный рынок: сценарий 2015», прошедшей в рамках деловой программы выставки World Food 2015, директор Департамента регулирования агропродовольственного рынка, пищевой и перерабатывающей промышленности Минсельхоза Александр Сироткин, в первом полугодии в РФ произведено на 3% больше молока, чем за аналогичный период 2014 года.

Россия > Агропром > oilworld.ru, 17 сентября 2015 > № 1498638 Дмитрий Рылько


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter