Всего новостей: 2554706, выбрано 4 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Иванов Игорь в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмАрмия, полициявсе
Россия. СФО > Армия, полиция > mvd.ru, 12 февраля 2018 > № 2511815 Игорь Иванов

«У каждой недоработки есть фамилия…»

Всего три месяца назад ГУ МВД России по Кемеровской области возглавил генерал-майор полиции Игорь Иванов. До перевода в Кузбасс он служил в Челябинской области. Первые шаги в новой должности - самые напряжённые. Но руководитель нашёл в своём плотном графике время на то, чтобы встретиться с нашим корреспондентом.

- Игорь Геннадьевич, первое впечатление, как считается, самое верное. Каким вы увидели Кузбасс?

- Впечатление о Кемеровской области у меня самое положительное. Люди здесь надёжные, в большинстве своём открытые, искренние, патриоты Кузбасса в лучшем понимании этого слова. Они дорожат своей малой родиной, обеспокоены её судьбой, неравнодушны к существующим проблемам. И это заслуживает уважения.

- Как прошло знакомство с личным составом городских и районных органов внутренних дел? На что в первую очередь обратили внимание?

- Для погружения в оперативную обстановку региона недостаточно просто изучить отчёты и справки о проделанной работе, необходимо лично побывать в каждом подразделении. Я приступил к этому с первых дней после вступления в должность. Сейчас могу сказать, что сотрудники органов внутренних дел Кузбасса обладают достаточным уровнем профессионализма, чтобы обеспечить порядок и безопасность.

Для меня такие визиты важны ещё и тем, что сразу видишь имеющиеся проблемы. Например, условия, в которых находится ряд участковых пунктов полиции, оставляют желать лучшего. В первую очередь это касается организации условий приёма граждан. Ведь у участкового уполномоченного полиции должно быть место, где он может отчитаться о проделанной работе и провести профилактическую. Поэтому я обратился к руководителям муниципальных образований с просьбой оказать помощь в решении этого вопроса.

Кроме того, в ходе рабочих встреч с главами крупнейших городов Кузбасса - Кемерова и Новокузнецка - я заострил внимание на необходимости создания пунктов специализированной помощи гражданам, находящимся в состоянии алкогольного опьянения. Это не только позволит профилактировать так называемую «пьяную» преступность, но и поможет избежать несчастных случаев с нетрезвыми гражданами.

- Среди основных качеств нового руководителя подчинённые единогласно отмечают требовательность. Это ваш постоянный стиль работы или желание с первых дней службы в должности потуже «закрутить гайки»?

- Я убеждён, что каждый на своём месте должен трудиться добросовестно. Именно поэтому на всех рабочих совещаниях я подчёркиваю: главный критерий оценки результатов нашей деятельности - мнение простых граждан. Люди рассчитывают на то, что мы будем исполнять свой долг, несмотря на любые трудности.

Вот, к примеру, есть регламент прибытия экипажа ГИБДД на дорожно-транспортное происшествие. Он должен чётко исполняться. Иначе на дороге возникают заторы, отсюда - недовольство населения. Не приходится говорить об авторитете полиции, когда следственно-оперативная группа прибывает на место преступления через два-три часа после сообщения в дежурную часть. Изначально проигрывая во времени, мы даём преступнику замести следы. Поэтому я взял исполнение регламен­та под личный контроль.

Буду давать поручения и обозначать чёткие сроки их исполнения. Придерживаюсь принципа, что у каждой конкретной недоработки есть фамилия, за каждой не решённой вовремя задачей стоит конкретный человек. При этом я всегда подчёркиваю, что ценю и уважаю сотрудников, которые видят имеющиеся проблемы и принимают все меры для их решения.

- На ваш взгляд, какие сложности криминального плана характерны именно для Кемеровской области?

- Если говорить о специфичных для региона преступлениях, то отметил бы в первую очередь деятельность чёрных копателей. В Кемеровской области добывается около 60 % всего российского угля. Его незаконная добыча наносит значительный ущерб государству. В результате бюджет недополучает огромные средства. Кроме того, нелегальные горняки разрушают и загрязняют дорожные коммуникации, подкапывают опоры линий электропередачи, наносят урон жилым домам, земельным участкам, дачным постройкам, лесным насаждениям и водоёмам. Зачастую пренебрегая правилами ведения горных работ и техникой безопасности, они ставят под угрозу и собственную жизнь.

Именно поэтому один из приоритетов работы кузбасской полиции - декриминализация топливно-энергетического комплекса, ключевого для региона. В данном направлении мы сотрудничаем с другими силовыми структурами и надзорными органами.

Сегодня следствием уже наработан опыт квалификации фактов незаконной добычи угля как кражи имущества (ст. 158 УК РФ), принадлежащего государству. И для этого была проведена огромная работа.

Ранее в правоприменительной практике по расследованию таких преступлений существовала проблема. Уголовные дела возбуждались исключительно по ст. 171 Уголовного кодекса Российской Федерации «Незаконное предпринимательство» и только в том случае, если причинённый ущерб превышал один миллион рублей.

Чтобы усилить работу в этом направлении, сейчас я изучаю опыт так называемого угольного спецназа - подразделения, обеспечивающего выявление чёрных копателей, предотвращение хищений угля, защиту от рейдерских захватов предприятий. Данная практика была апробирована в Кузбассе в 2011 году и зарекомендовала себя положительно. За три года этим подразделением УЭБиПК ГУ МВД России по Кемеровской области пресечено около 100 фактов незаконных вскрышных работ.

- Насколько мне известно, вы также обратили внимание на экологическую ситуацию в регионе. Какие здесь проблемы?

- В ноябре прошлого года в Кузбассе было возбуждено первое уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 251 Уголовного кодекса Российской Федерации «Загрязнение атмосферы». В органы внутренних дел поступили обращения от жителей Кемерова, которые пожаловались на специфический запах в воздухе. Была инициирована проверка. В результате выявлено превышение предельно допустимых концентраций таких загрязняющих веществ, как аммиак, диоксид азота, сажа, хлорид водорода и оксид углерода. Уровень загрязнения атмосферного воздуха на протяжении 2017 года в областном центре оценивался как высокий, что оказывает неблагоприятное воздействие на здоровье населения. По результатам проверки дознавателем ГУ МВД России по Кемеровской области возбуждено уголовное дело. Аналогичное уголовное дело возбуждено также и в Новокузнецке. Мы должны выяснить причину загрязнения и привлечь к ответственности виновных. В общей сложности за несколько месяцев в Кузбассе было возбуждено три уголовных дела по фактам загрязнения воздуха.

- Говоря о здоровье жителей, нельзя не отметить ситуацию, связанную с высоким уровнем заболеваемости наркоманией. В Кузбассе он превышает средний показатель по России. В чём, на ваш взгляд, причины такого положения дел и как вы оцениваете эту ситуацию?

- Изучая оперативную обстановку в регионе, я сразу же обратил внимание на ситуацию с распространением наркотиков. С официальным диагнозом «наркомания» на учёте сейчас состоят более 10,5 тыс. человек. Задача полиции - свести данные цифры к минимуму. И для этого работа по противодействию незаконному обороту наркотиков должна вестись по всем направлениям.

За прошлый год на территории Кузбасса полицейские изъяли из незаконного оборота почти 280 кг наркотиков. В регионе задокументировано около 3600 тяжких и особо тяжких наркопреступлений, а также фактов сбыта запрещённых веществ. Это наибольшее количество среди субъектов Сибирского федерального округа. Основная причина - сосредоточение на территории региона большого количества учреждений исполнения наказания. Их в Кемеровской области 25. После освобождения многие бывшие заключённые оседают здесь. Как минимум у половины из них были и есть проблемы с наркотиками. К сожалению, не сумев адаптироваться, они продолжают вести асоциальный образ жизни и вновь возвращаются к торговле наркотиками и их употреблению.

Чтобы борьба с наркоторговлей была действенной, необходимо задерживать не только мелких сбытчиков, но и оптовых поставщиков и организаторов трафика. В Кузбассе есть положительные примеры в данном направлении. Сейчас расследуются два уголовных дела по фактам организации преступных сообществ (ст. 210 УК РФ). Одно из них возбуждено в отношении участников наркоформирования, сбывавших синтетические наркотики через интернет-магазины на территории не только Кемеровской, но и Новосибирской областей, а также Алтайского и Красноярского краёв. В качестве фигурантов по делу проходят 16 человек. Из незаконного оборота изъято более 2 кг наркотических средств. Материалы составили уже более 30 томов.

Стоит отметить, что всё чаще сбытчики используют для торговли Интернет. Покупателей, а также распространителей привлекают через объявления на различных сайтах. В связи с этим мы планируем внедрять нестандартные подходы в борьбе с наркобизнесом. Совместно с Общественным советом при ГУ МВД России по Кемеровской области начинаем создавать кибердружину из числа активной молодёжи, которая поможет выявлять в Сети объявления наркоторговцев и другой запрещённый контент.

Для полиции важно не только бороться со сбытчиками. Нужно убрать наркоманов с улицы, чтобы их не видели дети. Это в наших силах, и этим будем серьёзно заниматься.

- Вы уже говорили про заключённых и их социальную адаптацию после освобождения. Полиция как-то участвует в данном процессе?

- Направление ресоциализации - очень важное для нас. Зачастую на совершение преступлений ранее судимых граждан толкает социальная неустроенность, в том числе невозможность найти работу после освобождения. Причём многие из них в колониях осваивают различные профессии и хотят стать полноправными членами общества. ГУ МВД России по Кемеровской области нацелено на помощь таким людям. В этом направлении мы работаем координированно с региональным управлением ФСИН, областными властями и общественностью. Например, буквально на днях заключили соглашения с пятью крупными организациями, которые готовы взять на работу ранее судимых граждан.

Я уверен, что подобное взаимодействие позволит существенно сократить уровень рецидивной преступности и улучшить ситуацию в регионе.

- Судя по статистике преступлений, одной из наиболее актуальных проблем для органов внутренних дел Кемеровской области является борьба с мошенничеством?

- Для Кемеровской области эта проблема актуальна, как и для многих других регионов страны. По количеству зарегистрированных преступлений в этой сфере Кузбасс занимает 16-е место среди субъектов Российской Федерации и второе в Сибирском федеральном округе.

Задача, которая сейчас стоит перед стражами порядка наиболее остро, - это борьба с преступлениями в сфере информационных технологий. В прошлом году мошенники обманули кузбассовцев на сумму более 180 млн рублей.

Активно развиваются безналичные формы расчётов и электронные платёжные системы, чем пользуются различного рода мошенники. К сожалению, люди старшего поколения в этих ноу-хау разбираются плохо, что облегчает задачу аферистам.

Для раскрытия мошенничеств в Управлении уголовного розыска ГУ МВД России по Кемеровской области, а также в 11 территориальных органах созданы специализированные подразделения. Кроме того, сотрудники кузбасской полиции стали инициаторами формирования общероссийской базы данных номеров телефонов и банковских карт, которые использовались при совершении мошенничеств. Она сейчас находится в разработке. Это немаловажный вопрос, учитывая то, что часто злоумышленники намеренно выбирают в качестве жертв жителей других регионов.

- По всей видимости, решение обозначенных вами проблем и станет приоритетом на ближайшее время?

- Ключевой приоритет, на который будут ориентированы все сотрудники, - обеспечение личной безопасности граждан. Жители Кемеровской области должны быть уверены в том, что в случае необходимости полиция незамедлительно придёт на помощь. Я бы сказал так: личная безопасность кузбассовцев должна стать личным делом всех сотрудников органов внутренних дел.

Елена КУЗНЕЦОВА

Визитная карточка

Игорь Геннадьевич Иванов родился и вырос в Челябинске. В 1991 году, окончив Свердловский юридический институт МВД России, вернулся в родной регион и начал службу в органах внутренних дел с должности следователя. Уже в 1996 году назначен заместителем начальника управления - начальником следственного отдела УВД Курчатовского района г. Челябинска. Впоследствии занимал различные руководящие должности, был заместителем начальника ГУ МВД России по Челябинской области.

С октября 2017-го возглавил ГУ МВД России по Кемеровской области.

Наша справка

Кемеровская область расположена на юго-востоке Западной Сибири, занимая отроги Алтая и Саян. Регион богат лесными ресурсами. На большей его части находится Кузнецкая котловина, огромные угольные запасы которой и определили второе название территории - Кузбасс.

Областной центр - Кемерово. Когда-то на его месте было старинное село Щеглово, основанное в 1701 году возле угольных копей. И только в 1932-м его переименовали. В городе много достопримечательностей, например, Музей угля (единственный в России) и едва ли не самый широкий мост в Сибири - Кузнецкий - через реку Томь.

Россия. СФО > Армия, полиция > mvd.ru, 12 февраля 2018 > № 2511815 Игорь Иванов


Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > redstar.ru, 31 января 2018 > № 2613029 Игорь Иванов

«Мутная вода» киберпространства

Развитие информационно-коммуникационных технологий создаёт серьёзные вызовы международной безопасности

Игорь ИВАНОВ, президент Российского совета по международным делам, министр иностранных дел России (1998–2004 гг.)

В ряду многих актуальных тем последнего времени особое место занимает проблематика киберпространства. Об этом относительно новом, но стремительно расширяющемся измерении мировой экономики и политики, общественной и культурной жизни говорят и спорят в социальных сетях, на экспертных совещаниях и научных конференциях, с трибун международных организаций и за столами дипломатических переговоров. И не случайно. Ведь речь идёт о беспрецедентном, комплексном явлении общественной жизни, вызванным бурным и подчас непредсказуемым развитием информационно-коммуникационных технологий. Помимо очевидных преимуществ и новых возможностей для всего человечества, эти технологии, как выясняется, создают и ряд серьёзных, пока ещё не до конца осознанных вызовов международной безопасности.

По сути, их главная опасность состоит в непредсказуемости. Конечно, многочисленные традиционные угрозы безопасности, такие как терроризм, распространение оружия массового поражения и другие, не утратили своей актуальности. Но в их отношении международное сообщество, по крайней мере накопило значительный опыт противодействия, разработало соответствующие правовые нормы, имеет необходимый политический и дипломатический инструментарий для ведения эффективной борьбы. И если эта борьба недостаточно эффективна, то это прежде всего из-за отсутствия у ведущих мировых игроков необходимой политической воли. Когда же такая воля есть, как, например, в случае с ядерной программой Ирана, то нужные результаты достигаются.

С киберпространством дело обстоит совершенно иначе. С одной стороны, основные источники угроз уже вроде бы известны: орга-низованные хакерские группировки, отдельные киберпреступники, «государственные» хакеры, террористические организации и т.д. С другой – значительно меньше ясности с целями потенциальных атак, с вероятной тактикой и стратегией кибервойн и с их возможными последствиями. Современная цивилизация – очень сложный и очень хрупкий организм, причём по мере его развития количество уязвимых точек не сокращается, а только увеличивается.

Угрозы, исходящие из киберпространства, сегодня часто сравнивают с угрозой, порождаемой наличием ядерного оружия. Не случайно в Вашингтоне всерьёз рассматривают возможность нанесения ядерного удара в ответ на кибератаку. Вместе с тем если определённые параллели здесь действительно напрашиваются, то есть и существенные различия. Ядерное оружие всегда было и по-прежнему находится в распоряжении узкого круга «избранных» держав, и этот круг хотя и расширяется, но очень медленно, при активном противодействии всего международного сообщества.

Кибероружие очень «демократично», его способно создать и использовать по сути любое государство и даже негосударственные акторы. Причём в силу специфики этого нового вида оружия такие негосударственные акторы, как транснациональные корпорации, международные организации, общественные объединения, сетевые структуры, нередко обладают гораздо более мощными ресурсами, чем государства.

Кроме того, ядерное оружие создавалось и развёртывалось не в целях последующего применения, а для сдерживания потенциальных противников. Страх глобальной ядерной войны предполагал максимальную осторожность и высокую ответственность ядерных держав. С кибероружием дело обстоит иначе – сегодня мало кто верит, что его применение создаёт непосредственную угрозу всему человечеству. А потому соблазн примене-ния этого оружия может оказаться слишком большим.

Надо учитывать и то обстоятельство, что в случае применения ядерного оружия ни у кого не было бы никаких сомнений относительно того, кто именно начал ядерную войну. В то время как кибероружие в значительной степени анонимно, кибератака может быть произведена практически из любой точки планеты, и реальный киберагрессор может оставаться неопознанным, а следовательно, и ненаказанным.

Если не предпринимать никаких мер, то киберпространство будет всё больше и больше напоминать огромный и постоянно растущий поток «мутной воды», в которой каждый, включая террористов, может ловить свою «рыбу», избегая какой бы то ни было ответственности за свои дей-ствия. Причём дело не ограничивается угрозами национальной безопасности.

Глобальный ущерб от киберпреступности в 2016 году превысил 400 млрд долларов и продолжает стремительно расти

Угрозы, исходящие из киберпространства, затрагивают и частный бизнес, и каждого отдельного человека, использующего современные цифровые технологии. Глобальный ущерб от киберпреступности в 2016 году превысил 400 млрд долларов и продолжает стремительно расти. Кумулятивный эффект такой комплексной опасности резко возрос и обрёл новое качество, что настоятельно требует коллективной оценки сложившейся ситуации международным сообществом.

Как и другие сферы международных отношений, глобальное киберпространство требует внятного международно-правового регулирования. В частности, требуется подготовка проекта универсального набора юридически обязывающих норм, которые уточняли бы содержание соответствующих обязательств государств, процедуры выявления их нарушения и определения субъектов этих нарушений. Необходимо договариваться о процедурах мирного разрешения связанных с киберпространством споров, включая создание сети соответствующих национальных и многосторонних механизмов. При необходимости должны быть выработаны дополнения к уже существующим международным договорам, прежде всего в плане предупреждения международных конфликтов и разрешения споров. В свою очередь это потребует закрепления пространственных пределов суверенитета государств в данной среде, чтобы было с кого спрашивать и были бы на то достаточные основания.

Кое-что в этом направлении уже делается. Сошлюсь хотя бы на подготовленный ещё в 2015 году группой экспертов ООН специальный доклад, содержащий нормы поведения государств в Интернете. В работе над документом принимали участие специалисты из 20 стран, включая Россию, США и Китай. К сожалению, за два с половиной года так и не удалось продвинуться от экспертных рекомендаций к юридически обязывающей международной конвенции. Более того, по некоторым ключевым вопросам управления киберпространством позиции основных игроков не только не сближаются, но имеют тенденцию к дальнейшему расхождению.

Иногда можно услышать мнение, что в нынешних условиях жёсткого противостояния России и Соединённых Штатов рассчитывать на общее понимание проблем киберпространства не приходиться. Но можно поставить вопрос и по-другому: реалистично ли рассчитывать на улучшение отношений между Москвой и Вашингтоном, не договорившись по такой острой и чувствительной теме как правила игры в киберпространстве? В каком-то смысле, именно острый кризис, возникший между нашими странами в связи с обвинениями Москвы во «вмешательстве в политический процесс» США с использованием Интернета, создаёт дополнительный стимулы для диалога.

Вспомним, что полвека назад потребовалось балансирование на грани войны в ходе Карибского кризиса, чтобы запустить процессы прекращения ядерных испытаний в трёх средах, нераспространения ОМУ и контроля над стратегическими вооружениями. Будем надеяться, что и сегодня осознание масштаба угрозы и вероятных глобальных последствий масштабной российско-американской конфронтации в киберпространстве позволит перейти к практическому сотрудничеству Москвы и Вашингтона в этой очень важной для всего человечества сфере.

Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > redstar.ru, 31 января 2018 > № 2613029 Игорь Иванов


Германия. Россия. Весь мир > Армия, полиция > russiancouncil.ru, 18 февраля 2016 > № 1694527 Игорь Иванов

Мюнхенский диагноз

В прошедшие выходные на Мюнхенской конференции политики и ученые со всего мира обсуждали проблемы глобальной безопасности, а точнее — ее очевидного дефицита. Большинство участников соглашались, что целый клубок сегодняшних угроз миру и стабильности придется распутывать всем вместе, причем наибольшая ответственность лежит на самых крупных и влиятельных игроках мировой политики — США, Евросоюзе, России и Китае. Только вот в очередной раз оказалось, что даже на самые фундаментальные угрозы ответить коллективно мы пока не в состоянии.

Многие постоянные участники конференции хорошо помнят, как девять лет назад здесь выступал Президент Владимир Путин со своей знаменитой «мюнхенской речью». На это выступление потом многие ссылались, трактуя его как стратегический поворот в российской внешней политике, как вызов Соединенным Штатам и Западу в целом. Думаю, что подобная трактовка «мюнхенской речи» глубоко ошибочна. Тогда, девять лет назад, российский Президент пытался предупредить наших партнеров о том, куда нас всех может завести пренебрежение к фундаментальным нормам международного права, опора на односторонние акции, подмена поиска политических решений силовыми подходами, безответственность и самонадеянность политических лидеров.

Сегодня остается лишь сожалеть о том, что голос России не был услышан: опасения, высказанные российским лидером, получили множество убедительных подтверждений. За девать лет после «мюнхенской речи» мир не стал более безопасным, стабильным или справедливым — в том числе и для стран Запада, включая Соединенные Штаты. А наша общая готовность к совместным действиям не только не укрепилась, но, напротив, свелась к историческому минимуму.

Очевидным примером дефицита доверия и политической воли к совместным действиям стало обсуждение в Мюнхене сирийской проблемы. Российские политики и дипломаты вновь и вновь объясняли, что свои действия в Сирии Москва считает вкладом в глобальные усилия по борьбе с экзистенциальной угрозой исламского фундаментализма, как попытку сохранить сирийскую государственность и предотвратить наступление анархии и хаоса. Но многие участники из США и Европы усматривали в российской военной операции лишь великодержавные амбиции Кремля и попытки удержать у власти лояльный Москве режим. Кто-то сетовал на недостаточную координацию усилий с западной коалицией, а кто-то утверждал, что Россия в Сирии вообще ничем, кроме бомбардировок мирных жителей не занимается, а то и вовсе затеяла все это, чтобы организовать поток беженцев и тем самым подорвать Европейский союз.

Не менее остро проходили обсуждения проблем безопасности на евроатлантическом пространстве. Как и в случае Сирии, позиции России и Запада далеки от единства, и эти позиции продолжают расходиться. Вместо того, чтобы объединить усилия в борьбе с общими угрозами безопасности (терроризм, другие формы экстремизма, беженцы и т. д.), мы фактически вступили в новый этап гонки вооружений. Не трудно, например, предположить, что вслед за размещением элементов американской ПРО в Польше, в Калининградской области появятся ракетные комплексы «Искандер».

Мы хорошо помним ракетный кризис в Европе в середине 80-х годов, и у многих возникает ощущение, что история повторяется. Но во времена «холодной войны» в нашем распоряжении, по крайней мере, были разнообразные механизмы диалога, консультаций, была общая стратегическая культура сдерживания. Сегодня ничего этого нет, и любой инцидент в Европе или в другой точке планеты может спровоцировать большой конфликт.

Участники Мюнхенской конференции были едины в том, что сегодня обстановка для обсуждения новых комплексных инициатив в сфере евро-атлантической безопасности существенно ухудшилась. Главное — окончательно подорвано доверие, без которого строить новую систему безопасности едва ли возможно. Восстановление доверия — нелегкое и небыстрое дело, которое даже в лучшем случае займет многие годы.

Между тем ни России, ни Запад не могут позволить себе роскоши отложить наше взаимодействие на годы вперед. Поэтому наиболее практичным и продуктивным в данный момент представляется выстраивание сотрудничества вокруг конкретных проблем безопасности, где наши интересы объективно совпадают. Именно об этом на конференции говорили премьер-министр Дмитрий Медведев и министр иностранных дел России Сергей Лавров.

Перечислим лишь некоторые направления такого сотрудничества. Борьба с международным терроризмом и профилактика политического экстремизма. Управление миграционными потоками и решение проблем беженцев. Кибер-безопасность и продовольственная безопасность. Решение экологических проблем и согласование позиций по изменениям климата.

На очередной Мюнхенской конференции по безопасности Россия в очередной раз подтвердила свою готовность к диалогу. Но, как и раньше, Россия выступает за диалог равноправных партнеров, готовых слушать друг друга и учитывать интересы другой стороны. Только такой подход позволяет заложить основы для долгосрочного стабильного сотрудничества.

Впервые опубликовано в еженедельнике The Moscow Times.

Игорь Иванов

Президент РСМД, министр иностранных дел России (1998-2004 гг.), профессор МГИМО МИД России, член-корреспондент РАН

Германия. Россия. Весь мир > Армия, полиция > russiancouncil.ru, 18 февраля 2016 > № 1694527 Игорь Иванов


Россия. США. Весь мир > Армия, полиция > interaffairs.ru, 19 февраля 2013 > № 885320 Игорь Иванов

Останется ли мир заложником ядерного оружия

Как известно, знаменитый Манхэттенский проект по созданию ядерного оружия был запущен в США в сентябре 1943 года. Эту дату можно считать началом ядерного века. Когда разработчики Манхэттенского проекта в Соединенных Штатах и группа И.Курчатова в Советском Союзе создавали проекты первых атомных бомб, они вряд ли предполагали, что их творению уготована столь длительная жизнь. Новое оружие создавалось в преддверии холодной войны, когда только начинали прорисовываться контуры биполярного мира. Человеку ХХI века нелегко представить себе особенности той исторической эпохи, когда на смену одному глобальному конфликту, унесшему десятки миллионов человеческих жизней, надвигалось новое масштабное противостояние, грозившее еще большими жертвами и потерями.

В прошлом осталась холодная война, ушел в историю и биполярный мир. Человечество шагнуло в новое столетие, столкнувшись с принципиально новыми вызовами и угрозами. Тем не менее ядерный фактор проявил завидное постоянство и поразительную живучесть. Разменяв второе десятилетие ХХI века, мы не видим на обозримом горизонте картины безъядерного мира. Многочисленные планы полного и всеобщего ядерного разоружения - от американского «Плана Баруха» до советских программ эпохи Горбачева - к сожалению, остались на бумаге, а число членов «ядерного клуба» продолжает увеличиваться. Процесс расползания ядерного оружия по планете так и не удалось остановить, несмотря на все усилия основных игроков мировой политики.

Очевидно, что такая живучесть ядерного оружия в современном мире требует своего объяснения. В работах историков, дипломатов, экспертов по международной безопасности можно найти самые различные точки зрения на этот счет. Одни авторы полагают, что после окончания холодной войны великие державы переключились на другие проблемы, отодвинув вопросы ядерного разоружения на второй, даже на третий план своей повестки дня. Другие считают, что ядерному разоружению препятствуют влиятельные интересы военно-промышленных комплексов в тех или иных странах. Третьи ссылаются на инерцию политического мышления, неспособность академической науки и политической практики предложить новые основы поддержания и укрепления международной безопасности.

При обсуждении ядерного фактора в мировой политике в XXI веке сохраняют свою актуальность фундаментальные вопросы, которые мы задаем себе с начала ядерной эры. При каких обстоятельствах и против кого ядерное оружие может быть применено? Какие угрозы можно отразить с его помощью? К каким результатам может привести ядерный конфликт?

Размышляя над этими вопросами, снова и снова приходишь к выводу о том, что ядерное оружие не может быть использовано в военном конфликте без катастрофических последствий для всех - и тех, против кого оно применяется, и тех, кто его применяет. Об этом уже много говорили и писали и в годы холодной войны, и позже. Сценарии наступления «ядерной зимы» сегодня ничуть не менее актуальны, чем они были в 80-х годах прошлого столетия.

Маршал С.Ф.Ахромеев в своих воспоминаниях писал, что к середине 1985 года в Генштабе имелся «детально проработанный проект программы полной ликвидации ядерного оружия во всем мире в течение 15 лет». В Генштабе отчетливо понимали, что накопленная к тому времени «невообразимая ядерная мощь, если будет применена, в течение десятков минут может испепелить все живое на Земле»*. (*Ахромеев С.Ф., Корниенко Г.М. Глазами маршала и дипломата. М.: Международные отношения, 1992. 318 с.)

Но если ядерное оружие не может служить инструментом достижения военных целей, то его следует рассматривать в первую очередь как инструмент политики. И относиться к ядерному оружию мы должны именно как к политическому, а не военно-техническому явлению. Этот вывод может кому-то показаться тривиальным, но мне он представляется весьма существенным для наших поисков механизмов укрепления международной безопасности.

Мне представляется, что центральным элементом проблематики международной безопасности в XXI веке остается вопрос об исторических судьбах ядерного сдерживания. Справедливо ли утверждать, что ядерное сдерживание не имеет реальных альтернатив? Должны ли мы ограничиться тем, чтобы закрепить ядерное равновесие на возможно более низких уровнях? Или все-таки от ядерного сдерживания - этого крайне живучего рудимента холодной войны - так или иначе следует избавляться? Каковы в таком случае ближайшие и перспективные шаги, которые способствовали бы достижению этой долгосрочной цели?

Надо признать, что прошедшее столетие оставило нам не самую лучшую основу для строительства безъядерного мира. ХХ век вошел в историю как время острой конфронтации, политического и идеологического противостояния, как столетие двух мировых войн, длительной холодной войны и множества региональных конфликтов. Помимо колоссальных человеческих потерь и материальных разрушений исторические драмы недавнего прошлого имели своим результатом формирование обстановки всеобщего недоверия, взаимных страхов и подозрений, упрощенных и просто ошибочных преставлений как о собственных стратегических интересах, так и об интересах своих партнеров. Без преувеличения, можно сказать, что в прошлом веке человечество испытало глубокую психологическую травму, последствия которой ощущаются и по сей день. И сохранение «ядерного измерения» мировой политики - одно из наиболее заметных последствий этой травмы. Человечество пока просто не в силах расстаться с ядерным оружием; члены «ядерного клуба» по-прежнему рассматривают это оружие как своего рода стратегическую страховку от рисков и вызовов в сфере безопасности.

Насколько можно судить, одной из фундаментальных проблем, которые нам до сих пор не удалось решить, остается проблема доверия в международных делах. Наверное, мы недооценили важность этой проблемы, сосредоточившись на вопросах, казавшихся нам более срочными или более понятными. В результате сегодня, как и в прошлом веке, мы часто делим мир на «своих» и «чужих», на друзей и врагов, на союзников и противников. Безопасность тоже нередко делится на «свою» и «чужую», а мировая политика воспринимается как «игра с нулевой суммой», в которой выигрыш одной стороны автоматически подразумевает проигрыш другой. Данная логика уже давно не соответствует реалиям современного мира, но, к сожалению, нередко именно она выступает синонимом «реализма» в международных делах, а любые попытки пересмотреть ее отметаются как проявления идеализма и легкомыслия. В эту логику очень органично вписываются все основные понятия традиционного «ядерного» мира - «взаимное сдерживание» и «гарантированное уничтожение», «силы ответного удара» и «неприемлемый ущерб» и т.д.

И это деление, этот черно-белый взгляд на мир присущ не только политикам, военным и государственным деятелям. Приходится констатировать, что взаимное недоверие пустило глубокие корни в наших обществах; в той или иной степени оно присутствует в работе независимых экспертов и аналитиков, средств массовой информации и общественных организаций. Холодная война глубоко проросла в общественное сознание на Западе и Востоке, и мы явно поторопились праздновать ее окончание. Преодоление недоверия - задача исключительной важности, и решить ее можно не новыми политическими декларациями, а только с помощью конкретных совместных дел. Но, не решив эту задачу, мы вряд ли сможем вырваться за рамки стратегических концепций периода холодной войны, а значит - вряд ли сможем полностью преодолеть исторически сложившееся ядерное противостояние.

Наверное, в столь медленном продвижении вперед в той или иной мере виноваты все. Нам не всегда хватает политической воли, настойчивости, воображения, готовности понять и принять позиции, отличающиеся от наших собственных. Это особенно сложно в тех случаях, когда задачи разработки и реализации новых подходов к международным делам приходится решать одновременно с задачами фундаментальной трансформации государственных институтов, социально-экономических структур, всего уклада жизни.

Тем не менее, оглядываясь на последнее десятилетие, нельзя не признать: пройдя через трудный и мучительный переходный период 90-х годов прошлого века, Россия последовательно и настойчиво стремилась к преодолению раскола мира по линии Восток - Запад, к тому, чтобы наш мир стал безопаснее, стабильнее, удобнее для жизни. Мы делали максимум для учета интересов наших партнеров, даже в тех обстоятельствах, когда это было сопряжено для нас со значительными издержками и сложностями. Россию трудно обвинить в односторонних действиях, намеренно подрывающих безопасность других стран, или в шагах, направленных на подрыв региональной или глобальной стратегической стабильности. Россия никогда на протяжении всей своей постсоветской истории не была инициатором гонки ядерных вооружений, никогда не выступала источником распространения ядерного оружия.

Можно констатировать, что наши усилия по преодолению наследия прошлого уже приносят свои плоды. Россия сегодня опирается на отношения стратегического партнерства с ведущими странами НАТО - Германией, Францией, Италией и другими. Нам удалось начать процесс «перезагрузки» в российско-американских отношениях, и в частности подписать исторический договор СНВ-3. Хочу напомнить, договор СНВ-3 стал первым соглашением о сокращении ядерных арсеналов России и США за долгое время, положил начало восстановлению старых, но весьма эффективных механизмов консультаций между Москвой и Вашингтоном по вопросам ядерного оружия.

На этом фоне особенно досадными выглядят наши текущие разногласия с США и НАТО по проблемам противоракетной обороны. Эти разногласия возникли не вчера, но наши надежды на взаимоприемлемое решение пока не оправдываются. Ни в коей мере не хочу драматизировать ситуацию - даже если нам и нашим западным партнерам так и не удастся договориться по проблемам ПРО, новая холодная война не начнется, поскольку в этом сегодня не заинтересован никто - ни Россия, ни Запад. И все-таки проблема ПРО - это очень серьезно. Не решив проблему ПРО, мы вряд ли сумеем достичь сколько-нибудь видимого прогресса на других направлениях стратегического взаимодействия с Соединенными Штатами и НАТО, не говоря уже о перспективах дальнейшего сокращения ядерных арсеналов. А ведь взаимодействие в стратегической сфере - это своего рода индикатор общего состояния отношений между Россией и США, Россией и НАТО. Хотим мы этого или нет, но провал на этом направлении будет истолкован очень многими как точка перелома в этих отношениях, как завершение их восходящего развития и начало сползания к традиционной модели соперничества на грани конфронтации, включая и возобновление гонки ядерных вооружений.

В мире есть влиятельные силы, которые никогда по-настоящему не верили ни в какую «перезагрузку» в российско-американских отношениях, которые только и делают, что ждут смены тренда, и которые используют любую возможность для того, чтобы вернуть отношения по линии Восток - Запад в привычное русло.

Наши американские партнеры часто говорят нам о том, что в вопросе возможного развертывания систем ПРО Соединенные Штаты руководствуются исключительно интересами собственной национальной безопасности, что эти системы в любом случае не направлены против России и не имеют к нам вообще никакого отношения. Поэтому, дескать, Москва должна закрыть глаза на американские действия, а Соединенные Штаты, в свою очередь, должны принять как должное любые российские программы развития военно-космических сил. Но для России трудно согласиться с подобной логикой, для нас эта логика - пережиток прошлого века. И в любом случае такие взаимные индульгенции не имеют ничего общего с истинным партнерством. Мы исходим из того, что в современном мире безопасность в принципе неделима. И если безопасность одних достигается за счет роста опасений других, то в итоге проигрывают все. В том числе и те, кто стремится к одностороннему обеспечению собственной безопасности, игнорируя интересы и опасения всех остальных. Позволю себе высказаться еще определеннее: в XXI веке безопасность будет либо всеобщей, либо ее не будет вообще.

Что станет предпринимать в этих условиях Россия? Разумеется, наша страна найдет адекватные ответные меры, чтобы гарантировать свою безопасность и не допустить подрыва российско-американского стратегического баланса. Для этого у нас есть все необходимые материальные и технические ресурсы. Но хочу подчеркнуть: сползание к новой, пусть и ограниченной гонке ядерных вооружений - это не наш выбор. И у нас, и наших западных партнеров накопилось слишком много других, гораздо более насущных и очевидных проблем, чтобы мы могли позволить себе роскошь тратить время, силы и деньги столь непроизводительным образом.

Настало время активизировать роль общественных организаций и экспертного сообщества в обсуждении проблематики ядерного разоружения. Эта проблематика не должна остаться предметом исключительно межгосударственных переговоров или закрытых консультаций. Интерес широкой общественности к военно-политической проблематике в целом можно только приветствовать, а власть со своей стороны должна внимательнее относиться к тем идеям и предложениям, которые исходят от независимых экспертов.

Скажу больше - одной из причин неудач ядерного разоружения остается крайне узкий слой «стейкхолдеров», готовых продвигать вперед вопросы дальнейшего сокращения ядерных арсеналов. С российской стороны нам пока не удалось серьезно мобилизовать общественность, экспертное сообщество, военных, средства массовой информации, частный бизнес и другие потенциально заинтересованные в серьезном разговоре на эту тему профессиональные и общественные группы. Не получилось это и у наших западных партнеров. В результате двусторонние переговоры между Россией и США, между Россией и НАТО так и остались бюрократическими процедурами, крайне уязвимыми при любых изменениях политической конъюнктуры в России или на Западе. Это положение нужно менять. Свой вклад в эту работу готов внести и Российский совет по международным делам, который становится одним из центров общественной дискуссии по вопросам внешней и оборонной политики России.

Не сомневаюсь, что рано или поздно мы сможем обратить процесс распространения ядерного оружия вспять, добиться кардинального повышения уровня международной безопасности, отойти наконец от логики «сдерживания», унаследованной от эпохи холодной войны. Нужно только иметь в виду, что время работает не на нас. Нежелательно, чтобы мы в итоге оказались в положении одной страны, о которой Уинстон Черчилль как-то заметил: «Они всегда находят верное решение… После того, как перепробуют все остальные».

Игорь Иванов, Президент Российского совета по международным делам

Россия. США. Весь мир > Армия, полиция > interaffairs.ru, 19 февраля 2013 > № 885320 Игорь Иванов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter