Всего новостей: 2578810, выбрано 18 за 0.020 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Медведев Дмитрий в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиТаможняЭкологияХимпромСМИ, ИТАвиапром, автопромНедвижимость, строительствоОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияАгропромРыбаМедицинавсе
Грузия. Южная Осетия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > premier.gov.ru, 7 августа 2018 > № 2694673 Дмитрий Медведев

Интервью Дмитрия Медведева газете «Коммерсантъ»

10 лет грузино-югоосетинскому конфликту.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, та августовская война 2008 года – было ощущение, что она неизбежна, ещё до её начала. У Вас такие предчувствия в тот период были?

Д.Медведев: Нет, никакой неизбежности не было. И мои оценки остаются прежними: если бы не безответственное, аморальное, преступное поведение Саакашвили и его приспешников, никакой войны бы не было.

Да, там в тот период была высокая степень напряжённости. Она, собственно, возникла не в 2008 году, а в 1991-м. И эти напряжённые отношения между отдельными составными частями на тот период Грузинской Советской Социалистической Республики ощущались даже до того периода.

Я вспомнил, как в 1990 году из Сочи приехал впервые в жизни на территорию Абхазии – тогда, соответственно, в составе Грузии. И во время разговора с обычными людьми в каких-то ресторанчиках, ещё где-то я почувствовал, что у них очень сложное отношение к тем процессам, которые в республике уже к тому времени набирали обороты, и к представителям близких этносов. То есть напряжение уже тогда чувствовалось на бытовом уровне. Это было для меня довольно непривычно, потому что ещё ни в Москве, ни в Ленинграде это никак не ощущалось, никаких признаков этого не было.

Поэтому корень проблем, конечно, заключается в том, что было в 1990-е годы, в тех решениях, которые принимала в 1990-е годы власть в Тбилиси и которые не были приняты ни в Абхазии, ни в Южной Осетии. Вследствие этого возник конфликт, были введены миротворцы.

Но до 2008 года удавалось балансировать все эти негативные процессы, выступления, проявления насилия даже, которое вспыхивало спорадически.

А в 2008 году правительство Грузии во главе с президентом дало зелёный свет агрессии, и произошло то, что произошло. Это не было неизбежно. Это, безусловно, являлось субъективным выбором Саакашвили и его окружения.

Вопрос: Но в какой-то момент казалось, что Ваши с ним отношения складываются довольно неплохо. В какой же момент что-то пошло не так? Вы встречались, общались...

Д.Медведев: Да, оно поначалу и выглядело неплохо, и во время первой встречи, когда я только вступил в должность Президента, он сказал, что хотел бы восстановить отношения, что рассчитывает дружить – в общем, наговорил массу приятных слов. Я это всё послушал и говорю: хотите развивать отношения – давайте будем развивать. Нам нужны нормальные, дружеские отношения с нашим соседом – Грузией, мы к этому готовы. Мы понимаем, какой у вас внутренний конфликт есть, мы понимаем, что страна разделена на части, но мы готовы помогать – потихоньку, аккуратно способствовать процессу сближения, в конечном счёте для того, чтобы сохранить возможность существования самого государства в таких границах, будь то федерация, конфедерация, ещё как-то. Это мог бы быть выбор всех народов, населявших Грузию в тот период, то есть и самих грузин, и осетин, и абхазов. Он сказал «я готов». Потом мы ещё несколько раз где-то пересекались, в том числе, помню, в Астане. Он тоже там демонстрировал всяческое желание что-то обсуждать, развивать, а потом как-то пропал. Мы о чём-то договорились – о каких-то встречах, контактах, и я отчётливо помню, что где-то с начала июля 2008 года он ушёл со связи. Я тогда не придал этому большого значения, но теперь склонен считать, что это уже была выработанная линия. Он, с одной стороны, рассчитывал, что новый руководитель Российской Федерации займёт какую-то иную позицию во взаимоотношениях с его правительством и с ним лично. Иными словами, просто не будет вмешиваться в те процессы, которые будут там идти, не будет никак реагировать на действия, которые могут быть предприняты в отношении и наших миротворцев, и, самое главное, граждан Российской Федерации, которые жили и в Абхазии, и в Южной Осетии. А с другой стороны, я думаю, к тому времени он уже провёл полномасштабные консультации со своими покровителями – в данном случае речь идёт прежде всего о Соединённых Штатах Америки. Как известно, у него побывала Кондолиза Райс (в тот период в качестве государственного секретаря Соединённых Штатов Америки). До этого у него были контакты с господином Фридом, который занимался отношениями с бывшим Советским Союзом. Он советолог, который всегда имел крайне русофобскую позицию.

И, по-моему, Чейни тогда тоже приезжал. То есть там все уже успели отметиться. И к тому времени, я думаю, у Саакашвили сформировалось жёсткое убеждение в том, что американцы поддержат его при любых раскладах.

Вопрос: Вот произошло то, что произошло. И после этого Вы принимаете решение признать независимость Абхазии и Южной Осетии. Я слышал мнение, что это решение не было бесспорным, что были и оппоненты, те, кто считал иначе, что не надо этого делать. Как всё это происходило, как это всё принималось?

Д.Медведев: Я могу рассказать, как это принималось, здесь ничего нет сверхъестественного. Всякое решение должно быть обдумано, и всякое решение требует, что называется, взвешивания положительных и отрицательных моментов. После завершения военной составляющей кампании по «принуждению Грузии к миру» встал вопрос «А что дальше?» – естественно, прежде всего передо мной как главой государства.

Я определённое время думал и пришёл к выводу, что ничего лучше, чем признать независимость двух этих образований, по всей вероятности, предложить невозможно. Я руководствовался прежде всего тем, чтобы сохранить прочный мир на будущее, сохранить стабильность в Закавказье, сохранить стабильность в нашем регионе. И это, на мой взгляд, был единственно возможный шаг.

Через некоторое время я переговорил с Председателем Правительства Владимиром Владимировичем Путиным. Он меня тоже в этом поддержал. После этого вопрос был вынесен на заседание Совета Безопасности. Мы обсуждали, естественно, все нюансы этого решения, понимая, какую реакцию мы получим. Но в данном случае и другие коллеги по Совету Безопасности меня также поддержали.

Решение было принято. Я подписал соответствующий указ 26 августа 2008 года о признании государственной независимости, суверенитета Южной Осетии и Абхазии. И с этого момента для этих территориальных образований началась новая жизнь.

Вопрос: То есть никаких дискуссий на эту тему не было, единогласно принято было решение?

Д.Медведев: Дискуссии были, есть и будут всегда, это совершенно нормально для любого гражданского общества. Дискуссии были и тогда, достаточно поднять прессу того периода, в интернете посмотреть, какие были дискуссии. Но если говорить о позиции высшего политического руководства, то позиция была единой.

Вопрос: Мне просто и сейчас в российских госструктурах попадаются люди, которые говорят, что, может быть, следовало не признавать, а «подвесить», ввести войска, но оставить возможность для дальнейшего разговора на эту тему с Грузией, тем самым как бы для восстановления с ней отношений. Вы как к такой точке зрения относитесь?

Д.Медведев: Понимаете, любое подвешенное решение имеет, наверное, какой-то смысл, потому что можно действительно вести дискуссии, как Вы говорите. Но, к сожалению, оно не решает главного вопроса. Оно оставляет поле, или пространство, для силовых действий.

Если это независимые территориальные образования, если это государства, с которыми у нас есть договоры и с которыми у нас существуют соглашения о размещении там нашего воинского контингента, то тогда всё ясно, никто ничего против них не будет делать. Все понимают, что дороже связываться с Российской Федерацией, чем проводить в жизнь какие-то утопические идеи. А если это подвешенная ситуация, значит, тогда можно периодически провокации какие-то совершать, рассчитывать на то, что в результате каких-то очередных дурацких военных кампаний удастся что-то оторвать и так далее.

А с учётом того, что во главе Грузии в тот период стоял такой несбалансированный в психическом смысле человек, как Михаил Саакашвили, другого варианта просто не было. Может быть, если бы там было другое руководство, можно было что-то и обсуждать. Но я уверен, что другое руководство просто не приняло бы такого безобразного решения о нападении на стариков и детей, нападении на российских миротворцев и, по сути, объявлении войны Российской Федерации.

Вопрос: Я в тот период как раз находился в Грузии и помню, как российские танки остановились в нескольких десятках километров от Тбилиси. А почему не пошли дальше?

Д.Медведев: Потому что цель была в том, чтобы выбить грузинские войска из Цхинвала, навести порядок. И предотвратить возможность дальнейшей эскалации насилия, то есть военных действий. Цель не состояла в том, чтобы разгромить Грузию или казнить Саакашвили. Я считаю, что я правильно поступил, когда принял решение о том, чтобы проявить сдержанность и не форсировать дальнейшие действия.

В конечном счёте это дало нам возможность успокоить ситуацию не только в Грузии, Осетии и Абхазии, но и выйти на достаточно спокойные отношения с Европейским союзом и другими странами. Если Вы помните, в тот период, несмотря на довольно жёсткую реакцию, в конечном счёте мы достаточно быстро смогли договориться, а результатом работы комиссии Хайди Тальявини была констатация того, что военный удар был нанесён грузинской стороной и они начали агрессию.

Были, конечно, определённые суждения и в наш адрес – по поводу пропорциональности использования силы и так далее, но это уже оценочные суждения. Самое главное, был сделан вывод, что агрессию начала Грузия. И этого уже из истории не вычеркнуть. Но я не считал правильным этот градус, что называется, противостояния поддерживать. Именно поэтому мною как Верховным Главнокомандующим было принято решение развернуть войска и вернуть их в нашу страну.

Вопрос: Тогда действительно многих поразило, насколько быстро нормализовались отношения России и Запада. Случилось «Партнёрство для модернизации» с Евросоюзом, произошла перезагрузка с США, Ваши отношения с тогдашним президентом США Бараком Обамой были довольно тёплыми.

Д.Медведев: Да у меня даже с Джорджем Бушем сразу после этого были совершенно нормальные отношения. Мы с ним встречались как раз в конце 2008 года. Он во время нашего последнего разговора (тогда мировой кризис начался, вся наша беседа в основном касалась экономики) даже не упомянул ситуацию в Грузии и проблемы Южной Осетии и Абхазии.

Вопрос: Да. А сейчас мы наблюдаем очередной кризис в отношениях России и Запада, связанный уже в первую очередь с Украиной (или начавшийся с Украины). Так почему в тот период последствия были так быстро преодолены, а сейчас до сих пор не удаётся этого сделать и Россия и Запад стоят в этом клинче?

Д.Медведев: Это разные ситуации. И люди там другие уже работают: наши партнёры совершенно другую позицию занимают. Но самое главное, что это просто принципиально разные истории. Хотя, скажем прямо, позиция российской стороны заключается в том, что и применительно к событиям, которые случились на Украине, если бы наши партнёры проявили бóльшую кооперабельность, если бы они не пытались сразу перевести стрелки на Российскую Федерацию, а проявили бы лучшую сбалансированность, как это, например, было в 2008 году, ситуация была бы гораздо проще.

Вопрос: Если вернуться к признанию независимости Абхазии и Южной Осетии: что получила Россия, признав эти две республики? Какие преимущества в стратегическом, геополитическом плане?

Д.Медведев: Россия получила главное – мир. Мы смогли защитить своих граждан – их много, граждан Российской Федерации, которые живут и в Абхазии, и в Южной Осетии. И у нас не болит постоянно голова о том, что в какой-то момент будет очередное нападение, нам придётся вмешиваться, защищать наших граждан, защищать нашу безопасность, давать какой-то ответ. В результате просто в регионе всё понятно. И это самое главное.

Вопрос: Вы уже упомянули в связи с действиями тогдашнего грузинского руководства Соединённые Штаты. И после этого Вы неоднократно говорили, что Грузии активно помогали США. Один из взглядов на эту ситуацию состоит в том, что Россия, признав Абхазию с Южной Осетией, поломала игру Запада в этом регионе. Имеются в виду попытки ускорить интеграцию Грузии в НАТО. И очень распространено мнение, что именно с этим связано признание Абхазии с Южной Осетией, последующее размещение там военных баз и всё, что происходит сегодня. Насколько это соответствует действительности?

Д.Медведев: Я не буду это объяснять в терминах «чья-то игра», «ломка этой игры», скажу о другом. Мы были свидетелями того, как разрушились Советский Союз и Варшавский договор. В то же время сохранилось НАТО, которое со всех сторон пытается окружить Российскую Федерацию. Дело не в том, нравится кому-то политическое руководство России или не нравится, дело не в каких-то идеологических принципах или разнице в ценностях, а дело в простых вещах, совершенно очевидных для любого обычного человека. Сейчас нет ситуации, когда существует два блока, находящихся в состоянии противостояния, находящихся в прямом, по сути, конфликте, как это было во времена существования Варшавского договора и НАТО. А НАТО продолжает действовать. И НАТО не просто продолжает существовать, оно расширяется и всё большее количество стран пытается вовлекать в Североатлантический альянс. Мы к этому не можем относиться равнодушно, потому что никто не отменял ядерного паритета в мире, никто не отменял того, что для военачальников крайне важно понимать соотношение между стратегическими ядерными силами различных государств. А государства НАТО, что бы там ни говорили наши коллеги из этого альянса, всё равно рассматривают Российскую Федерацию в качестве потенциального противника. И совершенно очевидно, что их военные возможности, включая ядерную триаду, нацелены на Российскую Федерацию. Это, к сожалению, факт.

Соответственно, и мы должны понимать, что можем противопоставить в этой ситуации. И когда кольцо вокруг нашей страны начинает сжиматься – а количество стран, которые входят в НАТО, всё увеличивается и увеличивается, – это нас не может не беспокоить. Потому что в данном случае уже речь идёт не только о стратегических ядерных силах, но уже и о тактическом ядерном оружии, которое при приближении к границам Российской Федерации приобретает качество стратегического ядерного оружия, а также о неядерных средствах, которые в настоящий момент, с учётом того, что они носят высокоточный характер, способны причинить колоссальный ущерб.

Иными словами, расширение НАТО – это безусловная угроза Российской Федерации. И это безусловный вызов.

Относительно недавно было принято очередное решение о том, что Грузию ждут и примут в Североатлантический альянс. Как это можно прокомментировать? Это абсолютно безответственная позиция. Это просто угроза миру. Мы все понимаем, что на территории Грузии существует определённое напряжение, что Грузия рассматривает сопредельные территории, или, с нашей точки зрения, государства, как свои. Значит, есть неурегулированный территориальный конфликт, вне зависимости от того, на какой позиции мы находимся. И такую страну, такое государство примут в военный блок? Мы понимаем, чем это грозит?

Это может спровоцировать страшный конфликт. Непонятно, зачем это надо. Если это просто дипломатическая уловка, типа «мы вас примем, не волнуйтесь», а на самом деле ничего делать не будем, – это другая история. Пусть тогда наши коллеги из Североатлантического альянса посмотрят ещё по сторонам, ещё чего-нибудь придумают умного. Можно, например, и Косово принять в Североатлантический альянс. Можно, например, Республику Северного Кипра принять в Североатлантический альянс. Это как, улучшит ситуацию в мире?

Вопрос: Вы предварили мой вопрос. Я хотел бы уточнить: хотя сроков в НАТО никто не обозначал, просто сказали «да, примем», теоретически если представить, что это произойдёт – что Грузию принимают в НАТО без Абхазии и Южной Осетии, с той ситуацией, которая сейчас есть, – это потенциальный конфликт с участием России?

Д.Медведев: Это может привести к потенциальному конфликту, вне всякого сомнения, потому что для нас Абхазия и Южная Осетия – это самостоятельные государства, с которыми у нас дружественные отношения, и государства, в которых находятся наши военные базы. И мы понимаем, что если другая страна рассматривает их как свою территорию, то это может привести к очень тяжёлым последствиям. Поэтому я надеюсь, что у руководства НАТО достанет всё-таки сообразительности ничего не предпринимать в этом направлении.

Вопрос: Никто из тех, кого принято считать союзниками России, не признал независимость Абхазии и Южной Осетии. Я имею в виду в первую очередь союзников по ОДКБ. Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия хранят на эту тему молчание. Кого Вы считаете настоящими союзниками России? Порой складывается впечатление, что это как раз Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье и теперь уже ДНР и ЛНР.

Д.Медведев: Я понимал, насколько это сложная тема для обсуждения. Когда это всё произошло, не помню, на каком мероприятии, где собрались мои коллеги в тот период, я сказал, что понимаю, насколько это сложный выбор, поэтому я, уважаемые друзья, ничего вам не предлагаю, вы вольны поступать, как считаете правильным. Потому что это было наше решение, это не ваше решение. Сохраняются наши обязательства в рамках ОДКБ, но это совершенно другая история. Собственно, на этом и базировались отношения по этому поводу с нашими партнёрами.

Вопрос: Ещё до войны в Грузии Вы выходили с инициативой подписания договора о европейской безопасности, а уже после войны появился проект договора, но дело никуда не сдвинулось. Как Вы считаете, учитывая, как много говорят о необходимости выработки правил игры в международной политике, эта инициатива похоронена навсегда или ещё можно её реанимировать?

Д.Медведев: Да ничего в международной жизни не является, что называется, забытым навсегда, всё можно реанимировать, было бы желание.

Мы действительно тогда прошли большой путь. И даже несмотря на конфликт августа 2008 года, смогли подняться над этими проблемами. С Европейским союзом. В известной степени и с Соединёнными Штатами Америки – появился Договор об ограничении стратегических вооружений (СНВ-3), рассматривались различные формы новых договоров об обеспечении безопасности в Европе. Мы вошли в «Партнёрство для модернизации» с десятком стран.

Я не думаю, что эта ситуация будет вечной. Мне кажется, осознание того, что общаться и дружить всё-таки лучше, чем бесконечно объяснять, в чём мы не правы, приходит к нашим соседям из Европы. Надеюсь, что и в Соединённых Штатах Америки, к их руководителям, в конечном счёте тоже такого рода осознание придёт. Поэтому двери не закрыты. Тем более что не мы начинали санкционную кампанию, всякого рода ограничения, высылку дипломатов, введение экономических мер. В этом смысле шарик, что называется, всегда на их стороне, они могут какие-то сделать движения, которые будут свидетельствовать о желании восстановить отношения. Мы к этому готовы.

Вопрос: А если говорить о Грузии, то признание Абхазии и Южной Осетии навсегда закрыло возможность восстановления отношений с той стороной? Потому что для них это камень преткновения.

Д.Медведев: Я думаю, что это тоже не является проблемой, которая навсегда предопределила характер отношений между Россией и Грузией.

Я напомню, там сейчас другое Правительство. И если говорить о карьере Саакашвили, то она, по всей вероятности, в Грузии завершена, что, мне кажется, очень хорошо для самой Грузии. А с новым руководством (безотносительно даже к тому, как их фамилии, какова их партийная принадлежность) мы готовы выстраивать отношения. Дипломатические отношения могут быть восстановлены, не мы их разрушали. Если грузинские коллеги будут готовы к тому, чтобы их восстановить, мы, естественно, возражать не будем.

За последние годы произошла существенная активизация торгово-экономического сотрудничества, туристического общения, самолёты летают, люди приезжают в Грузию отдыхать. В общем, всё это, безусловно, в плюс. В конечном счёте, я надеюсь, это будет способствовать и нормализации политических контактов и возобновлению полноценного диалога между Москвой и Тбилиси.

Реплика: Спасибо большое.

Грузия. Южная Осетия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > premier.gov.ru, 7 августа 2018 > № 2694673 Дмитрий Медведев


Россия. ЮФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 27 февраля 2017 > № 2088423 Дмитрий Медведев, Дмитрий Рогозин

Дмитрий Медведев принял участие в работе круглого стола «Диверсификация оборонно-промышленного комплекса и региональное развитие – стратегия перемен».

Круглый стол состоялся в рамках форума «Сочи-2017».

Из стенограммы:

Д.Медведев: Мы договорились с Дмитрием Олеговичем (Рогозиным), что в рамках форума рассмотрим тему, которая раньше здесь не обсуждалась, но она является очень важной – производство гражданской продукции в оборонно-промышленном комплексе, тему диверсификации в ОПК.

Напомню, у нас есть планы к 2020 году завершить масштабное перевооружение, добиться известного уровня оснащённости. В то же время мы предметно обсуждаем, как будет дальше развиваться сам оборонный комплекс и что нам делать с точки зрения высокотехнологичной гражданской продукции. Здесь, как справедливо коллега сказал, вряд ли возможно использовать, в полной мере во всяком случае, опыт других стран. С другой стороны, все мы прекрасно понимаем, что значительная часть технологий, которые взорвали мир (такие технологии, как интернет, GPS или те же самые сенсоры), пришли на рынок именно из оборонки. И по какому пути идти, в значительной мере зависит от нас самих.

Я также хотел бы напомнить: планируется, что доля продукции гражданского и двойного назначения в общем объёме к 2025 году должна составлять не менее 30%, а к 2030 году – не менее половины. В прошлом году эта доля составляла порядка 16–17%. И каков объём в этих 16–17% высокотехнологичной продукции, это ещё большой вопрос. Это просто гражданская продукция, скажем так.

Здесь упоминалась конверсия, которая осуществлялась в начале 1990-х годов. В 1991 году доля гражданки в ОПК составляла 57%. 1991 год, может быть, не показатель, потому что это ещё советское наследие в полной мере. А вот уже несколькими годами позже – 80%. Не знаю, надо ли нам стремиться к тем цифрам. Более того, мы все прекрасно понимаем, почему эти цифры в какой-то момент сложились: произошло абсолютное падение в ОПК. И такой ценой наращивать гражданскую компоненту мы точно не будем. В этом смысле опыт конверсии для нас не годится. А что нужно делать – это просто решать важнейшие задачи развития отрасли. Какие они? Во-первых, это преодоление разделения между оборонкой в узком смысле и предпринимательством в инновационной сфере. То есть оборонка должна в большей степени применять всякого рода инновационные решения. Раньше всё было понятно и у нас, и за границей. Бо?льшая часть инновационных решений и прорывных технологий действительно создавалась оборонщиками, а потом они уже распространялись в гражданской сфере. А сейчас ситуация другая. Большая часть (или даже бо?льшая часть) технологических решений создаются именно в гражданском сегменте. И задача оборонки именно в том, чтобы правильным образом их внедрить в свою сферу, чтобы не остаться на обочине. И этот механизм нам ещё только предстоит создать.

Второе, о чём хотел бы сказать. Нам нужно проанализировать наши потребности, выделить приоритеты диверсификации организаций – поставщиков по гособоронзаказу. На чём сделать упор? Каков прогноз по высвобождаемым мощностям? Какие производства необходимо сохранить под мобилизационные нужды после того, как эта активная работа по переоснащению современной техникой закончится? Она в принципе не закончится никогда, но всё-таки мы сейчас навёрстываем упущенное, и у нас очень значительная часть государственного бюджета и валового внутреннего продукта создаётся за счёт этих решений. Нужно смотреть, каким образом мы дальше будем всё это развивать.

И третья вещь, тоже очевидная, – это перевод оборонно-промышленного комплекса на современную бизнес-модель управления, что предполагает вполне разумный уровень рентабельности. Это, конечно, сфера особая, тем не менее продукцию нужно продать. Высокотехнологичные рынки плотным образом заняты конкурентами. Я только что на пленарном заседании говорил, что нас нигде никто не ждёт, в том числе в сфере поставки вооружений и высокотехнологичной продукции гражданского назначения. Тем не менее нам нужно всё равно эти ниши под себя готовить, где-то просто прошибать барьеры, которые существуют, умело пользоваться защитными мерами, в том числе в рамках ВТО, и умело субсидировать поставки, в том числе поставки по экспорту. Если это требуется, использовать гарантийные механизмы. В этом случае мы действительно сможем прорваться вперёд. Задачи эти весьма непростые, но в целом, я считаю, они нам по силам, имея в виду наш потенциал. Оборонные предприятия всё равно остаются основой наукоёмкого производства в нашей стране, обеспечивают значительную часть экспорта, и наша задача – все эти конкурентные преимущества сохранить. Но сделать, ещё раз подчёркиваю, новую бизнес-модель, которая будет адаптирована к условиям современного рынка – как рынка внутри страны, так и международных рынков. Давайте послушаем, что для этого предлагается. Дмитрий Олегович (обращаясь к Д.Рогозину), пожалуйста.

Д.Рогозин: Мы начали анализировать, что такое предмет этого вопроса: это, конечно, и профильные производства, которые связаны с основной деятельностью предприятий оборонно-промышленного комплекса, и непрофильная, так сказать, гражданская продукция.

Начну с непрофильной, гражданской продукции. Напомню о некоторых событиях, которые прошли у нас в прошлом году. 1 июля в Туле была проведена научно-практическая конференция «Оборонно-промышленный комплекс России – новые возможности для медицинской промышленности». Сегодня уже можно констатировать, что благодаря принятым руководством страны мерам, в том числе и с учётом предложений, которые были подготовлены на этой тульской конференции, объём производства медицинских изделий в прошлом году увеличился на 10%, а доля изделий российского производства увеличилась с 18,5 до 20%.

Тем не менее надо иметь в виду, что медицинское оборудование у нас в основном закупается не консолидированно, по регионам, и сумма закупок медоборудования ежегодно доходила (в некоторые последние годы) до 350 млрд рублей. Это всё фактически уходило за рубеж.

В оборонно-промышленном комплексе сформировались организации, которые выпускают высокотехнологичные виды медицинских изделий. Я их назову. Например, зеленоградское предприятие Pozis – медицинское холодильное оборудование, Уральский оптико-механический завод – оборудование для перинатальных центров, в том числе на экспорт в десятки стран мира сегодня это оборудование уходит.

Удалось закрыть потребности здравоохранения более чем на 60% по аппаратам для проведения радиологических исследований, одноразовой медицинской одежде, по медицинскому холодильному оборудованию – более чем на 70%.

Однако это скорее исключение, чем правило, потому что по большинству позиций, особенно по дорогим высокотехнологичным медицинским изделиям, основная потребность здравоохранения до сих пор покрывается за счёт импорта.

Что касается ТЭКа. Мы планируем провести через полтора месяца в Перми, где у нас центр двигателестроения – и ракетно-космического, и авиационного, региональную конференцию по теме диверсификации производства организаций ОПК Пермской области в интересах ТЭК, в мае в Петербурге – общероссийскую конференцию по этой теме.

Если говорить о цифрах, ситуация следующая: в настоящее время российская промышленность обеспечивает потребности ТЭКа в материалах в целом на 80–85%. Это лучше, чем в здравоохранении, но всё равно есть позиции, которые мы не закрываем, а они попали под санкции. Поэтому мы испытываем здесь большие сложности.

Обеспеченность электроэнергетики генерирующими установками российского производства не превышает 50%. А в некоторых сегментах, например в электрогенерации, мы просто находимся на определённом уровне и не можем подняться выше, из-за чего, скажем, при закупке электрогенерации для Крыма были вынуждены пойти по, так сказать, несколько иным решениям.

Основная проблема в энергетическом машиностроении – это существенное отставание отечественного турбостроения в научно-техническом отношении. Особо сложное положение наблюдается в сфере поставок оборудования и катализаторов для нефтепереработки. Здесь доля отечественного продукта составляет не более 40%.

Тяжёлая ситуация сложилась и с поставками отечественной машиностроительной продукции в угольную отрасль. Основной объём потребления промышленной продукции в ТЭК приходится на продукцию металлургии (это в первую очередь трубы), машиностроения – это энергетическое оборудование, электротехника, оборудование для нефтегазовой и угольной промышленности и химической промышленности – это реагенты, катализаторы и далее.

Для создания оптимальных условий проведения диверсификации мы приступили к подготовке правовой и нормативной базы. Нам предстоит разработать целую систему мотивационных механизмов для развития коллективов, которые заняты производством гражданской инновационной продукции. Создать для оборонной промышленности и инновационного предпринимательства единое информационно-методическое пространство, которое бы обеспечивало интеграцию производств и обмен технологиями при выпуске высокотехнологичной продукции гражданского и двойного назначения. То есть правил игры в этой отрасли у нас тоже пока нет. Дмитрий Анатольевич, Вы говорили о конверсии конца 1980-х годов: практически ни одно правило не работает в нынешних условиях. То есть придётся фактически писать этот кодекс правил заново.

Целью государственной политики диверсификации оборонно-промышленного комплекса должно быть не перепрофилирование военной промышленности, а повышение её устойчивости за счёт диверсификации при безусловном поддержании технологий основного оборонного производства, кадрового потенциала, передового уровня НИОКР в рамках своей базовой специализации.

Рынок военной и специальной техники, который взят изолированно от смежных гражданских рынков, подчас недостаточен для обеспечения конкурентоспособности продукции. Производство же своих персональных компьютеров в ограниченном числе (только, как мы говорим, для специальных служб, для МВД, военных) гарантированно делает проект нерентабельным, бесперспективным. Значит, необходим более широкий спрос. В данном случае инициированы государством и Правительством и в этом плане уже сделаны стартовые шаги по оснащению органов государственной власти и местного самоуправления, госучреждений и образования, госкомпаний персональными компьютерами российского производства, на российской элементной базе. Когда мы беседовали на эту тему, обсуждали, изначально вспоминали опыт Китая, который директивно на всей огромной собственной национальной территории запретил использовать в таксофонах монеты, для того чтобы можно было в соседнем почтовом отделении купить небольшую дешёвую карточку, но с национальным китайским чипом. За счёт этого огромного, массового производства национального чипа они, по сути, создали отрасль.

Сегодня мы знаем об этом уже, мы так в принципе и действуем, для того чтобы размыть огромные издержки, связанные с созданием электронной компонентной базы космического или военного назначения, мы идём на создание, по сути, тоже целой отрасли создания национального чипа. И совсем недавно Дмитрий Анатольевич проводил совещание на эту тему в Правительстве – как выполняется этот план консолидируемых закупок национального чипа и национального софта для внутреннего потребления. Естественно, что гарантированный спрос со стороны государства позволит снизить цену изделий, сделать их привлекательными и для коммерческого рынка.

Следующий наш шаг – в сторону производства цифровой оптики. В этой сфере невозможно выстроить всю линейку конкурентоспособной продукции военного и специального назначения без появления собственного производства цифровых, оптических и тепловизионных устройств гражданского назначения.

Отдельно хотел бы сказать о задачах мобилизационной подготовки. Они также должны решаться не за счёт каких-то запертых на амбарный замок и законсервированных мощностей, а прежде всего за счёт мощностей, которые были бы загружены производством продукции, поставляемой на гражданский рынок, но имеющей двойное применение и, главное, позволяющей загружать мощности предприятий оборонки без размывания их производственной специализации. И соответственно, с возможностью обратной конверсии в случае необходимости резкого наращивания производства вооружения военной и специальной техники. То есть речь идёт, по сути дела, о некой концепции технологического реверса.

Между военной и гражданской промышленностью всегда были тесные, интенсивные связи. Они были основаны на общности технологий, потреблении военным производством продукции гражданских отраслей, например металлургии и химии. Обеспечение встречных потоков инноваций и компетенций между оборонными и гражданскими секторами потребует нового отношения государства и чиновничества к принципам обмена информацией, прежде всего преодоления тенденции к ведомственной и отраслевой самоизоляции. Это вообще такое «родимое пятно» оборонной промышленности – мы очень часто, не всегда, когда это потребно, окружаем себя забором конфиденциальности, и это часто вредит, прежде всего при трансфере технологий. Это даже вредит при трансфере военных технологий между корпорациями военного назначения. Поэтому этот ореол высоких заборов, ореол такой, знаете, Рублёвки в высоких заборах, надо, конечно, разрушить, в том числе и при создании гражданского производства.

НИИ и КБ, входящие в ОПК, способны создавать подразделения для разработки технологий для последующей продажи в гражданский сектор под ключ с лицензией, поставкой оборудования, проведением пусконаладочных и сервисных работ. Это даст не только дополнительные источники доходов, но и шлюз обмена технологиями между военным и гражданским сектором.

Отдельно надо сказать о новых тенденциях в сфере промышленных технологий, развитии прежде всего цифрового производства, аддитивных технологий. Помимо медицины, в частности хирургии и протезирования, особенно быстро эти технологии развиваются в инструментальной промышленности и аэрокосмической отрасли.

Цифровое производство в ближайшие 20 лет сменит некоторые виды массового производства, особенно в случае выпуска продукции малой серийности и высокой конечной стоимости. И это, по сути дела, новая промышленная революция, которая делает производство более гибким, многопрофильным и тем самым ведёт к дальнейшему снижению барьера между военной и гражданской промышленностью.

Мы, естественно, часто слышим критику от наших экономических экспертов. Они говорят, что у оборонщиков нет опыта работы на гражданском рынке, нет опыта конкурентной борьбы. Это так. С этим, наверное, надо будет соглашаться. Выход на рынки сопряжён со значительными издержками по маркетингу, рекламе, логистике. Решение возникающих на этом пути проблем требует планомерной государственной поддержки.

До работы в Правительстве я работал постпредом России при НАТО, в общем-то послом России. Хочу сказать о роли торговых представительств. До сих пор у нас торгпредства, естественно, находятся в ведении Минэкономразвития. Но если мы разворачиваем продукцию с ориентацией на экспорт, на продажу высокотехнологичной экспортной продукции, то здесь важна более жёсткая связка торгпредств именно с Министерством промышленности и торговли и нашими промышленными корпорациями, которые и работают над созданием такой высокотехнологичной продукции. То есть от торгпредств, на наш взгляд, сейчас требуется не столько грамотная экспертная оценка экономических рынков наших партнёрских стран, сколько прямое продвижение, такой лоббизм нашей экспортной продукции. По крайней мере, другие торгпредства, работающие в нашей стране, собственно говоря, этим и занимаются.

Очевидное препятствие к диверсификации на внутреннем рынке состоит в том, что он давно уже заполнен аналогичной импортной продукцией, в том числе и рынок государственных и окологосударственных закупок. И здесь нам просто не обойтись без разумной протекционистской политики в отношении определённой номенклатуры высокотехнологичной продукции.

Необходимо последовательно стимулировать государственные и корпоративные заказы, которые предусматривают проведение научно-исследовательских, опытно-конструкторских работ.

Многие развитые страны принимают дополнительные меры к стимулированию заказов на НИОКР. Например, в Бельгии, в которой мне пришлось работать, компании, ведущие НИОКР или сотрудничающие с научными организациями, могут оставлять себе 50% от объёма налогов заработной платы учёных. В Италии налоговую субсидию получают предприятия, не менее 10% прибыли которых используется для финансирования издержек на научный персонал. Такого рода меры в принципе были бы оправданны в нашей стране. Более того, когда ведомства, которые отвечают за производство гражданской продукции, но, по сути дела, закупались до сих пор за рубежом, будут обязаны проводить научно-исследовательские работы внутри собственной страны, они тем самым формируют технически единый заказ. Формируется облик того гражданского продукта, который должен быть произведён внутри собственной страны.

Таким образом, выход предприятий ОПК на гражданские рынки, диверсификация бизнеса – это не самоцель, а средство обеспечения их устойчивости и стратегической конкурентности.

Но есть ещё один очень важный социальный аспект. Вот Игорь Анатольевич Комаров здесь находится, в президиуме, мы с ним тоже обсуждали вопросы, связанные с дальнейшим реформированием ракетно-космической отрасли. У нас более 250 тыс. человек работает в этой отрасли. А если смотреть чисто экономически, цифры, то по производительности труда наши многие предприятия в ведении «Роскосмоса» в разы отстают от ведущих американских частных компаний. Понятно, можно найти массу объяснений. Вопрос в другом. Если мы нацелены на то, чтобы уйти от ситуации, когда у нас бо?льшая часть предприятий загружена на 30–40% , то есть они недозагружены, стабильно, системно недозагружены… Мы из-за этого не имеем дополнительных средств, чтобы перевооружить эти предприятия. Мы стоим перед проблемой технологического фитнеса, усушки этой отрасли, её модернизации. Коли так, то появляется очень важный социальный аспект. А люди куда денутся? Те, которые сейчас работают в отрасли, будут выброшены на какой-то пресловутый рынок? Это не везде получается, не во всех регионах.

В этом плане производство гражданской продукции на этих предприятиях является осознанной необходимостью для решения в том числе и социального аспекта.

Конечным итогом реализации стратегии отраслевых холдингов должно стать создание глобально конкурентоспособных корпораций, высококапитализированных, нашедших и расширяющих своё место на мировом рынке. На гражданских рынках наукоёмкой продукции предприятиям оборонно-промышленного комплекса придётся конкурировать в основном с зарубежными компаниями, важнейшим стратегическим преимуществом которых является доступ к так называемым длинным и дешёвым кредитным ресурсам. Без обеспечения сопоставимых условий для российских компаний рассчитывать на успех в этой конкурентной борьбе, конечно, нам не приходится, мы это понимаем. Об этой проблеме много говорится, особенно на фоне ограничения доступа к внешним рынкам капитала. Многое Правительством уже сделано, в частности, создаются инструменты целевой кредитной поддержки приоритетных высокотехнологичных промышленных проектов. Сокращение инвестиционных возможностей частично компенсируется за счёт прямой государственной поддержки – федеральных целевых программ, государственной программы развития оборонно-промышленного комплекса. Но надо признать, что часто КПД государственных мер поддержки заведомо ниже, чем в случае инвестиционных программ, которые финансируются из возвратных средств. И нам необходимы новые рынки сбыта продукции, и в первую очередь освоение масштабного внутреннего рынка. Развитие с опорой на внутренний рынок – это, собственно говоря, важнейшее преимущество большой страны, и все современные государства на стартовых этапах модернизации своей промышленности именно с этого начинали. И, о чём мы как раз говорим, это ТЭК, это гражданская авиация, это судостроение, это прежде всего (и с чего мы и должны были бы начать работу оборонной корпорации) создание возможностей для гражданского производства прежде всего той продукции, которая является профильной для этих предприятий, через создание консолидированного заказа на гражданскую технику.

Кое-что уже по этому поводу сделано. Хочу напомнить, что Правительство работает над формированием консолидированного заказа на гражданскую морскую технику, и импульсом к этому стало строительство завода «Звезда» в Большом Камне на Дальнем Востоке. Формируется концепция единого окна заказа для такого рода арктической шельфовой техники.

В конце прошлого года Вы, Дмитрий Анатольевич, подписали решение Правительства о создании Авиационной коллегии при Правительстве России. Это орган, где должны найти гармонию спроса и предложения, прежде всего на гражданскую авиационную технику. Также осуществляется план гарантированных закупок российской гражданской микроэлектронной продукции.

Кроме того, перед нами стоят масштабные задачи освоения природных ресурсов Арктики, в том числе с помощью робототехнических систем, создания безлюдных многомодульных комплексов с полным производственным циклом для подлёдной разработки месторождений нефти и газа. На этом направлении мы должны стать первыми в мире. Даже Фонд перспективных исследований свои работы ориентирует именно на эти технологии. Они найдут применение везде, в том числе на гражданском рынке.

Заканчиваю пониманием самого главного аспекта. Нам, конечно, надо всё внимательно взвесить. Мозговой штурм и сегодня пройдёт, и в ближайшее время совещания, конференции пройдут в крупнейших наших промышленных регионах. Но надо с ними не затягивать. Главное – выработать набор мер и двигаться по ним консолидированно. Это самое главное – создание правового, политического и волевого пространства для того, чтобы наша оборонная промышленность могла чётко опираться на два крыла: не только традиционное военное производство, но и гражданское производство.

Д.Медведев: Я согласен с основным набором тезисов, которые представил мой коллега Дмитрий Олегович Рогозин: что делать, как делать, какими темпами. Может быть, ещё три позиции в развитие того, о чём говорилось.

В чём, наверное, основная наша проблема, особенно применительно к ОПК, но не только, конечно? Мы сейчас в силу известных ограничений находимся в положении, когда всё время должны выбирать между соображениями разумного внутреннего протекционизма, использованием защитных мер, естественно, применительно к оборонке ещё и соблюдением режима конфиденциальности и секретности, в известной степени даже некоторого изоляционизма, с одной стороны, – и тенденциями к открытому обмену технологиями, покупке иностранных продуктов, для того чтобы ориентироваться, что происходит, как происходит, к кооперации существующей. Очевидно, что нет какого-то единого рецепта, чего должно быть больше, чего меньше, и применительно к диверсификации в ОПК, и применительно к любой другой отрасли.

Всё это баланс, который мы должны собственными руками нащупать. Где мы должны защищать своих производителей, помогать им, а где, наоборот, приоткрывать рынок, чтобы существовала конкуренция, – это то, что должно выясняться опытным путём. Кто это должен делать? Рынок это должен делать, эксперты, которые анализируют ситуацию, покупатели должны в конечном счёте давать на этот вопрос ответ, это и есть нормальные рыночные механизмы, но при этом государство. И вот здесь уже это абсолютно точно, это доказано опытом последних двух лет, мои коллеги этим занимались, я лично этим занимаюсь: нужно использовать механизмы поддержки.

У нас иногда в Правительстве тоже дискуссии идут на эту тему. Растёт промышленность? Да, растёт. Какие-то отрасли вообще растут хорошо. Давайте всё это прекратим тогда. Пусть, так сказать, рынок возьмет своё. Я думаю, что мы не можем пока так поступить. В силу понятных причин мы должны закрепиться по целому ряду позиций, которые для нас критически важны. И вполне вероятно, что такие же подходы должны, во всяком случае с известными оговорками, распространяться и на гражданский сегмент ОПК.

Я просил бы, чтобы коллеги проанализировали, что здесь можно сделать в смысле использования механизмов поддержки. Тем более что предприятия так или иначе на них рассчитывают, во всяком случае до тех пор, пока наша ключевая ставка и эффективная кредитная ставка не приблизятся к оптимальному уровню.

И последнее. Тут, наверное, коллеги друг друга поддерживают, Денис Валентинович (Мантуров) подговорил Дмитрия Олеговича (Рогозина) по поводу передачи торгпредств из Минэкономразвития в Минпром. Дискуссия об этом идёт уже не первый год. Знаете, как она обычно выглядит? Приходит новый министр экономического развития и говорит: «Да, торгпредства не нужны вообще. Надо их закрыть либо отдать кому-нибудь, Минпрому, например». Проходит месяц, другой, я говорю: «Ну что, отдаешь?» – «Нет». Это очень важный, существенный инструмент экономической политики, и мы хотели бы его развивать.

Но в конечном счёте вопрос не в ведомственной принадлежности, это абсолютно очевидно, а в эффективности того, что делают наши торгпредства за рубежом. Их деятельность очень разная. Некоторые торгпредства работают действительно так, как нужно, активно отстаивают наши интересы, поддерживают наш бизнес, а некоторые торгпредства спят. Поэтому донастройку точно нужно будет проводить.

Россия. ЮФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 27 февраля 2017 > № 2088423 Дмитрий Медведев, Дмитрий Рогозин


Россия. ПФО > Армия, полиция. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 31 января 2017 > № 2058257 Дмитрий Медведев

Совещание о развитии производственных мощностей организаций оборонно-промышленного комплекса для выполнения государственной программы вооружения.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил АО «Кировское машиностроительное предприятие». Также состоялась беседа с работниками завода.

Предприятие создано 20 февраля 2016 года и входит в состав Концерна воздушно-космической обороны «Алмаз – Антей».

Производство АО «КМП» включает механическую обработку, сварку, изготовление электрожгутов и деталей из неметаллов, нанесение гальванических и лакокрасочных покрытий, сборочные и испытательные работы для изготовления серийной продукции по номенклатуре АО «Концерн ВКО “Алмаз – Антей”».

Технологии завода являются инновационными для большинства предприятий оборонно-промышленного комплекса. На предприятии размещено оборудование для скоростной обработки магниевых сплавов, большой комплекс современных высокопроизводительных станков с числовым программным управлением. Максимально автоматизированы процессы нанесения гальванических, лакокрасочных и теплозащитных покрытий, роботизированы процессы сварки и напыления. Современные решения применены в сфере технологической подготовки производства, контроля и управления производственными и бизнес-процессами.

Беседа Дмитрия Медведева с работниками завода

Из стенограммы:

Вопрос: Иван, старший мастер участка механической обработки. У нас новый завод, современное оборудование, и мне как старшему мастеру очень сложно подобрать квалифицированный персонал. Потому что современные колледжи и техникумы обучают студентов на морально устаревшем оборудовании по старым программам. Планирует ли Правительство программы государственной поддержки этих учебных заведений, чтобы у них была возможность приобретать современное оборудование и заниматься переподготовкой кадров?

Д.Медведев: Мы такие программы начали ровно десять лет назад в рамках национального проекта. В целом из федерального бюджета было выделено на это порядка 15 млрд рублей, которые пошли в регионы.

Вы правы, система профессионально-технического образования в нашей стране в какой-то период оказалась разваленной. Сейчас в этой системе действует около 3 тыс. организаций и 287 высших учебных заведений.

Ситуация меняется. Конечно, трудно сравнивать какие-нибудь устаревшие училища, где очень часто не хватает ни техники, ни многого другого (я сам неоднократно посещал такие училища), и профессионально-технические средние образовательные учреждения, которые должны готовить специалистов для такого предприятия, как ваше. Это просто небо и земля. Поэтому на эти цели денег жалеть нельзя.

Есть государственная программа, в её рамках мы создали новый приоритет, будем выделять деньги на важнейшие отрасли экономики и создание средних специальных учебных заведений, потому что без них не обойтись, даже несмотря на то, что на таких предприятиях, как ваше, 70% людей – это люди уже с высшим образованием. Но я спросил у одного вашего работника – он всё равно до этого техникум окончил, а теперь параллельно учится в институте. Это нормальная история, правильная. Это первое.

Второе. Конечно, в эту систему должны вкладываться работодатели в широком смысле этого слова. Ведь «Алмаз-Антей» как работодатель в целом заинтересован в том, чтобы были квалифицированные рабочие, чтобы были хорошие представители рабочих специальностей. Поэтому другая составляющая – это собственные вложения работодателей. Это, конечно, не только вашей компании касается, а вообще всех компаний.

Третья составляющая – это деньги, которые приходят в систему высшего и среднего образования по линии министерства. Там тоже есть федеральные программы.

И наконец, четвёртая составляющая, тоже очень важная (она, может быть, в меньшей степени касается таких крупных, высокотехнологичных компаний, как «Алмаз-Антей», но она есть), – это деньги регионов, которые тоже вкладываются в рабочие места. В общей сложности только за один год наши регионы, включая, естественно, и Кировскую область, вкладывают 187 млрд рублей в систему среднего специального образования.

То есть в целом это достаточно приличный ресурс, который, я надеюсь, нам позволит поднять среднее специальное образование, а без него ни одно производство развиваться не может. Обязательно эту тему будем продолжать.

Есть и ещё одна важная инициатива, в которой мы принимаем участие, – это соревнование WorldSkills. Это мировой конкурс (мировой, подчёркиваю, что очень важно) рабочих профессий, где можно проверить, что могут наши ребята, которые у станков стоят (очень часто высокотехнологичных станков), и, допустим, немцы, британцы, индийцы – кто угодно. На этих конкурсах мы занимаем очень приличные места. И поэтому скоро конкурс WorldSkills будем проводить мы, он будет проходить в Казани. Я знаю, что вы и внутренние соревнования на эту тему проводите, и это, мне кажется, очень важно.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, я и моя супруга работаем на оборонно-промышленных предприятиях, планируем брать ипотеку. Но, имея четверых детей, хочется быть уверенным в завтрашнем дне. Каковы перспективы развития нашей отрасли?

Д.Медведев: Перспективы оборонно-промышленного комплекса в нашей стране очень хорошие. Говорю это как Председатель Правительства. Мы взялись за модернизацию оборонно-промышленного комплекса (вы знаете, в какой период это было сделано) даже несмотря на то, что у нас были проблемы с деньгами, с бюджетом.

Сейчас реализуется программа модернизации оборонно-промышленного комплекса параллельно с программой военно-промышленного развития нашей страны и разрабатывается новая программа, которая вступит в силу с 2018 года и будет действовать по 2025 год. Туда будут заложены все необходимые средства – наряду с программой развития вооружений.

Поэтому в комплексе модернизация ОПК, создание таких прекрасных высокотехнологичных производств, как ваше, а также программа закупки вооружений дадут тот самый финансовый ресурс, который позволит нашей оборонке существовать. Лет 10–15 назад никто и представить себе не мог, что мы будем такие производства создавать и таким образом увеличим оборонный заказ и улучшим программу модернизации предприятий ОПК.

Ваше предприятие, конечно, новое, образцово-показательное, оно устремлено в будущее. У нас в ОПК есть масса не таких новых производств, но туда тоже приходят деньги, мы там тоже занимаемся модернизацией.

Вопрос: Юрий, инженер-механик первой категории. Дмитрий Анатольевич, меня как инженера-механика интересует, какие шаги предпринимает Правительство для поддержания и развития высокотехнологичного станкостроения в России? Потому что сейчас у нас станки собирают в основном по конструктору «Лего» – берут комплектующие мировых производителей…

Д.Медведев: Трудно с Вами не согласиться. Это пока наше, скажем честно, слабое место, потому что мы научились создавать такие производства, но значительная часть оборудования здесь – иностранное. Есть станки, которые мы уже начинаем собирать в кооперации. Мы в Ульяновске открыли производство самых современных высокотехнологичных станков. Но нам обязательно нужно вернуться к тому, что раньше называлось «индустрия средств производства». Нужно обязательно начать и лицензионное производство, и собственное производство.

Есть и второй фактор, который тоже бессмысленно скрывать: мы сейчас находимся в довольно сложном положении. Нам объявили, по сути, торговую войну, обложили санкциями в расчёте на то, что у нас таких оборонных производств, как ваше, просто не будет. В этом на самом деле цель тех государств, которые эти санкции вводят.

Поэтому для нас критически важно этим заниматься. У нас есть специальная программа, и на неё есть деньги. На этот год эти деньги мы совсем недавно с коллегами по Правительству распределили и в дальнейшем будем это делать. Деньги не фантастические, но надеюсь, что с каждым годом будем увеличивать вложения в эту сферу. И конечно, сами предприятия должны это делать. Мы с вами понимаем: целиком сделать это за счёт бюджета невозможно. Должны быть вложения и самих компаний, но простимулированные государством. Каким образом? В основном, например, в виде компенсации части процентной ставки, чтобы кредиты для предприятий были более доступными.

Совещание о развитии производственных мощностей организаций оборонно-промышленного комплекса для выполнения государственной программы вооружения.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы сегодня встречаемся на площадке Кировского машиностроительного предприятия. Рассмотрим вопрос о модернизации нашей промышленности, прежде всего на примере оборонно-промышленного комплекса, той программы, которая реализуется в последние годы. Обсудим меры по развитию производств в оборонно-промышленном комплексе на ближайшую перспективу, которые также являются абсолютным приоритетом и важнейшим условием выполнения государственной программы вооружения.

Совещание неслучайно проходит на Кировском машиностроительном предприятии. Завод абсолютно новый, современный. Решение о его создании принималось в конце 2009-го – начале 2010 года. Заработал он в прошлом году. Здесь выпускают современные средства воздушно-космической обороны. До совещания мы побывали в цехах, посмотрели оборудование, я поговорил со специалистами, которые здесь работают. 70% работников предприятия имеют высшее образование, также абсолютное большинство – это молодёжь, люди в возрасте до 40 лет.

Если говорить о технологиях, которые внедрены, информационных продуктах, в отрасли этому предприятию равных практически нет. Другое дело (и мы об этом тоже говорили с работниками предприятия), что очень важно заниматься созданием собственной станкостроительной базы, потому что все те современные виды оборудования, которые здесь работают, в значительной степени закупались по импорту.

Необходимо использовать возможности по локализации, которые у нас в настоящий момент открылись. В Ульяновске создано производство, есть целый ряд других намерений. Мы проводили совещание по развитию станкостроения. Тем не менее от самих работников прозвучала эта просьба. Мы с вами понимаем, что это имеет для нас не только технологическое значение. В известной степени это вопрос безопасности.

Есть второй завод, нижегородский, который был открыт в прошлом году, и он также входит в Концерн воздушно-космической обороны «Алмаз-Антей» и образует такой комплекс.

Запуск в течение одного года сразу двух таких крупных высокотехнологичных производств – это, конечно, хороший показатель. Что он означает? Что даже в довольно непростых макроэкономических условиях производственные мощности оборонно-промышленного комплекса развиваются. Важно, чтобы модернизация ОПК в рамках программы затронула и другие предприятия отрасли, чтобы одновременно происходила (по мере возможности, конечно) и модернизация смежных производств.

В целом результаты выполнения оборонного заказа в 2016 году свидетельствуют о том, что мы находимся на верном пути. Это касается и вооружения, и военной, и специальной техники. Здесь достигнут очень хороший уровень – порядка 99%. Это больше на 1,5%, чем было в 2015 году, и на 3% – чем было в 2014 году.

Есть, конечно, и проблемы. В частности, в «Роскосмосе» итоги выглядят несколько скромнее – это 83%. В госкорпорации «Росатом» всё в этом смысле благополучно.

В целом по предварительным итогам работы 2016 года мы ожидаем повышения темпов роста продукции более чем на 10%. Результат этот хороший. Мы приступили к подготовке программы развития оборонно-промышленного комплекса на период до 2025 года. Безусловно, эта программа связана с госпрограммой вооружений. И эта корреляция, как и раньше, должна соблюдаться. При этом необходимо изыскать финансирование на весь период. Деньги на ближайшие годы у нас запланированы, они есть в бюджете и не будут меняться.

Россия. ПФО > Армия, полиция. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 31 января 2017 > № 2058257 Дмитрий Медведев


Турция. Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 25 ноября 2015 > № 1564801 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев по прибытии в Екатеринбург после поездки по Юго-Восточной Азии прокомментировал журналистам события, связанные с российским самолётом Су-24.

Д.Медведев: Безрассудно преступные действия турецких властей, сбивших российский самолёт, привели к трём последствиям. Во-первых, опасное обострение отношений между Россией и НАТО, которое не может быть оправдано никакими интересами, включая защиту госграниц. Во-вторых, Турция продемонстрировала своими действиями, по сути, защиту боевиков «Исламского государства», что неудивительно с учётом имеющихся сведений о прямом финансовом интересе некоторых должностных лиц Турции, связанных с поставками нефтепродуктов, производимых на предприятиях, принадлежащих ИГИЛ. И в-третьих, подорваны долгие добрососедские отношения между Россией и Турцией, в том числе в экономике и гуманитарной сфере. Этот ущерб будет трудно восполнить. Его прямым следствием может стать отказ от целого ряда важных совместных проектов и потеря турецкими компаниями своих позиций на российском рынке.

Турция. Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 25 ноября 2015 > № 1564801 Дмитрий Медведев


США. Сирия. РФ > Армия, полиция > premier.gov.ru, 22 ноября 2015 > № 1564803 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев по просьбе журналистов прокомментировал оценку, данную Президентом США роли России в конфликте в Сирии.

Д.Медведев: Усиление «Исламского государства» стало возможным в том числе вследствие безответственной политики США. Вместо того чтобы сосредоточить общие усилия на борьбе с терроризмом, Америка и их союзники принялись бороться с законно избранным президентом Сирии Башаром Асадом. Разумная политика в странах Ближнего Востока, будь то Сирия, Египет или Ирак, для всех стран, включая США, должна состоять в поддержке легитимной власти, которая способна обеспечивать целостность государства, а не в том, чтобы расшатывать ситуацию. Печальные примеры уже есть: когда-то США способствовали укреплению «Аль-Каиды», что привело к трагедии 11 сентября. Эти уроки подтверждают мысль о том, что бороться с террористической угрозой можно только сообща, не разделяя союзников в этой борьбе на своих и чужих.

США. Сирия. РФ > Армия, полиция > premier.gov.ru, 22 ноября 2015 > № 1564803 Дмитрий Медведев


Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 16 ноября 2015 > № 1552527 Дмитрий Медведев, Сергей Кириенко

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о проекте ФЦП «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности на 2016–2020 годы и на период до 2030 года».

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, коллеги! У нас плановое заседание Правительства, но в неплановые сроки ввиду существующего у меня графика. Мы начнём с проекта федеральной целевой программы обеспечения ядерной и радиационной безопасности на период до 2020 года и более поздний период – до 2030 года.

Направление – одно из ключевых для обеспечения и национального роста, и национальной безопасности. Тема весьма актуальна, поскольку в целом увеличивается количество ядерных объектов, которые в силу понятных причин отработали срок эксплуатации. Россия уже давно ядерная держава, и эти факторы влияют на существующую систему обеспечения ядерной безопасности.

В ближайшие 15 лет нам необходимо перевести в безопасное состояние и затем ликвидировать целый ряд объектов, а территории, где они находились, привести в порядок с помощью мер реабилитации. Кроме того, мы должны развивать инфраструктуру по хранению отработанного топлива атомных электростанций и по переработке и окончательной изоляции радиоактивных отходов.

Нужно совершенствовать и систему контроля и обеспечения ядерной и радиационной безопасности. Здесь основной акцент, конечно, – на сохранении здоровья работников атомной промышленности. В конечном счёте наша обязанность – исключить влияние радиационных факторов на людей и окружающую среду.

Федеральная целевая программа разработана в продолжение аналогичной ФЦП, которая действует с 2008 года и заканчивается в этом году. Благодаря общим усилиям, в первую очередь госкорпорации «Росатом», а также заинтересованных ведомств, удалось создать сбалансированную систему контроля на атомных объектах и практически, будем надеяться, свести основные риски радиационных, экологических катастроф на нет.

У нас есть целый ряд примеров, когда выводились из эксплуатации исследовательские реакторы, утилизировались суда, которые перевозили атомные отходы, а также ряд других решений принимался, касающихся мест хранилища радиоактивных отходов, о чём чуть подробнее расскажет Сергей Владиленович Кириенко.

Ещё один вопрос, который хотел бы отметить, касается повышения безопасности перевозки детей автобусами. Тема очень важная с учётом того, что это огромное количество перевозок и, самое главное, что ездят дети. Правительство утвердило правила ещё в конце 2013 года, в них были сформулированы требования к состоянию и оснащению транспортных средств.

Сегодня речь пойдёт об усилении ответственности за нарушение нормативов. До сих пор штрафы были предусмотрены лишь для водителей, и то только за нарушение правил дорожного движения. Теперь появляется ответственность за несоблюдение правил организованной перевозки групп детей автобусами. Отвечать за соответствующие правонарушения будут не только водители, но и должностные лица в школах и транспортных компаниях. Это такая гарантия, которая, надеюсь, будет способствовать более внимательному отношению к такого рода перевозкам.

Также мы рассмотрим сегодня вопрос о ратификации статей Соглашения Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, которые предусматривают создание этого банка. После принятия документа наша страна, наряду с Китаем и Индией, станет одним из трёх крупнейших акционеров банка. Уставный капитал банка составляет 100 млрд долларов. Наши взносы в капитал осуществляются равными долями в течение последующих пяти лет. Участие России в этом проекте, очевидно, позволит привлекать средства банка, для того чтобы выполнять инвестпроекты в нашей стране, прежде всего на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири, ну и, конечно, будет способствовать укреплению отношений с государствами Азиатско-Тихоокеанского региона, что для нас сейчас весьма и весьма важная тема.

Сергей Владиленович, пожалуйста.

С.Кириенко: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Представляю доклад об утверждении второй федеральной целевой программы обеспечения ядерной и радиационной безопасности. Уважаемый Дмитрий Анатольевич, поскольку при согласовании этой федеральной целевой программы основные вопросы были посвящены тому, как выполнена первая федеральная целевая программа, что, в общем, логично, и главный вопрос задавался: насколько оправданно продление программы, я начну с представления короткого отчёта о том, как выполнены цели федеральной целевой программы. У членов Правительства есть презентация, которую мы заранее направили.

Ключевой вопрос заключается в том, что предметом этой федеральной целевой программы являются накопленные отложенные обязательства за 70 лет существования атомной отрасли, в первую очередь Советского Союза. Основной объём этих отложенных обязательств – это, конечно, отходы, наследие, оставшееся от реализации атомного проекта Советского Союза, в первую очередь военного атомного проекта, потому что самые большие отложенные обязательства формировались в первые годы (конец 1940-х – начало 1950-х, 1960-е годы), когда, естественно, вопрос стоял о безопасности страны и отложенные обязательства откровенно перекладывались на будущие периоды.

На втором слайде показан набор проблем, которые мы имели в 2007 году при принятии первой федеральной целевой программы: накопленные отходы, отработанное топливо. Главные риски были в том, что, поскольку многие эти отходы хранились уже по 30, 40, 50 лет, ржавели барьеры безопасности и в общем возникали существенные риски просто аварийных последствий. Ну и огромный объём радиоактивных отходов, которые в 1950-е годы просто сбрасывались в открытые водоёмы. В открытых водоёмах всего более 170 млн кюри радиоактивности.

В соответствии с этим были приняты цели федеральной целевой программы – 1. Главная задача этой федеральной целевой программы заключалась в том, чтобы снять риски масштабных аварий, то есть привести в безопасное состояние, обеспечить контроль и стабильное функционирование. Очень важной задачей было сформировать законодательную базу, которая должна была разграничить полномочия, за что отвечает государство, а за что отвечают хозяйствующие субъекты, чтобы разобравшись с отходами, накопленными от Советского Союза, мы через некоторое время не попали в ситуацию, что снова накопятся новые отходы, ну и соответствующий механизм накопления.

В программе было восемь федеральных ведомств – участников, было предусмотрено 131,8 млрд рублей с 2008 по 2015 год. Естественно, программа попадала под секвестр в течение этого года, соответственно, секвестировано было 8,6 млрд. Тем не менее могу сказать, что все показатели программы выполнены, несмотря на секвестр, и даже с превышением. Интегральный индекс выполнения программы составит порядка 108,5% к концу этого года.

Следующий слайд, четвёртый, – вот как раз ситуация по отработанному топливу.

Большой объём дефектного топлива остался и от реакторов-наработчиков для военных программ, исследовательских реакторов. Уровень заполнения хранилищ был 96%. По ряду исследовательских институтов, таких как ФЭИ или НИИАР, – 98–100% с существенной коррозией. Было обеспечено строительство узлов разрезки, перегрузки, транспортная схема, строительство сухого хранилища. Решён вопрос, то есть на сегодняшний день мы ушли с 96% заполнения хранилищ к 49, что обеспечивает контролируемый, абсолютно безопасный, приемлемый уровень.

Самое главное, параллельно с этим отработали технологии переработки дефектного отработанного топлива, которое ранее никогда нигде не перерабатывалось.

На пятом слайде показана как раз такая наиболее опасная проблема, связанная с открытыми водоёмами. Это в первую очередь водоём В-9 так называемый – озеро Карачай. На маяке, в одном этом озере, 120 млн кюри – это два с половиной Чернобыля примерно – жидких радиоактивных отходов. Поскольку поверхность озера открытая, если на него пришёл бы какой-нибудь ураган, поднимающий воду, то это могло привести к крайне тяжёлым последствиям. Справа показано, как озеро выглядело месяц назад. 26 ноября будет засыпан последний квадратный метр этого озера. Озеро полностью закрывается. При этом оно сегодня обурено 450 наблюдательными скважинами, то есть задача не просто закрыть, но и полностью контролировать, что происходит с подземным горизонтом. Очень большой объём проделали вместе со специалистами МЧС и Минприроды.

Уже полностью законсервированы два водоёма, Б-1 и Б-2 (это в Томской области, Сибирский химический комбинат), по 28 и 20 млн кюри в каждом. Таким образом, к 26 ноября у нас полностью закрыты все открытые водоёмы, исключён этот риск.

На шестом слайде показан тоже знаменитый объект – Теченский каскад, которым очень много занимались с Министерством по чрезвычайным ситуациям. Это 360 млн кюри, 300 кубов, но это низкоактивные отходы. Там основные риски были связаны не с ураганами, а с возможностью прорыва плотины, поэтому очень большой объём там выполнен по укреплению плотин до первой категории безопасности, созданы пороги-регуляторы. В результате этого полностью обеспечено исключение попадания радиоактивности дальше в открытые водоёмы и, самое главное, исключены аварийные сценарии при ливневых дождях или каких-то природных катаклизмах.

На седьмом слайде показан тоже уникальный опыт. У нас осталось 13 промышленных реакторов – наработчиков плутония в советские годы. Они все выведены их эксплуатации. То есть они остановлены, они все остановлены. Никто никогда в мире полностью не выводил их из эксплуатации. Вот у нас первый такой реактор в рамках ФЦП-1 выведен. Мы полностью отработали технологию. Здесь, справа, нарисовано, во что он теперь превращается: 30 м над землёй, 30 м под землёй и 50 м в диаметре – объёмы этого реактора. Безопасность обоснована более чем на 1000 лет, и, соответственно, отработана технология, позволяющая нам обеспечивать вывод всех остальных реакторов.

На восьмом слайде показано два объекта, которые находились в центре Москвы. Это один из корпусов Курчатовского института, из которого извлечено 3 тыс. кюри активности и более 5 тыс. куб. м радиоактивных материалов, также полностью демонтирован корпус института ВНИИЭМ – это территория, смежная с Курчатовским институтом, где уровень альфа-излучения в помещениях превышал в 150 тыс. раз допустимые нормы.

Это не создало никаких последствий для окружающей территории, но риски были очень высокие, поскольку рядом с Курчатовским институтом дома находятся. Поэтому это был первоочередной объект, который полностью демонтирован и вывезен с территории Курчатовского института.

На девятом слайде показаны проекты по утилизации судов технического обслуживания. Напомню, что у нас отдельно идёт (не входит в состав федеральной целевой программы) утилизация атомных подводных лодок, которой мы вместе с Министерством обороны занимаемся. Выведенные из состава лодки переданы на утилизацию «Росатому». Из 201 подводной лодки 197 уже утилизировано на сегодняшний день, то есть у нас не только накопления нет, мы вытащили весь старый накопленный запас, и сейчас просто с колёс они будут уходить на утилизацию.

А вот отложенными проблемами были суда технического обслуживания Министерства обороны и атомного ледокольного флота. Например, «Володарский» 1928 года, который использовался для разгрузки топлива, находился на плаву с загруженным аварийным топливом. Всё топливо выгружено, отработана технология утилизации этих судов. «Володарский» уже переведён в безопасные контейнеры на площадке. «Лепсе» разделывается сейчас. При этом мы от стартовых целей программы не только не увеличили сумму затрат, но даже сократили, освоив часть производства работ на предприятиях «Росатома», поскольку нам надо было компенсировать секвестры и укладываться в установленные деньги.

На 10-м слайде показан отдельный проект по утилизации радиоизотопных генераторов – это РИТЭГи, которые по Северному морскому пути, у Минобороны, у Минтранса, у Минприроды. В общей сложности 995 таких РИТЭГов. Активность каждого РИТЭГа – от 30 до 500 тыс. кюри, то есть все вместе они составляют очень большой объём. Огромную работу провело и Министерство обороны. Два РИТЭГа были подняты со дна Мирового океана, уникальная операция была проделана. Минтранс, Минприроды, Росгидромет, МЧС – хотел всех коллег поблагодарить. Последние четыре РИТЭГа мы привезли летом этого года из Антарктиды, то есть собрали все РИТЭГи по всей территории. На сегодняшний день обеспечена безопасность этой работы.

Следующий слайд – это системы постоянного контроля и мониторинга. Тоже отдельная подпрограмма у нас была. Когда мы стартовали, была одна единственная система территориального контроля АСКРО, которая обеспечивает автоматический контроль радиационной обстановки. На сегодняшний день у нас создано 32. То есть 25 – в субъектах Российской Федерации (это все субъекты, на территории которых есть ядерно и радиационно опасные объекты первой и второй категорий, они все покрыты сегодня сетью автоматической системы контроля радиационной обстановки) и семь федеральных ведомств плюс «Росатом». Всё это вместе обеспечивает полный контроль и мониторинг территории страны и возможности оперативного реагирования.

На 12-м слайде – показатели эффективности программы. Дмитрий Анатольевич, как я докладывал, вопрос был не только в том, чтобы вписаться в показатели, но и попробовать на отработке технологий обеспечить повышение показателей эффективности. Здесь как раз показано, что при плановом параметре реабилитации территории мы при плане 1,5 млн смогли реабилитировать 2,7 млн, то есть в 1,8 раза больше. Удельная стоимость реабилитации одного метра квадратного снижена в четыре раза. По опасным объектам – тоже на 30% больше, 53 ядерно и радиационно опасных объекта демонтировано, при этом удельная стоимость утилизации одной тонны конструкции в 2,5 раза сокращена.

Следующий слайд, 13-й, – как раз общие показатели программы. На 20% больше вывезено отработанного топлива, удельная стоимость сокращена уже в три с лишним раза. Задачу ставим по дальнейшему сокращению ещё как минимум в два раза к 2018 году. По хранению накопленных отходов таким же образом: удельная стоимость снижена в 8,5 раза, объём доступных – это «Радоны», это комбинаты «Радоны», которые традиционно находились не в «Росатоме», они были переданы при создании госкорпорации. Это отходы не атомной отрасли, это отходы народного хозяйства – наука, стройка, промышленность, образование. Вот то, что мы собираем, мы скомпактизировали из 15 региональных центров в восемь (в каждом федеральном округе есть такой центр), и за счёт применения новых технологий в 20 раз увеличили ёмкости. То есть без дополнительных инвестиций можно продолжать ещё длительное время собирать соответствующие отходы. Стоимость хранения удельную сократили в 8,5 раз. Итоговый индекс выполнения программы, как я уже сказал, несмотря на секвестр, 108,5%.

Теперь 14-й слайд – это, собственно, переход ко второй федеральной целевой программе обеспечения ядерной и радиационной безопасности.

Первой программой, Дмитрий Анатольевич, мы обеспечили перевод в состояние, что ликвидировали всё, что могло привести к катастрофическим последствиям, обеспечили постоянный контроль и мониторинг, создали инфраструктуру, законодательство и финансовые условия, отработали технологии. Теперь ключевая задача – плановый перевод всех объектов в окончательное невозвратно безопасное состояние, вывод, окончательное захоронение, утилизация.

Мы отработали эту программу с 83 субъектами Российской Федерации, 13 ведомствами, большую работу провели вместе со Счётной палатой, учли замечания коллег – всё, что можно было, на стадии разработки, остальные замечания будем учитывать уже в ходе реализации самой программы.

Пять госзаказчиков у этой программы, здесь они показаны. Кроме «Росатома», Ростехнадзор, ФМБА, Минпромторг и Минобрнауки. Существенно увеличено софинансирование из собственных средств предприятий и организаций, то есть 70% – федеральный бюджет, чуть более 30% – это софинансирование этих проектов.

На 15-м слайде показаны основные направления федеральной целевой программы. В данном случае, поскольку у нас ФЦП на 15 лет, Дмитрий Анатольевич, как Вы сказали, она разбита на три этапа по пять лет: с 2015 по 2020-й, по 2025-й и, соответственно, по 2030 год. Основное расходование – это перевод объектов в безопасное состояние, то есть это уже, собственно, по отработанным технологиям вывод реакторов-наработчиков, вывод зданий и объектов на «Маяке», Сибирском химическом комбинате, Ангарском комбинате, Новосибирском заводе химконцентратов (то есть это всё заводы, которые когда-то участвовали в реализации оборонной программы). На это приходится 73%. 19% – на создание инфраструктуры и системы изоляции, это пункты хранения. 5% – система контроля обеспечения радиационной безопасности. 2% – это научно-технологическая, то есть отработка промышленных технологий и мониторинг обеспечения государственного учёта и контроля.

Соответственно, на 16-м слайде показаны ключевые задачи, что должно быть достигнуто по основным проектам в течение этого времени. Наверное, более точно это видно на 17-м слайде, здесь мы просто дали сравнение в штуках, объёмах, в метрах квадратных, – реализация федеральной целевой программы, 2008–2015 и 2016–2030 годы. Понятно, что окончательный вывод в изоляцию в первой ФЦП не проводился – отработаны технологии, и теперь мы должны вывести все запланированные объекты. В 3,5 раза увеличивается вывоз отработанного топлива, переработка в том числе аварийного топлива, вывод объектов, реабилитация территорий в два с лишним раза больше, ну и включаются окончательные захоронения радиоактивных отходов, поскольку соответствующие технологии отработаны или будут доработаны в первые пять лет 15-летней программы.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Федеральная целевая программа согласована со всеми министерствами и ведомствами. Просил бы поддержать её утверждение. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо.

Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 16 ноября 2015 > № 1552527 Дмитрий Медведев, Сергей Кириенко


Россия. УФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 10 сентября 2015 > № 1483628 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев посетил Х Международную выставку вооружения.

Дмитрий Медведев принял участие в церемонии открытия выставки, осмотрел образцы военной техники и встретился с руководителями предприятий оборонно-промышленного комплекса и генеральными конструкторами по созданию вооружения, военной и специальной техники.

X Международная выставка вооружения, военной техники и боеприпасов «Российская выставка вооружения. Нижний Тагил – 2015» (Russia Arms Expo – RAE), одна из крупнейших международных выставок вооружения российского и зарубежного производства, проходит в Нижнем Тагиле 9–12 сентября 2015 года. Мероприятие проводится раз в два года на базе демонстрационно-выставочного центра ФКП «Нижнетагильский институт испытания металлов» (полигон «Старатель»).

Особенность Russia Arms Expo – уникальный полигон, на котором демонстрируются боевые и эксплуатационные характеристики вооружения и военной техники, в частности есть возможность вести прицельный огонь по мишеням различного уровня сложности и производить оценку показателей работы военной продукции в режиме реального времени.

На выставке представлены около 200 компаний из России, Казахстана, Франции и Республики Беларусь, ими забронировано 2970 кв. м площади в павильонах и 9478 кв. м – на открытой площади, где выставлено около 100 единиц техники военного и гражданского назначения.

Впервые на международном салоне представлена техника на платформе «Армата» – танк Т-14, тяжёлая БМП Т-15, БРЭМ – Т-16, а также самоходная установка «Коалиция-СВ».

В выставке принимают участие крупнейшие компании российского ОПК – ГК «Ростех», ЗАО «Военно-промышленная компания», ЗАО «ЭНИКС», ОАО «Мотовилихинские заводы», ОАО «ПНППК», ООО «ЛТЕХ» (LTECH), ОАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА», ОАО «Рособоронэкспорт», ОАО «Концерн “Авиационное оборудование”», ОАО «НПП “Старт”», ОАО «ХЗ “Планта”», ФГУП «Базальт», ОАО «МКБ “Компас”», ОАО «Швабе», ОАО «НПО “Технологии машиностроения”» и другие.

Особенность демонстрационной программы 2015 года, одного из центральных мероприятий выставки, – комплексная презентация образцов вооружения, военной и специальной техники и боеприпасов на фоне реальной тактической обстановки.

Выступление Дмитрия Медведева на церемонии открытия выставки:

Добрый день, уважаемые друзья, коллеги, дамы и господа! Сердечно всех приветствую на уральской земле, в Нижнем Тагиле. Хочу всех поздравить с открытием юбилейной, уже десятой Международной выставки вооружения, военной техники и боеприпасов.

Как вы знаете, такие выставки проводятся в Нижнем Тагиле один раз в два года и являются крупнейшими площадками для демонстрации новейших достижений современного российского оружия, вызывают большой интерес, что и сегодня заметно. В этом году выставка уже побила рекорд по числу участников. Здесь присутствуют делегации более чем из 60 стран мира – это почти треть государств на нашей планете, – представители более 160 наших крупнейших российских компаний и международных компаний из целого ряда стран, таких как Турция, Республика Корея, Франция, Иордания, Объединённые Арабские Эмираты и другие. Такой представительный корпус иностранных компаний нас не может не радовать. Это показатель того интереса, который проявляется и к нашей выставке, и к нашим образцам оружия.

Особо отмечу технологичные компании, которые здесь участвуют, – это фонд «Сколково», Фонд перспективных исследований и целый ряд других технологических площадок. Уверен, что их участие в работе российского оборонно-промышленного комплекса усилит его научную и инновационную составляющие.

На выставке новинки военной техники демонстрируются не только в статике, что само по себе, конечно, интересно, но и на полном боевом ходу, что, может быть, является самым интересным. На этой площадке можно оценить их огневые и эксплуатационные качества в обстановке реального боя.

Здесь можно увидеть более 50 новейших образцов. Есть возможность увидеть наш уникальный танк «Армата», который вызвал огромный интерес в мире, а также целый ряд других новых образцов.

Выставка в Нижнем Тагиле – это всегда интересное, настоящее, полноценное военное шоу, но не ради того, чтобы просто что-то продемонстрировать. Многие специалисты ценят нашу выставку за мультиформатность, за то, что она сочетает деловую и информационную программы, открывает доступ профессионалам ко всему, что может предложить наша страна для обеспечения обороноспособности своих рубежей и, конечно, стран-партнёров, помогает продвигать нашу военную продукцию на внутренний и внешний рынки, укреплять военно-техническое сотрудничество.

Сегодня наша страна является ключевым международным игроком в сфере военно-технического сотрудничества, занимает второе место в мире по объёму продаж военной техники и вооружения. Мы, конечно, очень бы хотели эти позиции сохранить. Доходы от экспорта у нас очень существенный, значимый показатель в формировании бюджета. Портфель заказов, который существует, составляет 40 млрд долларов, и, конечно, мы заинтересованы в том, чтобы наращивать его объёмы.

Некоторые образцы, которые представлены на нижнетагильской выставке, не имеют аналогов, созданы на основе российских технологий и ноу-хау. Это имеет безусловное значение в контексте импортозамещения. Сегодня всем прекрасно понятно, что наша страна находится в не самой простой ситуации. Курс на замещение импортных технологий является не ситуативным, не сиюминутным, это долгосрочный курс. Он не изменит наших планов по выполнению государственной программы вооружения, по развитию нашего военно-технического сотрудничества. Это я хотел бы также специально подчеркнуть с этой трибуны.

Одна из наших стратегических задач – модернизация и техническое перевооружение оборонных предприятий. Она включена в Основные направления деятельности Правительства на период до 2018 года. Эта работа идёт полным ходом. Она будет продолжена даже в условиях не самого простого бюджета. Это, безусловно, также будет формировать нашу поддержку потенциала российского оборонно-промышленного комплекса и будет помогать удерживать лидирующие позиции России на мировом рынке вооружения и военной техники.

Я ещё раз всех поздравляю с открытием выставки. Спасибо за сердечный приём всем, кто занимался подготовкой выставки, всем жителям Нижнего Тагила, вообще всем, кто причастен к этому мероприятию. Спасибо за хорошую погоду, во всяком случае она сейчас точно такая, какой должна быть. Желаю всем продуктивной работы, взаимовыгодных контрактов и, конечно, ярких впечатлений от того, что мы сейчас увидим. Спасибо!

Россия. УФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 10 сентября 2015 > № 1483628 Дмитрий Медведев


Россия. СЗФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 19 июня 2015 > № 1404076 Дмитрий Медведев

Совещание о мерах поддержки организаций оборонно-промышленного комплекса.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Пользуясь хорошим поводом, находясь на выставке, поговорим сейчас о ряде вопросов, которые касаются финансового состояния организаций оборонно-промышленного комплекса. Понятно, нам есть что предъявить теперь, есть отдельные позиции, которыми мы можем вполне очевидно гордиться. Общая цель заключается в том, чтобы поводов для гордости нашим оборонно-промышленным комплексом было как можно больше, поэтому нужно держать в фокусе внимания все проблемы.

Сегодня обсудим результаты работы оперативного штаба по принятию мер финансового оздоровления организаций оборонно-промышленного комплекса. Для чего он был создан? Для того чтобы готовить предложения по мерам господдержки, механизмам реструктуризации проблемной задолженности организаций оборонно-промышленного комплекса и организаций, которые занимаются и оборонными, и гражданским делами. Как правило, речь идёт о крупных, градообразующих предприятиях, которые выпускают очень важную стратегическую продукцию и обеспечивают работой тысячи людей, поэтому нужно обсудить, что мы можем в нынешней ситуации сделать. По итогам нашей встречи, естественно, я дам целый ряд поручений, касающихся возможных на сегодняшний момент способов государственной поддержки.

Понятно, что оборонка должна выполнять гособоронзаказ в установленные сроки, а с другой стороны, для нас крайне важно, чтобы предприятия были устойчивы к изменениям макроэкономической конъюнктуры. Она, к сожалению, далеко не всегда для нас благоприятна, нужно к ней приспосабливаться. В то же время, коллеги, вы понимаете, что для всех предприятий, в том числе и для ОПК, мы не можем создавать какие-то парниковые условия. Они сегодня у нас основаны всё-таки на соображениях рынка, эффективной экономики, но при понимании необходимости обеспечения выполнения наиболее важных задач в сфере оборонно-промышленного комплекса.

Поговорим сегодня о гарантиях (это, наверное, самое главное), которые привлекают организации ОПК. Просил бы всех, кто в этом заинтересован, высказываться максимально конкретно и компактно.

Россия. СЗФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 19 июня 2015 > № 1404076 Дмитрий Медведев


Россия. СЗФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 19 июня 2015 > № 1404075 Дмитрий Медведев

Посещение Международного военно-технического форума «Армия-2015».

Дмитрий Медведев осмотрел экспозицию форума и выступил на церемонии его закрытия.

Форум «Армия-2015» организован Минобороны России, его цель – создание необходимых и достаточных условий для проведения поиска передовых (перспективных) технических, технологических и других решений для их последующего внедрения при производстве военной техники, а также формирования положительного имиджа Вооружённых Сил Российской Федерации и популяризации военной службы.

Среди участников форума – представители государственных корпораций и организаций оборонно-промышленного комплекса, ведущих НИИ и вузов, разработчики и производители вооружения, военной и специальной техники, а также зарубежные партнёры.

В рамках выставочных мероприятий форума «Армия-2015» предусмотрены экспозиционная, демонстрационная и научно-деловая программы.

Форум проходит на территории строящегося парка «Патриот» в Кубинке. Он призван стать площадкой для демонстрации возможностей вооружений и военной техники, проведения показательных выступлений подразделений Вооруженных Сил. На территории парка «Патриот» будут проводиться военно-исторические реконструкции битв, музыкальные и творческие фестивали.

Выступление Дмитрия Медведева на церемонии закрытия форума:

Сегодня у нас заключительный день Международного военно-технического форума «Армия-2015», выставки, которую Министерство обороны организовало.

Мне кажется, что такие выставки, особенно когда их посещает огромное количество людей, позволяют лучше понять, как живёт наша армия, наши Вооружённые Силы, как будет выглядеть армия будущего. Ведь каждый гражданин России заинтересован в том, чтобы у нас были сильные Вооружённые Силы. Это часть нашего государственного могущества, это наше будущее, это спокойствие нашей жизни, благополучие наших детей.

Здесь собрались представители наших крупнейших предприятий, которые выпускают военную технику. Сюда приехали иностранные гости, побывали представители 70 государств, посмотрели на наши лучшие образцы, естественно, провели переговоры.

Всё это способствует росту экономического потенциала нашей страны. Мы этому уделяли и будем уделять самое пристальное внимание. Будем заниматься гособоронзаказом, даже несмотря на то, что сейчас не самая простая жизнь. Гособоронзаказ, кстати, у нас был выполнен почти на 100%, несмотря на жёсткий бюджет, на те трудности финансовые, которые у нас сегодня имеются.

На следующей неделе будем заниматься новым бюджетом, естественно, будем заниматься и оборонно-промышленным комплексом – и не потому, что мы такие воинственные, а просто потому, что ни одна страна не способна жить без армии, без крепких Вооружённых Сил. Я уверен, что все, кто пришёл на этот форум, эту позицию разделяют.

Мы вынуждены принимать решения, направленные на то, чтобы производить у себя дома часть продукции, которую мы раньше покупали в других местах, в том числе на Украине, в некоторых других странах. Но можете не сомневаться – мы сделаем всё, чтобы эта продукция производилась у нас и ещё более высокого качества, чем та, которая покупалась в европейских странах или в той же Украине.

Процесс импортозамещения уже набирает свою силу, свои обороты. Уверен, что он придаст хорошую динамику и нашим предприятиям, которые получат новые заказы. А получив новые заказы, наши люди просто получат дополнительные деньги, будет выплачиваться заработная плата в срок, в общем всё, что с этим связано, будет делаться. Поэтому мы, уверен, сможем заместить не только те продукты, которые сегодня выращиваем на наших полях, в наших садах, но и те образцы техники, которые мы когда-то закупали за границей. И свидетельством тому является эта прекрасная выставка, этот форум, который был очень хорошо, на мой взгляд, организован Министерством обороны. Здесь реально интересно. И самое главное – любой гражданин нашей страны, который приехал в этом году, приедет в следующем году, может посмотреть, потрогать руками самые современные образцы нашей техники, и, давайте по-честному признаемся, испытать гордость за то, что у нас мощные Вооружённые Силы. А если страна имеет мощные Вооружённые Силы, у такой страны есть будущее. А мы свою страну любим. Слава России!

Я всех поздравляю с тем, как сегодня мы развиваем и наш оборонно-промышленный комплекс, и наши Вооружённые Силы. Всех приглашаю приехать в следующем году. Всего доброго!

Россия. СЗФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 19 июня 2015 > № 1404075 Дмитрий Медведев


Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 28 января 2014 > № 998364 Дмитрий Медведев

О работе единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций.

Дмитрий Медведев принял участие во Всероссийском сборе руководящего состава МЧС, где были подведены итоги деятельности системы по предотвращению и ликвидации ЧС и выполнения мероприятий гражданской обороны в 2013 году и определены задачи на 2014 год.Вступительное слово Дмитрия Медведева на Всероссийском сборе руководящего состава МЧС

Вручение государственных наград

Осмотр экспозиции МЧС России

В 2013 году на территории Российской Федерации произошло 332 чрезвычайные ситуации, в числе которых 173 техногенных, 114 природных и 45 биолого-социальных происшествий. В ходе спасательных операций спасено более 38,7 тыс. человек (в 2012 году произошло 438 чрезвычайных ситуаций и спасено 4,8 тыс. человек).

Всего спасательные подразделения МЧС России свыше 157 тыс. раз привлекались для ликвидации последствий дорожно-транспортных происшествий.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Добрый день, уважаемые друзья, уважаемые коллеги!У нас сложилась определённая традиция, и в этом году я рад приветствовать участников всероссийского сбора.

Сегодня мы с вами подведём итоги работы единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций, системы РСЧС, и мероприятий гражданской обороны за прошедший год и, конечно, поговорим о развитии этой системы, поговорим о задачах, которые предстоит решать в году наступившем.

Д.Медведев: Безопасность граждан является безусловным приоритетом государства. Наш общий долг – я подчёркиваю, именно общий долг – стараться сохранять человеческие жизни в любых экстремальных ситуациях – и во время стихийных бедствий, и пожаров, и техногенных катастроф.

Безопасность граждан является безусловным приоритетом государства. Наш общий долг – я подчёркиваю, именно общий долг – стараться сохранять человеческие жизни в любых экстремальных ситуациях – и во время стихийных бедствий, и пожаров, и техногенных катастроф. Конечно, мы не можем в полной мере управлять природными факторами, но постараться максимально защитить наших граждан от опасных природных событий и помочь им справиться с их последствиями мы обязаны.В результате вашей работы в прошлом году было спасено очень много людей, по сути, сотни тысяч жизней, сократилось количество погибших. Это действительно очень серьёзные и очень впечатляющие цифры, это практически население крупного города.

Прошлый год не раз испытывал спасателей на прочность. Наиболее серьёзным экзаменом для системы РСЧС явилось крупномасштабное наводнение на территории Дальневосточного федерального округа. Беспрецедентный удар, как известно, обрушился на Амурскую область, Хабаровский край, Еврейскую автономную область. По всем известным наблюдениям, уровень воды в Амуре превышал максимальные отметки за всё время наблюдений, а это более 100 лет. Из-за сильных дождей вышли из берегов реки в Якутии, Приморье, Магаданской области. Вода лишила жилища десятки тысяч людей.

Я считаю, что в целом власти работали оперативно в этой ситуации и в полной мере принимали все необходимые решения по оказанию помощи людям и ликвидации последствий наводнения.

Система РСЧС очень хорошо свою работу выполнила. Благодаря её действиям в результате наводнения среди гражданских лиц не погиб ни один человек, удалось снизить и материальный ущерб.

Д.Медведев: Хотел бы сказать, подводя итоги прошлого года, что система РСЧС доказала свою эффективность и надёжность в условиях очень сложных ситуаций. Механизм, направленный на предупреждение и ликвидацию чрезвычайных ситуаций, на снижение материальных потерь и, главное, конечно, на сохранение жизни, работает.

В целом хотел бы сказать, подводя итоги прошлого года, что система РСЧС доказала свою эффективность и надёжность в условиях, ещё раз подчёркиваю, очень сложных ситуаций. Механизм, направленный на предупреждение и ликвидацию чрезвычайных ситуаций, на снижение материальных потерь и, главное, конечно, на сохранение жизни, работает.

Этот год ставит перед системой РСЧС новые задачи. Событий у нас в этом году тоже достаточно. Главное событие общегосударственное, да и, по сути, мировое – это зимние Олимпийские и Паралимпийские игры, которые совсем скоро откроются в Сочи. Система РСЧС наряду с другими ведомствами должна обеспечить безопасность проведения этого международного спортивного праздника. Я уверен, что вы об этом сегодня на сборе достаточно подробно поговорите.

Необходимо также совершенствовать системы мониторинга и прогнозирования чрезвычайных ситуаций, в том числе с использованием системы ГЛОНАСС, ведь вовремя предсказанная природная катастрофа всегда имеет меньше последствий.

Д.Медведев: Российские спасатели должны работать с самой современной и надёжной техникой – оснащение такими средствами пожарно-спасательных подразделений должно завершиться в этом году. Нам необходимо ускорить работу по внедрению вызова экстренных оперативных служб по единому номеру 112 во всех регионах страны. Эта работа идёт давно, пора её завершать.

Конечно, российские спасатели должны работать и с самой современной и надёжной техникой – оснащение такими средствами пожарно-спасательных подразделений должно завершиться в этом году. Нам необходимо ускорить работу по внедрению вызова экстренных оперативных служб по единому номеру 112 во всех регионах страны. Эта работа идёт давно, пора её завершать.

Также предстоит продолжить работу по формированию у граждан нашей страны общей культуры безопасности. Очевидно, что и гражданской обороне необходимо учиться, причём желательно со школьной скамьи, здесь не грех использовать и опыт прошлого. В любом случае наши дети должны знать основы безопасности. Поэтому важно, чтобы участие в решении этих задач принимали и учебные заведения, и средства массовой информации.

Уважаемые коллеги, друзья! В завершение я бы хотел выразить благодарность органам управления РСЧС, всем сотрудникам МЧС России за самоотверженную работу и высокий профессиональный уровень, который позволяет сохранить самое ценное – человеческие жизни.

Желаю участникам Всероссийского сбора плодотворной работы. И, пользуясь случаем, с учётом того, что у нас это превращается уже в добрую традицию, с удовольствием вручу сейчас государственные награды.

Спасибо.

Дмитрий Медведев вручил государственные награды сотрудникам МЧС России.

Дмитрий Медведев осмотрел экспозицию МЧС РоссииГлава Правительства ознакомился с ходом внедрения в стране единой системы экстренного вызова «112». В этом году система должна начать действовать в основных мегаполисах России.

Премьеру рассказали о работе по совершенствованию системы космического мониторинга чрезвычайных ситуаций. Сейчас эту работу осуществляют 10 спутников, а до 2020 года сигнал планируется принимать уже с 24 космических аппаратов с оперативностью снимков 1–2 часа, при этом разрешение полученных из космоса фотографий составляет до 0,8 м. Главе Правительства продемонстрировали возможности такого мониторинга на примере города Сочи.

Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 28 января 2014 > № 998364 Дмитрий Медведев


Весь мир. УФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 26 сентября 2013 > № 908256 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев посетил IX Международную выставку вооружения и военной техники в Нижнем Тагиле

Дмитрий Медведев осмотрел крытые павильоны, а также выставленные на открытой площадке образцы гусеничной военной и инженерной техники. Там же Председателю Правительства продемонстрировали новейшие разработки в области пожаротушения.

В крытых павильонах премьеру представили макеты новых вооружений, в том числе беспилотный летательный аппарат и снайперские винтовки.

На открытой площадке Дмитрию Медведеву продемонстрировали модернизированную версию танка Т-72, а также танк Т-90С. Эта машина имеет усовершенствованное вооружение, высокоточную систему управления огнём и надёжную защиту от современных средств поражения.

В ходе осмотра премьеру также рассказали о боевых характеристиках огнемётной системы ТОС-1А.

Дмитрий Медведев осмотрел боевую машину совместной российско-французской разработки и боевой модуль с дистанционным управлением для бронемашины на базе «Тигра». Оборудование сделано по техническому заданию Министерства обороны.

Также Председателю Правительства показали четырёхместный одномоторный самолёт с поршневым двигателем «Тундра». Планер самолёта изготовлен из композитных материалов, машина может использоваться для выполнения авиационных работ с различным функциональным назначением и подготовки пилотов гражданской авиации.

Кроме того, Дмитрий Медведев осмотрел продукцию корпорации «Защита», в частности специальный полноприводный автомобиль повышенной проходимости «Скорпион-2М», «Скорпион-2МБ», специальные бронированные автомобили СБА-62 и СБА-56.

На полигоне выставки Дмитрий Медведев наблюдал за демонстрационными показами боевых и эксплуатационных возможностей военной, инженерной, автомобильной техники и боевого применения авиационных средств поражения.

Председатель Правительства присутствовал на презентации новой боевой машины поддержки танков «Терминатор-2». Также Дмитрию Медведеву продемонстрировали возможности боевой машины огневой поддержки БМПТ-72, которая является одним из вариантов модернизации танка Т-72.

* * *

По итогам посещения IX Международной выставки вооружения и военной техники в Нижнем Тагиле Дмитрий Медведев ответил на вопросы журналистов

Стенограмма:

Д.Медведев: Знаете, что это? Это глубокая модернизация танка Т-72, которых по всему миру выпущено и находится на вооружении более 20 тыс. штук. Значительная часть у нас выпускалась – здесь и в других местах, а часть вообще за границей. Теперь есть идея сделать такую боевую машину поддержки танков, которая получила иностранное название «Терминатор». Название не обсуждается, хотя оно такое «стреляющее». Можно было назвать иначе, можно было мирно назвать, как у нас принято называть такие машины, но, надеюсь, у неё будет хороший рынок, потому что была сегодня большая презентация, она показала свои возможности, пока виртуальные, хотя только что на стрельбах показали первую машину. Она обладает, естественно, чуть худшими параметрами, тем не менее даёт представление о том, что может делать такая машина, особенно в городских условиях. Что вам ещё сказать?

Вопрос: А что Вам показали в закрытой части?

Д.Медведев: О том, что показали в закрытой части, рассказывать нельзя, но показали, безусловно, много интересного. И часть новой техники – того интересного, что я увидел, – я надеюсь, можно будет увидеть на параде Победы, во всяком случае, в связи с 70-летием окончания Великой Отечественной войны, то есть в 2015 году. Значительная часть машин, которые там были представлены, уже находится не в состоянии опытной подготовки и разработки, а близка к тому, чтобы войти в производство и в дальнейшем даже в серийное производство.

Вопрос: «Армату» показывали?

Д.Медведев: Показывали, а как же! Вообще, я не знаю, какое у вас впечатление, мне кажется, что с каждым годом такие выставки становятся всё интереснее и интереснее. За последние годы, конечно, наша оборонная промышленность сильно прибавила: появляются не только новые образцы, но и появляются новые технологии, которые сегодня уже создают совершенно другие параметры ведения боевых действий. Появляется много образцов роботизированной техники, техники, которая управляется путём удалённого доступа к ней, техники, которая эксплуатируется без человека, что, наверное, особенно важно и что в значительной степени будет определять лицо вооружённых сил в XXI веке. Такие образцы сегодня и здесь показываются, и вы видели один из них сейчас на полигоне. Так что, в этом смысле очевидно, что всё меняется и всё становится гораздо более современным и более информационно насыщенным.

Вопрос: А «Терминаторы» поедут по Красной площади в 2015 году?

Д.Медведев: Я думаю, что легко. Они уже здесь, на полигоне, ездили. Почему же не поехать-то? На самом деле рынок таких изделий может быть, ещё раз говорю, очень ёмким, потому что много танков таких. Если наши производители, в частности «Уралвагонзавод», и все, кто занимается комплектующими, предложат конкурентоспособную цену, то это будет означать, что значительная часть потребителей танка Т-72 или заказчиков соответствующей новой машины просто предпочтёт это изделие другим. Но это конкурентная борьба, естественно, мы должны продемонстрировать не только достоинства соответствующего нового изделия, новой машины, но и показать, что по цене она выглядит предпочтительнее, чем другие образцы, выпускаемые в других странах.

Вопрос: В конце встречи Вы разговаривали с губернатором Свердловской области. О чём шла речь, если можно?

Д.Медведев: У нас открытая встреча была. Мы как раз говорили о выставке, о модернизации промышленности, которая проходит на территории Свердловской области, говорили о том, что понятно, почему, например, такая выставка проходит в Нижнем Тагиле, говорили о том, что в результате инвестиций, которые сейчас практически все предприятия оборонно-промышленного комплекса осуществляют у себя, создаются и новые, высокоэффективные рабочие места, и, естественно, доходная база этих предприятий расширяется. Это очень важно. В результате происходит перевооружение вообще промышленного потенциала, а Свердловская область в этом смысле является одной из ведущих областей в стране. Вот об этом мы с ним говорили, и он подписал там ещё несколько бумаг на эту тему. Надеюсь, будет эффект.

Коллеги, спасибо вам большое. Надеюсь, у вас очень интересные впечатления.

Весь мир. УФО > Армия, полиция > premier.gov.ru, 26 сентября 2013 > № 908256 Дмитрий Медведев


Сирия. Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 19 сентября 2013 > № 908253 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев ответил на вопрос о ситуации в Сирии во время встречи с участниками Генассамблеи ОАНА

Д.Медведев: Я попробую чуть более широко порассуждать на тему ситуации в вашей стране. Она, конечно, сверхдраматическая и начала осложняться в тот период, когда я был президентом. И, как сейчас помню, на одной из пресс-конференций мне задали вопрос о том, готова ли Россия вместе с другими странами принять решение в отношении Сирии, аналогичное решениям, которые были приняты в связи с событиями в Ливии. И тогда я сказал, что мы на это никогда не пойдём. По нескольким причинам. Прежде всего потому, что события в Ливии обернулись тоже чрезвычайно драматическим образом, когда под прикрытием решений, принятых Советом Безопасности Организации Объединённых Наций (мы в какой-то момент эти решения поддержали, решения, напомню, абсолютно гуманитарного характера, для того чтобы обеспечить сохранение жизни людей), по сути, была предпринята интервенция и безотносительно к тем силам, которые этим занимались, по сути, произошло внешнее вмешательство в очень сложный конфликт.Россия никогда не поддерживала военное решение вопросов, которые должны разрешаться другими способами в суверенных государствах. Иными словами, любое вмешательство извне, кроме случаев, прямо предусмотренных уставом Организации Объединённых Наций, включая соответствующее право на самооборону, мы считаем недопустимым и в целом преступным. Ровно этими соображениями я руководствовался, когда тогда сказал, что считаю недопустимым подобное развитие событий в Сирии. К сожалению, события стали развиваться драматическим образом, и, на наш взгляд, они лишь подтверждают недопустимость военных сценариев решения тех проблем и гражданских проблем, которые накопились в вашей стране. Сирийцы сами должны с ними разобраться в рамках межконфессионального диалога, в рамках тех процедур, которые могут происходить и внутри страны, и на международных площадках. Но в любом случае если всё это происходит под прикрытием решений ООН и сопровождается массированными поставками оружия – это не наш выбор. Именно поэтому ни я, ни действующий Президент Владимир Путин такие решения никогда не поддерживаем.

В настоящий момент ситуация весьма сложная, естественно, она обострилась после известных событий вокруг применения химического оружия. Наша позиция была сформулирована российским Президентом. Нужно провести максимально тщательное расследование того, что произошло. Безусловно, применение химического орудия, кто бы его ни применял, – это преступление против человечества и должно рассматриваться как международное преступление. Но само по себе расследование должно пройти в тех формах, которые будут предусмотрены международными правилами.

Что же касается российско-американских переговоров, а также российской инициативы, то, мне кажется, это своевременная инициатива. Эта инициатива позволила, по сути, в настоящий момент предотвратить эскалацию насилия, позволила уйти из военного сценария хотя бы к настоящей перспективе, в мирный процесс. Мы надеемся, что всё, что было предложено, будет исполнено, включая и отказ от химического оружия, а также те решения по подписанию конвенции, которые были предприняты сирийской стороной, будут исполнены. Это самый правильный путь. Я рад, что наша инициатива, российская инициатива, нашла определённый отклик у наших международных партнёров, включая Соединённые Штаты Америки. Посмотрим, что из этого всего выйдет. Самое главное сейчас – обеспечить реализацию тех договорённостей, которые были достигнуты в Женеве, тех договорённостей, которые в настоящий момент обсуждались на других площадках.

Вы упомянули роль региональных государств. Здесь присутствуют представители соответствующих региональных государств – и арабских, и неарабских. Вы знаете, мне кажется, что самое главное – чтобы каждое государство осознавало свою ответственность за развитие событий у соседей. Нам могут нравиться или не нравиться иностранные правители, у нас может быть личное отношение к тем или иным процессам, которые происходят в соседних странах, – это абсолютно нормально, тем более, когда в этих странах живут братья по вере или просто близкие люди. Но в то же время, на наш взгляд, на взгляд руководства России, это не должно служить основанием для вмешательства во внутренние дела. Мы исходим из того, что устав Организации Объединённых Наций, вообще весь международно-правовой опыт человечества, накопленный за период с конца ХIX века по нынешний период, свидетельствует о том, что ничего кроме международного права для решения подобных конфликтов применяться не может. Всё остальное – путь в никуда. Мы знаем, что в результате целого ряда конфликтов, который был в вашем регионе, благополучие не пришло, благоденствие не наступило, процветание не случилось. Но террористические группировки типа Аль-Каиды и упомянутых других распространяются по всему региону. Стал ли от этого мир безопасен? Ни в коей мере нет! Поэтому наша позиция – переговоры, отказ от химического оружия и на этой основе решение целого ряда других проблем, как мне представляется, является безальтернативной. А все государства, включая и важнейшие региональные государства, должны помогать этому процессу, а не блокировать его. Такова позиция Российской Федерации.

Сирия. Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 19 сентября 2013 > № 908253 Дмитрий Медведев


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 20 марта 2012 > № 515901 Дмитрий Медведев

Расширенное заседание коллегии Министерства обороны.

Дмитрий Медведев выступил на расширенном заседании коллегии Министерства обороны. Глава государства подвёл итоги деятельности Вооружённых Сил в 2011 году и обозначил приоритетные задачи на 2012 год.

В заседании приняли участие руководители центральных органов военного управления, главнокомандующие видами и командующие родами войск, руководители военных округов, объединений и всех соединений Вооружённых Сил, руководители подведомственных Министерству обороны федеральных служб и агентств.Обсуждался ход модернизации Вооружённых Сил, вопросы социального обеспечения военнослужащих. С основным докладом выступил Министр обороны Анатолий Сердюков.

Позже Президент вручил государственные награды ряду военнослужащих.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Товарищи офицеры!

Сегодня на расширенной коллегии мы обсудим и итоги 2011 года, и результаты, которые достигнуты в укреплении обороноспособности страны, формировании нового облика нашего государства и Вооружённых Сил за последние несколько лет. И конечно, я обращу внимание на ближайшие долгосрочные задачи в сфере военного строительства.

Сразу хотел бы отметить, что реформирование Вооружённых Сил практически завершено. Большинство частей и соединений готовы приступить к выполнению боевых задач в кратчайшие сроки, оптимизирован состав межвидовых группировок войск, а благодаря новой структуре округов повысилась эффективность планирования и управления их действиями.

Укреплены стратегические ядерные силы. Создана единая система воздушно-космической обороны, которая объединила войска противовоздушной и противоракетной обороны, система предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства.

В 2008–2011 годах в войска поставлялись преимущественно современные образцы вооружений и военной техники. Их доля увеличилась с 10 до 16 процентов. За этот же период в три раза выросла интенсивность боевой и оперативной подготовки. Масштабные учения не только стали серьёзной проверкой боевого потенциала армии и флота, но и помогли выработать новые подходы к ведению военных действий в современных условиях.

Как Верховный Главнокомандующий я принимал участие во всех ключевых учениях и хочу подчеркнуть, что личный состав и руководство Вооружённых Сил на деле показали умение решать и тактические, и стратегические задачи.

В целом в результате проведённых преобразований мы имеем новые Вооружённые Силы. Они в куда большей степени отвечают современным требованиям и способны дать ответ на потенциальные угрозы в наш адрес.

Вместе с тем темпы и характер изменений геополитической обстановки заставляют нас по-новому смотреть на обеспечение государственной и военной безопасности России, расстановку приоритетов в межгосударственных отношениях и международное военное сотрудничество. Об этом я говорил не раз и готов ещё раз об этом сказать: безопасность граждан, безопасность нашей страны, безопасность наших союзников нуждается в гарантированной защите.

Наша военная мощь, способность оперативно реагировать на угрозы должны быть такими, чтобы ни у кого в мире не появилось желания испытать их на прочность. Поэтому развитие военной организации впредь останется одним из приоритетов государственной политики, а на финансирование национальной обороны будут направляться значительные средства вплоть до 2020 года в размере не ниже 2,8 процента объёма ВВП.

В этом контексте отмечу несколько принципиальных задач.

Первое. Нам необходимо совершенствовать единую систему военного планирования и в целом законодательную базу в сфере обороны, внести необходимые изменения и в законы об обороне, о военном положении, ряд других с целью концентрации ресурсов, выделяемых на нужды обороны, и одновременной их оптимизации.

Второе. Особое внимание предстоит уделить реализации государственной программы вооружений на 2011–2020 годы, обеспечению комплексных поставок в армию и на флот современных систем вооружений. Напомню, что к 2015 году доля таких вооружений должна увеличиться до 30 процентов, а к 2020-му – до 70 и даже 100 процентов, в зависимости от конкретных видов и родов войск.

На реализацию программы выделены серьёзные бюджетные ассигнования – более 23 триллионов рублей. И нельзя допустить повторения ситуации, которая сложилась с размещением гособоронзаказов в прошлом году. Нестыковок с заключением контрактов, их оплатой, выполнением договорных обязательств быть не должно. Виновные в неисполнении таких заданий или затягивании сроков заключения контрактов должны привлекаться к ответственности.

Третье. Предстоит завершить создание новой системы управления Вооружёнными Силами, прежде всего в бригадном и тактическом звене. Она должна быть объединена в единое информационное пространство на основе современных информационных и телекоммуникационных технологий.

Четвёртое – это совершенствование военного образования, укрепление материально-технической базы и кадрового потенциала военных учебно-научных центров и их филиалов. Дальнейшее развитие должны получить президентские кадетские училища. В этом году такие училища должны открыться в Тюмени и Краснодаре, а в последующем – в Томске, Москве, Петербурге и Владивостоке.

Безусловным приоритетом для нас было и останется повышение социального статуса военнослужащих и военных пенсионеров. Убеждён, что защитники Родины и члены их семей должны иметь достойный пакет социальных гарантий.

С 1 января текущего года вступил в силу закон о денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат. Заявленная планка по увеличению денежного довольствия по первой офицерской должности и по первому воинскому званию – в три раза. Эта планка достигнута. Не менее чем в 1,6 раза вырос средний размер военных пенсий.

Активно решается и жилищная проблема. Только за период 2009–2011 годов квартирами обеспечено 132 тысячи семей. И на эти цели израсходовано почти триста миллиардов рублей. Такой объём жилого фонда позволил снизить количество военнослужащих, которые нуждаются в постоянном жилье, до 60 тысяч. С учётом военнослужащих, вставших на учёт в этом году, в ближайшие два года планируется построить и приобрести жильё для 65 тысяч семей. Значительно вырастет фонд служебного жилья.

Ещё раз хотел бы подчеркнуть, что государство и дальше будет укреплять социальный статус военнослужащих. Забота о них и о создании достойных условий для выполнения поставленных задач по обеспечению обороноспособности остаётся важным фактором в строительстве Вооружённых Сил в нашей стране.

В завершение хотел бы подчеркнуть, за последний период, за прошедшие годы многое сделано для формирования новогооблика армии и флота, развития военной организации, повышения престижа воинской профессии. Но эту работу, безусловно, необходимо продолжать – сделано ещё далеко не всё. Одно из обязательных условий успеха в преобразованиях – это активное участие в модернизации Вооружённых Сил командиров всех уровней.

<...>

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые товарищи.

Прозвучавший доклад, на мой взгляд, в целом верно отражает общую картину, сложившуюся в настоящий момент в Вооружённых Силах. Не буду подробно комментировать то, что было сделано, но несколько позиций – пять позиций – я обозначу.

В той части, которая касается жилья. Надо, Анатолий Эдуардович об этом сказал, принять все необходимые меры для ускорения оформления этого жилья, его ввода в эксплуатацию. Потому что я постоянно получаю информацию о том, что много домов стоят уже готовыми, но не заселяются. И это, в общем, обоснованно раздражает военнослужащих. Если потребуются какие-то меры правового характера, изменения законодательства (я знаю, что была ситуация с необходимостью дважды проводить одну и ту же процедуру оформления) – эти меры должны быть приняты.

Второе, на что хотел бы обратить внимание. Необходимо достигать договорённости со всеми местными структурами власти о создании объектов инфраструктуры в местах массового проживания военнослужащих, в тех районах, которые появляются в ходе выполнения программы строительства жилья для военнослужащих. Потому что негоже, когда дома строятся, а детские сады и школы – нет. Это не задача Министерства обороны, но, тем не менее, нужно договариваться о том, что вместе с введением очередного квартала будут вводиться и объекты социальной инфраструктуры. Тем более для района, как правило, это всегда полезное начинание, полезное дело.

Что ещё хотел бы отметить. Закупки вооружения, заключение договоров: Вы мне только что сказали, что идёт кампания по заключению – надо её максимально ускорить. Тех, кто не понимает, каким образом нужно заключать договоры, с любой стороны (я имею в виду и из Министерства обороны, и из компаний-поставщиков), надо действительно привлекать к ответственности или увольнять. Иначе никогда не разберётесь, кто прав, кто виноват. Срывов быть не должно. Деньги огромные. Надо на них закупать качественное вооружение.

Ещё одна тема. Обращаюсь и к Министерству обороны, и к следственным подразделениям: нужно довести до конца расследования всех последних инцидентов и происшествий в Вооружённых Силах (имею в виду и внутренние расследования, и соответствующие следственные мероприятия) и доложить.

Теперь в отношении противоракетной обороны. Действительно, мы дверь не закрываем для общения, и конференции проводим, и продолжаем эту тему обсуждать с нашими партнёрами, но нам в любом случае нужно готовиться к изменениям обстановки. Надо, чтобы к 2017–2018 годам мы были подготовлены в полном объёме, находились, что называется, во всеоружии, могли дать ответ в рамках моего заявления от ноября прошлого года и с учётом корректив, которые будут внесены в ходе третьей и четвёртой фаз так называемого адаптивного подхода по развитию европейской противоракетной обороны. Все указания Министерству обороны и Правительству на эту тему мною были даны. Так что переговоры продолжаем, но готовиться нужно к достаточно серьёзному переоснащению Вооружённых Сил для того, чтобы мы могли быть в форме и могли представить свой ответ на инициативу европейской противоракетной обороны.

Уважаемые товарищи, уважаемые коллеги, я всех благодарю за службу. Всего самого доброго.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 20 марта 2012 > № 515901 Дмитрий Медведев


Россия. ПФО > Армия, полиция > kremlin.ru, 21 февраля 2012 > № 497991 Дмитрий Медведев

Выступление на церемонии, посвящённой заступлению 626-го ракетного полка на боевое дежурство.

Д.МЕДВЕДЕВ:Здравствуйте, товарищи ракетчики!Сегодня у всех вас знаменательное событие. Ваш полк, оснащённый ракетным комплексом «Тополь-М», заступает на боевое дежурство.

Ракетные войска стратегического назначения являются важнейшей составляющей нашей военной мощи. В них сосредоточен особый потенциал, который является результатом труда большого количества учёных, инженеров, рабочих и, конечно, военных специалистов.

Благодаря наличию у нашей страны ракетно-ядерного щита мы способны и сейчас, и в долгосрочной перспективе гарантировать нашей стране стабильность, участвовать в решении самых разных вопросов и эффективно отстаивать наши национальные интересы.

Именно поэтому государство уделяло и будет уделять особое внимание совершенствованию технической оснащённости Ракетных войск стратегического назначения.

Отныне вашему полку предстоит эксплуатировать комплекс пятого поколения, который обладает новыми, лучшими боевыми возможностями, новейшими системами управления и, конечно, всем необходимым для обеспечения жизнедеятельности личного состава.

Товарищи военнослужащие!

Через несколько дней мы будем отмечать День защитника Отечества. Поздравляю вас с приближающимся праздником! Желаю вам успехов в несении службы, желаю всего самого доброго.

Уверен, что воины-ракетчики и впредь будут достойно нести свою службу, решать все поставленные перед ними задачи, успешно осваивать новую технику и тем самым поддерживать наивысший уровень боеготовности.

КОМАНДУЮЩИЙ РВСН ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ СЕРГЕЙ КАРАКАЕВ: Товарищ Верховный Главнокомандующий!

В соответствии с утверждённым Вами планом строительства Вооружённых Сил 60-й ракетной дивизией проделана большая работа по перевооружению и заступлению на боевое дежурство новых ракетных комплексов пятого поколения. Это ещё раз подтверждает то, что государственная программа вооружений в ракетных войсках реализуется. Мы будем и впредь стараться выполнить задачи в установленные сроки.

Товарищ Верховный Главнокомандующий!

Разрешите отдать приказ о заступлении 626-го ракетного полка на боевое дежурство.

Д.МЕДВЕДЕВ: Разрешаю.

С.КАРАКАЕВ: Есть.

Полк! Равняйсь! Смирно!

Для защиты Российской Федерации 626-му ракетному полку с 15 часов 21 февраля 2012 года на боевое дежурство заступить!

Звучит Гимн Российской Федерации.

Россия. ПФО > Армия, полиция > kremlin.ru, 21 февраля 2012 > № 497991 Дмитрий Медведев


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 7 февраля 2012 > № 489974 Дмитрий Медведев

Заседание коллегии Федеральной службы безопасности.

Дмитрий Медведев выступил на расширенном заседании коллегии ФСБ, посвящённом итогам работы службы в 2011 году.

Д.МЕДВЕДЕВ:Уважаемые товарищи, коллеги! Рад всех приветствовать на расширенном заседании коллегии Федеральной службы безопасности.Прошедший год для ФСБ и других правоохранительных органов был, в общем, таким же непростым, как и другие годы, потому что задачи, которые выполняете вы, выполняют ваши коллеги, сохраняются в полном объёме. Это и нейтрализация боевиков на Северном Кавказе, и предотвращение террористических актов, иных преступлений, анализ потенциальных внешних угроз. Всё это требует предельной концентрации сил от вас, от ваших коллег. Поэтому, пользуясь случаем, хотел бы поблагодарить личный состав службы за добросовестное выполнение своих обязанностей в прошедшем году.

Вместе с тем система обеспечения государственной безопасности должна совершенствоваться постоянно, мы будем укреплять внимание ко всем её звеньям.

Сегодня я, как и принято на заседании коллегии, обозначу некоторые направления деятельности органов ФСБ на ближайшую перспективу и начну, конечно, с важнейшего направления, – это противодействие терроризму.

В 2011 году благодаря применению силовых и профилактических мер при координирующей роли Национального антитеррористического комитета удалось добиться вполне конкретных и, я бы сказал, ощутимых результатов. Достаточно сказать, что предотвращено 94 преступления террористической направленности, в том числе восемь терактов. А это спасённые жизни.

Вместе с тем кардинально снизить количество подобных преступлений пока не удаётся. В этом контексте отмечу несколько позиций.

Первая. Наступивший год имеет достаточно много событий. Важнейшее политическое событие года – это выборы Президента Российской Федерации. Очевидно, что на это событие могут быть разные реакции, не исключено, что в период предвыборной кампании бандитское подполье на Северном Кавказе может активизироваться, поэтому я требую повысить эффективность работы на этом направлении в этот период, использовать все оперативные возможности службы, все те навыки, которые были приобретены за последние годы, и, что не менее важно, выявлять и пресекать возможные провокации экстремистов самых разных мастей.

Второе. Нужно повышать уровень безопасности на объектах промышленной и транспортной инфраструктуры, в местах массового пребывания людей как наиболее уязвимых местах. Все решения и на законодательном уровне, и на уровне исполнительной власти для этого приняты, вы знаете, выделены значительные средства. Кстати, несколько дней назад смотрел на то, как они расходуются. Тут есть вопросы, в том числе в части целого ряда технических объектов. Траты должны быть разумными. Во всяком случае, они должны быть направлены на то, чтобы пресекать именно террористическую активность, саму возможность совершения теракта.

Проверки антитеррористической защищённости объектов транспортной инфраструктуры – мест, где люди присутствуют в большом объёме, – должны быть регулярными, а иногда внеплановыми. Виновные в халатном отношении к своим обязанностям должны привлекаться к ответственности, наказываться.

Третье. На предыдущей коллегии, которая была в конце января прошлого года, я обращал внимание на необходимость нейтрализации новых угроз безопасности в информационной сфере. Таковых много, они разные. Этим сейчас занимается весь мир. В частности, конечно, пресечение пропаганды терроризма, экстремизма, насилия. Хотел бы услышать, какая деятельность здесь проведена за прошедший год как самостоятельно ФСБ, так и в координации с коллегами.

Четвёртое. Самое пристальное внимание надо обеспечить безопасности форума АТЭС, который состоится в этом году на Дальнем Востоке. Владивосток впервые принимает у себя мероприятие такого масштаба. Напомню, что в этом мероприятии принимают участие руководители 20 государств и правительств, руководители ведущих международных организаций. Конечно, оно должно пройти на самом высоком уровне, в том числе по линии безопасности.

Итоги контрразведывательной деятельности ФСБ в прошлом году наглядно показывают, что активность спецслужб, конечно, не спадает, они выполняют свои задачи. По вполне понятным причинам их интересует и наша экономическая жизнь, и внутренняя политика, и целый ряд других факторов. Цифры, которые я сейчас объявлю, вообще не принято называть, но они показывают сам результат деятельности ФСБ. Это хорошие цифры.

В 2011 году пресечена деятельность 41 кадрового сотрудника иностранных спецслужб, выявлено 158 агентов спецслужб иностранных государств, включая определённое количество граждан нашей страны.

Успешная интеграция в мировую экономику, объединительные тенденции на постсоветском пространстве также требуют совершенствования методов работы в сфере обеспечения экономической безопасности государства. Налаживаются новые хозяйственные связи, новые кооперационные цепочки, как это принято называть, значительно расширился обмен технологиями. Это хороший, позитивный процесс, мы будем его всячески стимулировать.

Вместе с тем, конечно, Федеральной службе безопасности необходимо реагировать на случаи промышленного шпионажа, который применяется во всём мире, в том числе и против интересов нашей страны, противодействовать попыткам незаконно потеснить отечественные компании на зарубежных рынках, что достаточно часто, к сожалению, происходит.

Пограничной службе ФСБ предстоит дальнейшее обустройство и техническое оснащение рубежей России в соответствии с современными требованиями безопасности, с учётом, кстати, создания Таможенного союза. Совместно с коллегами из Белоруссии и Казахстана необходимо обеспечить комплекс мер по пограничной безопасности на внешней границе Таможенного союза. Кроме того, принять дополнительные меры по защите интересов России в целом ряде критически важных для нас регионов планеты, включая Арктический регион, а также по вопросам охраны водных биоресурсов.

Со своей стороны государство будет и дальше укреплять социальные гарантии военнослужащих, включая, соответственно, сотрудников Федеральной службы безопасности. С 1 января этого года серьёзно повышены пенсии военнослужащим, которые уволены в запас, на новую систему формирования денежного довольствия перешли военнослужащие Министерства обороны, служащие МВД, МЧС, а с будущего года эта система распространяется на вас, а также на ваших коллег из Службы внешней разведки, Федеральной службы охраны и Службы специальных объектов.

Будет продолжена и другая работа. В 2011 году введено в эксплуатацию более 120 жилых домов, что позволило обеспечить квартирами большинство сотрудников Федеральной службы безопасности, которые нуждаются в улучшении своих жилищных условий. Хорошо и то, что значительно вырос фонд служебного жилья.

Уважаемые товарищи! Я обозначил лишь ряд наиболее важных и общих проблем, которые стоят перед ФСБ. Разумеется, на коллегии необходимо будет затронуть и другие вопросы: вопросы совершенствования разведывательной деятельности, информационной безопасности, подготовки кадров, повышения материального и научно-технического потенциала службы, что в условиях современной жизни также, на мой взгляд, исключительно важно.

Уверен, что вы и дальше будете достойно исполнять свои задачи, делать всё необходимое для укрепления безопасности нашего государства. Спасибо.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 7 февраля 2012 > № 489974 Дмитрий Медведев


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 3 февраля 2012 > № 487063 Дмитрий Медведев, Дмитрий Рогозин

Рабочая встреча с Заместителем Председателя Правительства Дмитрием Рогозиным.

Обсуждались вопросы реализации гособоронзаказа на период 2012–2014 годов, перспективы развития оборонного комплекса страны и совершенствования структуры управления в ОПК.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Дмитрий Олегович, смотрю, Вы уже освоились в новой роли. Это хорошо.

Давайте поговорим как раз об основной работе. Прежде всего о реализации оборонного заказа на период с 2012-го по 2014 год. Не скрою, в прошлом году была ситуация, мягко говоря, не блестящая – я как раз собирал и вице-премьера, который отвечал за соответствующие вопросы, и Министра обороны, для того чтобы обсудить перспективы. Надеюсь, что в этом году ситуация будет существенно лучше.

Из чего исхожу? Исхожу из того, что в рамках существующих правил те заказы, которые размещаются у единственного поставщика, должны быть, насколько я понимаю, по сути, размещены до 1 марта текущего года, а конкурсы, тендеры должны быть проведены в период до 15 апреля. Вот из этих сроков я просил бы Вас исходить и контролировать, соответственно, исполнение выданных поручений. Растягивать это всё нельзя по вполне понятным причинам, просто оборонные предприятия наши не получат денег, а, стало быть, всё сместится, как обычно у нас, на конец года с перспективой невыполнения государственного заказа. Контролируйте, докладывайте мне лично.

И вторая тема – это, собственно, развитие самого оборонно-промышленного комплекса. Не скрою, там разные процессы, я не склонен рисовать всё какой-то чёрной краской или, наоборот, всё видеть в розовых очках. Есть современные предприятия, которые выпускают хорошую продукцию, есть предприятия, которые, к сожалению, требуют технологической модернизации. Но в любом случае мы заинтересованы в том, чтобы наша оборонка была сильной, чтобы она была современной, чтобы она создавала новые продукты, то есть новые виды вооружений, востребованные как на внутреннем рынке, так и на внешнем. И поэтому задача технологического перевооружения предприятий ОПК является ключевой.

В то же время нужно следить за качеством этой продукции, с тем чтобы не возникало конфликтов между Министерством обороны и соответствующими производителями. Когда производители говорят: «Покупайте всё, что мы даём, это хорошее». А Министерство обороны говорит: «Вы сравните это с натовскими образцами! Это никуда не годится». Поэтому две ключевые задачи в области ОПК являются, может быть, сейчас самыми главными.

И, наконец, готов выслушать Ваши предложения по развитию и совершенствованию структуры управления оборонно-промышленным комплексом, включая место, роль и значение Рособоронзаказа и Рособоронпоставки, а также других структур, которые вовлечены в эти процессы. Вам слово.

Д.РОГОЗИН: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

В соответствии с Вашим поручением мы действительно взяли – не люблю это выражение, но пришлось взять – в ручное управление систему согласования Гособоронзаказа на этот год.Хочу Вам доложить следующие цифры. По бюджетным средствам мы уже имеем на сегодняшний момент около 22 процентов размещённых средств, по кредитным средствам речь идёт о цифре за 83 процента. То есть если сравнивать с прошлым годом – на порядок лучше.

Еженедельно я провожу совещания с участием руководства Министерства обороны, нашей промышленности, на местах мы проводим 2–3 раза в неделю выездные заседания по отраслям, разбираем все эти завалы. И я надеюсь, что в этом году у нас не будет проблем с тем, что, как Вы и поручали мне, необходимо выйти на стабильное производство, потому что только стабильное производство, моторика в голове и в руках даст возможность людям добиться более высокого качества. Отдельные предложения я чуть позже доложу.

Что касается вопроса модернизации оборонно-промышленного комплекса. Также в соответствии с Вашим поручением мы уложили в срок работу по согласованию проекта федеральной целевой программы по развитию оборонно-промышленного комплекса. 15 февраля проект будет уже рассмотрен, и 1 марта я собираюсь его внести на заседание Правительства Российской Федерации. Предполагается до трёх триллионов рублей на модернизацию всего ОПК до 2020 года.

Но если говорить о такой стратегически важной для нас отрасли, которой Вы занимаетесь персонально, и я являюсь Вашим спецпредом по взаимодействию с НАТО в области противоракетной обороны, год назад Вы подписали указ по созданию Войск воздушно-космической обороны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Новых войск.

Д.РОГОЗИН: Да, новых войск. Он реализован. Сейчас я взял эстафетную палочку у Сергея Борисовича Иванова в вопросе обеспечения технического оснащения воздушно-космической обороны. Хочу Вам доложить, что мы уже приступили к созданию новых заводов. В частности, в Нижнем Новгороде закладывается завод на 5 тысяч человек персонала, объём производства будет 6 миллиардов рублей. С таким же объёмом производства будет завод в Кирове, там численность будет 3 тысячи человек, но оба завода будут полностью специализироваться на создании наземной системы и системы ракетного поражения воздушно-космической обороны.

В целом, если говорить по НИОКР, мы в рамках воздушно-космической обороны, я надеюсь, выйдем на некоторые даже превосходящие наших потенциальных оппонентов образцы техники.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо.

По поводу заводов. Как Вы выразились, у нас очень часто возникает необходимость заниматься этим в ручном варианте, в режиме ручного управления. Мне тоже пришлось в какой-то момент, по сути, эту идею прошибать. К сожалению, в силу разных бюрократических причин это всё затянулось. Хорошо, что сейчас уже начинается выход на стройплощадки, надеюсь, что скоро будет уже и производство, потому что те продукты, которые там будут создаваться – Вы это отлично знаете, как и, собственно, наши потребители, – востребованы не только на внутреннем рынке, но и на внешнем рынке. И нужно обеспечить полноценное финансирование соответствующего производства, потому что та схема, которая была предложена, – она такая компромиссная. Если она будет работать – хорошо, но если возникнут какие-то проблемы, Вы доложите мне, с тем чтобы мы внесли в эту схему коррективы, потому что ряд бывших сотрудников Правительства палки в колёса вставляли при реализации этой схемы. Здесь необходимо навести порядок, я надеюсь, что Вы это сделаете.

Д.РОГОЗИН: Он будет наведён, Дмитрий Анатольевич. Вам будет доложено это сразу по каждому этапу.

Д.МЕДВЕДЕВ: Договорились.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 3 февраля 2012 > № 487063 Дмитрий Медведев, Дмитрий Рогозин


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 30 января 2012 > № 482690 Дмитрий Медведев

Встреча с сотрудниками органов внутренних дел.

В ходе посещения Главного управления МВД по Московской области Президент провёл встречу с сотрудниками органов внутренних дел.Перед началом встречи глава государства ознакомился с образцами нового форменного обмундирования сотрудников полиции.

Д.МЕДВЕДЕВ:Уважаемые товарищи, у меня нет какой-то особой повестки дня. Я собрал вас, прежде всего награждённых, для того чтобы ещё раз поздравить с государственными наградами: это всегда оценка труда, оценка ваших профессиональных способностей и достижений, того, что вы сделали за какой-то определённый период. Сердечно ещё раз поздравляю всех награждённых, желаю, чтобы эта государственная награда была стимулом для дальнейшей удачной, счастливой службы, а эта служба действительно нашему государству очень и очень нужна.В каждой стране есть своё министерство правопорядка, министерство внутренних дел, есть полиция. И мы сейчас, вы знаете, занялись отладкой правовых механизмов. Наверное, это только первая часть соответствующих решений, которые были в прошлом году проведены. Если кто-то из вас расскажет о том, что сделано, что, на ваш взгляд, можно было бы изменить или откорректировать, это было бы полезно и для меня, и для Министра.

С учётом того, о чём я сказал при награждении, мы не считаем завершённой работу по совершенствованию деятельности Министерства. Да, основной этап реформы закончился, кадровый состав должен быть стабилен, мы ввели новую систему оплаты труда, мы ввели новую систему материальных поощрений в целом, наконец-то упорядочили правила о социальных гарантиях для сотрудников Министерства, но это не значит, что мы сделали всё. Естественно, нет пределов совершенству, и плюс, я уверен, конечно, в ходе работы будут появляться какие-то вопросы, шероховатости, на которые необходимо оперативно откликаться и руководству Министерства, и руководству страны, и, соответственно, руководителям территориальных подразделений Министерства, которые занимаются своими сотрудниками в конкретных субъектах Федерации.

У меня нет никакой другой цели, кроме как поздравить вас и немножко поговорить о жизни, а жизнь – это для всех не только семья, быт, но это и служба, хотя я понимаю, что вы свою службу любите и отдаёте ей значительную часть своего времени. Наша жизнь – это и работа, и семейные дела. Давайте об этом поговорим. Если есть какие-то другие темы, я, естественно, готов их обсудить.

А.ЛЕДНЁВ: Полковник полиции Главного управления по обеспечению охраны общественного порядка и координации взаимодействия с органами исполнительной власти [субъектов Российской Федерации Министерства внутренних дел].

Есть такая возможность, не хочу её упустить, и поэтому хочу обратиться с просьбой в связи с подготовкой проекта федерального закона об изменении нормативно-правовых актов, федерального закона по организации охраны порядка и общественной безопасности при проведении спортивных и массовых мероприятий. В этом проекте закона проходит красной нитью систематизация между участниками данных мероприятий, то есть между органами внутренних дел, между организаторами, допустим, футбольного матча, РФС, болельщиками, фанатскими организациями, администрацией, частными охранными предприятиями. Сотрудники органов внутренних дел не снимают с себя непосредственную ответственность за проведение данных мероприятий, но, как показывает практика, особенно в больших городах, как Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, где было задействовано по 1800 человек, то есть очень много отвлекается с территорий на организацию данных мероприятий сотрудников милиции. Территория оголяется, происходят правонарушения и преступления. И вот в этом проекте непосредственно сказано именно о систематизации, чтобы каждый отвечал именно по своей составляющей.

Также хочу попросить ужесточить Кодекс об административных правонарушениях именно по нарушениям на этих мероприятиях. В Великобритании в 1989–1990 году запретили футбольным клубам принимать участие в Лиге чемпионов.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да.

А.ЛЕДНЁВ: Это был сильнейший удар как по государству, так и по футболу, он немножко откатился. С принятием ужесточения хулиганы, которые многократно нарушают, вносятся в реестр, при заявке подаётся, соответственно, в РФС и УВД, и данные хулиганы не допускаются к участию в матчах. И вот, как показал опыт Англии, Германии, Польши, сейчас болельщиков больше на стадионах, а порядок в принципе уже… Поэтому я попросил бы Вас подписать данный закон по охране общественного порядка на спортивных мероприятиях.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, товарищ полковник.

Конечно, я с Вами согласен в том, что организация массовых мероприятий – это 70 процентов успеха их проведения, чтобы оно было интересным, зрелищным и не превращалось в потасовки и другие нарушения правопорядка, чтобы там все вели себя адекватно, приходили в нормальном виде, а не находясь в возбуждённом состоянии, выясняли отношения друг с другом или, ещё хуже, с сотрудниками полиции. Поэтому эта деятельность должна быть действительно надлежащим образом регламентирована.

Не могу также возразить в отношении того, что ответственность за подобные мероприятия должны нести не только полиция и не только МВД, но прежде всего сами по себе те, кто в них принимает участие. Потому что полиция занимается лишь внешним контуром, полиция охраняет правопорядок, но само мероприятие готовит не полиция, а соответствующие спортивные организации, футбольный союз, администрация того или иного населённого пункта, общественные организации, включая, кстати, и организации футбольных болельщиков.

Здесь нужно добиться правильной формы взаимодействия между ними, то, что Вы определили как некую системность в работе. Это действительно было бы правильно, чтобы каждый участник мероприятия понимал свою долю ответственности, причём каждый должен заниматься своим делом. Полиция должна своим делом заниматься, организации болельщиков – своим делом, организацией массового мероприятия, допустим, – стадион, общественные организации, спортивные должны заниматься своими делами. Поэтому, наверное, оптимизация этого взаимодействия – это действительно дело очень важное.

Что касается административной ответственности, я в целом не возражаю против того, чтобы эта административная ответственность укреплялась, хотя в некоторых случаях сами по себе меры по ужесточению ответственности не всегда действенны. Но если говорить об административной ответственности, то можно на самом деле подумать о её расширении и, соответственно, усилении мер административной ответственности при организации массовых мероприятий.

В других странах накоплен неплохой опыт работы по таким мероприятиям и организациями болельщиков. И у вас уже есть неплохой опыт, потому что он за последние годы возник. Может быть, в советские времена всё было несколько иначе, просто другая страна была и другой поведенческий набор, привычки другие, сейчас всё-таки мы живём в открытом мире со всеми достоинствами и проблемами этого открытого мира. Кстати сказать, и наши болельщики, когда ездят за границу, тоже должны вести себя в соответствии с тем кодексом поведения, который сложился в соответствующем государстве. И у нас он должен действовать, включая и контроль за теми, кто вёл себя не вполне адекватно.

Вы привели пример некоторых государств, где были наиболее активные войны с участием болельщиков, и Великобританию, и некоторые другие. Но, на мой взгляд, эти правила сейчас привели всех в чувство, что называется, и это хорошо, потому что и болельщикам хорошо, удобно на стадионах находиться, и матчи идут без каких-либо особых проблем. Так что эта предыдущая слава, такая недобрая, за некоторыми категориями болельщиков из некоторых европейских стран, и не только европейских, уже уходит в прошлое. И нам нужно тоже двигаться по этому пути. Давайте подготовим оптимальный законопроект на эту тему, и можно принять его будет.

В.ДОМАШЕВ: Позвольте, Дмитрий Анатольевич!

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

В.ДОМАШЕВ: Командир 2-го оперативного полка полиции, полковник полиции Домашев Владимир Егорович.

Я руковожу подразделением, 2-м оперативным полком, в Москве. Это то подразделение, которое действительно занимается обеспечением общественного порядка на тех же самых массовых мероприятиях, о которых уважаемый коллега доложил Вам и о которых было сказано.

Мы сталкиваемся с серьёзными вопросами. И мне хотелось задать некоторые вопросы в качестве дополнения. Но практически на всё Вы ответили. Тем не менее, подразделение включает в себя большое количество людей, более тысячи сотрудников находится у меня в подразделении. Причём из этих сотрудников 65–70 процентов – не москвичи. Хотел бы поднять тему того, почему они к нам пришли.

Мы с 2002 года занимаемся вопросами массовых мероприятий: футболами, концертами, митингами, шествиями и так далее. Почему люди приходят из регионов – потому что, вероятнее всего, в Москве немножко лучше платят, какие-то другие условия для жизни, служба и так далее.

На период перехода в полицию сотрудников милиции мы привели действительно серьёзные доводы к тому, чтобы у нас были надбавки – в Москве, в Московском регионе – несколько больше, чем в других регионах, не умаляя достоинств и заслуг других регионов.

Тем не менее, в связи со вступлением закона о прохождении службы и закона о социальных гарантиях, мы несколько выровнялись с другими регионами. Цифры называть не буду, но, тем не менее, хотелось бы, чтобы как-то в законодательном порядке было позволено главам регионов оказывать практическую помощь сотрудникам в плане материально-технического обеспечения.

Вроде бы где-то есть какое-то решение. Но на деле его нет пока, потому что у нас, допустим, мэр Москвы Сергей Семёнович Собянин, выступая на коллегии Главного управления МВД по Москве, сказал, что у нас есть средства, есть возможность и, главное, есть желание оказывать помощь московской полиции, но пока нет практических возможностей.

Поэтому хотелось бы, чтобы нам всё-таки помогли, потому что если мы сейчас выровняемся – я переживаю, – сколько у меня останется людей, если в регионы люди уйдут. Хотелось бы кадровый костяк держать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. Спасибо.

Что могу сказать, товарищ полковник, на эту тему? Проблема мне эта неплохо известна. Во-первых, основной задачей реформирования денежного довольствия и вообще условий службы было, естественно, приблизить большинство регионов нашей страны к тому уровню материального обеспечения, который сложился в Москве. И мы это сделали. Если бы мы с Вами сейчас сидели не в Москве или не в Московской области, а где-нибудь в другом месте, называть не буду, – там просто изменения очень существенные, колоссальные. И в этом смысле я уверен, что даже для руководства Министерства и для руководства соответствующего ГУВД будет проще найти сотрудников, потому что эта зарплата уже в среднем для многих регионов, возьмём лейтенанта, например, по сути, будет где-то в 2 раза выше, чем среднерегиональная; в 2–2,5 раза. Это хороший уровень материального обеспечения. Естественно, чем выше звание и выслуга, тем она будет выше.

В Москве, не спорю, условия службы особые, и это нужно учитывать, притом что, вы знаете, было принято решение о том, чтобы передать финансирование всей системы Министерства внутренних дел на федеральный уровень. Я скажу вам откровенно, я никогда не говорил, что это делается раз и навсегда. Почему? Потому что есть опыт других стран, когда есть затраты, которые несёт федеральное правительство, и, например, затраты, которые несёт регион или штат. И может быть, через какое-то время мы к этому и вернёмся, но сейчас идея была именно в том, чтобы выровнять условия службы в полиции, в Министерстве внутренних дел.

В результате того, как у нас это раньше было, у нас возникли очень большие диспропорции, и нам нужно было сделать так, чтобы все сотрудники Министерства имели гарантированный уровень оплаты их труда. Но мы должны учитывать и специфику, с этим я тоже согласен.

Конечно, столица – это, во-первых, очень сложное место, и, во-вторых, в столице, чего скрывать, очень высокий уровень жизни. В Москве и Московской области уровень жизни существенно выше, чем во многих местах нашей страны. Поэтому мне даже пришлось принять определённые решения для того, чтобы сотрудники, которые служат в Москве, ничего не потеряли применительно к тем условиям, которые у них были при прежней системе финансирования. Мы и дальше будем учитывать эту специфику.

Каким образом это финансировать – вопрос важный, но всё-таки вторичный, либо мы будем искать эти деньги в федеральном бюджете, либо в каких-то случаях можно говорить и об использовании бюджета региона, включая Москву. Но практическую помощь, включая вопросы материально-технического обеспечения, на самом деле я считаю, что и сейчас нужно принимать. Если законодательство в чём-то здесь связывает руки Министерству, давайте его поправим, потому что мы изначально договаривались, что базовые условия для того, чтобы были нормальные цивилизованные условия службы, должны создать сами регионы. Но в то же время финансирование основных затрат теперь возложено на федеральный бюджет.

То есть смысл такой: нам нужно обязательно учитывать специфику, с тем чтобы, конечно, не потерять кадровый потенциал, здесь я с Вами абсолютно согласен, в то же время абсолютное большинство затрат должно лежать на федеральном бюджете. Но где это возможно, наверное, можно применять и региональные возможности, которые существуют.

Р.НУРГАЛИЕВ: Дмитрий Анатольевич, Вы как раз такое поручение нам дали.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я знаю.

Р.НУРГАЛИЕВ: Мы уже его подготовили.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нам просто нужно сохранить конкурентоспособность службы в полиции в Москве, выражаясь коротко, и здесь, ещё раз повторяю, мне, откровенно говоря, всё равно, какие здесь будут ресурсы задействованы. Если мы используем федеральные ресурсы – хорошо, если по каким-то причинам мы придём к выводу, что нужно подключить региональные бюджеты, – тоже можно. Хотя, ещё раз повторяю, базовый принцип именно в том, чтобы использовать федеральные ресурсы. Но конкурентоспособность сохранить нужно, кровь из носа, это правильно, потому что в противном случае просто будут проблемы в кадровом комплектовании.

В.ДОМАШЕВ: Спасибо.

А.ШМАТКОВА: Дмитрий Анатольевич, разрешите мне сказать?

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно, пожалуйста.

А.ШМАТКОВА: Я бы хотела поблагодарить Вас, прежде всего, как от себя лично, так и от своих коллег, за то, что Вы уже сделали для нас, потому что уверенность в завтрашнем дне – это очень важно.

Также хотела бы сказать о том, что в настоящее время работа в органах внутренних дел требует от сотрудников очень много физических и моральных сил, немало усилий, чтобы выполнять свои обязанности.

Д.МЕДВЕДЕВ: А Вы чем занимаетесь?

В.ДОМАШЕВ: Это моя подчинённая, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Чем занимаетесь, расскажите.

А.ШМАТКОВА: Охраной общественного порядка на улицах, при проведении массовых мероприятий.

Очень много сотрудников иногородних, и очень остро стоит вопрос жилья, предоставления общежитий, потому что хочется достойно проживать, сотрудники хотят обзавестись семьями. Те, кто уже обзавелись, перевозят их сюда, но условия, конечно, не очень хорошие.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. А Вы живёте в Москве или в области?

А.ШМАТКОВА: Я живу в Одинцове, у меня в принципе нет проблем с этим, я просто о коллегах хотела сказать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно, у Вас нет, у других есть.

Анна Сергеевна, я что могу сказать? Конечно, жильё и нормальные условия для проживания – это важнейшая часть социальных гарантий для сотрудников. У нас сейчас есть определённые правила, по которым мы предоставляем жильё. Эта проблема всегда носит штучный характер, что называется, и, конечно, в значительной мере зависит от региональной ситуации. Скажем откровенно, найти жильё или, допустим, построить жильё и общежитие в Москве и Московской области несколько сложнее, чем, допустим, в других местах, просто потому что тут жильё стоит гораздо дороже. Но это не значит, что этим мы не должны заниматься.

У нас есть сейчас набор механизмов, который, кстати, заложен в новое законодательство. В рамках этих механизмов и нужно решать задачу и предоставления жилья для постоянного проживания, и предоставления жилья в виде общежитий для временного служебного проживания.

Рашид Гумарович, у нас сколько вообще народу на очереди состоит в целом по системе министерства?

Р.НУРГАЛИЕВ: Более 100 тысяч.

Д.МЕДВЕДЕВ: Более 100 тысяч, это приличное количество, это, по сути, у нас каждый десятый сотрудник.

РЕПЛИКА: В основном молодёжь.

Р.НУРГАЛИЕВ: Дмитрий Анатольевич, Вы правильно сказали, у нас действительно сегодня есть дифференциация: это и социальный найм, это и служебное жильё, это и вопросы единовременной социальной выплаты, тем сотрудникам, которые в календарном исчислении прослужили 10 лет и выше. То есть мы эту социальную выплату приравняли к государственной гражданской службе. Теперь мы имеем возможность эти вопросы через наши внутренние регламенты прописывать и оказывать эту помощь.

Д.МЕДВЕДЕВ: А единовременная выплата у нас будет дифференцирована в зависимости от места службы?

Р.НУРГАЛИЕВ: Конечно, да.

Д.МЕДВЕДЕВ: Она как рассчитываться будет? В зависимости от места пребывания сотрудника, вне зависимости от места службы и каких-то других факторов? Как она будет у нас считаться?

Р.НУРГАЛИЕВ: Я думаю, что здесь как раз, когда это обсуждали, мы говорили о том, что есть средняя цена квадратного метра, эти параметры в регионах разные.

Д.МЕДВЕДЕВ: Почему я и спрашиваю.

Р.НУРГАЛИЕВ: Анна Сергеевна говорит о Москве. Москва – действительно очень непростой сам по себе город, и с точки зрения жилья, Вы правильно говорите, поэтому здесь, конечно, особые вопросы. И я могу откровенно сказать, я благодарен мэру Москвы, потому что они нам действительно в этом отношении очень помогали и по жилью непосредственно для постоянного состава, для общежитий и так далее, это очень важно было.

Сейчас у нас есть возможности в принципе эти вопросы регулировать через наш специальный жилищный фонд и через единую социальную выплату, она действительно дифференцирована.

Д.МЕДВЕДЕВ: По договору социального найма, естественно, жильё должно предоставляться в определённых случаях, но это в рамках законодательства и общего, и законодательства о службе в органах МВД. Что касается выплаты, то здесь, конечно, мне кажется, очень важно сделать эту выплату привязанной к условиям службы в конкретной местности.

Не скрою, конечно, и в Москве, и в Московской области цена квадратного метра очень высока. Здесь нужно работать с руководством регионов, с мэром Москвы и с губернатором Московской области, с тем чтобы всё-таки здесь какие-то более или менее оптимальные схемы строительства использовались, с тем чтобы хотя бы на этих возможностях экономить. Потому что цены очень разные, и, конечно, невозможно, допустим, платить гигантские деньги, особенно в условиях, когда жилья эконом-класса строится иногда не так много, нужно просто находить какие-то оптимальные схемы взаимоотношений с застройщиками и, соответственно, с региональными властями. Механизм надо создать.

Р.НУРГАЛИЕВ: Я бы хотел здесь поблагодарить и полномочного представителя Президента в Центральном федеральном округе [ Олега Говоруна]. Он нам помог и по ряду регионов Центрального федерального округа эти вопросы решать. И там как раз мы выходим на разумные вопросы для того, чтобы действительно жильё эконом-класса, по сути дела, тоже предоставлялось нам. Поэтому такие уже наработки имеют практику.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это нужно просто дать в качестве указания тем Вашим подчинённым, которые занимаются решением жилищных проблем, чтобы они выстроились в полной мере на работу с региональными властями.

Р.НУРГАЛИЕВ: Дмитрий Анатольевич, я благодарю Вас. У нас не было такой возможности уже несколько десятилетий, чтобы у нас в каком-то законодательном акте было жильё. И то, что этот отдельный раздел в законе о социальных гарантиях, – это очень важно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мы специально его долго обсуждали.

Р.НУРГАЛИЕВ: Анна Сергеевна правильно говорит, для многих, для всех офицеров это является действительно важной темой.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это важнейшая социальная гарантия, но в то же время, конечно, когда государство предоставляет жильё или соответствующую выплату, оно вправе рассчитывать на качественный, профессиональный труд, службу сотрудника. И, в общем, это, что называется, должно быть с учётом его уже заслуг, тоже персональных, потому что человек должен ещё себя зарекомендовать на службе, но и какое-то время просто прослужить. Потому что, мы сами понимаем, это не должно превращаться в ситуацию, когда человек отработал несколько месяцев, получил жильё, а через полгода-год уволился. Это, в общем, неприемлемо ни для МВД, ни в целом с точки зрения социальной справедливости.

В общем, этот вопрос должен быть, конечно, в центре внимания, потому что очередь большая. И даже с учётом кадровой текучки всё равно эту задачу нужно решить. Нужно подумать о сроках. Мы когда-то [эту задачу решили] применительно к военнослужащим, где ситуация была на порядок хуже, чем в МВД, потому что они и служат в других условиях: они всё-таки – не в городах, а очень часто – в отрыве, и плюс огромная очередь была из числа тех, кто служит, и уволенных. Но мы эту задачу решили. Значит, нужно подумать и о сроках решения этой задачи применительно к системе МВД, с учётом различных инструментов, о которых мы говорим.

Р.НУРГАЛИЕВ: Есть. Как раз это для нас задача номер один. Почему? Потому что есть теперь возможность её реализовывать через закон.

Д.МЕДВЕДЕВ: Ну хорошо. Работайте.

Н.ГОЛОВКИН: Разрешите?

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

Н.ГОЛОВКИН: Начальник Главного управления [Министерства внутренних дел Российской Федерации по Московской области, генерал-полковник полиции] Головкин Николай Владимирович.

В продолжение хочу сказать, что, получается, Правительство выделяет нам деньги, дважды Министерство выделяло нам, но цена квадратного метра, допустим, дают – 38 (я к примеру говорю), а он стоит у нас – дешевле 45 не найдёшь. В итоге: деньги есть, а купить не можем.

Д.МЕДВЕДЕВ: Ну вот я, собственно, об этом же и сказал, товарищ генерал-полковник. У нас это не должно превращаться в издевательство, когда деньги действительно выделяются, но выделяются изначально в сумме, недостаточной для приобретения жилья.

Р.НУРГАЛИЕВ: Да, заведомо уже.

Н.ГОЛОВКИН: И в продолжение ещё что хочу добавить. Всё-таки, я считаю, на переходном этапе надо дать главам субъектов и главам местных муниципальных образований оказывать помощь сотрудникам полиции и по материально-техническому обеспечению, и по обеспечению жильём. Сейчас по закону они даже начинают уже ловчить, что мы и участковым не можем давать, и проблемы у нас в Московской области такие появились. То есть лазейка нам всё-таки нужна такая на переходном хотя бы периоде, в законе, я имею в виду.

Д.МЕДВЕДЕВ: Не лазейка, а право.

Н.ГОЛОВКИН: Право.

Д.МЕДВЕДЕВ: То, что Вы говорите об этом, для меня достаточно показательно. Давайте всё-таки оценим реальную ситуацию, Рашид Гумарович. Ведь мы переходили на федеральное финансирование не ради того, чтобы усложнить условия предоставления жилья или решения социальных проблем, а наоборот, чтобы сделать их проще. Но за счёт перехода на федеральное финансирование мы выровняли выплаты всем сотрудникам.

Р.НУРГАЛИЕВ: Денежное довольствие.

Д.МЕДВЕДЕВ: Денежное довольствие теперь для всех равное, и это очень хорошо, это выглядит теперь солидно и достойно. Но мы не должны, конечно, усложнять работу по линии жилья. Вы проанализируйте текущую ситуацию по всем регионам, потому что в Москве – одна ситуация, в Московской области – близкая ситуация, в других регионах – несколько иная. Но в любом случае в части решения задач предоставления жилья, мне кажется, не нужно дело изображать таким образом, что мы сами, допустим, с федерального уровня всё решим.

Р.НУРГАЛИЕВ: Нет, мы не сможем это сделать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мы не сможем это сделать, и, наверное, этого и не нужно делать. И когда некоторые наши ведомства говорят: «Просите денег, сколько хотите», – это, к сожалению, ничем обычно не заканчивается. Потому что вы приходите за деньгами, дают меньшие суммы, чем надо, или просто это не учесть. Поэтому здесь всё-таки нужно этот механизм сбалансировать. Как – подумайте вместе с руководством регионов и руководством Минфина, чтобы сохранить федеральную финансовую составляющую, но в то же время чтобы дать возможность регионам в этом принимать участие.

Н.ГОЛОВКИН: Регионы готовы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Регионы готовы, но мы, знаете, применительно к регионам это тоже делали не просто так. В какой-то момент нужно было всё-таки, если хотите, создать такой правовой режим, который бы всё-таки сотрудника полиции вывел из прямой зависимости от региона, потому что в некоторых случаях, чего скрывать, руководители регионов, не буду ни на кого пальцем показывать, этим тоже пользовались, потому что, чего говорить, жильё – это зависимость. И когда, допустим, не важно, что – Министерство внутренних дел, полиция, суд, другие правовые и правоохранительные структуры – в такой зависимости находятся, это не очень хорошо. Но вот сегодня нам нужно создать механизм, который будет всё-таки сбалансирован, для того чтобы не потерять то, что сделано.

Н.ГОЛОВКИН: Разрешите ещё два вопроса задать?

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

Н.ГОЛОВКИН: Сейчас в связи с заметным сокращением личного состава мы ищем пути эффективности работы в органах внутренних дел, и что выходит? Если раньше мы как-то могли на себя несвойственные функции брать, то есть на нас как бы всё вешали, и мы не отказывались, работали, и сейчас, когда людей сократили, мы чувствуем, что надо нас всё-таки разгружать, чтобы мы сконцентрировались на более серьёзных вопросах, на более глобальных.

Д.МЕДВЕДЕВ: Николай Владимирович, какие несвойственные функции?

Н.ГОЛОВКИН: Вот пишут нам межевые эти дела все, не там дом построили, не там дерево посадили, и таких в Московской области – сплошь и рядом.

Д.МЕДВЕДЕВ: Где это пишут?

Н.ГОЛОВКИН: Нам заявления пишут.

Д.МЕДВЕДЕВ: А, в смысле, вам пишут заявления.

Н.ГОЛОВКИН: Да, нам заявления пишут, но это не наши функции.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это не ваши функции, точно.

Н.ГОЛОВКИН: И ещё много и по потребительскому рынку таких функций. И вообще, я считаю, назрела проблема, почему у нас народ ходит туда, сюда, от одного начальника к другому, по ведомствам ходит? Потому что мы сейчас за это время с перестройкой, за 20 лет потеряли много, а каждое министерство должно чётко понимать свои задачи, каждое ведомство. Сейчас это всё перемешалось, и одну задачу может выполнять несколько ведомств, и народ не знает, куда ему: туда, сюда тычутся. А сейчас надо чётко процессуально разделить всё-таки, что и кто делает, в том числе и мы.

Д.МЕДВЕДЕВ: На самом деле применительно к вашим задачам, у вас теперь ситуация гораздо проще, чем она была. У вас сейчас есть закон, то есть акт высшей юридической силы, который весьма чётко и достаточно подробно описывает функции Министерства. Этого не было, либо это было на уровне актов, приказов самого Министра, сейчас это всё установлено законом.

В милицию, в полицию всё равно будут приходить по разным поводам, потому что вы людям самые близкие. Первые, к кому обращаются, – это к сотруднику полиции, так жизнь устроена, во всём мире, кстати. Но это не значит, что вы должны заниматься несвойственными делами, включая межевание и так далее. Но с точки зрения разделения, с точки зрения распределения полномочий, задач, сейчас всё достаточно чётко зафиксировано, так что вам не нужно здесь ничего не выдумывать.

Н.ГОЛОВКИН: Люди приходят с заявлением, мы обязаны его всё равно отработать, принять процессуальное решение. Всё равно время уходит, гражданин, получив отказной материал, идёт дальше.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это же знаете, это вопрос ещё юридической грамотности самих людей. Понимаете, люди могут обращаться по разным поводам, не зная этого, но нужно просто им разъяснять, куда нужно обращаться. Это задача не только, конечно, милиции, не только полицейская задача, не только задача Министерства, это в целом задача власти.

Н.ГОЛОВКИН: И второй вопрос – национальный, он для Московского региона очень важен. Что происходит? У нас проживают миллионы граждан и из СНГ, теперь уже и из дальнего зарубежья есть. И для нас что интересно? В школу обязаны [принимать всех]. Допустим, приходит ребенок, он вообще нигде не прописан, его в школу обязаны взять и учат. Сейчас в школах тоже по-разному, уже до 40 процентов доходит. Наверняка где-то классы создают по одной национальности, по другой. Я считаю, надо всё-таки нам уже вернуться к этому вопросу, к ранней профилактике, то есть начинать друг с другом мирно сосуществовать с детства, а в школах пока и в институтах нигде это не заложено. Программы – как они были ещё 20 лет назад, так и сейчас. Если мы не продумаем эти все программы по-настоящему, то у нас дальше проблемы всё больше и больше будут нарастать. У нас есть и школьные инспекторы, я имею в виду полицейские, они работают, но надо, чтобы подключились и главы, и Министерство образования, необходимо проработать всё это на государственном уровне.

Д.МЕДВЕДЕВ: Знаете что, национальный вопрос в нашей стране, может быть, один из самых сложных с учётом того, как вообще построена наша страна. Он достался нам, что называется, по наследству, потому что это результат совместной жизни большого количества поколений, людей разных национальностей. У нас было разное, но в целом мы на протяжении веков могли жить и научились жить абсолютно нормально, иначе бы просто не появилось то, что принято называть российской нацией. Но это не значит, что мы должны закрывать глаза на проблемы, их хватает, в том числе и в столице, и в столичном регионе, и в Московской области.

Вы упомянули классы, создаваемые по национальному признаку. Это, конечно, абсолютно неприемлемо, просто это обособление, которое ведёт к замкнутости, к автаркии, которая, в конечном счёте, будет провоцировать межнациональную рознь.

Мы не можем запретить людям селиться рядом, если это люди, представляющие один этнос, одну национальность. Им, может быть, так комфортнее. В других странах это тоже есть, вы знаете. Живут компактно, и так, и сяк, и представители различных народностей, национальностей, китайцы живут, русские живут, итальянцы живут, кто угодно живёт. Но законодательство применительно к такого рода формам совместного проживания должно применяться одно и то же. Там не должно возникать ситуации, когда не действуют, допустим, наши законы. Иногда это происходит, и, к сожалению, очень трудно определить, кто совершил преступление, кто за что отвечает и так далее. Это уже вопрос в данном случае полиции.

Но если говорить о самой проблеме, то, конечно, её можно решить цивилизованным образом, только если будут работать все институты власти и общества: это и органы власти, включая полицию, это и общественные организации, это всякие национальные структуры, землячества. Только в плотном контакте друг с другом можно развивать мир и гармоничное сосуществование различных наций в нашей стране. Если мы этим не будем заниматься – у нас будут большие проблемы, и симптомы сегодня довольно серьёзные, включая и миграционные вопросы. На эту тему мы сегодня, может быть, специально говорить не будем, но, конечно, хочу, чтобы вы понимали: мы осознаём все те проблемы, которые в настоящий момент существуют, и решения определённые должны последовать.

А.БАТАЛИЕВ: Разрешите?

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

А.БАТАЛИЕВ: Начальник Центра по противодействию экстремизму МВД России, полковник полиции Баталиев Ахмед Магомедович.

Я Вас поддерживаю, генерал-полковник, по тематике работы с молодёжью. Мы анализировали складывающуюся в регионе ситуацию и по линии экстремизма, и по линии фанатизма. Приходим к тому, что мы крайне сильно отстаём по профилактике, по разъяснительной работе с населением. Люди не понимают, не могут отличить, где грань нормальной религии, где экстремизм. Особенно молодёжь это не понимает.

Мы часто сталкиваемся сейчас, особенно в высших учебных заведениях, даже есть примеры в российских учебных заведениях, московских высших учебных заведениях, где преподаватели могут свободно развивать темы экстремизма, не разъяснять, где хорошо, где плохо, а, наоборот, призывать к экстремизму. Такая же обстановка и в школах.

Мы сейчас активно занимаемся со школами и высшими и средними учебными заведениями в этом направлении. Здесь хотелось бы Вашей помощи по активизации разъяснительной работы Министерства образования, Министерства культуры, вообще активной работы среди населения по разъяснению этой самой проблемы.

Р.НУРГАЛИЕВ: То есть программа нужна.

А.БАТАЛИЕВ: Да, программа этой работы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Знаете, программу написать не трудно. Более того, программы есть. Надо просто эти программы правильным образом внедрять в практику, если говорить об учебных заведениях. Потому что далеко не все они, мягко говоря, идеально себя ведут. Это Вы как раз и говорите. Причём я имею в виду не только, например, учебные заведения, расположенные в краях, областях или республиках, в том же самом Дагестане, но и в той же Москве. Потому что подчас, конечно, говорят такое с различных кафедр, других мест, где ведётся преподавание, что волосы дыбом встают! А это же запоминается всё, и каким-то образом потом дети на соответствующие ценности начинают ориентироваться.

Но, понимаете, это вообще проблема общей ответственности – общей ответственности за уровень преподавания, за качество преподавания, за те учебные программы, которые в конечном счёте утверждаются, допустим, теми же учебными заведениям – и высшими, и средними – и которые в конечном счёте эти учебные заведения и проводят в жизнь.

У нас в настоящий момент – вы тоже это понимаете – нет какой-то единой программы, у нас нет системы государственных учебных заведений. У нас есть частные учебные заведения, у нас есть религиозные учебные заведения, которых стало существенно больше, чем в советский период. Но, конечно, качественные программы – с ними есть определённые проблемы, это правда. Это первое.

И второе. Мне кажется, очень важно – это уже не задача Министерства внутренних дел, конечно, – чтобы соответствующие программы самым внимательным образом анализировались Министерством образования, потому что они действительно могут быть не вполне качественными, не вполне добротными. Но в некоторых случаях это и проблема самих преподавателей, которые либо сами не готовы к тому, чтобы нести правильные ценности, которые помогают нашей стране развиваться в мире и согласии, либо делают какие-то вещи сознательно.

Здесь, мне кажется, в общем, вполне естественным было бы, чтобы всё-таки Министерство образования, соответствующие региональные власти применяли свои средства реагирования. В некоторых случаях это, может быть, и лишение аккредитации того или иного учебного заведения за пропаганду экстремистских ценностей. Здесь нечего стесняться, потому что в какой-то момент может просто вразнос всё пойти. Это, конечно, тонкая сфера, и я неоднократно её обсуждал, не буду скрывать, вот, например, применительно к религиозным вопросам с представителями духовенства и того же мусульманского духовенства.

Говорят, допустим: «Эту книгу считают экстремистской, а мы не считаем так. Вот есть мнение одного эксперта, он высказался за то, что это классическое воспроизведение традиционных для нашей страны норм и вероучений ислама». А кто-то говорит иначе. Но всё равно по этим вопросам нужно копить экспертную базу, и, может быть, не махая шашкой во все стороны, тем не менее всё-таки на наиболее очевидные вещи реагировать.

Ещё раз подчёркиваю, в некоторых случаях нужно применять и репрессию, то есть нужно применять меры государственного воздействия.

Хотя материя тонкая, это очевидно, и во время встреч с представителями общественных организаций, не скрою, я слышу иногда и другие слова. Мне говорят о том, что наше законодательство об экстремизме слишком жёсткое, под экстремизм подпадают, в общем, вполне такие обычные примеры общественного поведения, и никакого экстремизма здесь нет. Знаете, здесь в конечном счёте мерилом всё равно будет практика, которая существует по отдельным категориям дел, я имею в виду и правоохранительная практика, ваша практика, и судебная практика.

Ну ладно. Ещё раз поздравляю награждённых. Будьте здоровы, успехов вам во всём. Привет передавайте всем дагестанским товарищам. Ну а тем, кто служит в Москве и Московской области, спасибо за то, что пригласили у вас побывать. У вас здесь вполне такие правильные, хорошие условия для работы.

Сейчас мы форму посмотрели. Мы не обсуждали этот вопрос, но вот сейчас с Рашидом Гумаровичем прошлись, посмотрели. Мне понравилось. Надеюсь, что и для вас это будет удобная форма, потому что всё в этом мире совершенствуется, и форменная одежда тоже, а сотрудники полиции должны выглядеть достойно, для того чтобы к ним было надлежащее уважение. И конечно, они должны комфортно себя чувствовать в любых условиях. Вот сейчас морозы, надо сделать так, чтобы никто не замёрз.

Успехов вам.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 30 января 2012 > № 482690 Дмитрий Медведев


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 23 ноября 2011 > № 441341 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев провёл совещание с руководством и следователями МВД, Генеральной прокуратуры, Следственного комитета и представителями гражданского общества.

Обсуждались перспективы развития законодательства, проблемы, выявляемые правоприменительной практикой при расследовании различных категорий дел, в том числе о коррупции.

Отдельное внимание в ходе встречи уделено условиям труда и социальному обеспечению следователей, материально-техническому оснащению правоохранительных органов.

Кроме того, Дмитрий Медведев вручил государственные награды ряду сотрудников прокуратуры и Следственного комитета. Награды присвоены за заслуги в укреплении законности и правопорядка, высокие личные показатели в служебной деятельности.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Всем добрый день!

Я неоднократно проводил встречи, в которых принимали участие представители оперативных структур, принимали участие судьи. Сегодня здесь присутствуют работники прокуратуры, Следственного комитета, следственного подразделения Министерства внутренних дел, следователи, государственные обвинители и некоторое количество общественников, а также представители парламента и гражданских объединений.

Мультимедиа

Вступительное слово на совещании по вопросам совершенствования законодательства и проблемам правоприменительной практики 23 ноября 2011 года Московская область, Горки

Смысл этой встречи в том, чтобы поговорить о текущей жизни, но прежде чем мы это сделаем, я, конечно, хочу отметить работу сотрудников правоохранительных органов, следственных структур, с которыми я до этого не встречался. С учётом того, что именно вы непосредственно занимаетесь расследованием уголовных дел, хотел бы искренне вас поблагодарить за мужество (оно нужно не только тем, кто с пистолетом бегает, хотя там тоже мужество нужно), за принципиальность, которую нужно проявлять при расследовании практически любого дела, и верность профессиональному долгу.

Конечно, я вас позвал не ради того, чтобы просто поблагодарить, хотя мы это сделаем ещё в конце нашего мероприятия: я хотел бы не только поблагодарить, но и отметить кое-кого здесь. Но я хотел бы поговорить о делах, послушать ваши предложения.

В общем, проблематика сегодня понятная. Я хотел бы обсудить текущее состояние законодательства, которое, может быть, с вашей точки зрения, требует совершенствования, какие недостатки вы видите, какие недостатки выявляет правоприменительная практика по расследованию различных категорий дел, включая и коррупционные дела, которые вызывают большое количество вопросов у наших граждан. Обсудить также условия труда следователей, их материально-техническое обеспечение, бытовые вопросы. В общем, я рассчитываю на предметный и вполне откровенный разговор по этим темам.

За последние годы и по моей инициативе, и по инициативе наших партий, парламента в целом было принято много законов, которые совершенствуют следственную практику. Изменения были проведены и в уголовные законы, в уголовно-процессуальный закон. Эти изменения были разнообразными, мы можем обсудить и тенденции развития уголовного и уголовно-процессуального законодательства, тем более что я обсуждал эту тему неоднократно с оперативными работниками во время встреч с сотрудниками МВД, Федеральной службы безопасности, прокуратуры. Было принято много других законов, включая антикоррупционные акты.

Пользуясь случаем, также хотел бы сообщить, что я подписал только что новый Федеральный закон, который направлен на совершенствование государственного управления в области противодействия коррупции. Он призван повысить эффективность проверок деклараций государственных служащих, я об этом говорил некоторое время назад. По запросам правоохранительных органов банки будут обязаны предоставлять сведения о финансовых операциях должностных лиц, декларировать доходы будут также сенаторы, то есть члены Совета Федерации, депутаты всех уровней, а также региональные и муниципальные чиновники.

Кроме того, некоторое время назад я эту идею предложил, она вызвала довольно активное обсуждение, но в конце концов была поддержана – моя идея по увольнению с государственной службы по признаку утраты доверия в связи с совершением соответствующих правонарушений. Вот такая новая тема.

Кстати, ещё один вопрос. Хотел бы тоже, чтобы руководители правоохранительных структур знали, потому что об этом часто говорят в ходе обсуждения различных тем с нашими иностранными коллегами. Я только что внёс проект закона о присоединении России к Конвенции о борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных сделок. Нам неоднократно указывали, что у нас документ не ратифицирован, что мы не присоединились к нему. Наверное, пришла пора это сделать.

В борьбе с преступностью необходима не только концентрация усилий правоохранительных структур, но и, естественно, работа общественных организаций, которые занимаются самыми разными вопросами: и по антикоррупционной проблематике, и по другим вопросам на самом деле роль общественности, особенно в современном мире, в глобальном информационном сообществе, исключительно важна. Поэтому я хотел бы, чтобы здесь эта тема прозвучала.

Давайте начнём работать, приглашаю всех к разговору. Пожалуйста, прошу Вас.

А.ХАЙРУЛЛИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, в первую очередь хотел высказать слова благодарности за предоставленную возможность выступить и от лица всех следователей органов внутренних дел поделиться теми соображениями и проблемами, которые в настоящее время имеют большое значение при расследовании уголовных дел коррупционной направленности.

Хочу отметить, что Главным следственным управлением МВД по Республике Татарстан, в котором я работаю, в текущем году возбуждено более 500 уголовных дел коррупционной направленности, к уголовной ответственности привлечены должностные лица различных органов государственной власти. Общеизвестно, что более 90 процентов уголовных дел коррупционной направленности выявлены сотрудниками органов внутренних дел, а часть из них расследуется нами. В качестве примеров могу привести уголовные дела, которые расследованы нашими коллегами, непосредственно сидящими в этом зале.

Например, уголовное дело, возбуждённое в отношении одного из директоров управления капитального строительства Пермского края по злоупотреблению должностными полномочиями при строительстве перинатального центра города Перми. Указанный директор, зная, что при строительстве объекта строительные работы выполнены не в полном объёме и не должным образом, дал незаконное указание куратору строительства о подписании актов и перечислении денежных средств, что в результате привело к причинению ущерба государству на сумму более 120 миллионов рублей.

В качестве другого примера могу привести уголовное дело, возбуждённое в отношении одного из руководителей территориального управления Росимущества Волгоградской области, который получил взятку в виде имущества и денежных средств на общую сумму более 130 миллионов рублей за непринятие мер по взысканию в пользу государства объекта недвижимости, принадлежащего коммерческому лицу.

Кроме этого, лично мною расследуется уголовное дело по факту хищения денежных средств одним из руководителей управления образования города Казани. Расследуя уголовные дела такой направленности, хочу отметить, что свидетели не всегда желают давать показания о преступной деятельности своих руководителей, боясь при этом увольнения, сокращения заработной платы и иных преследований.

В этой связи (полагаю, что мои коллеги меня в этом поддержат) считаю целесообразным в современных условиях усилить меры по защите лиц, способствующих раскрытию коррупционных преступлений, которые готовы оказать содействие в раскрытии преступлений и в обязательном порядке на протяжении расследования уголовного дела, а также судебного рассмотрения отстранять таких руководителей от занимаемой должности.

Также шире использовать институт государственной защиты свидетелей, во взаимодействии со средствами массовой информации проводить работу по разъяснению гражданам законодательных, экономических государственных мер по защите свидетелей и потерпевших.

Исходя из практики расследования уголовных дел хочу сказать, что наша работа может быть ещё более эффективной при рассмотрении некоторых вопросов, связанных в том числе и с проблемами уголовно-процессуального законодательства. Например, возможно рассмотрение вопроса о заключении досудебного соглашения ещё до возбуждения уголовного дела с предоставлением лицам, осуществляющим поддержку в раскрытии уголовных преступлений, определённых гарантий и минимального наказания, а в отдельных случаях и освобождение от уголовной ответственности.

Также считаю возможным рассмотреть вопрос о расширении перечня коррупционных преступлений, за совершение которых может быть применена конфискация имущества. В этой связи полагаю, что данная уголовно-правовая форма обретёт более распространённый характер. Также считаю актуальным рассмотреть вопрос о признании недействительными действий вследствие совершения коррупционных преступлений. Я имею в виду сделки, какого-либо рода правоустанавливающие документы или решения, или, наконец, скажем, получение незаконно положительной оценки в вузах, которые явились следствием дачи взяток. Полагаю, данную работу возможно осуществить во взаимодействии с прокурором, и думаю, что это будет носить профилактический и воспитательный характер среди граждан, которые думают получить определённые блага в обход закона.

Благодарю за внимание. Думаю, что мои предложения найдут понимание у руководства страны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Айрат Ильзарович.

По вполне понятным причинам мы не будем обсуждать конкретные дела, потому что это неприемлемо, а вот предложения общего порядка обсудить можно. Вы некоторые из них назвали – думаю, другие коллеги ещё что-то назовут. Я, естественно, по итогам нашего разговора дам поручение Администрации Президента и правоохранительным структурам, руководству продумать о том, о чём здесь говорится, но в качестве первой реакции хотел бы некоторые моменты, может быть, даже уточнить. Вы сказали, что меры по защите лиц, которые способствуют раскрытию преступлений, свидетелей тех же самых, должны быть более жёсткими. Что Вы имеете в виду, каким образом их лучше защищать?

А.ХАЙРУЛЛИН: Дело в том, что, как я уже указывал, в расследовании коррупционных преступлений не все свидетели – не всегда, точнее – желают давать показания в отношении своих руководителей о преступной деятельности. В этой связи возможно выделение денежных средств на организацию предоставления, допустим, рабочих мест, потому что коррупционные дела, понятно, в отношении организаций, госучреждений – и лицо, свидетель, который будет давать показания, понятное дело, боится за свою работу, за дальнейшую свою судьбу, в рабочем плане я имею в виду. И в этой связи, думаю, возможно рассмотреть вопрос о предоставлении такого же уровня работы, рабочего места, или сохранения, или предоставления в ином учреждении.

Д.МЕДВЕДЕВ: Если я правильно Вас понимаю, попробую это перевести на язык неуголовного права и процесса, Вы имеете в виду дополнительные гарантии в рамках трудового законодательства.

А.ХАЙРУЛЛИН: Точно.

Д.МЕДВЕДЕВ: По сохранению его позиций, соответственно должности, тех гарантий трудовой деятельности, которую он в этой должности имеет, в случае расследования этого преступления? Это не так просто, но подумать можно, потому что, строго говоря, его ведь никто и не увольняет, когда речь идёт о расследовании, например, преступления, совершённого его начальником, но в то же время у начальника существует масса возможностей для того, чтобы на него влиять.

Здесь можно, может быть (я так мыслю вслух), обратить внимание на дисциплинарную сторону, чтобы его никто не наказывал в этот период, потому что в какой-то ситуации, допустим, его вызывают к следователю и в то же время другой рукой руководство структуры, государственной структуры или коммерческой, в данном случае не имеет значения, его за что-то наказывает. Здесь нужно подумать, как это уложится в Трудовой кодекс.

Что касается отстранения от занимаемой должности, то эта проблема есть, я тоже знаю. Более того, для того чтобы лицо отстранить от должности на время проведения предварительного следствия, требуются подчас титанические усилия, что сводит на нет интенсивную работу следственных работников, следственных структур.

В отношении института досудебного соглашения – я не считаю себя специалистом в этом вопросе, потому что это вы специалисты. Но это, конечно, тоже нужно крепко обдумать, потому что здесь есть, наверное, и какие-то определённые плюсы, и есть, наверное, какие-то минусы. Минусы, заключающиеся в том, чтобы не создать вал такого рода досудебных соглашений, которые в ряде случаев могут быть полезными, допустим – если лицо признаётся в совершении преступления и в то же время, по сути, минимизирует свою ответственность, но в ряде случаев может спровоцировать и коррупционные сделки. В общем, в любом случае это требует отдельного анализа.

Что же касается конфискации имущества, увеличения количества составов, за которые может применять конфискация, то здесь, пожалуй, я бы это поддержал. Только нужно окончательно взвесить всё-таки, о чём идёт речь. А так, может быть, это способствовало бы улучшению ситуации.

Хорошо. Пожалуйста, кто хотел бы продолжить разговор? Прошу Вас.

Е.ЛЫЧАК: Старший прокурор отдела гособвинений прокуратуры Санкт-Петербурга.

Я также хотела бы, уважаемый Дмитрий Анатольевич, прежде всего поблагодарить за предоставленную возможность на столь высоком уровне обсудить накопившиеся вопросы и высказать своё видение ситуации в сфере противодействия коррупции, а также в сфере правоприменения норм уголовного и уголовно-процессуального закона.

В течение последних лет стратегия борьбы с коррупцией и противодействие коррупции стали основной задачей государства. Разработана и национальная стратегия противодействия, и национальный план. В Санкт-Петербурге также принят специальный закон о дополнительных мерах по противодействию коррупции. Был урегулирован также порядок антикоррупционной экспертизы в отношении правовых актов и их проектов.

Однако я считаю, что не следует забывать и об уголовно-правовых функциях государственной системы, о необходимости обеспечения реализации принципа неотвратимости ответственности за совершённые преступления. И здесь, естественно, на первый план выступает эффективное поддержание государственного обвинения в суде.

В целом статистика по Санкт-Петербургу по направленным и рассмотренным судами уголовным делам является совершенно неплохой. За 2010 год у нас было, так скажем, представлено прокурору 240 уголовных дел для утверждения обвинительного заключения, из них по 230 – обвинительные заключения были подписаны и направлены в суд. То есть где-то менее пяти процентов лишь были направлены на дополнительное расследование по различным причинам: либо это переквалификация действий, либо иные причины, процессуальные нарушения.

В целом статистика и по поддержанию государственного обвинения по делам выглядит неплохо по Санкт-Петербургу. Уже за этот год, за девять месяцев, у нас было рассмотрено 146 уголовных дел коррупционной направленности, из них по 112 у нас вынесены обвинительные приговоры. Это в принципе неплохо, но имеется ряд вопросов, в том числе и правового характера, которые могут способствовать повысить нам эти результаты. В связи с этим хотелось бы изложить основные вопросы и проблемы, которые, мы считаем, могут быть решены.

В соответствии с действующими нормами Уголовно-процессуального кодекса есть ряд категорий дел, которые не могут быть рассмотрены судом присяжных: это уголовные дела, как мы знаем, о терроризме и государственной измене.

Вместе с тем на практике, когда мы рассматриваем такие большие уголовные дела, а дела коррупционной направленности, с учётом того, что те схемы, которые используются преступными элементами в этих коррупционных схемах, носят очень завуалированный, очень сложный характер, и присяжным заседателям, как правило, трудно разобраться во всех этих правовых нормах, во всех этих должностных регламентах. И при этом граждане воспринимают этих лиц как не тех лиц, которые, например, кого-то убили или кого-то ограбили: в их действиях, как правило, не присутствует насилие, – то есть есть какие-то личностные мотивы, которыми они руководствуются, принимая решение о том, что данное лицо невиновно. Они считают, что недостаточно, наверное, социально опасны те действия, которые они совершают. Поэтому нам представляется, с учётом того, что эта категория дел очень сложна для рассмотрения судом присяжных, для того чтобы повысить эффективность вынесения законных и обоснованных решений, мы бы считали целесообразным, чтобы данную категорию дел рассматривал только профессиональный суд.

Тут уже передо мной высказывалось мнение о конфискации имущества, о том, что действительно такая мера нужна как дополнительное наказание к основному, предусмотренному за совершённое преступление. Мы полностью поддерживаем эту позицию органов следствия, и, на мой взгляд, мне кажется, эта мера будет действовать и как превентивная мера в целях предупреждения вообще данного вида преступлений, поскольку мне кажется, что, собственно говоря, коррупция на что направлена: на обогащение. Когда лицо, которое обогатилось, с учётом этой дополнительной меры будет знать о том, что, скажем, преступное имущество, которое было нажито, может быть конфисковано, – я считаю, что это будет дополнительной мерой предупреждения преступлений.

И ещё у нас имеется одно соображение, которое касается круга лиц, которые могут быть привлечены к уголовной ответственности за данные виды преступлений. В соответствии с установками Национального плана противодействия коррупции мы считаем, что необходимо сократить перечень категорий лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам. В целом, по нашему мнению, это будет способствовать повышению результативности в борьбе с преступностью лиц, обладающих определённым процессуальным иммунитетом. Поэтому мы считаем, что назрела потребность в принятии решения в отношении дополнительных категорий лиц и внесении с этой целью соответствующих изменений в уголовно-процессуальный закон.

Я считаю, что всё-таки есть моменты, которые также нам мешают при рассмотрении уголовных дел: это недостаточное наше взаимодействие как государственных обвинителей со следствием, недостаточный объём полномочий, которые мы имеем на досудебных стадиях процесса, когда дело ещё находится в производстве, когда расследуется. Мы процессуально не имеем права проверять уголовное дело, давать какие-то поручения, которые нам кажутся целесообразными. А потом ошибки, которые, к сожалению, допускаются на стадии предварительного следствия, могут вести и к вынесению необоснованных оправдательных приговоров. Поэтому мы бы хотели, чтобы это тоже было учтено законодательно.

У меня всё, спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Елена Леонидовна.

Применительно к суду присяжных этот вопрос неоднократно тоже нами обсуждался, такая обоюдоострая проблема. С одной стороны, всякого рода решения по сокращению производства в суде присяжных вызывают бурю негодования со стороны общественных структур. С другой стороны, мы, в общем, как люди, имеющие определённое образование, юридическое образование, действительно все, я имею в виду, понимаем, что далеко не все категории дел возможно рассматривать судом присяжных, и, более того, надо признаться, в какой-то момент после окончания советского периода количество дел, которые были переданы для рассмотрения суду присяжных, оказалось существенно больше, чем в большинстве стран, которые уже давно используют этот институт. То есть мы решили идти впереди планеты всей и сделать наш суд присяжных, может быть, самым таким энергичным из тех судов, которые существуют в мире, чтобы он практически большую категорию дел рассматривал, чем другие.

Потом этот перечень в целом несколько менялся, где-то сокращался, но в целом он остаётся довольно значительным. То, что Вы говорите, наверное, действительно так, коррупция – довольно сложное преступление. С другой стороны, конечно, всё зависит и от квалификации самих присяжных. Но подумать как минимум об этом можно. Я сейчас не буду окончательно формулировать свою позицию, здесь действительно нужно взвесить все «за» и «против», потому что, когда я принимал решение по отказу от суда присяжных по преступлениям, направленным против государства, против безопасности, я имею в виду терроризм, государственная измена, там, в общем, были абсолютно исключительные мотивы. Здесь тоже какие-то мотивы есть, давайте взвесим.

Что касается сокращения перечня лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам. Наверное, это тоже можно было бы обсудить, потому что этот перечень у нас, в общем, достаточно немаленький, это правда. И другие предложения, которые были сделаны, обсудим тоже.

Прошу, кто хотел бы? Пожалуйста.

Э.ПЕТРОВ: Добрый день, у меня такой вопрос. Я участвовал несколько раз в рейдах, и снимали программу на тему владельцев фальшивых удостоверений. Управление собственной безопасности ФСБ России совместно с сотрудниками ФСО и МВД провело целую серию масштабных задержаний владельцев фальшивых удостоверений правоохранительных органов. Мы на улицах Москвы участвовали в этих рейдах, снимали этих людей, которые, в общем, нагло демонстрировали свои удостоверения, прикрывались какими-то фамилиями, называли себя генералами, адмиралами, и во время проверки выяснялось, что они просто мошенники. И самое интересное, что эти люди не боятся никакого наказания. Мы выяснили, что за использование фальшивых удостоверений всего лишь административное наказание, и они боятся только огласки и наших телекамер.

Недавно из Бутырки вышел мошенник по фамилии Кабанец, я его лично снимал тоже и в следственном изоляторе. Этот человек нагло сидел перед камерой и рассказывал о том, что ничего не боится, у него есть серьёзные друзья. А этот человек был задержан в момент продажи госнаград, причём прикрывался тем, что у него есть люди в Администрации Президента, которые организуют это мероприятие. Конечно, человек – просто хороший актёр, но самое главное, что многие коммерсанты в это верят, ведутся на такие предложения и несут свои деньги.

Вопрос, Дмитрий Анатольевич, как Вы считаете, может быть, пора пересмотреть такое отношение к этим людям, которых мы даже назвали в программе «Клоуны на дорогах», потому что таких артистов я давно не встречал. Хорошо, что рядом были сотрудники ФСО, ФСБ, МВД, и, когда они, эти мошенники, понимали, что имеют дело с настоящими силовыми структурами, у них менялось лицо, тряслись руки и они спокойно отдавали и пропуска, и удостоверения и просили только отпустить. На самом деле сотрудники правоохранительных органов собрали картотеку очень мощную по этим мошенникам. Вопрос: не пора ли их привлекать к уголовной ответственности?

Д.МЕДВЕДЕВ: Вопрос на самом деле нужно задать всем здесь присутствующим, потому что насколько я понимаю, я не считаю себя специалистом в этой сфере, но основания для привлечения их к уголовной ответственности есть. Что скажут следователи, здесь присутствующие, в отношении тех лиц, которые достают из кармана липовые удостоверения, используют другие липовые документы, предъявляют удостоверения о липовых наградах или сами раздают липовые награды? Если я правильно понимаю, эта, в общем, деятельность образует законченный состав преступления. Так?

Э.ПЕТРОВ: Дмитрий Анатольевич, извините, но они ещё и власть дискредитируют.

А.БАСТРЫКИН: Раньше у нас была уголовная статья.

Д.МЕДВЕДЕВ: А сейчас?

А.БАСТРЫКИН: А сейчас административная.

Д.МЕДВЕДЕВ: Если человек использует такие документы – только административная ответственность? Но если это так, я, видите, видимо, здесь поотстал, потому что мне казалось, что раньше эта статья была и сейчас она сохранилась. Наверное, тогда можно подумать о том, чтобы вернуться к восстановлению этого состава преступления. Потому что некоторые из таких граждан действительно не просто изредка что-то где-то достают и решают свои задачи, а просто поставили это на поток или же пытаются проникать в крупные структуры, в учреждения.

Но обычно это, кстати, ещё сочетается с другими преступлениями, поэтому их, наверное, можно и за какие-то другие дела привлекать. Но в целом, наверное, Вы правы, можно подумать об этом, раз наши коллеги из следственных структур подсказывают, что сейчас это не преступление, а всё-таки административный проступок.

Э.ПЕТРОВ: Дмитрий Анатольевич, извините, пожалуйста, они ещё используют и спецсигналы, самые деятельные, – ездят с «маяками».

Д.МЕДВЕДЕВ: Это всё вещи одного порядка: и спецсигналы, и раздача наград, удостоверений, использование этих удостоверений. В принципе можно подумать о криминализации этих действий. Но здесь, знаете, мы понимаем, что далеко не всегда появление той или иной статьи сразу решает задачу, но где-то это может помочь, конечно.

Э.ПЕТРОВ: Но огласки они боятся. Огласки они боятся, это видно было даже по глазам.

Д.МЕДВЕДЕВ: Огласка-то – это уже вопрос не прокуратуры и не следствия, это ваш вопрос. Если кого-то поймали – значит, просто показать.

А.БАСТРЫКИН: Подделка, она уголовно наказуема. Но в тех случаях, когда вы не подделывали …

Д.МЕДВЕДЕВ: …я не подделывал – я нашёл или купил.

А.БАСТРЫКИН: Да, раньше было наказуемо это.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, подделка, она до сих пор, естественно, образует состав, но это нужно доказать, что он сам его нарисовал. А он скажет, что он не рисовал, что он его просто приобрёл за три рубля.

Ю.ЧАЙКА: Очень хитро действуют сейчас. Они в принципе называют себя теми структурами, которые сами создают. Они в принципе никакого отношения к правоохранительным государственным структурам не имеют.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это всякого рода липовые академии безопасности, как я понимаю, да?

Ю.ЧАЙКА: Конечно.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть вроде и структуры-то эти существуют. Но за это, коллеги, как вы понимаете, наказать сложно, потому что это общественная организация.

Ю.ЧАЙКА: Якобы.

Д.МЕДВЕДЕВ: И если человек предъявляет удостоверение этой общественной организации, то это уж точно не состав преступления. Давайте подумаем над этим.

Пожалуйста.

Л.ЯКОБСОН: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, за приглашение и возможность выступить. Я первый проректор Высшей школы экономики и один из тех представителей общественности и экспертов, которые работают в составе Совета по противодействию коррупции. Поэтому говорить я буду не об уголовной репрессии, а о взаимодействии с общественностью. Не потому что недооцениваем (я или другие эксперты) роль уголовного преследования коррупционеров, а потому, что всё-таки представляется, что главное – это профилактика.

Мне думается, что очень крупным и во многом недооценённым резервом антикоррупционной работы является формирование доверия к государственной службе, государственному служащему со стороны общества и формирование доверия к гражданскому обществу со стороны государственных служащих. Я понимаю, что слова эти звучат несколько прекраснодушно, красиво, но я имею в виду совершенно конкретные вещи. И поскольку дальше буду говорить о доверии, наверное, надо оговориться, это совсем не исключает необходимости и более эффективного выявления фактов коррупции, и неотвратимого наказания.

И, разумеется, я вполне поддерживаю те инициативы Президента, о которых было сказано вначале, очень хорошо, что закон уже подписан. Думаю, что надо идти дальше и наконец решить вопрос о том, чтобы появилось законное право задать людям, находящимся на госслужбе, вопросы, касающиеся несоответствия их доходов и расходов. Часто ссылаются на презумпцию невиновности, но речь ведь не идёт об уголовном преследовании – речь идёт об опрозрачивании некоторых процессов.

Короче говоря, я здесь не прекраснодушен, но тема доверия, на мой взгляд, заслуживает того, чтобы о ней говорить отдельно. У нас сегодня сложилась атмосфера тотального недоверия к государственной службе – разговоры о чиновниках, как некой якобы существующей сплочённой касте коррупционеров. Не могу не сказать, Дмитрий Анатольевич, что власть этим, скажем, настроениям иногда подыгрывает, кое-какой тактический эффект, наверное, достигается, а стратегический проигрыш возникает. Почему он возникает? А разговоры какие ведутся? Молодые люди хотят идти на госслужбу для того, чтобы воровать. Ответственно могу сказать, у нас в Высшей школе экономики есть факультет госуправления – не для этого идут, совершенно точно не для этого. Однако при таком настроении у значительной части людей возникает предположение: я обращаюсь к чиновнику – без конверта нельзя; я такой честный, вокруг же сплошные воры, а с волками жить – по-волчьи выть. Очень опасные настроения. Разумеется, в семье не без урода, и урода надо находить, это всё понятно, но подыгрывать этому нельзя ни в коем случае.

И, разумеется, доверие к государственной службе должно проявляться не только в риторике, но и в социальных гарантиях, в достойных условиях оплаты. В этом отношении многое делается – надо, по моему убеждению, больше, и в большей мере это важно в увязке с конкретными результатами, которые достигает госорган, государственный служащий в своей деятельности. Это не всегда возможно, я это отлично понимаю, но во многих случаях возможно, мы этой возможностью пренебрегаем, предпочитаем уравниловку.

Вообще чрезвычайно важен акцент на результатах, это эффективнее не только с точки зрения стимулирования, но и с точки зрения контроля, чем мелочное отслеживание процесса, всё равно за всем не уследишь. Сейчас нет возможности, но я мог бы в очередной раз проиллюстрировать это историей с 94-м ФЗ. Сейчас, слава Богу, вышли на более комплексный подход, на большую ориентацию на результаты в рамках создания федеральной контрактной системы.

А теперь об участии общественности как таковой. Действительно, акцент на результатах предполагает отслеживание этих результатов не только самими госорганами, но в первую очередь общественностью. Вот передо мной проект концепции взаимодействия органов государственной власти и органов местного самоуправления, институтов гражданского общества в сфере противодействия коррупции. Здесь абсолютно справедливо говорится о том, что наше законодательство предусматривает на этот счёт довольно широкие возможности, но механизмы не конкретизированы.

Позволю себе сказать, что они ведь не случайно не конкретизированы. Они не конкретизированы у нас сегодня таким образом, чтобы у госорганов была возможность взаимодействовать с удобной для себя общественностью, чтобы самим формировать общественные советы, приглашать тех экспертов в комиссии аттестационные и комиссии по разрешению конфликтов интересов, с которыми точно никаких конфликтов не возникнет.

Я здесь не за крайности, отнюдь не за то, чтобы любого городского сумасшедшего звать в аттестационную комиссию. Но, наверное, можно и нужно сделать так, чтобы Общественная палата, может быть, организации бизнеса, если речь идёт об общественных советах при госорганах экономического блока, организации врачей и пациентов, если речь идёт о Минздравсоцразвития, – могли делегировать своих представителей, необязательно членов, допустим, Общественной палаты, но тех людей, которым Общественная палата доверяет. Здесь нужен баланс, повторю – не городских сумасшедших звать, но обеспечить реальную независимость тех представителей общественности, которые здесь должны взаимодействовать с госорганами.

Есть, разумеется, и вполне серьёзные нерешённые проблемы, которые мешают не одним лишь общественникам, а самим госорганам эффективнее заниматься профилактикой коррупции.

Напомню лишь, что, допустим, по конфликту интересов как сейчас обстоит дело. Для начала надо сказать, сдвиги большие имеют место. Не могу не вспомнить, что, когда писался Закон о госслужбе, об основах гражданской госслужбы, так получилось, меня попросили найти юристов, которые что-то знают о конфликте интересов. Я нашёл кого-то не в Высшей школе экономики, выяснилось, что это специалисты по трудовому праву, и они имели в виду конфликт работодателя с работником. Сегодня никому уже не надо объяснять, что такое конфликт интересов, но до сих пор не утверждён порядок уведомления представителя нанимателя о личной заинтересованности, хотя это предусмотрено законом о гражданской службе, законом о противодействии коррупции. В результате комиссии рассматривают вопросы, в общем, по инициативе руководителей. Сам сотрудник – вроде как и нет порядка, он и не заявляет о возникшем конфликте интересов. Естественно, потенциал работы таких комиссий недореализуется, и потенциал участия общественности недореализуется.

Кроме того, думаю, что было бы очень правильно, если бы общественные советы при госорганах работали не только в режиме заседаний. Сегодня они в общем режиме заседаний работают. Если бы члены этих общественных советов регулярно привлекались к текущей работе ведомств, от этого только все бы выиграли. Короче говоря, мне кажется, что произошёл важный сдвиг: возник консенсус в отношении того, что без общественников, без общественности противодействовать коррупции не удаётся. Но системной работы в этом отношении пока нет. Нет повседневной, регулярной, ежедневной работы. И от этого консенсуса, от признания необходимости надо двигаться к тому, чтобы взаимодействие было повседневным, повсеместным и эффективным.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Уважаемые коллеги, давайте ещё послушаем наших следователей, прокуроров. Пожалуйста, прошу Вас.

Д.КОРЕШНИКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Так же, как и мои коллеги, хочу поблагодарить Вас за предоставленную возможность высказать своё мнение по проблемам расследования уголовных дел. Действительно, такая возможность для некоторых из нас, видимо, раз в жизни представится, и поэтому спасибо.

О результатах проделанной работы Следственным комитетом я говорить не буду, думаю, не для этого мы здесь собирались. Наши дела говорят сами за себя. Опять же не смогу говорить общо, буду говорить конкретно о том, с чем я сталкиваюсь как обычный следователь, расследующий коррупционные и иные дела.

Первая проблема, которую я хотел поднять, – это проблема с проведением экспертиз по уголовным делам. На сегодняшний момент ситуация в стране складывается следующим образом. Экспертные подразделения имеются в различных ведомствах и министерствах: эксперты есть в МВД, в Минюсте, в Минздравсоцразвития, ФСБ, МЧС, Минобороны и так далее. Основная доля проводимой работы, в том числе по делам коррупционным, конечно, ложится на экспертов МВД, Минюста, и также в силу нашей специфики Минздравсоцразвития проводит много экспертиз.

В этих ведомствах на сегодняшний момент, на наш взгляд, как следователей, которые работают с ними, и от их результатов зависит наша работа, накопился целый клубок проблем, которые нам не позволяют эффективно реализовывать свои полномочия по привлечению лиц к уголовной ответственности. Проблемы эти связаны с методологической основой экспертной деятельности, в каждом ведомстве есть свои методики, причём часть из них требует уже давно пересмотра и ревизии с учётом современных достижений науки и техники.

Проблема кадрового состава, неукомплектованности, малочисленности экспертов приводит к колоссальной нагрузке на конкретного эксперта. Недостаточная материально-техническая обеспеченность не позволяет быть впереди преступников и использовать современные технические средства, и ряд ещё проблем. Эти проблемы превращаются из их внутриведомственных проблем в наши процессуальные проблемы. Длительность сроков проведения экспертиз порой просто несоизмерима с тем, за сколько мы смогли бы закончить дело.

По коррупционным делам часто нам приходится проводить фоноскопические экспертизы, чтобы идентифицировать взяточника, приходится порой ждать эту экспертизу до полугода. Мы бы в месяц отправили это дело в суд, а мы ждём полгода, потому что эксперт колоссально загружен и говорит: «Через полгода подходите, будем рассматривать». Это, во-первых, сроки, а во-вторых, качество, честно говоря, многих экспертных заключений оставляет желать лучшего, особенно экономической направленности. Провели одну экспертизу, кое-как получили заключение, смотрим – там ничего нет, приходится в другое ведомство идти, привлекать на платной основе специалистов, не работающих в госэкспертных учреждениях. Всё это, как я говорил, влечёт увеличение разумных сроков расследования и в итоге влечёт то, что мы не можем эффективно реализовывать свои полномочия и обеспечивать защиту интересов потерпевших, общества и государства в достаточно эффективной форме.

Поэтому считаю, что на сегодняшний день эта проблема должна быть обозначена действительно как проблема. Мы её так видим. Надо совместно с экспертами, со следственными органами, с другими органами государственной власти попытаться разрешить этот вопрос. Может быть, это будет в форме создания единой системы экспертных учреждений с разветвлённой сетью в регионах и в конкретных муниципальных образованиях. Может быть, достаточно будет просто количественного и качественного улучшения работы данных ведомств, увеличить штаты и тем самым, уменьшив нагрузку, оснастить их современной техникой и так далее. Но в любом случае этот вопрос для нас актуален не только по коррупционным делам, а и по всем остальным. Это первое, о чём я хотел сказать.

Кроме того, сейчас, может быть, не столь общие вопросы, а более частные, но всё равно они также важны. Когда сталкиваешься с неразрешимостью некоторых проблем, там уже без разницы, это проблема только для тебя или это всеобщая проблема. Просто пример приведу. При расследовании дел в отношении заместителя главы муниципального образования сталкиваемся с тем, что данный заместитель имеет действительно властные полномочия, которые использует в своих интересах. Но, когда садимся писать проект обвинения, если хотим что-то направить в суд, устанавливаем, что у данного чиновника нет никаких должностных инструкций, нигде не прописаны в местных актах его полномочия. На вопрос: «А что Вы делаете?» – «А я выполняю поручения своего главы». Тем самым это для нас становится серьёзным камнем преткновения, так как действующее законодательство и сложившаяся судебная практика требуют, чтобы мы прямо указывали в постановлении, что нарушил, чем злоупотребил, сослаться на конкретную должностную инструкцию, на конкретный пункт с тем, чтобы это было обвинение, но чтобы оно было обоснованным. Поэтому как предложение: чтобы у нас не были должностные лица без прописанных должностных инструкций, всё-таки надо на законодательном уровне предусмотреть обязательность, в частности для муниципальных органов самоуправления, обязательность наличия чёткой регламентации должностных полномочий должностных лиц. Это второе.

Третье, о чём я хотел бы сказать, – это и коррупционные дела, и вообще дела – что необходимо, на наш взгляд, повышать процессуальный статус следователя. О чём идёт речь? Я следователь, у меня дела в производстве, я отвечаю за конечный результат, а конечный результат – это установить все обстоятельства, изобличающие или оправдывающие лицо, установить и направить дело в суд. Для этого мне закон даёт ряд полномочий, причём существенных, ряд из них предусматривает процедуру обращения в суд или иным образом для разрешения. Обращаюсь в суд – мне могут отказать, это законное право суда, однако обжаловать эти решения закон не наделяет меня правом, то есть я, лицо самостоятельное по Уголовно-процессуальному кодексу, не могу сам обжаловать решения должных лиц, принятые по моему уголовному делу в моём производстве. И суды считают это крайне неправильным, и практика показывает, что эти препоны ни к чему хорошему не приводят.

По повышению процессуального статуса следователя ещё такой момент. Закон предусматривает, это всё правильно, требования следователя, заявленные по находящемуся у него в производстве уголовному делу, обязательными для исполнения всеми должностными лицами и другими лицами. Также предусмотрено право на внесение представления об устранении причин и обстоятельств, способствовавших совершению. Право это есть, а эффективного механизма реализации этого права не имеется, так как санкции как таковой привлечения к ответственности дисциплинарной, административной и так далее нет, фактически мы не можем привлечь. Сами мы не самостоятельны все эти действия совершать и вынуждены выступать в виде просителей: не рассмотрите ли вы, нет ли в них какого-либо состава, и необходимости принятия мер дисциплинарного характера поэтому это не способствует. Чиновник, когда к нему приходишь, он больше боится вышестоящего чиновника, чем следователя, и ему легче отказать мне, потому что я ему ничего не сделаю в данный конкретный момент, чем потом получить по голове от своего начальника.

И последнее, на чём я хотел бы остановиться, – это то, что работа по таким делам требует высокой квалификации сотрудников, в частности Следственного комитета, это большой и трудоёмкий труд. И для того чтобы в нашу систему пришли такие люди, способные, надо всё-таки повышать престиж работы следователя. А как его повышать? Это студент или другое лицо, желающее работать в этой структуре, он должен знать, что он будет и материально обеспечен, у него и жильё будет, в армию его не заберут и так далее. То есть речь идёт о том, что следователь как лицо процессуально самостоятельное на стадии предварительного расследования должен быть действительно таковым и действительно определять ход расследования. И его статус должен быть не только среди органов, но и в обществе достаточно высок.

Благодарю за внимание.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Дмитрий Сергеевич.

Вы подняли несколько вопросов, на мой взгляд, абсолютно актуальных. Применительно к экспертизе, тема, естественно, мне знакомая, потому что не первый раз мы её обсуждаем. Состояние и качество дел в экспертизе, которая в настоящее время осуществляется по уголовным делам, да и не только по уголовным делам, по другим делам, по гражданским делам, исключительно тяжёлое, можно сказать – просто удручающее. Вы правильно назвали ситуацию: это и материальное оснащение экспертных структур (всё там унылое, старое, разваливающееся), и сроки осуществления экспертиз, да и, скажем откровенно, качество, потому что далеко не всегда оно отвечает предъявляемым требованиям. Поэтому из-за того, что общее количество дел и уголовных, и гражданских за последние годы существенно увеличилось, где требуется экспертиза, а стандарты их работы остались почти на советском уровне, нам действительно нужно подумать, каким образом их поддержать.

Лучше, конечно, было бы создать единую систему экспертных учреждений, но мы понимаем, что всё-таки у нас уже не советский период, когда экспертиза была в единой сети. Наверное, в качестве экспертов и сейчас, и в дальнейшем будут привлекать структуры, которые носят автономный характер, но должны быть какие-то критерии, которые позволяют отличать настоящую экспертизу, давайте скажем откровенно, Вы об этом не сказали, от псевдоэкспертизы.

Экспертиза разная бывает, и очень часто, когда требуют экспертизу, неважно даже по каким делам, рассчитывают получить вполне конкретный результат, причём получить его иногда за деньги. Поэтому у этой экспертизы должно быть несколько качеств. Во-первых, она должна быть действительно независимая. Во-вторых, она должна быть хорошо оснащённая, позволяющая осуществить поручение или же выполнить соответствующее задание в короткий срок качественным образом. И, в-третьих, она должна быть действительно современной и соответствующей требованиям дня, потому что, когда расследование уголовного дела, Вы привели пример, наталкивается на то, что следственные действия все абсолютно понятные, все мероприятия проведены, все допросы осуществлены, потом ждёшь полгода-год экспертизы, это, конечно, никуда не годится. Надо подумать. Это, конечно, потребует дополнительных затрат бюджета, но, видимо, на них придётся пойти – в части, касающейся государственной экспертизы, конечно.

Теперь в отношении чиновников, их должностных обязанностей. Это более сложный, на мой взгляд, вопрос, во всяком случае менее однозначный: нужны ли всем руководителям должностные инструкции. Может быть, это и так, но в любом случае жизнь, конечно, полностью в эти инструкции не вогнать, особенно с учётом того, например, что речь идёт о муниципальных образованиях. Строго говоря, они даже не государственные служащие, а муниципальные служащие, хотя, в общем, для уголовной квалификации это не имеет какого-либо значения. Но подумать над тем, чтобы лучше понимать, в чём заключаются должностные обязанности, должностные функции лица, государству действительно необходимо, особенно в период, когда речь идёт уже о переходе на, допустим, электронные взаимоотношения. Чтобы всё-таки было понимание, кто за что отвечает, если обращение в государственные структуры осуществляется в электронной форме, и в обычном варианте это тоже должно быть.

Дальше был упомянут процессуальный статус следователей, тоже я не против того, конечно, чтобы продумать укрепление этого статуса. Нам нужны следователи, которые имеют полноценные полномочия, а не какие-то усечённые. Я сейчас не готов сразу же сказать, поддержу я эту идею или нет по обжалованию, но в любом случае её можно обсудить, как и предложение установить, насколько я Вас понял, механизм реализации права следователя делать соответствующие предписания за причины, которые способствуют совершению преступлений, и ответственность за неустранение этих причин. Правильно я Вас понял?

Вот об этом точно нужно будет подумать, потому что если это право просто голое, если оно ни на чём не основано, следователь говорит: «Вы устраните причину», а ему говорят: «Да иди ты знаешь куда, ничего мы устранять не будем, скажи спасибо, что мы что-то с тобой обсуждаем», – это, конечно, никуда не годится. Или это вообще не нужно делать, и тогда это просто сотрясание воздуха, лучше это не делать, чтобы не ронять авторитет следственной структуры, авторитет государственной власти. Но уж если это делать, то тогда должна быть какая-то ответственность, думаю, что это правильно.

И, наконец, последняя тема, которую Вы обозначили, думаю, с ней все согласятся здесь присутствующие: и следователи Следственного комитета, и следователи МВД, следователи других структур, прокуроры, – это престиж работы следователя, прокурора. Понятно, что он упирается в конечном счёте в то, каким образом государство оценивает работу: это материальная обеспеченность, зарплата та же самая, жильё, другие позиции. Но сказать, что мы совсем этим не занимаемся, думаю, было бы неправильно. Всё-таки я не считаю, что у нас уже ситуация в этой сфере такая, как была лет 10 назад, когда мои коллеги, а у меня полно моих товарищей, которые работают в таких же позициях, как ваша, кто-то на более высоких позициях, потому что я постарше значительной части здесь присутствующих, но я просто вместе с ними начинал работу, – в общем, конечно, ситуация изменилась. Я когда встречаюсь с сокурсниками, они говорят: «Спасибо тебе, что всё-таки как-то на это обратили внимание». Но это не значит, что всё хорошо. Понятно, что нет предела совершенству, и зарплата должна быть достойная.

Тем более, чего там скрывать, если не говорить какие-то сложные речи, когда следователь расследует многомиллионные, миллиардные дела, прокурор надзирает за соответствующими следственными действиями или представляет обвинение в суде, значит, он должен чувствовать себя уверенно, что к нему никто не подкатит, а он сможет противостоять любому давлению и со стороны государственных структур, и со стороны тех, в отношении кого ведётся следственная деятельность. Иначе следователя легко, что называется, взять в оборот. К сожалению, мы пониманием, это везде случается, и следователи взятки берут.

Поэтому престиж работы следователя и прокурора – это, конечно, важнейшая тема. Хотя, если уж завершать этот вопрос, в значительной мере, если не на 90 процентов, это зависит от самого человека. Мы все понимаем, какую зарплату ни сделай высокую, всё равно взятку могут принести существенно больше. Но вопрос в том, как человек себя позиционирует. Вопрос в том, как он свою карьеру продумывает, как он относится к себе, к своим окружающим. Но это должно, действительно, накладываться на правильное отношение, на уважение к следователям, на понимание сложности их работы, их миссии, если хотите, в жизни, потому что, как и другие виды государственной службы, кстати, о чём говорил наш коллега из Высшей школы экономики, государственный служащий (а следователь – тоже государственный служащий, об этом не надо забывать), не только гражданский, но и служащий, который занимается правоохранительной деятельностью, – в общем, фигура уязвимая. С одной стороны, у него масса полномочий: возможность человеку жизнь изменить, в некоторых случаях драматическим образом изменить. А с другой стороны, в общем, и на следователей, и на прокурора очень легко, что называется, наехать и начать говорить гадости разные. Очень тяжело потом от этого отмываться, мы же это тоже понимаем. Это такой, если хотите, профессиональный риск.

Я это говорю к тому, что в общем следователи, прокуроры должны понимать, что они в полной мере, как и другие сотрудники правоохранительных органов, находятся под защитой государства, что государство их не бросает при возникновении каких-то сложностей, а сама система, в которой они служат, извините, за них бьётся. Иногда говорят о том, что честь мундира – это плохо. Ну да, если ситуация абсурдная, если всем уже понятно, что всё плохо. В некоторых случаях государственная структура всё-таки должна стоять крепко, когда речь идёт о защите своих работников. Они очень часто подвергаются беспрецедентному давлению, мы это понимаем. Я хочу, чтобы вы от меня услышали, и я это понимаю, что вам работать непросто, особенно по всякого рода коррупционным делам, по делам, куда завязаны высокопоставленные государственные служащие и обычные государственные служащие. В общем, это непростая работа.

И.БЕГТИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, я руководитель небольшой ИТ-компании и как раз представитель той самой неудобной общественности, о которой упоминал Яков Ильич.

Может быть, Вы помните, в 2009 году была история с латиницей в госзакупках, собственно, я её нашёл, выявил несколько тысяч случаев, это попало в федеральные СМИ, привело к Вашему разговору с заместителем Правительства Игорем Шуваловым, и Антимонопольная служба активно исправляла это и штрафовала заказчиков в течение года.

Я хочу отметить, что это стало возможным, то есть моя работа стала возможной, исключительно благодаря тому, что я использовал некое количество технических инструментов. То есть я осуществлял этот мониторинг, он оказался в значительной степени случайным, то есть выявилось несколько случаев, и была проведена работа, чтобы найти их больше, но исключительно благодаря тому, что информация о государственном заказе была доступна в машиночитаемой форме, что она была доступна как открытые данные и что с ними можно было работать.

И сейчас, в современном мире, фактически ИТ-специалисты в значительной мере заменяют правозащитников. Если раньше правозащита занималась как раз той или иной формой защиты, той или иной формой выявления коррупции, то сейчас многое из того, что делается ими, делается автоматически или автоматизированно, создаются специальные системы, создаются в основном при поддержке негосударственных структур, либо в рамках частных инициатив, либо при поддержке различных международных организаций. При недавно прошедших международных конкурсах здесь, по России, например, создавались гражданами такие инструменты по электронному голосованию, по мониторингу государственного бюджета, по мониторингу расходов чиновников.

Я хочу отметить, что Российское государство в этом никак не участвовало, то есть фактически государство сейчас теряет инициативу в том, что касается антикоррупционного мониторинга. И если в части репрессий против коррупционеров государство всё ещё сильно и существуют структуры, которые способны это делать, то мониторинг, к сожалению, на мой взгляд, страдает.

Я предлагаю включить в инициативу по открытости правительства, открытости государства (как раз то, что называется «открытым правительством») создание экосистемы гражданских проектов при поддержке государства, в рамках которых мог бы осуществляться мониторинг государственных контрактов – начиная от государственного размещения заказа до конкретно построенного объекта, с фотографиями, мониторинг деклараций чиновников: как то, что касается доходов, так и то, что касается расходов. Сейчас это крайне несистематизированно, эта информация разбросана по тысячам государственных сайтов в совершенно разных форматах, не приведённая в единую базу, не приведённая к электронной декларации.

Сейчас существует практика обсуждения законопроектов, но пока нет публичного обсуждения и общественного анализа антикоррупционности законопроектов. То есть если бы все те замечания, все те предложения по антикоррупционности вносились бы ровно таким же образом, как обсуждались существующие законопроекты о полиции, об образовании, о рыболовстве и все остальные, если бы каждый гражданин имел бы возможность это отметить, каждый эксперт мог бы принять участие, то это в значительной степени помогло бы избежать очень многих коррупционных норм в законах.

У меня предложение включить это в части «большого правительства» в его развитие и, может быть, дальше, следующим шагом включить и в глобальную международную инициативу «Открытое государство», в которой Россия также могла бы принять участие.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Вы затронули важную тему на самом деле. Мир очень усложнился. Я понимаю, насколько, кстати, и тем же самым следователям сейчас стало труднее работать, чем, например, это было лет 25 назад, когда мы начинали работать. Потому что все электронные средства фиксации всякого рода договорённостей, материалы, торги, которые осуществляются в электронной форме, – всё это довольно сложно для анализа и очень трудно по охвату. И, собственно, именно поэтому очень важную миссию действительно исполняют не государственные структуры, а общественность. Это хорошо.

Самое важное, чтобы этим занимались все заинтересованно, но чтобы это не превращалось в кампании, направленные против чиновничества как класса. Потому что чиновники – хорошие, плохие – были, есть и будут, это мы с вами понимаем, и шельмовать их, всегда говорить о том, что они все преступники, нельзя. Да, у нас коррупция очень высокая в стране, но просто говорить о том, что они все мерзавцы, невозможно, потому что, если все мерзавцы, тогда увольте всех – наберите новых. Это невозможно!

Это как с полицией было: «Вот полиция плохая, или милиция плохая, полиция хорошая, давайте всю милицию уволим, вот некий наш сосед это сделал». Но это смешно! Во-первых, там огромное количество приличных, честных людей, хороших профессионалов, которые головой своей рискуют. Во-вторых, одно дело, когда речь идёт о банановой республике, а другое дело, когда речь идёт о государстве, в котором 140 миллионов живёт, и 100 миллионов – активного работающего населения. Поэтому всё это очень непросто, но нужно этим заниматься. Я эту идею поддерживаю, и хорошо, что Вы этим сами начали активно действительно заниматься, результатом были и некоторые мои поручения.

Хотел бы также сказать, что антикоррупционный мониторинг (Вы сказали, что плохо, что государство от него устраняется) – у меня более сложное к этому отношение. Конечно, государство должно иметь свою, так сказать, делянку, но это вообще-то задача в большей степени общественных структур. Единственное, чтобы не было эксклюзивов, а то у нас есть патентованные борцы с коррупцией: если они выступают, то они говорят правду, они уже, так сказать, вещают, а если кто-то другой, то нет, это всё по заказам властей, ещё как-то. В этой сфере должны быть все активными. Но, ещё раз повторяю, это не должно приводить к каким-то выводам о том, что вся работа строится неэффективно. Просто нужно работать адресно, нужно вытаскивать эти слабые звенья и наказывать тех, кто совершает проступки или преступления. Эта тема должна быть обязательно продолжена. И по поводу «большого правительства», о котором Вы упомянули. В принципе, мне кажется, это правильно. Вообще антикоррупционная экспертиза, экспертиза торгов – это на самом деле будет актуально с каждым годом всё больше и больше, здесь сомнений никаких нет.

Пожалуйста.

Д.ДВОРНИКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники круглого стола! Я хочу поднять фундаментальный вопрос, который связан с борьбой с коррупцией, он связан с работой судов, это та область, которой мы занимаемся, это обеспечение прозрачности принятия судебных решений. Мы уже много лет работаем и по 262-му ФЗ, и много проводим семинаров и доверительных бесед с судьями. Такая специфика работы позволяет, может быть, чуть-чуть больше слышать, чем обыватель, чуть-чуть больше знать о том, как работают судьи, с чем они сталкиваются.

Я хочу поднять такую проблему, которая связана с привычкой некоторых начальников совершенно без каких-то проблем и препятствий поднять трубку, чаще это личный мобильный телефон судьи, и попросить о том, чтобы какое-то было судебное решение принято так, как считает правильным именно чиновник, а, возможно, не так, как это должно быть по закону. Это достаточно распространённое явление, но я могу подтвердить, что и в кулуарах, и в личном общении судьи часто говорят об этом. Иногда они, будучи встроенными в некую систему, якобы гармоничную, особенно на уровне регионов, просто не могут заявить об этом громко.

Нельзя ли придумать какой-то такой высокотехнологичный механизм, который бы при попытке чиновника набрать номер судьи – автоматически факсом отправлял бы заявление о прекращении полномочий в адрес Президента?

Д.МЕДВЕДЕВ: Денис Владимирович, мы сегодня всё-таки больше про следователей, потому что я с судьями не так давно встречался. Это не значит, что эти вопросы не надо поднимать. Я Вам отвечу.

Во-первых, судье кому не надо не следует раздавать номер своего мобильного телефона, это первое, и это главное на самом деле. Знаете, это же вопрос правовой культуры. Коллеги, особенно старшие коллеги, здесь сидят мои товарищи, за границей часто всё-таки бываем – вот можно себе представить, чтобы кто-нибудь подошёл к судье просто так и начал ему чего-то говорить за границей? Это будет страшный скандал. Человека, скорее всего, куда-нибудь упрячут после этого. И сам судья это понимает, он как бы говорит сразу же – нет. Вспомните даже всякие кинофильмы: там, допустим, адвокат за границей с судьёй пошёл в ресторан – всё, карьера закончена и у судьи, и у адвоката. Это невозможно. Все разговоры – только в специальных помещениях, как правило, ещё и с соответствующей прослушкой, если это необходимо, просто потому что так положено. Но это тема известная, мы её неоднократно с судьями обсуждали, включая и ведение так называемого журнала регистрации обращений. Просто сами судьи ещё частично побаиваются, но в принципе это вполне нормальная вещь. Например, я знаю, Арбитражный Суд мне сказал, что они готовы это делать. Всякое обращение должно фиксироваться. Вот позвонил Иван Иванович, адвокат, – фиксируется, позвонил Иван Петрович, глава городской администрации, – фиксируется. Знаете, так можно и отбить желание звонить, потому что понятно, административное давление, оно в той или иной форме трудно преодолевается, но это в принципе возможный вариант.

В любом случае у государства должна быть возможность как-то донести свою позицию, но государство в других странах делает это гораздо интеллигентнее, не в форме прямых звонков – сделайте так-то, а просто, чтобы судьи понимали какова позиция государства, это тоже важно, кстати. Это не банальность, это правда. Я сейчас не буду об этом рассказывать, там есть какие-то совсем тонкие вещи, но если кому интересно, потом как-нибудь расскажу.

М.ГРИШАНКОВ: Дмитрий Анатольевич, сразу хочу отметить, что в части законодательства мы очень стремительно продвинулись, и мне приходилось работать с группой ГРЕКО, с экспертами, и многие были удивлены рядом решений. В части декларирования имущества не в каждой стране есть такая норма. Опять же мы должны двигаться дальше и ряд предложений уже был высказан коллегами. Позвольте также зафиксировать Ваше внимание на нескольких вещах.

На сегодняшний день у нас нет в законодательстве определения коррупционного преступления. Каждое ведомство по-своему трактует и относит те или иные составы, и, может быть, назрела необходимость закрепить в законодательстве или перечень коррупционных преступлений для того, чтобы у нас не была лукавая статистика, потому что у нас есть статистика Верховного Суда, есть статистика МВД, есть статистика Генеральной прокуратуры, и иногда, откровенно говоря, при сравнении цифры не сходятся, при этом, может быть, дать исчерпывающий перечень преступлений.

В части института декларирования доходов и имущества это стало действительно важнейшим инструментом профилактики коррупции. И, уважаемый Дмитрий Анатольевич, может быть, рассмотреть возможность двинуться дальше в этом направлении. Эффективность борьбы с коррупционными преступлениями может быть повышена путём введения института конфискации имущества при расследовании коррупционных преступлений, когда бремя доказывания законности происхождения имущества переносится на лицо, подозреваемое в совершении коррупционного преступления. Изучение практики в ряде стран показало, что это было достаточно действенным механизмом в снижении коррупции.

Поддержу инициативу Айрата Ильзаровича в части дополнительной защиты лиц, информирующих о фактах коррупции. Может быть, отдельно проработать этот вопрос, потому что у нас действительно качественный закон о государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, и МВД многое делает в этом направлении, в части защиты, но отдельно зафиксировать, что любое лицо, которое даёт информацию о фактах коррупции, будет особо защищаться государством (это в том числе одно из предложений группы ГРЕКО).

И ещё одну вещь хотел бы отметить: в целях улучшения взаимодействия с гражданским обществом и органами СМИ, может быть, рассмотреть вопрос обязательного предоставления правоохранительными органами ежегодного отчёта по результатам работы в части, касающейся порядка рассмотрения сообщений о преступлении, обнародованных в СМИ (это пункт второй части 144 УПК), и обязательной публикации информации об отказе в возбуждении уголовного дела. Потому что в средствах массовой информации очень много различных данных. Надо отметить, не всегда, может быть, и физически успевают правоохранительные органы реагировать, но общество ждёт этой реакции и, самое главное, ждёт обратной связи от правоохранительных органов о том, как проверялась эта информация.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Михаил Игнатьевич, по поводу перечня преступлений коррупционной направленности можно подумать. Вопрос всегда заключается в том, какое правовое значение мы этому придаём. Если оно будет, тогда можно об этом думать.

Что касается конфискации, я уже тоже на эту тему рассуждал. Эта идея мне кажется довольной любопытной – по поводу бремени доказывания законности приобретения имущества, которое переходит на лицо, обвиняемое в совершении такого преступления. Потому что я, например, не считаю, что идея декларации о всех расходах такая работающая. Думаю, что это скорее всего будет сотрясание воздуха или, наоборот, способ расправиться с неугодными, что называется.

Но в такой ситуации, когда уже, условно говоря, дело дошло до суда, например, или как минимум до предварительного расследования, – может быть. Во всяком случае лицо само должно доказать, что оно имеет правомерные источники для приобретения. Это не означает, что эти источники должны быть максимально узкими, так сказать, пусть доказывает там всеми способами, но – может быть.

И отчёт о расследовании преступлений, обнародованных в СМИ. Это такая сложная вещь. Конечно, хочется сказать – давайте это сделаем, хотя здесь наши коллеги, следователи, скажут: вы что, вы нас совсем поставите в сложное положение, мы с ума сойдём – отчитываться или во всяком случае эту статистику давать. Почему? Потому что если речь идёт о СМИ как таковых, о зарегистрированных, и так у нас их десятки тысяч, но это ещё как-то возможно. Но если речь, например, вести вообще об отчёте о всех преступлениях, обнародованных, например, в электронных СМИ, включая интернет, а к интернету уже потихонечку или к электронным СМИ, скажем так – к интернет-СМИ, примыкают и социальные сети, то это, конечно, будет, если по-честному сказать, почти непосильная задача для государства. Но если мы сможем найти технологическое решение этого – пожалуйста, давайте попробуем, я, конечно, не против абсолютно.

Пожалуйста.

Ю.ШАЛИМОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Мы работаем в современном мире, и новости поступают всё быстрее и быстрее, сообщения о преступлениях, в том числе и коррупционной направленности, мы получаем в том числе и от граждан, мы получаем их в реальном времени в ту же секунду. Вы часто сами реагируете мгновенно на эти новости, когда они поступают. Но у нас есть единственное серьёзное оружие на сегодняшний день – это закон о СМИ.

В законе о СМИ есть норма, где нам, журналистам, должны либо в течение трёх суток отказать в запросе в государственных органах, либо в течение семи дней дать некий ответ. На самом деле на сегодня эта норма практически непригодна к использованию. На самом деле у нас абсолютно нет проблем с коллегами из правоохранительных органов: информация от них поступает достаточно быстро. Мы испытываем трудности при обращении к государственным чиновникам.

В Гражданском кодексе есть такая формулировка: ситуации, вызывающие широкий общественный интерес. Может быть, в закон о СМИ внести такую формулировку, что в случае, если ситуация вызывает широкий общественный интерес, ответ должен поступить немедленно или сократить сроки до суток. И неплохо было ещё статью за враньё придумать, тоже было бы отлично.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. Всегда, когда наши коллеги из СМИ говорят, всегда выглядит довольно любопытно. В принципе тема, которую Вы поднимаете, справедлива. Вот Вы сказали, что очень быстро осуществляется реакция на то, что мы говорим или делаем. Мы с вами разговариваем – уже появилось сообщение о том, что из юрисдикции суда присяжных могут исключить дела о коррупции. Уважаемые коллеги из средств массовой информации, я не сказал, что у меня есть намерение обязательно исключить, – есть предложение наших уважаемых товарищей, здесь присутствующих следователей, исключить. В этом есть и плюсы, и минусы, о которых я сказал, но я не собираюсь пока этого делать, потому что сейчас, я же понимаю, начнутся разговоры о том, что дальше собираются душить несчастный суд присяжных и так далее. Давайте это обсудим, посмотрим положительные и отрицательные стороны, это, кстати, то самое оружие, о котором Вы говорите, потому что не успел что-то сказать – уже сразу же ответ.

Пожалуйста, Вы что-то хотели сказать, давайте.

В.РОМИЦЫН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, из всей проблематики, с которой сейчас вынужден сталкиваться следователь, я кратко постараюсь обозначить одну, и связана она с действующим Уголовно-процессуальным кодексом. Дело в том, что не так давно была изменена статья 90 Уголовно-процессуального кодекса о преюдиции, согласно которой решения всех без исключения судов принимаются в преюдиционном порядке.

К сожалению, зачастую это мешает расследованию уголовных дел, так как мы понимаем, что решение гражданского суда иногда можно получить достаточно просто при согласовании каких-то позиций сторонами, и это влечёт за собой прекращение уголовного преследования. На данный момент это действительно серьёзная проблема, которая препятствует расследованию и коррупционных, и экономических дел, в том числе налоговых преступлений.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. Вы подняли тему, которую профессионалы все знают. Я, правда, уже не считаю себя профессионалом по этим вопросам, но в любом случае я всё-таки какие-то знания имею.

Действительно, здесь взаимосвязь преюдиции или, как говорят юристы, предрешения, которое основывается на решении гражданского суда, имеет для следствия прямое значение. В общем и целом это правильно. Но, к сожалению, жизнь многообразна, и она показывает, что в целом ряде случаев, я не хочу ставить под сомнение вердикт суда, я имею в виду решение по гражданскому делу, но в результате этого ломаются очень серьёзные работы, которые вело следствие по формальным признакам.

Я Вам по-честному скажу, у меня нет ответа на Ваш вопрос, потому что он очень сложный. Отменять эту взаимосвязь было бы неверно. Но то, что эта проблема есть, Вы правы. Значит, нужно, может быть, подумать, каким образом сделать эту взаимосвязь более тонкой. С одной стороны, никто не опровергает решения суда, но с другой стороны – всё-таки чтобы у следствия хоть как-то были в этом плане развязаны руки, иначе можно пустить под откос при помощи довольно нехитрой юридической манипуляции годы труда. Это я тоже понимаю.

И.КОСТУНОВ: У меня достаточно короткий вопрос. Коррупция наносит ущерб экономике, но, как Вы правильно заметили, её ещё больше разрушает недоверие. Я буквально сегодня прилетел из Сирии и видел своими глазами, как недоверие между властью и обществом ставит под вопрос суверенитет государства и его существование. Тоже понял мудрость индекса восприятия коррупции: он мало связан с работой правоохранительных органов, со статистикой, это – как люди воспринимают, какая коррупция, есть или нет. Это на самом деле индекс доверия власти и общества госслужащим.

Изучая опыт, я обратил внимание на такие государства, как Сингапур и Гонконг. Там была примерно та же проблема, что государства были на грани уничтожения из-за недоверия, и выход нашли следующим образом: создали единую структуру – национальное антикоррупционное бюро, которое поставили под жесточайший контроль общественности. У людей, которые там работают, просто как презумпция виновности – виновность, но они проверяли каждого чиновника, включая премьер-министра, на чистоплотность. Этим, во-первых, вывели из-под критики чиновников просто потому, что есть национальное антикоррупционное бюро, и очень быстро восстановили доверие между властью и обществом. Можно ли сделать что-то подобное в России, не обязательно единая структура, но доверие надо восстанавливать в век информационных войн?

Д.МЕДВЕДЕВ: Согласен с Вами, Илья Евгеньевич, и интересно, что Вы в Сирии побывали, потому что это действительно сейчас большая проблема для самих сирийцев, прежде всего. Не для тех, кто пытается на этом руки нагреть или политический капитал заработать, таких, к сожалению, немало, а для самих сирийцев, потому что государство находится в анархической ситуации, идёт жёсткое противостояние; чем закончится, не до конца понятно. Но вопрос о доверии, наверное, ключевой сегодня, об этом уже коллеги говорили.

Я, наверное, был бы нечестен с Вами, если бы сказал: о, отличная идея, давайте сделаем как в Сингапуре и в Гонконге, – потому что Сингапур и Гонконг, надо признаться, всё-таки это маленькие государства. Да, там тоже была очень сильная коррупция, это правда, и они действительно в этом смысле преуспели. Если говорить о Сингапуре, то это вообще считается сейчас страна с идеальным инвестиционным климатом. Если говорить о Гонконге, там тоже всё очень здорово и хорошо, хотя он, в общем, вливается в другое государство и в конечном счёте его судьба будет связана с судьбой этого государства. И там тоже есть свои проблемы, мы понимаем.

Но то, что основная идея, чтобы достичь максимальной прозрачности, отчётности государственных служащих, руководителей, была принята нами на вооружение, здесь Вы абсолютно правы. Собственно, я ведь это и пытался делать, и до сих пор делаю, когда внедрил эту идею тотальной отчётности. Меня всё время в этом плане упрекали, говорили, что всё равно же никто всего не показывает, не все отчитываются.

Конечно, так – я понимаю, я не наивный человек. Но это всё равно более высокая степень прозрачности. Что дальше? А дальше, если все отчитываются, нужно увольнять. Не обязательно сажать в тюрьму – увольнять за то, что, допустим, человек представил недостоверные данные. Я несколько генералов за это уволил, ещё что-то сделал. Понятно, это такие фрагменты. Просто, если люди будут понимать, что лучше продекларироваться, чем что-то прятать, то они вести себя будут правомерно. Для России, конечно, эта проблема не двух-трёх месяцев и не двух-трёх лет. Мы не Сингапур всё-таки, мы понимаем, тем не менее я не считаю, что это недостижимо в наших условиях.

Уважаемые коллеги! Я считаю, что разговор был интересный, надеюсь, вам тоже понравилось, – полезный как для сотрудников правоохранительных органов, так и для общественности, которая внимательно следит за состоянием дел в правоохранительной сфере, в сфере борьбы с коррупцией. По целому ряду моментов, которые мы с вами обсуждали, я подпишу, естественно, поручения, и мы продолжим по ним работу.

А сейчас мне бы хотелось, пользуясь случаем и возможностью, выполнить приятную миссию. Я хотел бы поздравить целый ряд сотрудников правоохранительных органов, следователей, прокуроров, которые здесь присутствуют: они получили государственные награды за большую работу, за работу, связанную с борьбой с преступностью. Как я уже говорил вначале, это очень непростая работа, но это очень важная для страны работа. Я желаю вам успехов, и давайте перейдём к церемонии награждения.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 23 ноября 2011 > № 441341 Дмитрий Медведев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter