Всего новостей: 2577477, выбрано 34 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Вардуль Николай в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиЭкологияСМИ, ИТНедвижимость, строительствовсе
Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 15 июля 2017 > № 2251830 Николай Вардуль

Доллар или нефть?

Николай Вардуль

Хорошо продаются, как известно, только плохие новости. Отчасти поэтому так легко подхватываются заявления о том, что доллару грозит утрата его сегодняшних позиций первой мировой валюты, хотя сами распространители могут считать, что несут благую весть. Есть страны, где антиамериканизм в большой моде.

Над долларом висят долговые пузыри и призрак нового прихода старого кризиса. Но, во-первых, не стоит переоценивать американские долги, их надо взвешивать на весах всей экономики. Во-вторых, по признанию большинства экспертов, ФРС проводит достаточно эффективную политику. Факт тем не менее в том, что доллар не всегда был валютой номер один и, может быть, не навсегда ею останется. Но когда это произойдет – большой вопрос. К тому же наверняка это не случится по-революционному внезапно – в таком сценарии не заинтересован никто, кроме самых горячих голов, по-маоистски руководствующихся безответственным лозунгом: «Чем хуже – тем лучше!».

А вот то, что на наших глазах происходит с нефтью, заслуживает уже не отвлеченного внимания. Борьба за рынок и за цены между традиционными ее поставщиками и пришельцами из США – это отражение новой расстановки сил на нефтяном рынке.

Все началось с новой технологии – со сланцевой революции. Ее, с легкой руки «Газпрома», первым столкнувшегося с новыми конкурентами, в России долго не признавали, многие не признают и сейчас, но быстрый рост добычи и нефти, и газа в США налицо. В столкновении новой технологии с ответными картельными ограничениями будущее, скорее, за техническим прогрессом. Но это только одна сторона дела.

Вторая сторона в том, что США перестают нуждаться в накопленных стратегических резервах нефти. Они созданы после того, как в 1973 г. арабские страны в ответ на поддержку Израиля ввели эмбарго на поставки нефти в США. Тогда же ОПЕК добилась почти четырехкратного взлета цен на нефть. Теперь США все больше могут рассчитывать на внутреннюю добычу. Как сообщает Bloomberg, за последние 17 недель стратегический нефтяной резерв США сократился на 13 млн баррелей – до 682 млн. Это минимальный уровень за 12 лет. Резервы начинают распродаваться, чтобы сократить тот самый долг, т.е. в игре против ОПЕК и примкнувших к картелю стран у США есть мощные козыри.

Три вывода. Первый – США во все большей мере решающим образом влияют на нефтяной рынок. Второй – раз цена нефти традиционно определяется в долларах, новая расстановка сил укрепляет доллар и ослабляет рубль. Третий – Россия остро нуждается в модернизации экономики.

Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 15 июля 2017 > № 2251830 Николай Вардуль


Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251832 Николай Вардуль

Рубль провалился в медвежью берлогу

Как долго еще падать нашей национальной валюте?

Николай Вардуль

Рубль, как и предупреждала «Финансовая газета», пошел на понижение. Его курс обновляет разнообразные минимумы. Поводов для этого у рубля, увы, предостаточно.

Мрачная мозаика

Рубль в плотном потоке негатива. Это и сближающиеся ставки ФРС США и Банка России, которые, как ножницы, режут надежды рубля на поддержку со стороны нерезидентов. И упавшие цены на нефть. И новые антироссийские санкции, которые уж точно не поспособствуют росту российских кредитных рейтингов с их сегодняшнего «мусорного» уровня и соответственно стратегически, скорее, сократят приток средств из-за рубежа, чем увеличат его. Последнему обстоятельству, а точнее, прогнозу, на первый взгляд, противоречит размещение Минфином новых евробондов, которые скупили в основном как раз нерезиденты. Но объем выпуска явно принципиально не меняет позиции игроков. К тому же теоретически это размещение можно рассматривать глазами западных инвесторов и как некую, пусть небольшую, но альтернативу вложениям в рублевые ОФЗ. Выгода с учетом развивающегося обесценения рубля выше, а риски – точно ниже. В результате и размещение евробондов – это, скорее, удар по рублю.

Нефть – всему голова

Но главное, конечно, это нефть. На короткой дистанции выяснилось, что сохранение заморозки добычи на прежнем уровне не может остановить рост добычи не участвующих в соглашении сторон. Собственно говоря, это было ясно с самого начала, но рынок – это не только расчет, но и психология. Психологически участники соглашения проиграли: рынок в качестве несущего тренда выбрал не сохранение ограничений в добыче нефти, а рост ее производства прежде всего в США.

Да, добычу нарастили не только американские сланцевые производители, так же поступили Ливия и Нигерия, освобожденные от ограничений, хотя агентство Reuters 20 июня написало, что «уровень соблюдения пакта о глобальном сокращении добычи нефти в мае оказался максимальным с момента заключения соглашения странами – членами ОПЕК и не входящими в клуб производителями в прошлом году, достигнув 106%». Более подробный расклад такой: ОПЕК в мае выполнила условия соглашения на 108%, тогда как не входящие в организацию страны – на 100%. Американские же сланцевые производители возвращают себе прежние позиции. Как отмечает Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент», «текущая добыча в США выросла на 0,9 млн баррелей в день от минимальных отметок и лишь на 0,28 млн баррелей в день (на 2,9%) ниже достигавшихся два года назад максимумов». В результате коммерческие запасы нефти вовсе не торопятся сокращаться.

Главный вопрос: ОПЕК с неОПЕК уже проиграли сражение за нефтяные цены или проигран лишь первый раунд?

Оптимисты призывают подождать и не терять голову. Их аргументы: сланцевая нефть – важная гиря на весах, когда они не слишком далеки от равновесия, но в принципе она не в состоянии заменить традиционную нефть, а если инвестиции в геологоразведку новых месторождений традиционной нефти не пойдут или будут тормозиться ограничением добычи, то перспектива – именно за традиционной добычей. К тому же мировая экономика начнет ускоряться, а это в принципе будет стимулировать спрос на сырье и прежде всего на нефть, так что первый раунд – это не весь бой.

Пессимисты же уверяют, что если ОПЕК с неОПЕК так и остановятся на сегодняшнем уровне заморозки добычи, не снижая его и не расширяя временной горизонт действия соглашения, то оно, не принося результатов, так и развалится, в результате чего цены нырнут еще глубже. Свое слово должны сказать политики.

Сила инерции

Самое тревожное, что произошло на рынке нефти, – это смена тренда и смена вектора силы инерции. Теперь рынок выискивает все новые факторы, толкающие цены дальше вниз. И сама по себе эта инерция – тоже фактор снижения цен. Самое печальное, что на горизонте пока не видно, что и когда может изменить этот новый тренд. Не сбылись надежды ни на соглашение об ограничении добычи нефти, ни на шаги по нормализации отношений Москвы и Вашингтона.

Соответственно печальна и судьба рубля. Эксперты уже отмечали первые признаки выхода нерезидентов из ОФЗ. Если игра против рубля может распространиться и на российских участников рынка, тогда его девальвация может перейти на спринтерский бег.

Впрочем, экономика всегда находится в поиске некого баланса. Можно не сомневаться в том, что он будет найден и сейчас. Правда, вопросы, каким он будет и когда станет просматриваться, остаются открытыми.

Россия. США > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 1 июля 2017 > № 2251832 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 17 июня 2017 > № 2212672 Николай Вардуль

Женская рука

Николай Вардуль

Главное, что показал ЦБ под председательством Эльвиры Набиуллиной, – это не только победа над инфляцией, в которую за порогом ЦБ, когда тот поставил перед собой задачу ее снижения до 4% в год, практически никто не верил, но и связанный с этой победой новый политический расклад сил среди регулировщиков российской экономики.

Первая скрипка здесь именно ЦБ. Во-первых, потому что любое рыночное регулирование идет в конечном итоге через деньги, а к стоимости денег ЦБ имеет самое непосредственное отношение. Во-вторых, потому что арсенал средств воздействия на экономику, причем оперативного воздействия, у ЦБ больше, чем у правительства. Правительство располагает своими фондами, оно может что-то (в рамках действующего законодательства) разрешить, облегчить или затруднить, а то и вовсе запретить. Это, конечно, немало. Оно может предложить новые налоговые схемы, но это не из тех средств, которые сразу начинают действовать (необходимы изменения в законах). Зато у ЦБ рычаги, которые быстро дотянутся до каждого: стоимость кредита, различные способы регулирования финансового рынка, курс рубля в конце концов. В-третьих, есть и субъективный фактор. Эльвира Набиуллина не делегирует принятие важных решений президенту, как это постоянно делает правительство, она действует самостоятельно и в значительной мере независимо.

Все вместе (и не в последнюю очередь, конечно, победа над инфляцией) превращает Набиуллину в фигуру, активно воздействующую на все политические процессы, связанные с экономикой, даже на те, в которых она непосредственно вовсе не участвует. Именно доверие президента к курсу ЦБ и к его руководителю превращает развилку, которую рисуют разные варианты стратегии экономического развития, в прямую дорогу с односторонним движением. Попытки изменить или конституционный статус ЦБ, или его руководство, чтобы принципиально по-новому строить кредитно-денежную политику, разбиваются не столько об аргументы тех, кто выдвигает другие варианты стратегии, сколько о тот факт, что ЦБ не изменится, пользуясь поддержкой Путина. Набиуллина, не участвующая в конкурсе стратегий и, более того, по-прежнему не собирающаяся брать на ЦБ ответственность за развитие всей экономики, фактически предопределяет принципиальный стратегический выбор.

Это кому-то нравится, а кому-то нет. Но сам факт наличия главного регулятора в лице ЦБ и такой его руководительницы, которая проводит последовательную и вполне предсказуемую политику, добавляет определенности в нестабильный экономический ландшафт. Предсказуемость действий ЦБ – это плюс.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 17 июня 2017 > № 2212672 Николай Вардуль


США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 28 мая 2017 > № 2190109 Николай Вардуль

Между кризисами

Стоит ли учить уроки мировой экономики?

Николай Вардуль

Впрогнозах мировой экономики, как в доходах россиян, есть большое и нарастающее расслоение. С одной стороны, налицо явная усталость от кризисов и нежелание признавать их или постоянную стагнацию «новой нормальностью». Эту позицию поддерживают прогнозы ведущих мировых финансовых институтов – Всемирного банка и МВФ. Но есть и совсем другие прогнозы, в которых кризисы возвращаются. И довольно скоро.

В том, что экономика не может избавиться от кризисов, никого убеждать не надо. Россиян точно, как и европейцев, и жителей развивающихся стран, снова привыкают к этому и американцы. Вопрос в том, когда и как вернется очередной кризис, что станет его спусковым крючком. И главное – как этому противостоять?

В розовой гамме

По прогнозу Всемирного банка, прирост мирового ВВП в 2017 г. составит 2,7% против 2,3% в 2016 г. В 2018–2019 гг. прогнозируется 2,9% ежегодно.

Эти цифры важны, но не менее важно, что ведущие центробанки постепенно либо отказываются от отрицательных процентных ставок, либо сворачивают программы количественного смягчения. ФРС США ориентируется на три повышения ставки в этом году, предполагая выйти на целевые 3% к 2019 г. Как подчеркивает, например, Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, «на этом фоне уровень ликвидности в мировой экономике уже перестал расти, однако если он и снижается, то недостаточно быстро для того, чтобы начать угрожать восстановлению мировой экономики или спровоцировать обвал на финансовых рынках».

Маккиннон приводит главные итоги полосы мягкой денежной политики на примере США: она привела к уменьшению безработицы в США на 1,25 п.п., ускорению инфляции на 0,5 п.п., способствовала росту котировок акций на 11–15%, снижению эффективного курса доллара почти на 5% и снижению доходности облигаций на 120 б.п. в 2013 г.

Из чего следует главный вывод: программы количественного смягчения себя оправдали, мировая экономика восстанавливается. Риски, как всегда, сохраняются, но не перечеркивающие этот позитив. Пока не перечеркивающие. С тем, что новый кризис мировой экономике не грозит, согласны, например, и аналитики из Wells Fargo: «Если предположить, что геополитическое окружение в целом остается прежним, мы прогнозируем, что небольшой темп роста мировой экономики, который был в последние несколько лет, в целом продолжится».

Грозовые тучи

Прямо противоположный прогноз 3 мая в «Ведомостях» выдвинул Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа компании ФБК Grant Thornton: «Мировой экономике очередного кризиса в перспективе 2–3 лет избежать не удастся».

Аргументы: последние четыре кризиса мировой экономики случались с периодичностью 7–10 лет. С момента последнего мирового кризиса (2009 г.) прошло восемь лет. Сам по себе этот аргумент не слишком убедительный, даже несколько школьный. Но это только запев.

Фундаментальная причина последних кризисов, считает Николаев, – «глобальная перекапитализация рынков». Ее можно измерить. В компании ФБК Grant Thornton рассчитали показатель «капиталоемкость ВВП» – отношение совокупной капитализации рынка акций национальных компаний к объему номинального ВВП. Дальше на примере кризисов 2000–2001 гг. и 2008–2009 гг. выяснилось, что «пороговое значение капиталоемкости мирового ВВП находилось в районе 120%, после его достижения начиналось падение».

По итогам 2016 г. капиталоемкость мировой экономики близка к 100%, а в 2008 г. (вероятно, уже после того, как кризис сдул капиталоемкость, она составляла всего 60%).

Курс понятен.

Что было задано?

Чем два диаметральных по результатам прогноза дополняют друг друга? Пессимистический сосредоточен на включении сигнальных лампочек, предупреждающих о приближении кризиса. Оптимистический – на мерах антикризисной политики. Беда только в том, что, как в «Женитьбе» Гоголя, невозможно взять да приставить «губы Никанора Ивановича к носу Ивана Кузьмича».

У каждого прогноза есть слабые места. Универсальный показатель готовности к кризису привлекателен, но к ак любой единичный показатель может оказаться недостаточным. Например, в свое время представители одного инвестиционного банка выдвинули показатель – $11 000 на душу населения в год как пороговое значение для нефтедобывающих стран, с которого авторитаризм в них воцаряется на века. Красиво, но одного показателя для такого вывода очевидно недостаточно. Тем более что и сам показатель требует постоянной корректировки. То же самое относится и к капиталоемкости ВВП. Его создатели признают, что чем выше развитие экономики, тем выше должен быть кризисный порог, выраженный в капиталоемкости.

Но главная претензия в другом. Как бороться с новыми кризисами? Этот вопрос в прицел не попал, а он как минимум не менее важен, чем средства раннего распознавания кризиса.

В оптимистическом прогнозе вопрос о «лечении» также не стоит. Но сам прогноз исходит из того, что все сделанное средствами количественного смягчения – в принципе правильно. А значит, рецепт еще вполне может пригодиться. Из чего следует, что имевшие ранее место метания многих экономистов, исходивших из того, что если новым финансовым кризисам противопоставлять денежные или кредитные вливания со стороны регуляторов, то череда финансовых пузырей становится едва ли не постоянной, можно отложить в сторону.

Такой ответ на вызовы последних кризисов выглядит несколько облегченным. В нем от психологии (отпустило – ну и хорошо!) даже больше, чем от экономики.

Жизнь продолжается, причем без оглядки на прогнозы. Свое слово еще не договорил Дональд Трамп, отмена Obamacare провалилась, но это еще не значит, что та же участь постигнет все планы нового президента США, в частности по поддержке экономики госинвестициями в инфраструктурные объекты.

Пока похоже на то (и приведенные прогнозы это подтверждают), что ни в мире, ни в России качественных изменений в экономическую политику привнесено не будет, однако это еще не значит, что их не потребуется вносить.

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 28 мая 2017 > № 2190109 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 15 апреля 2017 > № 2142204 Николай Вардуль

Старые ошибки и новые возможности

Обычно «народный капитализм» применительно к России противопоставляют капитализму «олигархическому», «дикому», в общем антинародному

Николай Вардуль

Обычно «народный капитализм» применительно к России противопоставляют капитализму «олигархическому», «дикому», в общем антинародному.

Идеологически все понятно. Но «народный капитализм», если обратиться к истории появления этого определения, это прежде всего общество, большинство членов которого собственники ценных бумаг и соответственно участники финансового рынка. Понятно, что кардинально структура собственности при этом не меняется, контроль сохраняется за крупными собственниками и акционерами, для остальных владение акциями – не столько доступ к собственности, сколько попытка освоения новых возможностей расширения своих доходов. Но тем не менее «народный капитализм» – это уже не то общество, где есть капиталисты и пролетариат, которому, по определению, нечего терять, кроме своих цепей.

В России «народного капитализма» нет. А ведь был обещан. Помните хрестоматийную фразу Анатолия Чубайса о ваучере и двух «Волгах»? Если отложить в сторону накопившиеся эмоции, то фактически это было предложение выйти на рынок ценных бумаг. Но для большинства он не состоялся. Ваучеры были через череду посредников быстро централизованы будущими хозяевами жизни, а большинство граждан их просто не запомнили.

На самом деле, в той приватизации, которая состоялась, мы потеряли не «Волги», был упущен исторический шанс сделать шаг к «народному капитализму», а вместе с ним к другой структуре общества, к появлению крупного социального слоя, заинтересованного в дальнейших рыночных реформах. История новой России могла стать другой.

Почему не стала? Чем больше времени проходит, тем больше желающих ответить на этот вопрос. Многие горячо ссылаются на «Вашингтонский обком», «банду Ельцина» и т.д. Не думаю, что стоит повторять их аргументы. Тогда, в начале 1990-х, победил «большевизм наоборот»: новая власть настолько боялась «коммунистического реванша», что предпочла скорость преобразований со всеми сопутствующими стратегическими просчетами и социальными потерями их качеству.

Сегодня начинается новая попытка. У возможного расширения числа россиян, регулярно обращающихся на рынок ценных бумаг, гораздо больше прагматических, а не политических обоснований. Но и последние не стоит сбрасывать со счетов. Если России нужны институциональные реформы, то еще больше ей нужна социальная поддержка таких реформ. И расширение числа россиян, которые станут участниками рынка ценных бумаг, – один из шагов в этом направлении.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 15 апреля 2017 > № 2142204 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 8 апреля 2017 > № 2142206 Николай Вардуль

Банко мат

Николай Вардуль

Такого еще не бывало. Банки, причем не из первого ряда, позволили себе предъявить претензии ЦБ.

Разговор вышел на повышенных тонах. Стороны, правда, пытались сохранить некое изящество, облекая взаимные претензии в высоколитературную форму. Альфа-банку, покинувшему АРБ, в частности, из-за несогласия с буквой и духом доклада Ассоциации, АРБ ответила гордой фразой Вольтера: «Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать». Глава ВТБ Андрей Костин решил тоже не ударить лицом в грязь, но получилось у него, на мой вкус, хуже: «Гарегин Ашотович (Тосунян. – прим. ред.) любит Хайяма, я тоже подыскал такую песнь: «Блуднице шейх сказал: «Ты, что ни день, пьяна, и что ни час, ты в сеть другим завлечена!». Ему на то: «Ты прав: но ты-то сам таков ли, каким всем кажешься?», – ответила она».

Фейерверк цитат – это здорово. А что за ним?

Эльвира Набиуллина, перехватив инициативу, по сути, обвинила АРБ в «адвокатстве» в отношении тех банкиров, которые опозорили профессию. Беспроигрышный ход.

Но у АРБ была совсем другая позиция. Ее доклад не защищал тех, кто совершил преступления, он защищал частные банки, средние и уцелевшие малые от засилья госбанков. И высказывал претензии ЦБ за потворство госбанкам. Это можно назвать адвокатством, но клиент-то совсем другой! Со свободой конкуренции на российском рынке банковских услуг, с какой стороны ни взгляни, получается нездорово. А это ответственность ЦБ и ФАС.

Любопытно, что даже Герман Греф, глава самого монопольного из российских банков не так давно не один раз повторял, что банковский сектор находится в глубоком кризисе. И каждый раз получал снисходительную отповедь от ЦБ.

Да, возможно, сокращение поголовья банков на пользу экономике. Но не укрепление и без того уже почти непоколебимой монополии нескольких крупнейших госбанков. Не все госбанкиры с рвением Германа Грефа готовы принять вызов со сторо- ны крупнейших IT-компаний, видя в них своих основных конкурентов в ближайшей перспективе. А без этого монополия ведет к застою. Возможно, доклад АРБ сродни кавалерийской атаке на танки. Но она состоялась. И тем запомнится .

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 8 апреля 2017 > № 2142206 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 3 апреля 2017 > № 2142208 Николай Вардуль

все-таки она снижена!

Банк России 24 марта установил ключевую ставку в 9,75%

Николай Вардуль

Главный аргумент в пользу снижения ставки с 10 до 9,75%, приведенный в заявлении Банка России, звучит так: «Инфляция снижается быстрее, чем прогнозировалось. По оценке за первые двадцать дней марта, годовые темпы прироста потребительских цен сократились до 4,3% с 5,0% в январе 2017 г. В феврале продолжилось замедление роста цен по всем основным группам товаров и услуг, а также снижение показателей месячной инфляции с исключением сезонности».

На этот раз интрига вокруг решения совета директоров Банка России ощутимо присутствовала. 15 марта глава департамента денежно-кредитной политики Центробанка Игорь Дмитриев неожиданно заявил, что регулятор может рассмотреть снижение ключевой ставки уже в марте на фоне резкого замедления роста цен. Однако на следующий день на съезде РСПП президент Владимир Путин заявил, казалось, совсем другую позицию: «Не­обоснованное преждевременное снижение ставки, чего очень, конечно бы, хотелось, может привести к инфляции и к ослаблению национальной валюты, тогда снизятся ваши инвестиционные возможности, потому что дороже будет закупать новое оборудование, которое повышает производительность труда». При всей независимости ЦБ точки, казалось, были расставлены.

Но полного единодушия все равно на рынке не было. Во-первых, инфляция, как и отмечал Дмитриев, что подтверждено в пресс-релизе Банка России, замедляется. Пока неуклонно приближаясь к заветным 4%. Во-вторых, Росстат совсем не порадовал февральскими данными. Понятно, что прошлый год был високосным и в феврале было на два рабочих дня больше, но и с учетом этого февральская статистика совсем не греет. Помимо внешнеторгового оборота и реально располагаемых доходов населения практически все остальные данные февраля хуже и прошлогодних, и январских.

Главный итог: производство промышленной продукции в России за первые два месяца 2017 г. не выросло, а снизилось на 0,3% в годовом измерении.

Такая ситуация свидетельствует о том, что официальная версия, гласящая, что российская экономика уже решительно вышла из полосы стагнации, может оказаться неоправданно оптимистичной. Соответственно экономика нуждается в поддержке, и одной из ее форм могло бы стать снижение ставки ЦБ уже в марте.

Любопытно, что Банк России «не заметил» предупреждение Росстата. В пресс-релизе сказано: «Восстановление экономической активности происходит быстрее, чем ожидалось. По оценкам, ВВП увеличивается в поквартальном выражении со II квартала 2016 г. и в дальнейшем положительная динамика сохранится. В январе–феврале 2017 г. продолжился годовой рост промышленного производства (с исключением календарного фактора), постепенно восстанавливается инвестиционная активность». Отмеченный нами факт снижения промышленного производства в январе–феврале просто списывается на «календарный фактор».

Между тем именно тревожный февраль побудил ряд экспертов прогнозировать снижение ставки ЦБ уже на мартовском заседании. Но сам молчаливый рынок снижения ставки не ждал. Ирина Лебедева, аналитик ФК «Уралсиб», в подтверждение приводит два показателя. Первый – курс рубля к доллару в день объявления решения ЦБ с утра рос. Если бы рынок ждал снижения ставки, рубль начал бы сдавать позиции. Второй фактор – накануне спрос на аукционе репо под залог ОФЗ сроком на семь дней неожиданно превысил лимит. Снижение ключевой ставки означало бы снижение ставок и на фондирование со стороны Казначейства, по­этому обычно, когда есть реальные шансы на снижение ставки, спрос на таких аукционах практически отсутствует. В результате рынок промахнулся, как Акелла.

Что означает снижение ставки? Само по себе ее уменьшение на 0,25 п.п., конечно, погоды не делает. Но из заявления ЦБ следует, что «лед тронулся»: Банк России «допускает возможность постепенного снижения ключевой ставки во II–III кварталах текущего года». Если снижение ставки будет продолжаться, ситуация и с курсом рубля, и, возможно, с динамикой промышленности будет меняться. Во всяком случае, ЦБ улучшил прогноз роста ВВП РФ до 1–1,5% по итогам 2017 г., в 2018–2019 гг. он ожидает роста на 1–2%.

Первой реакцией рубля на решение ЦБ был некоторый рост. Скорее всего, это реакция на улучшение в результате общеэкономической ситуации. Но праздник закончится, и рубль, если рынок поверит в более быстрое, чем это предполагалось до 24 марта, продолжение снижения ставки, будет все-таки слабеть, а промышленность получит дополнительный стимул в виде ограничения конкуренции с импортом и поддержки экспорта.

Но Банк России, конечно, будет осторожен. В его заявлении сказано: «Необходимо сохранение умеренно жестких денежно-кредитных условий. Положительные реальные процентные ставки будут поддерживаться на уровне, который обеспечит спрос на кредит, не приводящий к повышению инфляционного давления, а также сохранит стимулы к сбережениям».

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 3 апреля 2017 > № 2142208 Николай Вардуль


США > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 25 марта 2017 > № 2142203 Николай Вардуль

Когда слова оказываются важнее цифр

Ставка ФРС выросла, подтолкнув нефть вверх. Почему?

Николай Вардуль

Комитет по открытым рынкам Федеральной резервной системы (ФРС) США по итогам мартовского заседания повысил базовую процентную ставку до 0,75–1% годовых с уровня в 0,5–0,75%. Эксперты вместе с рынком с редким единодушием ожидали именно этого. Интрига решения ФРС на этот раз заключалась в комментариях, которые дали члены комитета по открытым рынкам.

Что прогнозирует ФРС?

Помните, у Андрея Миронова был эстрадный номер, в котором он утверждал: «У меня слова не главное, у меня танец главное»? Так и с мартовским заседанием ФРС. Слова комментариев оказались важнее самой новой ставки. Почему?

Экономическое состояние США, ситуация с инфляцией, ростом занятости и зарплат не оставляли никаких сомнений в том, что ставка будет повышена. Соответственно этот сценарий уже был заложен в рыночные котировки. Вопрос для рынка заключался в том, насколько резким будет дальнейший подъем ставки?

Напомним, сама ФРС первоначально прогнозировала три шага вверх в 2017 г. Но прогнозы на то и прогнозы, чтобы не сбываться, о чем свидетельствует прошлогодний опыт той же ФРС, которая первоначально также исходила из нескольких повышений ставки, на деле ограничившись всего одним. На этот раз состояние экономики США заставляло задумываться о возможности сверхплановых повышений ставки. И комментарий из ФРС именно на эту тему рынки ждали с особым нетерпением.

Мартовский прогноз ФРС, во-первых, не изменил оценку темпа роста ВВП США в 2017 г. – 2,1%; во-вторых, и это самое главное, большинство членов Комитета по открытым рынкам по-прежнему ожидают еще два повышения базовой ставки в 2017 г., до среднего уровня в 1,375%. Стоит также обратить внимание, что решение о подъеме ставки было принято, вопреки тому что можно было ожидать, не единогласно – за него проголосовали 9 членов Комитета по открытым рынкам из 10. Другими словами, ФРС не намерена проводить более жесткую или, как принято говорить, «ястребиную» политику. Во всяком случае, пока.

Можно не сомневаться, что, если бы прогноз оставлял вопрос о числе ступенек вверх для ставки ФРС в 2017 г. открытым, реакция рынков была бы гораздо более бурной.

Тогда и доллар безальтернативно устремился бы вверх, и развивающиеся рынки отчетливо ощутили отток капиталов, устремившихся в доллар, и цены на нефть ощутили бы резкий толчок вниз. Но «миролюбие» ФРС успокоило рынки.

Непосредственная реакция курса доллара на решение ФРС заключалась в незначительном снижении по отношению к иене и повышении к евро. Нефть же выросла – это значит, что рынки все-таки опасались более радикальных планов ФРС.

Мягкая реакция не означает, что доллар гарантированно не будет расти. Председатель ФРС Джанет Йеллен 15 марта говорила о том, что доллар может начать серьезно расти, в том числе и из-за бегства капиталов в доллар как наиболее надежную валюту.

По ее словам, ситуацию с долларом может определить ряд сценариев и «серьезная неопределенность». Йеллен так указывала на планы администрации Дональда Трампа.

Первый бюджет Дональда Трампа

Директор административно-бюджетного управления Белого дома Мик Малвейни представил 16 марта новую бюджетную концепцию США. Документ прокомментировала газета The Wall Street Journal. Приоритеты первого бюджета новой администрации: оборона, внутренняя безопасность и депортация нелегалов.

Предполагается рост расходов на оборону примерно на 10% (около $54 млрд), бюджет министерства внутренней безопасности (МВБ) США увеличится на 6%.

Под сокращение попадает финансирование таких структур, как Государственный департамент и Агентство по охране окружающей среды США. Бюджет этих ведомств может сократиться примерно на 30%. Администрация Трампа намерена также сократить около 20 программ министерства образования, в том числе финансирование кружков и групп продленного дня. Будет также сокращено финансирование программ министерства труда и министерства жилищного строительства. Все эти программы являются частью социальной поддержки слабым слоям населения.

Министерство сельского хозяйство также может потерять 21% от своего бюджета, НАСА – 1% бюджета. Самая любопытная часть расходов – сооружение стены на границе с Мексикой. The Wall Street Journal пишет, что в проект бюджета внесен запрос на выделение 2,6 млрд долл. на проектирование и строительство стены на границе с Мексикой. У агентства Reuters несколько другие цифры: бюджетный план Трампа предполагает выделение 1,5 млрд долл. на строительство данного проекта в этом году и около 2,6 млрд долл. в 2018 г.

Что бросается в глаза – никаких крупных инфраструктурных проектов в традиционном понимании, во всяком случае пока, не называется. А это значит, что обещанный Трампом переход к «фискальной поддержке» экономики со стороны госрасходов пока ограничивается лишь военными расходами. Это чревато ростом инфляции, а рост инфляции в свою очередь будет подталкивать ФРС к ужесточению своей политики. Возможно, именно подобный сценарий имела в виду Джанет Йеллен, когда говорила о том, что «доллар может начать серьезно расти».

США > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 25 марта 2017 > № 2142203 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 30 января 2017 > № 2067099 Николай Вардуль

Рубль-2017

Уже перегрет или еще подрастет?

Николай Вардуль

Валютный рынок всегда задает больше вопросов, чем есть ответов у экспертов. К тому же экспертов хлебом не корми — дай вволю наспориться между собой. И все-таки, что ждет рубль в начавшемся году? Эксперты, как и остальные люди, делятся на оптимистов и пессимистов. Причем необязательно по складу характера или по видению перспектив. Бывает, их взгляды предопределены занимаемым креслом. Но мы постараемся опираться не на кресловиков.

Примерно в одно и то же время опубликованы два прогноза относительно ближайших перспектив курса рубля. Начнем с прогноза оптимиста.

За команду оптимистов выступил первый зампред правления ВТБ Юрий Соловьев. Из Давоса, где он оказался в составе российской делегации участников Всемирного экономического форума, он рассказал, что «рубль в среднесрочной перспективе будет расти». И сначала честно признался, что опирается при этом на одну, но не раз оправдавшую свою роль опору: «Мы смотрим в зависимости от нефти — рубль/доллар от 55 до 65 руб. Отсюда (с настоящего времени) на 10% он может вырасти». Но вскоре выяснилось, что рост цен на нефть — главная, но не единственная опора его прогноза. Соловьев напомнил, что цена на нефть, по прогнозу «ВТБ Капитала», будет медленно, но верно расти, ожидается в районе $40–50 за баррель или даже $45–55 за баррель. Есть и еще один фактор притока иностранных капиталов в Россию: у нас реальные процентные ставки остаются одними из самых высоких в мире, именно это и будет способствовать притоку капитала: «Надеемся на прирост carry trade, на снижение ставок, на рост российской валюты против основных, базовых валют. Текущий баланс положительный».

Риски, конечно, есть, иначе не бывает. Рисками для рубля Соловьев считает возможное ужесточение монетарной политики в США, а также замедление темпов роста экономики Китая. Но в целом рубль будет укрепляться.

Убедительно? Как выясняется, не для всех. Не знаю, читала ли прогноз Юрия Соловьева Наталия Орлова из Альфа-банка, но получилось так, что между ними состоялся заочный спор. Свой прогноз курса рубля в 2017 г.

Наталия Орлова выставила по времени сразу же вслед за Соловьевым, играя, скорее, за команду пессимистов.

Она исходит из того, что рубль уже перегрет: «Укрепление курса рубля сейчас основывается на слишком оптимистических ожиданиях продолжающегося роста цены на нефть и отмены санкций». И то, и другое может сбыться, а может и не сбыться. По­этому начинать следует с фундамента. Или с фундаментальных факторов, определяющих курс рубля. А вот здесь как раз поводов для оптимизма нет.

Орлова пишет без полутонов: «Мы считаем, что ожидания улучшений текущего и капитального счетов не имеют под собой прочного фундамента в данный момент». Для текущего счета важен фактор нефтяных цен, но «у нас нет уверенности в стабильности восстановления цен на нефть». Дело не только в том, будет ли соблюдена договоренность о сокращении добычи нефти. «Риск, связанный с замедлением экономического роста в Китае, серьезен и может стать веским аргументом в пользу сохранения цены на нефть в диапазоне $50–60/барр. на этот год», — подчеркивает Орлова.

Торговый баланс уже вызывает серьезные опасения: «В III квартале 2016 г. профицит был пересмотрен с $1,9 млрд до $0,4 млрд… Рост импорта ускорился с 5,6% г/г в III квартале 2016 г. до 8,5% год к году в IV квартале, на 2017 г. мы прогнозируем рост импорта на 10% год к году. Ненефтяной экспорт снизился на 10% в годовом измерении по итогам 2016 г., в том числе на 2,4% г/г в IV квартале 2016 г. В совокупности это привело к тому, что профицит текущего счета в IV квартале 2016 г. составил всего $7,8 млрд против $11 млрд, которые ожидали мы на фоне роста нефтяных цен; и $22,2 млрд против $26,7 млрд, которые ожидали мы по итогам 2016 г.». Тренд очевиден и к оптимизму точно не располагает. Динамика торгового баланса в 2016 г. «оказалась разочаровывающей». И для импортозамещения, и для курса рубля.

Но это не единственный фактор, вселяющий тревогу за рубль. Позитив, укрепивший рубль в конце 2016 г., питали ожидания, что Россия уже на пороге выхода из финансовой изоляции. Но, увы, это не так.

«На первый взгляд, в пользу такого (оптимистичного. — Н.В.) сценария говорит приватизация „Роснефти“. Однако, хотя изначально она анонсировалась как финансируемая иностранными инвесторами, сейчас выясняется, — пишет Орлова, — что покупка 19,5% акций компании профинансирована кредитом на сумму $8 млрд от российских банков, что не сгенерировало значительного притока капитала в страну. Более того, в декабре ставки валютного межбанковского рынка стали расти, что заставило ЦБ увеличить объемы валютного РЕПО примерно на $4,5 млрд, хотя в прошлом году регулятор снижал объемы предоставления средств по этому инструменту».

Вывод: «Отмена санкций изменит правила игры: но эта надежда пока не имеет прочного фундамента. По факту же, российские банки находятся в условиях ограниченной валютной ликвидности, дефицит которой обострился с осени 2016 г., что ограничивает возможность укрепления рубля».

Итоговая оценка: к концу этого года курс рубля «должен составить 70 руб./$ при средней цене на нефть $50/барр. При $60/барр. справедливая стоимость рубля будет находиться в диапазоне 60–65 руб./$».

А что же будут делать власти? «Слабый профицит текущего счета, слабый экономический рост и относительно высокая цена на нефть, балансирующая бюджет ($85/барр. при курсе 50 руб./$), фундаментально работают против укрепления рубля с текущих уровней. Относительно высокая ставка ЦБ не преимущество, а та цена, которую Россия платит за структурную слабость своей экономики». Другими словами, власти заинтересованы в ослаблении рубля, но и здесь, как считает Орлова, есть ограничения: «России не хватает внутренних триггеров для ослабления курса. Ясно, что в случае внешних шоков (финансовый кризис в Китае, ухудшение глобального роста) курс рубля ослабнет, однако в этом году этого может и не произойти».

Тогда на какие шаги власти следует в первую очередь ориентироваться при прогнозе изменения курса рубля? «Стабильность рубля напрямую зависит от режима таргетирования инфляции», — считает Орлова. Но ЦБ вовсе не всесилен: «Любое решение повысить бюджетные расходы выше первоначального прогноза или любые другие факторы, стимулирующие инфляцию, будут представлять угрозу дальнейшей устойчивости курса. Потенциал укрепления рубля в основном зависит от способности правительства тщательно подготовить и провести реформы, что может стать приоритетом только после 2018 г.».

Значит, самый простой способ ослабить рубль в этом году — это нарастить бюджетные расходы. Что вполне возможно.

Эксперты, конечно, не оракулы истины. Что в их рассуждениях стоит запомнить, это указание некого тренда и, что не менее важно, сигнальных показателей, изменение которых может стать «включением поворотника» развития событий в ту или иную сторону. Прогноз Орловой содержит и то, и другое.

Читатель предупрежден, а значит, вооружен. И может прикупить доллары.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 30 января 2017 > № 2067099 Николай Вардуль


США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067102 Николай Вардуль

Джанет Йеллен становится ястребом

Рынки недооценили доллар

Николай Вардуль

ФРС США 14 декабря впервые в 2016 г. повысила базовую процентную ставку — до 0,5–0,75% с 0,25–0,5%. Произошло это ровно через год после предыдущего увеличения ставки. Это решение регулятора рынки ждали. Но ФРС на этот раз все равно сумела удивить. В комментарии к принятому решению прямым текстом говорится, что в 2017 г. ожидается три повышения ставки — до среднего уровня в 1,375%. Рынки закладывали в свои котировки два повышения. У доллара появился шанс еще больше подкрепиться.

ФРС и «фактор Трампа»

Прогнозы, конечно, штука ненадежная. И не только в исполнении отечественного Минэкономразвития. Когда ровно год назад ФРС предприняла первое за шесть лет повышение ставки, то одновременно был выдвинут прогноз повышения ставки еще на один процентный пункт. Первый зампред ЦБ РФ Сергей Швецов тогда же недоумевал: «Это было неожиданно для меня, что будет дан такой четкий сигнал». Вероятно, он считал, что в условиях реальной экономики с ее колебаниями выдвигать такой прогноз, по меньшей мере, странно. И правильно считал. На деле практически весь год ставка оставалась на одном уровне, и только 14 декабря она все-таки приподнялась. Так что три повышения ставки ФРС в 2017 г. — это не более чем намерение. Но рынки, конечно, мимо намерения ФРС не пройдут.

Они ожидаемо пришли в движение. Доллар стал расти, евро впервые с марта 2015 г. опустился ниже психологической отметки в 1,05 доллара за евро. Золото оказалось главным пострадавшим. Потери цены превысили за месяц 7%.

Но это последствия, к ним еще вернемся. В основе же решения ФРС, естественно, состояние американской экономики. Оно уже улучшается и будет улучшаться дальше. И этот прогноз надежнее прогнозируемого числа повышения ставки, хотя, конечно, и связан с ним. Регулятор повысил прогноз по росту экономики страны в 2016 г. до 1,9% с сентябрьских 1,8%. В то же время прогноз по динамике инфляции на текущий год повышен до 1,5% с 1,3% по сентябрьскому прогнозу. Прогноз по безработице улучшен до 4,7% с сентябрьского уровня в 4,8%. Прогноз на 2017 г. по росту ВВП США также улучшен — до 2,1% с ожидавшихся в сентябре 2%. Инфляция в следующем году по-прежнему ожидается на уровне 1,9%. Прогноз по безработице улучшен до 4,5% с 4,6%. Прогноз на 2018 г. по росту экономики страны по-прежнему составляет 2%, прогноз по безработице — 4,5%, инфляции — 2%.

Напомню, наибольшее беспокойство ФРС доставляла инфляция, которая никак не хотела прибавить шаг, что тормозило рост всей экономики. Теперь ФРС получила подкрепление в лице решения нефтедобывающих стран ограничить добычу, что решительно подтолкнуло вверх цены на нефть, а за ними последуют и остальные цены.

Неслучайно за повышение ставки проголосовали все члены ФРС.

Почему же избрание Дональда Трампа президентом США первоначально связывали с более сдержанной политикой ФРС? Главным образом потому, что главные очертания экономической и бюджетной политики Трампа еще неясны. Они пугали тогда и не до конца прояснены сейчас. В этом контексте Алексей Антонов, аналитик «Алор Брокер», прокомментировал решение ФРС так: «Ястребиная риторика Йеллен — смелый шаг на фоне неопределенности по расходам от новой команды Трампа, и сигнал всем участникам, что в следующем году кардинальных изменений в экономике США не произойдет».

Взаимодействие ФРС с формирующейся администрацией Трампа, действительно, можно характеризовать так, что ФРС предпочла проводить свою линию в условиях относительной неопределенности, чтобы самой дать больше определенности. Можно даже так: ФРС предпочитает руководствоваться еще древнеримским девизом: «Делай, что должен — и будь, что будет». Девиз, безусловно, достоин уважения, но политика, а ФРС — главный субъект проводимой в США экономической политики, всегда проводится с оглядкой по сторонам. ФРС, видимо, учла «фактор Трампа». В том смысле, что новые элементы, которые он может привнести в экономическую политику, не тормозят, а, наоборот, подталкивают повышение ставки. Его объявленные бюджетные начинания, ведущие к росту дефицита, проинфляционны. И в целом от Трампа можно ждать нехарактерного для республиканского правления повышения роли поддержки экономики госрасходами. Все вместе требует именно повышение ставки.

Сама Джанет Йеллен в своих высказываниях очень осторожна. «Слишком рано, чтобы знать, как налоговая, экономическая политика может повлиять на прогнозы», — сказала она, выступая после оглашения решения ФРС перед журналистами в Вашингтоне. И добавила: «Нужно иметь более точные данные. Не хотела бы спекулировать».

Дональд Трамп в ходе предвыборной кампании неоднократно критиковал ФРС и лично Йеллен за политику низкой базовой ставки, предполагая в том числе, что Йеллен поддается на политическое давление администрации Барака Обамы. Так что многие не исключали перестановок в руководстве ФРС. Вот комментарий самой Йеллен: «Сенат утвердил меня сроком на 4 года (в феврале 2014. — Ред.). Так и запланировано, чтобы срок работы (главы ФРС) не совпадал с президентским сроком, и для этого есть хорошая причина — это часть мер по обеспечению независимости ФРС. Так что я намерена доработать мой четырехлетний срок. Я не приняла никакого решения насчет будущего. Я признаю, что меня могут переназначить или не переназначить». Сама Йеллен никуда уходить не собирается.

«Разрушительный эффект на котировки»

Ну, а теперь ответим на вопрос, какое влияние решение ФРС может оказать на российскую экономику? Во-первых, укрепление доллара ведет к снижению интереса инвесторов к рискованным рынкам. Волна снижения индексов прокатилась по всем рынкам начиная с США, но сильнее снижение было именно в развивающихся рынках. Во-вторых, главный канал воздействия решения ФРС на российскую экономику проходит по цепочке доллар — нефть. На рост доллара нефть отозвалась некоторым снижением. Тут, правда, дело не ограничилось только окрепшим долларом. Как 15 декабря подчеркнул Андрей Кочетков, аналитик компании «Открытие Брокер», «нефть могла получить поддержку в виде статистики Минэнерго США, но этого не произошло. За прошлую неделю коммерческие запасы нефти сократились на 2,4 млн баррелей — до 485,8 млн баррелей. Запасы бензина выросли на 3,4 млн баррелей, а дистиллятов — на 2,5 млн баррелей. Импорт на прошедшей неделе вырос на 755 тыс. баррелей — до 8,3 млн баррелей ежесуточных поставок. Средний показатель спроса за четыре недели составил: 19,6 млн баррелей нефти в сутки, или падение на 1,0% за год, 9,1 млн баррелей бензина в сутки, или падение на 1,2% за год, а также 3,9 млн баррелей дистиллятов в сутки, или прирост на 5,9% за год. Таким образом, кроме показателя запасов нефти остальная статистика оказалась вполне „медвежьей“, да еще и запасы на терминале Кушинг также выросли». И еще один фактор, что называется, на вырост: «Производство нефти в США увеличилось за неделю на 99 тыс. баррелей — до 8,796 млн баррелей в сутки. Вкупе с укреплением доллара это произвело разрушительный эффект на котировки. Да еще и статистика по OPEC, которую картель собирает из независимых источников, говорит о том, что в ноябре наращивание добычи продолжилось до 33,87 млн баррелей в сутки, хотя по другим источникам добыча уже превысила 34,2 млн баррелей в сутки».

В общем, период, когда ФРС, откладывая повышение ставки, фактически давала больше свободы Банку России, так как не возникало новых факторов давления на рубль, похоже, завершен. Банк России предпочел не использовать передышку для снижения своей ставки, теперь сделать это будет сложнее.

США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067102 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067100 Николай Вардуль

10 заговоренных процентов

Почему ЦБ не снижает ставку?

Николай Вардуль

16 декабря совет директоров Банка России оставил ключевую ставку без изменений. Как была 10%, так и осталась. ЦБ заранее предупредил, что менять ничего не будет, по крайней мере, в этом году. ЦБ сказал — ЦБ сделал. А как же новая ситуация с ценами на нефть? Она ничего не меняет?

Эльвира Набиуллина сопроводила принятое решение развернутым комментарием. Он, естественно, был посвящен прежде всего анализу состояния инфляции и задачам дальнейшей борьбы с ней.

Набиуллина констатировала замедление инфляции: «По нашим оценкам на 12 декабря, годовые темпы роста потребительских цен снизились до 5,6%. Накопленная с начала года инфляция по итогам ноября составила 5% — это исторический минимум за всю историю наблюдений. На конец года мы ожидаем инфляцию 5,4–5,8%. Динамика инфляции даже чуть лучше, чем мы ожидали год назад. Наш прогноз был около 6% к концу 2016 г.». Итак, накопленная инфляция — 5%, ставка ЦБ — 10%. Не слишком?

Набиуллина в ответ делит факторы, определившие замедление инфляции на временные и фундаментальные. Временные — это укрепление рубля, последовавшее за ростом цен на нефть в связи с договоренностью основных нефтедобывающих стран ограничить добычу, и хороший урожай. Фундаментальные факторы — это потребительский спрос, инфляционные ожидания, динамика издержек.

Дальше — самое интересное. Каким должен быть спрос, чтобы соответствовать задаче ЦБ — снижению инфляции? Слабым. Если взглянуть чуть шире, то для решения своей задачи ЦБ предпочел бы, чтобы экономика оставалась в кризисе. Но, сказав «а», следует вспомнить весь алфавит. Тогда получается, что ЦБ проводит прокризисную политику, а это вряд ли соответствует представлениям о том, чем должен заниматься финансовый мегарегулятор. Набиуллина об этом говорит так: «Потребительский спрос остается слабым и продолжает вносить вклад в замедление инфляции, хотя он постепенно уменьшается». То есть некоторый рост реальных зарплат (а Набиуллина говорит о том, что «реальная заработная плата растет по отношению к прошлому году») увеличивает те самые инфляционные ожидания, которые ЦБ на прошлом заседании совета директоров, оставившем ставку на 10%, обещал буквально выжечь.

16 декабря Набиуллина отметила, что «пока» сохраняется «сберегательная модель поведения, чему в том числе способствуют положительные реальные процентные ставки по вкладам». Это важно подчеркнуть. Инфляционные ожидания тем ниже, чем распространеннее сберегательная модель поведения граждан, а жизнь этой модели дают в том числе превышающие темпы инфляции проценты по вкладам. Но проценты по вкладам зависят в значительной мере от ставки ЦБ. Значит, ставка ЦБ не должна снижаться.

Главный вывод применительно к потребительскому спросу и инфляционным ожиданиям звучит так: «Устойчивая тенденция к снижению инфляционных ожиданий пока так и не сформировалась». Что характерно, это утверждение никак не подкреплено подвергающимися проверке аргументами. Если инфляционные ожидания все-таки снижаются, то как их можно измерить? ЦБ оставляет вынесение приговора за собой.

Набиуллина, правда, называет и вполне измеряемый фактор. «Еще один фактор, способствующий снижению инфляции, — это замедление роста цен производителей. Замедление было отчасти связано с умеренным ростом затрат. В условиях снижения инфляции и инфляционных ожиданий возможности компаний переносить рост издержек в цены ограниченны. Перспектива снижения темпов роста цен в экономике под воздействием денежно-кредитной политики формирует стимулы к дальнейшему сокращению издержек и повышению эффективности производства».

Да, снижение цен производителей — это стимул снижения издержек. Но оборотная сторона снижения цен производителей — это, как правило, отсутствие роста производства.

Набиуллина признает: «В целом кредитная активность остается слабой: годовой прирост кредитования реального сектора экономики замедлился до уровней, близких к нулю». Из контекста следует, что это соответствует политике, проводимой ЦБ, и вполне соответствует все той же важнейшей задаче — снижению инфляции.

Той же цели соответствует и отмечаемая Набиуллиной «определенность в отношении конкретных параметров бюджетной политики». Более конкретно эта «определенность» раскрывается так: «Соблюдение разработанной бюджетной стратегии важно и в случае роста цен на нефть. Более существенный рост государственных расходов, чем запланировано, может привести к увеличению инфляционных рисков».

Естественно, ситуацию с нефтяными ценами Набиуллина не игнорирует. Пока в среднесрочном прогнозе ЦБ на три ближайших года ничего не меняется: «Пока мы сохраняем консервативный подход к формированию прогноза и закладываем в него среднегодовую цену на нефть марки „Юралс“ 40 долл. США за баррель на всем прогнозном периоде. Нам нужно время, чтобы оценить воздействие различных факторов на конъюнктуру нефтяного рынка. А именно, насколько будут соблюдаться договоренности об ограничении поставок; как поведут себя поставщики из других стран и производители сланцевой нефти; какими будут динамика мирового спроса и политика ФРС США. Здесь не стоит делать поспешных выводов. Мы допускаем, что нефтяные цены могут сложиться несколько выше 40 долл. США за баррель в 2017 г. Но наше видение ситуации и направленность денежно-кредитной политики существенно не изменятся, учитывая, что реакция российской экономики на колебания внешних факторов ослабла. Итоги 2016 г. подтверждают это. Внешние условия были заметно хуже, чем в базовом сценарии, который мы публиковали год назад. При этом ВВП и инфляция оказались близки к тем значениям, которые мы прогнозировали в этом сценарии».

Как можно оценить комментарий Эльвиры Набиуллиной? Он очень односторонний. Председатель ЦБ, сосредоточившись на борьбе с инфляцией, намеренно или нет сужает собственный макроэкономический кругозор. Если уж так много внимания уделяется борьбе с инфляцией, то уместно было бы раскрыть страшную тайну: а почему это так важно для ЦБ? Фигура умолчания здесь неуместна. Без этого ЦБ только множит противников своей политики. Ведь на алтарь борьбы приносятся вполне зримые жертвы: ЦБ намеренно не поддерживает ростки оживления, сохраняя, по собственному признанию Набиуллиной, «нулевой» прирост кредитования реального сектора. Это высокая цена. За что она платится? Я не знаю, почему Набиуллина не говорит хотя бы о том, что снижение инфляции до заветного уровня в 4% — это стимул дальнейшего роста экономики. Потому что возникнет резонный вопрос, почему именно 4%, а ответа на него нет? Если она считает, что за снижением до 4% последует борьба за 2%, если руководители ЦБ в принципе не стремятся ни при каких условиях проводить политику в интересах не снижения инфляции, а всей экономики, то тогда правы критики ЦБ.

Политика — это всегда баланс. Интересов, целей и средств. Если же она выстроена как стрела с единственным наконечником, то такая политика, как правило, обречена. В конце концов, игнорируя интересы реальной экономики и даже не говоря о том, когда его политика изменится, ЦБ и в самом деле дискредитирует себя.

Пустот в политике не бывает. Если рост реальных доходов населения для ЦБ — это растущие инфляционные ожидания, если нулевой прирост кредитования реальной экономики — это нормально, то правым оказывается Сергей Глазьев, обвиняя ЦБ в проведении политики, выгодной лишь спекулянтам. Чего ЦБ достиг, так это превращения рубля в едва ли не самую доходную валюту в мире. Может быть, это достижение. Но не для того в руках ЦБ сосредоточены мощные инструменты реального и оперативного воздействия на экономику, не для того он по праву считается финансовым мегарегулятором.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 23 января 2017 > № 2067100 Николай Вардуль


Россия. США. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 21 января 2017 > № 2045811 Николай Вардуль

ЦБ готов к повороту?

Китай сталкивается с оттоком капиталов

Николай Вардуль

Январь традиционно стремится задать, что называется, повестку на весь начавшийся год. Эту задачу решает прежде всего Давосский форум, разогревом которого являются прогнозы Всемирного банка и МВФ. В России январскую побудку для экономистов, как всегда, играет Гайдаровский форум.

Мировой прогноз от ВБ

В прогнозе ВБ, который тревожно назван «Слабые инвестиции в неопределенные времена», есть традиционные и новые элементы. Традиционен, например, прогноз для России. Российская экономика вырастет на 1,5% в этом и на 1,7–1,8% в последующие два года. Таким образом, прогноз ВБ для России тот же, что и был в ноябрьском докладе о российской экономике. Если же обратиться к специальному исследованию ВБ, посвященному российской экономике и вышедшему одновременно с мировым прогнозом, то ВБ рекомендует России нарастить инвестиции в инфраструктуру: «В 2012–2014 годах государственные расходы России на инфраструктуру составили менее 1% ВВП в год, в то время как потребности в таких инвестициях оцениваются на уровне $1 трлн — 75% российского ВВП за 2015 год».

Для сравнения: в мировой экономике в 2016 г. глобальный рост составил рекордно низкие 2,3%, в 2017 г. ожидается рост на 2,7%. При этом, однако, сохраняется высокая степень неопределенности — темпы могут оказаться как выше, так и ниже этого показателя (в диапазоне от 2 до 3,2%).

Неопределенность относится к экономической политике ведущих стран, она составляет угрозу для темпов роста мировой экономики. Опасения связаны в том числе с предстоящими в этом году выборами в странах, на долю которых в совокупности приходится 25% глобального ВВП (в 2016 г. этот показатель был существенно выше — порядка 50%). Если сузить, то неопределенность связана прежде всего с той экономической политикой, которую будет проводить администрация

Дональда Трампа. Это уже достаточно общее место. Первая пресс-конференция Трампа в качестве избранного, но еще не приступившего к своим обязанностям президента США неопределенность не развеяла.

И тут ВБ произвел сенсацию, сделав довольно смелое заявление. Основным фактором, который «может повысить темпы экономического роста на страновом и глобальном уровнях», Всемирный банк называет «фискальное стимулирование в ведущих странах, особенно в США». Пока, однако, фискальное стимулирование экономики США — лишь ожидание.

Вообще, американская тема в докладе ВБ весьма любопытна. На долю США приходится 22% мирового производства, 10% мировой торговли, 20% глобального потребления энергоносителей, 63% валютных резервов и более трети суммарной рыночной капитализации глобального рынка акций. Что, конечно, не новость.

Экономика США здоровеет, это факт. Но это не значит, что не появляются новые риски для экономического роста США. Это, конечно, ожидаемое укрепление доллара. Повышение курса доллара к корзине валют стран — торговых партнеров США на 10% может, как считают в ВБ, по прошествии трех лет привести к замедлению роста ВВП США более чем на 1,5 п.п. относительно базового уровня. Эпизоды укрепления доллара обычно сопровождаются «долговой разгрузкой» банковского сектора, ухудшением денежно-кредитных условий в мировой экономике, увеличением частоты финансовых кризисов и снижением темпов роста развивающихся экономик. Соответственно вероятность того, что фактический рост глобального ВВП в 2017 г. составит 2,0–3,2%, Всемирный банк оценивает в 50%.

Но стоит вернуться к перспективам фискального (бюджетного) стимулирования экономики США, которое может несколько подвинуть с авансцены политику ФРС. Важно, что, по оценкам Всемирного банка, фискальное стимулирование в США в размере 1% ВВП через два года приведет к увеличению ВВП страны на 0,7–1,5%.

А рост экономики США не пройдет бесследно для других стран. В ВБ считают: ускорение роста ВВП США на 1 п.п. может добавить около 0,6 п.п. к росту развивающихся экономик. И наоборот. По оценкам Всемирного банка, рост доходности долгосрочных облигаций США на 100 б.п. может привести к сокращению притока капитала в развивающиеся экономики на 20–45%.

С другой стороны, Всемирный банк ожидает, что в этом году рост реального ВВП развивающихся экономик составит 4,2%, а в 2018 г. ускорится до 4,6%. Согласно его расчетам, вклад развивающихся экономик в рост мирового ВВП в 2017 г. составит 1,6 п.п. Таким образом, впервые с 2013 г. доля развивающихся экономик в общем росте глобальной экономики достигнет порядка 60%. При этом рост экономики Китая, по оценкам Всемирного банка, замедлится с 6,5% до 6,3%.

Проблемы развивающихся стран — это, во-первых, замедление инвестиций. С 2010 по 2016 гг. средний рост инвестиций в развивающихся экономиках замедлился с 10 до 3,0%. В настоящее время темпы этого роста не только существенно отстают от докризисного уровня, но во многих странах недотягивают и до среднего многолетнего уровня. На долю развивающихся экономик, темпы роста инвестиций которых ниже исторического тренда, приходится 35% глобального ВВП и около 70% мирового населения, что является самым высоким показателем за последние 25 лет. Что касается нехватки инвестиций, то эта проблема в России стоит острее, чем в других развивающихся странах.

Вторая острейшая проблема — это долги. С 2000 по 2015 г. долг частного сектора развивающихся стран (и экспортеров, и импортеров сырья) в процентном отношении к ВВП вырос примерно на 20 п.п. По оценкам МВФ, в данный момент суммарный долг корпоративного сектора этих стран составляет 18 трлн долл., что примерно в четыре раза выше уровня десятилетней давности. Доля развивающихся стран, в которых соотношение частный долг/ВВП превышает 60%, в 2015 г. достигла 20%, что является максимумом с 1990 г. Однако в отличие от прошлых кредитных бумов, как правило, сопровождавшихся значительным увеличением инвестиций, отмечает Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, анализируя доклад ВБ, этот оказался на удивление «безинвестиционным» и в основном способствовал росту частного потребления. Что касается долговой проблемы, то в России проблема внешней задолженности менее остра — «спасибо» финансовым санкциям.

Отдельная тема в докладе ВБ — это Китай. Шаги, предпринимаемые Китаем для перехода к более устойчивой модели экономического роста, привели к тому, что с 2012 г. темпы роста инвестиций в стране упали вдвое. С другой стороны, посткризисный рост инвестиций в мире на 42% был обеспечен инвестиционной активностью Китая, и точно также замедление роста инвестиций в мире на треть было обусловлено замедлением их роста в Китае.

Таким образом, налицо весьма существенное влияние Китая на мировую экономику. По оценкам Всемирного банка, замедление роста инвестиций в Китае на 1 п.п. по прошествии года приведет к замедлению роста развивающихся сырьевых экономик на 0,3 п.п.

Китай в центре внимания не только ВБ, но и, например, базельского Банка международных расчетов (БМР). По данным БМР, суммарный объем кредитования нефинансового сектора Китая в 2016 г. достиг нового рекордного уровня в 255% ВВП. Это уже «старая» проблема Китая. Но возникли и новые. Нил Маккиннон отмечает: «На данный момент одной из ключевых проблем для Китая (впервые остро вставшей в прошлом году) является все более активный отток капитала, оказывающий давление на курс юаня и, как следствие, вынуждающий власти проводить валютные интервенции. Это ведет к уменьшению международных резервов, для восполнения которых Китай должен сокращать свои вложения в гособлигации США».

Подытожим доклад ВБ. В целом, прогнозный градус оптимизма несколько повысился. Но есть и новые риски. Их генератором пока являются в первую очередь США, экономическая политика которых пока не ясна, хотя ВБ считает, что при Дональде Трампе предстоит усиление фискального стимулирования. Ограничитель американского роста — крепнущий доллар. Китай оказывает на мировую экономику и на развивающиеся страны влияние, соизмеримое с влиянием США. Но к долговым проблемам Китая добавляется новая — отток капитала.

Сенсация Ксении Юдаевой

А что в России? На этот вопрос отвечали на Гайдаровском форуме. Традиционно выступивший на нем председатель правительства Дмитрий Медведев назвал главной проблемой «не застрять в стагнации». Естественно, был упомянут план, который должен быть выдвинут правительством, чтобы активировать потенциал роста, который Медведев оценил в 3–3,5%.

Среди проектов «для роста» премьер-министр среди многих на первом месте назвал жилищное строительство. Главные проблемы — это дефицит инвестиций и «паралич» кредитов. Центральный же стратегический вызов — это риск технологического отставания в рамках «четвертой промышленной революции», что усиливает глобальность экономики и меняет характер взаимодействия правительства и бизнеса. Скорости коммуникаций резко возрастают, что, как указал Медведев, необходимо учитывать и при реформировании госаппарата. Россия не собирается ни закрываться, ни игнорировать мировые тренды.

Любопытно, что когда основные блоки программы экономического роста 8 января излагал в интервью «Коммерсанту» министр экономики Максим Орешкин, картина получалась несколько иной. О «проектах для роста», включая жилищное строительство, Орешкин не обмолвился ни словом.

Контуры программы роста становятся отчетливее, как, впрочем, и риски ее недостаточной комплексности. Минэкономики, например, делает ее, естественно, в пределах собственной компетенции и именно поэтому не затрагивает, например, проблему демонополизации экономики — предполагается, что это поляна ФАС. В том же интервью Орешкин говорит и о том, что за проблему институциональных реформ и прежде всего укрепление самостоятельности и независимости суда правительство не отвечает, у него получается, что выдвижение соответствующих предложений — дело ЦСР Алексея Кудрина. Но главное — не то, кто будет выдвигать предложения, а то, кто будет их в случае одобрения реализовывать. В случае институциональных реформ масштаба судебной реформы это зона ответственности президентской администрации, которая, однако, формально программой роста не занимается. Так что в «зонах ответственности» есть черные дыры.

Если же вернуться на форум, то, по-моему, главную сенсацию на нем произвела первый зампред ЦБ Ксения Юдаева. Она заявила: «Уже в конце прошлого года экономика начала переходить к росту на квартальной основе. В этом году в условиях отсутствия новых внешних шоков рост может только усилиться. Поэтому проблема для экономики РФ сейчас не в том, как перейти к восстановительному росту, а в том, как в новых условиях, после короткой фазы восстановительного роста не скатиться опять к низким темпам экономического роста, по сути хронической стагнации».

Во-первых, содержательно ее заявление полностью совпадает с выступлением премьера Медведева, который, как мы только что видели, считает, что главный риск — не застрять в стагнации.

Во-вторых, и это главное, руководитель ЦБ назвал главной проблемой не таргетирование инфляции, а опасность скатиться после фазы восстановительного роста к минимальным значениям увеличения ВВП. Конечно, это еще совсем не значит, что меняется политика ЦБ, в прицеле которой интересы роста экономики теснят привычную мишень инфляции, но, возможно, Юдаева анонсировала возможные перемены в политике ЦБ после того, как заветные 4% инфляции будут достигнуты. Хотелось бы, чтобы было именно так, вместо замены 4% на 2%.

Россия. США. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 21 января 2017 > № 2045811 Николай Вардуль


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 14 января 2017 > № 2045772 Николай Вардуль

Болевые точки российской экономики

Обеспечит ли рост снижение ставки ЦБ?

Николай Вардуль

От российской экономики в 2017 г. ждут как минимум поворота. От нынешней стагнации к оживлению и росту. Цены на нефть делают для этого все, что могут. «Финансовая газета» уже приводила позицию аналитиков «Sberbank Investment Resourch»: решающим толчком может стать снижение ключевой ставки ЦБ. Но есть другие ответы, показывающие, что «завезти» российскую экономику сложнее, чем кажется.

Нефть не выдаст — доллар не съест

Начнем с нефти-кормилицы. Что возросшие цены открывают новые перспективы, понятно. Даже профессиональный «скупой рыцарь» министр финансов Антон Силуанов высказался в том духе, что его министерство будет предлагать использовать дополнительные доходы бюджета не исключительно для пополнения резервных кубышек, но и для финансирования инфраструктурных проектов и развития человеческого капитала. Стоит запомнить, чтобы сверить эти квазиобещания с реальными действиями блюстителей интересов бюджета.

Кстати, 28 декабря «Ведомости» порадовали весьма любопытными данными о том, что собой представляют и как распределяются закрытые статьи бюджета. Сведения познавательные: оказывается, в закрытых расходах бюджета нашлось место и ЖКХ, и образованию, и медицине, и физкультуре вместе со спортом, и поддержке СМИ. В общем туман секретности густеет. Только охрана окружающей среды обходится без закрытых госрасходов.

Но вернемся к нефти, насколько вообще серьезны надежды на сохранение или даже повышение нынешнего уровня нефтяных цен?

Не буду углубляться в глубокомысленные рассуждения. Просто приведу два высказывания одного и того же аналитика — Андрея Верникова, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент», сделанные с интервалом в пару дней в конце декабря 2016 г.

Итак, позиция номер 1, осторожная. Верников приводит последний отчет STEO от Управления по энергетической информации (EIA) при министерстве энергетики США: «Прогноз по ценам на 2017 г. составляет 52 долл. за баррель для Brent и 51 долл. за баррель для WTI. По ожиданиям EIA, в первом полугодии цена на Brent и WTI составит 50 долл. за баррель для обоих сортов, но во втором полугодии ожидается рост цен до 55 долл. за баррель». И сопровождает его перечислением вполне очевидных рисков.

Во-первых, «в Китае ужесточили ограничения на деятельность „чайников“ (частных НПЗ), и к тому же хранилища в Китае заполнены. Кроме того, если начнутся торговые вой­ны, спрос на нефть из Поднебесной упадет. Торговые войны могут начаться, если США начнут вести политику торгового протекционизма, что поставит под угрозу оздоровление мировой экономики».

Во-вторых, «бюджеты в нефтепроизводящих странах не смогут выдержать падения прибыли…, поэтому страны ОПЕК могут довольно быстро отказаться от заключенных соглашений по ограничению добычи. Это особенно будет актуально в момент, когда нефтяные котировки перестанут расти. К примеру, на уровне 60 долл.».

В-третьих, «рост цен на нефть приведет к оживлению индустрии сланцевой нефти в США, которые будут пытаться увеличить экспорт на новые рынки».

Другими словами, первая позиция заключается в том, что цены на нефть остановятся и начнут опускаться, «коснувшись» 60 долл. за баррель.

Чуть позже Верников приводит и вторую позицию, оптимистичную. Он приводит оценки аналитика из лондонской брокерской компании PVM Oil Associates Томаса Варги: «Рынок в хорошем состоянии, но в этом году может не случиться существенного роста. Если будет так, то восходящий тренд должен продолжиться в начале января. В любом случае велики шансы на рост». Верников продолжает эту линию, приведя результаты опроса экспертов, который в самом конце декабря 2016 г. провело агентство Reuters. Самый высокий прогноз для Brent на 2017 г. — $83 за баррель (у Raymond James), а самый низкий — $44,90 (у GMP FirstEnergy). Общий вектор: постепенный рост цен на нефть до 60 долл. за баррель к концу 2017 г.

Если в первом случае 60 долл. за баррель — это, скорее, знак разворота цен, то во втором — вполне уверенная цель движения. Суть же в том, что прогнозов — половодье, и, хотя риски-берега у них довольно ясно очерчены, цифры и даже тренды ведут себя достаточно вольно. Каждый может выбрать себе прогноз по вкусу.

Дело не в ставке ЦБ?

В последнем в 2016 г. «Комментарии о государстве и бизнесе» (КГБ) Центр развития ВШЭ опубликовал весьма актуальный материал «Инвестиции, неопределенность и экономический рост», написанный Валерием Мироновым. В нем констатируется поквартальное замедление сокращения ВВП в 2016 г. и подчеркивается, что «динамика промышленного производства в целом демонстрирует лучшую динамику, чем ВВП в целом». Однако «в ряде секторов, производящих около 19% общепромышленного выпуска и работающих прежде всего на удовлетворение инвестиционного спроса, снижаются объемы и выпуска, и инвестиций. Исключением являются лишь производители машин и оборудования, которые выпуск наращивают, но инвестиционные вложения тоже сокращают».

Важный вывод состоит в том, что промышленность достигла уровень «так называемого потенциального выпуска, что серьезно ограничивает возможности стимулирования выхода из стагнации за счет смягчения денежно-кредитной политики».

Другими словами, для того чтобы запустить инвестиционный процесс, недостаточно снизить ключевую ставку ЦБ. А отсюда в свою очередь следует, что быстрый переход российской экономики к росту невозможен — не хватит инвестиций. «И для выхода на внешние рынки, и для импортозамещения, которое реально может начаться лишь после выхода внутреннего рынка из рецессии, необходим рост инвестиционной активности», — утверждает Миронов.

Пока же происходило прямо противоположное: «Начиная с I квартала 2014 г. инвестиции в основной капитал в российской экономике почти непрерывно снижаются (за исключением IV квартала 2015 г., когда наблюдался отскок вверх)». Тем не менее в 2016 г. в инвестиционном процессе появились некоторые обнадеживающие признаки. Миронов пишет об этом так: «В целом разнонаправленная отраслевая динамика вылилась в рост объемов инвестиций по крупным и средним компаниям в январе— сентябре 2016 г. относительно того же периода 2015 г. на 0,8%, при этом в III квартале темпы прироста, по нашим оценкам, составили уже 3,1%».

Прогресс есть, но он, однако, явно недостаточен для того, чтобы считать инвестиционный кризис преодоленным. «По сравнению с предкризисным периодом в январе—сентябре текущего года спад инвестиций наблюдался в 20 секторах, рост же — лишь в восьми. Наивысшие темпы роста в реальном (т. е. с поправкой на инфляцию) выражении наблюдались (в порядке убывания) в деревообработке, в госуправлении и обеспечении военной безопасности, в добывающей и химической промышленности. В долларовом выражении инвестиции в основной капитал сократились практически во всех секторах. По экономике в целом в январе—сентябре 2016 г. общий объем инвестиций в российскую экономику в реальном выражении относительно того же периода 2014 г. снизился на 6,2%, а в валютном выражении — практически на 40%», — подсчитал Валерий Миронов.

К тому же, если крупные и средние компании начинают поворачиваться к инвестициям, в малом бизнесе все гораздо хуже. Он «по-прежнему находится под давлением монопольного ядра экономики, сосредотачивающего у себя и у подконтрольных фирм львиную долю рынка закупок сырья и комплектующих (в том числе для госкомпаний). При этом обсуждаемое экономическими властями участие малого бизнеса в госзакупках относится к небольшому числу компаний и, по сути, малоэффективно, а новые нетривиальные меры поддержки, предлагаемые специалистами и связанные с поддержкой процесса инноваций, пока не находят признания у регулирующих органов», — пишет Миронов.

Или все-таки ЦБ тормозит экономику?

Есть и такая проблема, набирающая остроту, как нехватка доходных проектов. В этой связи Миронов констатирует повышение порога рентабельности проектов: «По итогам января—сентября он может быть оценен примерно в 7–8%, и таким его уровнем не может похвастаться даже добывающая промышленность, а лишь металлургия, химическая и целлюлозно-бумажная промышленность». Связан ли растущий порог рентабельности с ультражесткой политикой ЦБ, Миронов не уточняет. Зато он констатирует снижение кредитной активности: «После снижения объема накопленных кредитов во II квартале 2016 г. относительно I квартала на 1200 млрд руб., в III квартале объем кредитов снизился еще на 645 млрд руб.». Миронов пишет: «Политика Банка России создаст условия для финансовой стабильности и снижения и удержания инфляции на целевом уровне. Однако при этом годовой темп прироста кредита экономике пока (до очередного пересмотра прогноза в I квартале 2017 г.) прогнозируется нами на кратно более низком, чем до кризиса, уровне — в размере 7% в 2017 г., 7–7,5% — в 2018—2019 гг.».

Попробуем подвести итог. Главная проблема российской экономики — нехватка инвестиций. Она оправдывается в том числе и общей неопределенностью. Но задавать определенность — задача правительства. У ЦБ она есть, хотя, и это признает Валерий Миронов, эта определенность идет во вред в том числе и инвестиционной активности российских компаний. Правительство же четкой линии на переход экономики к росту не ведет. Что тормозит инвестиции. Значит, и правительству, и ЦБ самое время сосредоточить усилия на поддержке инвестиционной активности. Без этого переход к росту будет неоправданно растянут во времени.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 14 января 2017 > № 2045772 Николай Вардуль


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 31 декабря 2016 > № 2045809 Николай Вардуль

Каким он будет 2017 год?

Николай Вардуль

Что нам готовит многоцветье экономики 2017 год в любом случае юбилейный. Но с каким настроением мы будем встречать 100-летний юбилей революций, изменивших нашу страну, да и весь мир? С ожиданием, что вот-вот где-то полыхнет или, наоборот, чувствуя, как мы все дальше от этого исторического события?

Красный юбилей

Кто-то скажет, что я перегнул с ассоциациями. А кто-то уже и не помнит, о каких революциях шла речь.

Ассоциации ассоциациями, а вот факты, от которых просто так не отмахнешься. В конце 2016 г. 18,8 млн моих сограждан как-то выживают, имея доходы ниже прожиточного минимума, а 10% самых богатых семей контролируют 89% национального богатства, как подсчитала не ангажированная КП РФ, а традиционно нейтральный швейцарский банк Credit Suisse. По Конституции в России социальное государство. Вряд ли, однако, его можно признать именно таким.

Нет, революций я не жду и тем более их не призываю, но и забывать их не стоит. Так больше гарантий, что они не повторятся.

Россия в стае добрых черных лебедей

Так с чем же встречает Новый год экономика? Можно даже «с чем» заменить на «с кем». Россия пока в стае черных лебедей. Добрых черных лебедей. «Черные лебеди» — это всегда неожиданные и кардинально меняющие обстановку события. Так их назвал Нассим Талеб, философ и биржевой трейдер, в память о том, что в старину черные лебеди были весьма редкими птицами. Добрые черные лебеди вокруг России — это договоренность крупнейших нефтедобывающих стран сократить добычу, разом вытолкнувшие цену барреля к $55, он эту планку даже перепрыгивал. В достижение такой договоренности почти не верилось: крупнейшие после Саудовской Аравии нефтедобывающие страны — Иран и Ирак прикручивать нефтяной кран не собирались, но за счет гибкой позиции Эр-Рияда договоренность все же состоялась. Ее подкрепили и страны, не входящие в ОПЕК, возглавляемые Россией.

Высокие цены на нефть — это праздник для России и федерального бюджета. Но сколько он продлится, вопрос. Черные лебеди как прилетели, так и могут улететь. Во второй половине января, первого месяца, с которого начинается полугодовое снижение добычи, станет ясно, соблюдают ли страны взятые на себя обязательства.

Если дисциплина окажется высокой и цены задержатся на взятых высотах, то помимо праздника, это будет еще и вызов, как ни неожиданно это может показаться, обращенный прежде всего к политикам.

Все просто. Условно стабильные высокие цены на нефть — это призыв к нефтяным компаниям возобновить масштабные инвестиционные проекты. В том числе и требующие применения новых технологий. Для России это новая ситуация. Пока цены были низкими, подобные проекты были отложены, а значит, санкции, адресно ограничивающие доступ российских компаний к новым технологиям, прежде всего в ТЭКе, образно говоря, дремали. Их воздействие на российскую экономику было минимальным. Если же высокие цены на нефть разбудят интерес к применению новых технологий, давление санкций будет становиться все сильнее.

Кстати, это хороший пример. Экономика привержена стихийной диалектике. Она всегда ищет баланс и является мастером по смешиванию контрастных красок.

Есть хорошие признаки того, что отношения России с окружающим миром и прежде всего с развитыми странами могут начать улучшаться. Это и новая американская администрация с новыми лицами, которая точно не обременена грузом конфликтов и взаимных претензий. Это и сделка по продаже 19,5% акций «Роснефти», оцененная на Западе как ощутимый удар по санкционной политике как таковой. Это, в конце концов, и мирный российский бюджет, одна из отличительных черт которого решительное сокращение военных расходов.

Этюд в зеленых тонах

Черные лебеди пугливы. А что может предъявить сама российская экономика? Отвечая на этот вопрос, буду опираться на доклад, представленный 19 декабря компанией Sberbank Investment Research.

Прибыли российских компаний будут продолжать расти: «Прибыль российских компаний в 2016 г. выросла на 14%, несмотря на продолжающееся снижение ВВП в реальном выражении. Год назад мы описывали этот процесс как нормализацию соотношения прибыли компаний и ВВП, которое было заниженным до 2014 г. Мы считаем, что нормализация прибыли продолжится в 2017 г., и наши прогнозы по компаниям предполагают 20%-ный рост прибыли публичных компаний в целом по рынку в следующем году».

«Нормализация соотношения прибыли компаний и ВВП» — это хорошо, это значит, что экономика оставляет кризис за собой. Но в этом процессе нет автоматизма. «Нормализация прибыли — процесс ограниченный (во времени и масштабе), и мы не ожидаем сохранения этого позитивного фактора после 2017 г.», — предупреждают в Sberbank Investment Research. Пока и в 2015 г., и в 2016 г. прибыль компаний росла при падении инвестиций. Именно такой рост ограничен. «Для дальнейшего увеличения прибыли российских компаний необходимо, чтобы экономика перешла от стагнации к росту. Мы считаем, что в основе новой модели экономического развития России, скорее всего, будет лежать рост инвестиций. Наращивание сбережений оказывает давление на потребление, но создает ресурсы для инвестиций. Высокая загрузка мощностей во многих отраслях создает спрос на новые инвестиционные проекты», — надеются аналитики.

Так что нужно, для того чтобы экономическое развитие России двигали долгожданные инвестиции?

Этот вопрос в Sberbank Investment Research себе задают. Но ответ дают, на мой вкус, легковесный. Вот такой: «Снижение процентной ставки — ключ к оживлению экономической активности».

На мой взгляд, простовато. Вокруг идет бурная дискуссия о том, как запустить экономический рост. Выдвигаются конкурирующие и разнонаправленные планы реформ. Спор идет о дальнейшей судьбе Банка России. Обсуждаются возможные инвестиционные проекты с участием госсредств, которые должны вызвать эффект инвестиционного мультипликатора, а тут — снижение ключевой ставки ЦБ. И точка, даже без указаний ширины шага (или шагов).

Sberbank Investment Research — это прежде всего финансово-инвестиционный бизнес, рожденный интеграцией Сбербанка России и инвестиционной компании «Тройка Диалог». Он по крови близок банкам. А для них, действительно, снижение ставки ЦБ дороже любых структурных реформ, если они, конечно, не затрагивают сами банки.

С другой стороны, макроэкономическое значение снижения ставки Банка России и темпа этого снижения неоспоримо.

В любом случае стоит и дальше последовать за Sberbank Investment Research хотя бы для того, чтобы проследить, как, не соглашаясь с консервативной и жесткой политикой ЦБ, авторы доклада делают все, чтобы не доводить дело до открытого столкновения. Все опять довольно незатейливо: «Процентные ставки слишком высоки для текущего состояния экономики. Возобновление экономического роста невозможно при сохранении реальных процентных ставок на уровне 6–7%. Мы ожидаем первые проявления роста только в 2П17, после того как ЦБ возобновит цикл снижения процентных ставок. Если ЦБ будет понижать ставки активнее, чем ожидается, то экономический рост в свою очередь может превысить прогнозы». И ни шагу на любимое поле ЦБ — борьба с инфляцией. Ни слова о том, что 16 декабря председатель ЦБ Эльвира Набиуллина вместо I квартала 2017 г. как срока возможного снижения ставки говорила о первом полугодии, тем самым фактически отодвигая ожидания. Кредо ЦБ — 4% как граница инфляционного роста также не упоминается. Хотя недовольство политикой ЦБ все равно звучит достаточно явно и громко.

Надо, впрочем, отдать аналитикам должное. Они проводят разграничение отраслей российской экономики в зависимости от того, насколько сильное влияние на них оказывает движение ставки ЦБ. Или его отсутствие. Картина получается следующей: «Мы ожидаем, что два сектора — банки и недвижимость — будут зависеть в основном от макроэкономических тенденций, так как они выиграют от снижения процентной ставки и возобновления кредитования в экономике. На этом фоне розничная торговля, вероятно, продолжит отставать в ближайшем будущем, так как потребление остается под давлением, хотя в течение 2017 г. возможен разворот этой тенденции».

Дальше следуют конкретные рекомендации игрокам по поводу отдельных бумаг, обращающихся на рынке. Отдельный раздел посвящен облигациям, он достаточно интересен.

Во-первых, «мы полагаем, что в 2017 г. суверенные облигации сохранят свой „защитный“ статус благодаря небольшому объему предложения и хорошим кредитным характеристикам. Эти бумаги позволят инвесторам без существенных потерь пережить периоды турбулентности на глобальных рынках. Однако, если на рынке начнется рост, российские гособлигации, вероятно, окажутся в числе отстающих, так как потенциал сужения спредов очень мал». Во-вторых, «мы прогнозируем высокий спрос на облигации с плавающей ставкой ввиду увеличения рублевой ликвидности в банковской системе. Дальнейшее повышение ставок ФРС может ослабить спрос на ОФЗ со стороны иностранных участников, однако высокие реальные процентные ставки по ОФЗ сохранятся, поэтому иностранцы, вероятно, продолжат покупать эти бумаги»

Отдельный раздел доклада посвящен рискам. Здесь никаких открытий не содержится, частично риски уже были названы: «Риски понижения наших прогнозов включают в себя возникновение экономических проблем в Китае, которое будет тормозить развитие всех глобальных рынков. Такие проблемы способны привести к девальвации юаня, которая может оказать существенное негативное влияние на цены сырьевых товаров и на интерес инвесторов к риску. Успех или неудача ОПЕК в реализации соглашения о сокращении добычи является еще одним фактором риска. И наконец, потенциальное снятие санкций или указание на то, когда это произойдет, могут привести к тому, что рост рынка превысит наши целевые уровни. Аналогичным образом, дальнейшее ухудшение отношений России с Западом может негативно отразиться на рынке, так как некоторые надежды на улучшение отношений уже заложены в котировки».

Зато с таким перечнем рисков невозможно не согласиться.

Что ж, в целом доклад Sberbank Investment Research дает четкое представление о возможностях, которые есть у российской экономики для того, чтобы начать рост. А заодно он дает представление и о том, как на финансовом рынке оценивают политику мегарегулятора.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 31 декабря 2016 > № 2045809 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020925 Николай Вардуль

10 заговоренных процентов

Почему ЦБ не снижает ставку?

Николай Вардуль

16 декабря совет директоров Банка России оставил ключевую ставку без изменений. Как была 10%, так и осталась. ЦБ заранее предупредил, что менять ничего не будет, по крайней мере, в этом году. ЦБ сказал — ЦБ сделал. А как же новая ситуация с ценами на нефть? Она ничего не меняет?

Эльвира Набиуллина сопроводила принятое решение развернутым комментарием. Он, естественно, был посвящен прежде всего анализу состояния инфляции и задачам дальнейшей борьбы с ней.

Набиуллина констатировала замедление инфляции: «По нашим оценкам на 12 декабря, годовые темпы роста потребительских цен снизились до 5,6%. Накопленная с начала года инфляция по итогам ноября составила 5% — это исторический минимум за всю историю наблюдений. На конец года мы ожидаем инфляцию 5,4–5,8%. Динамика инфляции даже чуть лучше, чем мы ожидали год назад. Наш прогноз был около 6% к концу 2016 г.». Итак, накопленная инфляция — 5%, ставка ЦБ — 10%. Не слишком?

Набиуллина в ответ делит факторы, определившие замедление инфляции на временные и фундаментальные. Временные — это укрепление рубля, последовавшее за ростом цен на нефть в связи с договоренностью основных нефтедобывающих стран ограничить добычу, и хороший урожай. Фундаментальные факторы — это потребительский спрос, инфляционные ожидания, динамика издержек.

Дальше — самое интересное. Каким должен быть спрос, чтобы соответствовать задаче ЦБ — снижению инфляции? Слабым. Если взглянуть чуть шире, то для решения своей задачи ЦБ предпочел бы, чтобы экономика оставалась в кризисе. Но, сказав «а», следует вспомнить весь алфавит. Тогда получается, что ЦБ проводит прокризисную политику, а это вряд ли соответствует представлениям о том, чем должен заниматься финансовый мегарегулятор. Набиуллина об этом говорит так: «Потребительский спрос остается слабым и продолжает вносить вклад в замедление инфляции, хотя он постепенно уменьшается». То есть некоторый рост реальных зарплат (а Набиуллина говорит о том, что «реальная заработная плата растет по отношению к прошлому году») увеличивает те самые инфляционные ожидания, которые ЦБ на прошлом заседании совета директоров, оставившем ставку на 10%, обещал буквально выжечь.

16 декабря Набиуллина отметила, что «пока» сохраняется «сберегательная модель поведения, чему в том числе способствуют положительные реальные процентные ставки по вкладам». Это важно подчеркнуть. Инфляционные ожидания тем ниже, чем распространеннее сберегательная модель поведения граждан, а жизнь этой модели дают в том числе превышающие темпы инфляции проценты по вкладам. Но проценты по вкладам зависят в значительной мере от ставки ЦБ. Значит, ставка ЦБ не должна снижаться.

Главный вывод применительно к потребительскому спросу и инфляционным ожиданиям звучит так: «Устойчивая тенденция к снижению инфляционных ожиданий пока так и не сформировалась». Что характерно, это утверждение никак не подкреплено подвергающимися проверке аргументами. Если инфляционные ожидания все-таки снижаются, то как их можно измерить? ЦБ оставляет вынесение приговора за собой.

Набиуллина, правда, называет и вполне измеряемый фактор. «Еще один фактор, способствующий снижению инфляции, — это замедление роста цен производителей. Замедление было отчасти связано с умеренным ростом затрат. В условиях снижения инфляции и инфляционных ожиданий возможности компаний переносить рост издержек в цены ограниченны. Перспектива снижения темпов роста цен в экономике под воздействием денежно-кредитной политики формирует стимулы к дальнейшему сокращению издержек и повышению эффективности производства».

Да, снижение цен производителей — это стимул снижения издержек. Но оборотная сторона снижения цен производителей — это, как правило, отсутствие роста производства.

Набиуллина признает: «В целом кредитная активность остается слабой: годовой прирост кредитования реального сектора экономики замедлился до уровней, близких к нулю». Из контекста следует, что это соответствует политике, проводимой ЦБ, и вполне соответствует все той же важнейшей задаче — снижению инфляции.

Той же цели соответствует и отмечаемая Набиуллиной «определенность в отношении конкретных параметров бюджетной политики». Более конкретно эта «определенность» раскрывается так: «Соблюдение разработанной бюджетной стратегии важно и в случае роста цен на нефть. Более существенный рост государственных расходов, чем запланировано, может привести к увеличению инфляционных рисков».

Естественно, ситуацию с нефтяными ценами Набиуллина не игнорирует. Пока в среднесрочном прогнозе ЦБ на три ближайших года ничего не меняется: «Пока мы сохраняем консервативный подход к формированию прогноза и закладываем в него среднегодовую цену на нефть марки „Юралс“ 40 долл. США за баррель на всем прогнозном периоде. Нам нужно время, чтобы оценить воздействие различных факторов на конъюнктуру нефтяного рынка. А именно, насколько будут соблюдаться договоренности об ограничении поставок; как поведут себя поставщики из других стран и производители сланцевой нефти; какими будут динамика мирового спроса и политика ФРС США. Здесь не стоит делать поспешных выводов. Мы допускаем, что нефтяные цены могут сложиться несколько выше 40 долл. США за баррель в 2017 г. Но наше видение ситуации и направленность денежно-кредитной политики существенно не изменятся, учитывая, что реакция российской экономики на колебания внешних факторов ослабла. Итоги 2016 г. подтверждают это. Внешние условия были заметно хуже, чем в базовом сценарии, который мы публиковали год назад. При этом ВВП и инфляция оказались близки к тем значениям, которые мы прогнозировали в этом сценарии».

Как можно оценить комментарий Эльвиры Набиуллиной? Он очень односторонний. Председатель ЦБ, сосредоточившись на борьбе с инфляцией, намеренно или нет сужает собственный макроэкономический кругозор. Если уж так много внимания уделяется борьбе с инфляцией, то уместно было бы раскрыть страшную тайну: а почему это так важно для ЦБ? Фигура умолчания здесь неуместна. Без этого ЦБ только множит противников своей политики. Ведь на алтарь борьбы приносятся вполне зримые жертвы: ЦБ намеренно не поддерживает ростки оживления, сохраняя, по собственному признанию Набиуллиной, «нулевой» прирост кредитования реального сектора. Это высокая цена. За что она платится? Я не знаю, почему Набиуллина не говорит хотя бы о том, что снижение инфляции до заветного уровня в 4% — это стимул дальнейшего роста экономики. Потому что возникнет резонный вопрос, почему именно 4%, а ответа на него нет? Если она считает, что за снижением до 4% последует борьба за 2%, если руководители ЦБ в принципе не стремятся ни при каких условиях проводить политику в интересах не снижения инфляции, а всей экономики, то тогда правы критики ЦБ.

Политика — это всегда баланс. Интересов, целей и средств. Если же она выстроена как стрела с единственным наконечником, то такая политика, как правило, обречена. В конце концов, игнорируя интересы реальной экономики и даже не говоря о том, когда его политика изменится, ЦБ и в самом деле дискредитирует себя.

Пустот в политике не бывает. Если рост реальных доходов населения для ЦБ — это растущие инфляционные ожидания, если нулевой прирост кредитования реальной экономики — это нормально, то правым оказывается Сергей Глазьев, обвиняя ЦБ в проведении политики, выгодной лишь спекулянтам. Чего ЦБ достиг, так это превращения рубля в едва ли не самую доходную валюту в мире. Может быть, это достижение. Но не для того в руках ЦБ сосредоточены мощные инструменты реального и оперативного воздействия на экономику, не для того он по праву считается финансовым мегарегулятором.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020925 Николай Вардуль


США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020922 Николай Вардуль

Джанет Йеллен становится ястребом

Рынки недооценили доллар

Николай Вардуль

ФРС США 14 декабря впервые в 2016 г. повысила базовую процентную ставку — до 0,5–0,75% с 0,25–0,5%. Произошло это ровно через год после предыдущего увеличения ставки. Это решение регулятора рынки ждали. Но ФРС на этот раз все равно сумела удивить. В комментарии к принятому решению прямым текстом говорится, что в 2017 г. ожидается три повышения ставки — до среднего уровня в 1,375%. Рынки закладывали в свои котировки два повышения. У доллара появился шанс еще больше подкрепиться.

ФРС и «фактор Трампа»

Прогнозы, конечно, штука ненадежная. И не только в исполнении отечественного Минэкономразвития. Когда ровно год назад ФРС предприняла первое за шесть лет повышение ставки, то одновременно был выдвинут прогноз повышения ставки еще на один процентный пункт. Первый зампред ЦБ РФ Сергей Швецов тогда же недоумевал: «Это было неожиданно для меня, что будет дан такой четкий сигнал». Вероятно, он считал, что в условиях реальной экономики с ее колебаниями выдвигать такой прогноз, по меньшей мере, странно. И правильно считал. На деле практически весь год ставка оставалась на одном уровне, и только 14 декабря она все-таки приподнялась. Так что три повышения ставки ФРС в 2017 г. — это не более чем намерение. Но рынки, конечно, мимо намерения ФРС не пройдут.

Они ожидаемо пришли в движение. Доллар стал расти, евро впервые с марта 2015 г. опустился ниже психологической отметки в 1,05 доллара за евро. Золото оказалось главным пострадавшим. Потери цены превысили за месяц 7%.

Но это последствия, к ним еще вернемся. В основе же решения ФРС, естественно, состояние американской экономики. Оно уже улучшается и будет улучшаться дальше. И этот прогноз надежнее прогнозируемого числа повышения ставки, хотя, конечно, и связан с ним. Регулятор повысил прогноз по росту экономики страны в 2016 г. до 1,9% с сентябрьских 1,8%. В то же время прогноз по динамике инфляции на текущий год повышен до 1,5% с 1,3% по сентябрьскому прогнозу. Прогноз по безработице улучшен до 4,7% с сентябрьского уровня в 4,8%. Прогноз на 2017 г. по росту ВВП США также улучшен — до 2,1% с ожидавшихся в сентябре 2%. Инфляция в следующем году по-прежнему ожидается на уровне 1,9%. Прогноз по безработице улучшен до 4,5% с 4,6%. Прогноз на 2018 г. по росту экономики страны по-прежнему составляет 2%, прогноз по безработице — 4,5%, инфляции — 2%.

Напомню, наибольшее беспокойство ФРС доставляла инфляция, которая никак не хотела прибавить шаг, что тормозило рост всей экономики. Теперь ФРС получила подкрепление в лице решения нефтедобывающих стран ограничить добычу, что решительно подтолкнуло вверх цены на нефть, а за ними последуют и остальные цены.

Неслучайно за повышение ставки проголосовали все члены ФРС.

Почему же избрание Дональда Трампа президентом США первоначально связывали с более сдержанной политикой ФРС? Главным образом потому, что главные очертания экономической и бюджетной политики Трампа еще неясны. Они пугали тогда и не до конца прояснены сейчас. В этом контексте Алексей Антонов, аналитик «Алор Брокер», прокомментировал решение ФРС так: «Ястребиная риторика Йеллен — смелый шаг на фоне неопределенности по расходам от новой команды Трампа, и сигнал всем участникам, что в следующем году кардинальных изменений в экономике США не произойдет».

Взаимодействие ФРС с формирующейся администрацией Трампа, действительно, можно характеризовать так, что ФРС предпочла проводить свою линию в условиях относительной неопределенности, чтобы самой дать больше определенности. Можно даже так: ФРС предпочитает руководствоваться еще древнеримским девизом: «Делай, что должен — и будь, что будет». Девиз, безусловно, достоин уважения, но политика, а ФРС — главный субъект проводимой в США экономической политики, всегда проводится с оглядкой по сторонам. ФРС, видимо, учла «фактор Трампа». В том смысле, что новые элементы, которые он может привнести в экономическую политику, не тормозят, а, наоборот, подталкивают повышение ставки. Его объявленные бюджетные начинания, ведущие к росту дефицита, проинфляционны. И в целом от Трампа можно ждать нехарактерного для республиканского правления повышения роли поддержки экономики госрасходами. Все вместе требует именно повышение ставки.

Сама Джанет Йеллен в своих высказываниях очень осторожна. «Слишком рано, чтобы знать, как налоговая, экономическая политика может повлиять на прогнозы», — сказала она, выступая после оглашения решения ФРС перед журналистами в Вашингтоне. И добавила: «Нужно иметь более точные данные. Не хотела бы спекулировать».

Дональд Трамп в ходе предвыборной кампании неоднократно критиковал ФРС и лично Йеллен за политику низкой базовой ставки, предполагая в том числе, что Йеллен поддается на политическое давление администрации Барака Обамы. Так что многие не исключали перестановок в руководстве ФРС. Вот комментарий самой Йеллен: «Сенат утвердил меня сроком на 4 года (в феврале 2014. — Ред.). Так и запланировано, чтобы срок работы (главы ФРС) не совпадал с президентским сроком, и для этого есть хорошая причина — это часть мер по обеспечению независимости ФРС. Так что я намерена доработать мой четырехлетний срок. Я не приняла никакого решения насчет будущего. Я признаю, что меня могут переназначить или не переназначить». Сама Йеллен никуда уходить не собирается.

«Разрушительный эффект на котировки»

Ну, а теперь ответим на вопрос, какое влияние решение ФРС может оказать на российскую экономику? Во-первых, укрепление доллара ведет к снижению интереса инвесторов к рискованным рынкам. Волна снижения индексов прокатилась по всем рынкам начиная с США, но сильнее снижение было именно в развивающихся рынках. Во-вторых, главный канал воздействия решения ФРС на российскую экономику проходит по цепочке доллар — нефть. На рост доллара нефть отозвалась некоторым снижением. Тут, правда, дело не ограничилось только окрепшим долларом. Как 15 декабря подчеркнул Андрей Кочетков, аналитик компании «Открытие Брокер», «нефть могла получить поддержку в виде статистики Минэнерго США, но этого не произошло. За прошлую неделю коммерческие запасы нефти сократились на 2,4 млн баррелей — до 485,8 млн баррелей. Запасы бензина выросли на 3,4 млн баррелей, а дистиллятов — на 2,5 млн баррелей. Импорт на прошедшей неделе вырос на 755 тыс. баррелей — до 8,3 млн баррелей ежесуточных поставок. Средний показатель спроса за четыре недели составил: 19,6 млн баррелей нефти в сутки, или падение на 1,0% за год, 9,1 млн баррелей бензина в сутки, или падение на 1,2% за год, а также 3,9 млн баррелей дистиллятов в сутки, или прирост на 5,9% за год. Таким образом, кроме показателя запасов нефти остальная статистика оказалась вполне „медвежьей“, да еще и запасы на терминале Кушинг также выросли». И еще один фактор, что называется, на вырост: «Производство нефти в США увеличилось за неделю на 99 тыс. баррелей — до 8,796 млн баррелей в сутки. Вкупе с укреплением доллара это произвело разрушительный эффект на котировки. Да еще и статистика по OPEC, которую картель собирает из независимых источников, говорит о том, что в ноябре наращивание добычи продолжилось до 33,87 млн баррелей в сутки, хотя по другим источникам добыча уже превысила 34,2 млн баррелей в сутки».

В общем, период, когда ФРС, откладывая повышение ставки, фактически давала больше свободы Банку России, так как не возникало новых факторов давления на рубль, похоже, завершен. Банк России предпочел не использовать передышку для снижения своей ставки, теперь сделать это будет сложнее.

США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 23 декабря 2016 > № 2020922 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 10 декабря 2016 > № 2006585 Николай Вардуль

Народные ОФЗ

Куда ведет тропа «народных приватизаций»?

Николай Вардуль

«Народные ОФЗ» — проект, который в свое время анонсировался довольно громко. Но он сдулся еще до запуска. Это не значит, что ОФЗ, предназначенных для частных лиц, не появится. Но власть уже кардинально снизила прогнозируемые объемы их эмиссии и изменила саму цель этого проекта. Почему?

ОФЗ — это облигации федерального займа. Они есть и сейчас, это достаточно крупный финансовый инструмент, который не только используется в целях пополнения бюджета, но и активно влияет на курс рубля, так как является довольно привлекательным для иностранных инвесторов. Идея Минфина состояла в том, чтобы на его базе сделать адресный инструмент для мелких частных инвесторов, т. е. для тех россиян, которые располагают свободными средствами. Идея осталась, но по сравнению с первоначальным вариантом многое изменилось.

На заре замысла проекта назывался триллион рублей как ориентир для выпуска народных ОФЗ. Другими словами, через них граждане России, как предполагалось, поддержат дефицитный бюджет.

Решили вспомнить советский опыт, когда, особенно в послевоенное время, часть и без того довольно скудных зарплат фактически в принудительном порядке шла на внутренний заем. Принудить россиян сегодня практически невозможно, но и в советские времена потом были мягкие формы внутреннего заимствования.

Суть в том, что бумаги внутреннего займа у частных лиц — инструмент не вполне рыночный. Об этом прямо говорил министр финансов Антон Силуанов. Инвестор из народа «не должен принимать рисков, он не знает, что такое котировки и индексы, как работать через брокера. Бабушкам не нужно играть на волатильности, им нужно купить бумагу сегодня и вернуть деньги с доходностью без рыночных рисков, инструмент будет похож на депозит — с фиксированной ставкой».

Однако быстро стало ясно, что с триллионом ничего не получится. «Очень грубые оценки, что более 1 трлн руб. мы едва ли среди населения разместим», — признал 19 мая замминистра финансов Сергей Сторчак. И пояснил: «Первоначальные ожидания, что это будет масштабный проект, они, скорее всего, не оправдаются. Едва ли население будет активно заниматься вложением именно в ценные бумаги вне зависимости от того, государственные они или нет».

Откуда же взялся триллион? По сентябрьским данным ЦБ, на депозитах физлиц размещено 20,5 трлн руб. При этом очевидно, что проценты по депозитам уже снижаются и будут снижаться интенсивнее, когда ЦБ снизит свою ключевую ставку. Раз «золотой век» привлекательности депозитов заканчивается, то их владельцы будут искать альтернативные возможности размещения своих средств. Расчет строился на том, что тут-то и появится новый привлекательный инструмент — ОФЗ для народа.

Тогда в чем просчет? Банки опередили Минфин. Они уже готовы предоставить своим клиентам вместо депозитов самые разные инвестиционные пакеты, в том числе консервативные, ориентированные исключительно на обычные ОФЗ. Собственно, этот факт констатировал и Сергей Сторчак: «Те, у кого есть ресурс и они считают, что им это интересно и выгодно, они и так все это делают». Другая сторона — пока население из депозитов в более рискованное финансовое плавание уходит крайне неохотно. Но это пока. Снижение процентов по депозитам обязательно будет делать их владельцев смелее.

Тем не менее вот последние оценки будущих народных ОФЗ, которыми 30 ноября поделилась с агентством Bloomberg признанный знаток российского рынка ценных бумаг зампред Сбербанка Белла Златкис. Она прямо заявила: «Объем размещения ОФЗ для населения будет несущественным для бюджета и за пару лет может достичь максимум 50 млрд руб.». И добавила: ОФЗ для населения, скорее всего, не будут реализованы до конца 2016 г. из-за «технически сложной системы».

Триллион рублей в год и «максимум 50 млрд руб. за пару лет» — две очень большие разницы. Бюджет остается при пиковом интересе. Народные ОФЗ превращаются, таким образом, в наглядное пособие обучению на практике начальной финансовой грамотности.

Если кто-то решил, что сказанное принижает проект ОФЗ для народа, то это не так. По большому счету, на перспективу эта цель гораздо более масштабная, чем привлечение ресурсов граждан для латания дыры бюджетного дефицита. Ликвидация финансовой неграмотности — задача, соизмеримая с задачей ликвидации общей неграмотности в нашей стране в 1920-е годы. Как тогда страна остро нуждалась в новом кадровом потенциале, так уже больше 20 лет новая Россия отчаянно нуждается в расширении социальной базы поддержки рыночных преобразований, в социальных гарантиях отсутствия очередного социально-экономического разворота на 180 градусов. Другое дело, что народные ОФЗ — это пока просто приглашение прийти на финансовый рынок и посидеть на его гостевых трибунах, максимально отгороженных от рисков и соответственно от дополнительных выигрышей.

Вот что рассказала Белла Златкис. Ставка по гособлигациям для населения может быть привязана к обычным ОФЗ «с некоторой премией к рынку», которая может составить от 50 до 100 базисных пунктов, при условии нулевого налогообложения дохода. Проектом предполагается, что данные ОФЗ, номиналом в 1000 руб. не будут иметь вторичного обращения, однако могут быть предъявлены к выкупу Минфину до наступления срока погашения, по истечении определенного минимального срока владения и по цене, определяемой самим ведомством. Общий вывод: ОФЗ для народа — это альтернатива депозиту, гарантирующая более высокий доход. Так что заинтересованные в этих бумагах найдутся.

У истории с ОФЗ есть и еще одна сторона. Это не первое приглашение российских граждан на рынок. Во-первых, можно вспомнить ряд «народных IPO», значительная часть которых привела к финансовым потерям тех, кто на них откликнулся. Во-вторых, у российского государства есть кредитная история, а в ней есть несмываемая черная дата — 17 августа 1998 г. В этот день государство отказалось платить по своим обязательствам (это и есть дефолт). Непосредственно привела к этому пирамида ГКО — государственных краткосрочных облигаций. А все пирамиды устроены одинаково: одни, те, кто в курсе дела, выигрывают, большинство проигрывают. От рухнувшего тогда рубля пострадали все, кроме успевших запастись долларами, в том числе купленными за пирамидальные рублевые доходы от ГКО, при этом курс рубля в 1998 г. удерживали до последнего, и успевших вывести их из российских банков. Как и от рухнувшей пирамиды ГКО выиграли те, кто располагал инсайдерской информацией.

Борис Федоров, многократный вице-премьер российских правительств, в книге «10 безумных лет» с обезоруживающей откровенностью писал, в частности, о том, как он сам, располагая всей доступной полнотой информации о том, когда и сколько Минфин будет платить по разным выпускам ГКО и, главное, будет ли платить вообще, с успехом играл на рынке ГКО. Ясно, что этим он занимался не в одиночку.

Понятно, что финансовая система России с августа 1998 г. многократно окрепла. Но прецедент есть прецедент. К тому же доверия к российским чиновникам не прибавилось. Уже в совсем другие времена Игорь Шувалов на инсайдерской информации о сроках допуска нерезидентов к покупке бумаг «Газпрома» сумел заработать впечатляющие суммы не для бюджета, а для себя. Закон о недопустимости использования инсайдерской информации был принят потом. Формально ни Шувалов, ни Федоров законы не нарушили. Но ведь осадок остался.

Доверие в России в дефиците. К бюджету, к министрам и прочим чиновникам, к судам, к правоохранительной системе. И это тоже фактор, не располагающий к тому, чтобы граждане ссужали государство своими деньгами.

Но зато есть экономический интерес, а это мощная сила.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 10 декабря 2016 > № 2006585 Николай Вардуль


Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 30 ноября 2016 > № 1987442 Николай Вардуль

Курс на $36 за баррель?

После 30 ноября главная веха — 14 декабря

Николай Вардуль

Признаюсь сразу: этот текст написан до 30 ноября — наша газета слишком долго печатается в типографии. Я не знаю, сумела ли ОПЕК совершить чудо и все-таки договориться об ограничении добычи нефти, но могу передать cгущающуюся и не сулящую ничего хорошего атмосферу ожидания. Зачем все это читать после 30 ноября? Затем, что ничего не закончилось.

24 ноября Forbes опубликовал интервью Эльвиры Набиуллиной. Она, в частности, заявила: «Мы делаем стрессовый сценарий при цене 25 долл. за баррель. Это маловероятный сценарий, но даже он не катастрофичный для России, хотя может привести к ослаблению рубля. Это будет означать, что мы будем дальше проводить жесткую денежно-кредитную политику с высокими ставками, которая не всем нравится». Но $25 за баррель — «маловероятный сценарий», прогноз председателя ЦБ такой: «В 2014 и 2015 гг. цены на нефть падали. Почти весь 2016 г. цены на нефть росли, но устойчивой тенденции нет. В своих прогнозах мы придерживаемся консервативного сценария: цены с большой вероятностью будут колебаться в диапазоне 40–50 долл. за баррель в ближайшие два года».

Общее между «стрессовым» и «нормальным» сценариями в том, что пока жесткость кредитно-денежной политики ЦБ не ослабевает. В какой-то мере это страховочная сетка на случай движения цен на нефть вниз и на соответствующее ослабление рубля. Что же касается ОПЕК, то Набиуллина всегда прохладно относилась к ее возможностям диктовать цены, прогноз председателя ЦБ на два года практически строится на котировках на момент публикации ее интервью.

Так что же, от ОПЕК ничего не зависит? Но рынок раскачивался, как мог. Волны ожиданий 30 ноября были высоки. Когда рынок следовал за словесными интервенциями, раздававшимися из ОПЕК и из Москвы, где говорили, что вероятность заморозки существенно выросла, многие предсказывали рывок цен вверх. 21 ноября Валерий Полховский, аналитик ГК Forex Club, например, писал: «Рынок теперь снова закладывает в цены сокращение добычи со стороны ОПЕК. Причем цены растут на достаточно высоких объемах, что свидетельствует о наличии интереса на покупку со стороны крупных участников рынка. Месяцем ранее на ожиданиях сокращения добычи Brent достигал 53 долл. за баррель и теперь имеет все шансы снова начать формировать движение в эту сторону». На следующий день в Sberbank Investment Research назвали тот же ориентир: «Есть хороший потенциал для повышения цены Brent до $53,30/барр.».

Картина, правда, быстро утратила розовый фон. 23 ноября в Вене завершила работу встреча на экспертном уровне, которая готовила документы для министерской встречи. Когда выяснилось, что эксперты по существу так ни до чего и не договорились, а предложения Ирана и Ирака, о которых много говорилось накануне, так и остались за кадром, рост цены нефти остановился. Откат не превысил $1 за баррель, но только потому, что все продолжали ждать 30 ноября. Но уже 25 ноября падение нефти резко ускорилось, составив почти 4%.

25 ноября агентство Bloomberg сообщило, что встреча представителей ОПЕК с не входящими в организацию странами не состоится из-за отказа участвовать в ней Саудовской Аравии. Королевство же, как писала Financial Times, мотивировало свое решение тем, что пока члены картеля сами еще не достигли соглашения между собой, принимать участие в такой встрече бессмысленно. Более того, Саудовская Аравия вообще сомневается в необходимости проведения такой встречи.

26 ноября стало известно, что министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев отменил свой визит в Вену. Российский министр энергетики Александр Новак в тот же день заявил: «Мы солидарны с позицией, что страны ОПЕК должны достигнуть консенсуса внутри организации, прежде чем к соглашению смогут присоединиться страны, не входящие в ОПЕК. Россия сохраняет положительный настрой относительно соглашения и продолжает свое участие в консультациях с нашими партнерами».

Под «положительным настроем» — надежда, что до чего-то ОПЕК все-таки договорится, чтобы совсем не терять лицо. Возможный вариант: сокращение добычи произойдет, но в основном за счет Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ и Катара, а остальные члены картеля будут держать объемы добычи на текущих уровнях на протяжении первой половины 2017 г.

Появились совсем другие прогнозы. Эксперты ударились в технический анализ. Алан Казиев, старший аналитик Альфа-банка, отталкиваясь от графика цен на нефть, сделал, например, такой вывод: «Если наши ожидания подтвердятся, с текущих уровней может (должна) начаться очередная волна продаж, которая в процессе реализации гармонической конструкции „краб“ уведет котировки „черного золота“ вниз (ниже $36)». Это сценарий на случай провала венских переговоров 30 ноября. Не стрессовые $25, но точно в ту же сторону.

Пока речь шла исключительно об ОПЕК. Но цены на нефть точно определяет не только картель добытчиков. И отсюда следует главный вывод: попытка ОПЕК не только поднять, но и удержать цены на нефть на высоте, похоже, сорвалась. Собственно, надолго удерживать цены выше $50 за баррель ОПЕК в любом случае не могла.

Что влияет на цены нефти помимо заморозки ее добычи или ее отсутствия?

Во-первых, текущий баланс спроса и предложения. По итогам октября страны ОПЕК увеличили суммарную добычу до исторического максимума в 33,6 млн баррелей в день. Предложение уверенно превышает спрос. По данным МЭА, на рынке нефти избыток предложения сохранится и в 2017 г.

Во-вторых, фактор Трампа. Оживление экономики США может стать ответом на его новую фискальную политику, но превышение предложения нефти над спросом остается и в этом случае. Есть и другие элементы. 22 ноября Трамп представил шесть основных направлений своей политики на первые 100 дней. В самом кратком изложении он планирует отказаться от участия в Транстихоокеанском партнерстве; отменить ограничения на добычу углеводородов; ужесточить миграционную политику; снизить нагрузку на экономику со стороны регуляторов (помимо ФРС); ввести ограничения в сфере лоббизма и ужесточить борьбу с внешними киберугрозами. Для рынка нефти важен отказ от моратория на добычу нефти. С одной стороны, расконсервация шельфа США на текущие цены никак не влияет, себестоимость добычи нефти на шельфе выше, чем в сланцевых проектах, к тому же нужны немалые капиталовложения. С другой стороны, для рынка это все равно важный сигнал. Это укрепление шлагбаума, перегораживающего сверхрост цен на нефть, закладываться на который рынок начнет заранее.

В-третьих, политика ФРС. Состояние экономики США оставляет все меньше сомнений в том, что на следующем заседании, которое состоится 14 декабря, ставка будет повышена. Основной индикатор инфляционных ожиданий (а именно пассивность цен вызывала беспокойство ФРС) находится на максимальном уровне за период с августа 2015 г. Собственно, на уверенности в повышении ставки ФРС доллар и рос. Но он будет расти и дальше. Вот мнение аналитика компании Think Markets Найема Аслама: «Экономика в хорошем состоянии, показатели говорят об этом однозначно. Вопрос в том, как много внимания Федрезерв уделит обсуждению дальнейших темпов повышения ставок. В текущих условиях, мы ожидаем, что он будет очень по-ястребиному настроен в 2017 г.». Если этот прогноз верен, то доллар скоро сравняется с евро и может пойти дальше. И, как неоднократно подчеркивала «Финансовая газета», качели, на которых качаются доллар и баррель, опустят цену на нефть.

Так что указатель, которому в перспективе будут следовать цены на нефть, указывает вниз. Они уже в красной зоне. За ними последует и рубль.

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 30 ноября 2016 > № 1987442 Николай Вардуль


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 ноября 2016 > № 1977132 Николай Вардуль

Брексит по-американски

Николай Вардуль

Дональд Трамп обыграл рынки

45-м президентом США становится Дональд Трамп. Его ненавидят демократы, ему не доверяют многие республиканцы, но выборы выиграл именно он. Трамп закрепил переход к новой политической эре. Это — эра Брексита: побеждает новая волна политиков, на вершине предпочтений избирателей не знакомые лица, не те, чьи шаги можно рассчитать на годы вперед, а новобранцы-популисты, действия которых после победы мало предсказуемы. Опасная эра. На Россию она пока не распространяется, наш Трамп — Владимир Жириновский — президентом не станет хотя бы потому, что далеко не нов. Но последствия новой эры нам ощутить предстоит. И политические, и экономические.

Сосредоточусь прежде всего на экономике. Дональд Трамп — классический «черный лебедь». Рынки однозначно ставили на победу Хиллари Клинтон, руководствуясь в том числе тем, что любая непредсказуемость вредит экономике, и с треском проиграли. Трамп — новая, многое меняющая и совершенно нежданная реальность.

На его победу рынки прореагировали как побежденные — они рухнули. Вниз пошли и финансовые индексы (можно подсчитывать, сколько миллиардов долларов они потеряли за счет падения капитализации), и доллар (на этот раз помимо золота убежищем оказался евро и даже иена), и цены на нефть.

Доллар, падая, реагирует на новые риски, а их громадье. Во-первых, возрастают бюджетные проблемы. Среди предвыборных обещаний Трампа решительное снижение налогов. Он предложил сократить семь ступеней подоходной налоговой шкалы до трех — 12, 25 и 33%. Сейчас верхняя планка в США составляет 39,6%. Он также выступает за отмену налога на наследство и снижение корпоративного налога до 15% с 35%. Одновременно он за еще большие военные расходы. Трамп, правда, обещал, что будет ежегодно на 1% сокращать другие бюджетные расходы, но, очевидно, что дефицит бюджета вырастет. Для США эта проблема не нова, но она точно не прибавит здоровья американской экономике. Во-вторых, обостряется ситуация вокруг главного регулятора американской, а если называть вещи своими именами, и мировой экономики. Трамп уже обещал не продлять контракт Джанет Йеллен, а ее полномочия во главе ФРС истекают в феврале 2018 г. Так что ФРС сталкивается с весьма специфическими политическими рисками.

Любопытно, что больше других валют от Трампа пострадал мексиканский песо — это реакция уже на иммиграционную политику, которую представляет новый президент США. Как известно, он пообещал возвести стену на границе с Мексикой и заставить Мексику же заплатить за ее сооружение.

Песо остается только посочувствовать, но гораздо интереснее, как на президента Трампа отреагирует рубль. Первые результаты торгов на Московской бирже: рубль падает к доллару и еще больше к евро. Разница объясняется тем, что сам доллар падает к евро.

Но важно различать моментальный и долговременный эффекты. В первой реакции рынков было много от разочарования, эта реакция была близка к панической. Но рынки трезвеют быстро. Доллар уже перешел в рост. Сменились и ожидания будущей политики ФРС.

Почему? Вот ответ Оле Хансена, главы отдела стратегий Saxo Bank на товарно-сырьевом рынке: «Самой большой новостью с момента объявления результата выборов стало то, что Дональд Трамп пообещал открыть государственный кошелек и выделить свыше 500 миллиардов долларов на инфраструктурные проекты, предназначенные для «восстановления Америки». Сочетание планов по увеличению бюджетных расходов и сокращению налогов вызвало резкий скачок доходности по облигациям США, так как это означает увеличение нагрузки по финансированию и риск роста инфляции. За последние два торговых дня продажи на рынке облигаций распространились с развитых рынков на развивающиеся, так как эпоха дешевого долларового финансирования, по всей видимости, подошла к концу».

Эту оценку разделяет и Банк России, в его комментарии «Ликвидность банковского сектора и финансовые рынки», вышедшем 14 ноября, говорится: «В последнее время возросла вероятность ужесточения денежно-кредитной политики ФРС США в декабре 2016 г.».

Теперь вернемся к рублю. С моментальным эффектом все ясно: в условиях общего падения рынков хуже всего приходится рынкам рискованным. Что же касается долговременного эффекта, то для рубля первостепенное значение имеет нефть. Почему она пошла вниз? Если отбросить общие почти панические настроения, то причина серьезна: это новая политика, прорекламированная Трампом. Он хочет отменить мораторий на добычу энергоресурсов и запреты на использование новых технологий бурения. Если нефтяная политика США действительно поменяется, то добыча в США становится еще более мощным бронепоездом, пока стоящим на запасном пути, но готовым выстрелить, как только цены на нефть это позволят. Первая реакция — снижение цены нефти.

Для будущих цен на нефть важны реакция ОПЕК и потребности в нефти прежде всего Китая. В ОПЕК, понимая, что рост цен теперь может вызвать еще более мощный ответ производителей нефти США, могут окончательно отказаться от идеи заморозки добычи. Что же касается Китая, то и ему может достаться от Трампа. На самом деле именно Китай, а вовсе не Россия — центральный пункт его внешнеполитической и внешнеэкономической программы. Он грозил объявить Пекин «валютным манипулятором», обложить китайские товары пошлинами и предъявить иски о недобросовестной конкуренции. Вряд ли все эти угрозы будут воплощены — экономика США зависит от экономики Китая и резкое обострение отношений не в интересах Вашингтона, но какие-то барьеры перед растущей китайской экономикой Трамп может попытаться соорудить. Все вместе это говорит о том, что Трамп не повысит цены на нефть.

Есть и другой фактор. Если по горячим следам победы Трампа казалось, что за ней последует пауза в повышении ставки ФРС, то теперь, как уже было сказано, прогноз противоположный. Трамп, по крайней мере, если судить по его желанию финансировать за госсчет инфраструктурные проекты, готов стимулировать экономику не через дешевый доллар. Правда, это мало согласуется с классикой экономической политики, проводимой республиканцами, но Трамп точно не классик. Во всяком случае, доллар уже растет, а облигации дорожают. А раз так, то нефть получает еще один удар. Знаменитые и важные для России качели восстановлены, это сразу после победы Трампа и доллар, и баррель пошли вниз, теперь все как обычно: доллар дорожает — нефть дешевеет. Сможет ли ему противостоять ОПЕК — большой вопрос. Значит, рублю от победы Трампа не поздоровится.

В конце концов, экономика умеет находить баланс в любых обстоятельствах, чему политике следует учиться.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 ноября 2016 > № 1977132 Николай Вардуль


США. Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 14 ноября 2016 > № 1969785 Николай Вардуль

Сон регуляторов

ЦБ РФ — мировой лидер в жесткости кредитно-денежной политики

Николай Вардуль

Сначала ЦБ РФ, а потом ФРС США продолжили паузу в манипуляциях со ставками. ЦБ ставку не меняет, хотя многие ждут ее снижения. ФРС ставку не меняет, хотя многие ждут ее повышения. При этом ЦБ заранее предупредил, что до конца 2016 г. оставит ставку в 10%, ФРС никого ни о чем не предупреждала, но большинство экспертов ожидали именно нулевого, т. е. ничего не меняющего, решения. Что же все-таки изменилось?

Молчание Джанет Йеллен

Начнем с того, что оказывает влияние на всю мировую экономику, включая и российскую, — с решения ФРС. Можно с лупой в руках искать изменения в формулировках по сравнению с прошлым пресс-релизом, но такие трудозатраты на этот раз вряд ли можно признать окупаемыми. Суть понятна: экономическая активность в США по сравнению с первой половиной года выросла. Есть позитив на рынке труда. Минусы: инфляция по-прежнему ниже целевого уровня в 2% и производственные инвестиции остаются, по мнению ФРС, низкими.

2 ноября в пресс-релизе ФРС говорится: Комитет по открытым рынкам «ожидает, что по мере постепенной корректировки направления денежно-кредитной политики, экономическая активность будет расти умеренными темпами, и показатели рынка труда укрепятся. Инфляция, как ожидается, останется на низком уровне в кратко­срочной перспективе, что частично связано со снижением цен на энергоносители ранее, но ускорится до 2% в среднесрочной перспективе, как только пройдет временный эффект снижения цен на энергоносители и цен на импорт, а рынок труда еще больше укрепится».

В этом пассаже с точки зрения интересов России важно указание на то, что ФРС считает пик снижения цен на энергоносители пройденным. Но это лишь один из прогнозов. Сама ФРС прогнозист неважный. Напомню, с декабря прошлого года ее базовая ставка не меняется, оставаясь на уровне 0,25–0,5% годовых. Между тем в том же декабре 2015 г. глава ФРС Джанет Йеллен заявляла, что регулятор планирует довести базовую ставку до 1,5% в 2016 г. и до 2,5% — в 2017 г. Однако уже в марте ФРС понизила свой прогноз (dot plot) по уровню базовой ставки к концу 2016 г. до среднего уровня в 0,9%. В июньском прогнозе ФРС подтвердил свои ожидания по среднему уровню ставки на конец 2016 г. — 0,9%. В сентябре регулятор передумал и сообщил, что ожидает лишь одного повышения базовой ставки до конца текущего года — до среднего уровня в 0,6%. Так что прогнозы ФРС на главном направлении ее деятельности плывут почти как прогнозы отечественного Минэкономразвития. Что уж тут говорить о прогнозах цен на энергоносители!

Если же вернуться к решению ФРС, состоявшемуся 2 ноября, то главное, пожалуй, в том, что на этот раз оно не было единогласным. Двое из десяти членов комитета — главы Федеральных резервных банков Канзас-Сити и Кливленда — голосовали против. Они считали необходимым повысить ставку на 25 базисных пунктов — до 0,5–0,75%.

Американцы любят играть цифрами. CME Group проводила опросы инвесторов накануне принятия решения ФРС и сразу после него. Получилось, что 2 ноября, уже после того, как стало известно, что базовая ставка осталась прежней, вероятность повышения ФРС ставки на следующем, последнем в этом году заседании 14 декабря оценивалась в 71,5% против 68,4% по результатам того же опроса, проводившегося 1 ноября. Здесь есть и весьма любопытный вариант: сохранение ключевой ставки по итогам встречи регулятора в следующем месяце ожидают 28,5%, в то время как за день до заседания ФРС — 1 ноября — сохранение ставки и в декабре ждали 26,4% опрошенных. Другими словами, есть инвесторы, которые считают, что раз ФРС не подняла ставку сейчас, то не поднимет и в декабре.

Есть, конечно, мощный выборный фактор. Дождаться выборов президента США и уже потом, разобравшись в какой — новой или старой политической реальности находишься, принимать важное решение — это понятно. Хотя, думаю, среди мотивов тех двух членов Комитета по открытым рынкам, кто 2 ноября, за шесть дней до выборов, голосовал за немедленное, пусть минимальное увеличение ставки, был и такой — продемонстрировать независимость от политики. Но возобладала другая точка зрения.

Пока возобладала. Сам факт появления «диссидентов» — очевидный и недвусмысленный сигнал, что ФРС близка к поднятию ставки. «Федеральная резервная система дала знать, что время для очередного повышения процентной ставки приближается, и что она не видит необходимости во множестве дополнительных данных перед этим шагом», — комментирует Игорь Клюшнев, начальник департамента торговых операций ИК «Фридом Финанс».

Итак, главный сигнал, поданный за океаном: подъем ставки ФРС близок. А это имеет широкие макроэкономические последствия. Их первый, важный для России ряд в том, что к декабрю доллар будет укрепляться. Соответственно появится новая гиря на весах в пользу снижения цен на нефть. Эта гиря добавится к разочарованию заморозкой добычи нефти, если только ОПЕК внезапно не возьмет на нее, заморозку, равнение, что представляется весьма маловероятным, и к росту запасов нефти в США, что отражает превышение предложения нефти над спросом.

Есть ряд и более отдаленных макроэкономических последствий. Поворот в политике ФРС, как бы долго его ни ожидали, все равно представляет собой новый отсчет в экономической политике, в переоценке инструментов ее проведения. Это очевидный знак исчерпания эффективности нынешней сверхмягкой денежной политики. Что придет на замену, пока не вполне очевидно, но есть экономисты, которые ждут нового всплеска к неокейнсианству и к росту значения госрасходов как инструмента регулирования экономики.

Упорство Эльвиры Набиуллиной

28 октября Банк России, как и предупреждал, сохранил ключевую ставку 10%. Что главное в состоявшемся решении?

На мой взгляд, вот центральное место в пресс-релизе: «Для закрепления тенденции к устойчивому снижению инфляции, по оценкам Банка России, необходимо поддержание текущего уровня ключевой ставки до конца 2016 г., с возможностью ее снижения в I–II квартале 2017 г.». И чуть раньше: «Снижение инфляционных ожиданий остается неустойчивым».

Что это означает? Центральный банк уже не устраивает тот факт, что таргетируемая инфляция снижается, а пресс-релиз констатирует: «Годовая инфляция продолжает снижаться в соответствии с базовым прогнозом Банка России». Он стремится подавить и сами инфляционные ожидания.

С одной стороны, ожидания, бесспорно, чрезвычайно важны для рынка. С другой стороны, наилучший способ смены ожиданий — с ожидания нового инфляционного рывка к ожиданию стабильного снижения цен — это и есть результаты проводимой ЦБ политики. ЦБ считает, что «сохранение ключевой ставки на уровне 10,00% годовых в течение достаточно продолжительного времени будет и далее формировать денежно-кредитные условия, необходимые для поддержания стимулов к сбережениям и закрепления тенденции к устойчивому замедлению инфляции под влиянием ограничений со стороны спроса. Это создаст условия для дальнейшего снижения инфляционных ожиданий». Но обращает на себя внимание приведенное указание на то, что возможность снижения ставки отнесена к I–II кварталу 2017 г.

Политика — это искусство нахождения баланса, причем такого, который открывает дорогу к поставленной цели. И важно, что называется, не перегнуть палку, не перепутать цели со средствами. Я продолжаю считать, что таргетирование инфляции или теперь уже и инфляционных ожиданий —

временная цель для ЦБ. Когда она будет достигнута, политика регулятора должна отвечать интересам поддержки роста экономики. Но если с головой погрузиться в борьбу с инфляционными ожиданиями, есть риск отложить выход на новый уровень целеполагания слишком далеко. Это как у Пушкина: повышение ставок с замены разбитого корыта на целое до превращения во владычицу морскую может и корыто оставить в прежнем состоянии.

Аналитики Райффайзенбанка, например, обращают внимание на то, что ЦБ «сохранил консервативную оценку динамики инфляционных ожиданий, несмотря на их улучшение. Регулятор по-прежнему считает динамику ожиданий населения неустойчивой, что, по его мнению, указывает на наличие инфляционных рисков и обосновывает сохранение ключевой ставки на текущем уровне. В этой связи мы считаем, что в перспективе ближайших 3–4 месяцев даже при снижении инфляционных ожиданий ЦБ не будет возвращаться к вопросу снижения ставки для закрепления достигнутых успехов. Вместе с тем мы по-прежнему сомневаемся в том, что поддержание высокой ставки поможет снизить инфляционные ожидания населения, так как их причины зачастую имеют немонетарный характер».

Понятно, что представители Райффайзенбанка меньше всего хотят ссориться с ЦБ, но они напоминают: инфляционные ожидания, как, строго говоря, и сама инфляция в России, имеют не полностью монетарную природу. А это значит, что, если ЦБ будет проявлять упорство в вытравливании инфляционных ожиданий, результат может оказаться плачевным с макроэкономической точки зрения. Во всем нужна мера.

Стратеги Sberbank Investment Research также не считают новую линию ЦБ — таргетирование инфляционных ожиданий — верной. Они подчеркивают, что нет прямой корреляции между инфляционными ожиданиями и самой инфляцией: «В начале текущего года все ожидали, что темпы инфляции будут гораздо выше, чем оказалось на самом деле, однако такие ожидания не помешали дезинфляции во II квартале».

Есть и еще одна важная сторона рассматриваемой проблемы. В пресс-релизе ЦБ говорится: «Сохраняются риски того, что инфляция не достигнет целевого уровня 4% в 2017 г. Это связано, главным образом, с инерцией инфляционных ожиданий, возможным ослаблением стимулов домашних хозяйств к сбережениям, а также повышением реальной заработной платы, которое не сопровождается ростом производительности труда». Это положение не осталось без комментария представителей Sberbank Investment Research. Они пишут: «Кредитор последней инстанции также рассматривает в качестве инфляционного фактора рост реальной заработной платы. Несколько упрощая ситуацию, можно допустить, что рост зарплат заставит ЦБ и дальше держать ключевую ставку на высоком уровне. Проблема в том, что улучшение динамики реальной заработной платы — естественный побочный эффект при восстановлении экономики». Это еще одно подтверждение прямого конфликта между оживлением российской экономики и политикой ЦБ.

В Sberbank Investment Research приходят к выводу: «При нынешней денежно-кредитной политике макроэкономическая динамика останется вялой. По итогам 2016 г. инвесткомпания ожидает сокращения ВВП на 0,5%, а в 2017 г. — роста этого показателя на 0,5%, однако растет вероятность того, что реальная динамика окажется хуже».

И последнее, но яркое замечание от Sberbank Investment Research: «Не вполне ясно, почему Банк России продолжает характеризовать свою денежно-кредитную политику как „умеренно жесткую“. Ключевая процентная ставка в реальном выражении на уровне около 5,5% означает, что текущая политика ЦБ РФ является одной из самых жестких в мире».

Вот, оказывается, в чем мы теперь впереди планеты всей. Но это не то первенство, которое окрыляет. Хотя если вспомнить, что в 2015 г. Эльвира Набиуллина была признана журналом Euromoney лучшим руководителем центрального банка в мире, то получается, что упорство — важное качество руководителя финансового регулятора. Но точно не единственное.

США. Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 14 ноября 2016 > № 1969785 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 6 ноября 2016 > № 1963575 Николай Вардуль

Последняя гастроль

Рубль скоро падет

Николай Вардуль

25 октября завершился пик очередного налогового периода. Такие пики приходят и уходят (как, впрочем, черви, бубны и трефы), но не бывают совершенно бесследными для курса рубля. Иногда именно на эти пики выпадают козыри. На этот раз пик был одним из объяснений игнорирования рублем колебаний нефтяного рынка, который резонно начал разочаровываться, ожидая давно обещанное представление ОПЕК под названием «Дед Мороз».

Владимир Евстифеев, начальник аналитического управления банка «Зенит», 26 октября, например, писал: «Рубль игнорирует снижение нефтяных цен, равно как и ряд сопоставимых валют ЕМ, которые стали объектами активных стратегий керри-трейд. Более того, у рубля оставался внутренний фактор поддержки — налоговый период, пик которого прошел вчера. В условиях дефицита рублевой ликвидности это могло кратковременно заставить российскую валюту игнорировать поведение основного ориентира. С учетом того, что коррекция нефтяных цен имеет под собой основу в виде очередных разногласий нефтедобывающих стран, которые снижают вероятность принятия действенных решений на заседании ОПЕК в конце ноября, рубль вряд ли сможет долго быть в отрыве от их негативной динамики». Сказано политкорректно, но все равно отчетливо: рубль готовится к нисхождению.

Сложилась не радующая ни глаз, ни карман традиция: Новый год рубль встречает, резко падая. На этот раз, как уверяет Эльвира Набиуллина, такого не произойдет. Впрочем, могла ли что-нибудь другое сказать председатель Банка России, отвечая на прямой вопрос, ждать ли девальвации рубля в конце этого — начале следующего года?

Попробуем разобраться с факторами, определяющими вес рубля.

Нефть. Если 30 ноября ОПЕК согласует квоты стран, которые будут соответствовать заморозке добычи, котировки нефти пойдут вверх. Но вряд ли перейдут на бег. Эксперты говорят, что очередным рубежом для нефти марки Brent станет цена примерно в $55 за баррель. Рубль, конечно, в этом случае падать не станет. Но даже в этом розовом сценарии есть черные пятна. США с самого начала заняли принципиальную позицию: ни приостановка, ни сокращение добычи не являются прерогативой государственной администрации, все решают сами добывающие компании, а они, конечно, воспользуются повышением цен для возвращения на рынок. Эти качели между традиционной добычей, лицом которой выступает ОПЕК, и сланцевой добычей, которая совсем недавно позволила США не только ворваться в первую тройку нефтедобытчиков, но и по темпам роста добычи выйти на первое место, по сути, свидетельствуют о том, что именно текущие цены нефти оптимальны для традиционной добычи, они пока удерживают сланцевиков от массового возвращения на рынок. А значит, даже заморозка добычи не самое надежное подспорье для рубля. Он уже впитал текущий уровень цен.

А что произойдет, если ОПЕК не договорится? Такой исход вполне возможен, потому что крупнейшие после Саудовской Аравии нефтедобывающие страны ОПЕК — Ирак и Иран — официально заявили, что снижать добычу не согласны, а Иран по-прежнему намерен в первую очередь выйти на свой досанкционный уровень, который намерен достичь только в 2018 г. ОПЕК, конечно, сделает все, чтобы закамуфлировать провал: последуют сигналы о том, что детали будущей договоренности продолжают согласовываться; можно предположить, что Саудовская Аравия и Россия, проведя очередную встречу по координации действий на нефтяном рынке, сделают какое-нибудь громкое совместное заявление.

Но рынок все равно отреагирует на отсутствие внятной договоренности на уровне ОПЕК негативно. Цены могут существенно упасть. Стоит напомнить: Bank of America в негативном сценарии макроэкономического прогноза, опубликованном 3 октября, предположил, что в 2017 г. среднегодовая стоимость нефти упадет до 25 долл. за баррель, а американская валюта будет стоить 90 руб. Это алармистский вариант будущего, но тренд он указывает вполне реальный.

Доллар. Связь нефтяного рынка с курсом доллара очевидна. А доллар на пороге укрепления. ФРС США, как ждут на рынке, в декабре точно сделает очередной шаг по повышению ставки. Раз рынок этого ждет, доллар будет укрепляться. Снова возобновились прогнозы о том, что доллар в результате скоро сравняется с евро.

Раз доллар будет укрепляться, нефть должна при прочих равных условиях дешеветь. А вместе с ней и рубль.

На курс доллара в свою очередь влияют президентские выборы в США. Фаворитом считается Хиллари Клинтон, ее победу доллар отметит, укрепившись, что опять же негативно повлияет и на нефть, и на рубль. Если же вдруг чаша весов склонится в пользу Дональда Трампа, доллар, наоборот, снизится, и указанная трехходовка будет разыграна в противоположную сторону.

Российские балансы. На курс рубля влияет и ситуация, складывающаяся с российским федеральным бюджетом и, в первую очередь, платежным балансом. С точки зрения платежного баланса самое важное для рубля — это предстоящие российским компаниям выплаты по внешнему долгу, приходящиеся на конец года. Есть оценки, что объем выплат в декабре составит порядка $17 млрд. Понятно, что мобилизация такой суммы поднимет спрос на доллары и соответственно уронит рубль. С бюджетом в последнее время складывается весьма любопытная ситуация. Ирина Лебедева, аналитик ФК «Уралсиб», наблюдая развитие событий на финансовом рынке и прежде всего тот факт, что Федеральное казначейство наращивает объем фондирования банков, делает вывод, что Минфин страхуется на случай, если не удастся в 2016 г. провести приватизацию «Роснефти».

Один из видов страховки — зажатие до конца года бюджетных расходов. Еще один вариант обесценение рубля. И, скорее всего, в ход пойдут оба варианта.

Общий итог, как нетрудно заметить, складывается не в пользу рубля. Ему предстоит худеть, но резких девальвационных скачков эксперты не прогнозируют, в том числе отдавая должное политике ЦБ.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 6 ноября 2016 > № 1963575 Николай Вардуль


Иран. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 9 октября 2016 > № 1963549 Николай Вардуль

Подарок из Африки

ОПЕК в Алжире предварительно установила общий ограничитель добычи нефти

Николай Вардуль

ОПЕК откровенно удивила рынки. Все ждали, что в лучшем случае Международный энергетический форум в Алжире пройдет по сценарию: «Завтра, завтра, не сегодня» и по законам остросюжетного сериала решение по заморозке добычи нефти «сползет» на 30 ноября, когда состоится очередная официальная встреча ОПЕК в венской штаб-квартире. Формально так и будет. Но встреча в Алжире привела к куда более значимому результату: объявлено, что предварительно согласован общий потолок суточной добычи стран ОПЕК. На ноябрьской встрече предстоит договариваться о страновых квотах.

Что, как и почему произошло в Алжире?

До последнего момента в возможность значимого прогресса на пути в нефтяной «холодильник» практически никто не верил. Характерно, что министр энергетики России Александр Новак покинул алжирский форум до его окончания, не дождавшись сенсационной кульминации.

Казалось, «заклятые друзья», Саудовская Аравия и Иран, выдвигая взаимоисключающие условия, в очередной раз потопят надежды на продвижение к заморозке, как это уже случилось в Дохе. Позиция Саудовской Аравии: заморозка возможна, если на нее согласятся все страны. Позиция Ирана: в любом случае мы будем увеличивать добычу, цель — вернуть себе нишу на рынке, что соответствует суточной добыче в 4 млн баррелей. В цифрах, ранее звучавших у представителей Ирана, встречалась некая путаница: до алжирского форума из Тегерана приходила информация, что досанкционный уровень добычи уже достигнут, но сегодня Иран настаивает на цифре 3,6 млн баррелей при цели в 4 млн. В преддверии встречи в Алжире две страны вновь провели переговоры, однако, по сообщениям СМИ, так и не договорились.

Главная сенсация алжирского форума: шаг навстречу сделал Эр-Рияд. Предложенный компромисс выглядит так: Саудовская Аравия готова не просто заморозить, но даже несколько сократить свою добычу, если Иран остановится на 3,6 млн баррелей. В цифрах саудиты готовы вернуться на январский уровень добычи, т. е. сократить ее с августовских 10,63 млн баррелей в сутки до 10,2 млн. Иран так и не согласился. Министр нефти Ирана Биджан Зангане уже после завершения алжирских переговоров заявил: «Иран не будет замораживать добычу… Но некоторым странам придется понизить добычу».

Зато в Алжире предварительно зафиксировали общий для картеля потолок добычи в 32,5–33 млн баррелей в день, а это сокращение текущей добычи. Строго говоря, ОПЕК в августе уже сократила добычу нефти по сравнению с июлем на 23 тыс. баррелей в день — до 33,24 млн баррелей в день. Теперь сокращение по сравнению с августовским уровнем может составить 240–740 тыс. баррелей.

Страновые квоты будут полем битвы в ходе подготовки и проведения совещания ОПЕК 30 ноября. Но в Алжире, как сообщает, например, РИА Новости, определенные цифры уже назывались. Так, Саудовской Аравии было предложено снизить добычу на 442 тыс. баррелей в сутки относительно августа, до 10,1 млн баррелей в сутки. Для Ирана была рекомендована квота в 3,7 млн баррелей в сутки, что означает рост добычи нефти на 52 тыс. баррелей в сутки по сравнению с августовским уровнем. Нигерию и Ливию предлагалось вообще освободить от сокращения добычи. Анголе было предложено сократить добычу на 35 тыс. баррелей в сутки, Эквадору — на 5 тыс. баррелей в сутки. Габону рекомендовалось снизить общий объем нефтедобычи на 6 тыс. баррелей в день, а Индонезии — на 16 тыс. баррелей в сутки. Ираку предлагалось снизить добычу на 135 тыс. баррелей в сутки относительно августа, а Кувейту — на 87 тыс. баррелей в день. Катар мог бы снизить объем нефтедобычи на 5 тыс. баррелей в сутки, а ОАЭ — на 155 тыс. баррелей в день.

Все эти пороговые величины пока сугубо предварительны. Распределение, как уже было сказано, впереди.

Что заставило Саудовскую Аравию смягчить свою позицию и, что казалось совершенно невозможным, сделать шаг навстречу своему геополитическому и, что, наверное, не менее важно, идеологическому противнику — Ирану? Версии могут быть разными. Начиная с той, что это была «разведка боем», в том смысле, что Эр-Рияд исходил из принципа: обещать — не значит жениться, цель была — прозондировать готовность Ирана идти на уступки. Если это так, то попытку особенно удачной не назовешь. Иран своей позиции пока так и не изменил, там хорошо помнят, как выдержали санкционную осаду; с одной стороны, вера в стойкость не утрачена, с другой — налицо решимость оставить санкционные ограничения позади.

Но, возможно, все куда прозаичнее. Все дело в деньгах, а точнее, в их недостатке в саудовском бюджете. Характерно, что саудовские бюджетники буквально только что столкнулись с сокращением зарплат. Экономия, мало свойственная Саудовской Аравии, налицо. Некоторые наблюдатели интерпретируют последние шаги по сокращению бюджетных расходов королевства как неверие Эр-Рияда в конечный успех операции «Холодильник». В любом случае Саудовская Аравия второй год подряд сталкивается с внушительным дефицитом бюджета, вынуждена прибегать к внешним займам, налицо стагнация экономики, диверсификация в сторону упора на финансовый сектор пока ощутимых результатов не дает. Остается активизировать усилия, подталкивающие цену нефти вверх.

Первый шаг сделан — потолок добычи для всей ОПЕК согласован. Правда, предварительно. Тем не менее президент конференции ОПЕК, министр энергетики Катара Мохаммед бен Салем ас-Сад имел основания для того, чтобы по окончании алжирского форума 28 сентября заявить: «Результаты сегодняшней встречи ОПЕК — исторические как для мирового сообщества, так и для международной экономики».

Риски

Переоценивать достигнутое в Алжире, впрочем, не стоит.

Во-первых, так и не преодолены разногласия между ключевыми игроками в команде ОПЕК — Саудовской Аравией и Ираном. И нет никакой уверенности, что исправить положение до 30 ноября удастся.

Во-вторых, распределение страновых квот — это наведение порядка в «вороньей слободке». Понятно, что не обойдется без коммунальных склок, взаимоисключающих заявлений, переходящих в ультиматумы. К тому же у квот ОПЕК есть давно известная особенность — они редко выдерживаются, каждый из участников стремится добиться больших финансовых результатов для себя. Главное — см. пункт 1, прежде всего должны договориться Эр-Рияд с Тегераном.

В-третьих, сегодня, после вытеснения с рынка сланцевых пришельцев из США, ОПЕК с полным основанием ощущает себя вершителем судеб нефтяного рынка. Но это лишь одна сторона медали. Вторая — в том, что ОПЕК резонно опасается, что в случае принятия решения о заморозке или сокращения добычи нефти в выигрыше окажутся сторонние производители нефти.

Россия эти опасения отнюдь не развеивает. 27 сентября, досрочно покидая алжирский форум, министр энергетики Александр Новак заявил, что наиболее подходящий вариант для РФ — заморозка добычи нефти на уровне сентября, когда был достигнут ее исторический максимум в 11 млн баррелей в сутки. Это прозвучало как знак того, что Новак, несмотря на договоренности России с Саудовской Аравией о совместных действиях для поддержания стабильности на рынке нефти и обеспечения устойчивого уровня инвестиций в долгосрочной перспективе, в конечную заморозку добычи не верит. Ведь заявление о том, что на фоне заморозки и даже сокращения добычи в странах ОПЕК Россия намерена удерживать свой исторический рекорд по уровню суточной добычи, похоже на красную тряпку перед разъяренным быком.

С этих исходных позиций Россия намерена принять участие в переговорах с ОПЕК, которая — и это тоже было решено в Алжире — намерена разработать постоянный формат консультаций с нефтедобывающими странами вне организации для обеспечения баланса рынка. Созданный в ОПЕК Комитет высокого уровня, который предложит индивидуальные уровни добычи для стран — членов ОПЕК, одновременно «разработает формат для консультаций высокого уровня между странами ОПЕК и странами, не входящими в нее, по распознаванию угроз для нефтяного рынка и обеспечению баланса на нем на постоянной основе», — говорится в документе, который был зачитан на пресс-конференции по итогам встречи.

Цены

А как произошедшее в Алжире отразилось на самом нефтяном рынке? Там вовсю раскачивались качели. 27 сентября они потеряли более 3% из-за пессимистических оценок исхода алжирского форума. 28 сентября, когда стало известно, что в Алжире смогли договориться об общем потолке добычи, цены взлетели почти на 6%, к тому же их подтолкнули сообщения Американского института нефти (API) о неожиданном снижении запасов «черного золота» в США. 29 сентября цены перешли, что называется, «к коррекционному снижению». Алжирское решение «действительно застало рынок врасплох — цены сильно подскочили, а сейчас рынки взяли паузу для того, чтобы обдумать все», — прокомментировал динамику торгов агентству Рейтер аналитик OptionsXpress в Сиднее Бен Ле Брун (Ben Le Brun).

Но это моментальная фотография торгов. Что же дальше? Мнения, как обычно, расходятся. Мейнстрим в том, что следует ждать некоторый рост цен нефти, но большим он не будет. Прежде всего из-за рисков недостижения конечных договоренностей о заморозке нефти.

Из этого ряда выпадает Андрей Верников, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент». 29 сентября он написал: «Наш прогноз остается прежним: до конца года нефтяные цены достигнут отметки 60 долларов (Brent)».

Если 30 ноября последует подписание соглашения по квотам в рамках общей заморозки добычи, то большинство прогнозистов склоняются к тому, что цены перешагнут $50 за баррель, устремясь к $55–60 в начале следующего года.

Картинка благостная. Но не следует забывать, что бронепоезд сланцевой добычи по-прежнему стоит на запасном пути. ОПЕК правит нефтяной бал, пока цены на нефть низки настолько, что сланцевая добыча нерентабельна. Это положение может изменить совершенствование и удешевление сланцевой добычи и рост мировых цен.

Михаил Поддубский, аналитик компании TeleTrade, напоминает: «Любой сильный рост цен на нефть (выше 50–55 долл./барр.) создает благоприятные условия для постепенного восстановления добычи североамериканскими производителями. Именно добыча нефти в Штатах — тот фактор, который определяет скорость достижения баланса спроса и предложения на рынке нефти. Соответственно в ближайшее время следует продолжать следить в первую очередь за показателями добычи нефти в Штатах. Опубликованные 28 сентября данные продемонстрировали, что объем добычи составляет 8,497 млн барр./сутки. Примерно в начале июля этого года были поставлены минимумы по добыче (8,428 млн барр./сутки), после чего мы видим, как показатели добычи держатся примерно на одном уровне, при этом также наблюдается еще и рост числа буровых установок. На наш взгляд, рост цен на нефть выше 50–55 долл./барр. только открывает возможность для наименее рентабельных производителей захеджировать цены будущих поставок, что впоследствии приведет к новой волне снижения нефтяных цен».

Дисбаланс предложения и спроса на рынке нефти существует. Ограничение добычи ОПЕК не сразу, но восстановит баланс. Цены вырастут, но их рост может позвать на рынок новых поставщиков, и цены отзовутся падением. Так рынок и работает.

Но пока впереди просвет. Не подведи, нефть-кормилица, на тебя вся надежда!

Иран. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 9 октября 2016 > № 1963549 Николай Вардуль


США. Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 1 октября 2016 > № 1963550 Николай Вардуль

ФРС на нейтралке

Пока все внешние экономические факторы в пользу рубля. Надолго ли?

Николай Вардуль

ФРС, в отличие от ЦБ, внезапно заявившего о мхатовской паузе в изменении ключевой ставки, сюрпризов не преподнесла. Ее ставка осталась на прежнем уровне 0,25–0,5% годовых. В сочетании с ростом цены нефти, в основе которого неожиданное сокращение запасов в США, и намеками на то, что в Алжире ОПЕК может предпринять меры по заморозке добычи, решение ФРС создает благоприятный фон для рубля. Хотя…

Коня и трепетную лань

Решения ЦБ и ФРС любопытно сравнивать. Можно найти неожиданные параллели.

В конце прошлого года ФРС с поразившей многих, включая меня, откровенностью призналась в намерении четырежды (!) повысить ставку в 2016 г., каждый раз на 50 базисных пунктов. Ну и что из этого вышло? Пшик. Сегодня на рынке царит уверенность, что ФРС может отважиться поднять ставку лишь однажды — 14 декабря, в точную годовщину первого и пока единственного остающегося демонстрационным подъема.

Причем здесь ЦБ? Он заявил, что на три месяца закрывает вопрос о снижении ставки. Нет — и все! Три месяца, конечно, не год, но, как показывает опыт ФРС, банкиры ныне не те, что когда-то. Они, что называется, хозяева своего слова, могут поймать, когда оно уже вылетело. Кто-то уверен, что ЦБ в принципе более стойко держится принятого решения? Возможно. Но вот еще одна параллель.

«Финансовая газета» уже писала, что последнее решение ЦБ выглядит как компромисс. Ставка снижена, но явно неохотно; настолько неохотно, что официально сказано, что это в последний раз. Во всяком случае, в этом году. Спрашивается, почему такой компромисс сложился и зачем его вынесли на публику? Официальный ответ: это в интересах охлаждения слишком горячих ожиданий смягчения кредитно-денежной политики и демонстрация того, что для ЦБ нет ничего дороже достижения своей главной цели — приручении инфляции. А неофициально? Совсем сбрасывать со счетов политическую конъюнктуру вряд ли правильно. А один из лейтмотивов выборов (решение ЦБ состоялось аккурат перед 18 сентября) — обновление экономической политики, поддержка оживления в экономике. Независимо от того, чем руководствовались, принимая компромиссное решение, члены совета директоров Банка России, в этом компромиссе невольно просматривается и политическая составляющая. ЦБ специально публично заявил, что больше снижать ставку в этом году не будет, и это ответ не только горячим, по оценке ЦБ, головам от экономики, но и от политики.

В США все проще. Там практически открыто говорят о том, что на пороге президентских выборов 8 ноября 2016 г. ФРС точно не пойдет даже на минимальный риск отката экономики, который присутствует в решении приподнять ставку.

Политика вездесуща.

Перед разворотом

ФРС, конечно, привела экономические мотивы своего решения: ухудшен прогноз по росту экономики США, инфляции и безработице. Все эти показатели на 2016 г. хуже, по оценке ФРС, относительно июньского прогноза. Теперь ожидается, что рост ВВП США составит 1,8% вместо 2%, инфляция будет на уровне 1,3%, а не 1,4%, а безработица 4,8% вместо 4,7%.

Доллар послушно отозвался на решение ФРС некоторым снижением. Утром (по московскому времени) 22 сентября он опускался до 100,26 иены со 100,31 на предыдущих торгах. Курс евро к доллару поднимался до 1,1193 доллара с 1,1185 на прошлом закрытии. Индекс доллара (курс доллара к корзине валют шести стран — основных торговых партнеров США) уменьшался на 0,08%, до 95,42 пункта.

Можно было бы прогнозировать, что решение ФРС повысит аппетит инвесторов к риску. И развивающиеся рынки окажутся в выигрыше. Возможно, именно так и произойдет, но есть и противоположные оценки. Том Левинсон, старший стратег по рынкам валют и процентных ставок Sberbank CIB, предупреждает: «Было бы упрощением делать вывод о том, что решение оставить ставки без изменения будет позитивным для рискованных активов». Обоснование: «Поскольку рынок оценивает вероятность повышения ставок к концу года в 50%, стремление ФРС придерживаться удобного ей графика ужесточения денежно-кредитной политики приведет к существенной переоценке активов на рынке». Его вывод: «Возможно усиление рискофобии».

В общем, не все рублю масленица. Пока же для него неукрепление доллара — хорошо, а его снижение, которое не пройдет незамеченным котировками нефти, которые при прочих равных условиях (которые, впрочем, на рынке никогда не равны) получат толчок вверх, — и вовсе праздник.

Но рынки, как известно, живут ожиданиями, а ожидания глобального разворота в экономической политике не только ФРС, но и других ведущих мировых регуляторов крепнут. И они имеют под собой основания.

21 сентября Джон Харди, главный валютный стратег Saxo Bank, отмечал «ястребиные сюрпризы», преподнесенные рынку Банком Японии. Он решил не понижать еще сильнее краткосрочную процентную ставку. Харди, правда, оговаривается, что снижение может последовать на следующих заседаниях. Но самое главное: в рамках новой программы Банк Японии отказался от намерения расширять монетарную базу. Это признак начала разворота.

12 сентября, еще до ставших сюрпризом для Харди решений Банка Японии, Василий Олейник, эксперт ИК «Ай Ти Инвест», уже увидел, что ужесточение глобальной монетарной политики практически началось. Он также отталкивался от Банка Японии, заметив, что два последних выступления главы регулятора Харухико Курода несли новый сигнал всем участникам рынка: «Вместо слов о дальнейшем расширении стимулирующих программ, которые никак не помогли экономике, и даже никак не смогли ослабить японскую валюту, прозвучали первые намеки на возможное сворачивание действующих программ выкупа активов». Новая программа Банка Японии, как стало известно из его решений 21 сентября, стала именно такой.

Но дело не ограничивается новостями от Банка Японии. Глава ЕЦБ Марио Драги также не дал никаких намеков на расширение программы выкупа активов. Олейник считает, что раз ЕЦБ оставил ежемесячный объем выкупа прежним — 80 млрд евро в месяц и не изменил параметры программы выкупа, то это признак тупика, в котором оказался регулятор: «Ничего нового предложить он пока не может. Да и какой смысл предлагать? Ведь все эти „свежие напечатанные деньги“ так и не пошли и не пойдут в экономику, и толку от них ноль, а побочный эффект в виде искажения реальности и надувания пузырей на финансовых рынках просто огромен».

Есть новая фактура и от ФРС. Американский регулятор повышает нормы резервирования, т. е. американские банки теперь должны будут резервировать 2,5% под сделки с рискованными активами. После чего Олейник вопрошает: «Кто-то еще гадает, когда ФРС начнет ужесточать монетарную политику? Зачем гадать, цикл ужесточения уже давно начался, и ужесточение набирает обороты прямо здесь и сейчас. Или кто-то думает, что повышение залоговых требований это не ужесточение?».

Последняя увольнительная

К тому, что поворот к ужесточению политики мировых регуляторов начинается, стоит прислушаться. Поворот, конечно, будет плавным, иначе мировую экономику занесет. Но в любом случае развивающиеся рынки, включая российский, ждут более трудные времена. Особенно если не забывать, что к рискованным активам относятся и сырьевые. Есть относительная ясность и с тем, когда этот поворот станет совершенно очевидным — в конце года.

Стоит опять вернуться к российскому ЦБ. Повторю сказанное в прошлом номере: пауза взята не вовремя. Именно до конца года у ЦБ был (и все еще есть) шанс снизить свою ключевую ставку без того, чтобы усугубить положение рубля, которого ужесточение глобальной денежной политики и так делает повышенно уязвимым. Можно, конечно, утешать себя тем, что на курс рубля действия ФРС, как и других мировых регуляторов, не оказывают никакого влияния. Но это совсем не так.

Если думать никогда не вредно, но не вредно и передумать.

США. Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 1 октября 2016 > № 1963550 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 16 сентября 2016 > № 1963536 Николай Вардуль

ЦБ на грани добра и зла

Зачем ЦБ заранее отказался на три месяца от снижения ставки?

Банк России оправдал надежды большинства наблюдателей, хотя были и те, кто активно высказывался в пользу сохранения ключевой ставки на прежнем уровне. Ставка в 10,5% держалась с 14 июня 2016 года, с 19 сентября она составит 10%. Но все равно сенсация Банку России удалась. Удивив всех, ЦБ прямо заявил о том, что установленная ставка не будет больше меняться в 2016 году: «Для закрепления тенденции к устойчивому снижению инфляции, по оценкам Банка России, необходимо поддержание достигнутого уровня ключевой ставки до конца 2016 года с возможностью ее снижения в I–II квартале 2017 года». Как это решение повлияет на бюджетную политику и на рубль?

ЦБ ПРОГОЛОСОВАЛ ЗА «ЕДИНУЮ РОССИЮ»

Какого-то подвоха от заседания совета директоров Банка России все-таки ждали. Например, смягчения политики при ужесточении риторики. Таким был прогноз Райффайзенбанка, аналитики которого накануне решения совета директоров регулятора ставили на снижение ставки до 10%, но специально подчеркивали: «Мы не исключаем ужесточения риторики регулятора».

Как одно согласуется с другим? Просто. Не снизить ставку при том, что инфляция, а это главный таргет ЦБ, снижается: на сайте регулятора ее августовское значение 6,9%, но уже три недели, по данным Росстата, цены вовсе не растут, а это значит, что за год инфляция вряд ли поднимется выше 6%, было бы странно. Министр экономического развития Алексей Улюкаев, бывший первый зампред ЦБ, за день до решения Банка России, высказался так: если снижения ставки не произойдет, «это будет за гранью добра и зла».

Но регулятор, конечно, видит избыток ликвидности в банках, отмечает рост их депозитов в ЦБ. Собственно говоря, выступая за неделю до заседания совета директоров на банковском форуме в Сочи, председатель ЦБ Эльвира Набиуллина уже продемонстрировала жесткость риторики. Она подчеркнула, что в банковской системе возникает структурный профицит ликвидности, роль ЦБ в фондировании банков уменьшается. Это приводит к «автоматическому смягчению денежно-кредитных условий, эффект для банков аналогичен снижению ключевой ставки».

Многие впечатлительные наблюдатели поверили жесткости риторики и не ожидали снижения ставки. Другие отреагировали иначе: при ставке в 10% кредитно-денежная политика все равно остается жесткой.

ЦБ, однако, пошел по другому пути. По сравнению с выступлением Набиуллиной в Сочи текст официального заявления ЦБ совсем не жесткий, в нем нет упоминаний о структурном или каком-нибудь еще профиците ликвидности, который сам по себе смягчает денежную политику. Зато и этого не предвидел никто, ЦБ прямо отказался менять свою ставку до конца года. Зачем это понадобилось?

В пресс-релизе ЦБ объяснение такое: «Умеренно-жесткие денежно-кредитные условия будут сохраняться в экономике достаточно длительное время. Это обусловлено необходимостью поддержания положительных реальных процентных ставок на уровне, который обеспечит спрос на кредит, не приводящий к повышению инфляционного давления, а также сохранит стимулы к сбережениям». Баланс, который пытается найти ЦБ в том, что рост кредитов, а здесь ЦБ, скорее всего, говорит прежде всего о потребительских кредитах, которые прямо влияют на инфляцию, будет происходить, но умеренно, а ставки по депозитам, наоборот, не будут снижены до уровня, препятствующего сбережениям. Есть и другие доводы. «Сохраняются риски того, что инфляция не достигнет целевого уровня 4% в 2017 году. Это связано, главным образом, с инерцией инфляционных ожиданий и возможным ослаблением стимулов домашних хозяйств к сбережениям. Пока не достигнута определённость в отношении конкретных мер бюджетной консолидации, в том числе индексации зарплат и социальных выплат, на среднесрочном горизонте. Негативное влияние на курсовые и инфляционные ожидания может оказывать и волатильность мировых товарных и финансовых рынков» говорится в заявлении ЦБ.

На пресс-конференции 16 сентября председатель ЦБ Эльвира Набиуллина аргументировала анонс регулятора так: на рынке есть ожидания более быстрого снижения ставки ЦБ по сравнению с проводимой Банком России политики. С другой стороны, ЦБ решил четко показать, что свои цели по снижению уровня инфляции он твердо намерен достичь.

Все так. Но достаточно ли этого для того, чтобы отказываться от свободы воли в принятии решений на ближайшие три месяца? Тем более, когда этого никто от ЦБ не ждал. Сила ЦБ как раз в возможности оперативно принимать решения.

Создается невольное впечатление, что ЦБ выставил на публику некий компромисс. Регулятор не слишком охотно пошел-таки на снижение ставки, но отказался делать это в оставшееся до конца года время. Наверняка, такой компромисс имеет место. Но была ли в нем политическая составляющая или это чисто профессиональный компромисс? Конечно, никто в ЦБ не подтвердит политическую составляющую. Парадокс, однако, в том, что если даже ЦБ действовал без какой-либо оглядки на политику и на предстоящие думские выборы, сама заранее объявленная пауза в снижении ставки означает, что ЦБ досрочно проголосовал. За «Единую Россию».

ЦБ И ФЕДЕРАЛЬНЫЙ БЮДЖЕТ

Что, если оставаться исключительно на экономическом поле, помимо динамики инфляции и инфляционных ожиданий повлияло на решение ЦБ?

Два фактора. Первый — внутренний, это ситуация с бюджетом. Дефицит бюджета и его погашение за счет средств резервных фондов, конечно, проинфляционный фактор, но он появился не вчера. Зато решение о выплате разовой компенсации несостоявшейся второй индексации пенсионерам в начале будущего года означает, что очевидный инфляционный всплеск, который эта мера неминуемо породит, произойдет не в 2016 году. Это аргумент в пользу снижения ставки.

Есть и дополнительное обстоятельство. Дефицит федерального бюджета за январь—август 2016 года составил 2,9% ВВП, или 1,518 трлн руб. Доходы федерального бюджета за 8 месяцев составили 8,142 трлн руб. (или 59,3% к утвержденному годовому объему), расходы — 9,661 трлн руб. (60% от плана на год). Вопрос: удастся ли Минфину и фискальным службам добрать 40,7% доходов за оставшиеся четыре месяца? Актуализируется непопулярный способ погашения бюджетного дефицита через обесценение рубля. Более дорогой доллар приносит в казну больше рублей в виде экспортной пошлины прежде всего за нефть. Снижение ставки ЦБ при прочих равных условиях ведет к снижению курса рубля.

ЦБ И РУБЛЬ

Хотя есть эксперты, которые этот эффект оспаривают. Владислав Антонов, аналитик компании «Альпари», например, утверждает: «Решения ЦБ никогда не оказывали сильного влияния на динамику курса рубля. Значимость заседания регулятора для валютного рынка сильно завышена». Более того, он считает, что и при сохранении ставки в 10,5%, и при 10% рубль будет расти, накануне решения ЦБ он прогнозировал: «Если ЦБ снизит ключевую ставку до 10%, то решение уже учтено рынком, и рубль может укрепиться после его оглашения. Если ключевая ставка останется на уровне 10,5%, он ещё сильнее подорожает к доллару и евро».

Но Антонов имеет в виду немедленную реакцию рубля, есть и отложенный эффект, который состоит в том, что, снижая ставку, ЦБ отказывает рублю в одной из форм поддержки.

С тем, что ситуация с чистым притоком или оттоком капитала прямо влияет на курс рубля, не поспоришь. Накануне принятия решения по ставке ЦБ отчитался о том, что чистый отток капитала за январь—август 2016 года составил $9,9 млрд. Месяцем ранее регулятор оценил чистый отток капитала за январь—июль в $10,9 млрд. В августе был зафиксирован чистый приток капитала в Россию в размере $1 млрд. Главная причина — высокий уровень процентных ставок, что стимулировало инвестиции в рублевые активы. Снижение ключевой процентной ставки, как считают аналитики Sberbank Investment Research, «может привести к снижению аппетита инвесторов и к возврату чистых потоков капитала в зону отрицательных значений». А это неминуемо повлияет на курс рубля.

Наталия Орлова, главный экономист Альфабанка, развивает именно эту мысль. Она подчеркивает: «Улучшение капитального счета маскирует слабый текущий счет. За январь—август 2016 года профицит текущего счета составил $14,8 млрд против $15,9 млрд в первом полугодии, указывая на то, что последние два месяца он был дефицитным, что мы считаем негативной новостью. За слабыми цифрами третьего квартала ранее всегда стоял сезонный фактор, однако сейчас на фоне сильного снижения туристического трафика из России эта сезонность больше не оправдана. Таким образом, мы считаем, что дефицит текущего счета в июле—августе является веским аргументом в пользу нашего прогноза курса рубля в 70 руб./$ на конец 2016 года». Такой прогноз разделяют не все, но если учесть, что положительное сальдо капитального счета создают летучие капиталы, вкладываемые в российские бумаги в спекулятивных целях, правой может оказаться именно Орлова.

За снижением ставки последует снижение рубля.

ЦБ и ФРС

Вторая группа факторов внешняя. Принимая решение о снижении ставки, ЦБ, наверняка имел в виду предстоящее решение ФРС США. Если бы ожидалось, что ФРС поднимет ставку, Банк России, скорее всего, оставил бы свою ставку без изменений: в условиях рост турбулентности на валютном рынке, которое, наверняка, вызвало бы повышение ставки ФРС, приоритет был бы отдан консервативной политике. Но последняя статистика из США, из которой специально выделяется динамика розничных продаж, снижает вероятность увеличения ставки ФРС. Объемы розничных продаж в августе в США упали на 0,1% вместо ожидаемого роста на 0,4%. К тому же июльский показатель был пересмотрен на понижение до -0,1% от 0,0%. Как резонно комментирует Алена Афанасьева, старший аналитик ГК Forex Club, «именно потребители являются надеждой и опорой сервисно-ориентированной экономики США», так что новые данные отодвигают повышение ставки ФРС.

Именно временной коридор отсутствия дополнительных рисков, которые несет рост ставки ФРС (а это рост доллара и снижение цены нефти) как раз и позволял бы Банку России при нынешней динамике роста цен осуществить снижение своей ключевой ставки без дополнительных валютных рисков. Принятое решение отказаться от дальнейшего снижения ставки в 2016 году означает отказ от этой возможности. На рынке больше 50% дают за рост ставки ФРС в декабре 2016 года. Если это произойдет или ФРС и ЦБ РФ будут практически одновременно в 2017 году принимать прямо противоположные решения: ЦБ возьмется ставку опускать, а ФРС — поднимать, это явно не облегчит положение рубля, который получит дополнительный толчок вниз, а его обесценение скажется и на инфляции. Так что ЦБ может пожалеть о взятой паузе. Хотя в политике догм не должно быть, а уж объяснить, почему следует изменить однажды принятое решение, — дело техники.

Николай Вардуль

На пресс-конференции 16 сентября председатель ЦБ Эльвира Набиуллина аргументировала анонс регулятора так: на рынке есть ожидания более быстрого снижения ставки ЦБ по сравнению с проводимой Банком России политики. С другой стороны, ЦБ решил четко показать, что свои цели по снижению уровня инфляции он твердо намерен достичь.

Все так. Но достаточно ли этого для того, чтобы отказываться от свободы воли в принятии решений на ближайшие три месяца? Тем более, когда этого никто от ЦБ не ждал. Сила ЦБ как раз в возможности оперативно принимать решения.

Создается невольное впечатление, что ЦБ выставил на публику некий компромисс. Регулятор не слишком охотно пошел-таки на снижение ставки, но отказался делать это в оставшееся до конца года время. Наверняка, такой компромисс имеет место. Но была ли в нем политическая составляющая или это чисто профессиональный компромисс? Конечно, никто в ЦБ не подтвердит политическую составляющую. Парадокс, однако, в том, что если даже ЦБ действовал без какой-либо оглядки на политику и на предстоящие думские выборы, сама заранее объявленная пауза в снижении ставки означает, что ЦБ досрочно проголосовал. За «Единую Россию».

ЦБ И ФЕДЕРАЛЬНЫЙ БЮДЖЕТ

Что, если оставаться исключительно на экономическом поле, помимо динамики инфляции и инфляционных ожиданий повлияло на решение ЦБ?

Два фактора. Первый — внутренний, это ситуация с бюджетом. Дефицит бюджета и его погашение за счет средств резервных фондов, конечно, проинфляционный фактор, но он появился не вчера. Зато решение о выплате разовой компенсации несостоявшейся второй индексации пенсионерам в начале будущего года означает, что очевидный инфляционный всплеск, который эта мера неминуемо породит, произойдет не в 2016 году. Это аргумент в пользу снижения ставки.

Есть и дополнительное обстоятельство. Дефицит федерального бюджета за январь—август 2016 года составил 2,9% ВВП, или 1,518 трлн руб. Доходы федерального бюджета за 8 месяцев составили 8,142 трлн руб. (или 59,3% к утвержденному годовому объему), расходы — 9,661 трлн руб. (60% от плана на год). Вопрос: удастся ли Минфину и фискальным службам добрать 40,7% доходов за оставшиеся четыре месяца? Актуализируется непопулярный способ погашения бюджетного дефицита через обесценение рубля. Более дорогой доллар приносит в казну больше рублей в виде экспортной пошлины прежде всего за нефть. Снижение ставки ЦБ при прочих равных условиях ведет к снижению курса рубля.

ЦБ И РУБЛЬ

Хотя есть эксперты, которые этот эффект оспаривают. Владислав Антонов, аналитик компании «Альпари», например, утверждает: «Решения ЦБ никогда не оказывали сильного влияния на динамику курса рубля. Значимость заседания регулятора для валютного рынка сильно завышена». Более того, он считает, что и при сохранении ставки в 10,5%, и при 10% рубль будет расти, накануне решения ЦБ он прогнозировал: «Если ЦБ снизит ключевую ставку до 10%, то решение уже учтено рынком, и рубль может укрепиться после его оглашения. Если ключевая ставка останется на уровне 10,5%, он ещё сильнее подорожает к доллару и евро».

Но Антонов имеет в виду немедленную реакцию рубля, есть и отложенный эффект, который состоит в том, что, снижая ставку, ЦБ отказывает рублю в одной из форм поддержки.

С тем, что ситуация с чистым притоком или оттоком капитала прямо влияет на курс рубля, не поспоришь. Накануне принятия решения по ставке ЦБ отчитался о том, что чистый отток капитала за январь—август 2016 года составил $9,9 млрд. Месяцем ранее регулятор оценил чистый отток капитала за январь—июль в $10,9 млрд. В августе был зафиксирован чистый приток капитала в Россию в размере $1 млрд. Главная причина — высокий уровень процентных ставок, что стимулировало инвестиции в рублевые активы. Снижение ключевой процентной ставки, как считают аналитики Sberbank Investment Research, «может привести к снижению аппетита инвесторов и к возврату чистых потоков капитала в зону отрицательных значений». А это неминуемо повлияет на курс рубля.

Наталия Орлова, главный экономист Альфабанка, развивает именно эту мысль. Она подчеркивает: «Улучшение капитального счета маскирует слабый текущий счет. За январь—август 2016 года профицит текущего счета составил $14,8 млрд против $15,9 млрд в первом полугодии, указывая на то, что последние два месяца он был дефицитным, что мы считаем негативной новостью. За слабыми цифрами третьего квартала ранее всегда стоял сезонный фактор, однако сейчас на фоне сильного снижения туристического трафика из России эта сезонность больше не оправдана. Таким образом, мы считаем, что дефицит текущего счета в июле—августе является веским аргументом в пользу нашего прогноза курса рубля в 70 руб./$ на конец 2016 года». Такой прогноз разделяют не все, но если учесть, что положительное сальдо капитального счета создают летучие капиталы, вкладываемые в российские бумаги в спекулятивных целях, правой может оказаться именно Орлова.

За снижением ставки последует снижение рубля.

ЦБ и ФРС

Вторая группа факторов внешняя. Принимая решение о снижении ставки, ЦБ, наверняка имел в виду предстоящее решение ФРС США. Если бы ожидалось, что ФРС поднимет ставку, Банк России, скорее всего, оставил бы свою ставку без изменений: в условиях рост турбулентности на валютном рынке, которое, наверняка, вызвало бы повышение ставки ФРС, приоритет был бы отдан консервативной политике. Но последняя статистика из США, из которой специально выделяется динамика розничных продаж, снижает вероятность увеличения ставки ФРС. Объемы розничных продаж в августе в США упали на 0,1% вместо ожидаемого роста на 0,4%. К тому же июльский показатель был пересмотрен на понижение до -0,1% от 0,0%. Как резонно комментирует Алена Афанасьева, старший аналитик ГК Forex Club, «именно потребители являются надеждой и опорой сервисно-ориентированной экономики США», так что новые данные отодвигают повышение ставки ФРС.

Именно временной коридор отсутствия дополнительных рисков, которые несет рост ставки ФРС (а это рост доллара и снижение цены нефти) как раз и позволял бы Банку России при нынешней динамике роста цен осуществить снижение своей ключевой ставки без дополнительных валютных рисков. Принятое решение отказаться от дальнейшего снижения ставки в 2016 году означает отказ от этой возможности. На рынке больше 50% дают за рост ставки ФРС в декабре 2016 года. Если это произойдет или ФРС и ЦБ РФ будут практически одновременно в 2017 году принимать прямо противоположные решения: ЦБ возьмется ставку опускать, а ФРС — поднимать, это явно не облегчит положение рубля, который получит дополнительный толчок вниз, а его обесценение скажется и на инфляции. Так что ЦБ может пожалеть о взятой паузе. Хотя в политике догм не должно быть, а уж объяснить, почему следует изменить однажды принятое решение, — дело техники.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 16 сентября 2016 > № 1963536 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 сентября 2016 > № 1963542 Николай Вардуль

Когда подешевеет рубль?

Еще не поздно прикупить доллары

Николай Вардуль

Ситуация на валютном рынке традиционно неустойчива. Но одно можно сказать со всей определенностью: рублю, скорее, предстоит снижение, чем взлет. При всех зигзагах, а рубль, бывает, позволяет себе даже ненадолго отрываться от динамики цены нефти, судьба курса зависит прежде всего от нефтяных котировок. Нефть же, как выяснила «Финансовая газета» в прошлом номере, уверенно смотрит вниз. Рубль, как и полагается ревнивому воздыхателю, смотрит туда же. Главный вопрос не в том, просядет ли рубль, в этом мало кто сомневается, он к тому же это уже делает, а в том, есть ли какие-нибудь сигнальные рубежи, которые ответили бы на совершенно практические вопросы: еще можно застраховаться от падения рубля, приобретя на свободные средства доллары, или об этом уже пора забыть? Если еще не поздно, то когда станет поздно?

Экономика и справедливость

С экранов телевизора вас могут пристыдить: как можно родные рубли тратить на чужую, хотя и уже хорошо знакомую, «зелень», которая, к тому же опять, как во времена, когда рубль был абсолютно деревянным и совершенно неконвертируемым, стала, как нас горячо убеждают, валютой потенциального противника? По меньшей мере, непатриотично.

Но те, кто об этом говорит, наверняка, сами водят куда более тесное знакомство с долларами, чем те, к кому они обращаются. Я, конечно, не о том, что нашим самым горячим политологам «платит вашингтонский обком» — боже упаси, я просто исхожу из того, что у них больше денег, а, значит, проблема сохранения их покупательной ценности стоит острее, чем у тех, кто живет от зарплаты до зарплаты и о свободных деньгах только мечтает.

И вообще весь этот текст не о политике, тем более не о вечных ценностях, а хоть о ценностях, но о бренных. Об экономике. А в ней представления о справедливости, добре и зле свои, не совпадающие ни с Нагорной проповедью, ни с кодексом строителя коммунизма.

Ее «справедливость» в том, что в каждый данный момент, несмотря на все возможные прыжки и ужимки рынков, экономика ищет и находит некий баланс. Он многогранен и проявляется по-разному, но он есть всегда. Надо понять, в чем он состоит на каждом представляющем интерес рынке, почему и как он будет меняться, а дальше в меру возможностей пользоваться этим. Да, в целях личного обогащения. Понимаю, что для уха тургеневской девушки сказанное звучит неприлично, но даже тургеневской девушке, если таковые еще не окончательно вывелись, финансовая грамотность никак не повредит, а только пойдет на пользу.

Конечно, экономическая «справедливость» корректируется. Действующими законами, которые призваны эту «справедливость» очеловечить в той мере, в какой это удается на заданном уровне развития и экономики, и общества. Значит, надо знать компоненты экономического баланса, представлять себе, как это динамическое равновесие будет изменяться, и знать законы, принятые Государственной Думой. Тогда путь к «добру», в бренном смысле этого слова, открыт.

Точка ру

До сих пор я формулировал задачу в самом общем виде. Но, как и было сказано, баланс экономики многогранен. Интересующая нас грань на валютном рынке.

Какие основные факторы, балансируя, дают на выходе показатель валютного курса рубля? Во-первых, нефть. Состояние спроса и предложения на нефтяном рынке, влияющие на ее цену; главное — оценки его перспектив.

Во-вторых, доллар. Не столько его сегодняшний курс по отношению к основным валютам, сколько оценка курсовых изменений, потому что укрепляющийся, скажем, к евро доллар — к снижению цены нефти и соответственно курса рубля. Потому что курс доллара и цена продаваемой за доллары нефти балансируют.

В-третьих, проводимая в России экономическая политика. Это, в первую очередь, действия Банка России, но не только. Важнейший элемент на этой полке — состояние бюджета. Оценка его предстоящих изменений.

Что же у нас получается на выходе? Увы, баланс однозначно указывает, что рублю предстоит дешеветь.

Хотя на нефтяном рынке есть эксперты, ждущие, как было показано в предыдущем номере «Финансовой газеты», превышения спроса над предложением нефти, даже они согласны с тем, что в ближайшее время это не случится. Должен сказаться фактор сокращения инвестиций в добычу нефти. Пока же и Саудовская Аравия, и Иран, и Ирак, и Россия лишь наращивают добычу. В конце сентября состоится встреча стран ОПЕК в Алжире, в ходе которой возможно обсуждение замораживания добычи, но даже если такой разговор состоится, вероятность принятия решений об ограничении добычи крайне низка, хотя бы потому, что такое решение наряду с членами ОПЕК должны принять крупнейшие экспортеры нефти, включая в первую очередь Россию. Хотя Москва высказывалась в пользу подобного совместного решения, никаких признаков подготовки встречи в формате ОПЕК+неОПЕК нет.

Значит, нефтяной рынок за то, чтобы нефть дешевела. Иначе опять поднимут голову сланцевики, и спираль всемерного наращивания добычи нефти странами ОПЕК для вытеснения американских пришельцев может закрутиться с прежней скоростью.

Доллар в свою очередь близится к новому восхождению. ФРС все отчетливее подает сигналы того, что условия для повышения процентных ставок улучшились, а основные макропоказатели американской экономики близки к целям регулятора. Последние данные о росте занятости в США укрепляют ожидания повышения ставки. Рынки этого ждут. Но приближения подъема ставки означает подорожание доллара и соответственно подешевления нефти, а вместе с ней и рубля.

Что касается российской экономической политики, то, с одной стороны, банки если не с прямой подачи, то с молчаливого согласия ЦБ, делают все, для того чтобы частным лицам было невыгодно хранить деньги в иностранной валюте — ставки по валютным вкладам издевательски низки, настолько, что в СМИ уже появились спекуляции на тему о том, что скоро банки будут заставлять держателей валютных счетов доплачивать им за хранение. Но есть и другая сторона. Чем дальше, тем острее стоит проблема покрытия дефицита федерального бюджета. А раз так, все актуальнее становится политика снижения курса рубля, точнее, не столько самого снижения (бедняга будет припадать на обе ноги и так), сколько ускорения снижения. Расчет очевиден: чем дороже доллар, тем больше рублей получит бюджет в виде вывозных пошлин с нефтяников, газовиков и прочих экспортеров.

Итак, рубль будет дешеветь. Что же делать тем, кто хочет обезопасить от обесценения свои рублевые средства?

18 сентября

Обратимся к экспертам рынка. Все они поют дифирамбы августу. Самый тревожный месяц на российском календаре в этом году оказался тихим и пушистым. На валютном рынке особенно. Он, наконец, переломил тенденцию, неуклонно соблюдавшуюся шесть последних лет, став первым, когда рубль не падал, а, наоборот, продолжил укрепление. Цифры таковы, их приводит Анна Бодрова, старший аналитик компании «Альпари»: за восемь месяцев 2016 г. российская валюта подорожала к доллару на 12%, а в августе — на 2,7%.

Но счастливый август закончился. Что дальше? Вот прогноз и вытекающие из него рекомендации на сентябрь, опубликованные на сайте компании БКС.

«Альпари»: До выборов резких движений на рынке не случится. Вероятный диапазон торгов для доллара на это время — 63,50–66,50 руб., для евро — 71–74 руб. После выборов рублю придется несладко: увеличиваются выплаты по внешнему долгу (пик в декабре), новая Госдума будет судорожно решать, за счет чего сократить бюджетный дефицит (скорее всего, за счет ослабления рубля).

Вывод: Покупать доллары США для сбережения личных средств имеет смысл от уровня 63,50 с расчетом возвращения выше 67–68 руб. уже в середине осени.

Финам: К концу месяца ожидаем курса доллара на уровне 66,5 руб., возможен рост до 68. Евро может достигнуть отметки 75 руб. Ключевым фактором ослабления нацвалюты в сентябре может стать снижение цен на нефть. Согласно нашим прогнозам, котировки Brent в сентябре могут устремиться к отметке $46 за баррель. Так, скорее всего, на ближайшем заседании ОПЕК в сентябре опять никто ни о чем не договорится, так как нет смысла замораживать или сокращать добычу, когда спрос и предложение достаточно быстро балансируются сланцевыми производителями.

Вывод: Если планировалось делать инвестиции (открыть валютный вклад, купить иностранные акции) — лучше это сделать сейчас, поскольку потом это может стоить дороже.

Локо-Банк: Рубль в сентябре будет дешеветь. Причины — падение цен на нефть и ожидания по повышению ставки ФРС, вдобавок некая девальвация ожидается после выборов.

AMarkets: Рубль может достичь уровня 67–67,5 руб. за доллар. Ослабление по отношению к евро может быть менее значительным — порядка 74–74,5 руб. за евро. Два основных события сентября: 16 сентября пройдет заседание ЦБ РФ, на котором будет принято решение по ключевой ставке. А 20—21 сентября состоится заседание ФРС США, которого очень сильно ожидает мировое инвестиционное сообщество.

Forex Club: Рубль остается под влиянием нефти. Если ОПЕК примет решение заморозить добычу, то нефть может вырасти до $53–55 за баррель. И это поддержит рубль. Но это в среднесрочной перспективе может вылиться в рост предложения, что только усугубит ситуацию с дисбалансом на мировом рынке. Правда, произойдет это не в сентябре.

Неисключено, что после выборов 18 сентября правительство примет решение немного ослабить национальную валюту, для того чтобы несколько сократить дефицит бюджета.

Большинство экспертов за то, что покупать доллары надо и делать это еще не поздно. Названы и пороговые значения курса доллара, пока позволяющие рассчитывать на достаточно быструю окупаемость этого шага, и число. Оно секрета не составляло, конечно, это 18 сентября.

Дальше каждый поступает сам. В меру возможностей и понимания экономической справедливости.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 сентября 2016 > № 1963542 Николай Вардуль


Россия. Мексика > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 22 августа 2016 > № 1963506 Николай Вардуль

Мексиканские миллиарды Михаила Гуцериева

Застраховаться можно и от падения нефтяных цен

Николай Вардуль

Казалось бы, что общего у известного российского миллиардера с Мексикой? Он не грузин, так что ничего иберийского в этом сходстве нет. Но само сходство есть точно. Во-первых, и это на поверхности, нефть. Мексика — шестая по объему добычи нефтяная страна, а Гуцериев — владелец, в частности, компании «Русснефть». Нефтяные горести и радости у них общие. Но этого мало. Во-вторых, главное — и Мексика, и Михаил Гуцериев имеют успешный опыт цивилизованного финансового противостояния падению нефтяных цен. Они от них застрахованы.

Освободиться от кошмара

Падение цен на нефть — постоянный кошмар и реальная угроза для российского бюджета, да и всей экономики. Это как набег ордынцев для Древней Руси. Ни укрыться, ни спастись, ни защититься. Теперь, правда, используют менее кровавые и более политкорректные образы: «черные лебеди». Но суть одна — это непредсказуемое, практически стихийное бедствие, меняющее все — и планы, и возможности, и надежды, и политику.

Понятно, что Россия очень хотела бы обезопасить себя от рисков падения цены нефти. Но не получается. Была модель, внедренная Алексеем Кудриным: бюджетное правило и отсечение доходов, полученных от цен на нефть, превышающих среднюю цену за определенный период, в резервные фонды. Она помогла российскому федеральному бюджету практически безболезненно пройти кризис 2009 г., чего, однако, никак не скажешь о всей экономике, упавшей на 7,8%. Но последовало резкое — в три раза за два года — падение цен на нефть, и вот бюджет трещит по всем швам, о чем во весь голос заявила первый замминистра финансов Татьяна Нестеренко (о чем «Финансовая газета» уже писала).

Нужны политические решения. Прежде всего — сокращение бюджетных расходов, но не всех под одну инфляционную гребенку, как уже было предложено (это не политика, а «умывание рук», делегирование решений росту цен), а при сохранении приоритетов, среди которых два важнейших. Необходимо максимально сохранить расходы, поддерживающие экономику, — без этого балансирование между рецессией и стагнацией может продолжаться еще долго, и сохранить расходы, поддерживающие развитие человеческого капитала, — без этого России гарантировано отставание в конкурентной борьбе в решающих, современных технологиях и отраслях. Социальная поддержка населения должна стать адресной. Нынешних же военных расходов, выросших в 2015 г. на 48% по официальным российским данным, экономика явно не выдержит.

Это стратегические решения. Но в мире есть и другие примеры.

Ноу-хау от Мексики

Мексика схожа с Россией тем, что в годы высокой по цене нефти почти половина ее бюджетных доходов была нефтяной. Отличается от России Мексика, в частности, тем, что уже достаточно давно и регулярно использует такой финансовый инструмент защиты от рисков падения цен на нефть, как страховка.

Томас Лахус, стратег по Мексике банка UBS, рассказывает, как страна застраховалась от падения цен в 2009 г. (к страховке Мексика прибегала и раньше): в основе страховки так называемый пут-опцион, в основе которого лежит фьючерс с ценой исполнения $70. Сколько бы ни стоила нефть, инвестбанки, купившие фьючерс, покупают у Мексики его на хеджированный объем (на 2009 г. Мексика застраховала почти 90% своих экспортных поставок нефти) по этой цене. Илья Ефимчук, гендиректор Derivative Expert, в «Ведомостях» поясняет, что стоимость хеджирования для Мексики — примерно 4,5% от застрахованного объема, цена могла быть и выше, но страховка была куплена вовремя — летом 2009 г., когда цена нефти была достаточно высока. Продавцы опциона — инвестиционные банки — компенсируют покупателю разницу между фактической ценой и ценой исполнения.

Мексика практикует подобное страхование ежегодно. Так, в начале декабря 2015 г. страна получила почти $6,3 млрд как раз в виде этой страховки, которую она приобрела за год до этого у пула международных банков. По условиям контракта цена нефти зафиксирована на уровне $76,4 за баррель на весь 2015 г. Однако реальная цена барреля мексиканской нефти была ниже на $30. Мексика заплатила за договоры хеджирования $773 млн, а получила, как уже было сказано, $6,3 млрд. Выгода налицо.

В августе текущего года пришла информация о том, что Мексика имеет все шансы второй год подряд получить миллиардные выплаты по нефтяной страховке для покрытия падения цен на нефть. Об этом пишут РИА Новости со ссылкой на сообщение Bloomberg. В конце 2015 г. государство зарегистрировало цену мексиканской нефти сортов Maya, Olmeca и Istmo на уровне $49 за баррель. На 8 августа ее цена составляет $32,4, что дает стране право на получение компенсации в размере более чем $3 млрд при стоимости самой страховки $1 млрд. Если котировки поднимутся до $50, выплаты составят $2,3 млрд. Понятно, что Мексика может и ничего не получить, если в период до конца ноября средняя цена составит около $80, то Мексика вовсе не сможет заработать на хеджировании, но это практически невероятное развитие событий.

«Правительство проделало хорошую работу, купив эти опционы, потому что они помогли сгладить переход бюджета к новой реальности, основанной на низких ценах на нефть, но это лишь передышка, — сказал Bloomberg Карлос Кэпистран, главный экономист по Мексике Bank of America. — Правительство купило себе время, чтобы подумать, как лучше всего организовать сокращение госрасходов». Все верно. Самое ценное в страховке стоит повторить: Мексика «купила время», чтобы правительство могло подумать, как лучше организовать сокращение госрасходов. И Мексика свои бюджетные расходы уже сокращает.

Перевод на русский

Страховка снимает одни риски и порождает другие. Иначе не бывает.

В России к мексиканскому опыту, конечно, присматривались. И оценивали его в разное время по-разному. Понятно, что по объему российский нефтяной экспорт, а здесь мы идем ноздря в ноздрю с Саудовской Аравией, не идет ни в какое сравнение с мексиканским. Поэтому даже выигрышная для России страховка, особенно в случае резкого падения цены нефти, ставит под вопрос ее выплату. Инвестиционные банки сами не блещут финансовым здоровьем. С другой стороны, и сумма, которую предстояло бы заплатить самой России, впечатляет. Отсчет идет от $15 млрд, а за эти деньги можно было бы купить контрольный пакет любого банка.

Так рассуждали российские аналитики в 2008—2009 гг. Теперь ситуация для бюджета многократно острее. Именно поэтому еще в начале 2016 г. замминистра финансов Максим Орешкин заявлял, что Россия рассматривает возможность использовать опыт Мексики при хеджировании нефтяных цен через заключение специальных форвардных сделок. Но о конкретных шагах ничего неизвестно.

В конце концов, необязательно страховать весь нефтяной экспорт, к тому же искусство финансистов и должно воплощаться в поиске наиболее приемлемых для России условий. Хотя ситуация с санкциями может существенно затруднить поиски. Страховка от падения нефтяных цен открыта, конечно, не только для государств. Пока Россия на государственном уровне только изучает мексиканский опыт, на частном уровне российским пионером страхования от риска падения нефтяных цен по-мексикански как раз и стал Михаил Гуцериев. Его впечатляющий рывок вверх в рейтинге богатейших людей России обусловлен именно успешной страховкой.

История его страховки в изложении агентства Reuters выглядит так: глава компании «Русснефть» и основатель группы «Бин» Михаил Гуцериев в 2014 г. застраховался от падения цен на нефть. И сделал это вовсе не от хорошей жизни. «У Гуцериева был крупный долг перед Сбербанком, Греф сам фактически посоветовал ему застраховаться к началу 2015 г.», — рассказал агентству источник, близкий к сделке. Первый зампред Сбербанка Максим Полетаев подтвердил, что сделка между банком и Гуцериевым была заключена в 2014 г. Сбербанк перепродал контракт западной перестраховочной компании.

Страховка позволила компании Гуцериева Neftisa, которую заблаговременно вывели из «Русснефти», провести предварительную продажу 50 млн баррелей нефти (которая должна была быть добыта только в 2015 г.) по цене около $80 за баррель.

Согласно расчетам Reuters, только за 2015 г. благодаря этому Neftisa увеличила доход на $1,75 млрд.

Сам же Гуцериев смог приобретать активы, в том числе банковские, в то время как на рынках России наблюдается спад.

Страхование — полезная вещь, если ею умело пользоваться, тогда и «черные лебеди» на глазах белеют.

Россия. Мексика > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 22 августа 2016 > № 1963506 Николай Вардуль


Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963477 Николай Вардуль

Какой размах крыльев у «черного лебедя»?

Волны Брексита

Николай Вардуль

Рынками постепенно овладевает медвежья болезнь. Нарастает пессимизм. Возникают все новые болевые зоны, в большом фаворе всякого рода убежища: от доллара до золота и иены. Все это последствия Брексита. И слова о том, что он не отразится на российской экономике, выглядят как пустое и неуместное заклинание. Это новые вызовы, с которыми предстоит справляться всем.

Цепная реакция

Рынки только сейчас вступают в эру пост-Брексита. Сначала был шок, потом совсем короткий «отходняк» как у выживших после землетрясения, правда, песенка Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа «Нам не страшен серый волк!» не раздавалась нигде, кроме России. А теперь наступают будни жизни после Брексита.

Спусковым крючком нового отката на рынках, естественно, стал фунт стерлингов. Даю слово Станиславу Клещеву, главному аналитику ВТБ24, он констатирует: «Простояв в консолидации в течение недели, британская валюта продолжила движение вниз». Мало того, фунт с 23 июня потерял относительно доллара США больше 13%, а по отношению к евро — больше 10%. 5 июля выступил глава Банка Англии Марк Карни, его заявление о том, что риски, связанные с референдумом по членству Великобритании в ЕС, считались и до его проведения самыми серьезными внутренними краткосрочными рисками для финансовой стабильности Великобритании, было прочитано рынком так, что все еще только начинается. Словечко «краткосрочные» все сочли, мягко говоря, неубедительным. 5 июля фунт пробил вниз минимальные значения, полученные сразу после референдума по выходу Великобритании из Евросоюза, и стоил дешевле 1,3 долл. И это далеко не предел. Агентство Bloomberg приводит слова главного валютного стратега Brown Brothers Harriman Масаши Мурата (Masashi Murata): «Удешевлению фунта и снижению доходности (по казначейским облигациям США. — Ред.) не видно конца. Какой ущерб понесет экономика Великобритании — еще предстоит увидеть, но это не является позитивным для фунта. Он будет дешеветь еще сильнее».

Судьба фунта была решена референдумом. Но на рынке всегда развиваются цепные реакции. Фунт «болен» не один. Вот новые болевые точки на рынках в изложении все того же Станислава Клещева: «Итальянские банки на грани падения, британские фонды не возвращают деньги, Deutsche Bank не проходит стресс-тестирование». Еще немного и будет звучать почти как «Все пропало, гипс снимают, клиент уезжает!». Хотя «клиенту» ехать некуда.

Слова Клещева стоит расшифровать. Проблемы итальянских банков — это старые проблемы перегруженных плохими активами банков, и не только Италии. В банках Италии накопленный объем безнадежных кредитов оценивается почти в 200 млрд евро, что требует их докапитализации на 40 млрд евро. Из-за снижения процентных ставок (вслед за доходностью госбумаг) существенно сокращается процентная маржа и прибыльность банков, что в условиях высокого госдолга усугубляет проблему плохих кредитов. В принципе те же проблемы и у Deutsche Bank. Что же касается «британских фондов», то речь идет прежде всего о фондах, инвестировавших в лондонскую недвижимость, которые прекратили выдачу средств своим пайщикам.

Иначе, впрочем, и не могло быть. Брексит — это классический «черный лебедь» (именно так охарактеризовала результаты британского плебисцита, например, председатель Банка России Эльвира Набиуллина), т. е. внезапно произошедшее событие с самыми широкими, и, как правило, негативными последствиями. В данном контексте упирать на то, что результаты референдума не так уж неожиданны, вряд ли стоит. Рынки оказались более рациональными по сравнению с британцами — они выхода Объединенного Королевства из Евросоюза явно не ждали.

Главное — последствия Брексита не стоит недооценивать. Как мы уже видели, он легко может перекинуться с британских морей до банков Южной Европы.

Чему учат «черные лебеди»?

«Черные лебеди» бывают, конечно, разными. Когда турки сбили наш СУ-24, в результате чего погиб российский пилот, с точки зрения экономики это тоже был «черный лебедь» — ничего подобного никто не ждал. Но тот лебедь, уже начинающий складывать крылья, затронул лишь российско-турецкие отношения. Брексит — это глобальный «черный лебедь». От него не укрыться никому.

Обратимся к России. Только за один день, 5 июля, индекс РТС потерял 1,66%. Бывали потери и больше, но в первом полугодии 2016 г., как напоминает Андрей Верников, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент», «наш рынок вошел в пятерку лидеров по росту среди развивающихся рынков». Чтобы рост акций восстановился, нужно проверенное средство — рост котировок нефти, но вот как раз этому Брексит никак не способствует. Скорее, наоборот. Прямо на цены на нефть Брексит не влияет. Но зато давит на них опосредованно. Я уже упоминал, что капиталы предпочитают бежать в надежные активы. Фунт и евро падают не в безвоздушном пространстве, а прежде всего по отношению к доллару. Рост же доллара — это давление вниз на цены на нефть. Нефть уже снижается.

Рубль какое-то время смог демонстрировать большую устойчивость, отрываясь от динамики цен на нефть. Но это стойкость оловянного солдатика, которому никуда не деться от огня нефтяных котировок. А в сторону снижения цен на нефть, увы, действует не только обусловленная Брекситом динамика курса доллара, но и замедление роста китайской экономики — крупнейшего потребителя нефти, а также тот факт, что текущие цены на нефть возвращают к жизни сланцевую добычу, о чем свидетельствует рост числа нефтяных вышек в США. Правда, есть и факторы, опять же связанные с Брекситом, которые могут подстраховать нефтяные цены. Как считает Андрей Верников, «ЕЦБ может ввести дополнительные стимулы для экономики, что повысит спрос на нефть или хотя бы отодвинет опасность рецессии».

Чему учат «черные лебеди»? В глобальной экономике уберечься от них невозможно. Значит, надо пытаться застраховаться. Руководствуясь старым надежным способом: готовься к худшему и надейся на лучшее. И тогда можно будет ответить на вопрос: по ком танцует «Лебединое озеро»?

Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963477 Николай Вардуль


Китай. Польша. РФ > Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963375 Николай Вардуль

Загадка панда-бондов

Почему Польша опередила Россию на китайском рынке заимствований?

Николай Вардуль

6 июля замминистра финансов Сергей Сторчак заявил о том, что в 2017 г. Россия может привлечь заимствования в юанях. Казалось бы, в условиях не укладывающегося в установленные президентом Владимиром Путиным лимиты дефицита федерального бюджета и режима финансовых санкций со стороны Запада давно пора. Но Россия явно не торопится. Почему?

Сергей Сторчак рассуждает так: «Потенциально шанс есть, по крайней мере, регуляторы двух стран в лице ЦБ и Комиссии по ценным бумагам КНР для этого делают многое, пытаясь адаптировать инфраструктуру наших финансовых рынков друг к другу». То есть работа над возможностью привлечения облигационных займов из Китая идет. Но раз пока все ограничивается «потенциальным шансом», то дело идет или не быстро, или не слишком успешно. Сторчак говорит о том, что инфраструктура в этом вопросе «играет ключевую роль, а не только спрос/предложение». Со спросом и предложением, свидетельствует Сторчак, как раз все в порядке.

«Инфраструктура», потом «структура», а дальше «структурные проблемы», а то еще и «структурные реформы» — все это напоминает некий рефрен, который в данном случае может быть как указанием на реальные вопросы, которые еще предстоит согласовать, так и содержать в себе изрядную дозу тумана.

Почему тумана? Да потому что в конце июня стало известно о том, что первой из европейских стран, разместившей евробонды, номинированные в юанях, и сделавшей это на китайском рынке (такие облигации получили название панда-бонды), стала Польша. Сумма выпуска польских панда-бондов, согласованная Минфином Польши и Банком Китая, составляет 3 млрд юаней (около 452 млн долл.). И ни о каких инфраструктурных проблемах речи в ходе подготовки займа не было. А это значит, что если они и были, то с ними без особых осложнений сумели справиться.

При этом у Польши гораздо больше возможностей по привлечению внешних финансовых ресурсов, чем у России, находящейся под санкциями. А это в свою очередь свидетельствует, что Польша выпустила панда-бонды на устраивающих ее, значит, вполне конкурентоспособных условиях. Зато у России, в отличие от Польши, есть стратегическое сотрудничество с Китаем, о котором обе стороны постоянно упоминают.

Согласитесь, что-то здесь не сходится. Возможно, России внешние финансовые ресурсы не слишком нужны? Но это смелое предположение.

«Финансовая газета» писала о том, что острота бюджетного дефицита нарастает. Замминистра финансов Алексей Лавров в стенах Совета Федерации две недели назад говорил о том, что его ведомство сделает все, чтобы удержать бюджетный дефицит, но в рамках уже не 3, а 4% ВВП. Он же огласил данные, из которых прямо следует, что Резервный фонд будет исчерпан в течение следующего 2017 г. Тогда Минфин ничтоже сумняшеся возьмется за Фонд национального благоденствия, а это, между прочим, сродни использованию в бюджете накопительных пенсий.

С другой стороны, правительство согласилось с принципом, предложенным Минфином: будут заморожены расходы федерального бюджета на ближайшую трехлетку в их номинальном выражении. Минфин и правительство решили остаться в белых перчатках, предоставив реальный секвестр расходов инфляции. При этом совсем без человеческого фактора, конечно, не обойдется. О том, какие федеральные программы и статьи расходов будут урезаны вручную, «Финансовая газета» также писала.

Получается, проблема погашения дефицита бюджета стоит в полный рост. Почему же Россия пропустила Польшу вперед? Потому что Польша элементарно проявила большую финансовую расторопность. Варшава, вероятно, рассудила так: рынок панда-бондов относительно молод, и почему бы не попробовать снять сливки. Выпуск панда-бондов иностранными эмитентами был разрешен в 2005 г. Первой страной, разместившей суверенные панда-бонды стала Южная Корея. Пока рынок развивался медленно, по состоянию на март 2016 г. объем находящихся в обращении панда-бондов составлял только $2,57 млрд согласно рейтинговому агентству Fitch. Но со второй половины 2015 г. китайские регуляторы начали разрабатывать правила, расширившие круг возможных эмитентов. Польша решила этим воспользоваться.

А что же Москва? Минфин, чтобы впустую не решать финансово-инфраструктурные проблемы, скорее всего, ждет политической отмашки. Здесь уместно вспомнить, с какой настойчивостью Минфин добивался (и добился!) размещения не с первой попытки выпуска евробондов. Выпуск состоялся в конце мая, 10-летние еврооблигации составили 1,75 млрд долл., 75% которых (1,3 млрд долл.) выкупили иностранные участники. В этом действии политики было едва ли не больше, чем экономики. Главное — не столько дополнительные ресурсы для покрытия дефицита бюджета, сколько демонстративный прорыв блокады финансовых санкций.

Но в случае с панда-бондами политики должно быть меньше, а экономики больше. Значит, по идее, и вопрос должен был решаться быстрее, но вышло совсем наоборот.

Да, главные проблемы с финансированием бюджетного дефицита могут возникнуть в 2017—2018 гг. Вот и Bloomberg отмечает, что Минфин предлагает в 2017—2019 гг. существенно увеличить не только внешние, но и внутренние заимствования на фоне сокращения суверенных фондов для покрытия дефицита бюджета. Но это вовсе не значит, что ждать в привлечении внешних ресурсов надо до последнего. Скорее, наоборот. Хотя бы потому, что когда будет совсем жарко, может не остаться времени для того, чтобы выторговать более выгодные условия. Уж что-что, а торговаться в Китае умеют.

Китай. Польша. РФ > Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963375 Николай Вардуль


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 10 июля 2016 > № 1963427 Николай Вардуль

Ловушки и тупики перед экономикой России

Как и когда Эльвира Набиуллина возьмется регулировать ВВП

Николай Вардуль

Банк России, его руководители и его политика постоянно находятся в зоне острой и вовсе не только экономической дискуссии. Одни — как депутат Государственной Думы Евгений Федоров — уверены, что по сути Банк России — филиал ФРС США, положение надо менять самыми радикальными средствами, вплоть до изменения Конституции. Другие — как академик Сергей Глазьев — уверены, что Банк России действует в интересах финансовых спекулянтов и вопреки интересам производства, он согласен с тем, что положения Конституции, гарантирующие Банку России независимость, должны быть изменены, а команда заменена. Третьи — как недавно это сделал Анатолий Чубайс — предлагают поставить Эльвире Набиуллиной памятник, если ее цель — снижение инфляции до 4% в 2017 г. — будет достигнута. Почему кипят страсти такого накала? Каковы макроэкономические позиции Эльвиры Набиуллиной?

Жизнь во время и после инфляции

Острота полемики вокруг ЦБ обусловлена тем, что сегодня именно Банк России представляет собой главный штаб оперативного регулирования экономики. «Финансовая газета» писала об этом не раз. Разделение труда между ЦБ и правительством условно можно представить так: в руках ЦБ инструменты, которые могут изменить экономическую ситуацию на рынках, прежде всего финансовом, банковском и отчасти валютном, причем практически сразу и для всех. Главный инструмент правительства — бюджет, но его оперативно не изменить, да и задаваться такой целью неправильно. Помимо этого у правительства есть определенный набор фондов и средств, которые оно может использовать, но в интересах конкретных групп участников рынка. Уже поэтому традиционная установка, заключающаяся в том, что за экономику в первую голову отвечает правительство, не вполне соответствует действительности.

Парадокс, однако, заключается в том, что сама Эльвира Набиуллина последовательно уклонялась от ответственности за состояние и развитие всей экономики. 30 июня «Ведомости» опубликовали большое интервью с председателем ЦБ. В нем Набиуллина изложила свою позицию.

Она откровенно снисходительно относится к предложениям стимулировать рост экономики за счет денежной эмиссии. Главный контраргумент: те, кто такие предложения выдвигают, намеренно или нет страдают близорукостью, не видя того, к чему такая политика приведет в динамике. «По-моему, предлагая такие легкие рецепты и не стараясь глубоко разобраться в причинах нашего экономического спада, некоторые коллеги забывают наш собственный опыт 1990-х гг., когда попытки с помощью денег стимулировать экономический рост ни к чему, кроме финансовой нестабильности, не привели», — напоминает Набиуллина.

От себя добавлю и актуальный аргумент: в 2015 кризисный год прибыли российского корпоративного сектора выросли в полтора раза, о чем отчитался Росстат. Значит, свободные средства в экономике есть, главная проблема не в них, а в том, что эта прибыль не была конвертирована в инвестиции

Проблема, таким образом, не в кредитно-денежной политике ЦБ. Это тема институциональных преобразований, тех реформ, которые необходимы России.

Эльвира Набиуллина, однако, политкорректно эту тему аккуратно обходит, она говорит лишь о том, что «когда после кризиса 2008—2009 гг. восстановительный рост исчерпал свое влияние, выявились структурные ограничения, которые стали сдерживать экономику».

Ее макроэкономическое кредо формулируется так: «Сама по себе низкая инфляция не вызовет инвестиционного роста, мы прекрасно отдаем себе в этом отчет. Одной только макроэкономической стабильности и низкой инфляции для этого недостаточно. Но это необходимое условие. Недостаточное, но необходимое, для того чтобы был устойчивый экономический рост». Необходимое условие как раз и должно быть дополнено упоминавшимися институциональными реформами, но они вне компетенции ЦБ, и Эльвира Набиуллина оставляет их за кадром. Зато она просто и доходчиво объясняет своим оппонентам: «Когда предлагается — ну ослабьте чуть-чуть свое стремление снизить инфляцию, пусть она будет не 4, а 5–7%, зато экономический рост будет на 0,5% выше, — это, на мой взгляд, очень опасное предложение. Потому что в следующем году у нас инфляция будет уже не 5–7, а 7–9%, а еще через год, чтобы поддержать 0,5% роста, нам надо будет иметь инфляцию 11% и т. д. При этом инфляция будет все выше, а влияние на рост все меньше. Это и есть способ войти в инфляционную спираль». Смысл в том, что бороться с инфляцией придется все равно, лучше именно с этого и начинать.

Свой таргет Набиуллина комментирует так: «Если мы достигнем цели по инфляции в 4%, то возможен постепенный выход экономики на потенциальный уровень роста — 1,5–2% в год, и без структурных изменений она не будет расти более высокими темпами. Если только, конечно, снова не вырастут цены на нефть, но тогда мы можем попасть в ту же ловушку, в которой находимся сейчас, — в зависимость нашего экономического развития и выполнения социальных обязательств от цены нефти. Когда достигнем цели по инфляции, то далее достаточно сложная задача поддерживать ее на этом уровне. И если темпы экономики будут ниже потенциала, тогда нам надо будет смягчать денежно-кредитную политику, чтобы обеспечивать цель в 4%».

Это центральный макроэкономический пассаж. Здесь раскрывается суть не только денежной, но и макроэкономической политики Банка России. ЦБ берется стимулировать рост ВВП через регулирование инфляции. Набиуллина хочет оздоровить российскую экономику, вылечить ее от сегодняшнего состояния, когда цены растут всегда — и когда экономика растет, и когда она падает. Банк России определяет некий потенциал роста ВВП в связке с условно нормальной инфляцией, дальше, воздействуя на динамику цен, он выводит экономику на потенциальные темпы роста.

Если вспомнить достигнутые успехи ЦБ в подавлении инфляции, модель уже не кажется плодом оторванных от реалий мечтаний. Но есть очень большой политический риск. Набиуллина говорит о потенциальном росте, не превышающем 2%, президент, как известно, ставит задачу выхода как минимум на 4%. Значит, у предложений тех, кто обещает рывок за счет эмиссионной накачки экономики остается шанс стать востребованными.

Не думай о процентах свысока…

Темпы роста — отнюдь не абстрактное и тем более не политически нейтральное понятие. Речь идет о месте России в мировой экономике, о том, насколько реальны имеющиеся планы и стратегии.

Между тем сегодня российская экономика, как уже отмечала «Финансовая газета», в стагнации. Более того, в конце июня с неутешительным для России прогнозом выступил Нобелевский лауреат 2010 г. по экономике Кристофер Писсаридес. Он считает, что Россия стоит перед полосой стагнации, сравнимой с той, что длительное время переживала и до сих пор переживает Япония.

Сравнение лестное, но понятно, что одно дело стагнация на уровне, достигнутом Японией, и совсем другое — торможение на российском уровне. Выход из сложившейся ситуации есть. Российской экономике, как считает Писсаридес, и не он один, нужна модернизация и индустриализация. Его прогноз, однако, в том, что Россия вряд ли пойдет этим путем. Соответственно Нобелевский лауреат предсказал для России стагнацию длительностью в 10 лет. По сути, сравнение с Японией вовсе необязательное, оно лишь иллюстрирует, что длительная стагнация не есть нечто исключительное.

Напомню, есть и другие прогнозы, более адресно связанные с Россией. Мы уже привыкли к традиционному набору: на экономику России, кроме нефти, влияет нерешенность внутренних структурных и институциональных проблем, есть и санкции. Но это не все капканы.

В конце вполне счастливого 2012 г. экономисты «Ренессанс Капитала» Иван Чакаров и Наталья Сусеева нарисовали перед Россией «ловушку среднего дохода». Она годом раньше была открыта американским профессором Барри Эйченгрином.

Это некая констатация на основе международных статистических сравнений, объясняющая остановки, происходившие в поступательном развитии многих стран.

Суть в том, что наступает некая пауза, когда старый потенциал уже не дает прежней отдачи, а новая несущая экономику конструкция еще не найдена или, во всяком случае, не освоена. В результате падает конкурентоспособность. Эйченгрин настаивает на том, что общий предвестник паузы — «порог» среднего дохода в $15 000–16 000. Бывают и вариации. Если вернуться к Японии, то она попала в ловушку дважды: в 1970 и в 1992 гг. В первый раз темпы роста сократились аж на 6,6 процентных пункта, а ВВП на душу населения не преодолел даже отметки в $14 000. Через 22 года ситуация была менее трагичной: экономика замедлилась всего на 3,5 процентных пункта, зато ВВП на душу населения был гораздо выше — $27 250.

В конце 2012 г., взяв в качестве прогнозиста подушевой показатель ВВП, Чакаров и Сусеева предсказали России кризис с риском длительной стагнации. Они ошиблись на год, кризис должен был начаться в 2014 г., впрочем, российская экономика тогда в кризис вползала.

Иван Чакаров в середине 2011 г., опираясь на ловушку среднего дохода, решил протестировать не только экономику, но и политику. Вот что следует из доклада «Ренессанс Капитала», малопривлекательно названного «Революционная природа роста».

В странах, начавших переход от автократии к демократии, с ВВП на душу населения в $3500 и ниже есть большая угроза отката назад. В демократических странах с уровнем доходов ниже $6000 такой угрозы уже нет, хотя демократия остается хрупкой. В свою очередь в недемократических странах порог в те же $6000 чреват активизацией борьбы за демократию.

С другой стороны, ни в одной из демократических стран, достигших рубежа в $10 000, не было отката, такая демократия в докладе названа «бессмертной». Так что 45 стран, включая Восточную Европу, Мексику и Ливан, защищены от сползания в недемократические режимы, считают авторы. Вот-вот к «бессмертным демократиям» присоединятся Бразилия ($9352) и Турция ($9910).

Пока все это познавательно, но, как в игре в прятки, «холодно». «Теплее» становится, когда из общего правила делается исключение: оказывается, указанные пороги не относятся к странам — экспортерам энергоресурсов. Исключение обосновывается опытом стран Персидского залива с высокими доходами и «непоколебимой», по определению доклада, автократией.

«Бессмертие» же нефтяной автократии, по оценке авторов доклада, наступает с $19 000. Залог бессмертия — высокий уровень доходов соседствует с низкими налогами, что вполне устраивает жителей.

Становится жарко. Россия, как считают авторы доклада, не полностью встраивается в «персидский» ряд. По объему добычи нефти на душу населения она в семь раз уступает, например, Эмиратам, Брунею или тому же Катару и в 1,5 раза — Казахстану и Азербайджану. Для России придуман особый термин «анократия» (слабая демократия с автократическими тенденциями). Специфика в отличие от классических нефтеэкспортеров Персидского залива четко описывается не только отмеченной более низкой добычей нефти на душу населения, но и большим развитием демократических начал.

Если же вернуться к доходам на душу населения, то уровень благосостояния в России, по оценке доклада (2011 г.), превысил $14 000. Она названа «богатейшей страной со слабой демократией». Итог подведен так: есть тридцатипроцентная вероятность, что Россия повысит уровень демократии. «Мы не удивимся, если президентские выборы 2018 г. будут более конкурентными», — осторожно надеются авторы.

30% похожи на правду. К тому же доклад рисует и альтернативу. Если не удастся ускорить экономический рост и «слабая» демократия не будет становиться сильнее, открывается четкая перспектива вступления России в клуб бессмертных автократий. Вероятность вступления России в этот клуб доклад предусмотрительно не оценивает. Зато не умалчивает о том факте, что выход из этого клуба один — насильственная революция.

Игры со статистикой — это, конечно, лишь одна из попыток заглянуть в будущее. И не гарантированно успешная.

Но картина, нарисованная Иваном Чакаровым, не позволяет думать о процентах роста российской экономики свысока.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > fingazeta.ru, 10 июля 2016 > № 1963427 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 2 июля 2016 > № 1963424 Николай Вардуль

Санирующий пьет до дна!

Что происходит на рынке санации банков?

Николай Вардуль

20 июня РИА Новости опубликовало некоторые итоги исследования, проведенного Национальным рейтинговым агентством (НРА) и посвященного санированию банков. Картина получилась любопытная. Банки, участвующие в санации своих собратьев, демонстрируют темпы роста, существенно превышающие рыночные.

Масштаб цифр поражает. Все банки-санаторы, как отмечает НРА, являются относительно крупными — их активы превышают 400 млрд руб. В этой группе из пяти банков, показавших за 8 лет наивысшие темпы прироста активов (более 1000%), четыре представляют группу приверженцев так называемого неорганического роста (Совкомбанк, СМП Банк, Открытие, Бинбанк). Единственным банком, показавшим выдающиеся темпы роста активов, не будучи активным участником рынка банковского M&A (слияний и поглощений), стал Московский кредитный банк, увеличивший совокупные активы на 3030%.

Каким бы — органическим или нет — ни был такой рост, он, как считают в НРА, на грани риска. «Сверхбыстрый темп роста активов не обязательно говорит о правильном выборе стратегии, но во многом наоборот увеличивает риски финансовой устойчивости банка, которые очень часто реализуются в риски регуляторные», — делает вывод агентство. Одновременно это предупреждение и ЦБ, и Агентству по страхованию вкладов.

НРА напоминает, что за прошедшие восемь лет процедура финансового оздоровления была начата в отношении 42 кредитных организаций, к началу 2016 г. успешно завершились 13 процедур. В 2016 г. была запущена еще одна процедура санации. Таким образом, в настоящий момент процедуру финансового оздоровления проходят 30 банков. И главное: совокупный объем финансовой помощи, который получили санируемые банки, превышает 1 трлн руб.

У санирующих, таким образом, зашкаливающий за пределы разумного риска рост активов. А что происходит на полюсе санируемых?

В мае 2016 г. Национальное рейтинговое агентство по просьбе РБК изучило динамику просроченной задолженности в санируемых банках. Анализ отчетности показал, что у девяти из 17 санируемых банков (на тот момент процедуру санирования проходили 19 банков, но два из них не представили отчетность по РСБУ) наблюдался резкий рост — на сотни процентов — просроченной задолженности за время санации.

Лидер по этому показателю — Мособлбанк, за ним следует Балтийский банк, санацию которого Альфа-банк начал в августе 2014 г. За это время просроченная задолженность на балансе Балтийского банка выросла на 5847%. Также более чем на 1000% за время санации увеличилась просрочка у банка «Солидарность», «Таврического» и банка «Рост». Меньше чем на 1000% — у банка «Траст», Инвестторгбанка, Балтинвестбанка и «Советского».

Любопытны названные в ходе исследования причины такого положения. Первая причина — недооценка остроты проблем, с которыми столкнулся санируемый банк. Как правило, банки, оказавшиеся на грани банкротства, до последнего всеми правдами и неправдами камуфлируют свое состояние. Вторая причина любопытнее. Это возможный перевод не самых лучших кредитов санирующим банком на баланс санируемого банка. Многие банки-санаторы этим пользуются, потому что санируемый банк может нарушать нормативы. По словам аналитика S&P Анастасии Турдыевой (ее слова приводит РБК), до тех пор, пока ЦБ позволяет нарушать нормативы санируемым банкам продолжительный период времени, картина вряд ли изменится.

Характерный пример. Находящийся на первом месте по росту просроченной задолженности среди санируемых банков — Мособлбанк — увеличил не только просроченную задолженность, но и кредитный портфель, причем на 384% — с 39 млрд до 190 млрд руб. По словам председателя правления банка Ирины Морозовой, 80% нового кредитного портфеля сформировано за счет кредитов банка-санатора. «Передача части портфеля юрлиц СМП Банка произошла в 2014 г. и была необходима для того, чтобы банк начал получать процентные доходы. С этой же целью СМП Банк переуступил часть прав требования по кредитным договорам физических лиц», — добавляет Морозова. Она подчеркнула, что по состоянию на 1 апреля 100% просроченной задолженности юридических и физических лиц приходится на кредиты, предоставленные до начала процедуры финансового оздоровления.

В банке «Траст» с января 2015 г. портфель кредитов компаниям вырос на 81%, или на 43 млрд руб., населению — уменьшился на 22%, или на 31 млрд руб. «Открытие» — санатор — передавало на баланс «Траста» некоторые кредиты, но объем таких активов невелик, говорится в ответе пресс-службы на запрос РБК. «Речь идет о кредитах, выданных на рыночных условиях качественным клиентам. Так, например, поскольку в текущей экономической ситуации формировать новый качественный розничный кредитный портфель достаточно сложно, в 2015 г. „Открытие“ передало в „Траст“ розничные кредиты на сумму около 10 млрд руб.», — сказали в пресс-службе.

В Рост Банке с момента решения о санации кредиты предприятиям выросли на 300%, или на 178 млрд руб. Кредиты физическим лицам сократились на 25%, или на 2,1 млрд руб. Представитель санатора — Бинбанка — подтвердил, что прирост кредитного портфеля за первые восемь месяцев 2015 г. частично обеспечен передачей работающих кредитов с баланса Бинбанка.

Список вслед за РБК можно продолжать, но главное видно достаточно отчетливо: санация — довольно успешный бизнес для санирующих.

Возникающие перегибы находятся в поле зрения ЦБ. Так что возможно ужесточение контроля за санитарами банковского леса.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 2 июля 2016 > № 1963424 Николай Вардуль


Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 19 июня 2016 > № 1963503 Николай Вардуль

Рублевая нефть

Черное золото одеревенело

Николай Вардуль

3 июня российское правительство утвердило план выведения экспортных контрактов на поставку нефти и газа за рубеж на Санкт-Петербургскую международную товарно-сырьевую биржу. Будут ли достигнуты поставленные цели?

Что рубль и нефть неразрывно связаны, известно всем и давно. Курс рубля к доллару зависит прежде всего от нефтяных котировок. Эта связь прочнее брачных уз.

Привычна также констатация о «нефтяной игле» — зависимости российской экономики не только от рубля, но и федерального бюджета от все той же цены барреля нефти.

Столько же, сколько говорят об «игле», говорят и о необходимости слезть с нее. Но как? К этой актуальной задаче надо подходить с разных сторон. Конечно, главное решение — это диверсификация российской экономики и прежде всего ее экспорта.

Еще недавно решение этой задачи виделось где-то очень далеко. Однако сложившиеся сегодня условия облегчают решение. Фактическая девальвация рубля, произошедшая в 2014—2015 гг., резко повысила конкурентоспособность российского экспорта. Не за счет продвижения на рынок новых продуктов, а просто за счет цены. Росстат подтверждает: в кризисном 2015 г. чистая прибыль российского корпоративного сектора увеличилась на 50,2%. Этот рост обеспечил именно экспорт за счет новых курсовых соотношений. Хрестоматийный пример, который «Финансовая газета» уже приводила: в 2015 г. «Газпром», несмотря на существенное (до 30%) падение экспортных цен в Европе, сумел в 5 раз (!) увеличить чистую прибыль. Вот что значит курсовая премия экспортеру в случае обесценения национальной валюты.

Диверсификация экспорта, конечно, не означает принижение значения традиционного углеводородного экспорта из России. Нефтяные и газовые богатства нашей страны — ее «проклятье» только в том случае, если ограничиваться их добычей и почивать на них как на лаврах. Задача — превратить это богатство в средство, повышающее качество развития российской экономики и жизни общества в целом. Как это направление увязать с необходимостью снизить уязвимость российской экономики от внешних факторов и прежде всего нефтяной конъюнктуры?

Одно из решений предлагает Санкт-Петербургская международная товарно-сырьевая биржа (СПбМТСБ). Это российская биржа, на которой продаются и покупаются традиционные для России биржевые товары. Расчеты, что принципиально важно, ведутся в рублях.

Решение из двух частей. Первое — сделать российскую нефтяную марку Urals сначала узнаваемой в мире, а потом и одним из мировых нефтяных брендов. Второе — вести расчеты за российские нефть и газ в рублях. Именно СПбМТСБ должна стать полигоном решения поставленных задач.

Что их необходимо решить, не один раз недвусмысленно указывал президент России Владимир Путин. 27 октября 2015 г. он заявил: «Необходимо продолжить работу по совершенствованию биржевых механизмов в торговле нефтью, нефтепродуктами и газом. Год назад… была запущена торговля природным газом на Санкт-Петербургской товарно-сырьевой бирже. За это время объем торгов составил 6,8 млрд кубометров. С развитием биржевой торговли необходимо формировать независимые национальные ценовые индикаторы на основные виды топливно-энергетических товаров». Именно так биржа и развивается.

10 мая 2016 г. в Послании Федеральному Собранию есть и такая постановка задачи: «Реальная конвертируемость рубля во многом зависит от его привлекательности как средства, используемого для расчетов и сбережений. И здесь нам еще очень многое предстоит сделать. В частности, рубль должен стать более универсальным средством для международных расчетов и должен постепенно расширять зону своего влияния. В этих же целях необходимо организовать на территории России биржевую торговлю нефтью, газом, другими товарами. Торговлю — с расчетом рублями. Наши товары торгуются на мировых рынках. Почему не у нас?».

Задача перейти в расчетах за российский экспорт важнейших биржевых товаров нефти и газа на рубли ставится не в первый раз. Но в начале июня 2016 г. правительство утвердило план мероприятий, необходимых для запуска на российской бирже торгов поставочными биржевыми экспортными контрактами. В числе приоритетных направлений — изменение законодательства в части допуска на биржу нерезидентов, порядка формирования экспортных и позиционных графиков «Транснефти», а также проведение road show фьючерса в Лондоне, Женеве и Сингапуре.

Другими словами, произошел решительный поворот от обсуждений к действиям. Казалось бы, время для этого не слишком благоприятное: война санкций продолжается, как и попытки изолировать Россию. Но, с другой стороны, именно сейчас наметились, как говорят дипломаты, «подвижки», которые следует развить.

Главные мы уже упоминали, но стоит повторить. Во-первых, во многих европейских странах все громче звучат призывы отказаться от антироссийских санкций. Во-вторых, России уже удалось пробить небольшую, но брешь в финансовой блокаде со стороны Запада. Минфин сумел разместить организованный ВТБ выпуск еврооблигаций. Пусть небольшой — всего $1,75 млрд, но его основные покупатели — иностранные резиденты, по признанию самого Минфина, прежде всего из Великобритании. В-третьих, юбилейный, двадцатый Петербургский международный экономический форум возвращает себе статус русского Давоса. В его работе участвуют генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун, председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, премьер-министр Италии Маттео Ренци, ряд руководителей крупнейших европейских компаний.

Маятник качнулся от санкций. Почему бы его не подтолкнуть?

Но вернемся к зависимости России от нефтяной конъюнктуры. Расчеты за нефтяной экспорт в рублях — лишь первый трудный шаг, параллельно должно происходить укрепление экономической мощи России. Без этого переход на расчеты в рублях останется только заявкой на независимость он внешней конъюнктуры.

Глава «Роснефти» Игорь Сечин писал, обращаясь к президенту России Владимиру Путину, что есть риск формального перехода к рублевым расчетам, на самом деле цена будет по-прежнему определяться в долларах, рубли появятся лишь при пересчете курса. Если все получится так, то возникает опасность фактического занижения экспортной цены. Покупатель будет страховаться от рисков колебаний рубля, перекладывая эти риски на продавца. В выигрыше окажутся лишь банки, ведущие курсовые пересчеты; неслучайно одним из тех, кто активнее самих нефтяников поддерживал идею перехода в расчете за экспорт российских нефти и газа на рубли, был глава ВТБ Андрей Костин.

Риски есть всегда. На них нельзя закрывать глаза, им нужно противостоять. Первые реальные успехи возможны при расчетах с Китаем и Индией, соответствующие уроки могут потребовать совершенствования механизма расчетов. Но, еще раз, очень многое зависит от того, как будет развиваться вся российская экономика.

Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 19 июня 2016 > № 1963503 Николай Вардуль


Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 4 июня 2016 > № 1963478 Николай Вардуль

Операция «Прорыв финансовой блокады»

Россия впервые после введения санкций разместила евробонды

Николай Вардуль

Минфин своего добился. 24 мая РИА Новости сообщило, что Россия успешно выпустила 10-летние еврооблигации в объеме 1,75 млрд долл., 75% которых (1,3 млрд долл.) выкупили иностранные участники. При этом госдеп США повторил свои рекомендации воздерживаться от покупки российских суверенных бумаг из-за «экономических и репутационных рисков».

Вторая попытка

Как известно, первая попытка в условиях санкций разместить российские суверенные еврооблигации была предпринята Минфином в феврале 2016 г. Тогда речь шла о размещении бумаг на $3 млрд (десятую часть дефицита федерального бюджета). Попытка провалилась из-за того, что Минфин по традиции ориентировался на участие в организации размещения крупнейших западных банков. Goldman Sachs и J. P. Morgan Chase, первоначально проявив интерес к сделке, потом под давлением госдепа США от нее отказались.

После этого, как пишет Bloomberg, в Минфине рассматривали множество способов, которые позволили бы обойти ограничения США и ЕС, включая размещение в швейцарских франках и иенах. «Да, сейчас действительно строятся козни этому выпуску, многие банки отказываются. Тем не менее окно таких возможностей мы для себя не закрываем, в этом направлении работаем», — говорил министр финансов РФ Антон Силуанов в начале апреля. При этом он отмечал, что Россия хотела просто «прощупать рынок, поучаствовать на этом рынке, чтобы инвесторы видели наше там присутствие».

На деле все оказалось проще. Состоявшееся размещение российских суверенных бумаг обошлось без организаторов — иностранных банков, с этой ролью сумел единолично справиться российский ВТБ.

В последний раз Россия занимала на международных рынках в сентябре 2013 г., когда продала бумаги на $6 млрд с погашением в 2019, 2023 и 2043 гг. С тех пор она не выходила на международные рынки капитала из-за санкций Запада, введенных после присоединения Крыма, которые фактически закрыли для страны внешние долговые рынки.

Как это было

Сама процедура размещения оказалась непростой и местами не совсем прозрачной.

Во-первых, вызывают вопросы сумма размещения и доходность бумаг. Дело в том, что перед тем как сделка была закрыта, сообщалось, что объем спроса составил $5,5 млрд, однако сумма реально состоявшегося размещения гораздо скромнее — $1,75 млрд. Если спрос превышал предложение, это должно было бы отразиться на доходности бумаг. Однако доходность облигаций составила 4,75% годовых, т. е. посередине ранее объявленного диапазона (4,65–4,9% годовых).

Во-вторых, собственно сделка затянулась на два дня. Первоначально закрытие книги заявок ожидалось 23 мая, тогда же сообщалось, что объем спроса составил $5,5 млрд. Однако затем сделка последовательно переносилась на утро, а потом на вечер 24 мая. Как отмечают «Ведомости», со стороны организатора наблюдалось многочасовое молчание, не было информации, когда же будет закрыта книга заявок. При этом предыдущий выпуск, в сентябре 2013 г., был размещен на более крупную сумму ($7 млрд) и гораздо быстрее — всего за день.

Нынешние условия, конечно, отличаются от 2013 г., но все равно поставленные вопросы оставляют почву для спекуляций. «Ведомости», например, приводят версию, что приобретавшие бумаги иностранцы могли быть россиянами, перегонявшими деньги через США, что объясняет затянувшуюся сделку и мхатовскую паузу, взятую ее организаторами.

Версия «Коммерсанта» начинается с противоречия. Он отмечает, что изначально высокий интерес к новому выпуску проявляли российские инвесторы из-за существенной премии к вторичному рынку по доходности (50–75 базисных пунктов), а иностранные инвесторы, особенно из США и Европы, «не горели желанием участвовать в размещении». Их останавливали не только санкции, но и неясность с участием в сделке международных клиринговых систем Euroclear и Clearstream. Однако в итоге большую часть выпуска выкупили именно иностранные инвесторы, оставив российских довольствоваться вторичным рынком.

Сам «Коммерсантъ» на очевидном противоречии внимание не заостряет.

Но объяснение напрашивается. Пауза, таким образом, вызвана добором иностранных покупателей. Перед Минфином стояла задача прорвать финансовую блокаду, возникшую из-за санкций, объем размещения был вторичен, важно было показать, что российские суверенные бумаги вызвали высокий интерес иностранных инвесторов, которые и составили основной костяк покупателей.

Версия «Коммерсанта» не противоречит версии «Ведомостей». Суть: операция «Прорыв блокады» состоялась. А раз уж речь идет о прорыве блокады, то и военные хитрости вполне уместны.

В прорыв?

Точность взвешивания дозы политики в экономических и финансовых решениях всегда условна. Факт в том, что она точно есть. Главное для Минфина: прорыв блокады так или иначе совершен.

25 мая директор департамента государственного долга и государственных финансовых активов Минфина Константин Вышковский рассказал агентству Bloomberg, каковы ближайшие еврооблигационные планы министерства. До конца текущего года Россия может разместить оставшиеся еврооблигации стоимостью $1,25 млрд, т. е. до первоначально заявленной суммы в $3 млрд. Он пояснил, что сделка по размещению евробондов на сумму в $1,75 млрд была произведена «для подтверждения присутствия эмитента на рынке и зондирования настроения инвесторов». По оценке Вышковского, в основном евробонды были выкуплены британскими инвесторами.

Что ж, начало положено. Размещение российских еврооблигаций это не только прорыв блокады санкций, хотя, напомним, санкции формально прямо на российские суверенные бумаги не распространяются, они направлены не против России, а против отдельных компаний и лиц, а также ограничены определенными сферами, но, по сути, прорыв финансовой блокады налицо. Россия может себе позволить нарастить внешний долг, тем более что такой вид заимствования поддерживает курс рубля и снижает финансирование бюджетного дефицита из Резеврного фонда, что тормозит решения Банка России снизить ключевую ставку.

Россия > Финансы, банки > fingazeta.ru, 4 июня 2016 > № 1963478 Николай Вардуль


США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 7 апреля 2016 > № 1964511 Николай Вардуль

Добрая тетушка Джанет

Расставленные председателем ФРС ориентиры соответствуют интересам России

Николай Вардуль

Главное событие конца марта — выступление председателя ФРС Джанет Йеллен в Экономическом клубе Нью-Йорка, состоявшееся 29 марта. Оно, как и ожидалось, прояснило, какую политику будет проводить регулятор в ближайшее время — по-прежнему «голубиную» с неторопливо осторожным подъемом ставки или сменит ее на «ястребиную» и протрубит ставке подъем уже на ближайшем апрельском заседании.

Основания для того, чтобы ожидать разворот к решительным действиям ФРС, были. Например, 28 марта вышла статистика доходов и расходов домохозяйств США в феврале. С одной стороны, в них нет ничего экстраординарного. Доходы выросли на едва различимые 0,2%, расходы отозвались еще скромнее — ростом всего на 0,1%. Но есть другая сторона. Во-первых, рост расходов американцев на символические 0,1% происходит третий месяц подряд. Во-вторых, на долю потребительских расходов приходится почти 70% ВВП США. В-третьих, этот рост, как подчеркивает, например, Владимир Рожанковский, директор аналитического департамента ИК «Окей Брокер», происходит «в условиях стабильных уровней найма, низких цен на бензин, а также повышения цен на жилье». В-четвертых, есть индекс PCE Core (Personal Consumption Expenditures), который учитывает инфляцию, за исключением цен на продукты питания и топливо. Именно на него ориентируется Федрезерв при оценке рисков инфляции, а он медленно, но верно растет: в феврале он поднялся в годовом измерении на 1,7%. Это пока ниже пороговых 2%, но динамика вполне однозначная. Чем не основание для того, чтобы в очередной раз пусть демонстративно, но приподнять ставку?

К тому же есть группа аналитиков, которые считают, что, затягивая процесс увеличения ставки, ФРС может в принципе упустить возможности для проведения своей принципиальной политики. В результате ожидание выступления председателя ФРС Джанет Йеллен было не лишено определенного драматизма.

«Ястребом», однако, она так и не стала. 29 марта в своем выступлении она позитивно оценила как принципиальное направление политики ФРС — курс на рост ставки, так и темп движения к поставленной цели. «Снижение ожиданий рынка с декабря по будущему (росту. — Ред.) процентной ставки… помогло скомпенсировать менее благоприятное финансовое положение, оказывавшее влияние на сокращение и более медленный зарубежный (экономический. — Ред.) рост», — сказала она, добавив, что «этот механизм служит важным автоматическим стабилизатором для экономики».

Осторожной политика ФРС останется и впредь. «Я считаю уместным осторожное продолжение корректировки кредитно-денежной политики Федеральным комитетом по открытым рынкам (FOMC)», — заявила Йеллен.

Как уже писала «Финансовая газета», если в декабре прошлого года предполагалось, что в 2016 г. ставка ФРС будет подниматься 4 раза, то теперь эти ожидания снижены до двух ступенек. Но Йеллен специально подчеркнула, что речь идет о прогнозе, а не об обязательном к исполнению плане. Прогноз же такой: если сейчас ставка по федеральным фондам установлена в целевом диапазоне 0,25–0,50% годовых, то к концу 2016 г. она вырастет только до 0,9% (в декабре 2015 г. ожидалось, что этот показатель достигнет 1,4%), а к концу 2017 г. — до 1,9%.

Но когда конкретно ставка придет в движение, Йеллен, естественно, не сказала. Она этого не знает. Ее объяснение: «Например, никто не может предсказать, как быстро ослабнет влияние внешних сдерживающих факторов на экономику». «В мировой экономике выросли риски», — констатировала председатель ФРС. Среди основных экономических рисков Йеллен отметила ослабление подъема в Китае, а также некоторую неопределенность в отношении того, каким образом будет происходить сдвиг модели роста экономики КНР от экспорта к внутреннему потреблению. Серьезный риск, по ее словам, также несет в себе падение сырьевых рынков и особенно нефтяного рынка. Дальнейшее снижение цен на нефть может привести к неблагоприятным последствиям для мировой экономики.

По сути, главное, на мой взгляд, что изменилось в позиции ФРС с декабря прошлого года, когда ставка впервые за долгие восемь лет пошла вверх, состоит именно в оценке внешних рисков для экономики США. Был момент, когда они были сочтены несущественными, однако сегодня именно они в значительной мере сдерживают ФРС.

Можно ту же мысль выразить гораздо драматичнее. Согласна с этим Джанет Йеллен или нет, но именно ФРС своей многолетней политикой дешевого доллара, которая отражалась на его курсе, развязала «валютную войну» — ситуацию, когда многие национальные регуляторы проводят сознательную политику ослабления курса своей валюты, добиваясь тем самым преимуществ для своих экспортеров на «чужих» рынках, стимулируя тем самым свой экономический рост. Теперь ФРС понимает, что, если другие регуляторы не поддержат поворот к росту ставок и удорожанию денег, США, изменив денежную политику в гордом одиночестве, дает значительную фору своим конкурентам на рынках. Так что поворот оказался гораздо более рискованным, чем, возможно, думали в ФРС в декабре 2015 г.

По словам Йеллен, в марте рынки позитивно ответили на принятое ФРС решение затормозить темпы повышения ставок. Столь же позитивно отреагировали они и на осторожное выступление главы Федрезерва 29 марта. Индекс Dow Jones вырос на 0,31%, S&P 500 — на 0,3%, NASDAQ Composite — на 1,05%.

«Голубиная» политика ФРС соответствует интересам России. Курс доллара и доходность американских казначейских облигаций отозвались на выступление Джанет Йеллен падением, а цены на нефть и на золото пошли вверх. Как отмечает MarketWatch, следует ожидать дальнейшей реакции нефтяного рынка на замечание главы ФРС о том, что дальнейшее падение цен на нефть может негативно сказаться на темпах восстановления американской экономики. По ее словам, стоимость сырья достигла «уровня финансового перелома для некоторых стран и энергетических компаний».

Но, конечно, не следует впадать в эйфорию. Как отмечает Станислав Клещев, главный аналитик ВТБ24, «вроде бы все неплохо, за исключением одного — слова председателя ФРС определяют настроения спекулянтов, но не способны влиять на фундаментальные факторы. Замедление темпов роста мировой экономики игнорировать сложно».

С другой стороны, замедление каким было, таким и осталось, а цены на нефть Джанет Йеллен все-таки поддержала.

США > Финансы, банки > fingazeta.ru, 7 апреля 2016 > № 1964511 Николай Вардуль


Канада > Финансы, банки > fingazeta.ru, 19 марта 2016 > № 1964489 Николай Вардуль

Золотце, это за тобой!

Канада избавилась от золотого запаса

Николай Вардуль

3 марта золотой запас Канады измерялся самой круглой цифрой — нулем. Хотя для особо дотошных можно уточнить: в резерве Канады осталось 77 унций золота суммарной стоимостью в 130 тыс. долл.

Никакого бюджетного или другого экономического катаклизма в Канаде не случилось. «Решение продать золото не было привязано к динамике цен, продажи проходили в течение долгого времени», — заявил Global News официальный представитель канадского Минфина.

Не уверен, что «непривязанность» продаж к ценовой конъюнктуре — большое достижение, но факт в том, что нулевой золотой запас — результат целенаправленной политики. Какой именно? Зачем Канада вдруг буквально последовала за фразой из «Евгения Онегина»: «…не нужно золота ему…»?

Для начала следует задаться другим вопросом, а для чего вообще нужны резервы? Ответ очевиден: как пушки — последний довод короля, так и резервы — последний довод государства (или того же короля) в случае бюджетной, валютной или какой-нибудь еще катастрофы. Уверен, в Канаде с этим согласятся. Там не отказываются от резервов как таковых, там их «диверсифицируют».

Дальше — водо- или в данном случае золотораздел. Канада отказывается от золотых резервов в пользу более ликвидных. Логика в этом есть. Если и в самом деле грянет катастрофа, то очень многое, если не все, зависит от скорости действий. В Канаде считают, что валюта, прежде всего американские доллары, — более ликвидный инструмент. И это точно.

Но ставить точку рано. Следующий шаг — это решение вопроса о рисках. Золото, как и нефть, — товар, котируемый на бирже, а значит, подверженный колебаниям, взлетам, падениям, спекулятивным играм. Валюты, как показывают события последнего времени, тоже склонны к рулеточным играм. По идее, золото как рыночный актив — это некая последняя страховка прежде всего от валютных колебаний.

И вот тут мы упираемся в вопрос, который для некоторых ближе к вере, чем к четко просчитываемым аргументам. Что надежнее: золото или доллар?

В России сторонников того, что доллар — это «ничем не обеспеченные зеленые бумажки», хватает. Хотя не удивлюсь, если собственные резервы они формируют с помощью «мертвых президентов США».

Странно, что большинство сторонников такого взгляда на доллар подразумевают: вот если бы доллар был обеспечен золотом, тогда другое дело… Есть здесь некий фетиш.

Встречный вопрос: а чем обеспечено золото? Своей стоимостью, в чем бы она ни измерялась, наличными запасами, а еще есть специфическое обеспечение историей и традициями.

В Канаде считают, что пусть история остается в истории. Профессор Школы бизнеса в Карлтонском университете в Оттаве Йен Ли так и говорит: никакой другой причины держать тонны золота в резервах, кроме «пустой традиции», на данный момент нет. «Золото больше не является валютой. Это драгметалл, как серебро, и он может продаваться как любой актив», — утверждает Ли.

Думаю, обе позиции слишком односторонни. Если доллар рухнет, как не устают предсказывать его российские недруги-антиамериканисты, мало не покажется никому. Но на самом деле доллар обеспечивается силой американской экономики (а она первая в мире, самая инновационная и технологически продвинутая, в современных условиях от ее состояния зависит будущее всей мировой экономики), не в последнюю очередь доллар обеспечен геополитической мощью США.

Золото же в свою очередь — это пусть в силу истории, но не простой товар, а в какой-то мере биржевой якорь. Бегство в золото — это как у Ивана Мармеладова, отца Сонечки из «Преступления и наказания»: «А куда идти, когда некуда больше идти…»

Канада, вероятно, считает, что прокладывает путь из мифов прошлого в будущее, которое определит не золото, а финансовые технологии. Сомневаюсь, однако, что остальные страны поторопятся пойти по тому же пути.

По статистике Международного валютного фонда, в прошлом году центробанки суммарно скупили 590 тонн золота, или 14% от мирового спроса. Есть и интересное уточнение: почти половину этого объема приобрели ЦБ России (больше 200 тонн) и Китая (103 тонны).

Это не значит, что Россия и Китай не верят в доллар. Не стоит забывать, что юань по-прежнему привязан к доллару, а обе страны являются крупнейшими держателями казначейских облигаций США.

Это тем более не значит, что впереди возвращение золотого стандарта. Он уже точно в прошлом.

Все проще. Страховка тем надежнее, чем комплекснее. Как ни одна страна не хранит резервы только в одной валюте, так и золото пока сохраняет функции квазивалюты в том смысле, что, даже если какая-то из мировых валют опасно зашатается или вовсе рухнет, у золота будет своя цена в оставшихся. И эта цена в условиях «пожара» будет только расти. Значит, именно в золоте еще можно будет сберечь капиталы.

Не стоит забывать, что самые крупные золотые запасы у США — 8 тыс. 133,5 тонны. Это и есть страховка. В том числе и для Канады.

Канада > Финансы, банки > fingazeta.ru, 19 марта 2016 > № 1964489 Николай Вардуль


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter