Всего новостей: 2577977, выбрано 2 за 0.013 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Шаронов Андрей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 19 мая 2017 > № 2179702 Андрей Шаронов

«Лес рубят, щепки летят»: Андрей Шаронов о реновации в Москве и трущобах Нью-Йорка

Редакция Forbes

Люди должны почувствовать реальное бремя собственности. Пока же ситуация с собственностью на жилье у нас противоречит рыночной логике: все хотят пользоваться благами собственности, а бремя обладания возложить на других

Президент Московской школы управления «Сколково» Андрей Шаронов 17 мая выступил на заседании Forbes Club. После ухода с поста первого заместителя министра экономического развития Шаронов занимал некоторое время должность вице-мэра Москвы, где курировал вопросы экономической политики в городе. Погружение в вопросы градостроения он продолжил, возглавляя исполком Московского урбанистического форума.

Воспользовавшись случаем, Forbes попросил Андрея Шаронова сформулировать свое отношение к программе реновации пятиэтажек, запущенной столичными властями.

Решить проблему одним махом

Я точно не являюсь экспертом в этом вопросе и вполне искренне об этом говорю. Но на один аспект обращу внимание. Мне кажется, что в истории с реновацией мэрией двигают вполне рациональные соображения. Городские власти поняли, что есть шанс решить одним махом вопрос, что делать с жильем, которое в ближайшие 20 лет будет переходить в разряд ветхого или аварийного. Мне кажется, сегодня мы видим попытку решить этот вопрос разом и «квадратно-гнездовым» способом.

Проблема в том, что люди уже не хотят решения проблем именно таким способом. Можно, конечно, считать, что они капризничают, но скорее прошло уже то время, когда можно было большинством перебивать меньшинство.

Ситуация напоминает о пословице «лес рубят, щепки летят». В таких случаях всегда возникает большое количество издержек, недовольных, которые «мешают» реализовать амбициозные планы. Подобные вещи, наверное, можно пока делать в Китае. Такие вещи можно было делать в Советском Союзе. Но такие вещи сложно делать в ситуации, когда мы сами в течение долгого времени говорили о презумпции права собственности.

Трущобы: переселять или не переселять

Я достаточно новый человек в урбанистике: когда только пришел работать в мэрию, то старался максимально погрузиться в эту тему — читать книги, участвовать в международных конференциях. Тогда я познакомился с блестящей книгой, которую написала Джейн Джекобс, — «Жизнь и смерть больших американских городов». В Америке эта книга считается урбанистической библией.

Джекобс пишет, что одним из самых больших заблуждений городских властей Нью-Йорка было постоянное расселение трущоб. Это приводило к тому, что люди в трущобах никогда не укоренялись и чувствовали себя временными гостями. Вели они себя тоже соответствующим образом – не как хозяева, а как пересыльные, со всеми вытекающими последствиями с точки зрения отношения к этой территории, этим домам и друг к другу.

Джекобс говорит: остановитесь, перестаньте переселять. Просто чуть-чуть понаблюдайте, чуть-чуть поддержите. Что тогда начнется? Чуть более успешные и богатые начнут укрупнять жилье, выкупая его у менее успешных. Люди, которые будут вкладывать свои деньги, чтобы увеличить свои площади, начнут следить за территорией вокруг. И трущобы постепенно станут нормальными районами.

Это совсем не параллельные истории с проектом реновации. Но подобный ход мыслей мне очень нравится.

Бремя собственности

И еще один момент, который связан с квартирным вопросом, который, как известно, всех в нашей стране испортил. Мне кажется, что нам надо найти какую-то возможность (и это связано с темой доверия общества к государству) чуть более честно говорить друг с другом. У нас переходная экономика, в которой уживаются и социализм, и капитализм. И в жилищном вопросе, и в вопросах капитального ремонта, предоставления жилья остается еще очень много от социализма. На который, кстати, у нас уже нет денег.

Так вот — мы все говорим, что у нас нет денег. Но при этом мы не говорим, что готовы пересмотреть базовые правила. А по логике, власти должны постепенно приучать людей к тому, что они отвечают за свое жилье. В этой связи мне очень нравится аналогия квартиры и автомобиля. Когда люди говорят: «Государство обязано капитально ремонтировать мою квартиру», — то мне сразу хочется через запятую поставить: «А еще мой автомобиль».

Чем в принципе отличается квартира от автомобиля? Если я требую от государства и других налогоплательщиков оплатить ремонт моего жилья, то почему бы мне не попросить существенно меньшую сумму и отремонтировать мой автомобиль? Но такая постановка вопроса покажется просто абсурдной, между тем требования, чтобы государство отремонтировало жилье, звучат достаточно часто.

И в этом смысле дискуссия о реновации полезна. Нам нужен этот разговор, люди должны почувствовать реальное бремя собственности. Бремя собственности — это важнейшая рыночная категория. Люди, которые чем-то обладают, должны видеть не только выгоду, но и понимать, сколько стоит обслуживать эту собственность, сколько составляют платежи и налоги за нее. Это обязательства любого частного собственника. Пока же ситуация с собственностью на жилье у нас противоречит рыночной логике: все хотят пользоваться благами собственности, а бремя обладания возложить на других. И, к сожалению, нам пока не хватает духа начать честно об этом говорить.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 19 мая 2017 > № 2179702 Андрей Шаронов


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > itogi.ru, 19 сентября 2011 > № 404163 Андрей Шаронов

Закон расширения

Заместитель мэра Москвы Андрей Шаронов: «В ближайшие пять лет произойдут лишь самые первоначальные перемещения, связанные с формированием на новых территориях властного федерального кластера»

История главного города страны приросла новой интересной главой: новое руководство, новая территория, новые планы. Об амбициях новой Москвы и проблемах Москвы старой «Итоги» расспросили заместителя мэра в правительстве столицы Андрея Шаронова.

— Андрей Владимирович, новая, расширенная Москва стала еще больше: согласно обновленному проекту «согласованных предложений» она будет простираться аж до границ Калужской области. Хотелось бы понять эту логику.

— Пропущу избитые тезисы: Москва перенаселена, перезастроена в существующих границах. Этот синопсис известен. Есть еще один аргумент, о котором меньше говорят. Москва является весьма привлекательным местом для инвестиций — как российских, так и иностранных.

— Которые уже тоже в нее не помещаются.

— Да, которые в нее не помещаются. Структура этих инвестиций была традиционно выстроена так, что в основном они шли в строительство. Этот интерес как минимум не уменьшается, а возможности его реализации давно исчерпаны. Последние решения мэра — мы перестаем строить в центре города и максимально сокращаем строительство в сложившихся районах — закрепляют эту ситуацию. Нужно было найти выход инвестиционному потенциалу.

— И чем плох переизбыток инвестиций? Разгоняет цены?

— В том числе разгоняет цены. Но главное — ведет к снижению инвестиционной привлекательности города: инвестиции, не нашедшие себе применения, будут уходить. Следующий аргумент — предложение президента о переносе административного центра. Тоже очевидная идея. Федеральные органы власти разбросаны сегодня по городу, что создает множество проблем. Вывод их за нынешние границы Москвы создаст новый центр притяжения и для инвесторов, и для жителей. Можно, конечно, сказать, что для этого необязательно расширять Москву. Достаточно перенести органы власти в Московскую область. Но тогда пришлось бы вносить поправки в Конституцию: столицей была бы уже не Москва, а какой-то другой город.

— С этим можно поспорить: Конституционный суд переселили в Санкт-Петербург, и это не потребовало правки Основного закона.

— Но это все-таки исключение. Президент, правительство, парламент и большинство высших судебных инстанций находятся в столице. Теперь о том, почему был выбран именно этот вариант расширения. Рассматривались все направления, весь 360-градусный спектр. Главным критерием была урбанизированность территории. Согласитесь, что присоединять к Москве земли, которые и без того плотно заселены и застроены, значит противоречить главной цели проекта. А из того, что окружает Москву, юго-западное направление относится к наименее урбанизированным. Второе — транспортная логика. В этой зоне и поблизости от нее расположено сразу несколько аэропортов: Внуково, Домодедово, Остафьево. Ну и экология. Этот район считается одним из самых чистых в Подмосковье.

— И все-таки, что такое появится в граничащем с Калужской областью сельском поселении Роговское, что никак не помещалось на первоначально прирезанных 144 тысячах гектаров?

— Приходилось слышать версию: мол, Москве непременно нужно выйти из «окружения» Московской области и пробить, так сказать, «окно в Европу». Это, конечно, бред. Вопрос не в том, что для нас критически важны эти дополнительные 16 тысяч гектаров. Просто сначала граница была проведена по карте, по дорогам, а потом скорректирована с учетом границ муниципальных поселений. Решено их не разделять: либо они целиком входят в Москву, либо целиком остаются в области. По крайней мере я услышал именно такое объяснение. И на мой взгляд, оно вполне логично.

— Но это никак не объясняет присоединение к Москве эксклава неподалеку от Звенигорода.

— Думаю, это связано с включением в состав Москвы земель, где размещается резиденция президента.

— Есть также версия, что именно там будет заложен «бюроград», административный центр, в котором разместятся вынесенные за МКАД правительственные учреждения.

— Насколько я понимаю, «бюроград» все-таки будет заложен на «основной» территории, между Киевским и Варшавским шоссе, на землях нынешних Ленинского и Подольского районов. Но квалифицированно об этом можно будет говорить только после появления градостроительного мастер-плана. На нем как раз в первую очередь должно быть отражено размещение органов власти, которые послужат якорем для последующего планирования транспортной инфраструктуры, бизнес-зон, жилых районов и так далее.

— Места дислокации федеральных объектов пока не определены или это «военная тайна»?

— Ну почему же, кое-какие сведения на сей счет уже появлялись в прессе. Это, разумеется, не публичная информация, но она как-то «утекла».

— Вы имеете в виду карту с информацией о будущем размещении органов власти?

— Да.

— Помнится, согласно этой схеме администрацию президента предполагалось переселить в тот самый эксклав поблизости от Звенигорода, правительство — в район Внукова, в нескольких километрах восточнее разместить Федеральное собрание... Насколько это близко к истине?

— Скажем так: я видел эти материалы не только в газете. Но повторюсь: серьезно говорить об этом можно будет не раньше, чем появится утвержденный мастер-план.

— Когда он, кстати, появится?

— Очевидно, что заказчиком должно быть московское правительство. А мы сможем начать эту работу не раньше, чем получим соответствующие полномочия в отношении присоединяемой территории. Да, по поводу этих земель есть намерения очень высокого уровня, да, процессы запущены, но юридически это пока другой субъект.

— Московские власти тоже переедут за МКАД?

— Есть целый ряд серьезных аргументов в пользу этого решения. Очевидный плюс — появление на новых территориях дополнительного центра притяжения деловой, девелоперской и иных видов активности.

— И мэр покинет старую Москву?

— Плохо представляю себе ситуацию, при которой мэр, глава правительства Москвы, останется здесь, а правительство переедет. Решение должно быть единым.

— На федеральном уровне, похоже, господствует другая логика. Так, управляющий делами президента, давший недавно интервью «Итогам», уверен в том, что президент и его администрация останутся в Кремле.

— На Петербургском форуме я слышал от Медведева несколько иное.

— То есть, как говорится, идут дискуссии.

— Да, это еще раз подтверждает, что окончательной конфигурации пока нет.

— Может быть, гуманнее было бы целиком присоединить к Москве «распотрошенную» Московскую область? Такой вариант не рассматривался?

— Дискуссия о путях развития Московской агломерации идет давно, и такая идея, конечно, тоже обсуждалась. Но исходя из тех целей, о которых мы с вами говорили — новые центры привлечения инвестиций, новые места приложения труда, освобождение города от избыточного трафика, — вовсе не нужно присоединять всю область. Это, напротив, помешало бы нашим планам. Вместо того чтобы сосредоточиться, сконцентрироваться на проекте, пришлось бы распределять бюджет более или менее равномерно по всей территории области.

— А бюджета вам, понятно, жалко.

— Дело не в жалости, а в приоритетах. Если вы хотите решить одну задачу, а приходится помимо этого решать 99 других, у вас уменьшаются возможности решить первую, самую главную. Поэтому в том конкретном промежутке времени, когда принималось это решение, вопрос объединения Москвы и области, насколько мне известно, не рассматривался.

— Формирование Москвы в ее нынешних границах заняло 864 года, если считать с первого упоминания в летописях. Как много времени уйдет на освоение территории, в полтора раза ее превышающей?

— Называются разные сроки — от 20 до 50 лет. И это похоже на правду. Для столь обширного пространства временной горизонт в 50 лет выглядит совершенно не завышенным. Могу предположить, что в ближайшие пять лет произойдут лишь самые первоначальные перемещения, связанные с формированием властного федерального кластера, и появление каких-то сопутствующих жилых и деловых зон.

— Необычный алгоритм: сначала присоединить, а потом уже думать, как это осваивать. Может быть, стоило сделать наоборот?

— Да, наверное, было бы проще создавать мастер-планы с чистого листа. Тогда, возможно, и конфигурация этой территории была бы несколько иной. Но, с другой стороны, политическое решение значительно ускорило эти процессы. Очевидно же, что в теоретическом обсуждении активнейшее участие приняли бы заинтересованные лица и структуры. Кто-то бы доказывал, что тот или иной участок ни в коем случае нельзя присоединять — из бюджетных соображений, из соображений безопасности, экологии, эпидемиологии... Кто-то, напротив, настаивал бы на том, что надо присоединить еще что-то. И так можно было бы обсуждать до бесконечности. Для нашей страны такой вариант развития — сверху — более действенен.

— Привнесу личную ноту в наш диалог. Я живу в Химках...

— Мы с вами земляки.

— Значит, вы меня поймете. Кажется довольно странным, что Химки, уже сегодня де-факто входящие в мегаполис, остаются в области, а районы, находящиеся в 60 километрах от МКАД, станут Москвой.

— Ну а что Химки? Балашиха, Реутов, Мытищи, Одинцово, Красногорск — ровно та же ситуация. Фактически сплошная урбанистическая зона. Но надо было на чем-то останавливаться. Безусловно, остается масса вопросов. Например, если вы выезжаете за МКАД по близкому нам с вами Ленинградскому шоссе, то на протяжении 21 километра пять раз пересекаете границу Москвы и Московской области. Пять раз!

— И на этих границах то и дело возникают проблемы: в силу административной разобщенности совместные проекты получаются, мягко говоря, далеко не всегда.

— Это правда. Я как раз и хочу сказать, что формирование новой Москвы не снимает проблему взаимодействия между Москвой и Московской областью. Ну а какие еще могут быть варианты? Весь мир идет по этому пути. У нас, между прочим, более 80 граничащих друг с другом субъектов Федерации. Приходилось наблюдать такую картину: при пересечении границы одного субъекта с другим дорога попросту заканчивается. Но это ведь не значит, что для достройки дороги требуется объединить регионы. Это означает лишь, что необходимо решить вопросы координации между ними. Привлекая, если необходимо, федеральный центр.

— Вы, конечно, скажете, что населению присоединяемых территорий нечего бояться. Но ведь очевидно же, что чьи-то интересы пострадают. Там, где сегодня дачный поселок, возможно, появится гособъект.

— Меньше всего мы хотели бы, чтобы в деревни, села и дачные поселки пришли бульдозеры и начали их зачищать. Вернусь к аргументу о том, что это очень большая территория с низкой плотностью населения. Это позволит не резать «по живому», не лишать людей привычного образа жизни. Зачем, если можно найти свободные места? Да, возникнут свои сложности, связанные с выкупом земель. Но это не должно быть связано с потеснением и тем более со сносом существующих поселений. Напротив, люди, постоянно проживающие на этой территории, серьезно выиграют от присоединения. Не секрет ведь, что социальные стандарты в Москве — и, соответственно, зарплаты бюджетников, пенсии и пособия — выше, чем в области. Нам придется позаботиться и о тех, кто останется за «забором». Если новоиспеченные москвичи станут жить значительно лучше, чем их соседи, это чревато серьезным социальным напряжением. Поэтому принято решение: на переходный период Москва предоставит субсидии тем районам области, которые вовлекаются в эту трансформацию.

— У москвичей свой повод для тревоги: не будет ли новая Москва развиваться в ущерб старой?

— Создание инфраструктуры на новой территории действительно потребует значительных ресурсов. Конечно, большое участие в финансировании этих расходов примет федеральный центр. По крайней мере в том, что касается федеральных объектов. Однако было бы неправдой утверждать, что ни один рубль, который планировалось потратить на старую Москву, не уйдет на новую. Тем не менее нужно понимать, что город получает на баланс не «черную дыру», высасывающую ресурсы, а мощный источник налоговой базы. Который будет генерировать доходы уже в среднесрочной и тем более в долгосрочной перспективе.

— На какую сумму все-таки придется раскошелиться городу?

— Предпочел бы ответить на этот вопрос после появления мастер-плана. Но уже сейчас понятно, что основные затраты будут связаны с созданием дорожной сети. На первом этапе речь идет о реконструкции существующих вылетных магистралей — Киевского, Калужского, Варшавского, Симферопольского шоссе — и соединении их хордовыми трассами. Кроме того, на повестке дня стоит вопрос создания транспортной инфраструктуры между тремя крупнейшими аэропортами — Внуково, Домодедово и Шереметьево.

— Будет ли формируемый сегодня московский бюджет будущего года учитывать затраты на новую Москву?

— Нет, бюджет мы формируем в рамках прежних административных границ. Поскольку, повторяю, у нас нет пока никаких правовых оснований поступать иначе. Но, забегая вперед, могу сказать, что если все юридические решения будут приняты до конца года — а мы рассчитываем на это, — то сразу с началом будущего года возьмемся за пересмотр бюджета.

— Согласно озвученным планам на новой территории будет проживать более двух миллионов человек. Два вопроса: откуда они возьмутся и чем будут заниматься?

— Это предположение на многолетнюю перспективу. Значительная часть «возьмется» из нынешних москвичей. Формирование нового делового и административного центра приведет к тому, что значительное их количество переместит свою активность на новую территорию.

— С трудом представляю, что кто-то поедет из Москвы в Роговское. Скорее уж туда хлынет народ из соседней Калужской области.

— Вполне вероятно, что строительный бум привлечет в новую Москву и жителей других регионов. Вряд ли, однако, Роговское будет вовлечено в этот процесс в ближайшие 10—15 лет. Как я уже сказал, в среднесрочной, пятилетней перспективе речь идет о развитии сравнительно небольшой по площади и близкой к Москве территории, на которой разместятся новые административные центры.

— Не получится так, что экологически чистые просторы новой Москвы станут местом комфортного размещения элиты, а простой люд останется в переполненной, загрязненной старой Москве? Что-то вроде индийского варианта — с Нью-Дели и старым Дели.

— Слава богу, у нас нет таких контрастов, как в Индии. И уверен, что не появится: условия жизни в старой Москве не ухудшатся с расширением города. Ситуация, при которой все богатые переедут в новые районы, а все бедные останутся в старых, совершенно нереальна. Ведь и сегодня есть люди, которые могут позволить себе жить на Рублевке, но живут в центре города. Новой Москве при всей ее экологичности трудно будет превзойти старую по духу, культурному наследию, близости к историческим ценностям.

— Одной из главных своих задач новое руководство Москвы называет повышение ее инвестиционной привлекательности. Не противоречит ли этой цели масштабный пересмотр контрактов, заключенных при Лужкове? Не повторяется ли история, описанная в старом фильме: «Белые пришли — грабют, красные пришли — тоже грабют»?

— Инвентаризация инвестконтрактов вовсе не преследует целью кого-то ограбить. Наша задача — оценить их текущее состояние. Некоторые из них заключены еще в середине 90-х. С тех пор утекло очень много воды, радикально изменилось законодательство. Например, Земельный и Градостроительный кодексы разрешают предоставлять землю под жилищное строительство только через аукцион. Чего нет во многих контрактах. Короче говоря, это очень сложная, богатая сюжетами ситуация. Не всегда инвесторы добровольно соглашаются расторгнуть контракт. Мы честно говорим, что они могут идти в суд. И такая практика уже есть. Инвесторы отсуживают у города деньги, которые успели потратить на проекты. К сожалению, такова жизнь.

— Как скоро завершится ревизия?

— С начала года мы рассмотрели более 800 из 1300 инвестконтрактов. Расторгнуто и прекращено более двухсот. Первоначально мы рассчитывали закончить процесс в сентябре. Но сейчас понимаем, что не закончим даже в декабре. Дело в том, что увеличивается количество повторных рассмотрений. Мы быстро разбираемся с понятными ситуациями, но есть большая группа контрактов, с которыми придется повозиться.

— То, что среди наиболее пострадавших инвесторов — компания, принадлежавшая до недавнего времени жене бывшего мэра, следует считать случайным совпадением?

— Не знаю, откуда у вас эта информация. Могу лишь сказать, что мы рассматриваем инвестиционные контракты исключительно с точки зрения закона и интересов города. А не с точки зрения мести.

— Москва стремительно расстается с принадлежащими ей непрофильными активами: первоначальная программа приватизации увеличена в 15 раз. С чем связана такая спешка? Не будет ли цена принесена в жертву скорости? Распродажа, как известно, обычно сопровождается дисконтом.

— Во-первых, никакой спешки нет: программа рассчитана на три года. Во-вторых, что значит «распродажа»? Мы же не продаем одновременно, условно говоря, сто автозаводов. Все это имущество находится, как правило, в разных рыночных сегментах. Мы делаем оценку актива и выставляем его на аукцион по этой цене. Если покупатель не находится, продажа откладывается. Мы вовсе не стремимся избавиться от актива на любых условиях. В качестве примера могу привести Банк Москвы и долю в Sibir Energy, за которые город выручил очень хорошие деньги.

— Однако упомянутый вами пакет акций Банка Москвы продан ВТБ отнюдь не на аукционе. Почему была выбрана такая странная, вызвавшая пересуды схема? Ведь обозначились и другие покупатели, например, Альфа-банк.

— Для нас очень важны были сроки: мы понимали, что актив мог быстро обесцениться. Тогда, конечно, мы не знали всех масштабов проблемы, но суть ее вполне представляли. А во-вторых, ту цену, которую навскидку назвал Альфа-банк, перебил ВТБ.

— Тем не менее, по утверждению бывшего главы Банка Москвы Андрея Бородина, вырученные деньги — 103 миллиарда рублей — так до сих пор и не попали в бюджет города.

— Это просто смешно. Как в известной пословице: громче всех «Держи вора!» кричит сами знаете кто. Неужели можно всерьез считать, что кто-то утаил эти деньги? Все они находятся в принадлежащей городу «акционерке», Центральной топливной компании, и уже поступают в бюджет в виде дивидендов.

— В свое время, будучи замминистра экономического развития, вы курировали разработку административной реформы. Насколько нынешняя схема управления городом соответствует принципам, которые вы отстаивали тогда?

— К сожалению, расхожее представление о московской бюрократии как о не слишком эффективной, неповоротливой и коррумпированной в значительной мере соответствует действительности. Поэтому работа предстоит очень большая. Она идет по нескольким направлениям. Первое — четкая регламентация действий чиновника, отказ от несвойственных ему функций. Сюда же можно отнести и приватизацию имущества. У госслужащего, распоряжающегося многомиллиардными активами, возникает большой соблазн откусить от этого «пирога». Второе — госзакупки, их «опрозрачивание», перевод в максимально контролируемые формы. Конечно, ситуация здесь далека от идеальной, но тот объем экономии, которого нам удалось добиться, уже сопоставим с бюджетами некоторых субъектов регионов. Третье — стимулирование чиновника в зависимости от результатов его деятельности.

— В условиях свободных выборов проблемы с оценкой эффективности власти не возникает. В «вертикальной» модели все значительно сложнее. По каким критериям вы предложили бы оценивать деятельность московского правительства?

— Главный критерий — удовлетворенность пользователей.

— И как понять, насколько они удовлетворены?

— Единственный способ — независимые опросы общественного мнения. Правда, нужно быть готовыми к тому, что какие-то меры могут встретить непонимание определенных категорий населения. Например, выделение специальных полос для общественного транспорта на основных магистралях города. Это, конечно, довольно болезненно будет воспринято многими автовладельцами. Но если, почувствовав эту болезненность, мы остановимся, то получим лишь хаос и разброд. Надо спокойно пройти этот этап, чтобы все увидели, что ездить в общественном транспорте удобно и престижно. И что это во многом решает транспортную проблему. Конечно, строительство развязок тоже дело важное, но одного этого недостаточно. Мы ведь не сможем обеспечить развязкой каждую улицу.

— То есть вы предлагаете не учитывать общественное мнение на начальном, болезненном этапе реформирования?

— Я предлагаю учитывать мнение всех жителей города, а не какой-то их части. Меры, которые предпринимаются сегодня правительством Москвы, уверен, выигрышны для подавляющего большинства населения.

Андрей Камакин

Личное дело
Младореформатор
Андрей Шаронов — один из тех, кого называют младореформаторами. В 1997 году был назначен заместителем министра экономики. В тот момент ему было всего 33 года. В течение десяти лет работы на этом посту он курировал самые горячие точки — социальные вопросы, реформы госслужбы и естественных монополий. Сейчас в должности заместителя мэра в правительстве Москвы Андрей Шаронов отвечает, в числе прочего, за формирование бюрократии нового типа на территории обновленного и расширенного мегаполиса. Старая лужковская команда была хоть и профессиональной, но крайне закрытой структурой. Многие столичные чиновники начинали карьеру еще в Моссовете. Расчистка «лужковских конюшен», пожалуй, самый серьезный профессиональный вызов для Шаронова.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > itogi.ru, 19 сентября 2011 > № 404163 Андрей Шаронов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter