Всего новостей: 2652969, выбрано 4 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Гизатулин Ринат в отраслях: Экологиявсе
Гизатулин Ринат в отраслях: Экологиявсе
Россия > Экология > mnr.gov.ru, 29 декабря 2015 > № 1630406 Ринат Гизатулин

Заместитель Министра природных ресурсов и экологии РФ Ринат Гизатулин дал интервью МИА «Россия сегодня»

Р. Гизатулин подвел итоги своей работы в Минприроды России и рассказал о планах на будущее.

«Бизнес понял, что с экологией надо считаться»

Заместитель министра природных ресурсов и экологии Ринат Гизатулин, который переходит в компанию АЛРОСА, рассказал в интервью РИА Новости об итогах своей деятельности в Минприроды и планах на будущем месте работы.

Недавно стало известно, что заместитель министра природных ресурсов и экологии Ринат Гизатулин, отвечавший с 2011 года за природоохранное направление, переходит в компанию АЛРОСА — крупнейший в России производитель алмазов. В интервью РИА Новости он рассказал о будущем месте работы, об итогах своей деятельности в Минприроды и о том, как министерство заложило основу отрасли управления отходами производства.

— Стало известно, что вы покидаете Минприроды России. Прежде всего, с чем связано ваше решение о переходе на другое место работы?

— Я проработал на государственной службе 12 лет — это достаточно большой срок. За это время я прошел в министерстве все ступени — от руководителя пресс-службы ведомства до заместителя министра, курирующего вопросы охраны окружающей среды. Сейчас настало время применить накопленный опыт в сфере экологической политики и реализовать все ранее принятые законодательные инициативы в бизнес-структуре.

— И все-таки, почему вы уходите именно в индустрию добычи и переработки алмазов?

— Да, действительно в планах продолжение работы в ПАО "АЛРОСА" в должности вице-президента. Уверен, что мне будет интересно работать на этом месте. Безусловно, у этой компании огромный нереализованный потенциал как с точки зрения повышения своей экологической эффективности, так и в других сферах, в том числе в повышении рентабельности, социальной ориентированности бизнеса по переработке сырья на российском рынке. Несомненно, компании есть куда развиваться внутри страны. Мы можем стать локомотивом для появления десятков и сотен новых производств в России. Я уверен, что новой команде во главе с Андреем Жарковым (президент компании с апреля 2015 года — ред.) все это удастся реализовать.

— Как вы можете оценить итоги вашей работы в Минприроды России?

— Прежде всего — кардинально изменилось законодательство в области нормирования негативного воздействия на окружающую среду. Мы, без преувеличения, совершили небольшую революцию в этой сфере, преодолев серьезное лобби промышленных компаний. И, несомненно, я связываю этот успех с тем, что мы смогли доказать коллегам в правительстве, главе кабинета, руководству страны, что ужесточение экологических требований, повышение прозрачности в этой сфере — это мощнейший инструмент для модернизации российской промышленности.

Нельзя не упомянуть о сфере управления отходами. В 2014-2015 годах мы добились революционных изменений — заложили фундамент для формирования бизнеса с оборотом свыше 90 миллиардов рублей в год и рабочими местами — более 100 тысяч человек. Введены механизмы, расширяющие ответственность производителей-импортеров товаров, утилизационный сбор, институт региональных операторов. Все это еще предстоит внедрить в 2016-2018 годах, но уже сейчас мы видим появление нового сектора экономики, которого раньше просто не было. Уверен, это приведет к ликвидации многочисленных свалок и нелегальных полигонов отходов, использованию вторичного сырья в экономике.

Очень важное направление — это охрана водных объектов. Нормы, которые нам удалось ввести в законодательство о водоснабжении и водоотведении, о шельфе, сегодня принуждают компании к строительству локальных очистных сооружений на предприятиях, разработке планов ликвидации аварийных разливов, использованию институтов экострахования. Все это позволило улучшить ситуацию по загрязнениям водных объектов и почв загрязненными стоками.

— А с точки зрения охраны биоразнообразия?

— Считаю, главное, что нам удалось сделать, это привлечь внимание самой широкой общественности к проблеме охраны редких и исчезающих видов животных. Тигр, леопард, сайгак, белый медведь, серые киты — все эти и многие другие виды защищены не только жесткими нормами законодательства, но имеют и собственные программы охраны, обеспеченные как средствами федерального бюджета, так и институтами общественной поддержки.

Здесь также важно сказать о развитии особоохраняемых природных территорий (ООПТ). С 2008 года мы создали порядка десяти новых ООПТ, в том числе заповедник "Шайтан-Тау" в Оренбургской области, национальные парки "Русская Арктика", "Шантарские острова", "Чикой" и "Бикин". Расширены территории существующих заповедников и национальных парков. Мы изменили закон "Об ООПТ", сделав его современным, нацеленным на развитие познавательного туризма, который за пять лет увеличился вдвое до 10 миллионов посещений в год. Мы в два раза увеличили финансирование особоохраняемых природных территорий. И это, несомненно, придало новый импульс заповедному делу в Российской Федерации.

Если говорить о международном направлении, которое я также курировал, то здесь стоит назвать подписание Минаматской конвенции о ртути, реализацию плана деятельности по ХЕЛКОМ, ратификацию Стокгольмской конвенции.

— Достаточно много критики звучало в адрес службы по надзору в сфере природопользования. Вы курировали это направление, как вы оцениваете эту работу?

— Соглашусь, что изначально в этой работе было много недостатков. Они и сейчас остаются. Тем не менее в последние годы нам удалось повысить эффективность работы Росприроднадзора, служба обеспечена всей необходимой нормативно-правовой базой, регламентирующей ее работу. Мы ушли от излишних проверок предприятий малого и среднего бизнеса и перевели работу на рискоориентированный подход.

С 2016 года Росприроднадзор будет проверять те субъекты хозяйственной деятельности, которые потенциально создают риски загрязнения окружающей среды, а не всех без разбора.

Несомненно, мы повысили прозрачность проведения государственной экологической экспертизы, оперативность и качество работы. И здесь стоит сказать, что с 2019 года институт государственной экологической экспертизы будет восстановлен для всех объектов I категории, то есть опасных с экологической точки зрения предприятий.

Сегодня у службы новый руководитель, которому предстоит много сделать, но с учетом его опыта, инициатив и системного подхода мы уже видим первые положительные результаты.

Главное, что удалось — проблема охраны окружающей среды стала звучать на самом высоком уровне, бизнес понял, что с экологией надо считаться. Она не только затратная статья, но реальный инструмент повышения энергетической и экономической эффективности, мощнейший фактор роста.

Россия > Экология > mnr.gov.ru, 29 декабря 2015 > № 1630406 Ринат Гизатулин


Россия > Экология > ria.ru, 29 декабря 2015 > № 1598622 Ринат Гизатулин

Недавно стало известно, что заместитель министра природных ресурсов и экологии Ринат Гизатулин, отвечавший с 2011 года за природоохранное направление, переходит в компанию АЛРОСА — крупнейший в России производитель алмазов. В интервью РИА Новости он рассказал о будущем месте работы, об итогах своей деятельности в Минприроды и о том, как министерство заложило основу отрасли управления отходами производства.

— Стало известно, что вы покидаете Минприроды России. Прежде всего, с чем связано ваше решение о переходе на другое место работы?

— Я проработал на государственной службе 12 лет — это достаточно большой срок. За это время я прошел в министерстве все ступени — от руководителя пресс-службы ведомства до заместителя министра, курирующего вопросы охраны окружающей среды. Сейчас настало время применить накопленный опыт в сфере экологической политики и реализовать все ранее принятые законодательные инициативы в бизнес-структуре.

— И все-таки, почему вы уходите именно в индустрию добычи и переработки алмазов?

— Да, действительно в планах продолжение работы в ПАО "АЛРОСА" в должности вице-президента. Уверен, что мне будет интересно работать на этом месте. Безусловно, у этой компании огромный нереализованный потенциал как с точки зрения повышения своей экологической эффективности, так и в других сферах, в том числе в повышении рентабельности, социальной ориентированности бизнеса по переработке сырья на российском рынке. Несомненно, компании есть куда развиваться внутри страны. Мы можем стать локомотивом для появления десятков и сотен новых производств в России. Я уверен, что новой команде во главе с Андреем Жарковым (президент компании с апреля 2015 года — ред.) все это удастся реализовать.

— Как вы можете оценить итоги вашей работы в Минприроды России?

— Прежде всего — кардинально изменилось законодательство в области нормирования негативного воздействия на окружающую среду. Мы, без преувеличения, совершили небольшую революцию в этой сфере, преодолев серьезное лобби промышленных компаний. И, несомненно, я связываю этот успех с тем, что мы смогли доказать коллегам в правительстве, главе кабинета, руководству страны, что ужесточение экологических требований, повышение прозрачности в этой сфере — это мощнейший инструмент для модернизации российской промышленности.

Нельзя не упомянуть о сфере управления отходами. В 2014-2015 годах мы добились революционных изменений — заложили фундамент для формирования бизнеса с оборотом свыше 90 миллиардов рублей в год и рабочими местами — более 100 тысяч человек. Введены механизмы, расширяющие ответственность производителей-импортеров товаров, утилизационный сбор, институт региональных операторов. Все это еще предстоит внедрить в 2016-2018 годах, но уже сейчас мы видим появление нового сектора экономики, которого раньше просто не было. Уверен, это приведет к ликвидации многочисленных свалок и нелегальных полигонов отходов, использованию вторичного сырья в экономике.

Очень важное направление — это охрана водных объектов. Нормы, которые нам удалось ввести в законодательство о водоснабжении и водоотведении, о шельфе, сегодня принуждают компании к строительству локальных очистных сооружений на предприятиях, разработке планов ликвидации аварийных разливов, использованию институтов экострахования. Все это позволило улучшить ситуацию по загрязнениям водных объектов и почв загрязненными стоками.

— А с точки зрения охраны биоразнообразия?

— Считаю, главное, что нам удалось сделать, это привлечь внимание самой широкой общественности к проблеме охраны редких и исчезающих видов животных. Тигр, леопард, сайгак, белый медведь, серые киты — все эти и многие другие виды защищены не только жесткими нормами законодательства, но имеют и собственные программы охраны, обеспеченные как средствами федерального бюджета, так и институтами общественной поддержки.

Здесь также важно сказать о развитии особоохраняемых природных территорий (ООПТ). С 2008 года мы создали порядка десяти новых ООПТ, в том числе заповедник "Шайтан-Тау" в Оренбургской области, национальные парки "Русская Арктика", "Шантарские острова", "Чикой" и "Бикин". Расширены территории существующих заповедников и национальных парков. Мы изменили закон "Об ООПТ", сделав его современным, нацеленным на развитие познавательного туризма, который за пять лет увеличился вдвое до 10 миллионов посещений в год. Мы в два раза увеличили финансирование особоохраняемых природных территорий. И это, несомненно, придало новый импульс заповедному делу в Российской Федерации.

Если говорить о международном направлении, которое я также курировал, то здесь стоит назвать подписание Минаматской конвенции о ртути, реализацию плана деятельности по ХЕЛКОМ, ратификацию Стокгольмской конвенции.

— Достаточно много критики звучало в адрес службы по надзору в сфере природопользования. Вы курировали это направление, как вы оцениваете эту работу?

— Соглашусь, что изначально в этой работе было много недостатков. Они и сейчас остаются. Тем не менее в последние годы нам удалось повысить эффективность работы Росприроднадзора, служба обеспечена всей необходимой нормативно-правовой базой, регламентирующей ее работу. Мы ушли от излишних проверок предприятий малого и среднего бизнеса и перевели работу на рискоориентированный подход.

С 2016 года Росприроднадзор будет проверять те субъекты хозяйственной деятельности, которые потенциально создают риски загрязнения окружающей среды, а не всех без разбора.

Несомненно, мы повысили прозрачность проведения государственной экологической экспертизы, оперативность и качество работы. И здесь стоит сказать, что с 2019 года институт государственной экологической экспертизы будет восстановлен для всех объектов I категории, то есть опасных с экологической точки зрения предприятий.

Сегодня у службы новый руководитель, которому предстоит много сделать, но с учетом его опыта, инициатив и системного подхода мы уже видим первые положительные результаты.

Главное, что удалось — проблема охраны окружающей среды стала звучать на самом высоком уровне, бизнес понял, что с экологией надо считаться. Она не только затратная статья, но реальный инструмент повышения энергетической и экономической эффективности, мощнейший фактор роста.

Россия > Экология > ria.ru, 29 декабря 2015 > № 1598622 Ринат Гизатулин


Россия > Экология > ecoindustry.ru, 27 мая 2015 > № 1392468 Ринат Гизатулин

ПОЛОЖЕНИЯ О ЛИЦЕНЗИРОВАНИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО ОБРАЩЕНИЮ С ОТХОДАМИ ВСТУПАЮТ В СИЛУ С 1 ИЮЛЯ 2015 Г.

Об этом проинформировал заместитель Министра природных ресурсов и экологии РФ Ринат Гизатулин  на научно-практической конференции «Совершенствование нормативно-правового регулирования в области охраны окружающей среды», которая проходит в рамках Международного форума по управлению отходами, природоохранным технологиям и возобновляемой энергетике «ВэйстТэк».

В ходе своего доклада Р. Гизатулин отметил, что в 2014 г. Министерством было принято значительное число нормативных правовых актов, направленных на совершенствование законодательства в области обращения с отходами производства и потребления. Одним из таких существенных законодательных актов является ФЗ № 458 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об отходах производства и потребления».

Основными целями закона являются: совершенствование системы регулирования в области обращения с отходами, повышение уровня экологической безопасности, развитие экономических механизмов, направленных на сокращение захоронения отходов и вовлечение их в хозяйственный оборот, совершенствование жилищно-коммунального законодательства, гармонизация национального законодательства с решениями и рекомендациями Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

В целях гарантированного обеспечения заложенных в законе изменений и своевременного принятия подзаконных актов, предусмотрено вступление в силу его положений в разный период. Обязанность производителей, импортеров по утилизации товаров (продукции) наступает с 2015 г.; новая система лицензирования деятельности по обращению с отходами вводится с 1 июля 2015 г.

Положения по реформированию системы жилищно-коммунальных услуг и введение института региональных операторов и новая система регулирования в области обращения с отходами вступят в силу с 2016 г., запреты на размещение отдельных видов отходов – с 2017 г., понижающие коэффициенты, соответственно - с 2019 и 2020 г.

Разработан ряд положений, которые позволят усовершенствовать существующую систему лицензирования деятельности в области обращения с отходами. Вновь будет возвращена деятельность по сбору, транспортированию, утилизации, которая была утрачена в 2011 и 2012 гг. Законодательно определен еще один вид деятельности – обработка отходов, который также будет подлежать лицензированию.

Вовлечению отходов в хозяйственный оборот на территории регионов будет способствовать предусмотренная законом территориальная схема в области обращения с отходами. Схема должна включать в себя всю цепочку данных об отходах, начиная от источника их образования, количестве отходов с разбивкой по видам и классам опасности, до мест обработки, утилизации, обезвреживания, размещения.

В законе также уточнены требования к обращению с отходами I-V классов опасности. С 1 января 2016 г. подтверждение отнесения к конкретному классу опасности отходов, включенных в ФККО, не требуется. При этом Минприроды России должно будет принять и утвердить Порядок подтверждения отнесения отходов I-V классов опасности к конкретному классу опасности и Порядок их паспортизации, а также типовые формы паспортов отходов.

Существенные изменения коснулись также и экономического блока вопросов обращения с отходами. С 1 января 2016 г. однозначно определено лицо, которое обязано вносить плату за негативное воздействие на окружающую среду при размещении отходов, в том числе и при размещении твердых коммунальных отходов.

Наряду с этим на законодательном уровне урегулированы вопросы, относящиеся к предмету государственной экологической экспертизы федерального уровня в отношении объектов, используемых для обезвреживания и (или) размещения отходов. Определены объекты государственной экологической экспертизы федерального уровня.

По словам Р.Гизатулина, законом предусмотрено экономическое стимулирование при обращении с «промышленными отходами», путем введения в правоприменительную практику с 2020 г. понижающих коэффициентов к нормативам платы за размещение отходов. Этот механизм будет работать, если отходы образовались в процессе утилизации ранее накопленных или размещенных отходов или если произошло понижение класса опасности отходов.

Как отметил замминистра, все принимаемые меры по совершенствованию законодательства в области обращения с отходами производства и потребления позволят в ближайшее время сформировать замкнутые циклы по их вовлечению в хозяйственный оборот, а новые экономические инструменты позволят перейти к целостной экономической модели, обладающей мощным ресурсо- и энергосберегающим эффектом.

Россия > Экология > ecoindustry.ru, 27 мая 2015 > № 1392468 Ринат Гизатулин


Россия > Экология > ecoindustry.ru, 22 октября 2014 > № 1214466 Ринат Гизатулин

Наталия Нехлебова беседует с замминистра природных ресурсов и экологии Ринатом Гизатулиным.

Заместитель министра природных ресурсов и экологии Ринат Гизатулин — о планах, возможностях и истинном положении дел в сборе и переработке отходов.

— Что сможет привлечь бизнес и инвесторов в "отходную" отрасль?

— В новом законопроекте установлен целый набор таких мер. В первую очередь появляется финансирование, которого сегодня не хватает и которое поможет сделать бизнес рентабельным. Как работает механизм? Например, в стоимость одной банки кока-колы будет включен утилизационный сбор, включающий затраты на ее переработку в металлический квадратик, который можно повторно использовать. Других экономических мер, кроме как взимание денег с населения, не существует. Либо государство доплачивает на утилизацию из бюджета, который формируется из платежей населения, либо население напрямую оплачивает услуги.

— Как эти деньги будут перераспределяться?

— Пока это не определено точно. Они могут поступать в бюджет, в государственный фонд или напрямую компаниям, которые заняты утилизацией. Или на программы по обращению с отходами субъектам Федерации.

— Видимо, все производители на несколько копеек повысят цены на свои товары?

— Производитель может и сам заняться утилизацией. Мы же не предлагаем в отношении всех ста миллионов бутылок, которые выпускаются в оборот в Российской Федерации, вводить утилизационный сбор. Мы же понимаем, что отрасли сейчас просто нет. Поэтому утилизационный сбор будет вводиться поэтапно. Пока производители должны будут утилизировать минимальный процент от выпущенных бутылок.

— Но все-таки цена будет повышаться или нет?

— Безусловно, ведь в стоимость услуги и товара будет включена последующая затрата на утилизацию. Но компания не заинтересована, чтобы ее продукция по цене проиграла конкуренту.

— Что обеспечит загрузку мусороперерабатывающих заводов, если захоронение дешевле сейчас, чем мусоропереработка? Инвесторы надеются на запрет захоронения без переработки.

— Запрет на захоронение отходов нельзя назвать экономической мерой. Но, если он вступает в силу, безусловно, предприятие, которое производит эти отходы, начинает думать, что с этим делать.

Можно построить завод, но у инвестора должна быть гарантия, что к нему этот мусор повезут. Чтобы эта гарантия была, нужна единая схема перемещения отходов на территории субъекта Российской Федерации. И вот это все в законе наконец-то закрепляется. Таким образом, у субъекта Российской Федерации появляется право определить: сколько новых объектов на его территории появится, какие это объекты (сортировка, полигоны или мощности по более глубокой переработке). После составления программы и схемы перемещения отходов можно приглашать инвесторов. Инвестор, в свою очередь, рассчитывает на средства утилизационного сбора, иначе бизнес не рентабелен. Получается замкнутая система. В некоторых регионах уже действуют такие инвестиционные проекты: Астраханская, Ярославская, Нижегородская, Калужская, Липецкая области. Но опять-таки предприятия по глубокой переработке отходов там не строятся — невыгодно. Но за счет инвесторов строятся вполне приличные полигоны с первичной сортировкой.

— Значит, запрета на захоронение без переработки не будет?

— В законе есть норма, которая позволяет правительству установить список продукции, запрещенной к захоронению. Но сейчас мы не можем просто взять и запретить. Вот мы запретим захоронение зажигалок. А где их перерабатывать? Заводов по переработке таких видов отходов в России нет. Соответственно, как только появляется хоть одно предприятие, которое способно перерабатывать тот или иной вид отходов, мы запрещаем захоронение. Все поэтапно.

— Почему мусороперерабатывающие заводы не строятся? У них вообще есть шанс?

— Современный перерабатывающий завод предусматривает не просто сортировку, но и грануляцию или иной подготовительный цикл для дальнейшей переработки сырья. Это дорогие предприятия, и каждый такой завод стоит до 300 млн евро. Таких инвесторов у нас в России пока нет.

У Московской области есть планы на такие заводы. Но посчитайте сами. Сегодня вы, проживая в Москве, платите 170 рублей за вывоз и захоронение кубометра отходов. Что это означает? Что качественных мусороперерабатывающих заводов у нас не появится. Для этого все равно нужны дополнительные инвестиции.

— То есть в Московской области все-таки не будет мусороперерабатывающих заводов?

— Пока мы не понимаем, как эти планы будут реализованы. Московские власти готовятся выделить земельные участки неким инвесторам, которые хотят строить предприятия ценой 200 млн евро. Откуда они эти 200 млн возьмут? Не исключаю ситуации, когда, получив участок, инвесторы будут сетовать на отсутствие средств на строительство завода и вместо него предложат организовать полигон, чтобы хоть как-то зарабатывать. Ведь нормальный полигон в любом случае лучше свалки.

— Раздельный сбор как-то будет поощряться?

— В законе установлено такое право для отдельных ТСЖ. Мы не можем сказать: с сегодняшнего дня наступает раздельный сбор во всей стране. Все-таки каждый муниципалитет должен провести работу с населением, создать для этого условия. В многоквартирных домах, оборудованных центральным мусоропроводом, раздельный сбор создать в принципе нельзя. Кстати, не все страны ввели раздельный сбор мусора. Некоторые сжигают больше, чем перерабатывают. Все зависит от стоимости земли. Если земля дешевая и ее много, то отходы выгоднее захоранивать, а если земля дорогая и ее мало, то выгодней сжигать. Технологии сжигания без вредных выбросов в атмосферу существуют, причем давно.

Вопрос: что выберут наши регионы, на что им хватит денег? Вероятнее всего — технологии, от которых Европа уже отказалась. Ведь современный завод в среднем стоит 240-250 млн евро.

— Сжигание и захоронение мусора выгоднее, чем мусоропереработка?

— После переработки все равно остается примерно 40 процентов мусора, который приходится либо захоранивать, либо опять же сжигать.

Да, мы должны извлекать и перерабатывать из нашего мусора то, что можно, а дальше все зависит от бизнес-модели. Завод по мусоросжиганию — это очень затратная энергоемкая штука. Наши московские мусоросжигательные заводы давно бы остановились, если бы не получали денег из бюджета Москвы.

— Опасные отходы — батарейки, аккумуляторы, люминесцентные лампы — будут собираться отдельно?

— Мы планируем ввести утилизационный сбор в отношении вредных отходов в первую очередь. Сегодня во всем мире производство одной батарейки, к сожалению, дешевле, чем ее переработка. Производство одной батарейки стоит 50 центов, чтобы ее переработать нужен примерно доллар. Но именно батарейки и подобные отходы в первую очередь стоит запрещать для захоронения.

— У вас в здании министерства стоят контейнеры для раздельного сбора мусора.

— Мы сделали это в качестве пропагандистской меры. К сожалению, сегодня отсортированный мусор везти некуда. И везти его надо разными машинами. Наш объем крупным переработчикам не нужен. Они говорят: привезите нам 5 тысяч тонн, тогда заберем. То есть нужно, чтобы 5 тысяч офисов раздельно у себя собрали мусор. А вот бумажные отходы мы сегодня полностью направляем на переработку. Тут конкуренция на рынке большая, и нашу тонну готовы принимать.

— А на федеральном уровне этого никогда не произойдет?

— Если вы в вашем ТСЖ примете решение и проголосуете за раздельный сбор, пожалуйста.

— Но это же будет убыточно...

— Так это везде в убыток.

— В Европе, если гражданин раздельно собирает мусор, он меньше за него платит

— Все у нас в России платят по минимальной шкале за мусор. Сто рублей за мусор не платит в мире никто — ни житель Бельгии, ни житель Китая. У нас средний тариф от 100 до 140 рублей. И мы должны за несортированный мусор делать вам тариф 560, а сортированный оставить 140? Кто к этому готов? Это повлечет за собой неизбежный социальный взрыв.

Россия > Экология > ecoindustry.ru, 22 октября 2014 > № 1214466 Ринат Гизатулин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter