Всего новостей: 2552684, выбрано 1 за 0.009 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Васильев Виктор в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаМиграция, виза, туризмОбразование, наукаАрмия, полициявсе
Евросоюз. США. Германия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 16 февраля 2018 > № 2613089

Зачем Европе собственная армия

В Старом Свете всё отчётливее проявляется тенденция к созданию единых вооружённых сил

Европейцам нужны собственные объединённые вооружённые силы. В последнее время в Евросоюзе число заявлений на сей счёт заметно возросло. Чем это вызвано и насколько реально появление европейских вооружённых сил? На эту тему наш обозреватель беседует с одним из ведущих российских экспертов-германистов доктором политических наук Виктором ВАСИЛЬЕВЫМ.

– Виктор Иванович, в Евросоюзе вновь пошли разговоры о необходимости единого европейского военного командования, евроармии. Что их спровоцировало, неужели европейцы намерены взвалить на себя, помимо расходов на натовскую военную машину, ещё и бремя содержания евроармии?

– Следует отметить, что идея об европейских объединённых вооружённых силах появилась в Старом Свете без малого 70 лет назад – с момента создания в 1948 году Западноевропейского союза. Именно он должен был заняться вопросами организации европейской коллективной обороны. Однако эта идея не была реализована, так как Соединённые Штаты, которые никогда не хотели объединения Европы, и уж тем более в военном отношении, навязали ей Североатлантический альянс, позволявший им доминировать на континенте. Да и Великобритания всегда была против появления евроармии, которая, по мнению Лондона, негативно скажется на боевой мощи НАТО.

Дискуссии о единой европейской политике в сфере безопасности и обороны были реанимированы после распада СССР. Как посчитали в европейских столицах, с уходом Советского Союза в небытие исчезла и опасность военного столкновения на континенте. А с другой стороны, сам Евросоюз к тому времени окреп и политически, и экономически, а посему при наличии собственной военной силы мог бы наряду с Америкой взять на себя ответственность за состояние дел в мире.

Ещё больше к этой мысли европейских политиков подтолкнул брекзит. Понятно, что уход Британии из объединённой Европы, с одной стороны, ослабит военную мощь Евросоюза. Тем более что пока нет ясности, на каких условиях произойдёт этот развод. А с другой – не стало одного из основных препятствий для европейских стран на их пути к расширению и углублению сотрудничества в военной сфере.

Страны – члены Евросоюза договорились создать систему оборонного сотрудничества в целях повышения эффективности разработок и покупки военной техники

И всё же нынешнюю дискуссию о необходимости евроармии главным образом спровоцировала позиция Вашингтона. С избранием Дональда Трампа американским президентом, пожалуй, впервые у многих европейцев появилось понимание, что США защищают прежде всего собственные интересы. Особенно в этом показательны новые антироссийские санкции, которые негативно сказываются и на европейской экономике.

Недовольство Европы вызывают и другие действия Трампа, которые так или иначе негативно воспринимаются в Старом Свете. Например, введение таможенных пошлин на солнечные батареи и стиральные машины, выход из международных торговых и климатических соглашений, начало в США налоговой реформы. Все это существенно затрагивает и европейские интересы.

Однако Трампу не до них. В очередной раз он это подтвердил, выступая в январе на форуме в Давосе. «Как президент США, я всегда буду ставить Америку на первое место! Точно так же, как поступили бы главы других стран. Но «сначала Америка» не значит «только Америка». Когда есть рост в США, весь остальной мир тоже «растёт». Процветание Америки помогает создать капиталы и рабочие места по всему миру», – подчеркнул Трамп, намекая тем самым, «кому тут все обязаны».

Естественно, речь в данном случае идёт о политике Вашингтона в экономической области. Но в Старом Свете уже нет уверенности в том, что США не поступят аналогичным же образом и в вопросах безопасности Евросоюза, особенно перед лицом нарастающей угрозы международного терроризма. Тем более что новая стратегия национальной обороны США на первое место в обеспечении американской безопасности поставила соревнование с Россией и Китаем, а не международный терроризм.

Да и НАТО под давлением США уже практически устранилась от решения проблем миграции и борьбы с терроризмом в Европе. А у национальных европейских армий связаны руки, поскольку они подчинены совету НАТО и военному комитету этой организации. Более того, через эти структуры американцы втягивают европейцев в разного рода военные авантюры и фактически не несут за это ответственности. При этом требуют увеличения расходов на содержание альянса.

– Нельзя не заметить, что инициатором актуализации этого процесса выступает Германия…

– Если говорить о нынешнем дне, то нельзя не отметить, что именно Германия в первую очередь испытала на себе давление США. Достаточно вспомнить встречи Дональда Трампа с Ангелой Меркель, которые проходили в Брюсселе и на Сицилии. После них обычно выдержанная канцлер ФРГ заявила, что Европа должна теперь больше полагаться на собственные силы, а не на давнего союзника и партнёра – США. Да и американские санкции, о которых шла речь выше, больнее всего ударят по германским компаниям. Сейчас из-за санкций Германия теряет 727 млн долларов ежемесячно, а перспективы ослабления санкционной нагрузки пока не просматриваются.

В этой связи нельзя не отметить, что на том же форуме в Давосе Ангела Меркель подвергла острой критике действия США в отношении Европы и призвала Евросоюз взять судьбу в свои руки, «пока США поглощены сами собой». При этом она подчеркнула важность формирования Европейского оборонного фонда, поскольку у Европы вошло в привычку «полагаться на США».

Что же касается более раннего периода, то ФРГ, как истинный европейский лидер, давно уже говорит о необходимости создания европейской армии. Например, установки социал-демократов по данному вопросу в 2007 году включены в основополагающую программу партии и в 2013 году нашли своё выражение в договоре между СДПГ и ХДС/ХСС о создании коалиционного правительства. Они состоят, напомню, в том, что с учётом ограниченных бюджетных ресурсов и обострившейся международной обстановки усиление европейской интеграции в сферах безопасности и обороны даст шанс прекратить дублирование дорогостоящих программ по выпуску бронемашин, подводных лодок, производству ракет «земля–воздух», боевых самолётов.

Примечательны в этом плане позиции политических наследников крупного германского политика Ганса-Дитриха Геншера. Его партия – СвДП выступает за создание евроармии под единым командованием и парламентским контролем, что может быть реализовано в рамках оборонного союза ЕС.

– Кстати, сейчас много говорится о германо-французском тандеме как некоем структурном ядре военного объединения Европы. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Взгляды Берлина и Парижа на перспективу оборонного союза нашли своё отражение в принятом в июне 2016 года совместном документе министров иностранных дел двух стран – Франца Штайнмайера и Жан-Марка Эро, а затем в заявлении министров обороны Германии и Франции. Обсуждение ими возможного формирования единой командной структуры в рамках ЕС, включающей объединённые правоохранительные структуры, объединённый военно-морской флот, свидетельствует о немалых претензиях германо-французского дуэта. Стороны обсудили также возможности использования европейских разведывательных спутников.

Вместе с тем ни в «Глобальной стратегии ЕС», ни в других документах термин «европейская армия» не употребляется. «Временно» изымая из публичного пространства термин «евроармия», германский истеблишмент отдаёт предпочтение терминам «стратегическая автономия», «общеевропейский оборонный потенциал ЕС». При этом учитываются опросы – более 50 процентов немцев выступают за создание европейской армии.

Незавершённость совместных германо-французских документов проявляется ещё и в том, что в них за скобку выносится роль Европарламента. Притом что именно Европарламент придал импульс обсуждению реформ в этой чувствительной сфере. Без законодательного же сопровождения интеграционные процессы лишены демократической легитимности.

– Известно, что в Евросоюзе сейчас нет единого мнения по многим вопросам. А каково отношение остальных его членов, кроме ФРГ и Франции, к идее создания единой европейской армии?

– Естественно, что концепция формируется ведущими европейскими странами, прежде всего Германией и Францией. Малые страны, конечно, имеют на это свои взгляды, но пока они больше присматриваются, что выйдет из движения лидеров. Хотя есть и те, кто не одобряет эту идею. Во всяком случае об этом недавно заявил министр иностранных дел Финляндии Тимо Сойни.

По его словам, Суоми в общеевропейской обороне не будет посторонней, однако он не видит необходимости в европейской армии. Сойни считает, что такая армия дублировала бы полномочия НАТО.

Программа PESCO – «дорожная карта» для достижения относительно самостоятельного военно-политического курса Европы от США

– Тем не менее первые шаги на пути создания такой армии уже сделаны…

– По большому счёту вопросами военной политики Евросоюз начал заниматься с момента своего создания. Для этого были сформированы военный комитет и военный штаб Евросоюза. Первый призван заниматься вопросами общей безопасности европейских стран. В него входят начальники генеральных штабов вооружённых сил 27 европейских стран, у которых есть постоянные представители в Брюсселе. В задачи комитета входит выработка рекомендаций по военным вопросам для комитета ЕС по внешней политике и безопасности. Второй является подразделением генерального секретариата Совета ЕС. На него возложены задачи по стратегическому планированию и оценке ситуации, а также консультированию руководства ЕС. В составе штаба – 140 офицеров.

Формально были созданы и вооружённые силы Европейского союза (European Union Force или EUFOR). Их основу составляет германо-французская бригада. Её штаб и батальон обеспечения развёрнуты в городе Мюльхайм (ФРГ), вблизи французской границы. Кроме того, ЕС в 2004 году обеспечил себя силами быстрого реагирования – так называемыми боевыми группами, войсковыми единицами батальонного уровня численностью около 1500 военно­служащих. Группы должны обладать способностью за 5 – 15 суток перебрасываться в район кризиса, находящийся за пределами ЕС, и автономно действовать там месяц. Каждая группа может включать одну танковую и четыре (мото)пехотные роты, батарею полевой артиллерии, подразделения боевого и тылового обеспечения.

В мае прошлого года Совет Евросоюза принял документ об усилении «инструментов быстрого реагирования, включая боевые подразделения ЕС». «Они существуют у нас 10 лет. Они никогда не развёртывались, и это вызвано главным образом трудностями, связанными с финансовым механизмом. Совет принял решение преодолеть эти трудности», – сказала в этой связи глава дипломатии ЕС Федерика Могерини.

А на прошедшем в конце июня прошлого года саммите ЕС в Брюсселе его участники договорились создать систему оборонного сотрудничества в целях повышения эффективности разработок и покупки военной техники. На её подготовку, по словам председателя Европейского совета Дональда Туска, было отведено три месяца, но основные контуры программы определились буквально сразу. Это сокращение числа моделей однотипной техники в целях унификации и сотрудничество в разработке новых видов оружия и военной техники. По сути речь идёт о начале фактического создания единого европейского оборонно-промышленного комплекса, единого оборонного заказа, рынка вооружений.

Ещё более важным в этом плане стало решение о создании нового оборонного фонда. В результате в европейском бюджете впервые появится статья «Оборонные расходы». Она будет включать средства, выделяемые на исследования и разработку военных технологий, и расходы, связанные с закупкой новой военной техники и вооружений. Кроме того, в практическую плоскость выведен и вопрос о финансировании уже существующих боевых групп численностью полторы тысячи человек, которые должны стать основой сил быстрого реагирования Евросоюза.

Эти решения президент Франции Эмманюэль Макрон назвал историческим шагом в направлении развития европейской обороны. По его словам, впервые за много лет Евросоюз принял реальные меры в сфере оборонного сотрудничества.

Комментируя это решение, глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер со своей стороны указывает, что сегодня в Европейском союзе используется 174 различных видов оружия. Это является негативным фактором для безопасности сообщества и расходов на оборону. По мнению главы Еврокомиссии, ЕС просто не нужно такое разно­образие вооружений и военной техники, поэтому необходимо стремиться к оптимизации закупок в оборонной отрасли и унификации вооружений. Для этого следует максимально сократить число и разнообразие приобретаемых видов оружия и военной техники. В частности, Юнкер утверждает, что Европе хватит одного вида танков и одного вида вертолётов. Это значительно облегчит жизнь службам материально-технического обеспечения. В плане ремонта гораздо проще иметь дело с одной моделью – меньше деталей, дешевле обслуживание.

Конечно, реализовать эти планы будет не так просто. Ведь если, например, Германия постарается навязать Евросоюзу свой «Леопард», то совершенно очевидно, что против этого станут возражать французы и итальянцы. Это касается и других видов вооружений и военной техники. Тем не менее идеологи евроармии уверены, что им удастся справиться с этими проблемами.

– Очевидно, на это направлена и программа Постоянного структурированного сотрудничества (Permanent Structured Cooperation, PESCO), которая была принята в декабре 2017 года в Брюсселе на заседании Совета ЕС?

– Программа PESCO – «дорожная карта» для достижения относительно самостоятельного в отношении США во главе с Трампом военно-политического курса. У Трампа, как считают политики и эксперты ФРГ, нет ни продуманного государственного компаса, ни внятной внешней политики. PESCO не предполагает увеличения расходов на оборону и тем более создания общеевропейских вооружённых сил. Но эта инициатива позволяет Евросоюзу сделать первый шаг в сторону снижения оборонной зависимости от НАТО и США. И прежде всего в области разработки вооружений и реализации других военных проектов, ради которых подписавшие PESCO страны обязались объединить свои усилия.

Так, в рамках новой программы планируется координировать оборонные закупки стран-участниц, отдавая предпочтение европейской оборонной промышленности (сейчас для вооружённых сил стран – членов НАТО основные поставки боеприпасов и техники обеспечивают американские предприятия).

PESCO предусматривает 17 направлений для различных проектов. Вклад стран в их реализацию будет разновеликим. Например, Германия взяла на себя функции по руководству четырьмя проектами: создание европейского медицинского командования; создание Центра логистики в Европе для поддержки операций; создание Центра передового опыта для учебных миссий ЕС и проведение оперативно развёртываемой операции по реагированию на кризисные ситуации в рамках осуществления операций реагирования на кризисные ситуации типа EUFOR. В то же время Литва ответственна лишь за оказание взаимопомощи для обеспечения кибернетической безопасности и создание кибергруппы быстрого реагирования.

Идеологи PESCO исходят из того, что успешная реализация проектов позволяет создать оборонный союз ЕС ориентировочно к 2025 году. Примечательно, что инициатор создания «Соединённых Штатов Европы» германский социал-демократ Мартин Шульц исходит из возможной трансформации ЕС в эту конфигурацию также к 2025 году. Думаю, совпадения не случайны. Они свидетельствуют о намерениях Берлина и Парижа углубить евроинтеграцию, укрепить его военную составляющую.

Следует также отметить, что к соглашению присоединились 25 государств, за его пределами остались Дания, Мальта и Великобритания. Но и в некоторых странах, подписавших соглашение, оно вызвало негативную реакцию. Так, часть общественно-политических сил Альпийской республики, например партия «зелёных», выступили с резкой критикой относительно участия Вены в этой программе. Они возмущены тем, что документ подписан на правительственном уровне без его обсуждения в обществе, без парламентских дебатов, полагают, что такой шаг противоречит нейтральному статусу страны. Настроения «зелёных», других оппонентов проектам PESCO свидетельствуют о приверженности австрийцев политике нейтралитета в обеспечении безопасности страны (80 процентов). За вступление в НАТО выступают лишь 20 процентов респондентов, а подключение Вены к будущей евроармии – 29 процентов. Австрия примет участие в отдельных проектах PESCO, в их числе оказание помощи во время природных катастроф, эпидемий; обеспечение оперативного передвижения военного транспорта и вооружённых сил внутри ЕС и так далее.

Замечу также, что PESCO как военно-политический инструмент может оказать практическое содействие созданию оборонного союза. Военная вертикаль управления ЕС может оказаться более эффективной на фоне внутренних разломов в ЕС и внешних угроз. Спорным представляется вопрос о сроках реализации идеи о евроармии – одни эксперты отводят на это 10 лет, другие исходят из нескольких десятилетий. Короче говоря, пока идея не овладеет массами. Вспомним, как долго и мучительно шла Европа к единой валюте – евро.

– Допустим, есть евроармия, есть и ОВС НАТО. Как между ними предполагается провести функциональную разграничительную линию?

– Отдельные предположения на этот счёт уже появляются. Среди германских социал-демократов разделение функций видится примерно так: блок НАТО – наиболее компетентная структура в вопросах решения конфликтов высокой интенсивности, военные структуры ЕС больше подойдут для регулирования конфликтов средней и малой интенсивности. Таким образом, они будут дополнять друг друга, а не конкурировать между собой.

Однако всё это ещё в далёкой перспективе. Тем более что каждый шаг на пути объединения военных усилий Евросоюза будет наталкиваться на самое активное противодействие Соединённых Штатов. Ведь попытки европейцев хотя бы уменьшить свою зависимость в военно-политической области от США предпринимались неоднократно, но всякий раз оказывались безуспешными.

Например, в 2009–2010 годах Германия, Италия, Бельгия и Нидерланды попытались добиться вывода с их территории американского ядерного оружия. Однако Вашингтону с помощью Польши, стран Балтии удалось на саммите НАТО в Лиссабоне принять новую стратегическую концепцию альянса, в которой подчёркивается необходимость нахождения ядерного оружия США на европейском континенте.

Поэтому можно быть абсолютно уверенным в том, что как только США хотя бы на мгновение почувствуют, что от объединения Европы в военном плане исходит угроза их позициям в Старом Свете, они сделают всё, чтобы не допустить такого развития ситуации.

Александр ФРОЛОВ

Евросоюз. США. Германия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 16 февраля 2018 > № 2613089


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter